Преступница (Чуйков-Оверин) — ДО

ПРЕСТУПНИЦА.

Драма или житейскія сцены въ 4-хъ дѣйствіяхъ.

Къ представленію дозволено. С.-Петербургъ, 27 августа 1876 г.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Нитъ Ивановичъ Ватунинъ, лѣтъ 40, немного горбатъ, но мужчина видный, наружности пріятной, носитъ бороду; прежде служилъ на коронной службѣ, потомъ вышелъ въ отставку и поступилъ въ коммерческую контору.

Римма Павловна, жена его, лѣтъ 26, красивая брюнетка, одѣвается просто, но съ большимъ вкусомъ.

Муза Ивановна, родственница Ватунина, старая дѣва, сентиментальная до приторности, самолюбивая до злости.

Дмитрій Сергѣевичъ Шитинъ, молодой человѣкъ, сослуживецъ и хорошій знакомый Ватунина, одѣвается изысканно, занятъ собою, любитъ рисоваться, но не глупъ.

Каминъ, Владиміръ Витычъ, 32 лѣтъ, другъ Ватунина, держитъ себя весьма просто.

Вадимова, Зоя Дмитріевна, 24 лѣтъ, вдова, подруга Ватуниной, одѣвается изящно.

Домна, старуха, няня Ватуниной.

Наташа, горничная, довольно бойкая.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Борьба любви и чести.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Ватунинъ.

Ватунина.

Муза Ивановна.

Домна.

Шитинь.

Наташа.

Дѣйствіе происходитъ въ губернскомъ городѣ, на берегу рѣки Волги, въ домѣ Ватунина.

Сцена представляетъ довольно большую комнату. Гостиная обставлена мягкой мебелью, двери и окна драпированы, полъ покрыть ковромъ. Вообще, вся обстановка чистенькая и комфортабельная.

ЯВЛЕНІЕ I.

Домна и Наташа.

Домна (съ чулкомъ въ рукахъ).

Эво, голубушка, что выдумала! Да и съ чего это ты только взяла, а? скажи ты это мнѣ на милость. Просто, на просто, ты съ воды узоры берешь. Смотри, дѣвонька, что-бы не охти мнѣ!

Наташа.

Ну, вы ужъ вотъ всегда такъ! Не даромъ же я даю себѣ слово не говорить съ вами ничего по секрету.

Домна.

Гм! Что же въ этомъ, что даешь! Ты тогда давай себѣ слово, когда можешь исполнить его; а то что? тьфу! Вотъ тебѣ и сказъ!

Наташа (обидясь).

Да, и будетъ сказъ твоему любопытству, непремѣнно будетъ, помяни мое слово… Смотри, Домна, не плюй въ колодезь, пригодится воды испить!

Домна.

Какже, на-поди, держи карманъ! Такъ вотъ, поди, и конецъ мнѣ придетъ отъ твоего сердца. Видала я, моя милая, на своемъ вѣку много вашей братьи, однокосыхъ. Гмъ! Меня не удивишь и не устрашишь своими колодцами.

Наташа.

Я и не воображала даже тебя удивлять: съ чего это ты взяла? Сказала-же это я такъ себѣ, къ слову; а ты ужъ сейчасъ и въ амбицію вломилась. Фу-ты, ну-ты, прочь води: шире, народъ, Домна идетъ!

Домна.

Пойдешь и прочь, моя голубушка, если я только единое слово дохну барынѣ. Ты это знай и помни. Смотри дѣвка, языкъ держи покороче; ѣшь пирогъ съ грибами, а языкъ держи за зубами, не мимо говоритъ пословица.

Наташа.

Скажите на милость, какая прыть въ тебѣ явилась! Жаль только одного, что ты хоть и грозна, но ни капельки не страшна, а скоѣе смѣшна. (Смѣется.)

Домна.

Смѣйся, смѣйся, безстыдница! Но помни: если Домна что захочетъ, то тому и быть по сему; мое слово олово. Смотри, не свертывайся, ходи да оглядывайся, говори да не проговаривайся, пой, гуляй, а дѣла не забывай....

Наташа.

Ну, поѣхали наши съ орѣхами. Впрочемъ, полно, успокойся, Домпушка, не сердись! Это вѣдь я такъ, шучу съ тобой, а ты и взаправду начинаешь бунтить. Что мнѣ за дѣло до господъ, мое дѣло сторона, всякій сверчокъ знай свой шестокъ.

Домна.

Такъ-то вотъ лучше; а то на тебѣ: курица не тетка, свинья не сестра. Я тебѣ вѣдь худа не желаю, пойми ты это! Охъ, куда какъ ты еще молодехонька, неопытна, жизни ты совсѣмъ не понимаешь, какъ я на тебя посмотрю… О-о-хо-хо! Молодо, зелено…

Наташа (говоритъ въ тонъ).

Понятно, я не могу жизни понимать такъ, какъ вы вотъ, Домнушка…

Домна (благодушно).

Еще бы, конечно… Я, слава Тебѣ, Создателю, видала виды въ своей жизни. Ты вотъ, покелева я жива, учись у меня уму-разуму; не мимо сказано: вѣкъ живи и вѣкъ учись.

Наташа (насмѣшливо).

А дуракомъ, или дурой умрешь....

Домна (обидчиво).

Какъ бы не такъ! Умный умнымъ и умретъ, а дуракъ, само собой, дуракомъ и въ могилу пойдетъ. Скажу тебѣ одно, моя милая: коли нѣтъ ума за кожей, поверхъ кожи не пришьешь его....

Наташа.

Конечно, гдѣ ужъ вотъ мнѣ съ вами говорить, никакъ нельзя… Знаете вы, или нѣтъ, Домнушка. что я замѣтила?

Наташа (съ любопытствомъ).

А что? нѣтъ, не знаю.

Наташа.

Наша барыня…

Домна.

Ты опять за старое! Охъ ты мнѣ, зола ты, дѣвонька, да и только! Вишь ты, затвердила сорока про Якова и твердитъ про всякаго.

Наташа.

Да вѣдь я только съ вами, вы вѣдь не чужая, чай? Я съ вами всегда безъ всякихъ секретовъ.

Домна.

Еще бы ты съ кѣмъ нибудь другимъ звонила про господъ. Знай и помни всегда пословицу: свинья де борову, а боровъ всему городу.

Наташа.

Зачѣмъ-же это, что вы? Богъ съ вами, я не изъ такихъ, знаете сами....

Домна.

То-то же, смотри у меня, языку воли не давай. Ну, такъ ты что же замѣтила, а?

Наташа.

Замѣтила-то? Гмъ! Замѣтила то, что барыня стала совсѣмъ не та, какъ прежде: право! Ходитъ такая грустная, словно потеряла что....

Домна.

Гмъ! Я тоже грѣшнымъ дѣломъ на усъ себѣ мотаю эту оказію и дивлюсь. Поди-жъ ты, чего ей только надо? Барина, въ ней души не чаетъ. Дѣтками Богъ ее благословилъ, просто нужно бы жить, да радоваться только на такое благополучіе Божеское.

Наташа.

По нашему-то такъ выходитъ съ тобой, а по ихнему-то, вѣрно, не совсѣмъ такъ! Ты тутъ что ни говори, а вотъ посмотри, дѣло выйдетъ не ладное....

Домна.

Типунъ бы тебѣ на языкъ сѣлъ за это! О — охъ, лучше ты не говори; а то я, какъ разъ ѣды лишусь; да, карактеръ у меня, что называется, на счетъ этого самый пакостный, чуть что этакое непріятное, ну и шабашъ, и кусокъ въ кадыкъ не идетъ, хоть зарѣжь.

Наташа.

Что говорить, привычка много значитъ къ господамъ, въ особенности къ такимъ, какъ наши! Зачѣмъ это къ господами, повадился такъ часто ходить этотъ Шитинъ?

Домна (съ сердцемъ).

А бѣсъ его знаетъ, пропади онъ пропадомъ! Вертится всегда, какъ бѣсъ передъ заутреней, такъ и онъ передъ нашими-то.

Наташа.

А къ барынѣ такъ вотъ и льнетъ, какъ муха къ меду.

Домна.

Сама вижу все, да ничего не подѣлаешь съ такой пройдохой. Нити. Ивановичъ, голубчикъ, смотритъ, кажись, зорко, а вѣдь ни крошки не видитъ того, что дѣлается кругомъ его.... Хотѣла было намедни сказать ему къ примѣру, такъ куда тебѣ: вышелъ изъ себя, закричалъ и выгналъ вонъ изъ комнаты меня. О-охъ, грѣхи только… Ты у меня, смотри, ни гу-гу!

Наташа.

Ну, поговори еще, пожуй еще разъ. Слава Богу, не двухъ-по-третьему, понимаю, что худо, что хорошо....

Домна.

Ладно, ладно, не спорь; семь разъ отмѣряй, а одинъ разъ отрѣжь. Ну, никакъ кто-то сюда идетъ? (Прислушивается.) Ступай, готовь чай, я сейчасъ приду въ столовую.

Наташа.

Сейчасъ иду, иду. Тише! кажись, барыня сюда идетъ. (Уходитъ поспѣшно.)

ЯВЛЕНІЕ II.

Домна и потомъ Ватунина.

Домна (одна).

Вотъ поди-жь-ты, какая оказія! Я такъ-таки и думала, что окромя меня никто не догадывается о нашей-то. Ну, народъ только нынче сталъ, дуй его горой! Охъ! и что только это приключилось съ Римой Павловной!.. Мужъ ее любитъ, да и она, кажись, его любитъ, да и прежде любила… Неужто она грѣшнымъ дѣломъ въ этого праха-то влюбилась?! Нѣтъ, что я, съ ума вѣрно спятила, дура я старая, вотъ что, бить меня надо....

Ватунина (входитъ).

Что тебѣ нужно, няня?

Домна.

Ничего покуда… Вы не изволите-ли что приказать?

Ватунина.

Нѣтъ, ничего мнѣ не нужно. Поди къ дѣтямъ.

Домна (нерѣшительно).

Здорова-ли вы, моя голубушка? Вы что-то съ лица спали, точно недѣлю лежали въ постелѣ?

Ватунина.

Да, я немного нездорова, голова болитъ. Ступай же, дѣти давно тебя спрашиваютъ.

Домна.

Сейчасъ, сейчасъ, сударыня! (Молчаніе.) Я бы вамъ совѣтовала полѣчиться, матушка, а то, помилуй Богъ, болѣзнь то вѣдь входитъ всегда пудами, а выходитъ золотниками.

Ватунина (нетерпѣливо).

Хорошо, хорошо, оставь меня въ покоѣ, совѣтуй кому нибудь другому, а не мнѣ.

Домна (растерянно).

Слушаюсь, слушаюсь… (Разводитъ руками.) Но, но какъ же это? Чать, я не каменная, прости Господи! Сердечушко во мнѣ все изныло, на васъ глядючи, моя голубушка! что дѣлать, коли я такая уродилась, сердечная.

Ватунина (раздраженно).

Оставишь ли ты наконецъ меня въ покоѣ, или нѣтъ?

Домна (слезливо).

Голубушка, простите меня, коли васъ я огорчила! Дура я, вотъ что! Привязана я къ вамъ и къ вашему семейству, какъ собака. Охъ! готова въ огонь и въ воду за васъ. Милѣе васъ, да вашего семейства у меня и на свѣтѣ никого нѣтъ. Сирота вѣдь я горькая, одинокая, беззащитная!

Ватунина.

Извольте радоваться, только этого еще не доставало, чтобы ты въ слезы пустилась. Ахъ, какъ это глупо и наконецъ досадно!

Домна (утирая глаза).

Простите, не сердитесь, это я такъ себѣ, по глупости. Стара ужъ я стала. (Старается бытъ веселой.) О-охъ, что старый, что малый, все едино. Кофій, или чай будете кушать?

Ватунина.

Что нибудь, для меня все одно.

Наташа (разводитъ руками).

Какъ же это такъ?

Ватунина.

Пожалуй, для меня ненужно ни того, ни другаго. Можешь идти.

Домна (всплескиваетъ руками).

Ну, ужь нѣтъ, этому не бывать! Гдѣ же это видано, гдѣ же это слыхано, чтобы голодали господа? Какъ ужъ вы тамъ хотите, Рима Павловна, а я вамъ сейчасъ сварю кофій. Сливки, я вамъ доложу, просто на — поди, отдай все, да мало: однѣ почитай пѣнки, у мертваго акпетитъ пробудятъ.

Ватунина (смѣясь).

Хорошо, посмотримъ. Иди же, вари поскорѣе, покуда желаніе у меня не прошло отвѣдать хваленыхъ тобой сливокъ.

Домна (суетясь).

Мигомъ будетъ готовъ. Вотъ посмотрите, такой сварю, что любой нѣмецкой мадамѣ въ носъ бросится. (Идетъ къ двери, потомъ ворочается назадъ.) Печенье, или хлѣбъ съ масломъ подать прикажешь?

Ватунина (разсѣянно).

То и другое подай....

Домна (самодовольно).

Вотъ люблю, давно бы такъ утѣшила. Фу, какъ гора съ плечъ свалилась… (Идетъ къ двери, потомъ ворочается къ Ватуниной.) Не подать ли ватрушечекъ съ творогомъ?

Ватунина (дѣлаетъ нетерпѣливый жестъ).

Прекрасно, ступай же, будетъ говорить, нужно дѣло дѣлать.

Домна.

Сію секунду… (Бѣжитъ къ двери и ворочается обратно.)

Ватунина.

Что еще тебѣ?

Домна.

Не подать ли лепешекъ на сметанѣ? Вкусныя такія, такъ и таютъ во рту, какъ сахаръ!

Ватунина (выходя изъ себя).

Отстанешь-ли ты, мучительница?! Это хуже всякой пытки....

Домна.

Вотъ, вотъ ужъ и осердилась сейчасъ, а за что? смѣшно сказать, за Божій даръ, за сметанныя лепешки… (Торопливо уходитъ.)

ЯВЛЕНІЕ III.

Ватунина и Ватунинъ.

Ватунина (одна).

Насилу-то ушла. Мученье одно съ такими людьми: надоѣдаютъ хуже Богъ знаетъ чего! Положимъ, няня ко мнѣ привязана, готова для меня на всякія сумасбродства, лишь-бы только угодить мнѣ. Впрочемъ, я при настоящемъ своемъ возбужденномъ состояніи не могу анализировать окружающихъ меня людей. Голова моя постоянно какъ въ чаду. Нѣтъ, такъ жить нельзя! Если такое напряженное состояніе еще со мной продолжится, то я чувствую, что со мной можетъ сдѣлаться помѣшательство. Нужно выдти изъ такого положенія, во что-бы то ни стало; а то измучаешься вся да и другихъ измучаешь. Конечно, это сдѣлать тяжело при моихъ условіяхъ жизни!… Но, дѣлать нечего, нужно быть рѣшительной. (Небольшое молчаніе.) Игра въ привязанность къ мужу мнѣ противна! Я его видѣть равнодушно не могу. Ласки его, угожденія и его внимательность ко мнѣ меня еще болѣе озлобляютъ противъ него. Боже мой, Боже мой! Что же это такое со мной происходитъ? Неужели мнѣ этотъ чужой человѣкъ становится такъ дорогъ, что я готова за него промѣнять свою семью: мужа, дѣтей и свое общественное положеніе… Нѣтъ, нѣтъ, это ужасно, это безумство! При одномъ воображеніи, воспоминаніи объ этомъ, кровь холодѣетъ въ жилахъ. (Садится при послѣднихъ словахъ въ кресло и закрываетъ лицо руками. Ватунинъ входитъ, тихо приближается къ женѣ и цѣлуетъ ее въ лобъ. Ватунина вскакиваетъ съ кресла.)

Ватунина (раздраженно).

Ахъ, отстань, отойди, пожалуйста, со своими нѣжностями! Къ чему эти нечаянности? Ты знаешь, что я нервная.

Ватунинъ (нѣжно).

Ну, полно, не сердись, тебѣ вредно сердиться. Ты и сейчасъ нездорова. Посмотри, Римма, въ зеркало, какъ у тебя глаза блестятъ. Дай-ка мнѣ руку. (Беретъ у жены руку, которая вырываетъ руку обратно.)

Ватунина (нервно).

Прошу тебя, оставь меня въ покоѣ! Я совершенно здорова.

Ватунинъ.

Ну нѣтъ, это неправда, меня не обманешь. Я сейчасъ пошлю за докторомъ.

Ватунина

Я тебѣ говорю, кажется, очень ясно и понятно, чтобы ты меня оставилъ въ покоѣ…

Ватунинъ.

Скажи мнѣ, пожалуйста, отчего съ тобой такая перемѣна? Ты съ нѣкотораго времени стала очень раздражительна… Если ты чѣмъ недовольна, то выскажи мнѣ прямо, откровенно. Недомолвокъ и недоразумѣній я терпѣть не могу; да и не должно быть между нами. Слава Богу! Живемъ не первый годъ, пора другъ друга знать и понимать.

Ватунина (перебивая).

Пожалуйста, увольте, избавьте меня отъ вашей морали, которую лучше приберегите для кого-нибудь другаго, болѣе нуждающагося въ ней, чѣмъ я.

Ватунинъ.

Послушай, мои другъ, шутишь, смѣешься ты, или правду говоришь, скажи мнѣ?

Ватунина.

Время шутокъ для меня давно прошло. Прошу васъ, оставьте меня, я нынче ужасно дурно настроена....

Ватунинъ.

Нѣтъ, ты не уклоняйся отъ моего вопроса. Я тебя еще разъ спрашиваю: шутишь ты, или изъ какой-нибудь комедіи сцену репетируешь для любительскаго спектакля? Твой тонъ и манеры это ясно доказываютъ.

Ватунина (иронически).

Да, изъ комедіи «Семейная жизнь съ сентиментальнымъ мужемъ».

Ватунинъ (грустно).

Я теперь ясно вижу: ты или больна, или тебя твой дорогой, здравый смыслъ оставилъ на время; если на время-ничего, а если на всегда, то помилуй Богъ....

Ватунина.

Было бы за что миловать.

Ватунинъ.

Богъ съ тобой, Римма! ты меня начинаешь оскорблять, что очень обидно....

Ватунина.

Исторія ужь извѣстная: мужъ всегда правъ, а жена виновата…

Ватунинъ.

Ты противъ себя говоришь. Ты меня обвиняешь, а не я тебя, но. но только въ чемъ? (Молчаніе.) Ты молчишь, не хочешь говорить, и этимъ сама себя мучаешь, да и меня тоже.

Ватунина.

По всему видно, что измучились и мучаетесь.

Ватунинъ (подходитъ къ ней).

Ну, ну, полно же, успокойся! Взгляни на себя, какъ ты взволнована, возбуждена. Выпей лучше воды, это тебя успокоитъ.

Ватунина (нервно передергиваетъ плечами).

Пожалуста, не подходи ко мнѣ.

ЯВЛЕНІЕ IV

Тѣже и Домна съ подносомъ рукахъ, на которомъ стоитъ кофейникъ съ чашками и прочими принадлежностями, подносъ ставитъ на столъ.

Домна.

Кушайте, моя матушка, во славу Божью, а себѣ на доброе здоровье. Кофій знатный, а про сливки и говорить нечего, а ужъ печенье, я вамъ доложу, просто умъ отъѣдите.

Ватунина.

Хорошо, ступай отсюда.

Домна.

Ну, ужъ нѣтъ, до тѣхъ поръ не уйду, когда увижу, что вы кушаете. Сударь, а вы что же не садитесь? Вашъ вѣдь любимый этотъ напитокъ, кушайте, покедова не остылъ.

Ватунинъ.

Хорошо, сейчасъ. Римма! потрудись мнѣ налить кофе.

Ватунина.

Можешь и самъ это сдѣлать. Пить кофе я теперь не буду. (Идетъ къ двери.)

Домна (растерянно).

Ахъ, Владычица! Да что же это, за что такая напасть? а?!

Ватунина (уходитъ въ свою комнату).

Послѣ сваришь для меня....

ЯВЛЕНІЕ V.

Ватунинъ, Домна и Муза.

Домна (бѣжитъ за Ватуниной и потомъ возвращается).

Какъ, какъ, послѣ, а этотъ куда? Что-жъ это такое, а? Вѣдь это обида кровная! Сварила кофій, а его и вить не хотятъ, вотъ и на поди… (разводитъ руками).

Ватунинъ.

Я буду пить кофе. Жена чувствуетъ себя не совсѣмъ здоровой. (Вынимаетъ изъ кармана газету и садится въ кресло.)

Домна (говоритъ, какъ будто про себя).

Вѣдь это обида! А сливки то, сливки то — однѣ, почитай, пѣнки, что твой сахаръ, а печснье-то, что твое золото, или румяная красавица....

Ватунинъ.

Налей же мнѣ кофе. Полно бормотать тебѣ чепуху.

Домна (не слыша, сморитъ на подносъ).

А на ватрушки съ творогомъ и не взглянула! А, а, ахъ! мои матушки, голубушки, что я сдѣлала! Масла-то, масло-то сливочнаго и забыла принесть. (Бѣжитъ къ двери и сталкивается въ дверяхъ съ Музой.)

Муза (входитъ).

Что ты это, оглашенная, рехнулась что ли? Чуть, чуть меня не уронила, точно съ цѣпи сорвалась.

Домна.

Ну, ужъ вы всегда изъ мухи слона дѣлаете: на что это похоже? Это вѣдь тоже обида!…

Муза.

Скажите пожалуете, какія миндальности! Она же мнѣ сдѣлала непріятность и от же меня обвиняетъ. Ты, кажется, принимаешь много на себя, моя голубушка! Ты не забывай, съ кѣмъ говоришь....

Домна.

Гдѣ ужъ забыть о васъ, рази эвто возможно, милая барышня? Вы кажиннный, что называется, часъ тычете мнѣ въ глава своей персоной.

Муза.

Невѣжа ты и больше ничего. Я съ тобой и говорить то не хочу, съ деревенщиной. Нитъ Ивановичъ, кузанъ, прикажите ей замолчать, а то она, пожалуй, начнетъ говорить такія вещи, что сгоришь вся со стыда.

Домна.

Эхъ, полните тремодничать, барышня! Вы то ужъ не сгорите со стыда, успокойтесь! Стыдъ то у васъ очень густо замазанъ бѣлилами да румянами.

Ватунинъ.

Домна, это ужъ слишкомъ глупо, замолчи! Ступай къ, дѣтямъ!

Муза.

Нитъ Ивановичъ, братецъ, поддержите, мнѣ дурно, дурно, ахъ! (Падаетъ въ кресло.)

Наташа (иронически).

Ничего, пройдетъ, вѣдь это, почитай, кажппный день на васъ родимчикъ съ придурью находитъ.

Ватунинъ.

Ахъ, ужъ вы мнѣ надоѣли ужасно со своими глупостями. Поди принеси воды....

Домна.

Сейчасъ, мигомъ принесу. Я ее сейчасъ сама брызгану въ разрисовку-то. (Беретъ съ подноса пустой стаканъ и дѣлаетъ примѣръ, какъ будто хочетъ брызгать въ лицо.)

Муза (вскакиваетъ).

Вонъ, вонъ! чтобы тебя здѣсь не было. Боже милосердый! Это не жизнь, а ужасное страданіе, пытка и насмѣшка! (Закрываетъ лицо платкомъ.)

Наташа (хохочетъ).

А, а! вѣрно испугались воды-то, какъ дешевый линючій ситецъ. Гмъ! Боитесь за свою то красоту писаную, чтобы не полиняла.

Ватунинъ.

Домна! отстань, пора это и кончить. Ты знаешь, что я этого не люблю, и слѣдовательно, ты никогда по должна поступать такъ, какъ сейчасъ. Иди же....

Домна (сердито).

Ну, ужъ полноте, сударь, не сердитесь на старуху. Бѣда не велика въ томъ, что я пошутила малехонько надъ барышней.

Муза (закатываетъ глаза).

О, Творецъ! да замолчишь ли ты, или нѣтъ? О! за что я такъ обречена судьбой страдать и изнывать! (Плачетъ.)

Домна.

А вы полноте ужъ блажить. Вы вотъ лучше кофейку прикушайте, такъ дѣло-то складнѣе будетъ. Вамъ, сударь, прикажете налить? Не сердитесь на меня, простите. (Подходгітъ къ столу и хочетъ наливать кофе.)

Муза (подбѣгаетъ къ столу).

Поди вонъ, я безъ тебя съумѣю налить. Извольте видѣть, какая проявилась хозяйка-нахалка!

Домна.

Отъ таковской слышу. Видишь ты, какъ подскочила, точно кошка, куда и систерика дѣвалась!

Муза (выходя изъ себя).

Вонъ, убирайся отсюда, а не то я тебя вытолкаю. О! Я несчастная, всѣ меня унижаютъ, оскорбляютъ, какъ какую нибудь юродивую. Я лишняя здѣсь, я нежеланная гостья, да! Ахъ, какъ это тяжело и горько для моей цѣломудренной души.... (Ломаетъ руки.)

Домна.

Полноте комединчать-то, здѣсь не кіятръ. Пора вамъ, многолѣтняя барышня, бросить эвти курты-кувырты: а то просто тошнехонько смотрѣть на ваше комедничанье.

Муза (горячась).

Молчать! а то я за себя не ручаюсь… Ты меня когда нибудь доведешь до того, что я тебя приколочу своими собственными руками. (Показываетъ ей кулаки.)

Домна (хохочетъ).

Охъ, ай да нѣжная барышня! нечего сказать, утѣшила, уважила на славу! Вотъ какъ нынче наши отличаются, фу-ты-ну-ты, прочь поди, да вы только попробуйте, осмѣльтесь, троньте меня! просто я съ вами тогда смѣхъ и грѣхъ сдѣлаю. Смотрите, мои хваталы много поздоровши вашихъ будутъ. Гмъ! одну тютю дамъ, такъ на долго память отшибу. (Дѣлаетъ комическіе жесты и хохочетъ.)

Ватунинъ (беретъ Домну за плечи и подводитъ къ дверямъ).

Ну, довольно, Домна, ступай же, будетъ тебѣ чудить! Нужно кому нибудь и поумнѣе быть изъ васъ.

Муза.

Меня, меня сопоставляютъ съ прислугой! О, о! какъ это, это, это!… (Падаетъ на стулъ съ плачемъ.) О, о, о, охъ! бѣдная, бѣдная я, несчастная сиррота гоорѣкая....

Домна (уходя).

Иду, иду, батюшка! (Къ Музѣ.) Вишь вѣдь, какъ опять забираетъ нашу сироту-то… (Уходитъ.)

ЯВЛЕНІЕ VI

Ватунинъ, Муза и Шитинъ.

Ватунинъ.

Муза Ивановна, а Муза Ивановна! Я васъ спрашиваю: будетъ конецъ этой комедіи, или нѣтъ? Пора вамъ, сударыня, выдти изъ ребячества, слава Богу до сѣдыхъ волосъ, кажется, ужъ дожили.

Муза (хватается за голову).

Гдѣ, у кого, какъ, сѣдые волосы? Это неправда, у меня нѣтъ сѣдыхъ волосъ. Грѣшно вамъ такъ обижать меня. Вы знаете, что я еще дѣвушка, и притомъ....

Ватунинъ (нетерпѣливо).

Знаю-съ, давно знаю и каждый день отъ васъ это слышу. Поймите же, что вы поступаете глупо! Неужели вы такъ думаете, что если вы дѣвица, то непремѣнно нужно глупить. Вѣдь смѣшно такъ смотрѣть на дѣйствительность такимъ солиднымъ особамъ, какъ вы....

Муза (слезливо).

Богъ съ вами, обижайте, сколько вамъ угодно, заступиться за меня не кому. Вы вонъ говорите, что мнѣ сорокъ лѣтъ; а мнѣ всего тридцать четыре. Впрочемъ, чего тутъ, вы меня всѣ здѣсь ставите ни во что, я лишняя. Домна вамъ милѣе и дороже., (Насмѣшливо.) Гмъ! да и какъ не быть дороже, она вѣдь Риммочку вынянчила, да и дѣтей вашихъ нянчитъ. Она для васъ дороже всѣхъ вашихъ родныхъ. Охъ, смотрите, кузанъ! поклонитесь и мнѣ еще; я хоть и глупа по вашему, а болѣе васъ замѣчаю кое-что не совсѣмъ…

Шитинъ (входитъ).

Здравствуйте, Нитъ Ивановичъ! Муза Ивановна! (Подаетъ руку Батунину, у Музы цѣлуетъ руку.)

Ватунинъ.

А, Дмитрій Сергѣевичъ! очень кстати. Садитесь съ нами пить кофе. Муза Ивановна! потрудись налить; если остылъ, то подогрѣйте. (Муза подходитъ къ столу и наливаетъ.)

Шитинъ.

Съ удовольствіемъ выпью чашку. А Римма Павловна гдѣ? Здорова-ли?

Муза (лукаво и съ разстановкой).

Нѣтъ, не совсѣмъ; она, повидимому, страдаетъ, страдаетъ очень сильно.

Шитинъ (съ участіемъ).

Чѣмъ? Давно-ли?

Муза (значительно подмигивая).

Я, я, право, не могу опредѣлить ея болѣзни. Если-бы вотъ я была докторъ, то, конечно, могла-бы опредѣлить ея болѣзнь.

Ватунинъ (беретъ чашку съ кофе).

Муза Ивановна, какъ вамъ извѣстно, Дмитрій Сергѣевичъ, всегда любитъ преувеличивать все окружающее; а потомъ страсть ея видѣть во всемъ загадочное. У жены-же, просто, болитъ голова немного, вотъ все…

Шитинъ.

Не мудрено заболѣть головѣ при такой дурной погодѣ,! Климатъ нашъ ужасный! нервнымъ субъектамъ жить въ такомъ климатѣ очень тяжело и опасно для здоровья.

Муза (значительно).

Ужъ не говорите про эти нервы, знаю я ихъ, каковы онѣ. Вотъ хоть-бы Римочка наша ужасно стала нервная съ нѣкотораго времени.

Шатинъ.

Неужели, вотъ какъ? Это слышать не совсѣмъ утѣшительно.

Муза (лукаво).

Еще-бы, конечно, въ особенности для васъ, для такого друга человѣчества, какъ вы. Я васъ понимаю, для васъ болѣзни или несчастія другихъ также близки къ вамъ, какъ и ваши собственныя.

Шитинъ.

Вы уже слишкомъ преувеличиваете, Муза Ивановна, то, чего во мнѣ, быть можетъ, и сотой доли нѣтъ. (Смотритъ на Ватунина.) Нитъ Ивановичъ, что съ вами? Вы тоже что-то высматриваете хмуро?

Ватунинъ (смѣясь).

Соображаюсь съ погодой. Человѣкъ такъ близко связанъ съ природой, что невольно иногда дѣлаешься зеркаломъ ея.

ЯВЛЕНІЕ VII.

Тѣже и Ватунина.

Ватунина.

А! и вы здѣсь? Здравствуйте, Дмитрій Сергѣевичъ! (Подаетъ ему руку) Признаюсь, я никакъ не ожидала васъ видѣть нынѣшній день у себя, съ вашей стороны это очень мило. Садитесь.

Шитинъ.

Мерси. Какъ ваше здоровье? Мнѣ сейчасъ сообщили, что вы нездоровы.

Ватунина (смотритъ на мужа).

Да, была немного нездорова, но сейчасъ чувствую себя лучше.

Ватунинъ.

Чего немного, совсѣмъ было развинтилась. Въ настоящее время я и самъ нижу, что тебѣ лучше. (Смотритъ на часы.) Однако время ужъ къ двѣнадцати подвигается, пора и въ контору.

Шитинъ.

Зачѣмъ это? Нынче день праздничный.

Ватунинъ.

Что дѣлать, нужно, моя служебная обязанность такая, что не разбираетъ праздниковъ. Вы, пожалуйста, не церемоньтесь, бесѣдуйте съ женой, время у васъ есть свободное, вотъ и проводите его въ бесѣдѣ… Быть можетъ, вамъ посчастливится немного развеселить Римму Павловну, а то она нынче дурно настроена…

Ватунина (съ притворной любезностью).

Ты всегда Преувеличиваешь. Не забудь же мнѣ изъ библіотеки взять книгу Отечественныхъ Записокъ; въ пой, говорятъ, есть критическій разборъ Скабичевскаго.

Ватунинъ.

Да, есть, и очень дѣльный. Если есть, то непремѣнно возьму. До свиданія, Дмитрій Сергѣевичъ! (Прощается и уходитъ.)

ЯВЛЕНІЕ VIII.

Тѣ и и безъ Ватунина.

Ватунина (подходитъ къ столу, на которомъ кофе).

Муза Ивановна! потрудитесь взять кофе и подогрѣть его, или прикажите сварить свѣжаго; этотъ совершенно холодный.

Муза

Хорошо-съ, сейчасъ велю свѣжаго приготовить. (Иронически.) Надѣюсь, вы меня извините; Рима Павловна, если у меня… (Останавливается и дѣлаетъ гримасы.)

Ватунина.

За что, что такое? договаривайте.

Муза.

Если онъ у меня не такъ скоро будетъ готовъ, потому что я для васъ постараюсь прокипятить хорошенько.

Шитинъ.

Еще-бы, вы вѣдь артистка въ этомъ дѣлѣ; а уже извѣстно, что дѣло мастера боится, и къ тому же хорошо, скоро не бываетъ.

Муза.

Само-собой разумѣется. (Беретъ со стола кофейникъ.) Я для васъ нынче постараюсь отличиться и оправдать вашу похвалу на дѣлѣ. Еще разъ извиняюсь за мое, быть можетъ, слишкомъ долгое приготовленіе, которое, я такъ думаю, вамъ не покажется слишкомъ долгимъ въ бесѣдѣ съ такой милой особой, какъ моя кузина. (Уходитъ съ реверансами.)

ЯВЛЕНІЕ IX.

Ватунина и Шитинъ.

Ватунина (подходитъ къ Шитину).

Наконецъ-то мы одни! Мнѣ о многомъ съ тобой нужно переговорить. Ахъ! если-бы ты зналъ, съ какимъ я нетерпѣніемъ тебя ждала!

Шитинъ (восторженно беретъ ее за руку).

О! какъ это пріятно и отрадно слышать отъ тебя, мое утѣшеніе, моя радость, моя блестящая путеводная звѣзда! Ты только одна и освѣщаешь мою разбитую жизнь тѣмъ божественнымъ свѣтомъ, который животворно обновляетъ мое существованіе и залѣчиваетъ глубокія раны разбитаго моего сердца… (Цѣлуетъ у Ватуниной руку.) Ты меня должна полюбить также, какъ я тебя люблю! Мнѣ нужна любовь полная, страстная, безотчетная, отрѣшенная отъ всѣхъ общественныхъ предразсудковъ, готовая на всякія жертвы и самопожертвованія.... Любовь истинная, возвышенная, а то что?… Платонизмъ! Фи, это не въ моемъ характерѣ, съ нимъ нужно кончить..... Скажу тебѣ одно: сдерживать свою страсть къ тебѣ я больше не могу, не имѣю силъ и самообладанія!.... Пойми же ты это! Нѣтъ, ты мнѣ должна сказать нынче же: да, или нѣтъ? моя ты, или нѣтъ?.. (Обнимаетъ ее и смотритъ ей въ глаза.)

Ватунина (освобождаясь).

Отойди, отойди отъ меня. Ахъ! твои ласки жгутъ меня: ты долженъ пощадитъ меня по ради меня, но ради моей семьи. О, Боже! какая пытка, это выше моихъ слабыхъ силъ. (Склоняется къ Шитину на плечо.) Нѣтъ, нѣтъ, что-же это? Нѣтъ это не любовь, а какое-то безумство! Я сама не помню, не понимаю себя. (Шитинъ цѣлуетъ ее.) Ахъ, что ты, довольно, отстаньте! (Вырывается и отходитъ отъ него.) Что вы только дѣлаете со мной? Вы меня губите! Господи, чувствую я, что погибну, а между тѣмъ сама иду на погибель и забываю свой долгъ, мужа дѣтей и все, все на свѣтѣ для тебя, мой милый, дорогой! (Бросается къ нему на шею.)

Шитинъ (цѣлуетъ ее страстно).

Прелесть, свѣтъ, радость, разумъ мой, люблю тебя и буду любить страстно и нѣжно всегда! Ты для меня рай и блаженство въ жизни моей.

Ватунина (вырываясь).

Нѣтъ, нѣтъ, это безумство. Уйдите, дайте мнѣ успокоиться. Сердце такъ сильно бьется, сама вся дрожу, голова горитъ! (Берется за голову.) Когда тебя здѣсь не было, я многое хотѣла сказать тебѣ, но теперь все забыла… Погоди, вѣроятно, вспомню…

Шитинъ (подходитъ къ ней).

Зачѣмъ, не надо, послѣ. Я теперь такъ счастливъ, такъ невыразимо увлеченъ, что съ нетерпѣніемъ пылкаго юноши жажду взаимной твоей любви, моя радость, жизнь души моей!

Ватунина (успокаиваясь немного).

Да, тебѣ хорошо, ты свободенъ. Я совсѣмъ дѣло иное. При одномъ воспоминаніи о своемъ настоящемъ положеніи я вся холодѣю.

Шитинъ (беретъ ее за талію).

Умоляю тебя, не думай много, это для тебя нездорово. Самое лучшее, бери отъ жизни то, что она даетъ тебѣ. Что же въ этомъ страшнаго? Если ты встрѣтила и полюбила человѣка такого, который тебя любитъ больше всего на свѣтѣ. Да, клянусь тебѣ всѣми моими честными стремленіями, убѣжденіями и разумными взглядами на жизнь! Люблю тебя, мое совершенство, больше жизни своей!

Ватунина (забываясь).

Милый, милый мой! Если-бы ты зналъ, какъ мнѣ пріятно слушать тебя! Твои слова лучше музыки для меня. Люби меня и будь мнѣ вѣренъ всегда. Но если ты меня разлюбишь, то знай, я не переживу этого. Ты только подумай, чѣмъ я для тебя рѣшаюсь пожертвовать. (Отходитъ отъ Шитина.) Мои мысли въ настоящее время въ такомъ безпорядкѣ, я не могу обсудить того, что кругомъ меня происходитъ.

Шитинъ (докторально).

Самое лучшее тебѣ объясниться съ мужемъ, и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше для насъ.

Ватунина.

Да, да, но ты забываешь: говорить за глаза и объясняться лично не одно и тоже, и особенно съ такимъ человѣкомъ, какъ мой мужъ, который любилъ и любитъ меня до сего времени все также искренно и горячо, какъ и прежде. Будь онъ деспотъ, самодуръ, тогда-бы для меня было легче объясняться съ нимъ. Но, не смотря на его достоинства, я его любить не могу. Я его ненавижу, чувствую къ нему такую антипатію, которая меня можетъ довести до отчаянія или до преступленія.

Шитинъ.

Что за мрачныя мысли! Долой ихъ, не нужно ихъ! Если онъ не деспотъ, то тѣмъ лучше для насъ. Онъ человѣкъ умный, современный, поэтому взглянетъ на это съ самой разумной точки зрѣнія. Для него при настоящемъ расположеніи твоихъ чувствъ, семейная жизнь не мыслима, не говоря уже о томъ благополучіи, къ которому мы всѣ такъ стремимся.

Ватунина.

Какое тутъ благополучіе! Не жизнь, а пытка настоящая моя жизнь. Я сознаю очень хорошо, что я передъ мужемъ неправа, но что-же дѣлать, что дѣлать, когда его присутствіе возмущаетъ и волнуетъ меня? Вотъ хоть-бы нынче я его обидѣла безъ всякой видимой къ тому причины; а что еще хуже, такъ это то, что я держала и держу себя не какъ мать семейства, а какъ неопытная, глупая институтка.

Шитинъ (говоритъ быстро и съ увлеченіемъ).

Полно-же бичевать и волновать себя. Знай и вѣрь всегда: что ни дѣлается, то все къ лучшему. Мужъ твой, по моему, долженъ быть доволенъ тѣмъ прошлымъ счастіемъ, которымъ ты такъ великодушно жертвовала для него въ ущербъ себѣ. Въ настоящее-же время твоя пора пришла любить и наслаждаться всѣми радостями жизни. Будь увѣрена, моя дорогая, я съумѣю составить твое счастіе. Эхъ! заживемъ мы съ тобою самой разумной жизнію… Я буду работать съ удвоенной энергіей: да, я чувствую, твоя любовь меня снова воскрешаетъ и пробуждаетъ къ великой и разумной дѣятельности для страждущаго человѣчества..... О! какъ пріятно сознавать и чувствовать то, что ты полезенъ своимъ угнетеннымъ братьямъ, что ты не лишній членъ въ семьѣ честныхъ тружениковъ! Ты тоже со мной будешь трудиться вмѣстѣ, мое божество! Не правда-ли, какъ пріятна и прекрасна будетъ наша жизнь, моя воскресительница умершей души моей! (Цѣлуетъ у Ватуниной руки и обнимаетъ ее за талію рукой.)

ЯВЛЕНІЕ X.

Тѣже и Муза.

Муза.

А, а, ахъ! какой афронтъ! (У Музы въ рукахъ кофейникъ.)

Ватунина (немного смѣшавшись, отходитъ отъ Шитина, потомъ, оправившись, говоритъ серьезно).

Что вы очень разахались, что такое сдѣлалось?

Муза (обиженно).

И вы еще спрашиваете! Я не понимаю, какъ это у васъ языкъ поворачивается говорить… Гмъ! вѣдь я своими собственными очами видѣла все, все!…

Шитинъ (насмѣшливо).

Говорите-же, что вы такое видѣли?

Муза.

Полноте притворяться, это къ вамъ не идетъ. Да и къ тому-же вамъ не дѣлаетъ чести принуждать меня, дѣвушку цѣломудренную, повторять то, что я здѣсь сейчасъ видѣла. О, о! это верхъ неприличія и безнравственности…

Ватунина.

А, вотъ оно что? Въ такомъ случаѣ уходите отсюда поскорѣе; а то ваша-дѣвическая чистота здѣсь совершенно не у мѣста. (Насмѣшливо.) Пожалуй, вамъ еще дурно сдѣлается отъ присущей всѣмъ старымъ дѣвамъ зависти.

Муза (слезливо).

Вы-же виноваты, и вы-же меня оскорбляете. О! я несчастная, несчастная страдалица! Всегда, во всемъ и предъ всѣми виновата. (Горячась.) Если такъ, то знайте-же, амурники, я не буду молчать, я все разскажу Ниту Ивановичу. Гмъ! пускай утѣшается своей супругой-измѣнницей.

Ватунина (горячась).

Подите вонъ отсюда! Васъ никто и не проситъ молчать. Я въ своихъ дѣйствіяхъ и поступкахъ. ни кому не обязана отдавать отчета. Иди-же отсюда!

Муза.

Я уйду, но только не на радость вамъ. Знаю и увѣрена, будете просить, да поздно будетъ, поклонитесь и кошкѣ въ ножки. Скоро, скоро я васъ выведу на свѣжую воду, будете меня помнить да поминать. (Уходитъ быстро.)

ЯВЛЕНІЕ XI.

Ватунина и Шитинъ.

Шитинъ.

Видишь, какъ добра къ намъ судьба? Сама помогаетъ твоему начальному объясненію съ мужемъ. Совѣтую тебѣ не пропускать такого удобнаго случая: словомъ, дѣйствуй прямо и смѣло.

Ватунина.

Конечно, при такомъ положеніи нашего дѣла это единственный исходъ. Однако, поди отсюда, оставь меня, дай мнѣ одной обдумать все серьезно; а то у меня, пожалуй, не хватитъ силы и энергіи на такое дѣло.

Шитинъ.

Вздоръ, я увѣренъ въ тебѣ, мой милый, дорогой и прелестный другъ сердца моего, что ты изъ предстоящей борьбы выйдешь побѣдительницей и явйшься въ моей жизни тѣмъ живительнымъ и теплымъ солнечнымъ лучемъ, который согрѣетъ меня и оживитъ все окружающее въ моей печальной жизни. О! вѣрь мнѣ, для такой любви стоитъ пожертвовать всѣмъ этимъ рутиннымъ строемъ семейственности и всѣми этими нелѣпыми обѣтами супружества....