Остафьевский архив. Т. 5, ч. 2 (Вяземский) — ДО

Front matter

ОСТАФЬЕВСКІЙ АРХИВЪ

КНЯЗЕЙ

ВЯЗЕМСКИХЪ.

I. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

Четвергъ. 8 часовъ вечера [20 мая 1820 г.]. Тверь.

Мы благополучно прибыли въ Тверь. Я здоровъ, ѣхать хорошо, не жарко, не пыльно. Что съ вами дѣлается, мои милые? Что дѣлается теперь въ Петербургѣ? Грустно мнѣ и но Москвѣ и по Петербургѣ, Чѣмъ грусть эта кончится? Въ воскресеніе утромъ, кажется, должны пріѣхать. Прости, моя милая. Тебя и дѣтей благословляю и обнимаю отъ души. Дай Ботъ намъ увидѣться, если и по въ радости, то хотя въ спокойствіи. Жихареву и Вьельгорскому сердечный поклонъ. Посылай иногда до отъѣзда Павлушу къ Голицыной-Кутайсовой: я обѣщалъ. Будьте здоровы, мои милые! Что Пашенька?

№ 1-й.

Приписка Авраама Сергѣевича Норова.

Норовъ свидѣтельствуетъ вашему сіятельству свое усердное почитаніе.

2. Князь П. А Вяземскій своей женѣ.

№ 2-й. [Новгородъ. Суббота. 22 мая 1820 г.].

Вотъ мы и до Новагорода доѣхали благополучно; теперь все будетъ шоссе, и къ обѣду завтра, кажется, будемъ въ Петербургѣ. Что меня тамъ ожидаетъ? Сегодня видѣлъ я проѣзжающаго, который мнѣ сказывалъ что Ник[олай] Мих[айловичъ] все еще боленъ; слѣдовательно, — живъ. Горестное утѣшеніе! А у васъ что дѣлается, мои милые? Сдѣлай милость, пиши, какъ можно чаще. Мнѣ весело не будетъ; по крайней мѣрѣ хочу быть покоенъ, думая о васъ. Обнимаю и благословляю васъ отъ души.

Суббота. Новгородъ.

Вотъ вамъ образецъ искусства Тверскихъ художниковъ. Это стоитъ рубль. Похоже ли? Подари дѣтямъ.

3. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

3-е. [С.-Петербургъ, 24 мая 1820 г.].

Ты, вѣрно, уже знаешь отъ Жихарева о нашемъ несчастіи: оно для меня почти вдвойнѣ чувствительнѣе тѣмъ, что я уже не засталъ Николая Михайловича, не засталъ однимъ днемъ. Одна отрада въ этомъ, что хотя и пріѣхалъ бы за два или три дня, то не засталъ бы его уже въ памяти, а въ мученіяхъ медленной кончины, продолжавшейся около трехъ дней. Но зачѣмъ не пріѣхалъ я недѣли за двѣ? Какая потеря! Какъ пусто послѣ него и въ семействѣ, и въ кругу друзей, и въ отечествѣ! Кто его замѣнитъ? Катер[ина] Андреевна и дочери раздирательны. Твердая Катерина Андреевна совершенно убита нравственно и уничтожена передъ своимъ великимъ несчастіемъ. Она не имѣетъ ни мыслей, ни воли, и другіе должны за нее думать и хотѣть. Мы хотимъ перевезти ихъ изъ Таврическаго дворца, но не знаемъ еще куда. Софья по крайней мѣрѣ плачетъ, и горесть ея имѣетъ нужду въ сердечномъ изліяніи; она безпрестанно говоритъ объ отцѣ трогательно и мило. Катенька не плачетъ и молчитъ: она вся сжата, и боюсь, чтобы она не занемогла. Онѣ только за три дня до его смерти догадались о несчастій, имъ угрожавшемъ, а прежде во все время его болѣзни были онѣ въ совершенномъ ослѣпленіи. Слава Богу! Каково же было бы имъ знать долго жестокую истину и притворяться передъ нимъ, потому что Николай Михайловичъ до самой кончины своей былъ исполненъ пріятнѣйшихъ надеждъ; съ живостью, во всемъ ему свойственною, занимался онъ приготовленіями отъѣзда, строилъ планы, съ радостію мечталъ о чужихъ краяхъ. Душа его торопилась жить и любить, пока еще была на землѣ. Онъ, который во всю жизнь свою былъ весь любовь, въ послѣднее время любилъ еще живѣе и нѣжнѣе прежняго. Всякую ласку, всякое одолженіе бездѣльное отъ пріятелей принималъ онъ съ необыкновенною признательностію; хотя ему было и вредно видѣть людей, но онъ все просилъ, чтобы впускали къ нему короткихъ пріятелей.

Катер[ина] Андр[еевна] провела ночь очень худо и подавлена удушьемъ. Что съ ними будетъ? Какъ уживутся онѣ въ жизни безъ него? Разумѣется, что о себѣ я еще ничего не знаю. Во всякомъ случаѣ, если заживусь здѣсь, то мы подумаемъ съ тобою, какъ бы тебѣ сюда пріѣхать. Въ деревнѣ ли вы или еще въ Москвѣ? Обнимаю и благословляю васъ, мои милые, отъ души. Сейчасъ получено твое письмецо, отъ — неизвѣстно, какого. Какъ я радъ, что Пашенькѣ лучше. Цалую васъ всѣхъ нѣжно. Ради Бога пиши чаще. Я здоровъ.

24-го.

4. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

4-е. [С.-Петербургъ]. 25 мая [1826 г.].

Вотъ Богъ меня привелъ быть и въ Невскомъ монастырѣ. Вчера свезли мы туда Николая Михайловича. Сейчасъ ѣдемъ опять туда на погребеніе. Онѣ не ѣдутъ, силъ у нихъ нѣтъ. Нельзя на нихъ смотрѣть безъ слезъ и ужаса. Вчера Государь пріѣзжалъ сюда поклониться тѣлу, но къ нимъ не входилъ, боясь ихъ безпокоить, а вѣроятно, боясь болѣе изъявленій ихъ благодарности, потому что онѣ его еще не видали послѣ оказанной имъ милости. Одинъ Сѣверинъ видѣлъ Государя, который былъ очень растроганъ и плакалъ. Дай Богъ, чтобы эти слезы принесли хорошіе плоды, и Никол[ай] Мих[айловичъ] могъ бы и изъ-за гроба быть добрымъ внушителенъ Царя и полезнымъ своему отечеству, которое безъ сомнѣнія лишилось въ немъ лучшаго гражданина, лучшаго человѣка. Чувство частной горести теряется иногда въ общей; сожалѣя о немъ, и не знаешь, кто болѣе потерялъ въ немъ, — семейство, друзья или отечество. — Сегодня увижусь съ княземъ Ѳедоромъ. Скажи Орловой, что конецъ еще не начался, и приступаютъ къ нему. При первой свободной минутѣ, при первой свободной мысли увижусь съ г[рафомъ] Алексѣемъ Ѳедоровичемъ.

Обнимаю и благословляю васъ, мои милые. Будьте здоровы! Дай Богъ увидѣться намъ въ радости. Если Ив[анъ] Ив[ановичъ] Дмитріевъ уже знаетъ о нашемъ общемъ несчастій, то доставляй ему мои письма, когда въ нихъ будетъ что интереснаго о Карамзиныхъ. Не имѣю духа писать къ нему.

Кланяйся Жихар[еву], Вьельг[орскому] и Окуловымъ. Въ Остафьевѣ ли вы? О жительствѣ Карамз[иныхъ] еще ничего не рѣшено. На здѣшнихъ дачахъ, которыя всѣ на улицѣ, нѣтъ имъ средствъ жить; удалиться отъ города также нельзя. Имъ нужно общество нѣсколькихъ пріятелей. Между тѣмъ вчера поговаривали о Ревелѣ, полезномъ для Катер[ины] Анд[реевны| и Катеньки.

Тургеневъ тебѣ кланяется; онъ въ горѣ, общемъ намъ, и къ тому же и въ своемъ. Цалую тебя, моя душа.

На оборотѣ 2-го листа. Княгинѣ Вяземской.

5. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

5-е. [С.-Петербургъ, 25 мая 1820 r.J.

Кажется, поѣздка въ Ревель рѣшена; завтра туда пишу и велю искать домъ. Если онѣ поѣдутъ, то я поѣду ихъ провожать и устроить. Не пріѣхать ли и тебѣ туда, только со всѣми дѣтьми?

Наденькѣ, тебѣ и Машенькѣ купанія будутъ полезны. Въ одномъ дилижансѣ могли бы вы всѣ усѣсться, а одну дѣвушку въ переднемъ мѣстѣ съ провожатымъ. Раздумай объ этомъ и напиши маѣ тотчасъ. Только что съ дѣлами? Кажется, Жихареву можно бы поручить; отсутствіе твое продолжилось бы мѣсяца два. Карамзиныхъ нельзя оставить однѣхъ: онѣ такъ жалки! Скажи Орловой, что слѣдствія кончатся въ воскресеніе, а судъ продолжится, вѣроятно, мѣсяцъ или около. О мужѣ ея все то же извѣстно, что онъ суду подверженъ не будетъ, а будетъ ли выпущенъ до окончанія суда, этого я узнать не могъ; впрочемъ, Алексѣя Орлова я еще не видалъ. Михайло Орловъ написалъ прекрасное письмо въ Государю и вообще ведетъ себя прекрасно на дѣлѣ и на письмѣ. Впрочемъ, это извѣстіе не новость ни для меня, ни для жены его, ни для всѣхъ тѣхъ, кто его знаетъ. Мнѣ говорили надежные люди, что Государь расположенъ къ милосердію. Дай Богъ! Вотъ все, что я пока могъ узнать.

Мы сегодня разговорились съ Огаревой объ Толмачовѣ. Она сказала мнѣ, qu’elle espérait, que nous ne l’enlevcvions pas à son frère. Мнѣ очень было совѣстно. Сдѣлай милость, поступи тутъ осторожно и деликатно и объяснись непремѣнно сама съ Новосильцовымъ, если рѣшишься его взять. Впрочемъ, если пріѣдешь сюда, то до осени онъ намъ не нуженъ. Обнимаю и благословляю васъ, мои милые. Мнѣ очень хотѣлось бы видѣть Наденьку въ соленой водѣ. Будьте здоровы! Цалую тебя.

Вторникъ 20-го.

Сейчасъ видѣлся съ княземъ Ѳедоромъ; лицомъ нашелъ я его здоровѣе прежняго. Его еще все волочатъ обѣщаніями. Деревни уже не покупаютъ, а обѣщаютъ денегъ. На дняхъ пришлетъ тебѣ онъ довѣренность.

Въ «Journal de St.-Pétersbourg» есть статья о Карамзинѣ. Сегодня предали мы его землѣ. Многіе оплакивали его въ церкви и изъ такихъ, которые на слезы не щедры. Погребеніе было самое трогательное. Я точно потерялъ въ немъ второго отца и такого, котораго я зналъ болѣе перваго.

6. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

right|6-е. [С.-Петербургъ}. Четвергъ. [27 мая 1826 г.}.

Вы теперь, мои милые, должны быть въ сборахъ отъѣзда въ Остафьево. Дай Богъ доѣхать вамъ въ добрый часъ. Поѣздка Карамзиныхъ въ Ревель рѣшена: вчера я писалъ уже туда съ тѣмъ, чтобы наняли домъ. Можно ли будетъ и вамъ пріѣхать? Раздумай и передумай хорошенько; во всякомъ случаѣ, врядъ успѣешь ли поѣхать съ нами: думаю, что дней черезъ десять мы можемъ выѣхать. Но тутъ бѣды не будетъ; напротивъ, тебѣ спѣшить нечего, а должно устроить дѣла порядкомъ. Я передалъ бы тебя Константину Булгакову и Тургеневу, которые доставили бы васъ къ намъ. Только рѣшительно: если будешь, то бери всѣхъ дѣтей. Парашу или мамзель Каролинъ, если вы всѣ въ одномъ дилижансѣ не умѣститесь, можно за день прежде, или послѣ, отправить въ другомъ дилижансѣ. А всего лучше, если можно било было бы исправить свою карету; тогда не нужно было бы брать кареты на прокатъ въ Петербургѣ для отъѣзда въ Ревель, потому что туда не ходитъ дилижансъ. Отвѣчай на все скорѣе, по не наскоро, а все обдумавши. — Карамзины все также жалки, какъ въ первую минуту ихъ несчастія. Одна Катенька начинаетъ распускать свое сердце, говорить о своемъ горѣ. Онѣ говѣютъ.

Обнимаю и благословляю васъ, мои милые, отъ души. Поговариваютъ, что Коронація будетъ 1-го августа.

Что Дмитріевъ? Вели узнать о немъ.

7. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

[С.-Петербургъ. Пятница. 28 мая 1826 г.].

Пришли портретъ Ник[олая] Михайловича карандашемъ, который у насъ въ Остафьевѣ, и Екат[ерины] Андреевны; только вели ихъ уложить порядочнѣе. Сейчасъ видѣлся я съ Алексѣемъ Орловымъ и говорилъ съ нимъ о Четвертинскомъ. Онъ, кажется, душевно взялся заботиться о его дѣлѣ. О братѣ онъ покоенъ, только все нельзя знать навѣрное, когда выпустятъ, — до окончанія всего или послѣ. Во всякомъ случаѣ, кажется, рѣшительно можно сказать, что къ концу іюня все будетъ копчено, а вѣроятно, и прежде. — Мнѣ сказывали, что изъ Москвы есть дорога прямая и кратчайшая въ Ревель; если поѣдешь въ своемъ экипажѣ, то расчисли и разспроси на почтѣ у Рушковскаго, какъ проѣхать. Съ нетерпѣніемъ ожидаю вѣсти отъ тебя, чтобы знать, на что рѣшиться. Мы все также: та же тоска, пустота. Что вы дѣлаете, мои милые? Обнимаю и благословляю васъ отъ души. Ради Бога, не лѣнись и пиши чаще. Цалую тебя нѣжно.

Пятница.

8. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

С.-Петербургъ. Суббота. [29 мая 1826 г.].

Если ты пріѣдешь въ Ревель, то во

-l-хъ, посовѣтуйся хорошенько съ Скюдери, какъ купаться тебѣ: сначала въ теплой ваннѣ или прямо въ морѣ; не пить ли тебѣ какихъ-нибудь водъ или декокта вмѣстѣ съ купаніями; тоже разспросишь и о дѣтяхъ обстоятельно.

−2-хъ, поручить дѣла Жихареву и объявить о томъ Костромскому прокурору и Костромскому Бартеневу; свести Жукова съ Жихаревымъ и просить перваго, чтобы въ случаѣ неудовольствій но фабрикѣ жаловался онъ ему, а онъ выписалъ бы тогда машиниста и Александра и строго пожурилъ бы ихъ. По дѣлу моему въ Тверской губерніи, извѣстному Ив[ану] Иванову и Демиду до отъѣзда твоего написать письмо къ Тверскому губернатору, прося содѣйствія его въ скорѣйшемъ взысканіи денегъ съ Терпигоревой и переслать письмо черезъ княгиню Хилкову съ просьбою понудить губернатора дѣйствовать живѣе; а въ случаѣ отъѣзда твоего написать губернатору, чтобы въ случаѣ нужды по этому дѣлу отнесся онъ къ Жихареву. — А если Жихаревъ уѣдетъ въ Петербургъ, кому поручишь? Ладомирскому что ли? Или нѣтъ ли у Жихарева подмастерья, котораго онъ тебѣ отрекомендуетъ? Впрочемъ, все отсутствіе твое можетъ продолжиться мѣсяца два, много съ половиною.

−3-хъ, если посберутся деньги отъ Шульгина, отъ Жукова, изъ Костромы, то хорошо будетъ до отъѣзда твоего взнести сполна проценты въ Опекунскій Совѣтъ. Тебѣ съ собою взять должно 2.500 рублей. Если могла бы ты ѣхать въ своей каретѣ и прямо изъ Москвы на Ревель, то всего лучше. Не промѣнять ли четверомѣстной кареты и брички на дорожную карету съ прибавкою денегъ? Сушковъ говорилъ тебѣ о какой-то дешевой карtтѣ и мѣняло, приносившій шкатулку.

Вотъ, кажется, и все. по крайней мѣрѣ на этотъ разъ. Вчера получилъ я твое письмо отъ 24-го. Развѣ Полуектова остается въ Петровскомъ? Вы теперь въ Оетафьевѣ? Не такъ ли?

Мы здѣсь все также и все тоже. Грустно до смерти. Впрочемъ, можно надѣяться, что у Карамзиныхъ дѣло обойдется безъ болѣзни. — У меня теперь к[нязь] Ѳедоръ. О его дѣлѣ еще ничего нѣтъ рѣшенаго. Онъ васъ всѣхъ цалуетъ. Простите, мои милые. Обнимаю и благословляю васъ отъ глубины души; дай Богъ увидѣться намъ въ радости. Дай мнѣ знать о здоровіи Ив[ана] Ив[ановича] Дмитріева. Цалую тебя нѣжно.

9. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

[С.-Петербургъ]. 31-го мая [1826 г.J.

Принцъ Гогенлоэ заѣзжалъ ко мнѣ, по не засталъ, а вчера я былъ у него, Онъ домъ нашъ нанимаетъ; довольствуется поваренною посудою на шесть человѣкъ и на столько же столовою; на двадцать человѣкъ ему не нужно; вѣроятно, все это значитъ, что онъ шести тысячъ платить не хочетъ, а остается при пяти. Онъ проситъ опись всего, что есть въ домѣ. Пришли ее точную и скорѣе; записывайте все: мебли, бронзы, посуду, однимъ еловомъ все. Чтобы тебя потѣшить, позволяю тебѣ выставить пятьсотъ рублей pour le bon le la cuisine, la batterie, le service de table et de thé и еще, что придумать можетъ твое изобрѣтательное жидовство. Контрактъ здѣсь напишемъ, какъ скоро получимъ опись; пришли только скорѣе также и кварталъ и No дома, такъ чтобы тотчасъ писать контрактъ по формѣ. Начали ли поправки въ домѣ? Сдѣлай милость, тутъ не жидовствуй, а чтобы все было хорошо. Принцъ такъ былъ учтивъ и, кажется, такой добрый малый, что можно за него постараться. О Коронаціи все еще ничего нѣтъ рѣшенаго: говорятъ, — въ первыхъ числахъ августа, говорятъ, — въ послѣднихъ; но во всякомъ случаѣ пребываніе Царское продолжится не болѣе мѣсяца. Ожидаю съ нетерпѣніемъ твоего отвѣта по Ревельскимъ планамъ. Насъ здѣсь было напугали, что въ Ревелѣ царствуетъ зараза; но слухи, кажется, увеличены, а всего въ одной школѣ господствовала сильная болѣзнь; ожидаемъ достовѣрнѣйшихъ свѣдѣній. Но ты все-таки, если собираешься ѣхать, собирайся: когда и не въ Ревель, то все не худо тебѣ пробыть мѣсяцъ съ Карамзиными. Сегодня девятый день: ѣдемъ съ ними въ монастырь. Здѣсь точно училище несчастій и печали. Начинаю опять бояться за Екат[ерину] Андреев[ну]. Она очень слабѣетъ: не ѣстъ, не спитъ и вся погружена въ одно чувство. И въ самомъ дѣлѣ, чѣмъ болѣе думаешь о ихъ утратѣ, тѣмъ она чувствительнѣе и важнѣе. А сыновья чего лишились! Такой отецъ, какъ Карамзинъ, — земное провидѣніе.

Пора намъ ѣхать. Обнимаю и благословляю васъ, мои милые, отъ души. Пиши же чаще и отвѣчай скорѣе и присылай опись.

Сердечно кланяюсь Орловой. Вчера я видѣлся съ Алексѣемъ. Михайло здоровъ. Кажется, минута кризиса подходитъ. Я здѣсь болѣе надѣюсь на милосердіе, чѣмъ въ Москвѣ Дай Богъ не обмануться. Во всякомъ случаѣ за Михайлу Орлова бояться нечего; развѣ отставка и то, вѣроятно, болѣе въ исполненіе приговора, лежащаго подъ сукномъ у покойнаго Государя, по дѣлу Сабанѣевскому.

Цалую тебя. Я думаю не худо написать бы тебѣ княгинѣ Ловичь о Четвертинскомъ, потому что здѣсь мало уповаю на сильныхъ міра сего. Всѣ на обѣщаніяхъ, а дѣйствуютъ только за себя. Въ письмѣ могла бы ты сказать: que le Grand Duc connaît toute la carrière de Czetwertiuski, son désintéressement et qu' aujourd’hui même il ne fait aucune démarche, mais que c’est toi et ses parents, qui sont obligés de travailler pour lui et à son........ Цалую.

10. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

[С.-Петербургъ]. 1-го іюня [1820 г.].

Вчера былъ я у к[нязя] Василія Долгорукаго, говорилъ о Четвертинскомъ: онъ также на словахъ охотно и душевно радъ, а что на дѣлѣ? Богъ вѣсть! Между прочимъ, увѣрилъ онъ меня, что если отдѣлается онъ отъ Юшкова, и мѣсто это не будетъ уничтожено, то навѣрное представитъ онъ Четвертинскаго, но что поговариваютъ о уничтоженіи мѣста, какъ лишняго и по пустому стоющаго издержекъ казнѣ. Нельзя ли уговорить бы князя Четв[ертинскаго] написать къ Великому Князю Констант[ину] Павл[овичу], какъ къ тому, который болѣе всѣхъ знаетъ его службу, жизнь, знаетъ, что онъ никогда ничего не искалъ для себя и совался впередъ только въ сраженіяхъ, а не при дворѣ; онъ изъяснилъ бы, что и теперь не за себя, а за дѣтей своихъ проситъ, что онъ не смѣетъ отнестись къ Государю, который не знаетъ его, а именно относятся къ Велик[ому] Князю, какъ безпристрастному свидѣтелю и судіѣ всей его жизни. Алексѣй Орловъ тоже совѣтуетъ и ручается за успѣхъ, если дѣло пойдетъ черезъ В[еликаго] К[нязя]. Приставайте хорошенько къ Четвертинскому и упросите его написать въ Варшаву. Конечно, это будетъ ему трудно, но онъ эту жертву приноситъ не своимъ прихотямъ, не своему честолюбію, а дѣтямъ. Съ волками надобно выть, а въ Россіи надобно служить. Между тѣмъ я буду здѣсь шпорить всѣхъ, кого можно. На дняхъ поѣду къ князю А. Н. Голицыну говорить ему о к[нязѣ] Ѳедорѣ и скажу также о Четвертинскомъ. Но всѣ эти молебны святымъ мало надежны; каждый изъ святыхъ думаетъ болѣе о себѣ, чѣмъ о насъ грѣшныхъ, и боится издержать слово не въ свою пользу. Гораздо лучше, когда можно, а Четв[ертинскій] можетъ, мимо всѣхъ святыхъ, итти прямо къ главнымъ тремъ лицамъ. Я здѣсь играю точно ролю solliciteur; только и выѣзжаю, чтобы бить челомъ и подличать, а въ гости никуда. Слухи о Ревелѣ, кажется, неосновательны. Я писалъ тебѣ, что нужно будетъ тебѣ взять 2.500 руб. Нѣтъ, много: руб[лей] тысячу довольно, потому что здѣсь получатся деньги съ п[ринца] Гогенлоэ, при заключеніи контракта. Только поторопись прислать опись, No дома и тому подобное. Если Четв[ертинскій] рѣшится написать къ В[еликому] К[нязю], то ты все можешь написать къ княгинѣ Eowicz; и если не напишетъ, то ты всетаки пиши и пришли письмо ко мнѣ не запечатанное, а надпись здѣсь сдѣлаемъ послѣ справки, какая форма требуется. Напиши въ началѣ: «Votre Altesse, а въ концѣ: „Votre très dévouée servante“. Несмотря на всѣ эти формы, ты всетаки можешь писать къ ней съ чувствомъ, которое къ ней питаешь. И то, что совѣтую князю написать, можетъ, если онъ не напишетъ, пригодиться и тебѣ. Только поспѣши, т.-е. поспѣши, рѣшишь ли написать, а взявшись за перо, не спѣши, моя голубушка, а обдумывай каждое слово, каждую запятую. Если Вьельгорскіе еще въ Москвѣ, то не худо будетъ показать имъ твое черновое: они болѣе тебя знаютъ эти обряды. О мѣстѣ Юшкова скажи, что, какъ слышно, онъ его оставляетъ, а не то выдетъ, что просишь, чтобы его съ мѣста сбили.

А ты все рѣдко пишешь! Я такъ же надоѣдаю тебѣ своими письмами, какъ ты мнѣ своимъ молчаніемъ. Да ниши черезъ день, хотя по три строчки. Страдный ты человѣкъ.

Екат[ерина| Анд[реевна] меня все пугаетъ еще: она очень ослабѣла et se trouve presque dans un état de stupeur. Надобно скорѣе вывезть ихъ отсюда въ Ревель. Дня черезъ два или три надѣюсь получить отвѣтъ оттуда, а тамъ сборы будутъ не долги. Обнимаю и благословляю васъ отъ души, мои милые. Будьте здоровы и, если можно, пріѣзжайте къ намъ, а если нѣтъ, то дѣлать нечего. Невозможнаго или несбыточнаго не затѣвай.

Кланяйся Орлопой и Окуловымъ. На дняхъ заѣду къ Дашенькѣ. Цалую тебя нѣжно. Хорошо ли учится Павлуша? Володя и Лиза зовутъ его: онъ рѣжетъ по-французски, а она по-англійски. Скажи ему, чтобы онъ не ударилъ лицемъ въ грязь при нихъ, если Богъ насъ сведетъ.

11. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

[С. Петербургъ.]. Вторникъ, [1-го іюня 1826 г.].

Вчера послѣ отправки моего письма получилъ я твое съ портретами, безъ означенія числа и мѣста, такъ что не знаю, гдѣ мыслію искать васъ: въ Остафьевѣ или въ городѣ. Ахъ, ты, вѣтреница! что мнѣ съ тобою дѣлать? Сдѣлай милость, исполни мое распоряженіе и заставляй дочекъ писать ко мнѣ; мнѣ тутъ и та выгода, что я по крайней мѣрѣ буду знать навѣрно, здоровы ли онѣ или нѣтъ. Я такъ сталъ пугливъ, мнителенъ и суевѣренъ, что способа нѣтъ. Да и гдѣ брать силы для душевнаго здравія? Воздухъ зараженъ несчастіями. Что ни слышишь, что ни видишь, кого ни видишь, — все печальное, все печальныхъ. Черная полоса прошла для насъ, т.-е. не прошла, а идетъ, а когда пройдетъ. — Ногъ вѣсть. Работай за Четверт[инскаго], гдѣ можешь; чѣмъ выше, тѣмъ лучше. Вышніе все ненадежнѣе возвышенныхъ, которые болѣе думаютъ о себѣ, какъ бы не уронить себя. Впрочемъ, и здѣсь есть кое-гдѣ надежда къ успѣху. Алексѣй Орловъ на дняхъ ѣдетъ въ Москву. Портреты только спишутся здѣсь, а намъ останутся. Какъ у тебя деньги ростутъ! Въ предыдущемъ письмѣ ты говоришь, что поѣздка въ Ревель можетъ стать въ 5.000 руб., въ послѣднемъ ты говоришь уже — въ 10.000. Хорошо, если ты умѣла бы пускать въ ростъ такимъ образомъ и доходы. Сейчасъ ѣду съ к[няземъ] Ѳедоромъ хлопотать по его дѣлу. Обнимаю и благословляю васъ, мои милые, отъ души.

12. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

[С. Петербургъ.]. Четвергъ. 3-го іюня 1823 г.

Вчера получилъ я твое письмо отъ 29-го, по-твоему — № 5-й, а но-моему — № 4-й. Передъ этимъ письмо твое было отъ 24-го, то-есть отъ понедѣльника, а вчерашнее отъ субботы 29. Разбери, кто виноватъ: ты или почта; я, признаюсь, думаю, что ты сохвастала. Ради Бога, пиши по крайней мѣрѣ черезъ день. Мнѣ здѣсь и безъ твоего молчанія довольно скучно и грустно. Я болѣе по письмамъ Жихарева къ Тургеневу знаю о тебѣ, чѣмъ по твоимъ. Я сейчасъ отъ к[нязя] А. Н. Голицына. Кажется, опять думаютъ о покупкѣ въ казну имѣнія к[нязя] Ѳедора. Послали туда чиновника изъ Удѣльнаго Департамента дли осмотра деревни; по крайней мѣрѣ такъ сказывалъ мнѣ Голицынъ. Развѣдаю, точно посланъ ли и кто. Изъ Ревеля все еще отвѣта нѣтъ о наймѣ дачи, а извѣстія о болѣзни Ревельской, кажется, неосновательны. На будущей недѣлѣ, надѣюсь, выѣдемъ, и это необходимо нужно для Карамзиныхъ. Здѣсь имъ отдыха нѣтъ, а между тѣмъ нѣтъ и разсѣянія. Дорога, новое мѣсто, купанія будутъ полезны. Сегодня онѣ причащались Екат[ерина] Андр[еевна] все слаба до чрезвычайности. Катенька также не очень здорова. Здѣсь Левъ Нарышкинъ. Онъ также очень заботится о Четверт[инскомъ] и говорилъ Бенкендорфу, обѣщавшему говорить Государю. Увидимъ, что выдетъ изъ всѣхъ обѣщаній, а ты, между тѣмъ, все-таки пиши въ княгинѣ Eowicz.

Будете ли къ намъ, мои милые? Дѣлай, что можно. Привези или пришли мнѣ съ дилижансомъ мой плащъ, который у Якова портного, хотя еще и не отдѣланный, все равно. Обнимаю и благословляю васъ отъ всего сердца. Богъ съ вами!

Сейчасъ видѣлъ выпущеннаго изъ тюрьмы Грибоѣдова.

Сегодня начался судъ, то-есть читали донесеніе Слѣдственной Коммиссіи, и вышелъ манифестъ, объявляющій о началѣ суда.

13. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

[С. Петербургъ]. Пятница. 4-го іюня [1834 г.].

Въ письмѣ отъ 29-го ты мнѣ говоришь, что ѣдешь на погребеніе Новосильцовой. Которой? Ты мнѣ не говорила въ прежнихъ письмахъ о смерти Новосильцевой. Дарьи Ивановны что ли? Но Огарева здѣсь ничего не знаетъ и напротивъ успокоена извѣстіемъ, что ей лучше. Развѣ одно письмо, именно № 4-й, писанный между понедѣльникомъ и субботою, то-есть 24-мъ и 29-мъ, затерянъ. Сдѣлай одолженіе, вспомни, и если ты, точно, писала, то вели исправно развѣдать, гдѣ оно затерялось: дома ли или на почтѣ? На почтѣ, кажется, нѣтъ тому возможности. Кто носитъ твои письма и кто носить ихъ будетъ, когда ты будешь въ Остафьевѣ? Кого оставите вы въ Московскомъ домѣ? Нуженъ вѣрный человѣкъ и для пріема писемъ къ тебѣ, а то могутъ пропадать нужныя отъ меня или другихъ мѣстъ. Вчера послалъ я тебѣ манифестъ. Получила ли ты его? я послалъ письмо на почту немного поздно и боюсь за участь его. Отвѣтъ изъ Ревеля отъ Левенштерна пришелъ: обѣщаютъ на слѣдующей почтѣ извѣстить о наймѣ дачи, а о болѣзни Ревельской ни слова; слѣдовательно, извѣстіе было пустое или по крайней мѣрѣ преувеличенное. Вѣроятно, черезъ недѣлю, т.-е. въ четвергъ или пятницу, отправимся. Во всякомъ случаѣ, вы, мои милые, не успѣете насъ здѣсь застать; но къ тому времени, безъ сомнѣнія, уже буду знать, на что ты рѣшилась, т.-е. могла рѣшиться. Между тѣмъ я велѣлъ здѣсь пріискивать продажную, поѣзженую четверомѣстную карету, въ предположеніи, что ты сюда будешь въ дилижансѣ. Здѣсь, конечно, можно надежнѣе и дешевле купить экипажъ, чѣмъ въ Москвѣ. Если тебѣ можно обойтись безъ дѣвушки въ дорогѣ, то было бы хорошо, ибо въ Ревелѣ легко найти добрую служанку. Ѣдетъ ли съ тобою нѣмка? И нужны ли тебѣ нѣмка и Параша? Если Парашу могла бы ты оставить, то мы славно усѣлись бы въ одной каретѣ. Если поѣдешь въ дилижансѣ, то поручи Булгакову, или кому другому выбрать карету просторную, изъ новыхъ, работы Іохима: онѣ покойнѣе. Взявши цѣлый дилижансъ за собою, ты можешь въ дорогѣ и ночевать разъ или два. — Что ты сдѣлала съ Толмачовымъ? особливо въ случаѣ несчастій въ семействѣ Новосильцовскомъ, поступай осторожно и бережно. Если онъ имъ нуженъ, то Богъ съ нимъ, не бери.

Здѣсь у насъ все то же. Да и чѣмъ можетъ замѣститься и можетъ ли когда зарости забвеніемъ опустѣвшее мѣсто. Не въ одной семьѣ и въ кругу друзей Карамзинъ былъ точно видимая душа, живое провидѣніе, очевидная совѣсть. Чувство, которое имѣли къ нему, не найдетъ уже себѣ другого направленія: кого изъ знаемыхъ нами можно было такъ любить, такъ уважать, какъ его? Чувство это совершенно уничтожено и замерло въ душѣ. Бѣдный Тургеневъ! Братъ его отданъ подъ судъ, и имя его обнародовано будетъ въ печатномъ докладѣ! Оно тѣмъ болѣе для него прискорбно, что по общимъ рѣчамъ вся бѣда въ томъ, что онъ отказался возвратиться въ Россію. Если пріѣхалъ бы, то не преданъ былъ бы суду, а находился бы въ категоріи Орлова, о воемъ въ докладѣ упоминается, но не оскорбительнымъ образомъ, и который рѣшительно подъ судъ не отданъ, но, вѣроятно, прежде окончанія суда выпущенъ не будетъ. Что бѣдная Орлова? Скажи ей мой сердечный поклонъ.

Обнимаю и благословляю васъ, мои милые. Сдѣлай милость, пиши чаще. Твои письма одно мое отрадное развлеченіе въ здѣшней тоскѣ, а неполученіе писемъ новая тоска. Цалую тебя и васъ нѣжно.

Мухановъ ѣдетъ сегодня въ ночь. Если поѣдешь въ Ревель, то перетолкуй хорошенько съ Скюдери и бабушкою о себѣ, какъ пользоваться купаньями, теплыми или холодными, не нужно ли будетъ какое-нибудь вспомогательное лѣченіе при купаніи: воды пирмонтскія или другія или что другое? Прошу не вѣтреничать и привезти мнѣ обстоятельную инструкцію о себѣ.

14. Князь П. А. Вяземскій своей женѣ.

[С. Петербургъ.]. 4-го [іюня 1826 г.]. Пятница, вечеромъ.

Хотя уже и писалъ я тебѣ сегодня по почтѣ, но не хочу пустить Муханова изъ Петерб[урга], не сказавъ тебѣ нѣсколько словъ. Сейчасъ получилъ я твое письмо отъ 30-го. Признаю справедливость твоихъ возраженій, хотя и не думаю, чтобы поѣздка въ Ревель вовлекла въ издержку пятитысячную. Можно издержать менѣе, а къ тому же и въ Остафьевѣ вы, а я въ Ревелѣ издержимъ же что-нибудь и такъ. Слѣдовательно, существенная разница заключалась бы, можетъ быть, въ какихъ-нибудь двухъ тысячахъ. Но важнѣе всего, что присутствіе твое можетъ быть нужнымъ въ Москвѣ. Твой же пріѣздъ въ Петерб[ургъ] налегкѣ и на 8 дней неисполнителенъ по многимъ отношеніямъ, изъ коихъ одно перетягиваетъ всѣ: то, что черезъ 8 дней насъ уже здѣсь не будетъ, какъ и писалъ я тебѣ сегодня утромъ. Изъ Ревеля пришли вѣсти несомнительныя, что никакой заразы тамъ нѣтъ. Грустно мнѣ, что ми проведемъ лѣто розно и что дѣтямъ не купаться въ морѣ, но, если дѣлать нечего, то такъ и быть. Аминь! Я и прежде тебѣ писалъ, чтобы ты невозможнаго не затѣевала. Не берусь рѣшать: благо будетъ, если будете; благо будетъ, если не будете, потому что, стало, должно такъ быть, а не иначе. Въ твоемъ желаніи я увѣренъ и заранѣе одобряю, что ты сдѣлаешь. Во всякомъ случаѣ остаюсь при сказанномъ мною прежде: если какъ-нибудь дѣла прояснились бы и открылась возможность вамъ пріѣхать, то милости просимъ! Дорожныя инструкціи мои тебѣ даны, мнѣ прибавлять къ нимъ нечего. Я не упорствую въ желаніи моемъ соединства съ вами; прошу также не упорствовать и въ желаніи угодить моему желанію. Не надобно ничего насильствовать, а слѣдовать благоразумію и расчитывать по вѣроятностямъ, чтобы послѣ ни другъ другу, ни себѣ не упрекать, если какъ-нибудь послѣдствія не будутъ отвѣчать нашимъ предположеніямъ. Дѣлай, что должно и что можно; повторяю, что заранѣе все контрассигнирую. Требую настоятельно [суббота, 5-го утромъ. Мухановъ вчера не поѣхалъ и отправляю письмо по почтѣ] одного, чтобы ты писала ко мнѣ чаще и увѣдомляла обстоятельно о томъ, что думаешь дѣлать; разсчитавъ всѣ возможныя издержки, нахожу, что далеко не хватитъ пяти тысячъ. Согласенъ, дорога туда и обратно 1500; наемъ дачи много-много тысячу на все лѣто; содержаніе много-много по триста рублей въ мѣсяцъ; всего-на-все должно полагать три тысячи пятьсотъ рублей расходовъ. На мѣстѣ все издержите вы тысячу рублей, если не болѣе, а съ переѣздами также тысячу не менѣе; итакъ, лишка окажется тысячи полторы, а двѣ, то уже на всякій случай. Но главное дѣло въ томъ, что некому тебѣ повѣрить дѣла свои и тѣмъ болѣе, если Жихаревъ поѣдетъ въ Петерб[ургъ]. Скажи мнѣ, кончены ли, т.-е. подписаны ли счеты съ Ив[аномъ] Ив. и совершенно ли ты съ нимъ развязалась? Начали ли на фабрикѣ работать на Жукова и сдали ли прежнимъ купцамъ всю шерсть или всѣ сукна изъ нея выработанныя и всѣ ли счеты съ ними кончены? Пришли мнѣ объ этомъ краткую вѣдомость. Боюсь, чтобы дѣло к[нязя] Ѳедора не затянулось въ даль, хотя, кажется, и есть надежда на успѣхъ. Но между тѣмъ ему нужно проживать здѣсь, чтобы слѣдовать за дѣломъ, а жить нечѣмъ. Кому поручитъ онъ хлопотать за себя? И при себѣ дѣло не летитъ на парусахъ, а безъ себя оно и вовсе потонетъ. Не получитъ ли онъ чего-нибудь изъ оброка своего деревенскаго для содержанія себя здѣсь? Сегодня вечеромъ съ Мухановымъ посылается тебѣ довѣренность отъ него. А до того на чьихъ рукахъ были дѣла его? Справься у к[нязя] Павла и Поспѣлова, нѣтъ ли какихъ-нибудь оброчныхъ денегъ въ виду, и напиши ему объ этомъ. А когда получишь довѣренность, то вели пропечатать о томъ въ газетахъ съ объявленіемъ, что всѣ другія довѣренности, имъ данныя, уничтожаются. Сдѣлано ли то же и отъ моего имени по довѣренности, тебѣ данной. Есть какая-то простыня Карамзиныхъ, которую мы прошлаго года завезли изъ Петербур[га]. Вышлите ее съ моимъ плащемъ и двумя или тремя моими простынями для купанія. Карамзины нѣжно тебя цалуютъ и сердечно вѣрятъ желанію твоему быть при нихъ. Но если нельзя, то и дѣлать нечего. Екат[ерина] Анд[реевна] велѣла тебѣ сказать, что, можетъ быть, Богъ приведетъ ее тебя увидѣть въ Остафьевѣ когда-нибудь, ибо въ будущемъ ничего не предвидитъ она для себя положительнаго и постояннаго, кромѣ своей горести. Толмачеву мнѣ отвѣчать нечего: желаю, чтобы онъ у насъ былъ, но не желаю дѣлать непріятности Новосильцову и особливо же въ такую минуту. Поступайте, т.-е. ты и Толмачевъ, открыто и искренно, а не подъ рукою, — вотъ и все, чего я требую. А тебѣ все нельзя приступать къ условіямъ съ Толмачевымъ, пока не объяснишься съ Новосильцовымъ.

Какъ на него навязывать новыя хлопоты теперь? Гдѣ искать ему кого-нибудь къ дѣтямъ, если Толмачевъ имъ нуженъ. Развяжи намъ руки Новосильцовъ, и я очень буду радъ имѣть въ домѣ нашемъ Толмачева. Вотъ мое мнѣніе и мой отвѣтъ. Вчера и третьяго дня опоздалъ я на почту и боюсь за свои письма: дошли ли они до тебя? Ты должна была ежедневно получать отъ меня письмо со дня пріѣзда моего, развѣ за однимъ или двумя исключеніями. Такъ ли? А твоихъ все нѣтъ! Стыдись, лѣнивица! Пріѣзжайте къ намъ, такъ и писать не нужно будетъ. Въ Остафьевѣ ли вы? Здѣсь погода неслыханная: съ пріѣзда моего и почти съ самой весны только два раза шелъ дождь. Что ваша погода? Какъ мнѣ жаль, что дѣти все еще сушатся въ городѣ. Володя и Лиза просятъ меня каждый день послать за Павлушею. Она говоритъ, что не знаетъ, что безъ него дѣлать, потому что онъ всегда выдумывалъ выдумки. Здоровъ ли онъ? а Наденька? а старшіе? Обнимаю и благословляю васъ, мои милые, отъ души. Жаль мнѣ, что не проведемъ лѣта вмѣстѣ. Богъ знаетъ, какъ пошла вся жизнь: сбилась совершенно съ, и такъ и живешь между страхомъ и сожалѣніемъ; свѣтлой надеждѣ мѣста нѣтъ, о радости и думать нечего. Будьте по крайней мѣрѣ здоровы! Если не прежде нѣсколькихъ дней пришлешь опись нашего дома, то отправь ее на имя Тургенева. Я ему поручу, когда поѣду въ Ревель кончить съ Гогенлоэ. Цалую тебя. Орловой кланяюсь.

Спроси у Скюдери рецептъ декокта, который я принималъ pour chasser les hémorroïdes, la bile et rafraоchir le sang. Хочу принимать его въ Ревелѣ. Не забывай и себя и непремѣнно лѣчись нынѣшнимъ лѣтомъ. Требую этого настоятельно. Только не le Roy. Заклинаю его не принимать: при мнѣ дѣло бы другое, но можетъ же тебѣ оно быть вредно, и каково занемочь тебѣ безъ меня и дѣтямъ однимъ оставаться.