Черная армия (Майский) — ДО

I.

Человѣку, привыкшему къ прочнымъ очертаніямъ политической карты современной Европы, трудно, почти невозможно себѣ представить то состояніе крайней неустойчивости всѣхъ общественно-государственныхъ отношеній и то глубокое повсемѣстное броженіе, которыя ярче всего характеризовали жизнь большинства культурныхъ націй въ 60-хъ г.г. прошлаго столѣтія. Во Франціи въ ту эпоху Вторая имперія доживала свои послѣдніе дни, и глухіе подземные удары уже предвѣщали господствующимъ классамъ близость неизбѣжной катастрофы. Въ Италіи, только что освободившейся отъ чужеземнаго ига, закладывались первые камни политическаго объединенія, но стѣны вновь возводимаго государственнаго зданія еще качались, грозя похоронить дерзкихъ зодчихъ подъ своими развалинами. Въ Австріи, пережившей два тяжелыхъ военныхъ пораженія 1859 и 1866 г.г., въ атмосферѣ всеобщаго возбужденія вводились конституціонныя реформы. Наконецъ, въ сложномъ мірѣ большихъ и малыхъ германскихъ государствъ зрѣла идея національнаго объединенія, диктуемая всѣмъ ходомъ историческаго развитія. На политическомъ горизонтѣ уже обрисовалась могучая фигура кн. Бисмарка, и никто еще не могъ съ увѣренностью сказать, чѣмъ закончатся смѣлые объединительные эксперименты великаго юнкера.

Въ этой атмосферѣ повсемѣстнаго политическаго броженія и недовольства особое мѣсто занималъ внезапно обострившійся религіозный вопросъ; Папа, лишенный свѣтской власти и низведенный до роли духовнаго владыки католиковъ, заперся въ Ватиканѣ и началъ оттуда систематическій обстрѣлъ мятежнаго человѣческаго міра. Въ знаменитыхъ Syllabys’ахъ онъ объявилъ безпощадную войну либерализму: въ особомъ открытомъ письмѣ къ протестантамъ, появившемся въ 1868 г., онъ призывалъ послѣднихъ сознать свои заблужденія и, раскаявшись, вернуться въ лоно единоспасающей католической церкви; на Римскомъ конклавѣ 1870 г. онъ, какъ бы въ видѣ демонстративнаго вызова невѣрующему человѣчеству, добился признанія папской непогрѣшимости.

Агрессивная политика Пія IX естественно вызывала глубокое раздраженіе въ рядахъ протестантскихъ націй. Въ частности въ Пруссіи она имѣла послѣдствіемъ возникновеніе широкаго антиклерикальнаго движенія. По всей странѣ происходили массовые митинги и собранія, единодушно требовавшіе закрытія монастырей и высылки іезуитовъ, а въ прусскомъ ландтагѣ настойчиво обсуждались мѣры для борьбы съ католической опасностью. Въ апрѣлѣ 1869 г., въ берлинскомъ кварталѣ Моабитъ, разыгрались шумные антиклерикальные безпорядки на улицахъ, причемъ толпой была забросана камнями только что построенная доминиканская церковь Около того же времени прусская палата депутатовъ, по докладу извѣстнаго теоретика государственнаго права Гнейста, приняла постановленіе о неукоснительномъ примѣненіи эдикта 1810 г., предписывавшаго закрытіе монастырей на пространствѣ всего государства, въ томъ числѣ и его западныхъ католическихъ провинцій. Еще раньше — въ 1867 г. — въ Познани и на Рейнѣ распоряженіемъ властей былъ уничтоженъ цѣлый рядъ францисканскихъ монастырей.

Это антиклерикальное движеніе поставило предъ нѣмецкими католиками вопросъ объ организаціи самообороны. Необходимость самообороны была тѣмъ настоятельнѣй, что послѣ разгрома Австріи подъ Садовой и вытѣсненія ея изъ союза германскихъ государствъ католики оказались въ меньшинствѣ и могли не безъ нѣкотораго основанія опасаться непріязненныхъ дѣйствій со стороны протестантскаго большинства складывавшейся имперіи. Тѣмъ самымъ естественно создавалась почва, на которой мало-по-малу выростали идеи объ образованіи особой политической партіи, спеціально посвященной защитѣ интересовъ католицизма.

Первымъ практическимъ шагомъ въ этомъ направленіи было опубликованіе депутатомъ прусскаго ландтага Петромъ Рейхенспергеромъ особаго избирательнаго воззванія, появившагося 11 іюня 1870 г. въ «Kölnische Volkszeitung». Это воззваніе, явившееся результатомъ «совѣщанія католиковъ изъ различныхъ частей страны», указывало на необходимость выработки спеціально-католической программы и намѣчало ея основные пункты: охрану самостоятельности церкви, защиту религіознаго воспитанія юношества, федеративный характеръ Сѣверо-Германскаго Союза и нѣкоторыя требованія въ области налоговаго законодательства, административныхъ и военныхъ реформъ. Проектъ программы, изложенный въ воззваніи Рейхенспергера, былъ съ незначительными измѣненіями утвержденъ въ началѣ іюля 1870 г., въ Эссенѣ, собраніемъ католическихъ организацій и вслѣдъ затѣмъ получилъ боевое крещеніе на выборахъ того же года въ прусскій ландтагъ. Въ новой палатѣ 47 депутатовъ, избранныхъ на платформѣ католической программы, образовали особую фракцію «христіанско-консервативнаго направленія», получившую по наслѣдству отъ своихъ предшественницъ 50-хъ г.г. наименованіе центра. На протяженіи сессіи фракція увеличилась до 54 человѣкъ.

Объединеніе католиковъ не ограничилось однако ареной одного лишь прусскаго ландтага. То же самое было ими сдѣлано и въ имперскомъ рейхстагѣ, впервые собравшемся въ мартѣ 1871 г. Здѣсь 63 депутата, избранные на основѣ упомянутой выше католической программы въ Рейнской области и Вестфаліи, составили ядро новой фракціи. Къ нимъ присоединились южно-германскіе партикуляристы изъ Бадена и Вюртемберга, «баварскіе патріоты», поляки и такъ наз. вельфы — представители разрушеннаго Бисмаркомъ бывшаго Ганноверскаго королевства. Такимъ образомъ фракція центра съ самаго же начала пріобрѣла сохраненный ею отчасти вплоть до нашихъ дней характеръ католическо-партикуляргіетской оппозиціи протестантской и централистической имперіи. Этотъ ея характеръ еще болѣе былъ подчеркнутъ тѣмъ обстоятельствомъ, что вскорѣ во главѣ ея въ качествѣ признаннаго вождя и руководителя оказался Людвигъ Виндгорстъ, бывшій министръ юстиціи все того же разгромленнаго Ганноверскаго королевства. 21 мая 1871 г. Фракція опубликовала свое политическое credo, являющееся офиціальной программой центра до настоящаго времени. Существенные пункты этой программы гласили:

«Фракція ставитъ себѣ задачей охрану основного характера имперіи, какъ союзнаго государства, и въ соотвѣтствіи съ этимъ противодѣйствіе всѣмъ стремленіямъ, направленнымъ на измѣненіе федеративнаго характера имперской конституціи; самоопредѣленіе и самостоятельность отдѣльныхъ государствъ въ ихъ внутреннихъ дѣлахъ не должны быть ограничены больше, чѣмъ того безусловно требуютъ интересы общаго цѣлаго.

«Фракція оказываетъ посильное содѣйствіе моральному и матеріальному благополучію всѣхъ классовъ населенія, стремится къ установленію конституціонныхъ гарантій гражданской и религіозной свободы для всѣхъ гражданъ имперіи и, въ особенности, защищаетъ права религіозныхъ обществъ противъ вмѣшательства со стороны законодательства».

Въ рейхстагѣ дѣятельность новой фракціи сразу же приняла специфическую окраску воинствующаго клерикализма. Уже въ мартѣ 1871 г., во время обсужденія отвѣта на тронную рѣчь, фракція потребовала вмѣшательства имперскаго правительства въ пользу возстановленія свѣтской власти папы, а мѣсяцемъ позже она внесла предложеніе включить въ имперскую конституцію ст. 15 и 18 прусскихъ основныхъ законовъ, гарантирующихъ церкви независимость отъ государства. Весьма вѣроятно однако, что, по минованіи остраго момента конфессіональной распри, центръ мало-по-малу прекратилъ бы самостоятельное существованіе, слившись съ родственными ему консервативными теченіями. Но крайне неудачная попытка Бисмарка съ помощью кулака и полицейской сабли сокрушить власть католической церкви въ имперіи Гогенцоллерновъ придала прочность новой партіи и, окруживши послѣднюю ореоломъ мученичества, превратила ее въ могущественнѣйшую политическую силу, заставляющую трепетать высшихъ представителей правительственнаго Олимпа.

Мотивы, руководившіе Бисмаркомъ при открытіи имъ похода противъ католической церкви, остаются не вполнѣ выясненными до сихъ поръ. Однако, едва ли будетъ большой ошибкой признать, что главную роль при этомъ играли заботы о цѣлости и единствѣ только чТо созданной имъ имперіи. Творецъ современной Германіи несомнѣнно долженъ былъ видѣть въ центрѣ съ его ярко выраженными партикуляристскими стремленіями страшнаго врага для любимаго дѣтища своей жизни. За сепаратистскими аллюрами баварцевъ и за оппозиціей католиковъ въ парламентѣ ему чудились тайные происки Римской куріи, болѣзненно затронутой разгромомъ двухъ «правовѣрныхъ» монархій — Австріи и Франціи протестантской Пруссіей. Это предположеніе Бисмарка находило себѣ, казалось, нѣкоторое подтвержденіе въ фактѣ упоминавшагося уже выше крайне вызывающаго поведенія папы Пія IX въ концѣ 60-хъ и началѣ 70-хъ г.г. А такъ какъ великій юнкеръ никогда не останавливался передъ самыми крайними средствами для сокрушенія «враговъ имперіи», то вполнѣ естественно, что, заподозривъ подобнаго врага въ католической церкви, онъ обрушился и на нее со всей тяжестью самой грубой и откровенной репрессіи. Не осталось, повидимому, безъ вліянія на настроеніе «желѣзнаго канцлера» и широкое антиклерикальное движеніе, охватившее въ тотъ періодъ протестантскую Пруссію. Сыграло извѣстную роль также и опьяненіе отъ блестящей побѣды надъ Франціей, въ огромной степени увеличившее его властолюбіе и самоувѣренность. На этой-то политико-психологической почвѣ и выросла та, по выраженію Вирхова, «борьба за культуру» — Kulturkampf, — въ которую Бисмаркъ бросился въ началѣ 70-хъ г.г. со всей страстью и энергіей своей крайне активной натуры.

Предвѣстники надвигающейся бури обнаружились почти тотчасъ же послѣ созыва рейхстага 1871 г. Уже-въ іюнѣ «того же года, въ прусскомъ министерствѣ народнаго просвѣщенія, было уничтожено существовавшее съ давнихъ поръ такъ называемое „католическое отдѣленіе“, и завѣдываніе всѣми дѣлами послѣдняго передано въ руки протестантскихъ чиновниковъ. Почти одновременно министромъ народнаго просвѣщенія былъ назначенъ Адальбертъ Фалькъ, правая рука Бисмарка, любитель сильной власти и заклятый врагъ католической церкви. По всему складу своего характера этотъ бюрократъ какъ нельзя больше подходилъ для роли тарана, сокрушающаго стоящія на пути препятствія, и если Kulturkampf принялъ впослѣдствіи такія рѣзкія и ожесточенныя формы, то это не въ послѣдней степени объясняется, между прочимъ, и личными особенностями министра народнаго просвѣщенія. Въ декабрѣ 1871 г., по иниціативѣ баварскаго министра-президента, рейхстагомъ былъ внесенъ въ имперское уложеніе о наказаніяхъ особый параграфъ, воспрещающій пользованіе церковной каѳедрой въ политическихъ цѣляхъ. А въ 1872 г. появились два новыхъ важныхъ закона, направленныхъ противъ католической церкви. Это, во-первыхъ, прусскій законъ о передачѣ надзора за школами изъ рукъ духовенства въ руки свѣтскихъ властей, и, во-вторыхъ, имперскій законъ о іезуитахъ, запрещавшій образованіе въ Германіи различныхъ учрежденій названнаго органа, а также предоставлявшій правительству право высылать отдѣльныхъ членовъ ордена изъ предѣловъ имперіи. Аггрессивная политика Бисмарка вызывала естественно крайнее раздраженіе въ Ватиканѣ. Въ 1872 г. папа отказался признать вновь назначеннаго германскаго посланника при куріи, принца Гогенлоэ; въ отвѣтъ на это возмущенный Бисмаркъ безъ дальнѣйшихъ разговоровъ просто уничтожилъ самое посольство въ Ватиканѣ.

Однако, все это было только своего рода преддверіемъ настоящей борьбы съ католической церковью. Самая борьба началась съ слѣдующаго 1873 года, найдя себѣ наиболѣе яркое выраженіе въ такъ называемыхъ „майскихъ законахъ“, появившихся тремя серіями подрядъ въ 1873, 1874 и 1875 годахъ. Суть „майскихъ законовъ“ въ общихъ чертахъ сводилась къ слѣдующему: облегчался выходъ изъ церкви; уничтожалась дисциплинарная власть папы въ предѣлахъ Пруссіи, и наложеніе церковныхъ наказаній нѣмецкими духовными князьями подвергалось нѣкоторымъ ограниченіямъ. со стороны государства; образованіе и назначеніе католическихъ священниковъ ставилось подъ надзоръ правительственныхъ властей, получавшихъ право отвода предложенныхъ для занятія приходовъ кандидатовъ; вводился институтъ гражданскаго брака; уволенные за сопротивленіе властямъ священники подвергались высылкѣ изъ мѣста жительства; управленіе церковными имуществами въ діоцезахъ, гдѣ епископы были отрѣшены отъ должности, а клиръ отказывался выбрать временно завѣдующихъ дѣдами, переходило въ руки особыхъ правительственныхъ коммиссаровъ; всѣ монашескіе ордена за исключеніемъ тѣхъ, которые посвящали себя уходу за больными, изгонялись; завѣдываніе собственностью, принадлежащей приходу, изъ рукъ священника передавалось въ руки самой общины; наконецъ, отмѣнялись статьи 15 и 18 прусской конституціи, гарантирующія независимость церкви, и изъ государственной казны прекращались всякія выдачи на поддержку различнаго рода католическихъ учрежденій. Большая часть перечисленныхъ законовъ была проведена Бисмаркомъ черезъ прусскій ландтагъ и потому распространяла свое дѣйствіе лишь на предѣлы прусскаго королевства. Только два закона — о гражданскомъ бракѣ и о высылкѣ отрѣшенныхъ отъ должности священниковъ — были приняты рейхстагомъ и въ соотвѣтствіи съ этимъ находили себѣ примѣненіе на пространствѣ всей имперіи.

Какъ видимъ, законодательные скорпіоны, обрушившіеся на католическую церковь, были очень суровы, и не менѣе сурова была практика проведенія ихъ въ жизнь.

Съ самаго же начала правительственныхъ репрессій прусскіе католики (весь Kulturkampf разыгрался главнымъ образомъ въ Пруссіи) подъ руководствомъ клира прибѣгли къ тактикѣ пассивнаго сопротивленія. Эта тактика, рекомендованная своей паствѣ нѣмецкими епископами, впослѣдствіи нашла себѣ полное одобреніе со стороны папы Пія IX, объявившаго въ особой энцикликѣ отъ 5 февраля 1875 г. все „майское законодательство“ богопротивнымъ и несуществующимъ и, какъ таковое, для католиковъ совершенно необязательнымъ. Справедливость требуетъ сказать, что тактика систематическаго и послѣдовательнаго бойкота осуществлялась католиками во все время Kulturkampf’а съ ожесточеніемъ и настойчивостью, поистинѣ необычайными. Католическіе теологи не являлись на установленные для нихъ государственные экзамены. Духовныя семинаріи отказывались подчиняться правительственному надзору. Священники, не обращая вниманія на новыя предписанія властей, продолжали „явочнымъ порядкомъ“ совершать церковные обряды такъ, какъ они это дѣлали раньше; когда же власти ставили имъ физическія препятствія для выполненія своихъ обязанностей, они служили тайныя мессы и тайно наставляли свою паству. Мѣста уволенныхъ священниковъ были объявлены подъ бойкотомъ и по цѣлымъ годамъ оставались незамѣщенными. А завѣдываніе церковнымъ имуществомъ въ діоцезахъ, отрѣшенныхъ епископовъ, за отказомъ клира выбирать управляющихъ, систематически переходило въ руки агентовъ центральной власти.

На тактику пассивнаго сопротивленія Бисмаркъ отвѣчалъ цѣлымъ градомъ административно-полицейскихъ репрессій. Католическіе теологи особымъ министерскимъ циркуляромъ были привлечены къ отбыванію воинской повинности. Духовныя семинаріи одна за другой были закрыты. Непокорнымъ священникамъ прекращена выдача жалованья, такъ что многіе изъ нихъ долгое время вынуждены были существовать на доброхотныя даянія своей паствы. Въ тѣхъ случаяхъ, когда послѣдняя мѣра не помогала, слѣдовало отрѣшеніе священниковъ отъ должности, принявшее къ концу 70-хъ годовъ поистинѣ массовый характеръ: по статистикѣ, приведенной Виндгорстомъ въ январѣ 1881 года въ прусскомъ ландтагѣ, въ тотъ моментъ въ Пруссіи количество устраненныхъ священниковъ и ихъ помощниковъ доходило до 1770 чел. (изъ общаго числа около 8½ тыс.), такъ что церковныя каѳедры въ болѣе чѣмъ 600 приходовъ совершенно пустовали. Въ то же время шло безпощадное разрушеніе монашескихъ орденовъ (за время дѣйствія „майскихъ законовъ“ было уничтожено 296 монастырей съ 4000 монаховъ), и широко практиковалась высылка неугодныхъ священниковъ (всего было выслано около 300 чел.).

Особенно усилились правительственныя преслѣдованія послѣ неудачнаго покушенія на жизнь Бисмарка, произведеннаго въ іюлѣ 1874 г. католическимъ рабочимъ Кульманомъ. Хотя это покушеніе никакъ нельзя было поставить въ связь съ дѣятельностью центра, тѣмъ не менѣе канцлеръ бросилъ въ рейхстагѣ въ лицо католикамъ свои сдѣлавшіяся историческими слова: „Вы можете какъ угодно отъ него (т. е. отъ Кульмана) открещиваться, — онъ все-таки продолжаетъ висѣть на полахъ вашихъ рясъ“! Непосредственно послѣ покушенія послѣдовали увольненія католическихъ ландратовъ въ Западной Пруссіи, а на католическую прессу, католическія собранія и организаціи преслѣдованія посыпались въ удвоенномъ количествѣ. Для характеристики жестокости тогдашнихъ репрессій достаточно будетъ привести хотя бы тотъ фактъ, что цѣлый рядъ редакторовъ католическихъ газетъ за простую не» репечатку упоминавшейся выше папской энциклики 5 февраля 1875 года были приговорены судомъ къ многомѣсячному тюремному заключенію (одинъ даже къ годичному).

Однако своего кульминаціоннаго пункта гоненія на католическую церковь достигли въ походѣ, открытомъ Бисмаркомъ противъ наиболѣе строптивыхъ нѣмецкихъ епископовъ. Епископы отказывались выполнять «майскіе законы», и за это на нихъ сначала налагались тяжелые денежные штрафы. Какъ широко пользовалось правительство послѣднимъ оружіемъ, можно судить по тому, что, напр., епископъ кульмскій былъ приговоренъ въ суммѣ къ 20.000 марокъ штрафа, епископъ гильдесгеймскій — къ 87.000, а архіепископъ познанскій даже къ 99.000. Епископы принципіально отказывались платить наложенныя на нихъ взысканія, — тогда слѣдовали смѣщенія ихъ съ должности, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ даже заключенія въ тюрьму. 8 епископовъ за время Kulturkampf’а, подверглись отрѣшенію, и 6 изъ нихъ свели очень близкое знакомство съ тюремной кельей. Особенно сильно пришлось поплатиться за свое упорство архіепископу познанскому, Ледоховскому: онъ былъ лишенъ своей каѳедры, просидѣлъ 2½ года въ тюрьмѣ и затѣмъ послѣ освобожденія отправленъ въ ссылку въ Торгау, откуда и бѣжалъ, въ концѣ концовъ, въ Римъ подъ защиту папскаго престола. Уже послѣ своего побѣга Ледоховскій заочно былъ приговоренъ къ новому году тюремнаго заключенія, и, по распоряженію судебныхъ властей, во всей имперіи были вывѣшены объявленія съ указаніемъ точныхъ примѣтъ «преступника» и съ требованіемъ неукоснительнаго задержанія послѣдняго въ случаѣ появленія его въ предѣлахъ досягаемости. Но не одинъ Ледоховскій, а и другіе опальные епископы вынуждены были подъ вліяніемъ правительственныхъ репрессій мало-по-малу перейти на эмигрантское положеніе и, удалившись заграницу, оттуда руководить дѣлами своей паствы, пользуясь для этой цѣли вѣчно старыми и вѣчно юными средствами всѣхъ подпольныхъ организаціи — «конспиративной» перепиской и посылкой отъ времени до времени тайныхъ делегатовъ.

Вплоть до 1879 г. продолжалась, не ослабѣвая, эта вакханалія гоненій и преслѣдованій, причемъ во все время борьбы съ обѣихъ сторонъ были обнаружены поистинѣ рѣдкія упорство, выдержка и неустрашимость. Можно смѣло сказать, что въ тысячелѣтней исторіи католической церкви не много найдется эпохъ, равныхъ по силѣ и энергіи гоненій нѣмецкому Kulturkampf’у. И, тѣмъ не менѣе, когда на исходѣ 70-хъ г.г. Бисмаркъ подвелъ, наконецъ, итоги результатамъ своей многолѣтней антиклерикальной политики, — предъ нимъ во весь свой пугающій ростъ всталъ вопросъ:

— Что же дальше?

II.

Этотъ вопросъ въ тотъ моментъ былъ, дѣйствительно, полонъ для «желѣзнаго канцлера» самаго серьезнаго значенія. Шесть лѣтъ суровыхъ репрессій не только не приблизили Бисмарка къ осуществленію его завѣтной цѣли: сокрушенію могущества католической церкви, но, наоборотъ, чрезвычайно отдалили отъ достиженія ея. Точно смѣясь надъ усиліями своихъ преслѣдователей, центръ всѣ эти годы обнаруживалъ исполинское развитіе, не имѣвшее ничего себѣ равнаго въ политической исторіи Германіи. Правительственныя гоненія послужили ему только на пользу: они спаяли католическія массы въ единое неразрывное цѣлое, зажгли въ нихъ яркое пламя воодушевленія и энтузіазма и толкнули ихъ въ ряды партіи, которая написала на своемъ знамени защиту интересовъ попранной религіи. Въ результатѣ католическая пресса въ теченіи 70-хъ г.г. быстро множилась и процвѣтала, католическія организаціи росли, какъ грибы, а парламентскіе успѣхи центра отъ выборовъ къ выборамъ становились все болѣе крупными и несомнѣнными. На первыхъ выборахъ въ рейхстагъ въ 1871 г., центръ собралъ только 724 тыс. голосовъ и провелъ въ палату 63 депутата, а уже на вторыхъ выборахъ 1874 г., пришедшихся какъ разъ на эпоху жесточайшихъ гоненій правительства, онъ получилъ 1.446 тыс. голосовъ и 91 мандатъ. На выборахъ 1877 г. количество голосовъ центра опустилось до 1.341 тыс., но зато число его депутатскихъ мѣстъ возрасло до 93. Приблизительно аналогичные успѣхи обнаружилъ центръ и на выборахъ въ прусскій ландтагъ. Эти факты были очень краснорѣчивы, и еще краснорѣчивѣй становились они оттого, что въ то время какъ Бисмаркъ послѣ шести лѣтъ ожесточенной борьбы съ церковью чувствовалъ себя зашедшимъ въ тупикъ и совершенно истощеннымъ, — центръ, наоборотъ, несмотря на всѣ пережитыя имъ гоненія и преслѣдованія, былъ полонъ юношеской свѣжести и непоколебимой энергіи. Было отчего задуматься даже «желѣзному канцлеру» и задать себѣ тревожный вопросъ: да раціональна-ли была, въ самомъ дѣлѣ, та антиклерикальная политика, которую онъ съ такой настойчивостью преслѣдовалъ въ теченіе всего періода 70-хъ годовъ?

Къ этому основному психологическому моменту прибавлялись и еще нѣкоторыя иныя обстоятельства, также настойчиво побуждавшія Бисмарка искать примиренія съ ультрамонтанами. Среди этихъ обстоятельствъ самымъ важнымъ, несомнѣнно, былъ его разрывъ съ націоналъ-либералами, составлявшими до сихъ поръ правительственную партію въ имперскомъ парламентѣ. Въ апрѣлѣ 1873 г. націоналъ-либералы единодушно отклонили табачную монополію, на которой очень настаивалъ канцлеръ, а въ 1879 г. они же высказались противъ новаго таможеннаго тарифа, долженствовавшаго знаменовать собой переходъ Германіи отъ системы свободной торговли къ системѣ покровительственныхъ пошлинъ. Тѣмъ самымъ была разорвана 8-лѣтняя тѣсная связь, существовавшая между Бисмаркомъ и либералами, и канцлеръ былъ поставленъ въ необходимость искать себѣ новыхъ союзниковъ для проведенія намѣченной имъ политики. При тогдашнемъ положеніи дѣлъ такимъ союзникомъ могъ быть для него единственно только центръ, и это соображеніе естественно должно было настраивать Бисмарка на болѣе мирный ладъ по отношенію къ своимъ недавнимъ противникамъ.

Въ томъ же направленіи дѣйствовалъ также и сильный ростъ соціалъ-демократіи, обнаружившійся какъ разъ къ концу 70-хъ г.г.: тѣснимое революціоннымъ движеніемъ пролетаріата, правительство естественно должно было искать для себя опоры въ помощи церкви, въ особенности же католической церкви. Наконецъ, не послѣднюю роль играли и придворныя вліянія: императоръ, и раньше лишь крайне неохотно слѣдовавшій за Бисмаркомъ въ его походѣ противъ католицизма, теперь, послѣ двухъ покушеній, произведенныхъ на его жизнь въ 1878 г., настоятельно требовалъ перемѣны курса. Всѣ эти причины, вмѣстѣ взятыя, и обусловили тотъ поворотъ въ антиклерикальной политикѣ «желѣзнаго канцлера», который начинается съ 1879—80 г.г. Повороту этому въ высшей степени благопріятствовало, между прочимъ, и то случайное обстоятельство, что со смертью папы Пія IX, послѣдовавшей въ 1879 г., на престолъ вступилъ папа Левъ XIII, сразу занявшій по отношенію къ Германіи болѣе примирительную позицію. Политическое положеніе складывалось, такимъ образомъ, для центра въ высшей степени удачно, и онъ, руководимый своимъ блестящимъ парламентскимъ вождемъ, Людвигомъ Виндгорстомъ, сумѣлъ использовать это положеніе поистинѣ превосходно.

Бывшій ганноверскій министръ, депутатъ рейхстага и прусскаго ландтага, Виндгорстъ принадлежалъ къ числу наиболѣе видныхъ основателей центра. Политическая дѣятельность очень быстро создала ему крупное имя въ католическомъ мірѣ. Но только со смертью стараго Маллинкродта въ 1874 г. Виндгорстъ сталъ офиціальнымъ руководителемъ фракцій въ рейхстагѣ и ландтагѣ, завоевавъ себѣ въ короткое время безусловное признаніе въ рядахъ партіи. Въ послѣднемъ обстоятельствѣ впрочемъ не было ничего удивительнаго, ибо въ этомъ маленькомъ хиломъ старичкѣ (Виндгорстъ попалъ въ рейхстагъ 60 лѣтъ), благодаря необыкновенной слабости зрѣнія передвигавшемся по улицамъ не иначе, какъ опираясь на руку кого-нибудь изъ товарищей, скрывался одинъ изъ величайшихъ парламентаріевъ XIX в. Хорошій, нѣсколько академическаго типа ораторъ и неподражаемый полемистъ, обладавшій поистинѣ феноменальной памятью, Виндгорстъ былъ въ высокой степени надѣленъ столь важнымъ для политика даромъ всегда схватывать сущность предмета, не расплываясь въ мелочахъ, и съ необыкновенной легкостью оріентироваться въ самыхъ сложныхъ и запутанныхъ вопросахъ. Реальный политикъ въ лучшемъ смыслѣ этого слова, онъ отличался рѣдкимъ знаніемъ людей и удивительной способностью заставлять обстоятельства служить своимъ цѣлямъ. Далекій отъ какого бы то ни было догматизма, гибкій, ловкій, находчивый и необыкновенно энергичный, онъ умѣлъ использовать любое парламентское положеніе, какъ никто другой. Болѣе замѣчательнаго тактика рейхстагъ еще не видѣлъ въ своихъ стѣнахъ, и не случайность, конечно, то обстоятельство, что именно Виндгорстъ, будучи вождемъ гонимой и подавляемой правительствомъ партіи, сумѣлъ тѣмъ не менѣе мало-помалу загнать совершенно въ тупикъ самаго могущественнаго государственнаго дѣятеля своего времени.

Политика Виндгорста по отношенію къ Бисмарку покоилась на извѣстномъ принципѣ: do ut des. Бисмаркъ нуждался въ помощи центра для проведенія своей политики въ рейхстагѣ, и Виндгорстъ охотно готовъ былъ оказывать ему эту помощь, Но за каждую услугу, полученную отъ центра въ имперскомъ парламентѣ, канцлеръ обязанъ былъ сторицей расплачиваться съ нимъ въ прусскомъ ландтагѣ отмѣной одного изъ «майскихъ законовъ». И такъ какъ выборы 1881 года создали католикамъ рѣшающее положеніе въ рейхстагѣ, а Бисмаркъ какъ разъ въ это время приступалъ къ осуществленію своей соціально-политической программы (государственное страхованіе и проч.), которую отказались поддерживать либералы, то надменному творцу объединенной имперіи не оставалось ничего больше, какъ подчиниться злой необходимости и со скрежетомъ зубовнымъ пойти на поводу у «маленькаго превосходительства» (такъ звали Виндгорста въ парламентѣ). Если же канцлеръ порой не обнаруживалъ достаточной для Виндгорста мягкости и податливости, то центръ немедленно переходилъ въ оппозицію и начиналъ систематически проваливать правительственные законопроекты. Тѣмъ самымъ онъ сразу убивалъ двухъ зайцевъ: съ одной стороны давалъ почувствовать Бисмарку всю необходимость для послѣдняго добрыхъ отношеній съ нимъ, а съ другой — подогрѣвалъ въ массахъ свою репутацію истинно-демократической партіи, пріобрѣтенную имъ въ тяжелые годы Kulturkampf’а. Благодаря подобной тактикѣ Виндгорсту удалось добиться того поистинѣ замѣчательнаго результата, что неумолимый гонитель католицизма въ Германіи въ концѣ концовъ вынужденъ былъ заискивать и ухаживать за политической партіей того же самаго католицизма.

Сжатый, такимъ образомъ, желѣзнымъ кольцомъ своихъ непобѣдимыхъ противниковъ, Бисмаркъ поставленъ былъ въ необходимость начать мало-по-малу отпускать тотъ винтъ угнетенія католиковъ, который онъ такъ старательно закручивалъ въ теченіе предшествующаго десятилѣтія. Уже въ 1879 г. министръ народнаго просвѣщенія Фалькъ, олицетворявшій своей особой самую идею Kulturkampf’а, вынужденъ былъ покинуть свой постъ и былъ замѣненъ болѣе подходящимъ для новаго курса Путкаммеромъ. А съ 1880 г. началась «обратная» работа и законодательной машины. Въ пять пріемовъ «церковно-политическими новеллами» 1880, 1882, 1883, 1886 и 1887 годовъ была отмѣнена большая часть «майскихъ законовъ», и католической церкви возвращено почти полностью ея прежнее положеніе. Отъ всѣхъ мѣропріятій эпохи Kulturkampf’а до настоящаго времени уцѣлѣли лишь свѣтскій надзоръ за школами въ Пруссіи, институтъ гражданскаго брака, да, — въ нѣсколько смягченной формѣ, — законъ о іезуитахъ.

Во время обсужденія въ прусскомъ ландтагѣ четвертой церковно-политической новеллы Бисмаркъ вынужденъ былъ открыто признать полное фіаско своей антиклерикальной политики. Въ засѣданіи 4 мая 1886 г. онъ произнесъ большую покаянную рѣчь, въ которой называлъ свои репрессивныя мѣропріятія противъ католицизма «ударомъ шпаги по водѣ» и «охотой верхомъ за дикими гусями» и приглашалъ гонимую католическую церковь отнынѣ примириться съ государствомъ на почвѣ установленія между ними пріемлемаго для обѣихъ сторонъ modus’а vivendi. «Я дѣлаю эту попытку (примиренія), — закончилъ Бисмаркъ свою рѣчь, — въ твердомъ довѣріи, раздѣляемомъ также и королемъ, не только къ папѣ, но и къ нашимъ католическимъ согражданамъ. Я надѣюсь, что они будутъ готовы на пространствѣ, очищенномъ отъ мусора, оставленнаго на немъ майскими законами, воздвигнуть вмѣстѣ съ нами храмъ мира, посадить, лелѣять и взращивать вмѣстѣ съ нами дубъ мира, являющійся символомъ достигнутаго примиренія. Во всякомъ случаѣ, я могу вполнѣ искренно обѣщать, что за мной въ этомъ отношеніи остановки не будетъ».

Такъ говорилъ тотъ самый человѣкъ, который 13 лѣтъ назадъ гордо заявилъ: «Мы не пойдемъ въ Каноссу!» Центръ имѣлъ полное право торжествовать блестящую побѣду надъ своимъ могущественнымъ врагомъ, и онъ, дѣйствительно, торжествовалъ. Его звѣзда стояла въ тотъ періодъ очень высоко, и когда въ 1891 г. скончался великій Виндгорстъ, гробъ послѣдняго украшалъ роскошный вѣнокъ, присланный германскимъ императоромъ.

Съ паденіемъ исключительныхъ законовъ противъ католической церкви заканчивается героическій періодъ въ исторіи центра. Теперь, когда исчезли внѣшнія причины, насильно толкавшія его въ сторону рѣзкой оппозиціи господствующей власти, онъ мало-по-малу начинаетъ сбрасывать съ себя не совсѣмъ привычный для него демократическій нарядъ и обнаруживать свою истинную, провозглашенную еще въ самомъ началѣ 70-хъ годовъ «христіанско-консервативную» сущность. Свой переходъ въ правительственный лагерь центръ совершаетъ однако не сразу, а съ мудрой осторожностью, не забывая отъ времени до времени, при помощи какого-нибудь эффектнаго демагогическаго пріема, поддержать въ массахъ падающую вѣру въ свою демократичность. Такъ, въ 1893 г. центръ голосовалъ противъ новаго военнаго закона, связаннаго съ увеличеніемъ бюджета на 66 милл. марокъ въ годъ, чѣмъ и вынудилъ правительство къ роспуску рейхстага Точно также въ 1895 г. онъ провалилъ пресловутую Umsturzvorlage (законопроектъ противъ разрушительныхъ стремленій), направленную противъ соціалъ-демократіи, правда, главнымъ образомъ потому, что никакъ не могъ сторговаться съ тогдашнимъ канцлеромъ Гогенлоэ о размѣрахъ компенсаціи за вотированіе этого закона. Наконецъ, въ 1900 г., благодаря отрицательному отношенію того же центра, рейхстагомъ была отклонена такъ называемая Zuchthausvorlage (законъ объ исправительномъ домѣ), грозившая серьезнымъ ограниченіемъ коалиціоннаго права рабочихъ.

Какъ бы, однако, ни были эффектны сами по себѣ всѣ перечисленные демократическіе «жесты», — они не въ состояніи все-таки затушевать быстро растущую министеріабельность центра, которая является, несомнѣнно, наиболѣе характерной чертой его развитія въ теченіе послѣдняго 20-лѣтія. Съ 1895 г. эта министеріабельность нашла себѣ даже опредѣленное внѣшнее выраженіе въ фактѣ систематическаго замѣщенія президентскаго поста въ рейхстагѣ представителемъ политическаго католицизма. И по мѣрѣ возрастанія парламентской мощи и вліянія центра (съ средины 90-хъ г.г., вслѣдствіе разложенія либерализма, изъ рѣшающей онъ превратился въ господствующую силу въ рейхстагѣ), обнаруживалась естественная эволюція его воззрѣній: демократическія румяна постепенно спадали съ его партійной физіономіи, и подъ ними все рѣзче и опредѣленнѣе начинало проглядывать его подлинное реакціонное лицо. Такъ, центръ спокойно вотировалъ правительству законъ о флотѣ 1898, 1900, 1906 и 1908 г.г.: въ 1899, 1905 и 1911 г.г. енъ также спокойно голосовалъ за новые «военные законы», въ 1902 г. онъ принималъ дѣятельное участіе въ проведеніи антинароднаго таможеннаго тарифа, а въ 1909 г. онъ же «спасъ» отъ гибели знаменитую «финансовую реформу», игравшую такую крупную роль въ политическихъ битвахъ послѣдняго времени.

16-лѣтнее (1895—1911) неоспоримое господство центра было лишь на короткое время прервано въ 1907/08 г.г. маленькимъ консервативно-либеральнымъ интермеццо, поставленнымъ на политической сценѣ предыдущимъ имперскимъ канцлеромъ, кн. Бюловымъ. Интермеццо этому суждено было, однако, поистинѣ эфемерное существованіе: созданный Бюловымъ консервативно-либеральный блокъ не выдержалъ перваго серьезнаго испытанія и рухнулъ лѣтомъ 1909 г., споткнувшись на только что упоминавшейся финансовой реформѣ. Его творецъ за дерзкую попытку избавиться отъ назойливой опеки центра долженъ былъ заплатить своимъ паденіемъ. И послѣ этого выросъ болѣе прочный и жизнеспособный «черно-голубой блокъ» поповъ и помѣщиковъ, вернувшій центру на время поколебленное могущество. Недавно закончившіеся выборы въ рейхстагъ, о которыхъ мнѣ уже приходилось бесѣдовать на страницахъ «Русскаго Богатства», обнаружили огромный ростъ соціалъ-демократіи и одновременно значительное ослабленіе правой коалиціи, въ частности центра. Какъ, однако, ни отраденъ самъ по себѣ этотъ фактъ, было бы большой ошибкой переоцѣнивать его значеніе. Несмотря на начинающіе постепенно обнаруживаться признаки прогрессирующаго внутренняго разложенія, въ настоящее время центръ все-таки еще очень силенъ. И даже послѣ выборовъ 1912 г. едва ли можно отрицать, что политическая жизнь Германіи продолжаетъ попрежнему протекать въ черной тѣни, отбрасываемой католической рясой.

III.

На предыдущихъ страницахъ мы познакомились съ исторіей центра. Перейдемъ теперь къ его настоящему и постараемся выяснить наиболѣе характерныя черты его политической физіономіи, формы его организаціи и методы практической дѣятельности. Съ этой цѣлью остановимся, прежде всего, на вопросѣ о конфессіональномъ и соціальномъ составѣ центра.

Что касается его конфессіональнаго состава, то тутъ въ настоящее время не можетъ больше быть никакихъ сомнѣній. Какъ бы ни старались вожди центра доказать, что ихъ партія — не конфессіональная организація, а такая же политическая, какъ и всѣ остальныя, — они не могутъ все-таки опровергнуть того замѣчательнаго факта, что въ рядахъ центра невозможно найти почти ни одного не-католика. Этотъ фактъ является настолько неоспоримымъ, что партія даже въ особомъ офиціальномъ заявленіи, выпущенномъ въ 1909 г. съ спеціальной цѣлью доказать ея неконфессіональный характеръ, вынуждена была все-таки констатировать «принадлежность почти всѣхъ ея избирателей и депутатовъ къ католической церкви». Авторитетное мнѣніе высшихъ учрежденій центра вполнѣ подтверждается и статистикой выборовъ въ рейхстагъ. Въ самомъ дѣлѣ, названная статистика прежде всего устанавливаетъ, что сфера политическаго вліянія центра концентрирована въ нѣсколькихъ, вполнѣ опредѣленныхъ областяхъ страны. Далѣе та же статистика указываетъ, что изъ общаго количества 105 «черныхъ округовъ» лишь два (Гаммъ и Оснабрюкъ) имѣли большинство протестантскаго населенія, но какъ разъ оба эти округа были получены католиками на перебаллотировкѣ, благодаря поддержкѣ с.-д. Во всѣхъ же остальныхъ 103 округахъ подавляющее большинство населенія (въ 74 округахъ свыше 80 %) принадлежало къ католическому вѣроисповѣданію. Приведенныя данныя настолько краснорѣчивы, что вопросъ о конфессіональномъ составѣ центра можно считать окончательно исчерпаннымъ.

Нѣсколько сложнѣе обстоитъ дѣло съ вопросомъ объ его соціальномъ составѣ. Ни одна партія Германіи не объединяетъ подъ своимъ знаменемъ такихъ разнообразныхъ общественныхъ элементовъ, какъ именно центръ. Въ его рядахъ вы найдете крестьянина и помѣщика, рабочаго и предпринимателя, ремесленника и представителя свободной профессіи, простого поденщика и потомка стариннаго аристократическаго рода, князя церкви и бюрократа высшаго ранга. Всѣ классы и сословія современнаго общества представлены въ центрѣ (хотя, разумѣется, не въ равной мѣрѣ), такъ что его не безъ нѣкотораго основанія можно разсматривать, какъ настоящій соціальный микрокосмъ.

Такимъ образомъ, крайнюю пестроту внутренняго состава центра отрицать совершенно не приходится. Какіе же именно соціальные элементы обладаютъ наибольшимъ вѣсомъ и вліяніемъ въ его партійномъ организмѣ? И въ этомъ отношеніи та же статистика выборовъ въ рейхстагъ даетъ намъ цѣлый рядъ чрезвычайно цѣнныхъ указаній. Изъ этой статистики мы, между прочимъ, узнаемъ, что изъ числа 105 округовъ, завоеванныхъ центромъ въ 1907 г., лишь 4 (Эссенъ, Дюссельдорфъ, Кёльнъ-городъ и Кёльнъ-предмѣстья) принадлежатъ къ категоріи крупно-городскихъ, остальные же 101 — относятся къ категоріи сельскихъ и мелко-городскихъ. Этотъ фактъ уже самъ по себѣ наводитъ на нѣкоторыя размышленія. Но еще яснѣе начинаетъ обнаруживаться соціальная структура центра, когда мы обратимъ вниманіе на характеръ разселенія жителей въ районахъ его политическаго вліянія. Ибо при этомъ оказывается, что 73,2 % населенія всѣхъ 105 «черныхъ» округовъ проживаетъ въ мѣстахъ съ числомъ жителей не свыше 10.000, и 50,6 % въ мѣстахъ съ числомъ жателей не свыше 2.000 чел. Еще характернѣе распредѣленіе голосовъ, полученныхъ центромъ на выборахъ, по городамъ и селеніямъ различной величины: за исключеніемъ 4 крупно-городскихъ округовъ, въ остальномъ 101 округѣ 83 % всѣхъ католическихъ голосовъ было подано въ поселеніяхъ съ числомъ жителей не свыше 10.000, и 63 % — въ поселеніяхъ съ числомъ жителей но свыше 2.000! Эти цифры бросаютъ необыкновенно яркій свѣтъ на соціальный составъ главной массы «народа» въ партіи центра. Съ полной опредѣленностью онѣ устанавливаютъ, что это, во-первыхъ, широкіе пласты крестьянства (и притомъ, прибавимъ мы отъ себя преимущественно зажиточнаго крестьянства), дающіе почти ⅔ его избирателей, и это, во-вторыхъ, мелкая буржуазія небольшихъ захолустныхъ городковъ, слегка разбавленная нѣкоторой дозой рабочаго элемента.

Такимъ образомъ, на основаніи приведенныхъ выше данныхъ мы имѣемъ право утверждать, что центръ по существу дѣла является ничѣмъ инымъ, какъ политическимъ представительствомъ широкихъ массъ католической мелкой буржуазіи, при томъ по преимуществу сельской и мелко-городской. А если это такъ, то не нужно отличаться особенно большой проницательностью для того, чтобы понять, что основные принципы практической политики центра неизбѣжно должны быть окрашены въ специфическіе ярко-реакціонные цвѣта.

Въ самомъ дѣлѣ, рѣзко-выраженный католическій характеръ центра имѣетъ своимъ послѣдствіемъ то, что офиціальной идеологіей партіи является идеологія католицизма. Намъ едва ли нужно много доказывать глубокую, если можно такъ выразиться, органическую реакціонность этой идеологіи. Ея характеръ и безъ того достаточно извѣстенъ, такъ что здѣсь для нашихъ цѣлей мы можемъ ограничиться лишь приведеніемъ нѣкоторыхъ любопытныхъ иллюстрацій.

Ретроградность центра, вытекающая изъ существа его католической природы, ярче всего сказывается въ сферѣ такъ наз. культурной политики. Какъ извѣстно, католическая церковь всегда характеризовалась крайнимъ властолюбіемъ и фанатической нетерпимостью. Въ средніе вѣка, когда римскій престолъ находился на вершинѣ могущества и распоряжался судьбами народовъ и царей, вся политическая, общественная и культурно-бытовая жизнь тогдашняго западно-христіанскаго міра была скована желѣзными! догмами церкви. Разумѣется, ни о чемъ подобномъ въ настоящее время не можетъ быть и рѣчи. Эпоха безраздѣльнаго господства папскаго престола, эпоха церковнаго государства, стоящаго надъ государствами свѣтскими, безвозвратно прошла и больше не вернется. И, хотя католицизму волей-неволей приходится считаться съ этими измѣнившимися обстоятельствами, онъ все-таки и сейчасъ не хочетъ отказаться отъ своихъ властолюбивыхъ притязаній, съ поразительной цѣпкостью отстаивая каждую пядь своего былого всемогущества. Теоретически католицизмъ и теперь признаетъ пріоритетъ духовной власти по сравненію со свѣтской на томъ основаніи, что «политика отдѣльнаго человѣка, какъ и цѣлаго общества, должна быть подчинена нравственному закону, истолкователемъ котораго является непогрѣшимая церковь». Однако на практикѣ онъ уже не рѣшается (или почти не рѣшается) больше претендовать на непосредственное вмѣшательство въ сферу общественно-политическихъ дѣлъ современныхъ государствъ. Зато съ тѣмъ большей настойчивостью онъ предъявляетъ свои права въ области культурно-бытовой жизни христіанскихъ народовъ. Семья, бракъ, воспитаніе, нормы морали, наука, искусство, религія — все это, по мнѣнію папскаго престола, относится къ той сферѣ человѣческаго существованія, въ которой церковь и понынѣ владѣетъ неограниченнымъ, отъ Бога дарованнымъ ей правомъ вязать и разрѣшать по своему усмотрѣнію. Такъ думаетъ католицизмъ въ лицѣ своихъ наиболѣе яркихъ представителей. Такъ же думаетъ и въ соотвѣтствіи съ этимъ поступаетъ центръ.