Безденежье

Безденежье

Сцены из петербургской жизни молодого дворянина

, молодой человек.

, слуга его, старик.

, степной помещик, сосед Жазикова.

, сапожник.

, художник.

.

.

.

.

.

Тимофей Петрович, извольте вставать! Тимофей Петрович! Тимофей Петрович! Тимофей Петрович!

Мм.

Извольте вставать… пора-с.

Который час?

Четверть одиннадцатого.

Как же это ты меня до сих пор не разбудил? Ведь я говорил тебе вчера?

Я вас будил. Вы не изволили вставать.

Ну, одеяло бы стащил. Давай скорее одеваться. А, а! Должно быть, холодно на дворе. Да и в комнате холодно. Матвей, затопи-ка печку.

Дров нету-с.

Как нет дров? разве все вышли?

Да уж с неделю будет-с, как вышли.

Что за вздор? Чем же ты топишь?

Да я и не топил-с.

Оттого-то, видно, я и зяб… Однакож, дров достать необходимо. Ну, об этом после. А самовар ты поставил?

Как же-с, поставил.

Хорошо. Давай же мне поскорей чаю.

Сейчас. Только сахар вышел-с.

Вышел тоже? Весь вышел?

Весь.

Однакож, я не могу остаться без чаю. Ступай, достань где-нибудь сахару. Ступай!

Да где же прикажете достать, Тимофей Петрович!

Ну, там, в лавочке, в долг возьми. Скажи, что завтра всё отдам.

Да ведь в лавочке больше не верят, Тимофей Петрович, даже бранятся.

А сколько мы им должны?

Семь рублей шестьдесят копеек.

Подлецы! Ну, сходи еще раз, попробуй; авось дадут.

Да не дадут, Тимофей Петрович.

Да ты скажи им, что, дескать, на-днях барин из деревни деньги получит, следуемую треть; что мы им тотчас же всё сполна заплатим. Ну, ступай.

Да что итти, Тимофей Петрович! не дадут, уж я знаю…

Не дадут! Оттого, что ты глуп. Ты, чай, лавочнику кланяешься, словно милостыню просишь: пожалуйте, дескать, сахару. Нет у тебя никакой… как бишь это сказать по-русски… Ну, все равно, ты меня не поймешь. Не принимать никого! не принимать! слышишь? Скажи, что с утра уехал…

Гаспадин дома?

Никак нет.

Gotts Donnerwetter! Нет?

Нет его дома, говорят тебе.

А скоро будет?

Не знаю; нет, не скоро.

Как же так? это не можно. Мне нужно деньги.

Ушел, говорят тебе, ушел, в должность ушел.

Мм!.. я буду подождать.

Нельзя тебе ждать.

Я буду подождать.

Нельзя, говорят тебе, нельзя: ступай; я сам скоро выйду.

Я буду подождать.

Да нельзя, говорят тебе.

Мне нужно деньга; деньга нужно; я не пойду.

Ступай, ступай, говорят тебе!

Сти-идно, сти-идно! благородный человек, а такое делает! сти-идно…

Да ступай же, чорт! Не целый же мне час с тобой разговаривать!

Когда же деньги? Деньги когда?

Приходи послезавтра.

Когда?

Об эту же пору.

Ну, прощайте.

Прощай.

Ушел?

Ушел-с.

Ну, хорошо; ну, хорошо. Вишь, проклятый немец! Ему бы все деньги да деньги… Не люблю немцев! А теперь ступай за сахаром.

Да Тимофей Петрович…

Знать ничего не хочу! Без чаю мне сегодня остаться что ли, по-твоему? Хоть вынь да положь… Ступай, ступай, ступай!!! Этот старый дурак решительно никуда не годится; надобно выписать себе другого, помоложе. А денег необходимо нужно где-нибудь достать… У кого бы занять? Вот вопрос… Чорт возьми, опять должник! А Матвея я услал за сахаром! Не могу ж я сам отворить этому чорту дверь… Кредитор, должно быть, бестия! Вишь, как нагло звонит… Нет, нельзя; да и неприлично. Хоть ты там себе тресни… Он, кажется, оборвал колокольчик… Однакож, как он смеет!.. Ну, а если это не должник? Если почтальон с повесткой? Нет, почтальон так звонить не станет… Он лучше в другой раз зайдет. Помилуй, где ты пропадаешь? Без тебя звонок оборвали. Это просто ни на что не похоже. Ну, а сахар принес?

Вот-с.

Это? Да тут всего четыре куска, и те все в пыли…

Да и то, батюшка, через силу достал.

Ну, делать нечего. Подавай самовар. Матвей!

Что прикажете-с?

Матвей, я хочу сшить тебе ливрею.

Воля ваша-с.

Да ты что думаешь? Я сошью тебе ливрею самую модную, знаешь, этакую, серо-лиловую, с голубыми аксельбантами… Тьфу ты, пропасть!

А что, почтеннейший, барин ваш еще почивает?

Нет, вышел.

Вышел-с?

Вышел.

Так-с; раненько изволил подняться. А что, деньжонок у вас не водится?

Теперь, признаться сказать, нету. А вот ужотко будут.

То есть, это когда же-с? Коли не долго, так я, пожалуй, и подожду-с.

Нет, уж лучше зайдите денька через два или через три.

Так-с. Так не водится деньжонок-то?

Теперь нету.

А и деньги-то за вами небольшие-с. Да уж и я, признаться, сапожки пообносил, к вам ходивши.

Дня этак через два.

То есть, это будет в четверток? Или уж мне зайти, знаете, этак, в пятницу? Али уж в субботу?

Ну, пожалуй, хоть в субботу.

Придем-с в субботу. А деньжонок теперь нету?

Нету.

Так-с..Так когда же приходить-то мне?

Да сказано — в субботу.

В субботу? Ну, пожалуй, придем-с и в субботу. И так-таки нету деньжонок?

Ах, боже мой! Нету!

Рубликов двадцать пять?

Нету, нету; гроша нету.

Ну, хоть две красненьких.

Да откуда взять?

Так-таки нету денег-с?

Нету, нету, нету!

Так когда же приходить-то мне?

В субботу, в субботу.

А раньше нельзя?

Пожалуй, хоть раньше, все равно.

Я приду в пятницу.

Ну, хорошо.

И деньжонок-с можно будет получить?

Можно.

А теперь нету-с?

Нету, нету.

Так в пятницу, что ли?

Да!

Об эту пору-с?

Да, да.

Или уж в субботу-с?

Как знаете.

Так мы в субботу придем-с, или в пятницу, как нам там сподручнее будет. Вы понимаете, как этак сподручнее.

Как знаете.

Может, в пятницу… А теперь никак нельзя деньжонок получить-с?

Ах, ты, господи, боже мой! Ах, ты, господи!

Ну, так в субботу. Просим-с прощенья.

Прощайте.

Счастливо оставаться. Зайдем в пятницу или субботу, об эту пору-с. Просим прощенья-с.

Как тебе не стыдно, Матвей! целый час с дураком возишься. Кто это был?

Небелыдик.

А я разве ему должен?

Пятьдесят два рубля.

Неужели! Да за что? Конторка-то вся рассохлась, посмотри. Это просто ни на что не похоже. Вперед буду все мебели брать у Гамбса. Терпеть не могу русской работы. Уж эти мне козлиные бороды! Дешево, да гнило. Фу, чорт возьми! опять! Да они мне, просто, ничем заняться не дадут! Я даже чаю напиться не могу спокойно… это ужас!

Что, ваш господин дома?

Нет, ушел с утра.

Кто там?

Как же вы говорили, что его дома нет?

Ну, взойдите… Что ж, коли он сам…

Что вам надобно?

Она от прачки.

А! так что вам надобно?

Вот, по этому получить-с.

А! Ну, хорошо. Одиннадцать рублей сорок копеек. Хорошо. Зайдите, пожалуйста, завтра.

Мне приказала Арина Матвеева сегодня получить.

Я, пожалуй, и сегодня бы вам отдал , и с удовольствием — да мелочи нету, то есть, поверите ли? совсем нет мелочи.

, Я разменяю, в лавочку схожу.

Нет… лучше уже зайдите вы в другой раз? этак — завтра, что ли, или даже сегодня, после обеда…

Да нет, пожалуйте теперь; Арина Матвевна меня забранит.

Ах, какая же она жестокая! Вас бранить — это верх несправедливости! Я даже признаюсь — не понимаю… Как вас зовут, душенька моя?

Матреной.

Милая Матренушка, вы мне очень нравитесь.

Да нет, да нет, пожалуйте денег. Вот, по этому счету.

Поверьте, я вам заплачу, всё сполна заплачу. Я в отчаянии… Чорт бы их побрал! Прощайте, милая моя. До завтра. Приходите завтра; всё получите сполна. Прощайте, ангелочек вы мой!

Да нет; да нет…

Ну, ступай, ступай, голубушка; ступай…

Да Арина Матвевна меня забранит.

Ну, ступай, ступай!

Ты ее по черной лестнице проведи! слышишь? А то столкнутся, пожалуй… Экая гадость! Экая гадость!.. А прехорошенькая она, чорт возьми! Надобно будет, этак — того…

Дома?

Никак нет-с.

Да ты врешь!

Ей-богу-с.

Да что твой барин? Смеется, что ли, надо мной? Что я его холоп, что ли? Я ж ему дал денег, да я ж и бегай к нему каждый день. Дай мне бумагу, перо, — я ему записку напишу.

Извольте-с!

Да шубу стащи, старый пес.

Вот дай это ему, твоему барину. Слышишь?

Слушаю-с.

Да скажи ему, твоему барину, что я шутить не люблю. Просьбу подам; в тюрьму упеку его, твоего барина. Я ему дам, твоему барину!

Подлец! Что он, застращать меня хочет, что ли? Нет, брат, не на того наскочил. Ты еще меня, брат, не знаешь! Подлец, подлец! неблагородный подлец! Грубый, невежественный мужик! Да, впрочем, хорош и я! Нужно ж мне было связываться с таким… Вишь, грозить мне вздумал! Надобно принять решительные меры… Ах, боже мой!

Что тебе? Другой голос. Да вчера возил их милость…

Куда возил?

А в Подьяческую возил, да с Подьяческой на Пески.

Ну, так что ж тебе? Другой голос. Да вот, приказал притти сегодня за деньгами.

А сколько тебе? Другой голос. Три гривенничка. Голос Матвея. Ну, приходи завтра. Другой голос . Слушаю, батюшка.

Да, я вижу, мне деньги нужны, просто даже необходимы… Матвей! Ты знаешь, где живет генерал Шенцель?

Знаю-с.

Ты ему сейчас отнесешь от меня письмо. Ступай. Я позову тебя. Какие мерзкие перья! Надобно будет в английском магазине купить… «Ваше превосходительство, позвольте мне прибегнуть к вам с покорнейшей , всепокорнейшей просьбой: не можете ли вы мне дать взаймы на несколько дней триста рублей ассигнациями? Мне чрезвычайно совестно вас беспокоить, но я надеюсь на вашу снисходительность. Я с своей стороны буду вам чрезвычайно благодарен — и непременно к сроку отдам все деньги сполна. Остаюсь искренно и душевно преданный вам»… Кажется, хорошо? Немножко фамильярно, да это не беда. Показывает все-таки самостоятельность некоторую, развязность… Ничего! ведь я не разночинец какой-нибудь, чорт возьми! я дворянин! Что-то будет?..

Вот — отнеси. Да, пожалуйста, не мешкай и приходи скорее. Ведь он в двух шагах отсюда живет.

Чего мешкать!

Ну, что-то будет? Мне кажется, он даст. Он хороший человек и меня любит. А я чаю-то до сих пор еще и не пил. Небось, простыл. Именно, простыл. Ну, делать нечего. Надобно бы чем-нибудь, однакож, заняться… Нет, не могу; подожду Матвея. Что-то он мне принесет? Ну, как он его дома не застанет! Который час? Половина двенадцатого. Попробовать бы написать что-нибудь. Да что писать? Плохо! Матвей!.. Нет, еще не он.

Да, именно грустно; Пушкин великий поэт. Что это Матвей не идет? А ведь надобно правду сказать, напрасно я в военную службу не вступил. Во-первых, все-таки лучше, а во-вторых, — у меня, я это чувствую, у меня есть способности к тактике — есть… Ну, уж теперь не воротишь! Уж теперь… извини, Тимофей Петрович, не воротишь. Ну, я знаю, знаю, знаю… Дома не застал? ну, дома не застал?.. ну, говори скорей!

Никак нет-с. Застал.

А! застал… И ответ получил?

Как же-с, получил.

Подай, подай… Эх! что-то нежирно. Ну! Да это мое письмо!

Они в вашем письме изволили приписать.

Ну, понимаю, понимаю! Отказ… Экой журавль проклятый. Я и читать его ответа не могу. Я знаю, что там писано? Однако, все же лучше прочесть: может быть, он не совсем отказывает… может быть, обещает… Что, он сам тебе отдал письмо?

Никак нет-с, с человеком выслал.

Мм… Ну, прочтем, делать нечего. Хорош, хорош… «Любезный Тимофей Петрович, никак не могу удовлетворить твою просьбу. Впрочем, пребываю…» Впрочем, пребываешь! Вот оно и благорасположение! Вот они, приязненные-то отношения, вот они! Чорт с ним совсем!

Незадачный выдался денек!

Ну, ты будешь рассуждать теперь! Ступай-ка лучше вон. А я работать должен, понимаешь? Скверно, скверно… Что ж делать? Надобно приниматься за работу.

Тимофей Петрович…

Ну, что еще?

Пришел наумовский человек.

Сидор?

Да-с, Сидор.

Зачем же он пришел?

Говорит, что, дескать, деньги нужны; барин в деревню едет, его с собой берет, так пришел просить о деньгах-с.

А я ему сколько должен?

Да с процентами теперь рублей пятьсот наберется!

Ты ему сказал, что я дома?

Никак нет-с.

Ну, хорошо. Только как же я звонка-то не слыхал?

Да он-с по черной лестнице прошел.

А зачем они у тебя по черной лестнице шляются? Зачем задний ход знают? Этак они, пожалуй, меня обокрадут когда-нибудь! Это беспорядок! Я этого не терплю! На то парадная лестница есть…

Слушаю-с. Я его теперь отошлю-с. Только вот, он все спрашивает-с, когда ему можно будет за деньгами-то зайти-с.

Когда… когда… ну, через неделю, что ли…

Слушаю-с. Только вы, батюшка Тимофей Петрович, уж ему-то деньжонок-то выдайте, коли случатся.

Да что он тебе — сват, что ли? кум?

Кум и есть.

То-то ты за него так и хлопочешь… Ну, ступай, ступай… хорошо; заплачу… ступай. Все они заодно… уж я их знаю… племя такое… А его превосходительство-то… а? ожидал я этого? Вот тебе и друг моего отца и старинный сослуживец…

Однако, надо работать. Да, надобно, надобно. Ты это, Матвей?

Я-с.

Что там?

Да пришел какой-то собачник; вас спрашивает; говорит, что вы, дескать, третьего дня приказали ему прийти к вам на квартиру.

Ах! Точно, точно, точно… Что же, он собаку привел?

Привел-с.

Ах! покажи… Вели ему войти… лягавую?.. ах!.. Войди сюда, любезный!

Как ее зовут?

Миндор.

И хорошая собака?

Важнейшая. Иси, Миндор!

Поноску знает?

Как не знать! . Пиль-апорт!

Хорошо, хорошо; а в поле какова? Человек. Первейший сорт… Куш! тубо! эх, ты!

А стара она?

Третья осень пошла. Куды, куды ты?

Ну, а цена ей какова?

Пятьдесят рублей; меньше нельзя.

Ну что за вздор! возьми тридцать.

Нет, нельзя; я и так дешево запросил.

Ну, десять целковых возьми!

Нельзя, барин, никак нельзя.

Ну, так чорт с тобой… а какой она породы?

Породы хорошей.

Хорошей?

Уж мы других собак не держим. Бог с ними совсем!

Будто уж не держите?

Да что их держать?

А ведь хорошая, кажется, собака? как ты думаешь?

Хороша.

Ну, хочешь тридцать пять рублей?

Крайняя цена — сорок рублей; извольте — за сорок рублей отдам.

Нет, нет, ни за что!

Ну, уж так и быть, возьмите, бог с вами.

Давно бы так. И хорошая собака?

Да уж такая, батюшка, собака… в целом городе такой не сыщете.

Вот, видишь ли, братец, у меня теперь деньги есть, — да мне они на другую, знаешь, покупку нужны… а ты приходи-ка завтра, так — об эту же пору, понимаешь? — или послезавтра, что ли, только пораньше.

Да пожалуйте задаточек… я собаку-то у вас оставлю.

Нет, брат, нельзя.

Целковенький пожалуйте.

Нет, уж я лучше тебе всю сумму сполна выплачу.

Послушайте-ка, барин… Дайте мне теперь деньги, я вам ее за тридцать рублей отдам.

Теперь нельзя.

Ну, беленькую дайте.

Теперь нельзя, любезный мой, совершенно невозможно.

Двадцать рублей — хотите? Жазиков. Экой ты человек! говорят, нельзя.

Иси, Миндор, иси! — Видно, у вас, ваше благородие, денег-то и не бывало вовсе… Иси, подлец, иси!

Как ты смеешь? Человек. А еще к себе зовет!.. иси!

Пошел вон, грубиян! Матвей, гони его! взашей его!

Ну, ну, потише… я и сам пойду…

Матвей, я тебе приказываю,…

Сунься-ка, старый хрыч!..

Гони его, бей в мою голову!!! Вон, пошел вон!.. — Экое грубое животное!.. А собака-то, в сущности, кажется, нехороша. Я и рад, что не купил. Но он не груби! он не смей грубить! — Экой, в самом деле, денек выдался! Ведь вот, ничего еще с утра не сделал… и денег не достал. А деньги нужны мне теперь, очень нужны… Матвей!

Чего изволите?

Ты отнесешь от меня письмо к Криницыну.

Слушаю-с.

Матвей!

Что прикажете-с?

Как ты думаешь, даст он мне денег?

Нет, Тимофей Петрович, не даст.

А даст! Вот, увидишь, что даст!

Не даст, Тимофей Петрович.

Да почему же, почему?

Тимофей Петрович, позвольте мне, старому дураку, слово молвить.

Говори.

Тимофей Петрович! позвольте мне вам доложить: не хорошо, не хорошо, то есть, вы здесь изволите жить. Вы, батюшка, наш природный господин; вы, батюшка, столбовой помещик; охота же вам проживать в городе — в нужде, да в хлопотах. У нас есть, батюшка, родовое именье, вы сами изволите знать; матушка ваша, милостию божией, изволит здравствовать — вот, вам бы к ней и поехать на жительство — в свое-то, в родовое поместье-то.

Ты от матушки письмо получил, что ли? С ее слов, видно, поешь?

От барыни я письмо, действительно, получил; удостоился, так сказать; и к ней о вашем здоровье отписывал, как она приказывать изволила, все в подробности. Доложу вам, Тимофей Петрович, об вас изволит сокрушаться; изволит писать: ты-де мне все напиши, все, что оне делают, кого принимают, где бывают, все, дескать, опиши; изволит мне грозиться, что, дескать, под гнев мой попадешь, и на тебе, дескать, взыщу, коли не опишешь. Ты, говорит, доложи Тимофею Петровичу, что ихняя родительница сокрушаться изволит о нем — так и написано-с: родительница, и, дескать, прибавь, что, дескать, на службе не состоит, а в Питере живет, да деньги тратит; на что это похоже? Вот как-с.

Ну, а ты что ей написал?

Я докладывал барыне, что, дескать, милостию божиею все обстоит благополучно; а об чем писать оне изволили, все исполню в точности и Тимофею Петровичу доложу, и госпоже донесу. Эх, Тимофей Петрович! Тимофей Петрович! Поехали бы вы, кормилец, в Сычовку, зажили бы вы себе барином, завелись бы домком, хозяюшкой… Что вы здесь живете, батюшка мой? Здесь-то вы от каждого звоночка, словно зайчик, сигаете, да и денежек-то у вас не водится, да и кушаете вы не в меру.

Нет, в деревне скучно; соседи всё такие необразованные… а барышни только что глаза пучат, да потеют от страха, когда с ними заговоришь…

Эх, Тимофей Петрович! да здешние-то что? Да и что за господа-то к вам ходят? Ведь, ей-богу, не на что взглянуть. Народ маленький, плюгавенький, больной, кашляют, прости господи, словно овцы. А у нас-то, у нас-то! Да и теперь, правду сказать, не то, что прежде. Нет-с! Дедушка-то ваш, вечная ему память, Тимофей Лукич, ведь с косую сажень был ростом! как изволит осерчать, бывало, да как крикнет зычным голосом — так от него, голубчика, рад в землю уйти! Вот был барин, так барин! Уж зато, коли ты ему полюбился, али так, час добрый на него найдет, так уж награждает тебя, награждает, ажно тошно становится. А хозяюшка его, старая-то барыня наша, — уж какая была добрая! В рот, чтоб этак до обеда — и ни-ни!

А я все-таки в деревню не поеду, я там от скуки с ума сойду.

Да с деньгами будете, батюшка вы мой, Тимофей Петрович! А здесь, вот, например, хоть бы я, холоп ваш, разумеется, мне что! А все же обидно. Ну, вот, извольте посмотреть : ведь только слава, что штаны. А в деревне-то благодать! Хоромы теплые, почивай себе хоть целый день, кушай вволю… а я здесь, доложу вам, то есть, ни разу до сытости не наедался. Ну, а охота-то, батюшка, охота-то за зайцами, да за красным зверем? Да и матушку вашу, Василису Сергеевну, успокоить на старости лет не худо.

Что же, я, пожалуй, в деревню бы и поехал. Да вот беда: не выпустят оттуда. Просто нельзя будет оттуда вырваться. Да еще и женят, пожалуй, чего доброго!

И с богом, батюшка, коли женят! Дело христианское.

Нет, уж этого ты не говори; вот уж этого ты не говори.

Воля ваша, конечно. Ну, например, здесь, Тимофей Петрович, опять-таки скажу, здесь у меня душа не на месте. Ну, сохрани бог, украдут что-нибудь у нас — пропал я! и поделом пропал: зачем не уберег барского добра. А как его уберечь? Оно, конечно, мое дело холопское; никуда не отлучаюсь… сижу себе в передней с утра до ночи… а все же не то, что в деревне; все душа не покойна. Так иногда даже дрожь пронимает; сидишь и трясешься, только богу молишься. Днем-то и соснуть порядком не приходится! Да и что за люди здесь? Подобострастья никакого; страху нет; наш же брат, холоп, а куды-те! Идет себе да поглядывает, словно невиноватый! Вор на воре — мошенник на мошеннике! Иного, кажется, прости господи, и сроду-то никто не учил! что тут за жизнь, Тимофей Петрович, помилуйте! То ли дело в деревне? уваженье какое! почет, тишина! Милостивец вы наш, кормилец вы наш, послушайтесь меня, старого дурака! Я и дедушке вашему служил, и батюшке вашему, и матушке; чего-чего на веку своем не видал: тальянцев видал, и немцев, и французов из Одести — всех видал! Везде бывал! А уж лучше своей деревни нигде не видел! Эй, послушайтесь меня, старика! Ведь вот, Тимофей Петрович, вот, вы опять и дрогнули… вот!

Ну! пошел, пошел, отворяй…

Monsieur Jazikoff?

Кого тебе?

Monsieur Jazikoff?

Нет его дома.

Niet? Comment niet? Sacredieu!

Да кто ты такой?

Voila ma carte, voila ma carte.

Ну, защебетала, сорока проклятая…

Я знаю, знаю, кто это был… Живописец, француз… я же ему приказал притти сегодня для моего портрета… впрочем, все равно, не беда; однакож, надобно написать к Криницыну; плохо приходится. «Любезный Федя, выручи друга из беды, не дай ему погибнуть в цвете лет, пришли 250 руб. асе., или же 200. Деньги ты можешь вручить посланному. А я, брат, буду тебе благодарен до гробовой доски. Пожалуйста, Федя, не откажи. Будь отцом и благодетелем. Твой и проч.» Кажется, хорошо? Ну, вот тебе, Матвей, письмо. Ступай на извозчике. Да вот, на том извозчике, которому я уже кстати должен. Он знакомый — в долг свезет. Так, пожалуйста, отдай письмо и проси ответа, — слышишь, непременно ответа проси!

Слушаю!

Ну, ступай, Матвей! дай бог тебе счастья и удачи. Ступай. А ведь, чорт возьми, как порассудить хорошенько, — Матвей-то выходит прав; мне нравятся его простые, но дельные возраженья; именно, в деревне лучше. Особенно летом. Притом, я люблю русскую природу. Ну, на зиму можно опять приехать в Петербург. Правда, соседи у нас, большею частью, люди необразованные; но добрые и умные люди между ними есть. С иным даже приятно разговаривать. Этак незаметно его развиваешь, направляешь… ничего! так что даже можно пользу приносить. Ну, а насчет девушек — известное дело: всякая девушка мягкий воск, лепи из нее, что хочешь. Одно в деревне, признаться, нехорошо… Бедность там какую-нибудь видеть, притеснение… с моими идеями неприятно; действительно, неприятно. Ну, а зато верховая езда, охота, много удовольствий, признаться… Надобно будет, однако, себе платья заказать… галстухов накупить… надобно распорядиться. Охотничью курточку сшить. А напрасно я сегодня собаку не купил. Кстати бы пришлось. Ну, да я достану другую. Книг можно с собой взять побольше; самому писать что-нибудь такое новое, такое, что никому еще в голову не приходило… Все это довольно приятно. Зимою я бы не хотел остаться в деревне; но кто же мне приказывает жить в деревне зимой? Прав, прав Матвей… не надобно пренебрегать старыми людьми. Они иногда… да, именно! Ну, с другой стороны, и с матерью повидаться тоже ведь надобно. Она, пожалуй, мне и денег даст. Поломается, а даст. Да, еду в деревню. А как мне будет расстаться с Петербургом? Прощай, Петербург; прощай, столица! Прощай, прощай и ты, Веринька! Вот уж никак не ожидал я такой скорой разлуки! Много-много я здесь оставляю такого… И долги свои все выплачу. Поеду! Непременно, непременно еду!.. Фу, чорт возьми! опять Матвея нет! Где он пропадает? А! кажется, это не должник, не так звонит что-то, да и притом, уже время не то! Пойду, отворю… Ну, смелей! что за вздор? ведь я в деревню еду. Василий Васильевич! это вы? какими судьбами? Снимите шубу, да пожалуйте в комнату.

Давно ли к нам пожаловали, любезнейший Василий Васильевич? Как я рад! как я рад!.. Садитесь, садитесь… Вот здесь, на этом кресле, здесь вам будет удобнее. Ах, боже мой, как я рад! глазам не верю!

Дай отдышаться. Ну, высоко же ты живешь… Фу!

Отдохните, Василий Васильевич, отдохните… Ах, боже мой, как я рад! как я вам благодарен; где вы изволили остановиться?

В Лондоне.

А давно ли приехать изволили?

Вчера в ночь. Ну, дорога! Ухабищи здоровенные такие, что только держись…

Напрасно вы беспокоились, Василий Васильевич; напрасно выехали сегодня… Вам бы следовало отдохнуть с дороги… прислали бы ко мне…

Э! вздор! что я за баба. А тесненько ты живешь. Старуха твоя тебе кланяется; говорит, что ты, дескать, забыл ее; ну, да она баба, — чай, врет.

Так матушка здорова?

Ничего… живет.

Ну, а ваши как?

И они ничего.

Надолго вы к нам пожаловали?

А чорт знает! я по делу.

По делу?

А то какой бы дьявол меня сюда притащил? Мне и дома хорошо. Да вот, проклятый завелся сосед — в тяжбу втянул меня, проклятый…

Неужели?

Втянул, проклятый; да уж я ж ему… проклятому! Ведь ты служишь, а?

Теперь не служу, но…

Тем лучше. Помогать мне будешь, бумаги переписывать, просьбы подавать, ездить…

Я за особенное счастье почту, Василий Васильевич…

Ну, конечно… конечно. А дай-ка ты мне водки, — я что-то прозяб.

Водки… ах, какая досада! водки-то у меня нет, а и человека я услал… ах!

Водки у тебя нет? Ну, ты не в отца. Да не нужно… обойдусь и так.

Человек сейчас вернется…

Такой завелся проклятый сосед… отставной майор какой-то… говорит мне: межа! межевых признаков не оказывается. Какие тут признаки, говорю я, что за признаки? Владение мое — ведь мое владенье? ведь мое? а он-то, проклятый, своих-то, своих-то и высылает, и высылает. Ну, мой староста, разумеется, за свое, — господское, говорит, не тронь. А они его и того, да ведь как! А? расправляться? Сами расправляться вздумали? Запахивать? Да еще и драться? Нет, мол, врете! Я, знаешь, сам и нагрянул! Ну, они сперва, того, знаешь, на попятный двор. Только смотрю: едет верхом, да в шапке приказчик, — говорит: не извольте, того, забижать; я его, того, в зубы. Те за того, те за того, и пошли, и пошли. А сосед-то, проклятый, в суд, да просьбу. Побои, говорит, учинил, да и землю заграбил. — Ах, он проклятый! заграбил — а? свое добро заграбил? Каково? Наехали голубчики; ну, того, понятые, туда-сюда — заварил кашу, проклятый! Он жалобу, я жалобу; вышла резолюция, и в мою пользу, кажись, вышла; да Пафнутьев, подлец, подгадил. Я, того, бух просьбу губернское; а он, проклятый, в кибитку, да сюда и прикатил. Нет, брат, того, врешь; я и сам непромах, взял да поехал. Ведь этакой проклятый сосед завелся!

Скажите! какая неприятность!

Уж такая задача вышла. Ну, а ты что? здоров?

Слава богу, Василий Васильевич, слава богу, не могу пожаловаться.

А в театр ездишь?

Езжу, как же. Довольно часто.

Слышишь, отвези-ко меня в театр!

С большим удовольствием, Василий Васильевич, с особым удовольствием.

Трагедью, того, мне трагедью подавай. Да, знаешь, русскую какую-нибудь, покрутей, знаешь, покрутей.

Извольте, Василий Васильевич, с удовольствием.

А где ты сегодня обедаешь?

Я, дядюшка? где вам угодно.

Повези-ка ты меня в трактир, да в хороший, знаешь. Я, брат, люблю того… Да нет ли чего закусить у тебя? а?

Я, право, в отчаянии…

Послушай-ка, Тимоша…

Что прикажете?

Есть у тебя деньги?

Есть, есть… деньги у меня есть.

Ну, а я думал, что ты — того. Как же это у тебя и закусить-то нечего? а?

Так, как-то не случилось, да притом и человека дома нету… понять не могу, куда он девался!

Придет… А ты скоро обедаешь, что ли?

А что-с?

Да меня, того, порядком разбирает. Так ты трагедью-то мне покажи. Каратыгина мне покажи, слышишь?

Непременно-с.

Ну, что ж? одевайся, — пойдем обедать.

Извольте, Василий Васильевич, сейчас.

Тимоша! а Тимоша!

Что прикажете?

У вас тут, говорят, мамзели, стоя на лошадях, ездят… правда?

А!.. Это в цирке… как же, ездят.

Так-таки и ездят? и хорошенькие?

Да, хорошенькие.

Чай, толстые?

Ну, не очень.

Будто? А все-таки, покажи мне их.

Извольте, извольте-с…

Это что?

Это ко мне…

Что, вы из литографии, кажется?

Точно так-с; принес картины-с.

Какие картины?

А которые вы изволили вчера отобрать.

Ах, да! а счет принесли?

Принес.

Сейчас… сейчас…

Ты, братец, здешний?

Здешний-с.

Чьих господ?

Господина Куроплехина.

На оброке?

Точно так-с.

А что платишь в год?

Сто рублев…

Что ж? по пачпорту проживаешь?

По пачпорту-с.

По годовому?

Точно так-с.

Ну, и живешь?

Живу-с помаленьку-с.

Оно, брат, и лучше помаленьку.

Известно-с.

А как тебя зовут?

Кузьмой.

Гм!..

Любезный Василий Васильевич, поверите ли, мне чрезвычайно совестно… да неловко утруждать вас… но… не можете ли вы мне дать рублей, этак, двадцать взаймы, дня на два, не больше…

А как же ты говорил, что у тебя деньги есть?

То есть у меня деньги точно есть; коли хотите, у меня есть… да мне ведь приходится платить за квартиру, так, знаете ли…

Изволь, дам. Сколько тебе, сотнягу, что ли? или две?

Мне, по-настоящему, всего нужно теперь двадцать рублей; но коли вы уж так добры, так пожалуйте мне сто десять, или сто пятнадцать рублей ассигнациями.

На тебе двести…

Очень, очень вам благодарен… и завтра же вам всю сумму сполна возвращу, или послезавтра, никак не позже… Вот тебе, любезный. Я к вам опять зайду сегодня, что-нибудь еще выберу.

Покорно благодарим-с.

Ну, пойдем же обедать.

Пойдемте, дядюшка, пойдемте. Я поведу вас к Сен-Жоржу, и таким шампанским угощу…

А у этого Жоржа есть орган?

Нет, органа нету.

Ну, так бог с ним! поведи меня в трактир с органом.

Очень хорошо-с. . А, вернулся! Ну, что, застал?

Застал-с и ответ получил-с.

Ну, так и есть!

Здравствуйте, батюшка, Василий Васильевич, пожалуйте ручку-с.

Здравствуй, брат.

Как поживать изволите, батюшка?

Хорошо.

Ну, слава тебе, господи!

Дрянь народ! Матвей! одеваться!

Лакатированные сапоги изволите надеть?

Все равно…

Да разве ты не одет? Напяль только кафтан.

И в самом деле! Едем-с.

Едем. А трагедью-то ты мне покажи, и мамзелек…

Что ж, батюшка, в деревню-то когда?

С чего это ты вздумал? Чорт бы побрал твою деревню…

Эх, плохо! Прошло ты, золотое времечко! перевелось ты, дворянское племечко!

Примечания

Ссылки

Кандидатская диссертация С. Н. Потапенко «Природа конфликта в драматургии И. С. Тургенева». § 2.1 посвящённый пьесе «Безденежье»