Тогда и цену мы узнаем, когда навеки потеряем (Гарелина) — ДО

ТОГДА И ЦѢНУ МЫ УЗНАЕМЪ, КОГДА НА ВѢКИ ПОТЕРЯЕМЪ.

СЕМЕЙНЫЯ СЦЕНЫ, ВЪ ШЕСТИ ДѢЙСТВІЯХЪ.

ВЛАДИМІРЪ. 1867.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Князь Павелъ Александровичъ Звѣздинъ.

Лидія Всеволодовна, (его жена).

Нерадовичъ, (другъ князя).

Губернаторъ.

Чиновникъ его.

Параша, (горничгая Княгини).

Няня, (княгини).

Лакей.

Казачокъ.

Гости.

Дѣйствіе въ губернскомъ городѣ, въ 185.. году.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Сцена представляетъ будуаръ молодой женщины; съ правой стороны письменный столъ, на которомъ разбросаны разныя дорогія бездѣлушки и стоятъ бронзовые часы: съ лѣвой — рабочій столикъ розоваго дерева; кругомъ богатая мебель; въ углу шкапъ съ книгами и диванъ. Комната устлана коврами. Лидія сидитъ въ раздумья на диванѣ.

Лидія. Вотъ, ужъ восемь мѣсяцевъ, какъ я замужемъ! Мужъ мой князь, богатый человѣкъ, а гдѣ счастье, гдѣ оно? Конечно, у меня есть все, что считается нужнымъ имѣть богатой, избалованной женщинѣ: нарядовъ много, экипажи превосходны, свобода не стѣснена: могу выѣзжать куда угодно и принимать косо угодно… Но къ чему все это? Женщины такія сплетницы, что сближаться съ ними даже опасно, мужчины всѣ такіе гадкіе и каждый думаетъ объ себѣ такъ много, что, ей богу, становится смѣшно и досадно, глядя на нихъ! Мужъ мой человѣкъ добрый, но такой холодный, такой холодный! Иногда хотѣлось бы ему высказать все, что есть на сердцѣ, но онъ однимъ взглядомъ заставитъ смолкнутъ всякій порывъ. И что это за взглядъ? сухой, безстрастный. Пріѣдетъ, взойдетъ ко мнѣ, подаритъ ледянымъ поцѣлуемъ, спроситъ о здоровьѣ изъ приличія, разумѣется, и только. Потомъ уйдетъ къ себѣ въ кабинетъ и сидитъ цѣлый день за своими дѣлами — я его почти никогда и не вижу… Странные люди эти мужья! Они думаютъ, что, окружая жену всѣми прихотями моды, не отказывая ей ни въ чемъ, исполняя всѣ ея прихоти и желанія, совершенно правы противу нее, что ей больше ничего не нужно. Они считаютъ женщинъ дѣтьми, способными до забвенія заиграться блестящими игрушками. Какъ ошибаются они, эти умные, серьезные мужчины. Неужели женщины такъ пусты, такъ нравственно ничтожны, что имъ только и нужны тѣ блестящіе пустяки, сумму которыхъ называютъ роскошью? Какъ это больно и оскорбительно!… Но они ни хотятъ и думать, что женщинѣ мало всего этого, что ей нужна любовь, искренняя, горячая привязанность мужа, которая заставила бы его всмотрѣться въ жену и увидѣть въ ней не только ребенка, способнаго утѣшаться пустыми забавами, а женщину, подругу своей жизни, готовую раздѣлить съ нимъ все.

(входитъ князь.)

ЯВЛЕНІЕ 2.

ЛИДІЯ И КНЯЗЬ.

Князь. Здравствуй, Лидія (цѣлуетъ руку).

Лидія. А, здравствуй Поль! откуда? что ты?

Князь. У губернатора былъ, по дѣламъ… Измучился (садится подлѣ нея).

Лидія. Что-же это за дѣла? могу я узнать?

Князь. Ахъ, это до тебя не касается, другъ мой. Ты вѣроятно и не поймешь., если я начну разсказывать.

Лидія, (обиженнымъ тономъ) Какое прекрасное мнѣніе обо мнѣ! Неужели я такая безтолковая, что ужъ и понять ничего не могу.

Князь. Ну изъ-за чего разсердилась? Ну твое ли занятіе толковать со мною о дѣлахъ, У тебя есть свои дѣла; книги вотъ, музыка… Надоѣстъ это — гости: поѣзжай куда нибудь, пригласи къ себѣ, наконецъ, поѣзжай въ магазины, купи что нибудь…

Лидія. Неужели этого и достаточно. Ахъ, Поль, какъ мало потрудился ты узнать меня…

ЯВЛЕНІЕ 4.

ЛИДІЯ и НЯНЯ. (входитъ)

Няня. Что, ваше сіятельство, зачѣмъ требовать изволили.

Лидія. Посиди со мной, нянюшка, да поговори со мной объ чемъ нибудь!… Помнишь, какъ я была маленькая, какъ любила я слушать твои разсказы: бывало усядусь у твоихъ ногъ на скамеечкѣ, голову положу къ тебѣ на колѣна, и ты расказываешь мнѣ о своемъ житьѣ, перебирая мои локоны. Какъ мнѣ было хорошо тогда, няня.

Няня. Ахъ, золотая моя, нутко что пришло въ голову! да вѣдь тогда-то вы были маленькіе, а теперь большіе стали, да въ добавокъ къ этому и замужемъ — княгиня теперь. Могу ли я теперь всякіе вздоры болтать, да на васъ теперь и смотрѣть-то слѣдуетъ издали. Такъ-то-съ. ваше с-во.

Лидія. Никогда не говори мнѣ этихъ «вы» — я этого терпѣть не могу… Или ты разлюбила меня, что церемониться начинаешь?

Няня. Что-ты, дитятко мое, съ чего ты это взяла? Я разлюбила? да развѣ эдакое слово можно говорить? Вѣдь я тебя прямо отъ мамки приняла, да и выхолила вишь какую красавицу — и теперь смотрю, не насмотрюсь. У меня и свѣту-то въ глазахъ, что ты одна.

Лидія. Ну, если не разлюбила, такъ посиди со мной, да раскажи что ни будь.

Няня. Изволь, солнышко мое красное.

Лидія. Ну садись, на диванѣ садись вотъ тутъ, няня подлѣ меня.

Няня. Не смѣю прогнѣвить ваше…

Лидія. Опять....

Няня. Ну, ну… (садится).

Лидія. Что-же, раскалывай… Вотъ что, няничка, раскажи ты мнѣ, какъ ты замужемъ жила.

Няня. Замужемъ-то? да что про это разсказывать, не больно вѣдь я счастлива въ замужествѣ жила…

Лидія. Отчего-же… Ну раскажи, раскажи.

Няня. Видишь отчего: родители то отдали меня молодымъ-молодешеньку, да и не за ровню мнѣ: вдовецъ былъ, шесть штукъ ребятишекъ у него было, да свекровь еще лютая, прелютая (не 6tfân помянута). И жила я, да маялась съ ними ни итого, ни мало, пятнадцать годковъ. Ребятишки то, видишь меня не излюбили: бывало, скажешь что не по ихнему, побѣгутъ съ ревомъ, да и наговорятъ невѣсть что бабкѣ-то, та и напуститъ на меня. Господи! въ домѣ-то какъ въ аду сдѣлается: крикъ, визгъ, ругань хоть уши затыкай! А тутъ мужъ придетъ, ему наговорятъ; тотъ еще зачнетъ бранить меня, просто дымъ коромысломъ. Иное время и жизни не рада. А бывало это самое безъ малаго кажиный божій день. Мужъ мой всѣмъ наговорамъ на меня вѣрилъ, что ни наврутъ—все ладно… Охолодалъ ко мнѣ: я къ нему, а онъ отъ меня… Да ты никакъ плачешь, ненаглядная моя, что съ тобой?

Лидія. Ахъ, няня, грустно мнѣ, ты не повѣришь, какъ грустно; все бы я плакала, всю бы жизнь плакала.

Няня. Помилуй, золотая моя, объ чемъ тебѣ плакать-то? ты счастлива, всего у тебя много, запрету тебѣ ни въ чемъ нѣтъ, мужъ человѣкъ добрый, любитъ тебя, балуетъ, что только душенькѣ твоей угодно, все дѣлаетъ… Чего тебѣ еще?

Лидія. Мало этого, мало, моя милая няничка, не любить онъ меня, холодный всегда такой, не ласковый — просто страшно иногда становится. Къ чему мнѣ все это золото, вся эта роскошь, когда, нѣтъ самого главнаго — любви нѣтъ… Ахъ, няня! Вотъ отчего горько мнѣ, вотъ отчего плакатъ мнѣ хочется (плачемъ).

Няня. Пташечка ты мои, зачѣмъ убивать-то себя, если онъ и не больно съ тобою ласковъ. Вѣдь онъ занятой человѣкъ, дѣла, вишь, у него все, когда ему ластиться… А что любитъ-то онъ, такъ любитъ....

Князь. Пошла писать: право это исторія не такъ весела, чтобъ повторять ее каждый день — наскучить можетъ (хочетъ идти, но останавливается въ дверяхъ). Чуть-чуть не забылъ: сегодня у предводителя вечеръ, Лидія.

Лидія. Я не поѣду: ты знаешь, какъ утомляютъ меня эти вечера.

Князь. Не ѣхать нельзя — я далъ за тебя слово. Да отчего же не ѣхать? Тамъ будутъ танцевать — ты разсѣется.

Лидія. Не поѣду я ни за что: право я найду дома больше удовольствія: займусь музыкой, почитаю — и время пройдетъ незамѣтно.

Князь, Ты должна ѣхать, Лидія, нельзя не ѣхать.

Лидія. Не принуждай меня, Поль! Ну что я тамъ буду дѣлать? Танцовать не расположена, говорить не съ кѣмъ. Ты вѣдь хорошо знаешь здѣшнихъ дамъ, говорить о чемъ нибудь сколько нибудь серьозномъ нельзя, а сплетничать я не умѣю.

Князь. Я знаю только одно, что все здѣсь не по твоему вкусу. Чтожъ дѣлать, когда не вездѣ есть такія дамы, какъ ты. Но вѣдь, другъ мой, изъ этого нельзя же бросить все, У меня есть связи — не разрывать же ихъ для твоихъ капризовъ. Я немогу задеретъ свой домъ только потому, что ты, богъ знаетъ почему ни къ кому не благоволишь.

Лидія. Ты самъ видишь хорошо, что за люди тѣ, отъ которыхъ ты не хочешь запираться m за моихъ капризовъ, слѣдовательно и говорить объ этомъ нечего.

Князь. Ну и замолчимъ, матушка, и закончимъ, а ты все таки должна ѣхать къ предводителю.

Лидія. Я лучше останусь дома, Поль. Поѣзжай одинъ, скажи, что и нездорова, извинись передъ ними.

Князь. Нѣтъ, ужъ уволь, пожалуйста, лгать я не намѣренъ, да и не вижу къ этому особой причины.

Лидія. Боже, какая тоска! Изволь, Поль, я поѣду, для тебя только… (хочетъ поцѣловать его).

Князь. Что за нѣжности? и безъ нихъ, надѣюсь, можно… А все-же спасибо, что послушала меня… Теперь я пойду въ кабинетъ — займусь чѣмъ нибудь, а ты приготовься (уходитъ).

Лидія. Что это за жизнь? Хочешь, не хочешь, а дѣлай что прикажутъ… Это невыносимо, наконецъ. Вотъ сегодня не хотѣла ѣхать въ гости — мужъ говоритъ, что нужно ѣхать… И хоть бы сказалъ ласково — и то нѣтъ: его просьба — приказаніе, а не просьба… А какъ онъ холоденъ со мною — ужасъ! Хотѣла поцѣловать — не позволилъ: говоритъ, что это за нѣжности. Хорошо-же, и я буду съ нимъ такою же; увидимъ понравится-ли ему это… Но нѣтъ, я не выдержу, я первая посмотрю ему въ глаза, постараюсь предупредить его желаніе. Ахъ, еслибъ онъ любилъ меня такъ, какъ я люблю его: не было-бы счастливѣе меня во всемъ мірѣ! Однако-жъ дѣлать нечего… (звонитъ; входитъ горничная).

ЯВЛЕНІЕ 3.

Горничная. Что угодно, ваше сіятельство?

Лидія. Я ѣду на вечеръ, Параша; приготовь платы!.

Горничная. Какое прикажете, ваше с-во?

Лидія. Все равно, Параша, какое нибудь.

Горничная. Извольте назначить, ваше с-во, мое дѣло только исполнить приказаніе…

Лидія. Ахъ, какая ты несносная… Ну, какое-же? ну хоть лиловое-муаръ.

Горничная. Слушаю, ваше с-во… (хочетъ итти).

Лидія. Да пришли ко мнѣ няню.

Горничная. Слушаю, ваше с-во (уходитъ).

Лидія. Не утѣшай меня, няня! Развѣ я не вижу: хоть-бы посмотрѣлъ когда, какъ надо, хоть бы взглядъ одинъ любящій бросилъ — я и тѣмъ была бы довольна, я и тѣмъ была-бы счастлива…

Няня. Полно, полно, сокровище мое, успокойся! Знать у него характеръ такой, а эти характеры понадежнѣе будутъ, чѣмъ лизуны-то. Другой лижетъ, лижетъ жену-то и ножки и ручки, а что изъ того? Глядишь, а онъ завтра съ другой балясничаетъ; та прискучитъ — онъ третьей куранты подстроитъ, да такъ цѣлый вѣкъ и мытарничаетъ, А жена-то бѣдная, хошь матушку рѣпку пой.

Лидія. Избави Богъ отъ этого, да еслибы случилось что нибудь подобное, я кажется, умерла-бы съ горя.

Няня. То-то и есть, красавица моя, стало быть нечего и огорчаться: еще похуже этого бываетъ.

Лидія. Ты права, нянюшка, а все малъ то больно, что онъ такъ холоденъ со мной. Богъ знаетъ, что приходитъ въ голову и слезы сами собою льются изъ глазъ.

Няня. Ай, ай, какіе пустяки ты придумываешь! И видно, что молода, какъ цвѣточекъ въ распуколкѣ! Ну стоитъ ли изъ этого тревожиться мало-ли что приходитъ. Вѣдь мужчины, милая не то что мы: сердце то у нихъ погрубѣе нашего. Мы вѣдь какъ? очертя голову бросаемся, на все пойдемъ; а они все съ разсужденіемъ, и любятъ-то съ разсужденіемъ, такъ-то. Поживешь на свѣтѣ побольше, станешь поопытнѣе и помянешь няньку старуху: правду, дескать она говорила (бьютъ часы).

Лидія. Ахъ, няня, ужъ восемь часовъ, пора одѣваться, пришли ко мнѣ Пашу; — а тебѣ спасибо, что ты меня успокоила, да и время съ тобой скорѣе прошло.

Няня. И, полно, радость моя, боюсь, не наскучилали я тебѣ своей болтовней.

Лидія. Нѣтъ, нѣтъ, не думай этого; я опять тебя позову, когда буду свободна: ты вѣдь не окончила еще свой разсказъ.... Прощай, няня.

Няня. Прощай, дорогая (уходитъ).

Лидія, (одна) А вѣдь няня правду говоритъ: можетъ быть у него дѣйствительно такой характеръ! Что-же съ нимъ дѣлать: его ужъ трудно перемѣнить. Лучше покориться и не показывать, что это меня огорчаетъ: буду весела и къ нему еще ласковѣе. Онъ увидитъ мою любовь и, какъ знать, можетъ быть, и его ледяное сердце растаетъ и отзовется моему… Ахъ, какъ счастлива буду я тогда.

Горничная. (входя) Все готово для вашего с-на, пожалуйте въ уборную.

Лидія. Сейчасъ иду (хочетъ идти; входитъ князь).

ЯВЛЕНІЕ 5.

ЛИДІЯ и КНЯЗЬ.

Князь. Что эти, мой другъ? Ты не одѣта еще?

Лидія. Сейчасъ, Поль. Я не задержу тебя; еще рано — девятый часъ.

Князь. Ты вѣчно заставляешь себя дожидаться.

Лидія, (ласкаясь къ нему) Не сердись, папочка — я въ минуту буду готова.

Князь, (отстраняя ее) Какое въ одну минуту: съ этими глупостями тебя я до утра не дождешся. Поди матушка, да наряжайся поскорѣе: меня тамъ ждутъ партнеры. Не деликатно, надѣюсь, заставлять ихъ дожидаться.

Лидія. Не сердись, Поль, умоляю тебя — или я расплачусь.

Князь. Этого только недоставало! Фи, Лидія! Стыдись такого малодушія; пора кажется, начать жить, какъ другіе… Право, надоѣли ужъ мнѣ всѣ эти комедіи.

Лидія. Богъ съ тобой, ты всегда меня обижаешь.

Князь. Перестань-же, перестань ребячиться, Лидія, у то ни на что не похоже. Ты избалована, капризна — я иначе не умѣю понять тебя… Поди-же, одѣвайся и, когда будешь готова, пришли сказать — я буду въ кабинетѣ.

Лидія. (грустно) Хорошо, пришлю, (князь уходитъ; входитъ горничная).

Горничная. Ахъ, ваше с-во, какой князь раздражительный, ничего сказать нельзя, такъ и вспыхнетъ…

Лидія. Поди одѣнь меня… Это не твое дѣло, кажется.

Горничная. Извините, ваше с-во.

(Обѣ уходятъ.)

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

Сцена представляетъ кабинетъ князя. Кругомъ мягкіе диваны; къ стѣнѣ съ правой стороны коверъ, на которомъ развѣшены ружья и разныя охотничьи принадлежности, съ лѣвой стороны бюро, заваленное бумагами, журналами и газетами. Передъ бюро, въ креслѣ сидитъ князь и читаетъ газеты. Входитъ казачекъ.

ЯВЛЕНІЕ 1.

КНЯЗЬ и КАЗАЧОКЪ.

Казачокъ. Ваше, сіятельство… Управляющій проситъ позволенія войти.

Князь. Что ему нужно? Позови…

Казачокъ. Слушаю, ваше сіятельство.

ЯВЛЕНІЕ 2.

КНЯЗЬ и УПРАВЛЯЮЩІЙ.

Князь. Что ты? зачѣмъ?

Управляющій. Къ вашему сіятельству, съ великою просьбой!

Князь. Что за просьба? расказывай.

Управляющій. А вотъ, милостивецъ, ваше сіятельство въ чемъ дѣло: есть у меня племянникъ, вашей чести крѣпостной человѣкъ и вздумалъ онъ жениться на Парамоновой дочкѣ, Агашкѣ. Она тоже вашего же сіятельства вотчины. Дѣвка то хороша больно и пактъ полюбилась; такъ я пришелъ безпокоить, ваше сіятельство: дозвольте намъ эту самую дѣвку за себя взять.

Князь. Хорошо, подумаю.

Управляющій. (кланяясь въ ноги) Не откажите, батюшко, ваше сіятельство: вѣкъ за вашу милость молиться будемъ.

Князь Встань, я сказалъ — слѣдовательно можешь надѣяться, поди.

Управляющій. Много довольны вашей милостью. (уходитъ).

Казачокъ. (входитъ) Чиновникъ губернатора, ваше сіятельство!…

Князь. Проси.

ЯВЛЕНІЕ 3.

КНЯЗЬ и ЧИНОВНИКЪ.

Князь. Здравствуйте, Никаноръ Иванычъ, садитесь, прошу.

Чиновникъ. Я, ваше сіятельство, къ вамъ съ порученіемъ отъ его превосходительства.

Князь. Что-же это за порученіе?

Чиновникъ. Его превосходительство поручилъ мнѣ просить васъ, князь, прочитать эти бумаги. (вынимаетъ изъ портфеля большую пачку бумагъ).

Князь. Съ удовольствіемъ, съ удовольствіемъ, чтоже это за бумаги? Вы не знаете?

Чиновникъ. Не знаю, князь, но генералъ думаетъ, что эти бумаги могутъ заинтересовать васъ.

Князь. Чтобы это значило, не могу придумать.... Вотъ сигары, папиросы — курите пожалуста, а я, извините, посмотрю эти интересныя бумаги.

Чиновникъ. Имѣю честь кланяться князь…

Князь. Куда же вы? Посидите немножко, выпейте стаканъ кофе (хочетъ позвонить).

Чиновникъ. Благодарю, князь, и прошу извиненія въ невозможности принять ваше обязательное предложеніе — у меня есть дѣло…

Князь. Отказъ дѣломъ — всегда уважительный отказъ… До свиданія, Никаноръ Иванычъ. Заѣзжайте, когда нибудь — партію въ преферансъ сыграемъ.

Чиновникъ. О что касается до этого — я всегда покорный слуга вашего с-ва… Прощайте князь (уходитъ).

Князь. (одинъ перелистывая булши) Посмотримъ, что тутъ такое?

Казачокъ. (входя) Ваше сіятельство, какой-то крестьянинъ проситъ увидѣть васъ.

Князь. (съ досадою) Ахъ ты, Господи, ничѣмъ заняться недадутъ. Спроси, что ему отъ меня нужно.

Казачокъ. Спрашивалъ ваше с-во, неговоритъ. Очень нужно и только-съ, просилъ доложить вамъ.

Князь. А чтобъ его чертъ взялъ, скажи, чтобъ вошелъ.

Казачокъ. Слушаю, ваше с-во. (уходитъ).

(Входитъ Парамонъ и валится въ ноги князю).

ЯВЛЕНІЕ 4.

Крестьянинъ. (валяясь на полу) Батюшка, князь, ваше сіятельство, отецъ родной, не губи.

Князь. Ну что? что тебѣ надо, говори.

Крестьянинъ. Не погуби кормилецъ, заставь за себя вѣчно Бога молить.

Князь. Да скажешь ли ты, дуралей, зачѣмъ пришелъ?

Крестьянинъ. А вотъ, батюшка, ваше с-во! Дѣвка у меня на возрастѣ; мекали мы ее замужъ выдать и женихъ на примѣтѣ былъ — Лукояна сымъ, Прошка, — парень, знашь, отважный, хмѣльнаго въ ротъ не беретъ. Со всѣмъ ужъ хотѣли мы къ тебѣ батюшка, ваше с-во, идти, челомъ твоей милости бить, а управляющій-то и пронюхай объ эвтомъ да запрежа насъ и шасть къ твоему сіятельству! Ты, батюшка намъ благодѣтель, не знамши, не вѣдамши, что племянникъ-атъ его не по нутру намъ и далъ, свое разрѣшеніе свѣтлое. Онъ теперь и хвалится этимъ, что молъ, мнѣ Парамонъ какъ хочетъ, а быть Агашкѣ за Сидоркой....

Князь. Что-жъ племянникъ управляющаго не по нутру вамъ, чѣмъ онъ не хорошъ?

Крестьянинъ. Како хорошъ, батюшка, ваше с-во; пьяница, первое, злющая, и во хмѣлю эдакая-то заноза, что и Господи! Слова никому вымолвить не дастъ, такъ и почнетъ въ усъ, да въ рыло всякого хлестать, а то эдакихъ-го затрещинь падаетъ, что и баять страшно. Занозища — страсть!

Князь. Что-жъ объ этомъ никто мнѣ не говорилъ: я бы давно занозу эту вытащилъ.

Крестьянинъ. Кто сеѣ врагъ-атъ, батюшка, ваше с-во, да коли кто и донесъ бы твоей чести, такъ онъ бы того со свѣта съ бѣлаго согналъ: онъ вѣдь управляющій — не другой какой вахлакъ — мужикъ.

Князь. Хорошо я объ этомъ узнаю подробно и никого изъ васъ въ обиду не дамъ.

Крестьянинъ, (стараясь схватятъ князя за ноги) Родимый, вся надежда, на тея! Не дай погибнуть дѣвкѣ-то; вѣдь она, не дожимши вѣка, умретъ за его племянникомъ… И таперичко животы всѣ надорвали: благимъ матомъ воетъ, инда насъ надсадила, и мы досыта наревѣлись, глядѣмши на нее: своя вѣдь утроба-то, жаль, батюшка ваше с-во!…

Князь. Я даю тебѣ слово, что она не выйдетъ за него, пойдетъ за того, кого ты ей выбралъ. Ну, доволенъ-ли?

Крестьянинъ. Отца роднаго ты лучше, батюшка, кормилецъ ты нашъ! Пошли тебѣ, Владыко небесный всего чего только душенька твоя добрая пожелаетъ.

Князь. Спасибо, ну, теперь иди себѣ съ Богомъ, любезный!

Крестьянинъ. Наше вамъ многоуваженіе, радѣльникъ нашъ, ваше с-во. Дай Богъ теѣ много лѣтъ здравствовать и съ сожительницей-ту твоей (уходитъ).

Князь. (одинъ) Ну, теперь кажется я могу заняться этими бумагами (беретъ бумаги и начинаетъ читать. Вбѣгаетъ Нерадовичъ и бросается къ нему на шею).

ЯВЛЕНІЕ 5.

КНЯЗЬ и НЕРАДОВИЧЪ.

Нерадовичъ. Здравствуй, князь!… Вотъ и я наконецъ пріѣхалъ. Здоровъ-ли?

Князь, (отбрасывая бумаги) А-а-а, дружище, здравствуй! Что ты, откуда? Три года ни слуху, ли духу — гдѣ ты это пропадалъ? Писалъ, писалъ къ тебѣ хоть-бы на одно письмо отвѣтилъ. Развѣ пріятели такъ дѣлаютъ?

Нерадовичъ. Какъ писалъ, да я ни одного письма не получалъ: думалъ, что ты меня совсѣмъ забылъ.

Князь. Садись, садись, Владиміръ… Вотъ тутъ — дай на. тебя налюбоваться… Вѣдь сколько времени не видались — цѣлые вѣка прошли.... Да скажи, чего тебѣ надо: чаю, кофе, или закусить чего нибудь, а?

Нерадовичъ. Не безпокойся, Павелъ, я сейчасъ изъ гостинницы: напился, наѣлся до сыта.

Князь. Ну папиросу, трубку, сигару — кури....

Нерадовичъ. Спасибо — папиросъ и трубку не курю, а сигары у меня есть съ собой…

Князь. Ну закуривай и скорѣе расказывай, гдѣ это ты пропадалъ?

Нерадовичъ. Самый лучшій отвѣтъ на этотъ вопросъ будетъ: вездѣ. Былъ въ Италіи, Франціи, Англіи, Германіи и теперь пріѣхалъ изъ нашей сѣверной Пальмиры — Петербурга. Объ всемъ расказывать такъ долго, что я исповѣдаюсь тебѣ во всѣхъ подробностяхъ какъ нибудь послѣ… А ты какъ прожилъ эти три года… женился, кажется, а?…

Князь. Да, другъ, скоро годъ будетъ.

Нерадовичъ. Ну что же счастливъ, разумѣется?

Князь. Очень, очень, Владиміръ, счастливъ, какъ нельзя болѣе: жена ангелъ: добра, мила, любитъ меня до безумія.... Да вотъ самъ увидишь и разсудишь какова она и можно ли быть съ ней несчастливымъ. Хочешь я тебя сейчасъ представлю?

Нерадовичъ. Нѣтъ, послѣ пожалуйста — завтра я къ тебѣ на цѣлый день, а теперь мнѣ нужно....

Князь. Куда еще? Ахъ кстати ты остановятся, разумѣется у меня… Какъ хочешь, я не отпущу тебя: можешь располагаться гдѣ угодно и на сколько времени угодно…

Нерадовичъ. Нѣтъ, Владиміръ, что было прежде, то теперь не такъ удобно: ты теперь не одинъ, слѣдовательно принять твое предложеніе значитъ стѣснить тебя…

Князь. Вотъ вздоръ какой! Развѣ друзья такъ дѣлаютъ? Эхъ, какъ тебя всѣ эти Англіи да Франціи передѣлали… Да впрочемъ, что ты тамъ ни говори, а я просто, по русски, не пущу тебя. Поселяйся въ отдѣльномъ флигелѣ и конечно никакихъ стѣсненій, а слѣдовательно и никакихъ отговорокъ… Гдѣ же ты остановился?

Нерадовичъ. Въ домѣ вдовы Мыльниковой, не далеко отсюда… Что ты хочешь дѣлать?

Князь. Я то? Хочу сейчасъ послать людей перенести всѣ твои вещи во флигель, стоящій на дворѣ твоего покорнѣйшаго слуги.

Нерадовичъ. Полно дѣлать вздоръ, Павелъ…

Князь. И не разсуждай — не серди меня (звонитъ; входитъ казачокъ) Пошли Дементія и Степана къ Мыльниковой, въ номера, пусть спросятъ тамъ человѣка г. Нерадовича и перенесутъ вещи Владиміра Всеволодовича въ нашъ флигель… Понялъ-ли?

Казачокъ. Слушаю, ваше с-во (хочетъ идти).

Казачокъ. Пустъ возьмутъ лошадь… Ну ступай… Я вѣдь знаю, что мой благородный другъ домкомъ ѣздитъ… Ну, вотъ и отлично… Теперь…

Нерадовичъ. Теперь, остается мнѣ согласиться съ пословицей: плетью обуха не перешибешь и попросить тебя объяснить мою безцеремонность твоей женѣ…

Князь. Ладно, ладно, объ этомъ не изволь безпокоиться.

Нерадовичъ. Теперь позволь мнѣ отлучиться не на долго.

Князь. Куда еще?

Нерадовичъ. Нужно.

Князь Такъ возьми лошадь, (звонить, входить кабачокъ) Вели подать лошадь…

Казачокъ. Слушаю, ваше с-во!

Князь. Ну брать, Владиміръ, обрадовалъ ты меня — торжествовать будемъ: такой пиръ задамъ что чудо.

Нерадовичъ. (пожимая руку князя) Я не наложусь даже, что и отвѣчалъ тебѣ… Ну, до свиданія.

Князь. До скораго. Пріѣзжай поскорѣй въ самомъ дѣлѣ: я еще не успѣлъ налюбоваться тобою.

Нерадовичъ. Скоро… Прощай, (уходитъ. Князь молча беретъ бумаги и садится къ бюро. Лидія подкрадывается и закрываетъ ему глаза),

ЯВЛЕНІЕ 6.

КНЯЗЬ и КНЯГИНЯ.

Князь. Ахъ, мой другъ, ну можно ли такъ шалить: ты меня напугала. Пора, мнѣ кажется, оставить эти неприличныя шутки.

Лидія. Извини, Поль, я не хотѣла испугать тебя, я не думала, что ты разсердится.

Князь. По неволѣ разсердится, когда шутка не умѣстна и мѣшаетъ заниматься дѣломъ.

Лидія. Извини, если я помѣшала тебѣ: я уйду.

Князь. Да я не про одну тебя говорю: сегодня всѣ какъ подрядились мѣшать мнѣ… Зачѣмъ все принимать на свой счетъ: это очень дурная привычка.

Лидія. Я пришла къ тебѣ потому только, что давно не видала тебя и соскучилась. Все ждала тебя, думала ты придешь.

Князь. Ахъ, этой другъ, право мнѣ некогда тратить время по пустякамъ: ты знаешь: у меня каждый часъ расчитанъ.

Лидія. Я уйду, Поль, я мѣшаю тебѣ…

Князь. Ахъ, ты Господи! Да брось ты, ради Бога, эти свои пансіонскія привычка: ими ты надоѣдаешь себѣ и рискуешь надоѣсть другимъ! Садись себѣ вотъ тутъ, займись чѣмъ нибудь и дай заняться мнѣ; неужели два человѣка не могутъ сойтись вмѣстѣ безъ стѣсненія другъ друга, не мѣшая другъ другу.

Лидія. Поль, Поль, какъ ты со мной обращается — это невыносимо, мой другъ… Никогда ни одного привѣтливаго слова, — ты не любишь меня, Поль.

Князь. (вставая). Боже ты мой! Вѣдь это хоть кого выведетъ изъ терпѣнія! Вѣчныя жалобы, вѣчныя слезы, вѣчные упреки.... Да скажи ты мнѣ, пожалуйста, чего тебѣ отъ меня хочется....

Лидія. Любви хочу я, Поль, любви.... Ты думалъ вѣроятно, денегъ, да? Ты отказываешь мнѣ въ ней, ты нелюбишь меня Поль, и думаешь замѣнить мнѣ ее этою мишурой, роскошью, деньгами? стыдно тебѣ, Поль (плачетъ).

Князь. Чепуха, чепуха, тысяча разъ чепуха! Да кто тебѣ сказалъ, что я не люблю тебя, изъ чего видишь ты это? Я люблю тебя больше всего на свѣтѣ, я готовъ сдѣлать все для тебя.

Лидія. Ничего мнѣ не нужно изъ этого «всего».... Будь ласковѣй со мной, Поль, ради Бога.: твое ласковое слово — одно только слово дороже для меня всѣхъ сокровищъ міра. Я умру отъ твоей холодности, дай мнѣ жизнь, Полъ: люби меня., хоть не много, но настоящей, неподдѣльною любовью.

Князь. Ахъ, Лидія, какой ты ребенокъ. Смѣшно даже смотрѣть на тебя: тебѣ хочется не много того, что принадлежитъ тебѣ все, безраздѣльно! Развѣ я не твой, развѣ сердце мое не принадлежитъ тебѣ? Я не нѣжничаю, правда… Но не ужели ты хочешь, чтобъ я, бросивши все, сидѣлъ постоянно съ тобою и проводилъ время въ отпусканьи любезностей… Вѣдь это глупо, вѣдь это по" шло, приторно....

Лидія. Для тебя выраженія любви — глупость… Нѣтъ въ тебѣ души, Поль; мое сердце никогда не встрѣтитъ отзыва въ твоемъ.... Да есть ли оно у тебя., наконецъ?

Князь. Ты я нижу пришла ссориться со мной; ну, ужъ извини, право некогда: я долженъ прочитать эти бумаги, потомъ ѣхать — право нѣтъ времени и самое лучшее, что ты можешь сдѣлать, это оставить меня въ покоѣ и успокоиться.

Лидія. Да я уйду, я не буду безпокоить тебя болѣе: ты можешь подумать, что я навязываюсь тебѣ съ своей любовью… (уходитъ).

Князь. Удивительныя фантазіи!… Спрашивается, чего ей недостаетъ? изъ чего себя мучитъ? Любви… Но неужели не умѣетъ она понять, что я серьезно, безъ увлеченія отдамъ за нее всю жизнь, что я ею одною дышу, ею живу.... Холоденъ, говоритъ… Разсудила бы — можно ли цѣлую жизнь няньчиться, лобызаться и только… Удивительно! Охъ, эти пансіоны съ ихъ разжигающимъ воображеніе отрѣшеніемъ отъ жизни, охъ эти романы съ ихъ изображеніями идеальныхъ страстей… Вышла изъ пансіона, начиталась разнымъ пламенныхъ страстей, мученій и сдѣлалась мечтательницей, мучащей себя разными призраками, не обращающей вниманія на то, чѣмъ живетъ и долженъ жить человѣкъ, — на дѣйствительную, настоящую жизнь (вводитъ лакей).

Лакей. Лошади готовы; ея е.-во, изволятъ ожидать васъ.

Князь. Сейчасъ.

(Уходятъ).

ДѢЙСТВІЕ ТРЕТІЕ.

Восемь мѣсяцевъ послѣ втораго. Будуаръ княгини. Лидія сидитъ задумавшись; входитъ няня.

ЯВЛЕНІЕ 1.

ЛИДІЯ и НЯНЯ.

Няня. Извини моя радость, что безъ доклада влѣзла.

Лидія. Что это, няня: ты всегда можешь безъ доклада входить.

Няня. Я пришла не безъ дѣла херувимчикъ мой.... У насъ, посмотри въ людской нивѣсть что говорятъ — слушать срамно.

Лидія. Кто это смѣетъ говорить и объ чемъ?

Няня. Объ вертопрахѣ — то.... На чужой ротокъ, сударыня ты моя, не накинешь платокъ! Говорятъ, да и на поди… Что видятъ, то и говорятъ.

Лидія. Что-жъ это такое видятъ? Нечего, кажется… Врутъ, сплетничаютъ что нибудь.

Няня. Не было прежде ничего этого, красавица моя! Мало ли къ вамъ разныхъ гостей наѣзжаетъ, да вѣдь ничего не говорили, а какъ этотъ пустозвонъ, прости господи, явился, да сталъ льнуть къ тебѣ, словно муха къ меду, такъ и затароторила вся дворня!… Плюнь на него, ненаглядная, по занимайся ты съ нимъ много-то.

Лилія. Я ничего не нахожу предосудительнаго въ томъ, что сижу съ нимъ долго: онъ такой умный, такой веселый, что съ нимъ не замѣтно идетъ время.

Няня. Почему, матушка, и не посидѣть и не поговорить, коли умный, да тѣшитъ тебя разными росказнями. Да вѣдь на все, дорогая моя, время есть. Ну потолковалибы маленько, да и разошлись-бы! А то, онъ у тебя съ утра до вечера торчма торчитъ… Женщина ты молодая — долго-ли тебѣ голову разными пустяками наколотить… Сама спокаешся…

Лидія. Ахъ, няня, какъ ты объ немъ судишь: какъ можно такъ говорить, когда ты его не знаешь совсѣмъ… Онъ человѣкъ благородный, онъ не позволитъ себѣ ничего лишняго.

Няня. Знаю я этихъ благородныхъ-то! Всѣ они по одной мѣркѣ скроены: любому положи палецъ въ ротъ — отгрызетъ. Нѣтъ, милая, послушай ты старой няньки — перестань ты съ нимъ путаться.

Лидія. Это изъ-за чего-же: изъ того, что въ людской говорятъ: ахъ ты няня, няня. Прогнать всѣхъ тѣхъ, кто болтаетъ, вотъ и кончится все.

Няня. Вотъ выдумала! Да прогони ихъ, такъ они такъ-то тебя на весь свѣтъ обругаютъ, что срамно будетъ на свѣтъ божій показаться… Да еще барину-то ни вѣсть что нашушукаютъ… Что тогда? Раскинь-ко умомъ-то… А я тебѣ дѣло говорю — брось ты съ нимъ заниматься…

Лидія. Послушай, няня! Я къ нему привыкла: вотъ ужъ восемь мѣсяцевъ, какъ онъ живетъ у насъ; и это время прошло такъ скоро, такъ хорошо… Мнѣ трудно отвыкнуть отъ его общества: мнѣ скучно, когда онъ не со мною.

Няня. И, родимая моя, какъ не отвыкнуть: была бы только добрая воля! Ну, не вдругъ — понемножечку; конечно вдругъ-то тяжело будетъ, коли такъ привыкла, а по немногу ничего.

Лидія. Съ кѣмъ-же я останусь, когда онъ перестанетъ бывать у меня?

Няня. А Павелъ-то Александритъ? съ мимъ время проводитъ можешь.

Лидія. Ахъ, няня, онъ такой скучный, что съ нимъ и говорить трудно! Разсуждаетъ только о дѣлахъ, только о дѣлахъ и такъ серьозно, такъ скучно, что постоянно нагоняетъ сонъ.

Няня. Потому, онъ, матушка человѣкъ серьозный, а не такой пустобайка, какъ этотъ гость-ать вашъ — трещитъ. трещитъ, ворочаетъ языкомъ-то ворочаетъ, а что скажетъ? пустомыгу какую и ничего больше! Вытаращитъ глазищи, прости Господи, какъ ракъ на огнѣ, да и мелетъ такую дичь, что и слушать-то не хочется.

Лидія. Ну и не слушай, кто тебя заставляетъ? Да что съ тобой объ этомъ говоритъ — не понимаешь и кончено; если бы понимала не то бы говорила.

Няня. Гдѣ мнѣ эдакую-то премудрость понимать: и необразованный человѣкъ, а онъ — вишь какой.

Лидія. Ну да — значитъ нечего и говорить. А понимала-бъ, такъ не то-бы было…

Няня. Избави меня, Царица небесная! Шарлатанъ онъ эдакій… Мало ли ихъ по бѣлу свѣту шляется, такъ со всѣми быть бы чему!..

Лидія. Будь осторожнѣе, няня, за что бранить его: я не на шутку разсержусь на тебя.

Няня. Вотъ какъ: изъ за всякаго прощалыги гнѣваться: не много ли это чести ему будетъ? Ой, ой, княгиня, ваше сіятельство, вспомнишь ты нянькины рѣчи.

Лидія. Не эти-ли, которыя ты сейчасъ говорила? Настоитъ ихъ помнить…

Няня. Стоитъ ли не стоитъ, а я все буду одно твердить: пустой онъ, матушка человѣкъ, хоть бы нелегкая унесла его отсюда.

Лидія. Уйди прочь, потому что ты наконецъ надоѣла мнѣ своими глупостями.

Няня, (плача) Уйду, уйду… Господи, до чего дожила: прочь гонятъ… Прощай, княгиня, прощай… Не дай тебѣ Господи вспомнить правду, что нянька говорила: а она, не отъ зла говорила, а счастья, да спокоя тебѣ желаючи!… Прощайте, матушка, ваше сіятельство, (уводитъ въ слезахъ).

Лидія. (однаа) Боже мой, всѣ противъ меня: я одна съ моею любовью, съ моимъ горемъ! Да, я люблю Вальдемара; побѣдить эту страсть не въ моихъ силахъ: она пустила черезъ чуръ глубокіе корни, она завладѣла всею моею жизнію!… Какъ онъ милъ, какъ нѣженъ, внимателенъ… А мужъ?… Суровъ, холоденъ — холоденъ до презрѣнія, до оскорбляющаго презрѣнія. Онъ льдина, которая не растапливается ничѣмъ: ни ласками, ни поцѣлуями, ни даже жгучими слезами любящей женщины. А ты, Вольдемаръ!… Огонь!… Ахъ, какъ я люблю тебя! Ты мой восторгъ, ты мое счастье! ты моя жизнь!… Да, жизнь, потому что безъ тебя мнѣ нѣтъ жизни!… А всѣ бранятъ его, даже эта ко всѣмъ такая добрая старуха, и она бранитъ его, а за что?… За то, что говорятъ про него, богъ знаетъ что! (помолчавъ) Но вѣдь все это для меня ничего не значитъ… Чтобъ ни было — я всегда буду за тебя, мой дорогой, Вольдемаръ! Чтобъ ни было, я всегда останусь твоей любящей Лидіей; пусть цѣлый свѣтъ станетъ противъ тебя, я всегда буду на твоей сторонѣ. Ты мой и будешь моимъ вѣчно! А мужъ?… Ну чтожъ я откроюсь и ему, я ничего не побоюсь во имя любви, пламенной, неподдѣльной: я скажу ему честно, прямо, что люблю Вольдемара… Господи, Господи!… Мужъ, мужъ, что ты сдѣлалъ со много своею оскорбительною холодностью, своимъ безстрастнымъ безучастіемъ! (задумывается; входитъ Нерадовичъ).

ЯВЛЕНІЕ 2.

Нерадовичъ. Лидія, Всеволодовна!… Вѣчно однѣ и вѣчно грустны!

Лидія. Вы знаете, что у меня не много радостей.

Нерадовичъ. Теперь, можетъ быть; за то впереди. Въ ваши лѣта непростительно грустить: у васъ еще много, много счастья въ будущемъ. Веселитесь, а грусть предоставьте мнѣ.

Лидія. Вотъ еще! У васъ нѣтъ причинъ грусти, вамъ надоѣло спокойствіе и вы хотите воспользоваться чужой…

Нерадовичъ. Нѣтъ, Лидія Всеволодовна, ошибаетесь вы; моя грусть, страшная грусть; но я стараюсь скрыть ее отъ другихъ.

Лидія. Даже отъ меня — этого я не ожидала… А помните, вы говорили какъ-то, что ваша душа вся открыта мнѣ.