Сиделец

Front matter

Театр представляет горницу.

Действие в Харитоновом доме.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Действие первое

ЯВЛЕНИЕ 1

Андрюшка! вымел ли ты крыльцо-то?

Вымел, Мавра Трифоновна!

А ты, Тарасьевна, смотри же, как сам домой придет, ведь с ним гость будет, так воды-то и поставь в печь; да скажи Параше, чтоб уколола сахарцу кусочков десяток; да погляди за нею, чтоб сама-то не лакомилась.

Чтоб сама полакомилась?.. скажу.

Экая глушь! Слышала ль ты? чтоб не лакомилась.

Я чтоб не лакомилась? Куда мне лакомиться, да и в таком ли доме живешь, здесь и хлеба в полсыть.

Глухая чертовка! то ли я тебе говорю?

Нечто пить говорить, оглохнешь и не хотя с ваших поботух; да некуда деваться: рада бы и сойти от вас, да дело-то стало за привычку.

Бестолковая! Лучше сама велю; а то наврет она. Позови сюда дочь.

Парасковью-то Харитоновну к тебе позвать?

Да, да, да.

Ну, так нечто, пойти позвать… А мне с ней приходить не надо?

Нет; не надо.

Прасковьюшку звать не надо?

Тетеря глухая! ее позови, а сама сюда не ходи; да сделай, что я тебе велела, слышала ли?

Как не слыхать. А что, бишь, ты мне велела-то?

Как муж домой придет, воды на чай согреть.

Согрею, согрею, не толкайся… не скажешь толком… благо кулаки-то велики… ведь загорбок-то мой, как в подушку колотишь.

ЯВЛЕНИЕ 2

А ты что тут стоишь, вылупя глаза?

Жду, что делать мне велите.

А ты сам разве этого не знаешь? Везде тебя носом уткни. Вычищены ли подсвешники?

Вычистил.

А стаканы-то перемыл ли?

Вымыл.

Принес ли воды?

Ушатов восемь натаскал.

А лошадь напоил ли?

Напоил.

А сена-то ей задал ли?

Задал.

А конюшня-то чиста ли?

Вычистил.

А в саду-то выполол ли ты гряды-то, что я тебе вчера велела?

Еще до свету все выполол.

Эдакой пострел лентяй! что ему ни говори, он только стоит как прикованной; попадешься ты самому под сердитой час; он тебе буркалы-то выколупает, чтоб ты ими не хлопал.

Хоть я и сиделец ваш, да в записи не написано, чтоб хозяин мне глаза колупал.

Еще помели, так я тебе еще до хозяина виски-то остучу… Не думай, что ты у меня от рук отбился; нет, ведь я баба-то сама у себя; ты в лавку-то ходить перестал; так тебе и сидеть сложа ручки за готовым хлебом?

ЯВЛЕНИЕ 3

Параша! ты все-таки делаешь по-своему, я тебе давиче говорила, чтоб ты воскресную душегрейку надела, да побелилась бы хорошенько.

Матушка! да на что белилами лицо портить?

На то, что ты глупа, и ничего не смыслишь: то ли дело, как прибелишься да прирумянишься; я постарее тебя, да без того ни шагу со двора.

Да у вас все лицо в веснушках; а у меня их нет.

А как бы ты смела, негодница, эдак говорить про мать свою?

За что ж сердиться-то? ведь я говорю правду.

А вот этой правдой я тебе голову разобью, так ты забудешь у меня болтать ее. Коли я тебе велю, так слушайся меня. Не могу прибить эту дуру, чтоб зубы чернила; а ты бы, негодница, набелясь хорошенько, да карандашиком жилки провела. Выросла как тетёха, а ничего не знает; еще по сию пору за тебя ни один жених не сватается; стыдное дело!

А я так этому рада, что никто не сватается.

Эти песни пой, кому хочешь; а меня не обманешь; я в твои лета сама была. Помню и теперь, как мне замуж хотелось. Я была сговорена с месяц: насилу дождалась того дня, как ехать под венец; уж и веры-то мне не нялось; и кабы матушка-покойница не приказала мне плакать, я бы и под венцом-то стоя прыгала от радости: так уж тут не тебе меня учить. Дурочка! радуйся, сегодняшний гость не даром к нам будет; он отцу твоему так, вскользь проговаривал; да ведь и мы не дураки; даром, что он богат, а мы будто не разумеем. Смотри ж, если ты ему не приглянешься; а это от того, что не белишься, так я тебя со свету белого сгоню.

Как, матушка! Неужто он за тем сюда будет?

Что ж ты вдруг заквакала, дочка! Викул Софронович — купец хоть куда; да еще и сампитерской. Не думаешь ли ты, что мы на тебя посмотрим? Лишь бы только он захотел: не в твою ласоту за эдакого жениха с радостию пойдут; а ты что за выскочка? у отца-то твоего лавчонки две, три, да и только; а у него, по его сказкам, в Питере-то затворов десять.

Пускай же он и ищет себе невесты хоть с двадцатью затворами; только бы мне за ним не быть.

Тебе за ним не быть?.. Да как у тебя язык поворотился это мне сказать?.. Андрюшка! сбегай в сад поскорее да нарежь прутьев: вот ты у меня не пикнешь… Ну, что ж ты стал?

За этим я шага не ступлю; работа слишком тяжела.

Ах, ты сквернавец! ты меня не слушаешься?

Я слушаться рад, когда мне велят дело делать; а это хуже всякого безделья. Прасковья Харитоновна сказала вам то, что у ней на сердце. Перед кем же ей открывать свои чувства, когда мать родная за искренность ее бить хочет: неужто ей лгать перед вами, первым своим другом?

Я первый друг дочери? Я — мать ее. Я разорву ее надвое, если она в чем-нибудь только меня не послушает!

Когда мать хочет от дочери безответного послушания, то наперед должна иметь к ней родительскую нежность.

Я-таки то и сделаю; как наколочусь досыта, так после пускай ее нежится на мягкой постеле, пока боль пройдет. Да ты что тут вступился? Кто тебя спрашивал разводить меня с дочерью? Знаешь ли ты, что я возьму палку и за это до рук об тебя изломаю.

Матушка! не бейте его; он вам ничего не сделал.

И ты рот разинула за него; так вы, видно, уговорились стоять дружка за дружку… Да теперь уж не та пора. Ты, видно, и теперь думаешь, что твой отец жив; при нем держали мы тебя как сына своего, так и теперь хочешь так же вольничать? Да ведь вступиться-то за тебя некому. Ты знай-ка сверчок свой шесток; ты не сын мой, а сиделец, так не все говори, что думаешь: образину-то не выставляй, а гляди в землю; вот твое дело! А ты у меня, дочка, никшни, хоть бы я его в прах разбила.

За что на меня за это сердиться? Сама же поминутно мне маленькой твердила, что его отец батюшку моего в люди вывел, что батюшка мой им только и жил, а теперь…

А теперь ты стала большая; так что говорено маленькой, большая о том помнить не смей.

Да как же это? ведь батюшка мой от его отца много добра видел, так разве мне за это не благодарить его сына?

Отец мой помогал для того, что он был в состоянии помогать, и всегда говаривал: кто может, да не хочет помогать, тот дурной человек, а кто помогает для благодарности, тот подобен ростовщику. Он всегда мне это твердил; и я, пока жив, вечно буду помнить его наставления.

Они врут; а я, разиня рот, их слушаю, и по сию пору никого не поколочу! Я тебе, мошеннику, зажму рот вот этим наставлением.

Матушка! не тронь его, я виновата во всем, побей лучше меня.

Ты этого хочешь? так вот я ж тебя…

Неужто за мою вину вы дочь свою тронете; коли надобно терпеть, так я вытерплю все.

Да пустите руки мои… что вы меня, проклятые, распетляли… Разве я с ума сошла? Парашка! Андрюшка! Дайте мне самого дождаться, не пройдет это вам даром… Да пустите ли вы мои руки?.. Что вы это затеяли? Я тебе плутовскую-то харю… Ай! ай! ай! убили меня злодеи! Дочь на меня руки поднимает… Вот до чего я дожила… Треснуть пришло с досады.

ЯВЛЕНИЕ 4

Сам идет, сам идет… Ах! Матушка! что ты это на полу валяешься? Встань, сударыня! я подниму тебя.

Я и сама встану, старая чертовка! Кто тебя спрашивает.

Нет, матушка! еще ничего не спрашивает; он вряд ли и на двор взошел. Я из топлюшки лишь взвидела его, то и побегла тебе о том сказать.

Вот еще глухой дьявол навязался на мою голову… Вон! старая ведьма, отсюда… Параша! Параша!..

ЯВЛЕНИЕ 5

Xаритон . Войдите, Викул Софронович! просим пожаловать… Пожалуйте к нам в горницу погулять.

Оно вот что, Харитон Авдулович! крайне благодарю за вашу милость.

Моли Богу, что отец скоро пришел; я бы тебе дала себя знать.

Кланяемся Мавре Трифоновне униженно.

Благодарна, батюшка! очень благодарствую… пожалуй-ка, изволь присесть, вот здесь у стола-то… пожалуй, государь мой, не откинь нашей хлеба-соли.

Хлеб-соль дело велико; для чего нам не сесть, дело приятельское, оно вот что!

А кабы не по приязни стало, так бы мы вашей милости, Викул Софронович!.. Параша! Подай-ка нам на стол закусить чего-нибудь … жена, что у нас есть?

И, батюшка! чем Бог послал, прошу не осудить, гость дорогой, ватрушки пекла.

Благое дело, благое дело… мы в чужом доме не указ, оно вот что!

Параша! проворнее же. А ты хозяйка, налей-ка нам по чарке!

Благолепный домик! Супруга и дочь во всяком у тебя послушании… ей! ей! вчуже сердце радуется, когда увидишь семейку православную… Москва город старинной, не как Питер, где и наша братья купечество все на дворянску стать, все в стеклышко наливают да подносят; а серебреца редко где увидишь, оно вот что.

Да так ли совесть-то у них чиста, как стекло… Ведь сквозь стекло-то все видно; а мы, грешные, живем по старине, со всячинкой, пьем из серебряных чарок: даром, что сквозь их не видно, да они всегда своей цены стоят. Как карманы-то серебристы, так и хорош, и пригож, и умен: а будь-ка чист, как стеклышко, так вмиг разобьешься вдребезги; а битой-то хрусталь и в продажу мало куда идет… Пожалуй-ка, Викул Софронович, прошу выкушать.

Харитону Авдуловичу.

Xаритон. Не пригоже-ста мне начинать.

Хозяин, глава дому, покажите нам, какою манерою, а без вас, право, не приму, оно вот что.

Пожалуй, окажи нам милость… мы, право, душой вам ради… примите… а Авдулович в свою очередь.

Не уступим-ста, не уступим, будьте в том благонадежны.

А Мавра Трифоновна? Прошу нижайше себя не обходить.

И, отец мой! право, ведь я пью, да изредка: меня прошу не неволить. Пожалуйте, выкушайте.

Не стану без вас никоим побытом.

Пожалуйте, не невольте меня; ей! ей! не могу, хмельное-то мне не по нутру.

Харитон Авдулович! прикажи Мавре-то Трифоновне; а то без нее в горло не польется: оно вот что!

Хозяйка, выпей для гостей-то, добро, так уже и быть. Видишь, право, Викул Софронович нас жалует любить.

Еже-ей! ей! Правда!

Благодарствуем. Здоровье ваше!

Ваше здоровье.

Ваше здоровье! Э! Викул Софронович! мы обо всей просим. Хозяйка, не бери!

Мы об одной просим, пожалуйте.

Не по душе пришло.

Пожалуйте, будто не мог отговориться; вот так.

Нешто, пришло допить.

Прошу закушать; ведь ватрушки-то у меня дочь пекла.

Оно вот что! как не отведать из эдаких рук. Ах! кабы да Бог благословил век из них принимать пищу и питие; я бы благодетелю моему челом ударил.

Что изволите шутить; все в Его святой воле. Хозяйка! поди-ка, шевелите столом; а мы с приятелем-то кое о чем здесь перемолвим.

ЯВЛЕНИЕ 6

Вот изволишь видеть; статимое ли дело нам шутить! Мы бы за велики примеры почли, кабы Бог привел, и тебе, благодетелю, в мысль вошло… Право бы, гораздо подумали о дочке-то вашей… Господь нас благословил копейкою, хотя не само великой; а, право, по чужим дворам не шатаемся, и сами живем воротами на улицу; прокормили бы-ста, посильно дело, как водится в добрых людях. А чтоб достаточек возыметь, право, много всячины со мною перебывало. Теперь бы к покою; молодые лета проходят и гораздо теперь за тридцать: а человек я одинок… желательно бы было кому и за домиком взглянуть: оно вот что!

Мысли ваши самые дельные. На что ж и жить человеку, когда не мыслить о житейском. Мы вашими поведенциями гораздо довольны, видим вашу состоянцию: слово промолвить есть с кем: дела, по-видимому, из рук у вас не выпали, все честно, сохранно, благородно. Дал бы вам Бог союз да любовь: мы на вашу взысканцию согласны. В нашем купецком быту то и человек, у кого капитал есть; тому мы и кланяемся. А как в кармане-то пусто, а в другом ничего; то как ни умен, ни взрачен — все будешь шатун шатуном.

Да, сударь! со мною самим такие образцы сбылись. Пока я жил у хозяина, так никто на меня и взглянуть не хотел; и я прослыл у всех мухортиком. Я служил хозяину рабски, но всем ему добрил: хозяин-то мой, твоим пожалованием, изволишь видеть, стал вступать в дела да в кредиты с большими боярами, да и стал от того банкрутом, и как он стал колыхаться, я делом-то и смекнул… и этим-то побытом хлеб насущной и нажил: оно вот что!

Разумной человек нигде своего прибытка не упустит; я и сам грешной человек, кое-как, не все с правдою: инде и греха укусишь… О! государь мой, достаточек нажить, еже-ей! ей! не безделицей пахнет. Ко всему надо руки приложить, да и приложишь; а то положись на честность-то, вмиг болтун будешь.

Не о честности слово, Харитон Авдулович! просим о нашем деле потолковать, да потом и к делу-то приступить было бы вельми пригоже.

Рад душевно, Викул Софронович; только надобе подумать, с чем бы и самому остаться; ведь я один душою с хозяйкою. Ведаю, что Параша будет не в худых руках; ведаю, что и приданое в потребу: я и сам при женитьбе имел о приданом первой пункт. Не отягчи только меня этою манерою, а впрочем, будь воля Божия: станем кое-как по-старому век доживать, некуда деваться-сте.

Для чего не сделать понаровку; оно все возможное. Не богатства ищем — человека: а с человеком и оно не в художество; ты сам человек статейной и купец столбовый; тебя не учить стать. Оно вот что!

Правда ваша, правда; я намерен был милости твоей предложить: имеется у меня домик, тысяч десятка-другого и побольше стоит; я бы-ста милости твоей за дочерью-то и отдал; а там хоть себя оборвать, сгоношил бы и платьецо кое-какое и жемчужку с товарищи. А из денег… сам изволишь знать, торги ныне самые худые, новомодные гамазеи все у нас отбили… ей! ей! не в состоянии.

Мы и тем крайне довольны, что жаловать изволит ваша милость. Домик в двадцать тысяч… мы и в Москве жить можем, оно вот что!

Правду молвить: в дом-то есть малу толику небольшая зацепочка; да мы сделаем крепким манером, как быть, как водится.

Да скажи-ка на милость, какая же это зацепочка?

Так, самая безделя. Я уж поставлю его за собой. Дом этот отца моего сидельца. Покойник-то был благодетель мой, а по кончине и сына-то препоручил мне; да парень-то ротозей такой; посадил я его в лавку… ну так как бы толку не знать… у нас и отцу родному без векселя грешно поверить… роздал, каналья, все в долги; да такой некорыстной щенок, и говорит, будто по моему приказу. Рад я, что книги-то у него отобрал, где моею рукою кое-что было записано; а без того вряд ли бы мне и сладить с ним… Да, спасибо, у меня Параша провор на эдаки дела: она из его рук вытевкала все, что мне было надо.

Сокровище, а не суженая! Посему в коммерции и она смышление имеет?

Так вот домик-то и приберем к нашим рукам: расписки его в приеме товаров у меня налицо: да при том же и рядские люди все тянут на мою руку; я нароком и лавку-то считал в воскресной день, и в свидетели-то позвал своих благоприятелей: дело-то пущено на хорошую дорогу. Уж сделано так, что в лавке товару нет.

Так дом налицо; как тут не разделаться честным порядком? этим порядком скорей расторгуешься, оно вот что.

Право, для дочери вступаю в такое дело; а то Боже сохрани, стал ли бы я душою кривить: правда мне всего дороже.

За истинную, речь ваша вельми справедлива: начто миновать того, что само в руки валится. Ин бы к домику-то и приступить прямым делом… вся в мире житейская, оно вот что!

Малое раздумье меня брало: голова наш купецкий часто вступается за сирот, и коли захочет, так со дна моря правду достанет; да, кажется, все обдумано. Дело-то мое, с которой стороны ни поверни, так я все с домиком, хоть по бумагам, хоть по свидетелям. А что у меня в голове, о том, кроме совести моей, кому знать… а ведь я сам себя не выдам.

Всему пособить можно… денежен ли голова-то ваш?

Не от силы так очень зажиточен; а сверх того и с дворянством крепко познакомился: самой новомодной фертик — и волосы корчит, и табак пьет; в каретах разъезжает, и на козлах у него сидит немец с усами.

Ну, так сотню-другую-третью золотца ему в зубы, так дело-то и пойдет на стать: мы сами с тобою ведаем, что деньгами деньги и добыть, оно вот что! Правда вельми пригожа; а денежки, ей, ей! покрасивее правды… а чтоб еще повытнее сделать, так ему же и дело-то разобрать покучься, так деньги-то деньгами, а почесть-то почестью.

Так; ум хорошо, а два лучше того; аи, зятюшка! ты, прямо, состоятельной человек и столбовый купец: крайне благодарен тебе, что меня надоумил; мне бы и в голову того не пришло… вижу, что ты в Питере много перенял у иноземцов; где нам их перехитрить: они все мыты и переводы знают. Иногда мало ли что вздумаешь, да ума-то не достанет, так и бросишь. Не отстаньте от намерения вашего; а мы сердцем и душою к вам привязаны.

Так покамест не пускай же в огласку, что мы положили на слове; мы и свидетелем по вас быть не отречемся; желательно бы только было нам проведать, что невеста об нас мыслит; одно дело другому не мешает, так бы я и остался в таком помышлении.

Мы старины держимся: об эдаких делах почто девок спрашивать — у меня же, что я да мать сказали, так дочь тут уже не пикни. Неужто ей быть умнее нас? на что и вдаваться в такие поведенции.

Да позвольте, Харитон Авдулович! и наше прошение принять в рассуждение. Хотя нам и не нужны мысли вашей дочери… ведаем довольно, как ей упрямиться пред волею вашею; когда вы благословляете, так и размышлять более ни о чем не осталось; а если бы могло и отрекание быть, то ни вы, ни я смотреть на то не станем; да пришла мне в ум небольшая сатисфакция: крайне желается малу толику о своем малодечестве узнание возыметь; оно гораздо будет веселее приниматься за дело, когда его досконально рассмотришь; я воистину человек не занос, но милости вашей кланяюсь, не оставьте покорнейшей нашей просьбы; нам оно будет вельми в приятность, оно вот что!

Когда это вам за угодность стало, мы не прочь от того… и подлинно спрошаем… ведь ей надо же знать своего суженого. Хе, хе, хе! чай, девка-то закраснеет без помилования; а мы, на то глядя, ин посмеемся гораздо; я сам, как сватался на Мавруше, так она часа с два на меня из запечки выглядывала… после мы с ней, женясь, многократно о том хохотали, да и теперь, как вспомним, так смех проймет.

Оно вот что! как тому не смеяться, дал бы Бог мне только жениться-то, а то и мы найдем, чему посмеяться и чем друг друга позабавить. Друг другу расскажем, она о девичьих днях, а я о холостых: то-то смеху-то будет.

ЯВЛЕНИЕ 7

Батюшка! извольте за стол.

Вот бы теперь и пригодно манием замолвить.

Твоим пожалованием, для чего не молвить. Параша! подойди-ка ко мне поближе. Викул Софронович, это ведь дочь моя.

Без уведомления вашего мы уже о том известны, оно вот что!

Парашинька! ты ведь видела Викула-то Софроновича?

Видала, батюшка!

Вот я уж стар становлюсь; пора, того-воно, помышлять; как бы тебя и замуж выдать… Как бы у меня сын был, так бы мне и заботы не было; а дочь, да девка так на руках великая забота… воспой, воскорми, да еще и приданое дай; у всех только и речей, что ваша сестра, девка, и красна только приданым.

Если это правда, батюшка, как мы все несчастливы.

Где тебе знать про несчастье… у отца спроси, Викул Софронович! это мы одни знаем. Да о чем говорить, когда дочь выдаешь, так тут главное дело жених; чем лучше жених, тем более приданого дашь; а у кого больше приданого, та и невеста лучше… вот как надо делу-то быть. Смотри же, Параша! я тебе даю много, да только с тем: вот твой жених!

Всеуниженно, больно, радостно вам кланяемся.

Нет, шутишь, батюшка; полно-те надо мной смеяться.

Видишь, она так тому рада, что и веры-то ей неймется.

Это бы нам гораздо было не в обиду.

Ну, Параша! ин я смеюсь; сватовство и все начинают шутя, а женятся взаправду.

Эдаки поведенции часто бывают; оно вот что!

Батюшка!

Ну, дочка, что скажешь?

Мне замуж-то не хочется.

Девки всегда так говорят: а смотришь, так и спит и видит все, кабы замуж; а иные, того-воно, есть такие плутовки, как услышат про замужество, то как будто чего испугается, и до самого венца, как к смерти приговорена. Посмотришь, на другой день веселехонька-сте, и как будто гора с плеч свалила. Параша, ну молви же проворнее?

Да что мне молвить-то, я не знаю?

А то правду молвить, почему ей знать; ведь милости твоей я отдам ее в руки.

Ему в руки? меня? ничуть не дамся, посмотри, батюшка, какие руки-то у него запачканные.

Дела торговые! сажи голландской партию продал, так своими руками сдавал; оно вот что!

Пойдем-ка, Викул Софронович! чтобы щи-то не простыли; уж я знаю, что Параша меня послушает; она будет твоя жена. Так ли, Параша?

Когда, батюшка, хотите, мне тут и говорить нечего.

А! Викул Софронович! вот и все, что надо милости твоей; а женясь, ты только люби ее, а она тебе будет безответна курочка-сте; не одному мне милость твоя приглянулася: видишь, и Параша тебя любит.

О! нет, батюшка! ведь ты велишь за него только замуж идти; а любить его не люблю, да и не буду.

Ах ты, негодница! я тебе и любить его велю.

Да этого нельзя; любят только хороших; ну, а он, посмотри, какой дурной, кто его любить станет, разве такая же чернорылая, как он.

Параша, зашибу, коли еще молоть станешь.

К чему гневить себя; теперь и взапрям я не приосамился; а после, как и мы принарядимся, так на людей-таки похожи будем: оно вот что! Лишь бы благословением вашим супружество учинить: а то как не прийти по сердцу; мало-помалу привыкнет — ведь и к медведю приглядеться можно; а мы-таки, посильно дело, не совсем букой смотрим; оно вот что!

Я-таки раза два и смотрела на медвежью травлю — медведь-то только страшен; а ты-так не хорош. Неужто ты хочешь, чтоб я тебя так же боялась, как медведя; так я и бояться-то тебя не хочу.

А вот я матери велю с тобою поразведаться, она с тобою хорошенько покалякает, забудешь ты у меня эдак болтать.

Ну, ведь сами ж велели говорить, я и говорю, что думаю. Пожалуй, теперь от меня век слова не дождетесь.

Давно бы ты закусила язык свой. Пожалуйте, прошу жаловать, хозяйка ждет, за обедом поговорим еще, о чем надо. Будьте благонадежны… все будет по воле нашей.

Милость ваша гораздо нас должит; прошу показать дорогу, некуда деваться, за вами же пойдем; оно вот что.

Действие второе

ЯВЛЕНИЕ 1

Вот, Андреюшка, каково мое житье-то! легко ли место, чайник в печи стоит; а по сю пору воды не спрашивают; после и поднимут содом, что полуда сошла. Прасковьюшка велела тебе сказать…

Что такое, Тарасьевна?

Ась! что ты говоришь, Андреюшка?

Я спрашиваю у тебя, что мне сказать велели.

Нет; не хозяева, Прасковьюшка велела.

Да что ж такое?

Что сказать-то велела?

Да; скажи Бога ради поскорее.

То-то, Андреюшка, голубчик! я не дослышала, видишь, я на ухо-то крепка.

Так лучше бы ты мне уж об этом и не говорила.

Нет; она говорила что-то; да ведь тихо; а я ведь ничего не слышу: мне надо кричать, и тут не всякое слово услышишь; а кричать-то нельзя, я это по домекам догадалась; сама была близко, они ведь после обеда-то в сад пошли.

Сделай милость, Тарасьевна-матушка!

Нет, с гостем-то сам ходит, а матушка-то ее малину щиплет, а Прасковьюшка-то тарелку держит… то уж хозяйка добрая, того и пильнует, чтоб Прасковьюшка ни ягодкой не пощечилась.

Да выслушай меня, Тарасьевна!

Что делать? не слыхала, Андреюшка, так и быть.

Я уж не об этом говорю… сделай мне милость: нельзя ли тебе сказать Пашеньке, чтобы она на минуту из саду вышла.

Чтобы из саду вышла?

Да, голубушка, Тарасьевна.

Хорошо, побегу ж я ей скажу.

Да смотри ж, Тарасьевна! скажи ей это тихонько, чтоб никто не слыхал.

Добро, скажу.

Мне только одну минуту с ней поговорить. Тарасьевна. Поговорить; тотчас я ее кликну.

ЯВЛЕНИЕ 2

Так; надобно мне открыться ей; ее хотят выдать за Викула; Боже мой! что будет со мною? Если бы мой батюшка был жив, то бы я мог надеяться; а теперь… как скоро забыты его благодеяния! со мною здесь начали поступать бесчеловечно, накладывают на меня все тяжкие работы, я все сношу; ах! всякая работа для меня приятна. Я вижу Пашеньку и забываю все огорчения, которые приключают мне ее родители! у меня сняли лавку; они отобрали все книги… Не надобно ли мне бояться чего-нибудь? Нет; книги взяла у меня Пашенька — тут ничего не может быть для меня худого… да этот несносной жених! сердце мое трепещет; если за него выдадут ее… я слышу, кто-то идет, конечно, Пашенька.

ЯВЛЕНИЕ 3

Что такое сделалось? зачем ты велел Тарасьевне меня позвать?

Вас звать! у меня и в уме не было. Что это она наделала.

Уж у тебя, страмца, ума спрашивай. Тарасьевна! зачем ты меня кликала?

Да вот он, матушка, невесть как мне кучился.

Когда, Тарасьевна? И я не догадался, что она сделает все не так.

Вот лишь теперь только ты мне говорил, так я отсюда прямо и побегла; хозяйка и сама сюда шла, так я ей и молвила.

Ну, слышишь; говори, зачем? ты разве не знаешь меня? у меня тотчас сорвешь оплеуху. Давиче тебе даром прошло, так ты еще вздумал надо мною прохлажаться.

Вольно вам кричать; если бы что надобно сделать, так бы я и сам прибежал к вам в сад спроситься.

Так ты, дура глухая, соврала. Сказывай, что он тебе говорил, как посылал в сад?

Что он говорил-то, матушка?

Да что ты мои слова-то переговариваешь? сказывай скорее, что он говорил?

Говорил что-то; да я не слышала: видишь, глухота-то меня съела.

Говори, мошенник! что ты с нею говорил? я ведь допытаюсь правды; дай-ка мне гостя-то со двора спустить: это уж тебе даром не пройдет. Да смел ли бы ты меня звать? да смел ли бы ты ее посылать за мною, озорник непотребной? я на тебя давно уже зубы грызу; не отвертишься ты от меня.

Мне уж от вас не в первой раз терпеть напраслину. Что делать; так и быть: бранитесь, сколько вам хочется, когда вам воля дана.

А тебе бы хотелось, чтоб мне Харитон Авдулович воли не давал? да ты что за указ в нашем доме? Чертенок! эдакие он затеи поднимает! вот я это все теперь же самому скажу; мне и гость не помешает! Ты на то и надеешься, что у меня сердце-то отходчиво; а вот, благо, и они идут.

ЯВЛЕНИЕ 4

Харитон Авдулович, долго ли мне будет терпеть от Андрюшки? теперь, перед твоим приходом, нос передо мною вздернул.

Да где эдаки кондуиты бывают, прости меня Господи! Андрей, да в твою ли ласоту, того как оно, вдаваться в такие поведенции? Хозяйка! подай-ка мне трость; вот я ему ребра-то перещупаю.

Тарасьевна, за что его бить хотят?

Ась!.. не слыхала, что говорит.

А у тебя что за распросы? Видно, и тебе того же захотелось? у меня теперь по ниточке ступай; я еще и давишнее не забыл.

Я ничего не сделал; Мавра Трифоновна говорит напрасно.

Не в красном я говорю… Что ж, хозяйка! подай мне трость-то поскорее.

Будет с вас и того, что я и брань вашу сношу, а драться… этого тебе не удастся! ты мой хозяин, больше ничего; я сам такой же купец, как и ты.

Вот видишь, Авдулович, что он и с тобой говорит.

Ты такой же купец, как и я? Так ты при том еще и заносишка; я торгую сам собою, а ты мой сиделец, ты работник мой! прости меня Господи, уж и такой враженок со мною плечо о плечо. Ты меня обесчестил: я тебя поколотить-то поколочу, да еще и судом с тобою справлюсь. Смотри пожалуй, Викул Софронович! прошу быть свидетелем. Он тронул кондуит мой: это дело не статеишное, за что всему купечеству вступиться надобно.

И резонно; обиду вашу мы своими ушами слышали; оно вот что!

И эта скверная рожа туда же.

Благодарны, батюшка, что ты не оставляешь нас своею милостию.

Да и невозможно: у меня и у самого сидельцов много: эти буйные головы и хозяина-то оседлают, спусти им только что-нибудь; оно вот что! У меня один резон с ними: взял орясину после дяди Герасима, да и понес всякого со лбу на лоб стучать: так усмиреют и не хотя: оно вот что! За вашу милость и меня сердце взяло: и когда сам рук марать не хочешь, так ин мне прикажи ему дать потасовку; я вмиг его сломаю, оно вот что!

Отойди, когда цел быть хочешь, я, пока жив, драться не дамся, что ни будет после со мною; ты еще меня не знаешь! Ежели я что снесу, так снесу перед хозяином; а ты и не думай шуметь со мной, а не то худо тебе будет.

Хорошенько его, Андрюша! уж и этот чернорылой драться вздумал.

Ах ты, проклятая!

Негодница; ты смеешь… куда ты бежишь? поди сюда, поди, я говорю, поди, я тебя поколочу.

Да и он, матушка, затеял драться; его ли рукам бить Андрюшу; эдакой урод, экой черт, экая харя!

ЯВЛЕНИЕ 5

Эдакая беда! дочь от рук отбилась! что ты станешь делать! Трифоновна! хорошенько ее… Эка рамада! руки врозь, да и только.

В первой раз от роду эка втора случилась, ни думано ни гадано: а это все от того, что при Андрюшкином отце они играли вместе; так и свыклись, он же ей, бывало, как сидел в лавке, то и дело игрушки носил; а я сама знаю по себе, долго ли девку игрушками к себе привадить.

А для чего ты мне об этом давно не сказала? в этих игрушках того и гляди, что выйдут шашни; глаза-то у тебя, прости Господи, к черту провалились, что ли?

Нет, кажется, глаза-то мои так же во лбу, как и твои: да что ты на меня так вскинулся? ведь кажду игрушку тебе Параша сама показывала, да ты тогда не бранился; тогда бы тебе и шуметь: так от твоей повадки Андрюшка-то завольничал, а не от моей.

Да я не об Андрюшке говорю; Параша-то у тебя так извольничалась, что и шва в ней, того-воно, не стало: это твоя потачка! Смотри пожалуй, среди бела дни Викула Софроновича назови чернорылым; к статью ли это? водится ли это в честных людях? не взыщи, осударь мой! такая поведенция родясь впервые случилась.

Дитя молодое! от резвости вдалась в такую сатисфакцию, дело простительное, оно вот что.

Стыд моей голове пред вами, да и только. Андрюшка негодной! кланяйся Викулу Софроновичу, он человек милосердой, прощения у него проси.

Для милости вашей на всякую простительность мы готовы; оно вот что.

Что ж ты стоишь, статуй с крухмальных ворот? в ноги поскорее.

В ноги! кому? я должен просить прощения в том, что драться не дался?

Не в том, да в этом, что Параша за тебя его милость обидела.