Дружество

Front matter

Ея Сиятельству Ея Императорского Величества статс-даме, Императорской Академии Наук Директору и ордена Святыя Екатерины Кавалеру, милостивейшей государыне княгине Екатерине Романовне Дашковой

Милостивейшая государыня!

Ободренные Вашим покровительством Мусы признают с восторгом осеняющее их щедротами своими блаженство. Сама Минерва в Вашей особе открывает им путь к достижению совершенства знаний человеческих.

Действие первое

ЯВЛЕНИЕ 1

Ты никогда столь смущен не был, или поражает тебя открытие Злорадово, что он несправедливо назывался моим братом? или противно тебе его дозволение увенчать любовь нашу вечным союзом? Теперь-то я познаю горделивое твое сердце… Огорчение сие показывает ясно, что ты гнушаешься любви моей, презираешь сироту, не знающую своего родства…

Пламира! твои слова умерщвляют меня… Знатность, сия блестящая игра случая, не властна поколебать моего сердца, сердца преданного тебе навеки… Ты для меня все на свете… Любить тебя и быть любимым тобою — вот верх моего желания, но, увы!..

Ты паче возмущен?

Злосчастный!

Ты злосчастен, Милослав! могу ли я без содрогания видеть тебя в напасти? Открой мне, каким ударом судьба поражает твое сердце, я почту себя довольно счастливою, когда буду разделять твое злополучие.

Что ты хочешь узнать, Пламира?

Жестокосердый! и ты столько не чувствителен, что не хочешь открыть злополучия своего той, которая живет для тебя… Если бы страсть, владычествующая над моим рассудком, не соединяла твоего жребия с моим, ты бы не мог ожидать от меня столь неотступной просьбы, и если бы ты, так, я открою тебе все, что я чувствую, равномерною был воспламенен ко мне горячностию, ты бы никогда не стал упорностию своею терзать мое сердце.

Нет; таковых укоризн я не достоин, угождая тебе, открою вину смущения моего; но знай, что сие открытие ввергнет меня в лютейшею горесть.

Престань делать толь страшные предупреждения; ими только терзание мое умножается.

Ты знаешь, каким священным союзом дружества сердце мое сопряжено с Любочестом; то могу ли я быть столь не чувствителен; да, я бы чудовище был, если бы с спокойным духом мог взирать на его смерть.

Как! Любочест умер?

Нет еще; но в сей злополучный день я лишуся друга, друга, которого я люблю больше себя; но как и не любить, если б не его десница отвратила трикратно удар, грозящий мне смертию, я бы давно окончил бедственную мою жизнь, сражаясь с печенегами. Ах! почто я тогда не лишился ее? я бы не чувствовал толиких напастей, какие обременяют теперь рассудок мой. Уже я вижу меч, взнесенный над главою моего друга к прекращению дней его позорно.

Но кто уведомил тебя о злополучии Любочеста? Он в отсутствии, и кто может осудить на смерть толь почтенную при дворе княжеском особу, кроме самого Владисана?

Любочест хотя преисполнен всеми добродетелями, но не мог избегнуть лютой зависти, которая произвела в сердцах злобных адскую к нему ненависть. Сокрытые его злодеи рассеяли гнусную клевету, что друг мой обще с повелителем печенегов чинит заговор противу жизни нашего государя. Подкупленный печенег представил вымышленную грамоту, в коей мнимый их замысл утверждался. Суди, Пламира, сколь жестоко огорчился Владисан, имея в руках своих доказательство, чем друг мой обвинен. Тщетно Любочест искал способов к своему оправданию; они все отвержены, и он осужден к смерти…

Любочест осужден к смерти? Сей защитник России, сей храбрый муж?

Так, Пламира! сие гибельное осуждение паче грома поразило слух мой… Но, увы! сего еще не довольно… Судьба, начавшая гнать Любочеста, мгновенно новым ударом поразила обремененное печалию его сердце; он получил письмо, которое всю внутренность его поколебало. Лежащая на смертном одре его супруга умирающим гласом призывает его в Искорест для отдания последнего ей долга и для призрения несчастного их сына, который сущий еще младенец.

Ужасное злополучие!

Столь горестные обстоятельства донесены были Владисану; но государь не иначе согласился отпустить друга моего в Искорест, как на сем условии: что если кто равный ему достоинством будет ответствовать жизнию своею в случае невозвращения Любочестова в срок…

Кто ж сие страшное обязательство принял на себя?

Я сам.

Ты столь отважно препоручил жизнь свою верности друга? Что ж, если он сегодня не возвратится?

Я умру и тем докажу, что я Любочесту верный друг.

Ты умрешь, о ужас! Несчастная Пламира! Но, может быть, твой друг возвратится.

Хотя бы он и возвратился, то могу ли я, лишась его, найти себе утешение, пламенная любовь моя к тебе сколь ни велика, но я не знаю, будет ли она в состоянии заменить толь важный для меня урон.

Чувствования твои благородны, они умножают к тебе любовь мою, ты желаешь умереть за друга; а меня оставляешь для слез и страдания… Нет, пойду, может быть, слезы мои возвратят тебе жизнь и спокойствие.

ЯВЛЕНИЕ 2

Каким ударом мое сердце будет поражено, когда Любочест возвратится сегодня; я лишусь его непременно… Почто я не могу жертвовать своею жизнию для спасения дней его… я лишуся друга: ах! одно воображение о сем паче смерти терзает мою душу.

ЯВЛЕНИЕ 3

Любезный Милослав! я нахожу тебя в превеликой горести, могу ли знать причину оной?

Ты ее давно знаешь.

Ежели тебя тревожит любовь, воспрещаемая мною прежде для весьма важных причин, то сие беспокойство уже миновалось.

Оно миновалось! нет, любовь, соединяющая мое сердце с Пламирою, еще паче умножает мое отчаяние.

Но ты уверял меня, что твое блаженство состоит в получении Пламирина сердца; в сей день оно предается во власть твою.

Когда я им владеть не могу. Веселись моим отчаянием; но что вещаю, твой слух уже привык без всякого сожаления внимать мои страдания. Жестокосердый! в какое время приемлю от тебя дар неоцененный, когда жизнь моя в отчаянии прекращается.

Что я слышу? ты хочешь умереть?

Я должен… или ты забываешь, что сегодня друг мой Любочест…

Я удивляюсь, что ты столь мало уверен в непоколебимости его дружества; суди сам, что ему драгоценнее — собственная его жизнь или мечта дружества?.. Он последнее, конечно, предпочтет.

Если ты дружество почитаешь мечтою, то знай, что я чту его за первое в свете благо.

Сие мнение принесет тебе бессмертную славу; но произведение оного в действо отъемлет у тебя жизнь.

Пускай я умру, смерть не властна переменить моих чувствований.

Прискорбно мне, что ты столь много ослепляешься, Любочест никому не бывал другом; и если прилеплен он к кому, не искренность тому виной, но подлое корыстолюбие и жадность ко злату; его обхождение наполнено презрительным ласкательством: добродетели им ненавидимы; они препятствуют обогащаться, а дружество без сих столпов никак сооружено быть не может. Надменность и честолюбие, коими душа его преисполнена, не только от искренности его отвлекли; но и от должного повиновения к своему монарху, он презрил власть, посланную от небес россам для громкой славы, и дерзнул вознамериться, свергнув монарха, себе присвоить престол российский… Рассмотри, может ли сей вероломный клятвопреступник быть искренним кому-либо другом.

Истину изрек ты о себе; и явственно образ свой ты начертал. Довольно ли я молчал? довольно ли имел я крепости внимать яд из уст твоих, изливаемый на друга моего? злодей! не ты ли еще и оклеветал его пред Владисаном, и кому ж иному; возможно ли иметь столь подлую и гнусную душу, чтоб Любочеста называть корыстолюбивым, вероломным и клятвопреступником? Он превосходит в добродетелях всех смертных, оказав отечеству множество услуг; не он ли спас от татар и печенегов российскую землю? не он ли мужеством своим и геройскими подвигами привел в безопасность корону Владисана, Итак, есть ли хотя малое вероятие, чтоб Любочест, увенчав себя таковыми лаврами, захотел вместо чести носить презрение и славу свою обратить в поношение?

Соболезную, что ты умрешь, храня дружество к вероломному.

Доколе буду сносить от тебя такие ругательства! Варвар! почто терзаешь мое на части и так уже раздробленное сердце? Пусть друг мой мне изменит или уже изменил; но я ему никогда… Что я говорю… Любочест мне изменит… это дело невозможное; я в дружбе его совершенно уверен.

ЯВЛЕНИЕ 4

Несчастный Милослав! увы! свершилась надо мною вся злоба ожесточенного рока… ты погиб.

Что сделалось… вещай.

Или не видишь ты сию стражу?..

Владисан повелел тебя под стражу…

Я повинуюсь…

О, боги…

Престань толь жестоко терзаться и помни, что любовь наша бессмертным не угодна… Прости.

Я разлучаюсь с тобою, дражайший Милослав! и может быть, навеки…

Преодолей грусть, тебя снедающую, прошу тебя… не возмущай слезами своими души моей… О, коль пронзают они мое сердце!.. Прости… и повинуйся определению небес.

Нет; когда любовь взаимно соединяет наши сердца, то смерть не может их разлучить; я следую за тобою и вместе с твоею жизнию и мою хочу окончать.

Помоги мне… несчастная… увы, я иду.

Помедли, Милослав! я не отстану от тебя… Он ушел! о судьба! я умираю.

ЯВЛЕНИЕ 5

Несчастная! войди в себя и рассуди, сколь жестоко терзается твоя душа; такое сильное движение делает жизнь твою опасною.

Что в жизни мне, когда лишаюсь я Милослава; но, увы! его уж нет со мною, что сделалося с ним, сердце мое трепещет… Злополучная Пламира!

Еще раз говорю тебе, престань скорбеть о том, чего ты уже никогда возвратить не можешь. Тщетен твой вопль, слезы твои всуе проливаются, ты ими не можешь спасти жизнь преступника, тобою обожаемого.

Кого ты у меня, свирепый рок, отъемлешь? Что медлишь предо мною отверсти двери гроба? О смерть! отрада страждущих и утешение судьбою пораженных, приди скорей ко мне и затвори глаза мои; да не узрят они кончины Милославовой.

Иступление твое меня оскорбляет, Пламира! Вообрази себе, кому ты предала свое сердце? Тому, которого гнусные дела восприимут достойную казнь сегодня. Кого ты страшишься потерять? Кто, может быть, никогда не чувствовал равномерного пламени к тебе.

Как твои уста не онемели, произнося слова сии; не видел ли ты, с каким терзанием прощался он со мною? Не зрел ли ты на лице его бледности? Не внимал ли ты вздохов, исходящих невольно из глубины его сердца? Вещай, от чего происходили такие страдания?

Близкая смерть, угрызение совести и раскаяние в злодействах были причиною его мучения, но ты, ослепясь льстивыми его обманами и страстно на него взирая, не могла выразуметь всего… Ах! если бы в сии минуты рассуждение владело тобою, ты бы, конечно, видела те мучения, которые мне приключают твои прелести и твое состояние. Поверь мне, что никто не может так их обожать, как я… Я старался скрывать от тебя тайные чувствования моего сердца; но теперь, когда уже судьба разрывает союз вашего пламени и когда не осталось уже ни малейшей надежды к увенчанию…

Тогда ты предприял паче уязвлять мое сердце, которое предано Милославу навек и которое не изменит ему никогда.

Несчастная! что ты вещаешь? Не видишь ли ты горестных следствий любви твоей и не чувствуешь ли ты, что все на свете станет укорять тебя в безрассудном пламени… И самая смерть твоя, знак верности к вероломному льстецу, преогорчена будет посмеянием рассудительных людей; но если твердость узрят смертные во младости твоей, если ты предпочтешь пламень наивернейшего тебе Злорада коварствам гнусного преступника; такое действие сплетет тебе венец славы, удивит и самые геройские сердца и послужит хвальным примером любовию ослепляющимся девам.

Чтоб я могла когда-нибудь изменить Милославу и чтоб, лишась его, я стала жизнь влачить, себе самой несносную? Нет; сего не может быть. Иль мнишь ты льстивыми своими советами учинить меня вероломною? Не льстися тем, чтоб я когда-нибудь согласовала с подлостию твоей души; я вижу теперь ясно, сколь напоена варварством твоя душа; ты знал, что Милослав должен сегодня лишиться жизни, и ты для того только и престал сопротивляться любви нашей, чтоб тем чувствительнее поразить наши сердца… Ты успел в своем намерении… Торжествуй, варвар! и рви на части мое сердце… Но что понудило тебя в лютости превосходить самих тигров? Жестокосердый! почто ты не прекратишь жизнь мою, когда отнял у меня все ее отрады? Оставь меня, злодей! Твой взор наводит мне ужас и омерзение.

ЯВЛЕНИЕ 6

Ее отчаяние поколебало мою душу; а совесть производит во мне страх; но чего ж я ужасаюсь? О, робкая душа! Ты тогда трепещешь, когда несомненная победа готовит тебе торжественное утешение… но упокоюсь ли я, погубив врага моему честолюбию и совместника пламенной любви? Не будет ли совесть угрызать меня за злодеяния… А… надлежало бы еще при начале истребить корень зол из моего сердца. Прочь, воображении робкого духа… Могу ли я терпеть те похвалы, которые возвышают достоинства Любочестовы… Нет, они помрачают меня при всяком случае, должны мною истребиться. Самые печенеги, возвысившие его славу, будут орудием к погублению оной. Уже они мною предуведомлены и в день прибытия его в Искорест готовы осаждать его, и там Любочест погибнет; а я употреблю случай сей к совершенному обвинению Милослава, лютого врага моему сердцу, отъемлющего все мои утехи… Но что ж? Буду ли я ощущать сладость торжества моего, когда Пламира будет ежеминутно орошать слезами брачный одр мой?.. Любовь и честолюбие! вы мои страсти, вам жертвуя, иль все превозмогу или погибну сам.

Действие второе

ЯВЛЕНИЕ 1

Не тщетно, государь, злость адской души стремится поколебать покой России… Злохищные печенеги…

Они Любочеста презрят, еще у них в свежей памяти громкие его над ними победы; еще живы те вдовы, которых мужи храбростию его лишены живота; еще существуют те младенцы, коих родителям отверзал он врата смертные; еще кровь дерзких печенегов, пролитая рукою Любочеста, дымится на полях древлянских… Они имя Любочестово произносят со трепетом; он был им враг… То можно ли…

Чего нельзя произвести пронырствами? злохитрая душа побеждает всякую вражду своим коварством. Прости, государь, что раб твой дерзает искренность являть перед тобою. Я посвятил жизнь мою пользе отечества, истина повелевает мне все вещать. Государь! тебе потребна осторожность тем более, что народ российский почитает Любочеста, что печенеги узнали храбрость его плачевным опытом своих единоземцев… Я более скажу… Слух тайный носится, что Искорест осажден уже печенегами и что враги твои, предводительствуемы Любочестом, готовят тебе погибель… Позволь еще сказать… и самый Милослав участвует в заговоре… А если небо предоставило мне эту честь, чтоб разрушить мерзкий их ков, облича изменников… Но скоро, может быть, узнаешь ты пагубу свою… И вот чего я страшусь, чтоб ты не узнал своей напасти уже поздно, которая подвергнет всю Россию наиужаснейшему бедствию.

Злорад! когда ты вещаешь истину… Когда Любочест…

Какое может быть еще сомнение? Государь! неужели грамота, которую старейшина печенегов прислал к Любочесту… неужели и сие очевидное доказательство мерзких замыслов не может тебя уверить…

Сколько я сам себе укоряю… что отпустил врага своего туда, где он совершит свою злобу, где сия лютая змея отечества прольет яд свой на любезных чад моих. Кто б мог воображать, чтоб Любочест, Любочест, подпора и хранитель российского престола, учинился злодеем своему монарху?.. и Милослав его сообщник.

ЯВЛЕНИЕ 2

Государь! с пределов древлянских посланный с важным уведомлением прибыл сейчас в Киев…

Представь его… Какое уведомление?.. О небо! если гнев твой алчет моей короны, то почто ты обременяешь бедствиями подданных моих… (Вестник входит.) Вещай, что сделалось в Искоресте?

Он осажден печенегами.

Что слышу, Искорест в осаде!..

Как только прибыл к нам главный воевода своих ратей Любочест, сие узнав, наутро печенеги приступили ко граду великими толпами. Уже ярость сих злобных варваров готовится обратить сей град в пепел… Одно только средство осталось спасти Искорест, чтоб отдать им Любочеста, коего они требуют. Градодержатель испросил у них времени на размышление и при наступлении ночи повелел мне донести тебе сие известие, может быть, сего утра Искорест исторгнут из твоей державы сими варварами, стремления коих стража удержать не в силах. Спеши государь, на помощь граждан твоих; они, повергшися к стопам твоим, просят тебя через сию хартию.

Какий лютый удар моему сердцу… Злорад, иди устрой немедленно воинство… Я сам буду им предводительствовать… Я сам пойду: или накажу печенегов за дерзость, или умру с мечом за отечество.

Небо вспомоществует моему намерению.

Милослава повели заключить в тяжкие оковы и представить очам моим.

ЯВЛЕНИЕ 3

Теперь познал я, чему с трудом могу поверить… Познал я к моему раскаянию верность ближних вельмож моих… Теперь я вижу все пронырство гнусных душ… Почто я отпустил Любочеста? Почто не мог я предвидеть, что Милослав под видом священной дружбы есть подлый сообщник зловредных заговоров?.. Не для того ли Любочест стремился удалиться отсель, чтоб отвратить позорную смерть свою погублением Владисана?.. А я из жалости к преступнику… Ах! я сам виною моего огорчения… сам я подал средство к погибели многих, и может быть, и своей собственной… но что ж! Милослав в моих руках; его кровь пролью и потом…

ЯВЛЕНИЕ 4

Не мысли, препагубный злодей, оправдаться в своих богомерзких предприятиях! друг твой невинен?..

Государь! Когда смерть неизбежная разверзает зев, дабы поглотить меня, то бесполезно я буду защищать невинность моего друга.

Бесполезно!.. Дерзкий! Кому ты отвечаешь так? Но познай меня, твои грубости не оскорбляют Владисана. Я еще жалею о твоем заблуждении, отдавая справедливость важным твоим заслугам к отечеству… Воспомни, Милослав! воспомни дела, приносящие тебе бессмертную славу; ты одолжил ими отечество; но чем же и оно остается тебе должным? Не был ли ты взнесен над всеми высоким достоинством? Скажи мне, варвар! что принудило тебя злодействовать Владисану, пред коим не были забвенны твои подвиги никогда… И доколе ты был сын отечества, чего недоставало тебе? Ты видишь, сколь прискорбно мне потерять достойного сына отечеству, каким ты мог называться по всей справедливости… Войди в себя и открой с раскаянием зловредный свой замысл; мне твое исправление будет приятно, и я вознесусь больше всех побед, когда мои слова победят сердца испорченных людей и обратят их на путь истинной добродетели.

О достойные слова великого монарха… Так, государь! они пронзают чувствительность моей души и извлекают радостные слезы, когда я вижу в монархе такое о мне сожаление; но позволь, государь! позволь у ног твоих твоему недостойному рабу доказать свою невинность.

Ты невинен! и смеешь утверждать сие? Вижу ясно, что ты окаменел в злодеяниях и что нет ни малейшего средства к отвращению тебя от них… Ты пренебрег мои увещания и тем соделался недостойным моего сожаления… Тщетно друг твой Любочест ищет помощи в печенегах, чтоб избавить тебя и самого себя от праведного наказания, которое вы заслужили уже давно.

Ах, государь! колико горестно мне, что ты знаешь меня и Любочеста мало, колико терзается душа моя, что ты считаешь врагами своими вернейших тебе рабов… Имя Владисана было и будет всегда сердцам нашим драгоценно… Наша кровь, наша жизнь и все посвящено служить тебе. Искреннее обожение твоей особы сердца наши и тогда будут сохранять, когда растерзанные трупы наши, плавая в крови своей, лишатся сил душевных.

Он мыслит отвратить гнев мой сими словами, в коих кроется яд смертельный.

Великодушный государь! если Милослав не истину теперь говорит пред тобою, то пусть бессмертные поразят меня страшным своим мщением… Я не страшуся смерти, когда тысячу раз отваживал жизнь мою за тебя и за отечество, когда среди сверкающих мечей над главою моею ежеминутно видал ее, свирепствующую и готовую извлечь из меня дыхание…

Докажи же мне теперь… Докажи, что ты любишь Владисана…

С радостию, государь! только повели, я на все готов… и нет ничего для меня приятнее, как угождать тебе; какого опыта верности ты требуешь от меня? с восторгом все исполню.

Напиши грамоту к Любочесту, убеди его, как искренний друг, чтоб он оставил гнусный свой замысел без кровопролития, прибегнул бы с раскаянием ко мне; я вам все прощу…

В чем прощать! он невинен…

Невинен! мерзкий человек! и ты не мыслишь ли помощью своих сообщников удалиться в Искорест? Злодей! знаю я все злохитрые твои замыслы; открыта мне, гнусный и подлый предатель, вся мерзость ваших злодеяний. Правосудие определяет вам достойную казнь; я прежде повелю исторгнуть на площади мерзкую твою душу из презренного твоего тела…

Государь! мое тело… Вот оно… повели рвать его на части, пусть коварством ожесточенная рука твоя, лиющая подданным щедроты, прольет кровь вернейших рабов твоих… Это в твоей власти; но душа моя будет и тогда обожать тебя; сего воспретить мне никто не властен; не властен никто переменить чувствований моих. Взнесенный меч над главою моею будет свидетелем священных уз крепчайшего дружества. Я приемлю смерть с восторгом, когда кровь моя запечатлеет верность к монарху и долг к моему другу.

Умолкни, лютый враг! и ожидай свирепой казни; злость ваша не может огорчить меня… Я жалею только о том, что удостоил тебя говорить со мною. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ 5

Удостоил говорить… О, судьба! если для того возвысила ты участь мою, чтоб сделать чувствительнее удар моего падения, то я смеюсь твоим определениям; твое гонение не унижает Милослава… Истощай на меня все свои свирепости… Ты прежде оскудеешь в жестокостях, нежели устрашишь меня когда-нибудь смертию. Но Пламира!.. Пламира!.. На то ли ты существуешь, чтоб поколебать крепость сил моих… Она страждет теперь… проливает о мне слезы; а всякая капля, текущая из дражайших очей ее, пронзает как острая стрела грудь мою… А! Милослав! несчастный Милослав! теперь превозмоги грусть свою… Побеждай любовь и покажись твердым и великодушным… Ты, предавшись любви, не познаешь себя… Вот что мучительно, быть малодушным, и когда?

ЯВЛЕНИЕ 6

Злорад! я погибаю… Скоро увидишь ты кровь мою, пролитую на площади позорно… Скоро увидишь ты труп мой, брошенный на поругание народа… Суди о моем смущении… Суди о горести моей… А! коль жестоко терзается мое сердце, когда воображаю, что Пламира… Праведные боги! укрепите ее и подайте ей толико мужества, чтобы она могла снести великодушно все те горести, кои ощутит она, лишась меня… Злорад! … о боги! до чего я дошел: уже и злодея своего умолять я должен… Злорад! прошу тебя, употреби всю возможность не допускать ее до отчаяния, впомоществуй ей советами своими забыть несчастного Милослава.

Верь мне, что столько ж утешительны ее спокойствие и жизнь для меня, сколько они были лестны нежнейшей любви твоей; но не желаешь ли, чтоб Пламира…

Чтоб она была утешаема от меня самого?.. Но могу ли я в сем состоянии подавать ей то, чему самому мне не достает, и, увы! я лишен способа видеть ее и в последний раз сказать ей прости. О, смерть! сколь ты мне в сей час мучительна! ты похищаешь мою невинность; ты посрамляешь меня бесчестием и все мои труды, понесенные к приобретению славы, все мои заслуги к обожаемому мною отечеству обращаешь в ничто… Я умираю позорно… Праведные боги! се ли предмет человеческого бытия, чтоб утопать во глубине неисчерпаемой бездны напастей.

Твое отчаяние разрывает чувствительную мою душу; крепись и покажи смертию своею, что ты Милослав, тот мужественный Милослав, коего ничто на свете не устрашало; покажи смертию своею всем пример своего великодушия и умри спокойно.

Спокойно!.. Неужели ты думаешь, чтоб я мог с ужасом взирать на смерть мою, если б не возмущала чувств моих любовь моя?.. Нет, Злорад! я знаю, сколь чувствительно будет Пламире взирать на казнь мою… Уже я слышу вопль ее… Вижу растерзанную грудь ее в отчаянии… Слезы, текущие из прелестных очей ее, будут и в гробе возмущать прах мой и за пределами самой смерти будут ежеминутно терзать мою душу.

Но поможет ли тебе исступление сие? Ободрись, несчастный! наша жизнь есть единая мечта, прельщающая или отягощающая мысли человеческие… Я трепещу от ужаса, когда не увижу в тебе при смерти твоей Милослава.

Пламира! дражайшая Пламира! вид возлюбленный и прелестный самую добродетель изображающий, какое редкое сокровище света, какий рай в тебе теряю.

Престань тщетно испускать жалобные стенания; но приими полезный мой совет. Ты знаешь, сколь монарх наш милосерд.

Знаю, знаю всю изящность души его; он и в гневе своем являет кротость и снисхождение.

Упади к священным его стопам, пролей пред ним слезы горестного раскаяния… он простит тебя, я в том уверен…

Мне упасть к стопам монаршим, когда я невинен?

По крайней мере все почитают тебя винным.

Пусть так, пусть все клевещут на меня, пусть все алчут моей погибели… Не ужас смерти терзает мой рассудок; но жалость к несчастной Пламире… Я слезы проливаю о том, что Пламира злополучна, а не я… А! Злорад! если любовь обитает в твоем сердце, питаемая взаимностью, то ради сего великого блага прошу тебя, сделай милость, дай мне случай увидеться с Пламирою, чтобы, простяся с душою моей души, спокойно мог идти на смерть…

Ты требуешь от меня невозможного; но я употреблю все способы удовлетворить желанию твоему…

Ты обещаешь мне сие!.. А, сколько ты одолжишь меня.

Нужно для сего, чтоб ты написал к ней письмо и уверил ее о своих горестных чувствованиях; дабы она знала, что ты сам мне поручил показать вам столь важную и опасную услугу; но обстоятельства требуют, чтоб не было в нем имени Пламиры.

Помедли здесь, в минуту исполню твое требование.

ЯВЛЕНИЕ 7

Поди пиши свою погибель… А! сколько это для меня приятно! счастие летит на крылах ко мне… Вот сколь утешительно быть коварным… Добродетель… Добродетель… Это одна только мечта, к которой прилепляются все те, кои не хотят в жизни своей наслаждаться утехами… Но какое это безумие — бороться ежеминутно с желаниями своими и для чего ж? для одной пустой славы! Но Милослав превосходит все, предав жизнь свою дружеству, и вместо ожидаемой им славы приносит себя в жертву вечному бесчестию и посмеянию… Добродетельный человек! вот плоды достохвальных дел твоих… Ты умираешь от всех презренным за то, что ты был слишком добродетелен.

ЯВЛЕНИЕ 8

Вот! вручи сие Пламире и уверь ее, что я умираю, обожая ее прелести.

Все изображу ей сходно с твоим желанием и употреблю все способы успокоить ее.

Прости, Злорад, и не забудь несчастного Милослава.

Могу ль я быть таким чудовищем, чтоб я забыл тебя, тебя, которого потеря для меня столь важна, что ничто не может сравниться с тою чувствительностию, какую она произведет в моем сердце… Прости, несчастный друг. (Отходя в сторону.) Победа в руках моих.

ЯВЛЕНИЕ 9

Сколь ни стремится он утешать меня, но я не желал бы отрад себе из рук его, душа моя против воли стремится его ненавидеть. Странны такие мысли, и чему их приписать? не знаю… Увы! что будет с Пламирою, когда услышит она, что Милослав позорно на площади лишен жизни как злодей? что будет тогда с нею? не пренесет она такой лютости рока, умрет она… О, мысль мучительная! почто ты пронзаешь мою душу? почто отъемлешь крепость сил моих?.. Судьба хощет к совершению жестокостей своих, излиянных на меня, и час смерти моей сделать мучительнее, отняв у меня все великодушие, но, увы! я его уже не имею… Презрен от всех, лишен всякой надежды, признан от Владисана преступником и злодеем отечеству. Что ж еще мне осталось? одна невинность, которую принесу к престолу бессмертных.

Действие третье

ЯВЛЕНИЕ 1

Скажи, злобный тигр! где Милослав? где он? где он казнь приимет? Но ты не отвечаешь? или ты хочешь моей смерти?

Нет, Пламира! ты обижаешь меня, считая своим злодеем, я оным быть не могу, и ежели я чего теперь желаю, так одного твоего спокойствия…

Спокойствия!.. Оно удалено от меня навеки… Оно удалено от меня и тобою, жестокий! ты возбудил против меня ужасную бурю горестей… Ты обременил сердце мое всеми напасть-ми… Не мнишь ли еще заставить меня любить тебя? Нет, варвар! ты не успеешь в своем намерении… Душа моя всею мыслию стремится обожать Милослава… Он несчастлив; он умирает позорно; но сие рассудка моего нимало поколебать не может; пусть злобная судьба похищает его у меня; пусть отъемлет в нем все мое сокровище; но ее победа мала: она сердечных моих чувств переменить не в состоянии… Дражайший Милослав, обожаемый мною, внемли страждущей Пламиры твоей жалобный вопль! внемли и утешься тем, что моя любовь и за пределами смерти к тебе не угаснет, потерпи, Милослав, я к тебе скоро приду; последую за тобою и в самые подземные места… Неужели и там любить нам друг друга будет не позволено… А! Нет, там еще больше будет связывать нас любовь наша, и там лютый Злорад не будет уже возмущать нашего пламени.

Теперь должно приступить к намерению моему… Неблагодарная!.. Видишь ли ты, как жестоко ругаешься мною, забыв все мои о тебе попечения, которых я не щадил для доставления тебе всего того, чтоб воспитание твое сделать достойным Умозорова племени; но теперь я узнал, что сим ничего, кроме пагубы себе, не обретаю… Знаешь ли ты, кто был твой родитель? но я к мучению твоему сокрою от тебя его имя, и пылающая к тебе нежностию душа моя извинит тебя в таковой неблагодарности; скажи мне, жестокая! что тебя влечет обожать Милослава и какую утеху ты можешь обрести, любя его?

Ответствуя верности его равною горячностию, вкусить без робости смерть.

Но неужели и тогда будешь ты любить его, когда он умирает, нимало не воображая о тебе.

Еще ты не престаешь изливать на него яд клеветы своей; еще не перестаешь умножать горесть Пламиры… Жестокосердый! что тебе сделал Милослав, что ты изыскиваешь все способы помрачить его в моих мыслях? но пусть так, пусть злоба твоя алчет его погибели, при вратах коей уже он находится… Довольно ли сего… твоему успокоению довольно ли того, что ты с радостию будешь взирать на поносную смерть его; довольно ли того к насыщению адской души твоей; почто еще ты стремишься и меня обесславить и сделать мою душу столько ж злобною, какова твоя; почто стремишься учинить меня изменницею и почто ищешь, чтоб я, истребя любовь мою к нему, ежеминутно тревожила тень его во гробе?

Еще раз внимаю я твои ругательства без всякого гнева и оскорбления; но страшись, чтоб я не истребил терпения своего и не показал всей за то тебе жестокости, которую ты заслуживаешь… Да, неблагодарная! я не буду более сносить твоих грубостей; в наказание твое обличу пред тобою вероломного твоего Милослава: знай, что знаки его любви суть подлое прикрытие зловредных его замыслов, чтоб обмануть монарха и весь свет; тебе ли обладать тем сердцем, которое княжеская дочь избрала для себя?..

Мирада любит Милослава… не верю я сему… Милослав изменник! Какая ложь…

В руках моих доказательство гнусных его поступков, вот письмо, которое Милослав начертал к Мираде; но посланный изменил ему и отдал его в руки Владисану, возьми и познай свое заблуждение, познай чувствования гнусного человека, коего ты обожаешь… Изменник сей не смел написать здесь имени той, кого он посрамляет любовью своею, для того, что тайный ужас, свойственный преступникам, угрызал нечестивую его совесть; прочти, несчастная, ты его руку знаешь.

«Дражайшая моя! Умерь тоску свою и престань ею разрывать огорченное мое сердце… Как бы кто обо мне ни думал; но я ради тебя только одной презираю все… Владисан осудил меня к смерти; но при всем том я, обожая тебя, буду торжествовать, когда уже никто, кроме богов, не будет властен над жребием твоего верного Милослава…» То ли я читаю?

Вымысел мой получил свое действие; и я несказанно тем утешаюсь.

Сего только недоставало к совершению всех моих напастей, чтоб презренная любовь страстным глазам моим во всем мучительном своем виде представилась и поразило меня смертельно. Боги! праведные боги! жизнь моя, несчастная жизнь моя, есть первый ваш дар мне, вы властны и лишить меня оного, но лишите скорее… Разрушьте существо мое, мне самой ненавистное… Вы не внимаете слов моих; где ж ваше правосудие, коим все творение существует?.. Иль для меня одной нет его в вас… Что я говорю? дерзкий язык! что ты произносишь? Ты не страшишься роптать на правителей небес… И ты, душа моя, не трепещешь их гнева? Рази меня Перун, рази отец богов, тварь свою, тебя оскорбить дерзнувшую… Бросай на меня гром свой… Сего единого только я желаю… Но нет; ты лютейшую мне казнь определяешь; ты повелеваешь мне жить для того только, чтоб ощущать всю жестокость праведного твоего гнева.

Успокойся, несчастная, исступление твое уязвляет мое сердце, извлекает горестные слезы из очей моих; кто б мог, видя твое терзание, быть нечувствительным? и самые каменные сердца трогаются горестию твоею. Успокойся, говорю я, и презри тебя презревшего; он уже наказан за свои зверства и скоро избавит землю от поносного пребывания своего на ней…

Мне его презирать? Нет, он и презрения моего недостоин; но ах! сердце мое изменяет моим чувствам; оно любит еще сего изменника; оно страшится верить о его измене; оно ужасается считать его вероломным… Милослав!.. Милослав жестокий! могла ли я уповать, чтоб ты за пламенную страсть мою платил мне презрением? не мог ли б ты, жестокосердый, умереть и сокрыть с собою во гроб лесть твою, которую мне коварный язык твой толь часто повторял вместо истинной любви? страшись мести богов бессмертных; не думай, варвар! чтоб стон мой не поколебал праха твоего… Нет, боги правосудны… И каждая слеза моя, пролитая в несносном сем состоянии, будет ужасным подлой душе твоей мучителем; капли, говорю я, из очей моих текущие, будут ежечасно угрызать тень твою и будут у престола судеб просить тебе мучения наилютейшего… не скроешься от них нигде. И тартар сам, вместилище всех зол, будет ими на тебя воздвигнут, и будет истощать все, чтоб возбудить твою совесть угрызать тебя и делать страдания твои злее и мучительнее.