Прогулка по Ливонии (Булгарин) — ДО

Прогулка по Ливоніи, Ѳ. Булгарина.

Введеніе.

Историческій, статистическій и юмористическій (*) взглядъ на Ливонію.

(*) Осмѣливаюсь употребить это прилагательное, отъ Англійскаго слова humour, котораго невозможно перевести. Французы и Нѣмцы ввели оное въ свои языкъ. Humor есть веселость, приправленная сатирическимъ духомъ.

Удивляюсь себѣ, что я, привыкнувъ странствовать, усидѣлъ восемь лѣтъ безвыѣздно на одномъ мѣстѣ! — Правда, Петербургъ прелестное мѣстопребываніе; но и самое лучшее хорошо только по сравненію съ худшимъ. Одни лица, однѣ стѣны, одинакій образъ жизни, одни занятія охлаждаютъ воображеніе, порождаю шь пресыщеніе и располагаютъ человѣка къ хандрѣ. — Надобно прогуляться, разсѣяться на обширномъ пространствѣ: ѣду въ Ливонію.

Увѣдомляю читателей, которые благосклонно принимали мои бездѣлки, что я постоянно буду сообщать имъ мои мысли, чувствованія, наблюденія во время моего странствованія, а иногда волшебнымъ жезломъ воображеніи оживлять древность, вызывать тѣни рыцарей изъ развалинъ, поросшихъ мохомъ, и заставлять ихъ раскалывать событія старины. Приготовляясь къ путешествію, я до изнеможенія начитался древнихъ хроникъ; онѣ поперемѣнно заставляли меня смѣяться, скучать, сердиться, иногда даже едва не проливать слезы. По временамъ онѣ усыпляли меня, и это было самое благотворное ихъ дѣйствіе, отъ того, что иногда мнѣ снились самые героическіе и романическіе сны и самыя пріятныя похожденія рыцарей. Изъ всѣхъ Историковъ Ливоніи, Меркель болѣе другихъ удовлетворялъ моему сердцу и разуму. Исторія Ливоніи весьма любопытна, и я сожалѣю, что не могу передать ее въ томъ видѣ, какъ бы желалъ. Всѣ писали цѣлые томы, а мнѣ должно представишь мой приступъ къ путешествію на нѣсколькихъ страничкахъ. Не хорошо быть слишкомъ обширнымъ, но бѣда, если надобно быть слишкомъ краткимъ. Чувствую, однакожъ, что прежде, нежели стану писать въ частности о Ливоніи, должно представить ее въ общемъ видѣ, чтобы читатель, вспомнивъ главныя событія, могъ легче выразумѣть отдѣльныя происшествія.

Начищавшись Нѣмецкихъ книгъ, я по неволѣ слѣдую Нѣмецкой системѣ изложенія, и начинаю, какъ говорится, ab ovo, т. е. съ древности. Ливонскую Исторію я раздѣляю на три главные періода. Первой заключаешь въ себѣ состояніе Ливоніи до пришествія Нѣмцевъ въ сію страну, т. е. отъ преданій и повѣствованіи древнихъ Историковъ о народахъ, населявшихъ Ливонію, до 1153 года но Р. Х. Второй періодъ вмѣщаетъ въ себѣ правленіе Епископовъ и Герменстеровъ ордена Меченосцевъ, до Готгарда Кетлера, или до паденія рыцарства и присоединенія Ливоніи къ Польской коронѣ, въ 1560 году. Третій періодъ излагаетъ происшествія отъ сего времени до присоединенія Ливоніи къ Россіи, при Петрѣ Великомъ, въ 1721 году, и Курляндіи при Екатеринѣ II въ 1795 году. Здѣсь я долженъ предувѣдомить читателей, что подъ древнимъ именемъ Ливоніи, я разумѣю Эстляндію, Лифляндію и Курляндію.

Въ Остзейскихъ провинціяхъ обитали до пришествія Нѣмцевъ, какъ и нынѣ, три главныя племени: 1) Латыши, 2) Ливы и 3) Эстонцы или Чудь. Разсмотримъ каждое изъ нихъ въ особенности.

1.) Латыши суть древніе Пруссы, которыхъ Тацитъ называетъ Эстами (Aesti) или Гуттонами, а Историки 6 и 7 вѣка Видіоварами или Витландцами. Они въ первое время Христіанскаго лѣтосчисленія обитали въ нынѣшней Пруссіи, на берегахъ Балтійскаго моря, и занимались хлѣбопашествомь, рыболовствомъ и добываніемъ янтаря. Во время перваго набѣга Германскихъ народовъ на Римскую Имперію, большая часть народа Эстовъ оставила свои осѣдлости и вмѣстѣ съ другими, отправилась на грабежъ въ Италію въ отмщеніе за всесвѣтный разбои, производимый Римлянами. Эта эпоха была ужасна для Европы. — Народы, какъ стада хищныхъ волковъ, рыскали изъ одного мѣста въ другое; нападали на слабыхъ и погибали отъ сильныхъ. Племена раздроблялись, а малые отряды, не будучи въ состояніи жить грабительствомъ, поселялись между другими племенами. Въ землѣ Гуттоновъ поселились такимъ образомъ Славяне, пришедшіе съ юга; толпы Финновъ съ востока, и Аланы, изгнанные Гуннами отъ устья Днѣпра, въ 375 году, къ которымъ присоединились толпы сего же народа, возвратившіяся изъ неудачнаго похода противу Римлянъ. Всѣ сіи племена были дики, жестоки, воинственны; они не имѣли никакого общаго правленія. Жили разсѣянно, управлялись старшинами и вели между собою безпрерывную войну. — Самые бѣдные и самые жестокіе между ними были Финны, самые тихіе Славяне, а образованнѣе прочихъ Аланы, которые заняли кое-что у Римлянъ, во время своихъ набѣговъ. Такое состояніе сихъ народовъ, безъ сомнѣнія, кончилось бы чужеземнымъ игомъ, или совершеннымъ истребленіемъ, какъ обыкновенно кончится все безпорядочное, нестройное. — Явился великій человѣкъ — и силою своего генія далъ устройство и видъ безобразной массѣ. — Въ концѣ V или въ началѣ VI вѣка, Аланскій мужъ, по имени Видевутъ, убѣдилъ дикія орды подчиниться порядку, далъ имъ законы для огражденія собственности, и изъ преданій составилъ одну общую религію. — Главнымъ сборнымъ мѣстомъ онъ назначилъ Романово, надъ Нѣманомъ, вѣроятно въ память Рима, который въ Европѣ почитался тогда столицею міра. Главный богъ, громовержецъ, назывался Перкупъ. Каждый отецъ семейства былъ въ тоже время и жрецомъ; храмовъ не было, и жертву богамъ приносили въ рощахъ, на пашняхъ и на берегахъ водъ. Для общаго народнаго богослуженія были четыре главныя мѣста: въ Романовѣ, въ Вслау, въ Гейлигепбеплѣ я Маріенбургѣ. Верховный первосвященникъ назывался Криво-кривейто; онъ имѣлъ обширную духовную и свѣтскую власть, какъ обыкновенно водится у необразованныхъ народовъ, которыхъ жрецы стращаютъ небомъ для своихъ земныхъ выгодъ.

Нѣкоторые Историки почитаютъ Видевута баснословнымъ лицемъ, потому, что извѣстія о немъ сохранились въ преданіяхъ, а не на металлѣ и мраморѣ. Обыкновенный порядокъ вещей! Люди сомнѣваются въ добромъ, и охотно вѣрятъ злому. — Никто еще не усомнился въ существованіи какого нибудь разбойника или завоевателя, извѣстнаго по однимъ преданіямъ, а многіе не хотятъ вѣрить въ существованіе законодателей и благодѣтелей человѣчества. Правда, послѣдніе являются рѣже.

Послѣдствія доказываютъ истину и обнаруживаютъ ложь. Видно, что законы Видевутовы были хороши, когда народъ, соединенный и образованный имъ, размножился чрезвычайно: этого иначе быть не можетъ, какъ при благоденствіи. Вскорѣ Витландцы, занявъ цѣлую Пруссію, выслали поселенцевъ въ Мекленбургъ, Померанію, Самогитію и Подляхію. Подвигаясь далѣе къ сѣверу, они въ X или XI вѣкѣ заняли среднюю часть Курляндіи и Лифляндію. Въ Литвѣ они образовали сильное Государство, которое не разъ потрясало Россію и Польшу, и было ужасомъ Ливоніи. По воинами сдѣлались Витландцы послѣ, а прежде были только земледѣльцами. Видно, что сперва они дрались только для собственной защиты, а послѣ полюбили ремесло, съ которымъ въ древности ни сѣяли, ни пахали, а собирали жатву. Будучи земледѣльцами, Витландцы поселяясь въ дикихъ странахъ, очищали поля и вырубали лѣса. Думаютъ, что отъ этого занятія дано имъ названіе Латышей, ибо они и по нынѣ называютъ себя Витландцами.

2) Финское племя причисляемое всѣми Историками-Критиками къ Азіятскому роду Торковъ или Тюрковъ, есть одно изъ самыхъ многочисленнѣйшихъ на земномъ шарѣ. Исторія молчитъ объ ихъ происхожденіи и первобытномъ отечествѣ, а о появленіи ихъ въ Европѣ находимъ однѣ догадки. Вѣрно то, что въ началѣ Христіанскаго лѣтосчисленія, они вдругъ сдѣлались извѣстными на берегахъ Каспійскаго, Балтійскаго и Сѣвернаго морей. Они занимали всю сѣверную Россію до пришествія туда Славянъ. Къ Финскому племени Историки причисляютъ: Ижоровъ или Ингерманландцевъ, Эстонцевъ или Чудь, Ливь, собственныхъ Финляндцевъ, Саволаксовъ, Кареловъ въ Финляндіи, Зырянъ, Вотяковъ, Черемисовъ, Чувашей, Мордву, Пермяковъ, Вогуличсй, (отъ которыхъ происходятъ нынѣшніе Венгерцы), Остяковъ, Тентерей, Самоѣдовъ, даже Лопарей и другія малыя племена. Финны занимали чрезвычайно обширное пространство и жили отдѣльными племенами, а потому и не были никогда сильными и завоевателями. Древнія Скандинавскія Саги упоминаютъ о двухъ сильныхъ Финскихъ Государствахъ: Финмаркъ или нынѣшней Финляндіи, и Бярміи на Сѣверной Двинѣ. Извѣстія о семъ послѣднемъ Государствѣ въ IX и X вѣкѣ, наполнены баснословіемъ и самыми нелѣпыми сказками. Люди вообще любятъ прикрашивать или сказать яснѣе, говорить неправду; они въ повѣствованіяхъ болѣе руководствуются воображеніемъ, нежели разсудкомъ; и если это часто случается съ нынѣшними, просвѣщенными Историками и путешественниками, то нѣчего дивиться, когда у Норманскихъ Поэтовъ находимъ небылицы о Бярміи! По словамъ Поэтовъ, Бярмія была страна богатая, благоустроенная, изобильная всѣмъ. Истуканы боговъ Бярмійскихъ блестѣли золотомъ и драгоцѣнными камнями. Достовѣрно однакожъ то, что Бярмійы вели обширную торговлю съ Азіею, были богаче и образованнѣе другихъ племенъ, любили музыку и Поэзію, и даже имѣли своего Орфея, который назывался Вайнамейненъ. Чухонскій Орфей — чудно! Желалъ бы я послушать его! За все это Норманы называли ихъ волшебниками. Умныхъ людей всегда и вездѣ не любили невѣжи, и всегда всклепывали на нихъ небылицы: отъ того и Бярмімцы прослыли колдунами. Въ наше просвѣщенное время можно только бранить и тайно вредить умнымъ людямъ, а богатымъ даже не возможно. Но въ то время было иначе. Богатство и образованность Бярміи привлекали туда удальцемъ и грабителей изъ всего Сѣвера. Норманы и Славяне, поселившіеся въ послѣдствіи на Волховѣ, до того терзали и грабили Бярмно, что она наконецъ пала, а народъ ея разбрелся въ разныя стороны. Финмаркъ еще прежде платилъ дань Скандинавіи.

Финское племя поселившееся въ нынѣшней Эстляндіи и Лифляндіи, извѣстное подъ имѣнемъ Чуди, никогда не было богатымъ. Бѣдность не порокъ: это правда, но Чудь была притомъ хищнымъ и безпокойнымъ народомъ. Пускай бы они за свои права сражались съ Славянами, съ Латышами, съ Норманами и со всѣми приморскими грабителями: это похвально. — Но сами Эстонцы были не лучше своихъ непріятелей, и также грабили безпрерывно на сушѣ и на морѣ. — Тогда былъ такой обычай, или по нынѣшнему мода. но какъ въ то время, разбойничества не прикрывали благовидными предлогами и дипломатикою, то мы безпощадно бранимъ древнихъ разбойниковъ и честимъ новыхъ. Это дѣло условное. Нынѣ изобрѣтены прекрасныя слова: контрибуція, побѣда, покореніе, поединокъ, вмѣсто прежнихъ: грабежъ, истребленіе, неволя, убійство. Прежде дрались, убивали за сущую бездѣлицу, а нынѣ бездѣлицу превращаютъ въ дѣло, и воюютъ, сражаются или тягаются по судамъ Тогда были варвары, а нынѣ народы образованные — а на повѣрку выходитъ одно и тоже. Ainsi va le monde!

(Продолженіе впредь.)

«Сѣверная Пчела», № 59, 1827

Прогулка по Ливоніи, Ѳ. Булгарина.

(Продолженіе.)

Для доказательства, что Чудь въ древности извѣстна была своими мужествомъ и набѣгами, скажу, что Эстляндія славится произведеніемъ на свѣтъ сѣвернаго Геркулеса, знаменитаго Пирата Старкатера, который играетъ важную ролю въ Скандинавскихъ Сагахъ. — A tout seigneur tout honneur; по мнѣ гораздо болѣе по сердцу Латышъ Видевутъ, который далъ законы своимъ собратіямъ, и любилъ просвѣщеніе. Даже Чухонскій Орфей нравится мнѣ болѣе головорѣза Старкатера, который измѣнилъ своему благодѣтелю, и надѣлалъ разныхъ проказъ на морѣ и на сушѣ. У всякаго свой вкусъ, но я по вкусу и по ремеслу долженъ говорить въ пользу просвѣщенія.

Эстонцы или Чудь жили точно въ тѣхъ мѣстахъ до пришествія Нѣмцевъ, какъ и нынѣ. Область ихъ раздѣлялась на участки, изъ коихъ большая часть понынѣ сохранила древнія свои названія. Участки сіи управлялись старшинами, которые совѣтовались между собою въ дѣлахъ общественныхъ. Вмѣсто законовъ, служили обычаи и прежніе примѣры, а гдѣ таковыхъ не доставало, тамъ прибѣгали къ совѣтамъ жрецовъ или Неидовъ. О просвѣщеніи Чуди сказать нечего, потому что его не было. — Доказательствомъ служитъ послѣднее обстоятельство.

Чудь платила дань поперемѣнно, то Норманамъ, то Датчанамъ, то Славянамъ, а иногда силою оружія свергала съ себя постыдное иго. Кажется, что Чудь иногда бывала и въ дружескихъ связяхъ съ Русскими. потому что и понынѣ называютъ Россію Венне-Маа, т. е. братская земля. Изъ Исторіи, однако жъ, видно, что ихъ братство стоило добраго вражества. То же бываетъ и съ нынѣшними союзами!

3) Ливь, Финское племя, никогда немѣшалось и понынѣ не мѣшается ни съ Латышами, ни съ Чудью. О Ливи упоминаютъ Плиній и Клавдій Птоломей. Языкъ и вѣра Ливи были тѣже, что и у Чуди, но первые были всегда болѣе трудолюбивы и нѣсколько образованнѣе. Они имѣли, до нашествія Нѣмцевъ, множество крѣпостей или мѣстъ, огражденныхъ насыпями и грудами камней, безъ спаянія оныхъ известью. Сіи крѣпости построены были для предохраненія семействъ ихъ и запасовъ отъ частыхъ набѣговъ Латышей и Чуди. Развалины нѣкоторыхъ изъ сихъ крѣпостей понынѣ сохранились. Ливь имѣла въ землѣ своей многія большія селенія, которыми управляли старшины. Сіе племя всегда было малочисленнѣе другихъ, а понынѣ ихъ осталось не болѣе 150 семействъ въ Курляндіи, и около 300 душъ въ Лифляндіи. Къ Ливи пристали въ первый разъ Нѣмцы, въ 1150 году, и по ихъ имени вся новооткрытая страна названа Ливоніею.

Кромѣ того, въ Исторіи находимъ нѣсколько названій племенъ, вовсе исчезнувшихъ или слившихся съ другими. Кажется, что это были только родовыя прозванія, и всѣ племена были отрасли главныхъ корней. Но Венды, построившіе Вейденъ и давшіе названіе рѣкѣ Виндавѣ, суть Славяне. Нынѣ ихъ нельзя отличить отъ природныхъ жителей. Они пришли въ Ливонію, кажется, прежде Латышей.

Исторія сохранила имена и подвиги нѣкоторыхъ изъ знаменитѣйшихъ Старшинъ Ливоніи, во время изшествія Нѣмцевъ. Коббе или Каупо, изъ Коббезеле, первый принялъ Христіанство, помогалъ усердно и распространенію онаго, и удостоился быть представленнымъ Папѣ, подъ именемъ Ливонскаго Короля. Это льстило свѣтскому честолюбію Папы, и припоминаетъ намъ подобное обстоятельство, когда Анахарсисъ Клоцъ, во время политической лихорадки Франціи, одѣлъ дюжины двѣ поденщиковъ въ маскарадное платье, и представилъ ихъ Конвенту подъ именемъ Депутатовъ цѣлаго Земнаго шара!! Лембитъ изъ Леаля, взялъ на себя гораздо лучшую ролю, нежели шеашральнаго Короля: онъ хотѣлъ быть освободителемъ своего отечества отъ власти чужеземной — и погибъ. Ако также возставалъ противу притѣснителей, и также погибъ. Вестгардъ, военачальникъ Семигаліи, способствовалъ Нѣмцамъ къ покоренію Лкви и Чуди, и тѣмъ пріуготовилъ пагубу своего собственнаго илемещі. Извѣстны также Дабредь изъ Тореиды, и Телебальдъ изъ Бевермна.

Читатель видѣлъ, кто населялъ Ливонію до пришествія Нѣмцевъ, и каково было положеніе сей страны. Теперь бросимъ взглядъ на Исторію покоренія оной, или на второй періодъ.

Городъ Висби, на островѣ Готландѣ, былъ средоточіемъ сѣверной торговли въ XII и XIII вѣкахъ. Сюда пріѣзжали Новгородцы съ Азіятскими и Русскими товарами, и всѣ купцы изъ городовъ, лежащихъ при Нѣмецкомъ морѣ, съ своими произведеніями, также съ серебромъ и золотомъ. — Одинъ Любскій корабль, подъ начальствомъ какого-то Венда (Славянина), спасаясь отъ бури, вошелъ въ устье Двины. Дикари окружили его на своихъ лодкахъ, и хотѣли истребить пришлецевъ, но Славянинъ обезоружилъ ихъ приманкою торговли, и промѣнялъ имъ разныхъ бездѣлушекъ на воскъ и кожи. Ливи понравилось новое знакомство, и они просили Нѣмцевъ возвратишься. Установилась постоянная торговля, и Ливь позволила Нѣмцамъ построить крѣпостцу для охраненія своихъ товаровъ отъ хищныхъ Латышей. Такъ обыкновенно начинаются всѣ покоренія. Сперва укрѣпляются для своей безопасности, потомъ для безопасности туземцевъ строятъ крѣпости, а наконецъ изъ множества крѣпостей раздается слабость гостепріимнаго народа, и вся крѣпость или сила остается при завоевателяхъ.

Около 26 лѣтъ Нѣмцы спокойно торговали въ Ливоніи, какъ вдругъ въ Германіи появился монахъ Католическій, по имени Мейнгардъ, который захотѣлъ спасти душу свою обращеніемъ новаго народа въ Христіанство, и съ позволенія Бременскаго Епископа, отправился въ Ливонію на Нѣмецкомъ кораблѣ, въ 1174 или въ 1184 году. Ливь въ то время платила дань Псковскому Князю Владиміру, и потому Мейнгардъ отправился къ сему Князю, просить позволенія построишь церковь и проповѣдывать Христіанство. Русскіе во всѣ времена отличались вѣротерпимостью, и собирая дань съ сосѣдей идолопоклонниковъ, не заботились ни объ ихъ внутреннемъ образѣ правленія, ни о богослуженіи, по пословицѣ: вольному воля, спасенному рай. Владиміръ позволилъ Мейнгарду проповѣдывать, но не предвидѣлъ, что Нѣмцы станутъ мечемъ доказывать аргументы, вмѣсто того, чтобы убѣждать разсудкомъ и примѣромъ. Мейнгардъ построилъ церковь въ Икскюлѣ, пригласилъ къ себѣ монаховъ и множество ревнителей вѣры, и началъ дѣло, сперва богоугодно, какъ слѣдуетъ, а потомъ, какъ не слѣдуетъ. Онъ построилъ замокъ въ Икскюлѣ и набралъ въ Германіи воиновъ, чтобы содержать въ свѣтскомъ послушаніи свое духовное стадо. Лѣтописи говорятъ, что туземцы приступили однажды къ замку, въ намѣреніи разрушишь его, и не зная какъ взяться, зацѣпляли веревками за каменныя башни и стѣны, не предполагая, что онѣ скрѣплены цементомъ. Мейнгардъ трудился много для водворенія истинной вѣры и особенно обязанъ Старшинѣ Каупо въ успѣхѣ начатаго дѣла. Историки описываютъ Мейнгарда, перваго Епископа Ливоніи, добрымъ старикомъ, который по возможности старался удерживать злоупотребленія своихъ подчиненныхъ. Онъ умеръ въ 1196 году. Одинъ Историкъ Ливоніи сравниваетъ его съ шакаломъ, который открываетъ добычу львамъ. Въ самомъ дѣлѣ, пришедшіе послѣ Мейнгарда Нѣмцы, подобно львамъ, растерзали несчастную Ливонію и умертвили ее политически.

Послѣ смерти добраго отца Мейнгарда, Архіепископъ Бременскій назначилъ въ Епископы Ливоніи Бертольда, монаха Цистерскаго ордена. Бертольдъ, прибывъ въ свою паству, увидѣлъ, что она болѣе походитъ на волковъ, нежели на овецъ. Народъ согласился называть Епископа отцемъ, слушалъ проповѣди, и даже принималъ Свитое Крещеніе, но не хотѣлъ работать для пришлецовъ и платить имъ дань безъ всякой основательной причины. Бертольдъ боролся сколько могъ, чтобъ подчинить народъ своей земной власти, по видя невозможность, возвратился въ Германію, испросилъ у Папы Целестина буллу или позволеніе проповѣдывать крестовый походъ на Ливонію, и началъ въ сѣверной Германіи вербовать войско, обѣщая, вмѣсто жалованья, спасеніе души. Возвратившись съ войскомъ, онъ сдѣлался ненавистнымъ для туземцевъ. Настала кровопролитная война: Ливонцы сражались мужественно за свою независимость, но почти всегда были побѣждаемы Нѣмецкою тактикою. Епископъ Бертольдъ самъ предводительствовалъ войскомъ и сражался въ первыхъ рядахъ. Однажды, въ погонѣ за бѣгущими Ливонцами, лошадь занесла его въ ряды непріятельскіе: Ливонецъ Имоншъ отрубилъ Бертольду голову, а народъ растерзалъ на части тѣло своего духовнаго отца. Это случилось въ 1198 году.

(Продолженіе впредь.)

«Сѣверная Пчела», № 60, 1827

Прогулка по Ливоніи, Ѳ. Булгарина.

(Продолженіе.)

Если умъ, хитрость, дѣятельность и неограниченное честолюбіе составляютъ величіе, то третій Епископъ Ливоніи, Албертъ Фонъ-Буксгевденъ, безъ сомнѣнія, долженъ быть названъ великимъ. Папа объявилъ, что всякій, отправляющійся въ Ливонію, получаетъ то же отпущеніе грѣховъ, какъ и крестовые рыцари въ Палестинѣ. Албертъ собралъ около 600 крестовыхъ рыцарей, (изъ коихъ многіе имѣли свою свиту), и на 25 корабляхъ отправился въ Ливонію, въ 1199 году. Онъ по справедливости долженъ назваться первымъ завоевателемъ Ливоніи. — Неусыпно трудясь въ продолженіе 2а лѣтъ къ достиженію своей цѣли, онъ успѣлъ покорить или ослабить туземцевъ, большую часть изъ нихъ заставилъ называться Христіанами и совершенно поработилъ своей власти. Съ прибытіемъ Алберта, начинается новая эпоха для Исторіи Сѣвера, и потому я долженъ упомянуть о нѣкоторыхъ главнѣйшихъ обстоятельствахъ его правленія. Въ 1200, онъ основалъ Ригу, и въ 1201 Динаминдъ. Крестовые воины обязывались служишь только одинъ годъ, и послѣ того возвращались въ Германію грѣшишь наново, чтобы послѣ новымъ походомъ купить индулгенцію. Албертъ, чтобы удержать ихъ, вздумалъ отдавать имъ земли въ видѣ ленныхъ помѣстьевъ. Первые господа или властители въ Ливоніи были: Конрадъ фонъ-Мейндорфъ и Албертъ Баннеровенъ. Имъ отданы были Пкскюль и Линеварденъ на Двинѣ. но какъ Албертъ не имѣлъ столько земли, чтобы вознаградить большое число воиновъ, въ которыхъ онъ имѣлъ нужду, то онъ выдумалъ другое средство. Онъ, съ позволенія Папы Иннокентія III, учредилъ военно-духовный орденъ Креста Господня, по статуту Рыцарей Храма, въ 1201 году. Сей орденъ, коего члены назвались Меченосцами, по соединеніи своемъ съ орденомъ Тевтоническимъ въ Пруссіи, въ 1237 году, игралъ весьма важную ролю на Сѣверѣ, прославился мужествомъ и честолюбіемъ, и оставилъ по себѣ Исторію, въ которой каждая страничка написана кровью и засыпана пепломъ костей несчастныхъ жителей Ливоніи. Одно общее варварство тѣхъ временъ извиняетъ, нѣкоторымъ образомъ, всѣ жестокости. Рыцари, при вступленіи въ орденъ, обѣщались быть послушными Епископу Рижскому, соблюдать чистоту нравовъ, отказывались отъ любостяжанія и клялись мужественно сражаться съ невѣрными. Они въ точности исполнили только послѣдній обѣтъ, ибо въ то время одно мужество почиталось добродѣтелью людей благородныхъ. Представляю здѣсь таблицу съ именами всѣхъ Епископовъ и Гермейстеровъ ордена, почерпнутую мною изъ сочиненія Графа Б., а имъ выписанную изъ Архива Кокенгофскаго. Это одна только вещь, которою я воспользовался въ семъ сочиненіи.

Я уже сказалъ, что въ Ливоніи существовало Русское Двинское Княжество. Нѣмецкіе Историки упоминаютъ о двухъ Русскихъ Короляхъ, изъ коихъ Всеволодъ царствовалъ въГерсикѣ, а Вячеславъ въ Коксноксѣ или Кокепгузѣ. Карамзинъ называетъ одного только Всеволода Княземъ, а Вячеслава или Вячко, Полководцемъ. Такъ кажется, и справедливо. Въ 1202 году, Албертъ, по правиламъ политики, (которая не всегда согласуется съ правами народными), вознамѣрился уничтожить Княжество, лежащее въ срединѣ его добычи, т. е. страны вновь покоряемой. Началась война кровопролитная. Всеволодъ былъ побѣжденъ, Вячко погребся подъ развалинами Кокенонса. Полоцкій Князь Владиміръ вмѣшался въ эту войну, но безъ успѣха. Послѣ продолжительной брани, Двинское Княжество сдѣлалось добычею Алберта, потому что хитрость почти всегда торжествуетъ надъ открытымъ мужествомъ. Орденъ, сражаясь безпрерывно съ туземцами, съ Русскими и съ Литовцами, превозмогъ всѣ усилія своихъ непріятелей, безпрестанно строилъ замки и крѣпости, и наконецъ успѣлъ, до 1219 года, покорить всю Ливонію и Эстонію, и ввести повсюду Христіанство, исключая нѣкоторыя укрѣпленныя мѣста въ Эстоніи, какъ то: Ревель, Везенбергъ. Нарву и другія, принадлежавшія по трактату Датчанамъ. Сіи города завоеваны были рыцарями въ 122ß году. Въ этомъ же году умеръ Албертъ, основатель независимаго владѣнія, монахъ, воинъ и политикъ, достойный быть основателемъ ордена не только Меченосцевъ, но даже Іезуитовъ! Въ его правленіе, Ливонія ставила уже въ поле болѣе 20,000 воиновъ, что было весьма много для тогдашняго времени. Онъ построилъ многія церкви, замки и города. Нѣмцы плакали по его смерти, туземцы радовались — и обѣ стороны были правы. Для первыхъ онъ былъ благодѣтелемъ, для другихъ притѣснителемъ: онъ ласкалъ и дарилъ первыхъ, чтобъ посредствомъ ихъ брать съ послѣднихъ и для себя и для другихъ.

Отъ учрежденія ордена, Исторія Ливоніи представляетъ рядъ битвъ, осадъ, нападеній, опустошеній и внутреннихъ разстройствъ. Съ одной стороны Шведы и Датчане, съ другой Русскіе, Литовцы и наконецъ Поляки безпрестанно сражались съ Ливонскимъ орденомъ, опустошали его земли, брали и разоряли города, умерщвляли безвинныхъ туземцевъ. — Бѣдные имъ всегда доставалось то отъ своихъ, то отъ чужихъ. Рыцари также отмщали своимъ сосѣдямъ, также грабили и разоряли ихъ земли. А когда миръ существовалъ извнѣ, они ссорились и дрались между собою, или спорили съ Римскими Епископами, которыхъ власть имъ наскучила, какъ обыкновенно всякое духовное вліяніе на дѣла свѣтскія. Описывать всѣ сіи войны значило бы написать цѣлый томъ, или, что еще хуже, утомить читателей сухостью сокращеннаго расказа. О главнѣйшихъ происшествіяхъ я буду говорить на мѣстѣ, въ виду городовъ и замковъ, бывшихъ свидѣтелями достопамятныхъ происшествій. Теперь упомяну о важнѣйшихъ событіяхъ, имѣвшихъ вліяніе научаешь цѣлой страны. Эліо будетъ родъ исторической панорамы, въ которой видны только мѣста самыя близкія и самыя возвышенныя. — Историкъ Яннау (Jannau) раздѣляетъ время правленія Гермейстеровъ въ Ливоніи на три періода: 1) Отъ утвержденія ихъ власти въ 1237 году до совершеннаго покоренія сей страны въ 1289 году. 2) Безпрерывныя брани Гермейстеровъ съ Архіепископами Рижскими, отъ 1289 до 1494 3) Отъ Аристократіи ордена 1494, до паденія онаго въ 1560 году. Памятнѣйшія войны, междоусобія и происшествія суть: возстаніе туземцевъ въ Эстоніи, въ 1345 противу Датскаго Правительства; нападеніе Литовцевъ и Русскихъ на Ливонію въ 1315 году; уступка Ревеля и всѣхъ Эстонскихъ городовъ Датчанами ордену, за сумму 19,000 марокъ серебра, въ 1548 году. Война съ Великимъ Княземъ Іоанномъ Васильевичемъ I, въ 1480 году, и основаніе Русскими Иванъ-города, въ 1492 году. Война сія продолжалась съ величайшимъ ожесточеніемъ, должно сказать правду, къ славѣ Ливоніи. Гермейстеръ Плетенбергъ, мужъ истинно великій, восторжествовалъ надъ сильнымъ воинствомъ Іоанна и заключилъ выгодный для Ливоніи миръ. Начало и распространеніе Реформаціи въ 1522 году, при Плетенберіѣ. Ужасная и кровопролитная война съ Іоанномъ Васильевичемъ Грознымъ, начавшаяся въ 1553 году. Война сія памятна въ Ливоніи, какъ потопъ или черная смерть — Іоаннъ, грозный въ Россіи, быль ужасенъ въ Ливоніи. Города и села пылали, замки разрушались на его пути, несчастныхъ туземцевъ толпами предавали смерти за вины ихъ властителей. Гермейстеръ Фирстенбергъ кончилъ жизнь въ плѣну, а послѣ его несчастія, Готардъ Кетлеръ, Гермейстеръ ордена, не могъ остановить стремленія Іоаннова на пути побѣды. Тщетно онъ просилъ защиты у Швеціи, Даніи и у Императора; наконецъ онъ нашелъ слабую помощь у Польскаго Короля Сигизмунда, за уступку нѣсколькихъ городовъ. — Между тѣмъ Ревель и вся Эстонія отложилась отъ ордена, который не могъ защищать ихъ отъ Русскихъ, и добровольно вступили въ подданство Шведовъ. Видя совершенную невозможность оградить отечество свое отъ Іоанна, который между тѣмъ заключилъ миръ съ Швеціею и призналъ Эстонію ея владѣніемъ, Кетлеръ рѣшился уступишь Ливонію Польскому Королю Сигизмунду, что и воспослѣдовало въ 1560 году. Орденъ уничтоженъ, Дворянство и Духовенство сохранили свои права и преимущества, а Готардъ Кетлеръ получилъ въ наслѣдственное владѣніе Герцогство Курляндское съ зависимостью отъ Польши. Есть Историки, которые хвалятъ этотъ поступокъ Кеплера: но мнѣ, такъ надлежало бы взорвать на воздухъ всѣ крѣпости и умереть съ оружіемъ въ рукахъ за свободу отечества.

Іоаннъ не признавалъ coro порядка вещей, и наименовалъ Королемъ Ливонскимъ Магнуса, сына Короля Датскаго Христіана II и брата Короля Фридерика II. Сей Магнусъ былъ человѣкъ непостоянный, легкомысленный, преданный роскоши, неспособный къ дѣламъ. Онъ желалъ въ одно время пользоваться покровительствомъ Россіи и Польши. Іоаннъ долго опустошалъ Ливонію для удержанія Магнуса въ достоинствѣ Короля Ливоніи; наконецъ открывъ его измѣну, взялъ въ плѣнъ, и обременивъ укоризнами, изгналъ отъ себя, какъ недостойнаго милостей, и велѣлъ Ликонцамъ присягать себѣ. Нѣтъ сомнѣнія, что вся Ливонія и Эстляндія были бы въ то время покорены и присоединены къ Россіи, еслибъ Швеція и Польша не устрашились успѣховъ Іоанна, и не заключили союза противу него въ 1578 году. Король Польскій, Стефанъ Баторій, восторжествовалъ надъ Іоанномъ, который не былъ любимъ своимъ народомъ за жестокость, и опасенъ былъ всѣмъ сосѣдямъ своимъ властолюбіемъ. Счастье оставило человѣко-отступника. Послѣ кровопролитной и достославной войны, Баторій заключилъ миръ съ Россіею въ 1581 году, по которому Ливонія досталась Польшѣ, а Эстонія Швеціи. Царь Ѳеодоръ Іоанновичъ, вступивъ на престолъ, вознамѣрился возвратить Россіи ея древнее достояніе, и завоевалъ Иванъ-городъ и всю Ингрію, которыя и остались за Россіею, по трактату 1595 года.

(Продолженіе впредь.)

«Сѣверная Пчела», № 61, 1827

Прогулка по Ливоніи, Ѳ. Булгарина.

(Продолженіе.)

Ливонія, переставъ воевать за свои собственныя выгоды, страдала за чужія. Вскорѣ она сдѣлалась театромъ войны, возникшей между Польскимъ Королемъ Сигизмундомъ III и дядею его, Герцогомъ Зюдерманландскимъ Карломъ, присвоившимъ себѣ Королевское достоинство въ Швеціи. Несчастная страна была опустошаема безпрерывно въ продолженіе многихъ годовъ; наконецъ Польскій Король Іоаннъ Казимиръ, заключилъ миръ съ Шведами въ 1660 году, извѣстный подъ именемъ Оливскаго. По сему трактату, малая часть Лифляндіи осталась при Польшѣ, а вся Эстляндія и Лифляндія съ островами уступлены Швеціи. Наконецъ Петръ Великій, побудивъ Карла XII, покорилъ Ливонію, которая, по Пенштадтскому трактату Августа 1721, присоединена на вѣчныя времена къ Россіи. Симъ счастливымъ миромъ Россія обязана генію Петра и искуству Министра его Остермана. Съ тѣхъ поръ утверждено владычество Россіи на Сѣверѣ — и навсегда. Въ Курляндіи родъ Кешлеровъ прекратился въ 1736 году. Императрица Россійская Анна Іоанновна утвердила на Герцогскомъ престолѣ Бирона. Участь сего любимца счастія извѣстна. Герцогство возвращено было его роду, и послѣдній Герцогъ Петръ Биронъ уступилъ въ 1795 году добровольно Россіи Курляндію, которая съ тѣхъ воръ составляетъ одну изъ Остъ-Зейскихъ губерній.

Рыцарство хорошо только въ Романахъ, но на самомъ дѣлѣ оно не принесло ни малѣйшей пользы человѣчеству, а всѣ учрежденія должно мѣрить симъ мѣриломъ. Обѣты рыцарства, какъ я уже сказалъ, были прекрасны, но какъ самые лучшіе законы ничего не значатъ, если не соблюдаются, то и рыцарскіе обѣты оставались только на пергаментѣ. Поединки были позволительны и означали молодечество, и старшіе, для избѣжанія фамильной вражды, смотрѣли сквозь пальцы на безпорядки, причиняемые младшими. Одно мужество доставляло уваженіе. Просвѣщенія не было, каждый рыцарь былъ записной врагъ ученья и всего письменнаго, и почиталъ Науки занятіемъ недостойнымъ благородства. Страсти управляли дѣлами и покорялись одной только силѣ. Получая помѣстья отъ ордена, рыцари въ своихъ замкахъ признавали себя независимыми владѣтелями, и повиновались Гермейстерамъ только въ дѣлахъ общественныхъ, когда шло о выгодахъ цѣлаго ордена, а притомъ и каждаго въ особенности: частныя распря, по большой части, рѣшали они оружіемъ, опустошали сосѣднія земли и заставляли своихъ вооруженныхъ слугъ, рѣзаться за честь своихъ господъ и грабить подданныхъ. Все доброе и дурное для ордена клонилось всегда къ большему утѣсненію туземцевъ. Счастливая война рыцарей стоила столько же крови и пожертвованій поселянамъ, какъ и несчастная. Вся тяжесть лежала на нихъ, а между тѣмъ съ ними обходились, какъ съ дикими звѣрями, и безъ суда предавали смерти. Нѣкоторые Герменстеры старались ограничить власть рыцарей, но тогда они вопіяли противу притѣсненія, нарушенія привиллегій и часто даже возмущались, чтобъ удержать право утѣснять другихъ. Горе той странѣ, гдѣ нѣтъ единства власти, гдѣ нѣтъ нелицепріятнаго суда для слабаго и сильнаго! Въ Ливоніи этого ничего не было, по крайней мѣрѣ до Гермейстера Плетенберга. Этотъ великій мужъ ввелъ нѣкоторый родъ порядка — но это была капля добра въ безднѣ зла.

Рыцари крылись въ своихъ замкахъ, какъ хищные орлы на утесахъ неприступныхъ скалъ, и высматривали добычу для удовлетворенія своимъ прихотямъ. Небольшая доля просвѣщенія и гражданской образованности сохранялась между духовенствомъ и купечествомъ приморскихъ городовъ, особенно Риги, которая была почти независимою республикою въ самой Ливоніи. Рыцари ссорились съ Епископами, грабили мирныхъ гражданъ, налагали на нихъ контрибуціи, и перенимали отъ нихъ одно дурное, а именно роскошь. — Едва можно повѣрить Арндту и другимъ Историкамъ, до какой степени тогда пресыщались яствами и напитками. Вся жизнь проходила въ пиршествахъ, которыя обыкновенно кончались дракою, а часто и фамильною враждою, отъ которой страдали подданные Рыцарей. Конечно были между ними люди добрые, честные и человѣколюбивые (сомнѣваюсь, были ли воздержные); они совѣтовали своимъ собратіямъ жить мирно, по правиламъ вѣры; но это былъ гласъ, вопіющій въ пустынѣ. Звуки шпоръ, мечей и кубковъ, заглушали рѣчи совѣтниковъ мудрости. Ливонскіе рыцари не знали того романтическаго волокитства, (courtoisie), той возвышенной любви къ прекрасному полу, которыя въ западной Европѣ одушевляли рыцарей, и смягчали грубость нравовъ и обычаевъ того времени. Ливонскія красавицы не имѣли никакого вліянія ни на нравы, ни на поступки рыцарей. Онѣ жили уединенно въ своихъ замкахъ, показывались разряженными только въ церквахъ, а на пиршествахъ играли самую жалкую ролю. Жены и дочери Ливонскихъ рыцарей болѣе понимали обязанности своего пола; онѣ занимались хозяйствомъ, а буйные хозяева занимались разстройствомъ онаго. Что до меня касается, то я похваляю обычай отдалять женщинъ отъ всякаго вліянія на дѣла, и за это одно хвалю рыцарей Ливонскихъ. Ничего нѣтъ хуже, какъ женское совмѣстничество въ дѣлахъ, выходящихъ за предѣлы дѣтской комнаты, кухни и кладовой. Однако жъ при этомъ не мѣшаетъ, если женщины образованныя участвуютъ въ забавахъ и увеселеніяхъ мужчинъ и смягчаютъ сухость воинской бесѣды своею любезностью: жаль, что этого не было въ Ливоніи!

(Продолженіе впредь.)

«Сѣверная Пчела», № 62, 1827

Прогулка по Ливоніи, Ѳ. Булгарина.

(Продолженіе.)

Наконецъ роскошь и невѣжество развратили нравы и породили эгоизмъ, равнодушіе къ дѣлу общественному. Не было Плетенберга — и орденъ упалъ, какъ обыкновенно упадаютъ царства, гдѣ граждане любятъ болѣе свои выгоды, нежели отечество. Иныя Государства при такомъ состояніи держатся отъ того только, что изъ упасть нѣкуда, или взять ихъ нѣкому. Но общее правило таково, гдѣ нѣтъ любви къ отечеству, тамъ нѣтъ отечества.

По счастью Ливонія болѣе выиграла, нежели потеряла отъ своего паденія. Нынѣ весело посмотрѣть на Ливонію. Науки процвѣтаютъ въ ней. Правосудіе въ отличномъ положеніи; просвѣщенное дворянство стремится къ общей пользѣ и усердною службою поддерживаетъ благородное свое происхожденіе; купечество славится честностью, мѣщанство трудолюбіемъ, духовенство отличается ученостью и примѣрною жизнію. Ливонія дала Россіи нѣсколько великихъ и множество полезныхъ Государственныхъ людей. — Екатерина Великая сдѣлала много добра для Ливоніи, но Александръ Благословенный былъ истиннымъ благодѣтелемъ человѣчества въ сей странѣ, и намять его ежедневно благословляется въ городахъ и въ хижинахъ. Любовь и благодарность народа — неоспоримое право на безсмертіе.

Нынѣшнія Остъ-Зейскія провинція могутъ назваться страною благословенною, по своему положенію въ отношеніи къ торговлѣ, земледѣлію и гражданскому устройству. — Почва здѣсь плодородная, рѣки судоходныя, порты безопасные. Земля почти вездѣ ровная, исключая двухъ или трехъ возвышеній, которыя можно назвать горами. Климатъ здоровый. Воды изобилуютъ рыбою, лѣса дичью. Главныя судоходныя рѣки. Виндавъ двѣ Аа, Салисъ, Пернау, Эмбахъ, Нарова и Двина; большія озера: Пейпусъ или Чудское, Эркель, Вирцъ-Іерве, Буришекъ, Любанъ, Юсмитское, Бабитское и болѣе 20 меньшихъ озеръ, способствуютъ взаимному сообщенію и промышленности. Безопасные порты: Рига, Нерилу, Аренсбургъ, Балтійскій портъ и Ревель ожидаютъ только благопріятнаго времени для торговли, упавшей въ цѣлой Европѣ. Кромѣ того нѣсколько прекрасныхъ городовъ внутри земли: Нарва, Митава, Дерптъ, съ знаменитымъ Университетомъ, и много небольшихъ чистенькихъ городковъ украшаютъ сію страну и способствуютъ сбыту произведеній земли. Пространство Ливоніи 79,494 квадратныя версты, и въ томъ числѣ весьма мало земли неудобной. Народонаселеніе 1,202,630 душъ обоего пола, и въ томъ числѣ много красавицъ, много примѣрныхъ хозяекъ, и много добрыхъ, умныхъ и храбрыхъ людей. Религія большей части жителей Лютеранская; но есть Католики, православные Греческаго исповѣданія и старовѣры. Остъ-Зейскія губерніи состоятъ на особыхъ правахъ.

Вотъ слабый очеркъ страны, по которой я намѣренъ прогуляться нынѣшняго лѣта. Меня манятъ туда древности, развалины замковъ, памятники событій, прекрасныя мѣстоположенія и любопытство посмотрѣть на людей" живущихъ въ Россіи по обычаямъ отчасти Русскимъ, отчасти Германскимъ. Надежда обѣщаетъ мнѣ много удовольствія въ семъ путешествіи. Если она сбудется, я стану дѣлиться моими наслажденіями съ моими читателями; если же буду скучать, то какъ можно скорѣе ворочусь въ кои тихій пріютъ, и снова начну, въ угоду благосклоннымъ моимъ читателямъ и въ досаду противникамъ, пописывать были и небылицы, вспоминать старое и сочинять новое. Между тѣмъ наступилъ часъ отъѣзда — Прощайте! До перваго письма!