Франциск Писарро и завоевание Перу (Менжинская) — ДО

Францискъ Писарро и завоеваніе Перу.

(По Мерцу, Кронау и др.).

Составила Ю. Менжинская.

СЪ 20 РИСУНКАМИ.

ВВЕДЕНІЕ.

1492 годъ занесенъ на страницы исторіи какъ величайшее міровое событіе: въ этомъ году былъ открытъ Христофоромъ Колумбомъ Новый Свѣтъ. Для народовъ Европы открылся новый міръ и началась новая эра, блескъ которой затмилъ собою всѣ предыдущія эпохи жизни человѣчества.

Несмотря на то, что открытіе это было совершено въ такое время, когда люди не знали еще ни газетъ, ни телеграфовъ, ни желѣзныхъ дорогъ, извѣстіе о немъ, хотя и медленно, но все же распространилось по Европѣ. Разсказы о невѣдомыхъ дотолѣ земляхъ и о баснословныхъ сокровищахъ въ нихъ заставили многихъ смѣльчаковъ послѣдовать примѣру отважнаго генуезца и пуститься въ океанъ для открытія новыхъ странъ.

Однихъ побуждала къ этому жажда подвиговъ и желаніе открыть міру новыя земли, другихъ — погоня за наживой и властью.

Не успѣлъ еще Колумбъ вернуться изъ своего путешествія, какъ толпы искателей приключеній по слѣдамъ его двинулись во вновь открытыя земли. По примѣру Колумба они объявляли тѣ земли, гдѣ они высаживались, владѣніями испанскаго короля и основывали тамъ поселенія. Многія изъ нихъ были разрушены воинственными дикарями, но нѣкоторыя уцѣлѣли и въ свою очередь стали центромъ и опорой для завоевательныхъ экспедицій послѣдующихъ лѣтъ. Къ числу ихъ относится колонія Санта-Марія на восточномъ побережьи Панамскаго перешейка. Эти поселенія естественно стали мѣстами, куда стекались толпы жадныхъ искателей приключеній, привлеченныхъ въ Новый Свѣтъ честолюбіемъ или заманчивыми разсказами бывалыхъ людей о неслыханныхъ богатствахъ золотомъ, серебромъ и драгоцѣнными камнями, таившихся въ новооткрытыхъ земляхъ. Погоня за счастьемъ и золотомъ одинаково гнала туда и бѣднаго рыцаря, и бродягу изъ подонковъ общества! Но сколько радужныхъ надеждъ разрушила суровая дѣйствительность! Жизнь, полная лишеній и невѣроятныхъ трудностей, болѣзни, преждевременная смерть — вотъ что ожидало многихъ изъ этихъ предпріимчивыхъ людей. Изнуренные голодомъ, обезсиленные лишеніями, истомленные жгучими лучами безпощаднаго южнаго солнца, отравленные ядомъ лихорадокъ, угрожаемые дикарями, гибли тѣ, которые вступали въ эту землю полные надеждъ, съ мечтами о неслыханныхъ богатствахъ, о необозримыхъ пространствахъ земель, о сотняхъ покорныхъ рабовъ.

Лишь немногимъ удалось выйти побѣдителями въ борьбѣ съ невѣроятными трудностями, которыми былъ усѣянъ ихъ путь въ новой землѣ и добиться осуществленія своихъ надеждъ. Еще меньше было число такихъ баловней счастья, которымъ удалось навѣки связать свое имя съ исторіей Новаго Свѣта.

Къ числу такихъ счастливцевъ принадлежалъ Бальбоа: разсказы объ его подвигахъ дошли до нашихъ дней.

Де-Бальбоа, бѣдный испанскій рыцарь прославился отвагой и мужествомъ. Еще будучи юношей, онъ направился въ Новый Свѣтъ, чтобы искать тамъ счастья, но вначалѣ его преслѣдовали неудачи. Подъ конецъ онъ сдѣлался сельскимъ хозяиномъ на Санъ-Доминго, но запутался въ долгахъ. Чтобы вывернуться изъ денежныхъ затрудненій, онъ рѣшился бѣжать. Но такъ какъ по законамъ той страны ни одинъ должникъ не могъ покинуть C.-Доминго безъ вѣдома своихъ заимодавцевъ и всѣ отходящіе отъ С.-Доминго корабли строго охранялись, Бальбоа прибѣгнулъ къ хитрости. Онъ спрятался въ ящикъ съ съѣстными припасами, который былъ отнесенъ на корабль, стоявшій у пристани Санъ-Доминго, готовясь въ путь съ цѣлью открытій. Только когда судно очутилось въ открытомъ морѣ, де-Бальбоа вышелъ изъ своего убѣжища. Такимъ образомъ ему удалось попасть въ тѣ страны, баснословныя богатства которыхъ должны были поправить дѣла не только Бальбоа, но и прочихъ участниковъ этого путешествія. Корабль потерпѣлъ крушеніе у Пунта-Карибано, и путешественники должны были высадиться на берегъ. Они направились сначала пѣшкомъ въ Санъ-Себастьянъ, но нашли однѣ развалины. Тогда они двинулись къ сѣверу, гдѣ у рѣки Даріэнъ основали новую колонію — Санта-Марія-ла-Антигуа. Всѣ эти странствованія были совершены по совѣту Бальбоа, который десять лѣтъ тому назадъ былъ въ этой мѣстности и хорошо ее зналъ. Благодаря этому всѣ небольшія экспедиціи, которыя онъ совершалъ изъ Санта-Марія въ глубь страны, были очень удачны. Во время одного изъ такихъ походовъ онъ услышалъ объ южномъ морѣ, до котораго можно доплыть черезъ шесть дней пути. Съ этихъ поръ добраться до этого моря стала вопросомъ чести для Бальбоа. Въ 1512 г. къ нему примкнула толпа въ 150 человѣкъ, онъ снялся съ мѣста и направился сначала въ одну чужеземную деревню. Вождь ея далъ ему проводниковъ и Бальбоа еще разъ справился о положеніи южнаго моря. Направленіе было удачно выбрано: оказалось, что въ этомъ мѣстѣ перешеекъ былъ только въ 9 миль ширины, а отроги Кордильеръ въ 700 метровъ высоты. Тѣмъ не менѣе путешествіе было сопряжено съ большими трудностями, такъ какъ весь путь лежалъ по дѣвственному лѣсу. Подъ сѣнью тропическихъ деревьевъ царилъ мракъ и только слабый свѣтъ, проникавшій сверху, говорилъ о томъ, что на небѣ свѣтитъ солнце. Ліаны, ползучія растенія, кустарники задерживали движеніе; каждую минуту нужно было опасаться отравленныхъ стрѣлъ туземцевъ, бродившихъ въ окрестности, и все-таки приходилось пользоваться ихъ тропинками, такъ какъ иначе не было никакой возможности пробираться впередъ. Наконецъ, одинъ изъ индѣйцевъ-проводниковъ сказалъ, что виднѣется большая поверхность воды. Бальбоа велѣлъ отряду остановиться — онъ хотѣлъ первымъ увидѣть море. Энергичный испанецъ поднялся на высокую вершину и у ногъ своихъ увидѣлъ необъятное море, залитое жгучими лучами солнца. Это былъ Тихій океанъ. Слезы радости выступили у него на глазахъ; онъ упалъ на колѣни. Онъ позвалъ своихъ спутниковъ, чтобы подѣлиться съ ними радостью. Бальбоа тутъ же наобѣщалъ имъ несчетныя богатства, которыя имъ принесутъ вновь открытыя земли. Всѣ запѣли хвалебные псалмы и на скорую руку начали воздвигать алтари. Спустившись въ долину, они добрались до рѣки Сабанасъ, впадающей въ заливъ, который назвали заливомъ св. Мигуэль. Это названіе осталось за нимъ и до нашихъ дней. Когда наступилъ приливъ, Бальбоа вошелъ въ блестящихъ латахъ въ набѣгавшія волны со знаменемъ и мечомъ въ рукахъ и торжественно объявилъ весь океанъ «съ сѣвера и до юга» владѣніемъ своего монарха. Онъ оставался въ этой мѣстности довольно долго, занимаясь ловлей жемчуга, осматривая побережье, собирая дань съ вождей туземныхъ племенъ и наводя справки объ окрестныхъ земляхъ. Во время одного изъ такихъ разъѣздовъ туземецъ Тумако сказалъ Бальбоа, видя его жадность къ золоту: «Если ради золота вы покидаете вашу далекую родину и готовы даже свою жизнь оцѣнить на него, то я могу вамъ назвать такую страну, гдѣ пьютъ и ѣдятъ изъ золотыхъ сосудовъ и гдѣ золото также дешево, какъ у васъ желѣзо». Онъ подразумѣвалъ Перу. Бальбоа получилъ отъ него и изображеніе животнаго, обитающаго въ той землѣ; оно было похоже на верблюда. Всѣ эти разсказы съ большимъ интересомъ слушалъ и запоминалъ Францискъ Пизарро, который былъ начальникомъ отряда у Бальбоа.

19-го января 1514 г. Бальбоа вернулся въ Ст.-Марія-ла Антигуа и отправилъ пословъ сообщить королю о своемъ открытіи. Вмѣстѣ съ ними онъ послалъ ему въ даръ 200 лучшихъ жемчужинъ и много золота. Въ слѣдующемъ году Бальбоа былъ назначенъ губернаторомъ побережья Тихаго океана, но подъ начальствомъ де-Авиля, жестокаго человѣка, присланнаго въ качествѣ королевскаго намѣстника. Это погубило Бальбоа. Де-Авиль съ самаго начала относился недоброжелательно и подозрительно къ своему знаменитому сопернику; вмѣстѣ съ тѣмъ онъ завидовалъ, что тому досталась сказочно-богатая область, и радъ былъ придраться къ первому встрѣтившемуся случаю, чтобы избавиться отъ него. Нашлись друзья де-Авиля, показавшіе, что Бальбоа хочетъ объявить себя независимымъ отъ королевскаго намѣстника. Бальбоа былъ обвиненъ въ измѣнѣ, брошенъ въ тюрьму и въ 1517 году обезглавленъ вмѣстѣ со своими 4 приверженцами. Его предателемъ былъ Францискъ Пизарро. Такъ началъ свою карьеру знаменитый покоритель Перу.

Только въ 1522 г. была вновь снаряжена экспедиція подъ начальствомъ де-Андогойа. Онъ долженъ былъ направиться къ югу по западному побережью Южной Америки. Этого направленія раньше держался Бальбоа, искавшій ту землю, заманчивые слухи о которой дразнили воображеніе пришельцевъ. Но Андогойа дошелъ только до того мѣста, у котораго повернулъ назадъ и Бальбоа. Онъ упалъ изъ лодки въ море и смертельная опасность, которой онъ подвергся, подкосила его здоровье. Вернувшись домой, онъ все же могъ кое-что сообщить о южныхъ странахъ. Въ это же время впервые появляется имя Перу. Андогойа во время своего путешествія остановился у мѣстности по имени Биру и съ тѣхъ поръ европейцы стали обозначать всѣ свои путешествія къ югу съ цѣлью открытій, какъ «экспедиціи въ Биру». Всѣ тѣ громадныя водныя пространства, которыя были потомъ открыты, также и государство инковъ, были просто причислены къ мѣстности Биру и назывались тѣмъ же именемъ Биру или Перу. Андогойа скоро умеръ.

Итакъ Бальбоа открылъ путь по Тихому океану къ югу, Андогойѣ тоже удалось кое-что узнать о невѣдомыхъ странахъ, — нуженъ былъ только предпріимчивый человѣкъ, который воспользовался бы всѣми собранными свѣдѣніями, чтобы продолжить начатое ими дѣло. Такой человѣкъ уже былъ; давно его алчные взоры были устремлены на югъ; чуткимъ ухомъ онъ прислушивался къ доходившимъ разсказамъ о баснословномъ государствѣ; ему-то и было суждено освѣтить таинственный мракъ, скрывавшій отъ европейцевъ сказочную страну. На сцену исторіи выступилъ Францискъ Пизарро.

I. Первое путешествіе Пизарро на югъ.

Францискъ Пизарро родился въ 1471 г. Онъ росъ безъ всякаго воспитанія, не умѣлъ ни читать, ни писать и безграмотнымъ остался на всю жизнь. Онъ былъ вынужденъ съ малыхъ лѣтъ снискивать себѣ пропитаніе: онъ пасъ свиней. Такое занятіе не могло удовлетворить ни его бойкаго ума, ни его жажды приключеній. Воодушевленный увлекательными разсказами о Новомъ Свѣтѣ, онъ воспользовался первымъ удобнымъ случаемъ, чтобы убѣжать въ Севилью и вмѣстѣ съ другими искателями приключеній отправился на западъ попытать счастья. Больше ничего неизвѣстно объ его юности. Онъ снова появляется только въ 1510 г., на Испаньолѣ, принимаетъ участіе къ разнообразныхъ предпріятіяхъ и своимъ выдающимся умомъ и храбростью пріобрѣтаетъ довѣріе начальства. Потомъ мы его встрѣчаемъ въ экспедиціи Бальбоа, а послѣ увольненія отъ службы этого извѣстнаго путешественника Пизарро служитъ подъ начальствомъ де-Авиля, который поручаетъ ему, какъ опытному и закаленному воину, всевозможныя предпріятія. Такъ въ 1515 году онъ былъ посланъ на берегъ Тихаго океана, чтобы завязать торговыя сношенія съ туземцами. Во время этой экспедиціи онъ одолѣлъ самаго могущественнаго изъ всѣхъ мѣстныхъ вождей и взялъ у него цѣлую корзину прекрасныхъ жемчужинъ. Когда Пизарро слѣдилъ за темной береговой линіей, исчезавшей въ невѣдомой дали, онъ страстно желалъ когда-нибудь овладѣть землями, таящимися за высокими горами. Но для этого у него не было самаго нужнаго — денегъ. Тогда нашлось два предпріимчивыхъ человѣка, которыхъ Пизарро посвятилъ въ свои планы, и они обѣщали ему свою поддержку. Одинъ изъ нихъ былъ солдатъ; удача выдвинула его изъ толпы другихъ искателей приключеній. Его звали Діэго де-Альмагро; онъ былъ неизвѣстнаго происхожденія и — также какъ Пизарро — совершенно необразованный человѣкъ. На военномъ поприщѣ онъ пользовался славой храбреца. Альмагро былъ открытый, свободолюбивый, своевольный, горячій человѣкъ, но, какъ и всѣхъ такихъ людей, его было легко взять въ руки, когда первая вспышка чувства погасала. Однимъ словомъ, у него были достоинства и недостатки благородныхъ, но необузданныхъ натуръ. Третьимъ членомъ въ ихъ союзѣ былъ Фернандо де-Люкъ, священникъ въ Панамѣ, человѣкъ съ широкимъ кругозоромъ, хорошо знавшій свѣтъ и на рѣдкость предпріимчивый. Съ разрѣшенія губернатора эти три человѣка снарядили экспедицію, причемъ де-Люкъ далъ большую часть денегъ, Альмагро вербовалъ солдатъ, а Пизарро организовалъ все дѣло. Хотя пришлое населеніе Америки отличалось большой жадностью къ наживѣ, но все же оказалось трудно найти достаточное число участниковъ въ новой экспедиціи на югъ, такъ какъ опасности всѣхъ предшествовавшихъ путешествій подобнаго рода и полная неизвѣстность, окутывавшая таинственныя южныя земли, отпугивали даже самыхъ смѣлыхъ. Наконецъ, Альмагро удалось набрать 100 человѣкъ изъ искателей приключеній, бродягъ всякаго рода, и Пизарро 11 ноября 1524 г. отплылъ впередъ на двухъ судахъ. Альмагро долженъ былъ послѣдовать за нимъ, какъ только кончится снаряженіе его кораблей, а де-Люкъ, котораго пастырскія обязанности удерживали въ Панамѣ, долженъ былъ оттуда по мѣрѣ возможности помогать предпріятію. Уже въ самомъ началѣ путешествія пришлось бороться со встрѣчными вѣтрами и опасными бурями; совершенно незнакомые съ мѣстными климатическими условіями, они выбрали для путешествія самое неудачное время — періодъ дождей.

Сначала они ѣхали по пути Андогойи къ рѣченкѣ Биру. Здѣсь Пизарро бросилъ якорь, экипажъ высадился и отправился на развѣдки.

Унылый видъ представился ихъ глазамъ: вдоль берега тянулись безконечныя болота съ лужами стоячей воды, перерѣзанныя зарослями гигантскихъ деревьевъ, обвитыхъ ползучими растеніями. Напрасно пытались испанцы пробиться сквозь этотъ лабиринтъ густо переплетенныхъ между собою растеній; имъ пришлось прокладывать себѣ дорогу при помощи топоровъ.

Дождь лилъ почти безостановочно, а топкая земля, усыпанная листьями, казалось, исчезала подъ ногами. Испаренія, подымавшіяся изъ болотистой земли, заражали воздухъ. Миріады насѣкомыхъ безпощадно жалили путниковъ; гробовая тишина, прерывавшаяся шумомъ дождя о листья деревьевъ и звуками шаговъ одинокихъ странниковъ, угнетала духъ. Ни животныхъ, ни птицъ не было видно; они точно инстинктивно избѣгали этихъ проклятыхъ мѣстъ. Пизарро, который все время старался поддерживать бодрость въ своихъ товарищахъ и указывалъ имъ на золотой кладъ, который ищетъ ихъ въ награду за настойчивость, повернулъ, наконецъ, обратно къ кораблямъ, такъ какъ увидѣлъ, что дальнѣйшій путь ни къ чему не приведетъ. Онъ направилъ свой корабль къ югу и, проѣхавъ нѣсколько миль, кинулъ якорь. Пополнивъ запасъ воды, онъ рѣшилъ отойти отъ берега. Но въ открытомъ морѣ было невозможно оставаться: бѣшеныя, высоко вздымавшіяся волны, сопровождаемыя оглушительными ударами грома, ежеминутно подвергали ихъ вѣрной гибели; чувствовался и недостатокъ воды. Пизарро повернулъ обратно къ тому мѣсту, гдѣ онъ послѣдній разъ запасался водой. На берегу маторсы не нашли никакой пищи, кромѣ какихъ-то нездоровыхъ ягодъ, которыя приходилось съ трудомъ разыскивать, продираясь черезъ зеленую стѣну растеній. Среди экипажа поднялся ропотъ; матросы обвиняли капитана въ своихъ страданіяхъ. Говорили, что Пизарро сулилъ золотыя горы, а привелъ въ страну, гдѣ придется умереть съ голоду. Они повелительно требовали возвращенія въ Панаму. Пизаро, который зналъ, что сдѣлается общимъ посмѣшищемъ, если вернется съ пустыми руками, всячески уговаривалъ матросовъ продолжать путь. Онъ рисовалъ заманчивыя картины богатыхъ странъ, которыя были захвачены другими завоевателями цѣною еще большихъ страданій. Онъ добился того, что часть матросовъ согласилась остаться съ нимъ, пока остальные во главѣ съ офицеромъ Монтенегро не съѣздятъ въ Панаму за съѣстными припасами.

Корабль поднялъ паруса, а оставшіеся еще долгое время подвергались невѣроятнымъ терзаніямъ голода. Тщетны были ихъ старанія найти гдѣ-нибудь деревеньку туземцевъ, чтобы раздобыть провизію. Несчастнымъ пришлось питаться ракушками, подобранными на берегу, горькими почками пальмоваго дерева, ягодами и кореньями. Нѣкоторые по незнанію нерѣдко пробовали ѣсть ядовитыя ягоды, отъ которыхъ все тѣло распухало со страшной болью; другіе, боявшіеся отвѣдывать неизвѣстныхъ плодовъ, — умирали съ голода. Желѣзная природа Пизарро стойко превозмогала всѣ испытанія; онъ бодро раздѣлялъ съ товарищами всѣ невзгоды, старался насколько возможно улучшить условія ихъ жизни и такимъ образомъ достигъ того, что матросы безропотно ожидали возвращенія товарищей. Проходили недѣли за недѣлями и изголодавшіеся люди сидѣли у моря, вперивъ взоры въ разстилавшуюся даль, но напрасны были ихъ ожиданія: паруса не показывались и даже наиболѣе мужественные начинали терять бодрость. Двадцать человѣкъ уже умерло; остальные были изнурены до послѣдней крайности. Тогда Пизарро узналъ, что съ одного мѣста, гдѣ разступается лѣсъ, виднѣется поселокъ. Во главѣ нѣсколькихъ человѣкъ онъ двинулся въ указанномъ направленіи, продрался черезъ густую заросль и достигъ индѣйской деревни. Жители поселка, испуганные необычной наружностью пришельцевъ, бѣжали, а испанцы бросились въ покинутые дома и забрали запасы маиса и какао, которые тамъ нашли. Туземцы, увидѣвъ, что имъ не дѣлаютъ зла, стали болѣе довѣрчивыми, приблизились къ европейцамъ и спросили, почему бѣлые люди не остаются у себя дома, не обрабатываютъ родную землю, а бродятъ по бѣлу свѣту и грабятъ тѣхъ, которые имъ никогда не дѣлали никакого зла?

Испанцы ничего не отвѣтили, но если бы туземцы замѣтили жадные взгляды, которые бѣлые люди бросали на золотыя украшенія дикарей, они бы сами поняли причину такого страннаго поведенія. — Туземцы подтвердили Пизарро тѣ слухи о богатомъ государствѣ, лежащемъ на югѣ, которые доходили уже до его предшественниковъ. Они говорили, что за горами на разстояніи двѣнадцати дней пути живетъ могущественный властитель, на котораго въ данную минуту напалъ еще болѣе могущественный врагъ.

Наконецъ послѣ 47 ужасныхъ дней Монтенегро вернулся. Онъ перенесъ тоже не мало испытаній за это время. Бури долгое время кидали ихъ по невѣдомому морю; имъ пришлось терпѣть не меньшую нужду, чѣмъ товарищамъ, которые оставались съ Пизарро. Но ихъ страданія не пропали даромъ; имъ удалось доставить остававшимся большой запасъ провизіи.

Изголодавшіеся моряки скоро поправились на привезенной пищѣ, забыли перенесенныя страданія и снова взошли на корабль. Мѣсто, въ которомъ они подверглись такому сильному голоду, было названо Нуерте де-ла-Хамбра, т. е. гавань голода. Испанскіе мореходы направились дальше къ югу вдоль берега. Во время одной изъ остановокъ европейцы наткнулись на деревушку, въ домахъ которой они нашли грубо сдѣланныя, но очень цѣнныя золотыя украшенія — и съ новой силой вспыхнула ихъ энергія. Но тутъ же они впервые увидѣли и другое зрѣлище, отъ котораго у нихъ кровь застыла въ жилахъ: на кострѣ жарилось человѣческое мясо. Испанцы поспѣшили сѣсть на корабли и тронулись дальше въ путь, хотя погода снова испортилась. Послѣ долгой борьбы съ бурливымъ моремъ имъ удалось пристать къ мысу, который былъ названъ Пуиро Квемадо. Пизарро со своими спутниками высадились на берегъ и послѣ непродолжительныхъ поисковъ они увидѣли на небольшой возвышенности туземную дерепушку, хорошо защищенную частоколомъ. Какъ всегда при приближеніи чужеземцевъ дикари покинули свои дома, а европейцы воспользовались оставленными съѣстными припасами и золотомъ. Корабль Пизарро былъ сильно поврежденъ, а потому онъ рѣшилъ отправить его для починки въ Панаму, а самому остаться въ этой укрѣпленной деревенькѣ. Но прежде всего онъ послалъ на развѣдки Монтенегро съ небольшимъ отрядомъ, которому поручилъ по возможности завязать сношенія съ туземцами. Оказалось, что встрѣченное племя было воинственно; дикари удалились только затѣмъ, чтобы проводить женщинъ и дѣтей до безопасной стоянки, сами же не переставали выслѣживать пришельцевъ. Какъ только они увидѣли, что воинскія силы европейцевъ раздѣлились, они напали на Монтенегро, который шелъ по долинамъ между отрогами Кордильеръ, спускавшимися къ морскому берегу. Испанцы испугались при появленіи голыхъ, пестро раскрашенныхъ дикарей, грозно потрясавшихъ оружіемъ, и пришли въ замѣшательство. Трое изъ нихъ были убиты, нѣсколько человѣкъ ранено. Но вскорѣ испанцы оправились отъ испуга; они отвѣтили на стрѣлы залпами и прогнали непріятеля. Монтенегро поспѣшилъ соединиться съ Пизарро, но дикари, благодаря своему знанію мѣстности, предупредили ихъ. Они напали на Пизарро и осыпали его дождемъ стрѣлъ. Но что значили эти удары для закованныхъ въ желѣзо испанцевъ? Дикари не выдержали и начали отступать; они ушли въ горы, оставивъ много убитыхъ; но и испанцы понесли потери.

Было немыслимо оставаться дольше въ деревушкѣ; надо было найти безопасное пристанище, гдѣ раненые могли бы оправиться. Но корабль оказался слишкомъ ненадежнымъ для дальнѣйшаго плаванія, а потому рѣшили было вернуться въ Панаму. Тѣмъ временемъ Альмагро успѣлъ снарядить второй корабль. Шестьдесятъ искателей приключеній готовы были слѣдовать за нимъ. Корабль пошелъ по пути Пизарро и, благодаря заранѣе условленнымъ надрѣзамъ на деревьяхъ, ему удалось узнать всѣ мѣста стоянокъ своего сотоварища. Въ Пуиро Квемадо его тоже встрѣтили враждебно, хотя дикари не рѣшались выступать изъ за своихъ укрѣпленій.

Но Альмагро былъ такъ раздраженъ встрѣтившимся сопротивленіемъ, что съ оружіемъ въ рукахъ занялъ окрестности, а частоколъ, защищавшій деревню и всѣ постройки, сжегъ, дикарей-же оттѣснилъ въ лѣса. Дорогой цѣной пришлось ему заплатить за побѣду. Рана въ голову, полученная имъ отъ метательнаго снаряда, вызвала воспаленіе глаза, который вытекъ послѣ долгихъ мученій. Но неустрашимый Альмагро продолжалъ свое путешествіе, останавливаясь во многихъ мѣстахъ и всюду собирая большую добычу золотомъ. Наконецъ онъ присталъ къ устью Ріо-де-Санъ-Жуанъ. Красота рѣки и тщательно воздѣланныя поля, указывавшія на высокую культуру обитателей, поразили его.

Мысль о Пизарро его очень тревожила. Давно уже онъ не находилъ никакихъ отмѣтокъ на берегу, а потому было ясно, что Пизарро или вернулся въ Панаму, или потерпѣлъ крушеніе. Ему казалось вѣроятнѣе, что въ ночной темнотѣ или во время, густыхъ тумановъ, окутывавшихъ берегъ, тотъ проѣхалъ мимо него. Ему не хотѣлось одному углубляться въ невѣдомую страну, тѣмъ болѣе, что экипажъ былъ малочислененъ; онъ повернулъ назадъ и недалеко отъ Панамы оба друга встрѣтились. Хотя въ это путешествіе не удалось еще открыть Перу, но было установлено, что на югѣ дѣйствительно существуетъ та сказочная страна, о которой столько времени уже слышали европейцы. Открытія, выпавшія на долю друзей, укрѣпили ихъ увѣренность и они дали другъ другу слово скорѣе умереть, чѣмъ отказаться отъ начатаго предпріятія. Послѣ долгихъ обсужденій было рѣшено, что Альмагро поѣдетъ въ Панаму, чтобы склонить губернатора продолжать начатое дѣло.

II. Второе путешествіе Пизарро и Альмагро.

У губернатора Альмагро убѣдился, что надежды на успѣхъ мало. Губернаторъ въ это время готовился къ походу противъ непокорнаго чиновника въ Никарагуа, вызванному измѣной, а потому, когда Альмагро заговорилъ о позволеніи навербовать новыхъ солдатъ для выполненія своихъ намѣреній, губернаторъ выслушалъ его съ явнымъ неудовольствіемъ. Узнавъ о томъ, сколько людей погибло при этой первой, пока еще безнадежной попыткѣ, онъ рѣшительно отказался дольше поддерживать несбыточныя мечты двухъ авантюристовъ, и покореніе Перу было бы отложено еще на нѣсколько лѣтъ, если бъ не вмѣшался де-Люкъ.

На этого умнаго священника разсказы друзей произвели совершенно иное впечатлѣніе, чѣмъ на желчнаго чиновника. Онъ воспользовался всѣмъ своимъ вліяніемъ, чтобы настроить губернатора въ пользу Альмагро. Губернаторъ не безъ сопротивленія уступилъ, но въ то же время утвердилъ за Альмагро такую же власть, какъ и за Пизарро. Этимъ поступкомъ онъ посѣялъ первое зерно недовѣрія между обоими друзьями. Пизарро думалъ, что Альмагро самъ добивался этой милости. Но покамѣстъ наружно, раздоръ ни въ чемъ не проявился и оба ретиво принялись за снаряженіе новой экспедиціи. Де-Люкъ снова снабдилъ путешественниковъ деньгами, выговоривъ себѣ за это треть добытаго золота и покоренныхъ земель. 10 марта 1596 года было заключено условіе, по которому оба предводителя обѣщались посвятить свои силы предпріятію, въ противномъ же случаѣ обязывались вернуть деньги де-Люку. Они подкрѣпили свой договоръ клятвой Богу и святымъ апостоламъ. Одинъ изъ современниковъ говоритъ, что присутствовавшіе были тронуты до слезъ видомъ двухъ людей, добровольно шедшихъ на предпріятіе, почти равносильное вѣрной смерти.

Это былъ рѣдкостный договоръ! При помощи его три человѣка съ необыкновенной увѣренностью подѣлили между собой государство, котораго размѣры, могущество, производительность, географическое положеніе, населеніе — имъ были неизвѣстны.

Снаряженіе второй экспедиціи подвигалось съ большой быстротой, благодаря пріобрѣтенному раньше опыту. Не останавливаясь у негостепріимнаго берега, мореплаватели направились прямо въ Ріо-де-Санъ-Жуанъ, крайній пунктъ, достигнутый Альмагро. На этотъ разъ они выбрали болѣе удачное время года, а потому не подверглись бурямъ и грозамъ и въ болѣе короткій срокъ достигли своей цѣли. Когда они въѣхали въ устье рѣки, то увидѣли поселокъ туземцевъ. Пизарро высадился съ нѣсколькими матросами, застигъ врасплохъ дикарей, избилъ ихъ и отнялъ золотыя украшенія. Ободренные первымъ успѣхомъ, оба предводителя рѣшили, что видъ золота, добытаго такъ легко, привлечетъ еще людей подъ ихъ знамена. Они нуждались въ сильномъ войскѣ, чтобы покорить туземцевъ. Обсудивъ положеніе дѣла, Альмагро рѣшилъ вернуться съ награбленными сокровищами въ Панаму и тамъ навербовать еще солдатъ. Пизарро съ большинствомъ матросовъ остался вблизи устья рѣки, такъ какъ плѣнные индѣйцы увѣрили ихъ, что неподалеку есть поляна, гдѣ можно разбить удобный лагерь; неустрашимый лоцманъ Руицъ съ нѣсколькими спутниками проѣхалъ впередъ на развѣдки. Страна, которая открывалась передъ нимъ, носила слѣды все болѣе тщательной обработки полей и берега ея теперь кишѣли любопытными, которые безъ страха и враждебности разсматривали невиданныхъ людей. Они не мало удивлялись и кораблю, легко скользившему подъ парусами, принимая его, по словамъ одного стариннаго писателя, за таинственное существо, сошедшее съ неба.

Простодушные дикари не успѣли разочароваться, такъ какъ Руицъ покинулъ берегъ и пошелъ въ открытое море. Пройдя экваторъ, онъ съ удивленіемъ увидѣлъ большое парусное судно, медленно подвигавшееся впередъ. Старый морякъ испугался: онъ былъ увѣренъ, что ни одинъ европеецъ до него не могъ быть въ этихъ широтахъ, а туземцы, въ томъ числѣ даже образованные мексиканцы, не знали употребленія паруса. Когда онъ подошелъ ближе, то увидѣлъ, что это скорѣе былъ большой плотъ, называемый туземцами «бальза», крѣпко связанный изъ большихъ балокъ легкаго губчатаго дерева, съ крышей изъ камыша, подымавшейся надъ нимъ вродѣ палубы. Посрединѣ судна возвышались двѣ мачты, поддерживавшія четырехугольный бумажный парусъ; грубо сдѣланный руль и подвижной киль, т.-е. по просту доска, введенная между балками, позволяли морякамъ давать любое направленіе этому подобію судна, двигавшемуся безъ помощи веселъ.

Когда Руицъ прошелъ бортъ-о-бортъ съ плотомъ, то онъ увидѣлъ на немъ много мужчинъ и женщинъ, носившихъ драгоцѣнныя украшенія; кромѣ того, они везли много золотыхъ и серебряныхъ предметовъ художественной работы, чтобы продать ихъ въ различныхъ частяхъ морского побережья. Но шерстяная ткань, изъ которой была сдѣлана ихъ одежда, больше всего привлекла его вниманіе. Она была сработана изъ тонкой пряжи яркихъ цвѣтовъ и заткана отчетливыми узорами птицъ и деревьевъ. Онъ замѣтилъ еще на плоту вѣсы для взвѣшиванія благородныхъ металловъ. Такого уровня развитія и образованія Руицъ еще никогда не встрѣчалъ среди дикарей! Каково же было его удивленіе, когда изъ словъ двоихъ туземцевъ, родомъ изъ Тумбеца (гавани въ Перу) онъ понялъ, что въ сосѣдствѣ съ ними есть поля, гдѣ пасутся большія стада скота, отъ котораго получаютъ шерсть, а въ дворцахъ ихъ властелина золото и серебро представляютъ нѣчто столь же обычное, какъ дерево. Испанцы жадно прислушивались къ этимъ извѣстіямъ; хотя Руицъ и считалъ ихъ преувеличенными, тѣмъ не менѣе рѣшилъ задержать нѣсколько туземцевъ, въ томъ числѣ и уроженцевъ Тумбеца, чтобы они разсказали главѣ экспедиціи про тѣ чудеса, о которыхъ услышалъ отъ нихъ лоцманъ. Кромѣ того, онъ хотѣлъ научить ихъ испанскому языку, чтобы потомъ они могли служить переводчиками. Остальныхъ туземцевъ онъ отпустилъ на всѣ четыре стороны. Осторожный Руицъ двинулся дальше къ югу, не высаживаясь больше на берегъ. Онъ достигъ до Пунта да-Носадо, около 2° южной широты. Такимъ образомъ онъ оказался первымъ изъ европейцевъ, который пересѣкъ экваторъ въ Тихомъ океанѣ у береговъ Южной Америки. Эта была граница его открытій. Отсюда онъ повернулъ обратно къ сѣверу и, спустя нѣсколько недѣль послѣ своего отплытія, вернулся къ тому мѣсту, гдѣ оставилъ Пизарро и его спутниковъ.

Онъ подоспѣлъ во-время! Бодрость маленькаго отряда, оставшагося съ Пизарро, подверглась сильнымъ испытаніямъ. Послѣ отъѣзда Руица Пизарро двинулся было вглубь страны, надѣясь достигнуть той поляны, о которой ему говорили туземцы. Но съ каждымъ шагомъ лѣса становились мрачнѣе и непроходимѣе; деревья поднимались до необыкновенной высоты даже для этихъ плодородныхъ странъ, гдѣ природа творитъ по масштабу гигантовъ. Чѣмъ дальше проникали испанцы, тѣмъ выше подымались горы и ихъ гигантскіе гребни, точно исполинскія волны на разбушевавшемся океанѣ, уходили вдаль, пока не сливались со снѣжной стѣной Андовъ или Кордильеръ, главы которыхъ вздымались выше облаковъ и казались серебристой пеленой, соединявшей небо и землю.

Сколько разъ блуждающимъ путникамъ случалось останавливаться на краю зіявшихъ ущелій, готовыхъ ихъ поглотить! Вредныя, тяжелыя испаренія сырой почвы смѣшивались съ одуряющимъ благоуханіемъ яркихъ цвѣтовъ, распустившихся во тьмѣ лѣса. Птицы, особенно попугаи, соперничали въ яркости красокъ съ міромъ растеній. Надъ головами путешественниковъ стада обезьянъ шныряли по деревьямъ, строя имъ гримасы, словно злые духи этихъ дебрей, а отвратительные гады, взросшіе въ трясинахъ болотъ, поднимались изъ подъ ногъ измученныхъ европейцевъ. Здѣсь они увидѣли впервые, какъ гигантскій боа обвивалъ тяжеловѣсными кольцами стволъ дерева такъ плотно, что нельзя было отличить ихъ другъ отъ друга, и, притаившись, подстерегалъ свою жертву, чтобы задушить ее; крокодилы грѣлись на солнцѣ у береговъ рѣкъ или скользили подъ водой, чтобы схватить добычу. Много испанцевъ стало жертвой этихъ ужасныхъ животныхъ; другіе пали подъ ядовитыми стрѣлами туземцевъ, которые злобно слѣдили за ними и пользовались всякимъ удобнымъ случаемъ, чтобы убить ихъ. Ко всѣмъ этимъ бѣдствіямъ присоединился голодъ; испанцы съ трудомъ находили себѣ въ лѣсахъ пропитаніе; имъ приходилось довольствоваться то дикимъ картофелемъ, то дикимъ какао, то солоновато-горькими плодами мангровыхъ деревьевъ. На морскомъ берегу имъ пришлось еще тяжелѣе, чѣмъ въ лѣсу, такъ какъ здѣсь ихъ терзали тучи москитовъ, отъ которыхъ они спасались тѣмъ, что засыпали себѣ тѣло до лица пескомъ. Подъ вліяніемъ такихъ невыносимыхъ страданій корыстолюбивые и честолюбивые планы испанцевъ — за исключеніемъ развѣ Пизарро — превратились въ одно страстное желаніе — вернуться въ Панаму.

Въ этотъ рѣшительный моментъ явился Руицъ съ извѣстіями о своихъ блестящихъ открытіяхъ. Вскорѣ послѣ него подоспѣлъ и Альмагро со съѣстными припасами и вновь завербованными добровольцами. Путешествіе Альмагро увѣнчалось успѣхомъ. Въ Панамѣ былъ новый губернаторъ, который обѣщалъ свое содѣйствіе ихъ отважному предпріятію. Къ тому же изъ Европы прибыла новая толпа искателей легкой наживы, не уставшихъ еще отъ бродячей жизни, и Альмагро, навербовавъ среди нихъ 80 человѣкъ, отправился въ обратный путь.

Упавшіе было духомъ спутники Пизарро снова ободрились; забыты были невзгоды, страданія, лишенія и всѣ по прежнему рвались въ путь. Пользуясь подъемомъ настроенія, предводители посадили экипажъ на корабли и по указаніямъ опытнаго лоцмана направились въ ту сторону, откуда онъ только что вернулся.

Но благопріятное время года для путешествія на югъ въ тѣхъ широтахъ длится только нѣсколько мѣсяцевъ; теперь оно миновало; поднялись сѣверные вѣтры, которые задерживали нашихъ мореплавателей. Вѣтеръ часто крѣпчалъ и переходилъ въ бурю; тогда въ теченіе нѣсколькихъ сутокъ безпомощно носились по волнамъ корабли несчастныхъ испанцевъ. Наконецъ путники добрались до безопасной пристани, которую недавно посѣтилъ Руицъ. Такъ какъ теперь матросовъ было очень много и они не боялись нападенія, предводители высадили экипажъ на берегъ. Туземцы ничѣмъ не потревожили европейцевъ и они оставались двѣ недѣли на гостепріимномъ островѣ, отдыхая отъ пережитыхъ волненій и приводя въ порядокъ корабли. Потомъ они продолжали путь къ югу до бухты св. Матвѣя. Берега, вдоль которыхъ они шли, перемѣнили характеръ и стали привѣтливѣе. Вмѣсто болотъ и мангровыхъ деревьевъ, спускавшихъ въ море свои корни, будто предательскія петли, которыми они исподтишка погубятъ пловца, — на ровномъ берегу подымались стволы чернаго дерева; сандалъ и многія другія неизвѣстныя бальзамическія породы распространяли свое благоуханіе. Лѣса прерывались громадными, тщательно воздѣланными полями; на возвышенностяхъ былъ посаженъ картофель и маисъ; кусты какао украшали болѣе низкія мѣста. Деревни становились многолюднѣе, а когда корабли бросили якорь у высотъ Такамецъ, то испанцы увидѣли городъ съ 2,000 или болѣе домовъ, прорѣзанный правильными улицами. Городь былъ окруженъ сильными пригородами. Жители его, какъ мужчины, такъ и женщины, носили много золотыхъ украшеній, усыпанныхъ драгоцѣнными камнями. Они одѣвали ихъ на руки, на ноги, продѣвали ихъ въ уши и ноздри. Хотя испанцы были теперь на границѣ Перуанскаго государства, тѣмъ не менѣе они не были еще въ Перу, такъ какъ эта мѣстность носила названіе Квито и была только недавно присоединена къ владѣніямъ инковъ.

Испанцы съ восхищеніемъ смотрѣли на эти неопровержимыя доказательства богатствъ, а тщательная обработка земли давала имъ увѣренность, что они, наконецъ, достигли волшебной, такъ долго манившей ихъ изъ таинственной дали страны. Но воинственное настроеніе населенія, сознававшаго свою силу и несклоннаго отступать передъ непрошенными пришельцами, разбило черезчуръ радужныя надежды. Нѣсколько туземныхъ челноковъ, наполненныхъ воинами, окружили европейскіе корабли; они везли золотую маску вмѣсто знамени и вызывающе глядѣли на чужеземцевъ; при преслѣдованіи они быстро уходили къ берегу.

Грозная толпа въ десять тысячъ воиновъ выстроилась вдоль берега, готовая вступить въ рукопашную съ первымъ, кто осмѣлится высадиться на землю. Естественно, что Пизарро, который вышелъ на берегъ чтобы столковаться съ туземцами, не избѣгъ враждебнаго столкновенія. Плохо пришлось бы испанцамъ, окруженнымъ со всѣхъ сторонъ врагомъ, превышающимъ ихъ численно, если бы не случился комичный эпизодъ: одинъ изъ рыцарей упалъ съ лошади, что несказанно испугало туземцевъ, не ожидавшихъ, что существо (всадникъ и конь), которое они приняли за одно цѣлое, можетъ распадаться на части. Они отступили въ смятеніи и, такимъ образомъ, очистили европейцамъ доступъ къ лодкамъ.

На корабляхъ созвали военный совѣтъ. Было ясно, что испанцамъ не справиться съ такимъ хорошо вооруженнымъ и многочисленнымъ отрядомъ. Даже если бы они теперь одолѣли врага, то не могли бы надѣяться противостоять тому потоку, который смоетъ ихъ, когда они двинутся дальше: страна дѣлалась все населеннѣе, каждый новый поворотъ открывалъ имъ все новыя деревни и города. Нѣкоторые хотѣли вернуться домой, но Альмагро горячо возражалъ и предлагалъ, какъ и прежде, съѣздить за подкрѣпленіемъ въ Панаму, пока Пизарро будетъ его поджидать гдѣ-нибудь въ удобной пристани.

Пизарро на это заявилъ, что ему вовсе не улыбается вѣчно сидѣть въ болотахъ и лѣсахъ враждебной страны, предоставляя Альмагро пріятно проводить время въ путешествіяхъ. Альмагро рѣзко возражалъ и оба предводителя схватились за мечи, чтобы оружіемъ рѣшить, кто изъ нихъ правъ. Не безъ труда болѣе хладнокровный Руицъ успокоилъ спорившихъ. Примиреніе, хотя и внѣшнее, произошло; планъ Альмагро былъ принятъ, но такъ какъ населеніе береговъ было слишкомъ враждебно настроено, а природа сѣвера слишкомъ нерадушна, то Пизарро рѣшилъ основаться на томъ островкѣ Галло, гдѣ они недавно чинились.

Тогда начали роптать солдаты; имъ не хотѣлось оставаться въ чужой землѣ; многіе изъ нихъ въ письмахъ жаловались оставшимся дома друзьямъ на свое безвыходное положеніе, на хладнокровіе, съ которымъ предводители приносятъ ихъ въ жертву своему ненасытному корыстолюбію. Альмагро забралъ письма со всѣхъ кораблей якобы для того, чтобы отвезти ихъ на родину, и уничтожилъ ихъ. Только одному солдату пришла на умъ счастливая мысль спрятать свое письмо въ тюкъ съ хлопкомъ, который отправлялся въ подарокъ женѣ губернатора, какъ образчикъ продуктовъ страны.