РМ 1887 (ДО)

Къ вопросу о томъ, что и какъ читаетъ народъ? *).

) Чтобы не пестрить статью ссылками и указаніями на источники, на которыхъ на построена, считаемъ болѣе удобнымъ привести здѣсь ихъ подробный перечень: 1) О народномъ образованіи въ Весьегонскомъ, Тверской губ. Рыбинскъ, 1886 г.; 2) Народное образованіе въ Московской губ. Москва, 1884 г.; 3) Кубанскій Хорникъ. Труди кубанскаго обл. статистич. комитета, изд. подъ редакціею С. Фелицына, томъ I. Екатериводаръ, 1883 г. Статья Н. Ѳ. Блюдова: Начальное народное образованіе въ Кубанской области; 4) Народное образованіе въ Воронежскомъ уѣздѣ. Воронежъ, 1885 г.; 5) Очеркъ первоначальнаго образованія въ Уральскомъ Козачьемъ Войскѣ. Н. Бородина. Г. Уральскъ, 1887 г.; 6) Сборники статистическихъ свѣдѣній по Бузулукскому, Бугурусланскому и др. уѣздамъ Самарской губ.;) Русская Старина 1887 г., №№ 9 и 10, статья Д. Д. Семенова; 8) Восточное Обозрѣніе 1887 г., № 89; 9) Новости 1887 г., № 204, статья г-жи Цебриковой; 10) Вѣстникъ Европы 1882 г., № 6, статья барона Корфа; 11) Двадцатипятилѣтіе Пермскаго края со времени отмѣны крѣпостного права. Историко-статистич. очеркъ Е. И. Красноперова. Пермь, 1887 г.; 12) Сборникъ свѣдѣній по Таврической губ. Томъ I; 18) журналъ Сотрудникъ 1887 г., № 8; 14) Русскій Начальный Учитель 1885 г.

Общественная жизнь Россіи за послѣдніе годы полна тяжелыхъ впечатлѣній, утратъ и разочарованій. Судьба настойчиво разбивала одну надежду за другою. Подобные сюрпризы не могли, разумѣется, пройти безслѣдно, — и вотъ мы видимъ множество людей надломленныхъ, потерявшихъ бодрость, безсильно опустившихъ руки и уныло повторяющихъ: «все пропало, все погибло!» Никогда еще пессимизмъ не былъ въ такомъ соду у русскаго общества, какъ теперь. Всего прискорбнѣе въ этомъ явленіи то, что въ рядахъ подобныхъ пессимистовъ мы нерѣдко встрѣчаемъ людей когда-то полныхъ энергіи и бодрости, одаренныхъ талантами и знаніями, искренно преданныхъ дѣлу общественнаго служенія. Но, какъ всегда бываетъ въ подобныхъ случаяхъ, слѣдомъ за людьми дѣйствительно искренними и убѣжденными, идетъ длинная вереница лицъ, для которыхъ мрачный пессимизмъ является чѣмъ-то вродѣ красиваго плаща, дающаго возможность драппироваться и позировать. Интересничая взятымъ на-прокатъ пессимизмомъ, эти господа постояннымъ «нытьемъ» и желчными жалобами на «отсутствіе дѣла», на «невозможность дѣйствовать» стараются прикрыть лишь собственную неспособность къ сколько-нибудь разумной и плодотворной общественной дѣятельности.

Между тѣмъ, жизнь чуть не каждый день выдвигаетъ все новые и новые факты, явно свидѣтельствующіе о томъ, что на ряду съ тяжелыми и печальными явленіями современная дѣйствительность представляетъ много такого, что невольно поднимаетъ духъ, живитъ нервы и вливаетъ бодрость даже въ усталое сердце. Русское общество, оглядываясь назадъ, можетъ съ полнымъ сознаніемъ, съ полнымъ правомъ сказать, что оно не напрасно прожило эти послѣднія 20—25 лѣтъ. Мы разумѣемъ, главнымъ образомъ, успѣхи, достигнутые за этотъ періодъ времени въ области народнаго образованія и развитія.

Присматриваясь къ явленіямъ, совершающимся въ народной средѣ, городской или сельской, — въ данномъ случаѣ это почти все равно, — мы должны будемъ признать, что современная народная школа безспорно внесла въ эту среду чрезъ молодое подростающее поколѣніе извѣсти просвѣтительныя начала и стремленія, изъ которыхъ главныя: грамотность, довѣріе и сочувственное отношеніе къ школѣ, любовь къ чтенію и книгѣ.

I. Грамотность прежде и теперь.

Нужно ли говорить о томъ, насколько печально было положеніе народнаго образованія въ Россіи до 60-хъ годовъ, или, точнѣе говоря, до введенія земскихъ и преобразованія городскихъ учрежденій? Лишь въ весьма немногихъ мѣстахъ, благодаря, главнымъ образомъ, дѣятельность разныхъ представителей удѣльнаго вѣдомства, народныя школы были поставлены сносно я обнаруживали какіе-нибудь признаки жизни. Въ большинствѣ же мѣстностей дѣло народнаго образованія велось рутиннымъ, казеннымъ образомъ, не возбуждая въ массѣ населенія ни сочувствія и себѣ, ни желанія учиться.

Число народныхъ школъ было самое незначительное, и, притомъ, очень многія Изъ этихъ школъ числились только на бумагѣ, въ оффиціальныхъ отчетахъ. Это особенно относится къ прежнимъ церковно-приходскимъ школамъ, въ которыхъ наставниками являлись отчасти священники, отчасти разные низшіе члены причта, обыкновенно обремененные массою спеціальныхъ обязанностей и, разумѣется, лишенные всякой педагогической подготовки.

Впрочемъ, и остальной персоналъ тогдашнихъ учителей народныхъ Школъ стоялъ на болѣе чѣмъ низкомъ уровнѣ развитія, такъ какъ въ то «доброе старое время» никто не задумывался надъ необходимостью какой-то особенной подготовки для учителя народной, «мужицкой» школы. Самое званіе народнаго учителя считалось въ глазахъ тогдашняго помѣщичьяго общества презрѣннымъ, и сельскій учитель въ этой средѣ являлся въ полномъ смыслѣ слова паріемъ — жалкимъ и отверженнымъ.

Народъ, не видя для себя никакой пользы отъ подобной школы, не видя, куда бы можно было приложить ту грамотность, какую давали эти школы, такъ какъ почти никакихъ сколько-нибудь сносныхъ народныхъ книгъ въ то время не существовало, — относился къ положенію школы съ полнымъ равнодушіемъ. Школъ было мало, да и тѣ стояли на половину пустыми. Рецидивизмъ безграмотности составлялъ самое обыкновенное явленіе.

Чтобы наглядно убѣдиться, насколько въ самомъ дѣлѣ безотрадно было положеніе народнаго образованія 15—20 лѣтъ тому назадъ, намъ совершенно не зачѣмъ уходить въ какую-нибудь глушь провинціи, а достаточно припомнить, каково было состояніе народнаго просвѣщенія въ главныхъ центрахъ нашей умственной жизни — въ столицахъ.

Въ Петербургѣ, напримѣръ, въ 1876 году было всего 16 городскихъ начальныхъ училищъ, въ которыхъ кончало курсъ около 80 человѣкъ. И это на 750,000 жителей, составлявшихъ въ то время населеніе Петербурга! Въ Москвѣ въ 1869 году было всего пятъ городскихъ начальныхъ училищъ. Отсюда уже не трудно себѣ представить, что было тамъ, въ провинціи, «въ глубинѣ Россіи», гдѣ, по выраженію поэта, ненарушимо царила «вѣковая тишина».

Въ августѣ мѣсяцѣ нынѣшняго года минуло первое десятилѣтіе съ того времени, какъ городскія начальныя училища Петербурга перешли въ непосредственное завѣдываніе петербургской думы. Въ виду этого, представляется особенно интереснымъ посмотрѣть: каковы же результаты, достигнутые городомъ въ дѣлѣ народнаго образованія за эти десять лѣтъ? Посмотримъ, что говорятъ цифры.

Десять лѣтъ тому назадъ дума приняла въ свое завѣдываніе 16 приходскихъ училищъ, которыя по тогдашнему составу учащихся какъ бы существовали для дѣтей мелкаго чиновничества и купечества, но не для рабочаго класса населенія. Въ этихъ училищахъ обучалось всего 800 дѣтей; содержаніе училищъ обходилось городу въ 14,570 рублей. При численности тогдашняго населенія (750,000 жителей) одна приходская школа приходилось почти на 50,000 человѣкъ.

Прошло десять лѣтъ — только десять лѣтъ! — и что же мы видимъ?

Въ настоящее время число начальныхъ школъ, содержимыхъ исключительно на средства города, возросло до 230, а число обучающихся дѣтей болѣе, чѣмъ на 11,000. Населеніе Петербурга, какъ извѣстно, опредѣляется теперь въ 860,000 жителей; такимъ образомъ, въ настоящее время одна школа приходится уже на 3,700 человѣкъ обоего пола. Расходы же города на народное образованіе превышаютъ полмилліона рублей.

Приводимъ табличку, изъ которой ясно будетъ видно поступательное движеніе народнаго образованія въ средѣ петербургскаго населенія, благодаря заботамъ и дѣятельности городскаго самоуправленія.

Число училищъ. | Число учащихся. | Число окончивш. курсъ.

1876—77 учебный годъ. | 16 | 800 | —

1877—78 " " | 23 | 899 | 88

1878—79 " " | 40 | 1,751 | 141

1879—80 " " | 53 | 2,362 | 283

1880—81 " " | 88 | 3,974 | 346

1881—82 " " | 105 | 4,866 | 570

1882—83 " " | 138 | 5,910 | 779

1883—84 " " | 156 | 7,225 | 978

1884—85 " " | 183 | 8,600 | 1,187

1885—86 " " | 207 | 9,978 | 1,250

1886—87 " « | 230 | 11,036 | 1,454

Можетъ ли быть что-нибудь болѣе, убѣдительное, болѣе доказательное и, въ то же время, болѣе краснорѣчивое, чѣмъ эти ряды цифръ? Они въ состояніи обезоружить самыхъ ярыхъ враговъ общественнаго самоуправленія, въ состояніи отнять всякую почву подъ ихъ ногами.

Менѣе блестяще, но, тѣмъ не менѣе, вполнѣ успѣшно идетъ дѣло народнаго образованія въ Москвѣ. Приводимая ниже табличка показываетъ, какъ постепенно и безостановочно ростетъ въ Москвѣ число городскихъ народныхъ школъ и число учащихся въ нихъ.

Число школъ. | Число учащихся.

Въ 1869 году | 5 | 250

» 1870 « | 6 | 350

» 1871 « | 10 | 850

» 1872 « | 10 | 850

» 1873 « | 16 | 1,350

» 1874 « | 17 | 1,700

» 1875 « | 23 | 1,950

» 1876 « | 33 | 2,950

» 1877 « | 33 | 2,950

» 1878 « | 33 | 3,506

» 1879 « | 38 | 3,862

» 1880 « | 40 | 4,138

» 1881 " | 43 | 4,691

Особенно же быстрое увеличеніе числа городскихъ школъ и учащихся замѣчается съ 1881 года, такъ что къ 1 января 1886 года въ Москвѣ числилось уже 73 народныхъ школы, а число учащихся въ нихъ доходило до 8,458 челов.

Но оказывается, что и это число школъ черезъ-чуръ недостаточно для того, чтобы удовлетворить все сильнѣе и сильнѣе разростающуюся потребность народа въ образованіи.

Всѣ городскія начальныя училища Петербурга, Москвы и другихъ большихъ городовъ буквально переполнены учащимися. Вотъ, напримѣръ, что говоритъ по этому поводу Отчетъ московской городской управы за 1885 годъ:

«Почти ежегодно городъ открываетъ новыя школы, но вмѣстѣ съ тѣмъ не уменьшается и самая потребность въ училищахъ, а скорѣе увеличивается. Можно указать нѣсколько случаевъ, что матери, обучившіяся грамотѣ въ городскихъ училищахъ въ шестидесятыхъ годахъ, шлютъ своихъ дѣтей въ тѣ же самыя училища- въ настоящее время. Чѣмъ болѣе училищъ, тѣмъ болѣе желающихъ учиться, тѣмъ замѣтнѣе становится число дѣтей, которымъ приходится отказывать въ первоначальномъ религіозно-нравственномъ образованіи».

Газеты чуть не ежедневно приносятъ извѣстія изъ разныхъ провинціальныхъ городовъ о переполненіи мѣстныхъ учебныхъ заведеній учащимися, о все болѣе возростающей потребности въ начальномъ образованіи даже въ самыхъ низшихъ слояхъ городскаго населенія. Мы приведемъ здѣсь только одно изъ подобныхъ сообщеній; вотъ, напримѣръ, что писали нѣсколько недѣль тому назадъ изъ г. Курска: «Какъ и всегда, и въ настоящемъ году въ Курскѣ обнаружился недостатокъ въ начальныхъ училищахъ: при пріемѣ учениковъ многимъ приходилось отказывать по недостатку мѣстъ въ начальныхъ училищахъ. Потребность въ начальномъ образованіи въ нашемъ городѣ, между тѣмъ, существуетъ столь значительная, что каждая вновь открывающаяся школа тотчасъ же заполняется учащимися, и въ скоромъ времени опять чувствуется необходимость въ новыхъ школахъ» и т. д. (Русскія Вѣдомости).

Переходя отъ городовъ къ уѣздамъ, къ селамъ и деревнямъ, мы встрѣчаемся съ тѣми же самыми явленіями, свидѣтельствующими, во-первыхъ, о сильномъ пробужденіи въ массѣ сельскаго населенія потребности въ обученіи и, во-вторыхъ, о быстрыхъ успѣхахъ народнаго образованія за послѣднія 15—20 лѣтъ.

Прежде всего, напомнимъ выводы, къ которымъ привели произведенныя московскимъ земствомъ статистическія изслѣдованія о положеніи народнаго образованія въ Московской губерніи. По этимъ изслѣдованіямъ оказалось, что съ 1868 года, когда земство начало принимать участіе въ народномъ образованіи, школьное дѣло постепенно расширяется: за 16 лѣтъ (съ 1868 по 1883 годъ включительно) число школъ возросло съ 268, какъ то было въ 1867 году, до 554, т.-е. увеличилось болѣе чѣмъ вдвое, а число учащихся обоего пола съ 9,411 дошло въ 1883 году до 33,352, т.-е. увеличилось съ 1867 г. болѣе чѣмъ втрое. Среднее число учениковъ, приходящееся на каждую школу, возросло за то же время съ 35 до 60, т.-е. въ настоящее время народныя училища въ Московской губерніи почти вдвое многолюднѣе, чѣмъ училища, существовавшія въ 1867 году.

Безспорно, разумѣется, что дѣло народнаго образованія въ Московской губерніи, въ силу многихъ причинъ (близость столицы, развитіе фабричной жизни, въ особенности сочувственное отношеніе мѣстнаго земства къ школьному дѣлу и т. д.), находится въ гораздо болѣе выгодныхъ условіяхъ, чѣмъ въ большей части другихъ губерній. Тѣмъ не менѣе, можно указать немало такихъ земствъ, въ которыхъ школьное дѣло поставлено ничуть не хуже, чѣмъ въ Московской губерніи. Беремъ для примѣра одно изъ уѣздныхъ земствъ Тверской губерніи — Весьегонское.

Свѣдѣнія о состояніи народнаго образованія въ этомъ уѣздѣ находимъ въ докладѣ завѣдующаго хозяйственною частью училищъ Весьегонскаго уѣзда, князя Д. И. Шаховскаго. Но прежде, въ виду того, что намъ не разъ придется ссылаться въ своей статьѣ на наблюденія и выводы князя Шаховскаго, мы считаемъ не лишнимъ сказать о немъ лично нѣсколько словъ.

Кн. Д. И. Шаховской — молодой человѣкъ, нѣсколько лѣтъ тому назадъ окончившій курсъ въ одномъ изъ столичныхъ университетовъ. По происхожденію, по родственныхъ связяхъ и т. п., ему предстояла полная возможность занять извѣстное, болѣе или менѣе видное, болѣе или менѣе выгодное съ точки зрѣнія личнаго благополучія положеніе въ томъ привилегированномъ кругу, къ которому онъ принадлежалъ по своему рожденію. Но не сюда, не въ эту среду такъ называемаго «высшаго общества», аристократическихъ связей, привилегій и блестящихъ карьеръ, клонились его симпатіи. Онъ хотѣлъ живаго, реальнаго дѣла; онъ стремился къ дѣятельности, которая бы непосредственно направлялась на пользу народа, которая поставила бы его лицомъ къ лицу съ массой деревенскаго люда, со всѣми его нуждами и запросами. И вотъ онъ ѣдетъ въ провинцію, занимаетъ скромное мѣсто «завѣдующаго хозяйственною частью училищъ» въ Весьегонскомъ земствѣ Тверской губерніи и начинаетъ работать на этомъ поприщѣ съ увлеченіемъ искренно убѣжденнаго человѣка.

Приступая къ изученію школьнаго дѣла въ уѣздѣ, князь Шаховской задался слѣдующими вопросами: какое вообще имѣетъ значеніе въ уѣздѣ школа, на которую тратится не мало земскихъ денегъ? Окупаетъ ли она издержки, на нее производимыя? Такъ ли стоитъ дѣло, какъ оно должно стоять, и что слѣдуетъ измѣнить въ немъ, чтобы школа исполняла свое назначеніе?

Прежде всего, — говоритъ князь Шаховской, — «совершенно несомнѣнно чрезвычайное развитіе грамотности въ уѣздѣ. На памяти у многихъ еще такое время, когда въ деревнѣ грамотный былъ въ рѣдкость, когда не кому было протестъ въ церкви, кромѣ дьячка, когда и письмо-то прочесть или написать мужику было трудно. Теперь ужь все это — давно минувшее. О степени грамотности населенія можно себѣ составить понятіе по проценту грамотныхъ, принимаемыхъ изъ уѣзда на дѣйствительную службу, и за послѣднія 6 лѣтъ, изъ 2,133 человѣкъ, принятыхъ на службу, грамотными оказались 941 человѣкъ, т.-е. 44,1 %».

По годамъ процентное отношеніе колеблется такъ:

1880 годъ — 38,9 %

1881 " — 41,3 %

1882 " — 45,4 %

1883 " — 40,7 %

1884 " — 52,3 %

1885 " — 48,1 %

Сочувствіе крестьянъ Весьегонскаго уѣзда къ земской школѣ, между прочимъ, наглядно выражается въ самомъ фактѣ переполненія школы учащимися. Среднимъ числомъ на каждое земское училище приходится 70 человѣкъ учащихся. Наплывъ учениковъ въ земскія школы такъ великъ, что «въ большинствѣ мѣстностей уѣзда школа не въ состояніи вмѣстить всѣхъ желающихъ поступить въ нее. Приходится или отказывать въ пріемѣ, или принимать учениковъ больше, чѣмъ сколько позволяютъ самыя умѣренныя требованія гигіены».

На основаніи личныхъ, непосредственныхъ наблюденій надъ школами Весьегонскаго уѣзда, князь Шаховской пришелъ къ слѣдующему заключенію: «Всюду крестьяне цѣнятъ школу, охотно посылаютъ учиться дѣтей своихъ, готовы нести довольно значительныя затраты на дѣло обученія; они обыкновенно внимательно слѣдятъ за тѣмъ, какъ ведетъ дѣло учитель, и у нихъ есть довольно опредѣленныя требованія отъ школы».

Конечно, не вездѣ въ одинаковой степени школа стала насущною потребностью, и въ этомъ отношеніи Весьегонскій уѣздъ рѣзко раздѣляется на двѣ части: «Въ Краснохолмскомъ краю школа дѣйствительно составляетъ для населенія настоящую потребность: крестьяне сильно стремятся обучить ребятъ и съ живымъ интересомъ относятся къ школѣ. Въ другихъ частяхъ уѣзда такое сильное стремленіе къ школѣ не такъ часто встрѣчается: крестьяне цѣнятъ ее, но далеко не всюду выказываютъ къ ней такой интересъ, и, мѣстами, еще не привыкли къ ней. Это, между прочимъ, сказывается и на отношеній крестьянъ къ экзаменамъ: между тѣмъ какъ въ средней и сѣверной части уѣзда въ школы на экзаменъ набирается не очень много народу, а то никто не приходитъ, въ Краснохолмскомъ же краю на экзаменъ въ школу набивается столько народу, что положительно не остается свободнаго мѣста».

Оставимъ центральныя губерніи, перейдемъ на востокъ и заглянемъ на первый разъ хоть въ Пермскую губернію. Здѣсь въ 1860 году было всего 429 учебныхъ заведеній, учащихся 14,244; въ томъ числѣ 12,378 мужск. пола и 1,866 женск. пола. Къ 1 же января 1885 года всего въ губерніи было 842 учебныхъ заведенія, а учащихся — 58,547; въ томъ числѣ 42,958 муж. пола и 15,589 жен. пола. Такимъ образомъ, число учебныхъ заведеній Пермской губерніи въ послѣднее двадцатипятилѣтіе увеличилось почти вдвое, а число учащихся болѣе чѣмъ вчетверо.

Особенно много сдѣлано за этотъ періодъ времени для развитія просвѣщенія въ средѣ женскаго подростающаго поколѣнія. Въ Пермской губерніи, напримѣръ, въ промежутокъ времени съ 1860 по 1885 г. число учащихся дѣвочекъ возросло въ 8 разъ, между тѣмъ какъ число мальчиковъ только въ 3 раза. Тѣмъ не менѣе, однако, неравномѣрность распространенія просвѣщенія по поламъ до сихъ поръ еще весьма значительна: во многихъ мѣстахъ въ общемъ числѣ учащихся мальчиковъ почти ¾ дѣвочекъ — ¼.

Кромѣ этого, многія земства постоянно заботились о распространеніи въ народѣ знаній, имѣющихъ прикладное значеніе въ жизни, способствующихъ къ развитію экономическихъ средствъ края, учреждали сельскохозяйственныя, техническія и ремесленныя школы, заводили питомники и т. д.

Но оставимъ на время земскія губерніи и посмотримъ, что сдѣлано за послѣднее время въ области народнаго образованія въ мѣстностяхъ, лишенныхъ земскаго представительства. Возьмемъ для примѣра Кубанскую область.

Не дальше какъ въ началѣ 70-хъ годовъ школьное дѣло въ Кубанской области находилось въ самомъ) жалкомъ положеніи. «Школы не имѣли ни опредѣленныхъ средствъ существованія, ни удобныхъ помѣщеній, ни сносной обстановки; онѣ не имѣли сколько-нибудь подготовленныхъ наставниковъ и страдали полнѣйшимъ недостаткомъ учебныхъ пособій. О внутреннемъ благоустройствѣ школъ не могло быть и рѣчи. Соотвѣтственно съ такимъ безотраднымъ положеніемъ школъ, и результаты, достигаемые ими, были крайне ничтожны». Но съ 1872 г. условія начинаютъ быстро мѣняться: число школъ ростетъ, обстановка существеннымъ образомъ измѣняется къ лучшему.

Число станичныхъ школъ было:

Въ 1872 году — 181

« 1873 " — 191

« 1874 " — 197

« 1875 " — 202

« 1876 " — 207

« 1877 " — 210

Въ 1878 " — 213 "

« 1879» — 215 "

« 1880 " — 218 ".

Всего за десять лѣтъ открыто въ станицахъ 44 школы, въ томъ числѣ 10 женскихъ, что составляетъ приращенія всего 25 %. Въ настоящее время въ каждой станицѣ есть начальное училище; школъ нѣтъ только въ малолюдныхъ поселкахъ, число которыхъ не превышаетъ 15-ти.

Кромѣ станичныхъ школъ, въ Кубанской области есть еще сельскія училища (въ селахъ) и городскія начальныя училища: въ Екатеринодарѣ, Ейскѣ и Майкопѣ. Всего же въ области въ теченіе 10 лѣтъ, съ 1871 но 1880 годъ включительно, возникло 72 новыхъ училища; сопоставляя это число съ 184 — общимъ числомъ всѣхъ начальныхъ училищъ, существовавшихъ въ области къ 1 января 1871 года, получимъ 38 % приращенія

Всѣ вообще данныя свидѣтельствуютъ о сочувственномъ отношеніи населенія Кубанской области къ начальнымъ школамъ. Это сочувствіе выражается въ замѣтномъ улучшеніи матеріальнаго положенія школъ, увеличеніи средствъ ихъ содержанія, постройкѣ новыхъ школьныхъ зданій и добровольныхъ посильныхъ пожертвованіяхъ въ пользу училищъ. Далѣе, сочувствіе выражалось въ преобразованіи нѣкоторыхъ станичныхъ и сельскихъ училищъ въ одноклассныя и двуклассныя. «Число учащихся съ каждымъ годомъ увеличивается; въ нѣкоторыхъ школахъ это число такъ значительно, что и зданія, выстроенныя по нормальному плану, не вмѣщаютъ всѣхъ желающихъ, почему многимъ изъ нихъ, къ сожалѣнію, приходится отказывать за недостаткомъ мѣста» (Кубанскій Сборникъ, стр. 827).

Связь между школой и населеніемъ крѣпнетъ все болѣе. Многіе изъ наставниковъ прилагаютъ всѣ старанія къ тому, чтобъ упрочить эту связь. Нѣкоторые изъ нихъ устраиваютъ школьные праздники и дѣтскіе вечера, на которыхъ присутствуютъ и родители учащихся, знакомясь ближе со школьными порядками. «Другіе, несмотря на трудныя занятія, находятъ время, по вечерамъ, для чтенія и бесѣдъ со взрослыми и окончившими курсъ учениками. Многіе преподаватели лично освѣдомляются о здоровьѣ или причинѣ неявки ученика въ классъ… Почетные блюстители и училищныя попечительства способствуютъ не мало укрѣпленію жизненной связи между школой и населеніемъ».

Во многихъ мѣстахъ сельскія общества, изыскивая средства для оказанія школамъ болѣе значительной и постоянной поддержки, помимо ежегодныхъ ассигновокъ, отводятъ изъ общественной земли училищные участки, съ тѣмъ, чтобы арендную плату употреблять на содержаніе школы. Это особенно въ широкихъ размѣрахъ практикуется въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ въ распоряженіи обществъ находятся вполнѣ достаточные земельные надѣлы.

Замѣчательный примѣръ щедрости въ этомъ отношеніи представляетъ Кубанская область.

Съ 1873 по 1878 г. въ Кубанской области было выдѣлено станичными обществами 14 училищныхъ участковъ, въ 1879 году — еще 10 участковъ. Затѣмъ, въ 1880 году станичныя общества, желая ознаменовать 25-ти лѣтнее царствованіе покойнаго Государя, общественными приговорами постановили выдѣлить изъ своихъ общественныхъ юртовъ училищные участки, съ тѣмъ, чтобы доходы съ нихъ шли на удовлетвореніе различныхъ школьныхъ нуждъ. Такія постановленія сдѣланы 57 обществами. При этомъ величина выдѣленныхъ участковъ весьма различна и колеблется отъ 35 десятинъ до 800; большая же часть участковъ въ 300 и 200 десятинъ.

Въ 1883 году всѣхъ училищныхъ участковъ въ Кубанской области считалось 81, которые въ общей сложности составляли 20,863 десятины. Въ виду того, что цѣнность земель при большей населенности края, естественно, должна возростать, въ будущемъ эти земельные участки явятся, конечно, прекраснымъ обезпеченіемъ народной школы.

Благодаря пробудившемуся въ населеніи сочувствію къ школѣ и заботливости мѣстной администраціи объ улучшеніи матеріальной обстановки училищъ, Кубанская область сравнительно въ самое короткое время покрылась сѣтью построенныхъ по выработанному заранѣе плану школьныхъ зданій. По 1880 г. было воздвигнуто 136 такихъ зданій.

Почти всѣ новыя зданія снабжены удовлетворительно классною мебелью; парты двухъ-мѣстныя на нѣсколько возрастовъ. «Просторное, свѣтлое, съ удобнымъ расположеніемъ комнатъ, новое школьное зданіе производитъ пріятное впечатлѣніе своимъ приличнымъ видомъ, подъ желѣзною крышей, и, построенное на площади, на ряду съ лучшими зданіями, составляетъ украшеніе станицы и селенія». Стоимость этихъ зданій составляетъ весьма крупную сумму, а именно: вмѣстѣ съ классною мебелью зданія эти обошлись обществамъ до 500,000 рублей, или, среднимъ числомъ, каждое зданіе болѣе 3½ тысячъ. Расходъ такой значительной суммы служитъ лучшимъ подтвержденіемъ сочувственнаго отношенія населенія къ школьному дѣлу.

Обставивъ такимъ образомъ школы, многія общества Кубанской области сочли необходимымъ установить штрафъ съ родителей за пропускъ дѣтьми учебныхъ дней безъ уважительныхъ причинъ. Размѣры штрафа въ разныхъ станицахъ различны: отъ 5 коп. до 3 рублей. Подобные штрафы установлены въ 50 станицахъ.

Даже въ далекой, дореформенной Сибири возникаетъ и разростается общественное движеніе, имѣющее цѣлью служить интересамъ народнаго просвѣщенія.

Въ Томскѣ уже нѣсколько лѣтъ съ большимъ успѣхомъ дѣйствуетъ общество попеченія о народномъ образованіи, избравшее своимъ девизомъ: «ни одного неграмотнаго!» Общество своимъ возникновеніемъ обязано П. И. Макушину, который давно уже съ горячею энергіей работаетъ на пользу народнаго образованія.

Благотворное вліяніе этого общества и поучительный примѣръ томскихъ иниціаторовъ не остался безъ подражанія и распространенія. И въ другихъ городахъ Сибири, при содѣйствіи лицъ, преданныхъ просвѣщенію, начали учреждаться понемногу такія же общества, какъ-то: въ Барнаулѣ, Енисейскѣ и друг. мѣстахъ. Отчетъ о дѣятельности этихъ учрежденій былъ доложенъ въ прошлую зиму въ петербургскомъ комитетѣ грамотности и вызвалъ полное сочувствіе.

II. Запросъ на чтеніе.

Читаетъ ли народъ? Существуетъ ли у него потребность въ чтеніи? Какъ проявляется эта потребность? Пользуется ли населеніе уже возникшими кое-гдѣ школьными библіотеками? Вопросы эти начинаютъ все сильнѣе интересовать наше общество, земство и всѣхъ вообще лицъ, принимающихъ болѣе или менѣе близко къ сердцу дѣло народнаго развитія.

Нѣсколько лѣтъ тому назадъ эти самые вопросы были поставлены статистическимъ отдѣленіемъ московскаго губернскаго земства, которое предложило учителямъ, учительницамъ, священникамъ и другимъ лицамъ, живущимъ въ деревнѣ, доставить свѣдѣнія по этимъ вопросамъ. Полученные такимъ путемъ отвѣты какъ нельзя болѣе заслуживаютъ того, чтобы внимательно прислушаться къ нимъ.

На вопросъ: существуетъ ли среди сельскаго населенія Московской губерніи потребность въ чтеніи книгъ, статистическое отдѣленіе получило до 400 отвѣтовъ, относящихся до всѣхъ уѣздовъ Московской губерніи: «За весьма рѣдкими исключеніями, когда говорится о равнодушіи населенія къ чтенію, всѣ отвѣты сводятся къ тому, что потребность въ чтеніи существуетъ не только среди окончившихъ курсъ ученія въ школѣ, но и среди прочаго грамотнаго и даже неграмотнаго населенія». Вотъ нѣкоторые изъ отвѣтовъ учителей и учительницъ по этому вопросу.

«Грамотное населеніе, — пишетъ учитель Едневскаго училища Клинскаго уѣзда, — къ чтенію книгъ относится сочувственно; многіе очень часто обращаются за книгами для чтенія, но библіотеки при школѣ нѣтъ я потому приходится отказывать. Нерѣдко просятъ указаній, какія книги купить. За отсутствіемъ другихъ книгъ, берутъ учебники и прописи.

«При школѣ совсѣмъ нѣтъ книгъ для чтенія; между тѣмъ, населеніе очень нуждается въ чтеніи; доказательствомъ служитъ то, что крестьяне часто берутъ въ церкви четьи-минеи» (законоучитель Станиславской школы Подольскаго уѣзда).

«Грамотные крестьяне постоянно спрашиваютъ книги для чтенія, но ихъ совсѣмъ нѣтъ при школѣ. Если бы обложить желающихъ читать извѣстною платой, въ размѣрѣ, напримѣръ, 20—30 коп. въ годъ, многіе бы изъявили желаніе платить, лишь бы получать книги для чтенія. Любовь къ чтенію сильно развита» (учительница Васильевскаго училища Дмитровскаго уѣзда).

«Въ мѣстныхъ мастерскихъ (районъ кустарнаго производства мебели) устраиваются по вечерамъ общія чтенія, на которыхъ читаются книги религіознаго содержанія, сказки и повѣсти всякаго рода» (учитель Юрловскаго училища Московскаго уѣзда).

«Библіотеки нѣтъ; по имѣть библіотеку было бы очень полезно; въ нашемъ приходѣ много грамотныхъ крестьянъ обоего пола, обучившихся въ мѣстной школѣ и сдѣлавшихся уже отцами и матерями; крестьяне эти любятъ читать и могутъ читать съ пользою. Учебныя книги берутъ неохотно, — онѣ надоѣли имъ и въ школѣ» (учитель Старорузскаго училища Рузскаго уѣзда).

Было бы излишне приводить всѣ остальные отвѣты, такъ какъ во всѣхъ ихъ почти буквально повторяется одно и то же: «населеніе стремится къ чтенію; обращается въ школу за книгами; читаетъ даже учебники, если нѣтъ другихъ книгъ» и т. п. Изъ 400 отвѣтовъ только въ 30 указывается на полное равнодушіе населенія къ чтенію. Само собою понятно, что не всѣ грамотѣи одинаково относятся къ чтенію книгъ; у однихъ стремленіе къ нему проявляется въ большей степени, у другихъ — въ меньшей; наконецъ, нѣкоторые совсѣмъ имъ не интересуются; но не подлежитъ сомнѣнію тотъ фактъ, что вездѣ въ общей массѣ сельскаго населенія замѣчается потребность въ чтеніи.

Во многихъ мѣстахъ эта потребность сказывается особенно рѣзко и настойчиво; такъ, напримѣръ, учитель Кузнецовскаго училища Верейскаго уѣзда пишетъ: «Библіотеки нѣтъ. Взрослые грамотные крестьяне и окончившіе курсъ ученики просто осаждаютъ просьбами книгъ для чтенія, — приходится давать учебники».

Тѣ же самыя явленія встрѣчаемъ въ Тверской губерніи. Въ отчетѣ о первомъ съѣздѣ учительницъ-семинарокъ земской учительской школы Максимовича, издан. въ 1883 г., очень часто встрѣчаются жалобы на невозможность удовлетворять потребности чтенія. Вотъ, напримѣръ, что пишетъ учительница Медвѣдева: «Кончившіе курсъ часто приходятъ въ школу, прослушиваютъ съ удовольствіемъ уроки и просятъ почитать книжку: „Нѣтъ ли новенькихъ“? — добавляютъ, обыкновенно, любознательные ребята. Къ величайшему сожалѣнію, школа лишена возможности удовлетворять это доброе желаніе. Походятъ, походятъ бывшіе ученики за новенькими книжками и постепенно прекращаютъ посѣщать школу».

Переходимъ въ другія губерніи, направляясь на этотъ разъ на югъ. Вотъ, наприм., передъ нами Воронежъ. Въ изслѣдованіи о состояніи народнаго образованія въ Воронежскомъ уѣздѣ, изданномъ земствомъ два года назадъ, находимъ слѣдующія свѣдѣнія по интересующему насъ вопросу.

«Что касается спроса на книги и произведенія печати, то, по общему отзыву учителей, такой спросъ можно считать общераспространеннымъ явленіемъ. Грамотные крестьяне любятъ читать книжки и даже газеты, а неграмотные — слушать читаемое». Но этимъ дѣло не ограничивается. Крестьяне Воронежскаго уѣзда не только любятъ читать, но даже охотно тратятъ, изъ своихъ скудныхъ средствъ, деньги на покупку книгъ. «Крестьяне, съ одинаковою охотой, покупаютъ священныя книги, житія святыхъ и сельско-хозяйственныя книжки, съ одной стороны, и книги лубочнаго характера — съ другой».

Въ Мелитопольскомъ уѣздѣ, Таврической губерніи, по отзыву учителей, «потребность въ чтеніи у взрослыхъ и учениковъ очень велика. Изъ 60-ти школьныхъ записей только въ трехъ заявлено о равнодушіи населенія къ чтенію, въ остальныхъ говорится о любви и даже жаждѣ къ чтенію; упоминается, что, за неимѣніемъ книгъ, читаютъ учебники». Большинство учителей выражаетъ сожалѣніе объ отсутствіи библіотекъ при школахъ. «Дѣти, желая удовлетворить жаждѣ къ чтенію, покупаютъ у разнощиковъ грошевыя изданія и жадно перечитываютъ ихъ. Страсть къ чтенію замѣчается и во взрослыхъ, особенно же среди окончившихъ курсъ народныхъ училищъ».

Вопросъ: «пользуются ли жители книгами школьныхъ библіотекъ?» былъ, между прочимъ, поставленъ г. Бородинымъ, при собираніи имъ свѣдѣній, чрезъ учителей, о состояніи народнаго образованія въ Уральскомъ Козачьемъ Войскѣ. Изъ 52 учителей на этотъ вопросъ дали отвѣты въ утвердительномъ смыслѣ — 14, въ утвердительномъ же смыслѣ, но съ оговоркой, что «пользуются мало» — 11, въ отрицательномъ смыслѣ — 27.

По словамъ г. Бородина, «главная причина того, что, въ большинствѣ случаевъ, населеніе библіотекой не пользуется, заключается въ отсутствіи болѣе или менѣе порядочныхъ станичныхъ библіотекъ». Что же касается потребности въ чтеніи, то въ существованіи ея лучше всего убѣждаютъ слѣдующіе отвѣты народныхъ учителей Уральской области:

«Родственники учащихся часто выражаютъ желаніе читать книги, но удовлетворить ихъ желаніе не приходится, по недостатку книгъ для чтенія».

«Пользуются (школьными библіотеками), но ихъ очень мало».

«Не пользуются, потому что нѣтъ книгъ для взрослыхъ».

«За малочисленностью и ветхостью книгъ — не пользуются».

«Берутъ книги, но читаютъ плохо, такъ какъ книги — не подходящія по содержанію».

«Нерѣдко, особенно молодежь, обращаются съ просьбою дать почитать книжку, но, къ сожалѣнію, я не могу удовлетворить ихъ желанію; причина тому — скудныя средства школьной библіотеки».

«Пользуются и читаютъ съ удовольствіемъ, но книги довольно плохи».

«Жители постоянно приходятъ просить книгъ и читаютъ съ большою охотой, но давать ихъ нельзя, потому что и для своихъ учениковъ ихъ мало», и т. д.

Отзывы частныхъ лицъ, живущихъ въ провинціи, въ деревняхъ, еще ярче рисуютъ эту пробудившуюся въ народѣ съ такою силой потребность въ чтеніи, въ знаніи, въ умственной пищѣ. Въ нашихъ рукахъ имѣется нѣсколько писемъ, полученныхъ изъ разныхъ мѣстъ Россіи и какъ нельзя болѣе подтверждающихъ это положеніе. Мы позволимъ себѣ привести здѣсь нѣсколько строчекъ изъ письма, полученнаго нами, прошлою зимой, отъ живущей въ деревнѣ г-жи X:

«Бывши въ Москвѣ, я закупила всѣ изданія „Посредника“, „Народной Библіотеки“, кое-что изъ изданій „Комитета грамотности“ и т. п., — словомъ, я отобрала все сколько-нибудь сносное и подходящее изъ такъ называемой народной литературы. Съ осени, когда начались длинные вечера, ученики-подростки и взрослые крестьяне начали все чаще и чаще обращаться за книгами. Собирались по избамъ, по нѣскольку семействъ, и нерѣдко засиживались чуть не до полуночи, слушая чтеніе какого-нибудь грамотѣя-подростка. Особенно прилежно читались книги въ октябрѣ, ноябрѣ и декабрѣ, такъ что къ январю все уже было прочитано, а нѣкоторыя книги прочитаны были даже по два и но три раза. Теперь на просьбы крестьянъ дать „почитать“ я принуждена отвѣчать отказомъ… Вы не можете себѣ представить, какъ это тяжело и грустно».

Письмо кончается просьбою сообщить о вновь вышедшихъ изданіяхъ для народа и выслать лучшія изъ нихъ.

Г-жа Цебрикова недавно сообщала въ Новостяхъ, что, «проводя, лѣтъ пять сряду, лѣтніе мѣсяцы въ деревнѣ, Краспинскаго уѣзда, Смоленской губерніи, гдѣ грамотность сравнительно менѣе распространена и для народнаго образованія дѣлается значительно менѣе, чѣмъ въ другихъ земствахъ», она «имѣла возможность убѣдиться собственнымъ опытомъ въ потребности чтенія». По ея словамъ, наиболѣе алчущій духовной пищи просилъ сначала робко «почитать книжку». Стоило дать одному — являлись десятки желавшихъ, всѣхъ возрастовъ. «Небольшой запасъ, экземпляровъ 200, нѣкоторыхъ изданій „Посредника“, да около 50 сброшюрованныхъ отдѣльно дѣтскихъ разсказовъ изъ педагогическаго журнала Воспитаніе и Обученіе былъ быстро исчерпанъ». Особенно много являлось дѣтей и подростковъ.

Обучившійся грамотѣ крестьянскій ребенокъ обыкновенно вноситъ въ семью источникъ умственнаго интереса и наслажденія: взрослые, незнающіе грамоты члены семьи какъ нельзя болѣе любятъ послушать чтеніе вслухъ. «Не одинъ мальчуганъ, — пишетъ г-жа Цебрикова, — говорилъ мнѣ съ гордостью: „По праздникамъ я дома книжку читаю, а тятька, и мамка, и дѣдко слушаютъ, и сосѣди придутъ слушать“. Сознаніе того, что книжка отвлекаетъ отъ кабака, распространяется въ народѣ. Не одна баба просила меня дать почитать книжку на праздникъ: парень со скука въ кабакъ не побѣжитъ» (Новости 1887 г., № 204).

Г-жа Некрасова, въ своихъ статьяхъ о народныхъ изданіяхъ, сообщаетъ о томъ, какъ къ ней толпою являлись крестьяне, узнавъ, что она раздаетъ книжки.

Было бы совершенно ошибочно думать, что крестьяне только потому берутъ эти книжки, что онѣ предлагаются имъ даромъ, безъ всякой платы. Можно указать множество случаевъ, когда крестьяне съ полною готовностью затрачиваютъ деньги, изъ своихъ скудныхъ средствъ, на пріобрѣтеніе книгъ. Выше мы уже привели такое указаніе по отношенію крестьянъ Воронежскаго уѣзда, охотно покупающихъ священныя и свѣтскія лубочныя книги; далѣе, намъ не разъ придется встрѣтиться съ подобными фактами. Не будь у народа привычки покупать книги, не существовало бы лубочныхъ издателей, лубочныхъ книгопродавцевъ. А, между тѣмъ, они не только существуютъ, но и процвѣтаютъ какъ нельзя лучше. Здѣсь будетъ вполнѣ кстати привести годовые обороты (конечно, приблизительные) московскихъ лубочниковъ.

Сытинъ и  — 300,000 руб.

Шараповъ-Лузина — 150,000 "

Морозовъ, Н. А. — 100,000 "

Губановъ — 80,000 "

Абрамовъ — 50,000 "

Мелкіе издатели — 40,000 "

Итого — 720,000 руб.

Такимъ образомъ, московскіе лубочники торгуютъ книжками и картинками въ теченіе года на 720,000 рублей. Изъ предъидущей статьи нашей читатели могли убѣдиться, что главнымъ, почти исключительнымъ покупателемъ лубочниковъ является крестьянство.