Игра судьбы (Гарелина) — ДО

ИГРА СУДЬБЫ

СЦЕНЫ.

ВЛАДИМІРЪ.

1867.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Варвара Алексѣевна Радомская, (молодая вдова).

Екатерина Павловна Карина, (ея падчерица).

Леонидъ Иванычъ Рощинъ, (учитель въ домѣ Радомской).

Князь Критскій.

Всеволодъ Петровичъ Арскій, (его племянникъ).

Размахаевъ.

Ираклій пасынокъ Радомской.

Экономка.

Ефимъ лакей.

Глафира, (горничная).

Дровинъ.

Гости.

Прислуга.

Докторъ.

Дѣйствіе происходитъ въ подгородномъ имѣніи Радомской.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Сцена представляетъ богато меблированную комнату; съ лѣвой стороны рояль; съ правой диванъ. Карина сидитъ за роялью; Рощинъ стоитъ, облокотясь на инструментъ.

ЯВЛЕНІЕ 1.

КАРИНА и РОЩИНЪ.

Карина. Что вы все такой грустный, Леонидъ Иванычъ?

Рощинъ. Что это тамъ кажется, Катерина Павловна, я всегда одинъ и тотъ-же.

Карина. О, совсѣмъ нѣтъ — вы страшно измѣнились: я давно замѣчаю въ васъ перемѣну и настолько убѣдилась въ этомъ, что думаю объ ней и, зная, что дѣйствіе не бываетъ безъ причины, стараюсь угадать ея причину.

Рощинъ. Неужели вы иногда думаете обо мнѣ, неужели кажущаяся во мнѣ перемѣна занимаетъ васъ настолько, что вы трудитесь доискаться ея причины. Правда-ли это?

Карина. Можете вѣрить и не вѣрить — это въ вашей волѣ, но, что я объ васъ думаю и не рѣдко — это правда… Въ доказательство я скажу вамъ, какая мысль приходитъ мнѣ въ голову по поводу васъ.

Рощинъ. Скажите, скажите — это очень интересно.

Карина. Вы можете обидѣться, Леонидѣ Иванычъ, потому объясненіе съ моей точки зрѣнія очень серьезное, въ настоящее время многими считается плохою рекомендаціею для человѣка дѣльнаго и серьезнаго…

Рощинъ. Не понимаю…

Карина. Вотъ я и боюсь, — вы можете обидѣться, что я навязываю вамъ то, что многими а можетъ быть и вами считается глупостью, недостойною вліять на человѣка до произведенія въ немъ видимой перемѣны.

Рощинъ. Но вы знаете мой взглядъ на многія вещи, вызывающія различныя мнѣнія и можете, угадать, что вызоветъ во мнѣ ваше объясненіе: оно можетъ вызвать съ моей стороны или согласіе или отрицаніе, но ни въ какомъ случаѣ не можетъ заставить меня обидѣться… и, Богъ знаетъ, съ чего намъ пришла въ голову возможность послѣдняго предположенія,

Карина. Прекрасно, такъ ни даете слово не обидѣться, чтобы я ни сказала.

Рощинъ. Разумѣется.

Карина. И даете слово отвѣчать: «да», если я угадаю то, что стараюсь угадать.

Рощинъ. Даю, даю и прошу васъ начать скорѣе.

Карина. Хорошо, слушайте-же со вниманіемъ: я вамъ сейчасъ раскажу съ какого времени вы начали грустить, задумываться и вообще измѣнились: помните, какой вы прежде были веселый.

Рощинъ. Слушаю, слушаю.

Карина. Этому скоро будетъ годъ: мамаша, вы, я и еще нѣсколько гостей поѣхали гулять въ лѣсъ… Всѣ усѣлись за самоваромъ и затѣняй какой-то скучный разговоръ, надоѣвшій мнѣ до того, что я, выпивши чайку чаю, рѣшилась оставить общество, взяла Соню и пошла съ ней въ лѣсъ — вы тоже пристали къ намъ… У рѣки Соня нарвала цвѣтовъ и сдѣлала хорошенькій букетъ, вы похвалили его; она взяла изъ него незабудку и подарила ее валъ — помните? Вы прикололи цвѣтокъ къ сюртуку и цѣлый вечеръ няньчились съ нимъ; можетъ быть онъ хранится у васъ и теперь… Съ того вечера вы стали совсѣмъ не тѣмъ, чѣмъ были — я отлично это замѣтила и имѣю очень хорошее основаніе думать, что… что вы влюблены въ Сонечку… Что, угадала?

Рощинъ. Нѣтъ, нѣтъ, ошиблись Катерина Павловна, обращеніе мое съ цвѣткомъ ввело васъ въ заблужденіе: дѣланное изъ приличія вы приняли за дѣланное по чувству, нѣтъ вы ошиблись.

Карина. Такъ-ли?… Ну, если и ошиблась въ этомъ предположеніи, то у меня нѣтъ другаго объясненія, но такъ какъ оно должно быть, т-о скажите мнѣ его сами, Леонидъ Иванычъ, будьте увѣрены, я съумѣю сохранить вашу тайну, если ваше открытіе должно быть тайною.... Впрочемъ я довольно безцеремонно напрашиваюсь къ вамъ въ повѣренные — можетъ быть васъ заботитъ какое нибудь семейное дѣло…

Рощинъ. Какія у меня семейныя дѣла, Катерина Павловна, и родныхъ-то никого нѣтъ; есть братъ, да и отъ того, вотъ ужъ два года ни слуху, ни духу — незнаю даже живъ-ли онъ.

Карина. Гдѣ-же вашъ братъ?

Рощинъ. Уѣхалъ служить на Кавказъ. Скоро послѣ его отъѣзда, я получилъ отъ него три письма, и потомъ никакого извѣстія. Всѣ старанія узнать объ немъ что нибудь были напрасны, я нахожусь въ полнѣйшемъ невѣдѣніи относительно его.

Карина. Странно… Вашъ братъ былъ женатъ?

Рощинъ. Когда уѣхалъ — онъ не былъ женатъ, теперь не знаю.

Карина. Онъ старше насъ?

Рощинъ. Старше и много: ему теперь около сорока.

Карина. А вамъ?

Рощинъ. Тридцать.

Карина (послѣ молчанія) Что же, Леонидъ Иванычъ, скажете-ли вы мнѣ, объ чемъ грустите?

Рощинъ. Вѣдь это для насъ нисколько не интересно, право! И, если вы хотите во чтобы то ни стало предполагать здѣсь тайну, то оставьте ее при мнѣ, пусть она умретъ въ груди моей.

Карина. Что же за причины такой рѣшимости?… Страшна что-ли очень эта тайна, съ которою вы никакъ не хотите разстаться? или, можетъ быть я не успѣла заслужить ваше довѣріе?… Послѣдняя причина очень уважительна и, при существованіи ея, мнѣ остается извиниться въ моей навязчивости… Что вы на это скажете?

Рощинъ. Скажу, что вамъ хочется уколоть меня… Вы разсердились, Катерина. Павловна — не сердитесь, умоляю васъ. Никому я не могу открыть мою тайну — по намъ я открылъ бы ее, если-бъ не боялся, что этимъ я могу потерять ваше уваженіе, которое мнѣ очень и очень дорого. (Карина отходитъ отъ ройяля и садится на диванъ. Молчаніе. Рощинъ подходитъ къ ней).

Рощинъ. Вы продолжаете сердиться…

Карина. Довольно объ этомъ: я больше не буду спрашивать: Богъ съ вами, оставайтесь при вашей тайнѣ и простите мнѣ мое любопытство: вы знаете, оно такъ извинительно въ женщинѣ.

Рощинъ. Видите, что вы говорите… Я васъ прошу еще разъ: не сердитесь, Катерина Павловна: право вы не стали-бы требовать, если-бъ знали, какъ тяжело мнѣ отвѣчать на ваше требованіе.

Карина. Съ чего вы взяли, что я отъ васъ чего-то требую, что я на васъ сержусь.

Рощинъ. Да, сердитесь… Не сердясь говорятъ иначе… Но мнѣ не хочется, чтобъ вы продолжали сердиться: дайте слово, что все будетъ кончено и я скажу валъ мою тайну; но предупреждаю — въ моей откровенности можетъ быть для васъ причина разсердиться еще болѣе.

Карина. Говорите, говорите, Леонидъ Иванычъ.

Рощинъ. Начну издалека, потому что, говорю откровенно, мнѣ сразу очень и очень трудно высказаться… Вы знаете, что я родился не въ Россіи. Отецъ мой былъ эмигрантъ, очень богатый человѣкъ и жилъ постоянно во Франціи, занимаясь разными спекуляціями, к торыми онъ расчитывалъ нажить громадное состояніе и съ помощью его привести въ исполненіе свои до невозможности громадные соціальные планы. Его расчетъ, какъ и большая часть подобныхъ расчетовъ, былъ ошибоченъ: онъ разорился и умеръ въ страшной бѣдности, мучась сознаніемъ безсилія привести въ исполненіе дорогія надежды, которымъ онъ отдалъ все и отечество и богатство. Мать, добрая и любящая, которой слабое здоровье было до основанія потрясено страшною катастрофой разоренія, не вынесла этого послѣдняго страшнаго удара и умерла тоже. Мы съ братомъ остались одни, безъ всякихъ средствъ къ жизни и, Богъ знаетъ что было бы съ нами, если бъ въ насъ не принялъ участія одинъ дальній родственникъ моей матери. Онъ взялъ насъ къ себѣ, помогъ брату кончить его медицинское образованіе и помѣстилъ меня въ учебное заведеніе. Братъ мой уѣхалъ въ Россію, а я, кончивъ курсы, остался у него въ качествѣ учителя при. его дѣтяхъ. У меня были другія намѣренія: молодымъ моимъ мечтайь было трудно помириться съ скромною профессіей учителя, но дѣлать было нечего: человѣкъ, предложившій мнѣ ее сдѣлалъ дли меля такъ много, что я не могъ не принять его предложенія, каково бы оно не было… Но онъ скоро умеръ и апоплексическій ударъ, поразившій сію, вдругъ измѣнилъ все. Я долженъ былъ оставить домъ и поддерживать мое существованіе частными уроками… Черезъ нѣсколько времени случай далъ мнѣ возможность возвратиться въ Россію которую я всегда считалъ моимъ настоящимъ отечествомъ, хоть и не видалъ ее, хоть и родился внѣ ея. Въ одномъ семействѣ, въ которое я попалъ въ качествѣ учителя, я встрѣтился съ молодымъ богатымъ человѣкомъ; мы сошлись и черезъ нѣсколько времени онъ, узнавши мое желаніе видѣть Европу, предложилъ мнѣ принятъ участіе въ путешествіи, которое онъ думалъ совершить. Мои возраженія, основанныя на неимѣніи у меня средствъ для этого, были отклонены и, не смотря на очень усиленныя отговорки съ моей стороны, я долженъ былъ принять предложеніе. Мы уѣхали, исколесили вдоль и поперегъ всю Европу и пріѣхали въ Россію, въ Петербургъ.... Я не хотѣлъ воротиться назадъ и остался въ Россіи; отыскалъ брата, имѣвшаго очень ограниченную медицинскую практику и поселился у него. Но жизнь наша вмѣстѣ продолжалась не долго: онъ получилъ мѣсто военнаго медика на Кавказѣ, а я остался одинъ и жилъ уроками… Обстоятельства заставили меня хлопотать о постоянномъ мѣстѣ и, какъ я не могъ найти его въ столицѣ, то старался отыскать въ провинціи… Далѣе говорить нечего — я попалъ въ ваше семейство....

Карина. Потомъ?

Рощинъ. Потомъ? Потерялъ спокойствіе, испортилъ жизнь…

Карина. Далѣе, ради Бога, далѣе!

Рощинъ. Я полюбилъ… Варвара Алексѣевна сдѣлалась моимъ…

Карина, (прерывая его) Полюбили мою мачиху?!… Леонидъ Иванычъ возможно-ли это?

Рощинъ. Да я люблю ее!… Я жалокъ вамъ, Катерина Павловна, вы смѣетесь въ душѣ надо мною, надъ моею запоздавшею любовью… Ради Бога не дѣлайте этого: отнеситесь ко мнѣ снисходительно и не осуждайте человѣка, открывшаго вамъ то, что никогда и никому не открылъ бы онъ. Я васъ уважаю, Катерина Павловна, и мнѣ больно будетъ убѣдиться въ вашемъ осужденіи и можетъ быть въ презрѣніи!… Но что съ вами? Вы поблѣднѣли.... Успокойтесь… Ради самого Бога скажите, что съ вами?

Карина. Ничего, ничего, это пройдетъ… Не безпокойтесь… и оставьте меня…

Рощинъ, (про себя) Странно… (громко) Успокойтесь, умоляю васъ… Я уйду, если вы этого хотите.... (уводитъ)

Карина, (одна) Боже, Боже, какая мучительная новость! Онъ любитъ мачиху!… Чѣмъ могла понравиться ему эта какъ ледъ, холодная, до чванства величавая, гордая женщина! Я не знаю что будетъ, если она узнаетъ про его любовь: она осмѣетъ его, прогонитъ изъ дому!… Ахъ Леонидъ, Леонидъ, зачѣмъ полюбилъ ты ее! О еслибъ ты зналъ, какую опасную игру играешь, ты не сдѣлялѣбы этого, ты бѣжалъ бы далеко, далеко отъ той бездны, въ которую немилосердно столкнетъ тебя эта женщина!… Боже, какъ страшно, мучительно звучало для меня это признаніе, какъ жестоко разбило оно всѣ мои дорогія мечты, такъ долго лелѣемыя въ моемъ сердцѣ, хранимыя, какъ самое дорогое сокровище моей жизни… Но развѣ онъ виноватъ въ этомъ: онъ ничего не зналъ и незнаетъ, въ какой страшный адъ разочарованія и отчаянія бросалъ онъ меня своимъ признаніемъ; онъ поступалъ неумышленно, онъ ничего не узналъ и говорилъ правду только, какъ слѣдуетъ говорить человѣку противу его воли, вызванному на откровенность… Я, одна я виновата во всемъ: не вызванный мною, онъ ничего бы несказалъ и я продолжала бы жить счастливая надеждою на его любовь… Но развѣ это было бы то счастье, о которомъ я думала!… Нѣтъ, то счастье изчезло навѣки въ минуту роковаго впечатлѣнія мачихи на Леонида, оно убито, потеряно навсегда, безнадежно, невозвратимо; теперь или когда нибудь мнѣ нужно было-бъ испытать то, что я чувствую теперь!… Сколько горя, сколько горя!… (задумывается; входитъ Радомская).

ЯВЕЛHIE 2.

КАРИНА и РАДОМСКАЯ.

Радомская. Отчего ты не играла сегодня?… Здѣсь былъ Рощинъ, кажется?

Карина. Да онъ былъ здѣсь, maman.

Радомская. Что онъ здѣсь дѣлалъ? Ты вѣроятно потому и нейтрала, что онъ помѣшалъ тебѣ своей болтовней. Вотъ господинъ, который и самъ ничего не дѣлаетъ и другимъ мѣшаетъ. Я имъ очень недовольна, его занятія съ Иракліемъ идутъ изъ рукъ вонъ плохо: мнѣ на дняхъ вздумалось спросить Ираклія и онъ не могъ отвѣтить мнѣ на самые простые вопросы.

Карина. Я не нахожу этого, maman: мнѣ нѣсколько разъ приходилось спрашивать Ираклія и онъ отвѣчалъ мнѣ.

Радомская. Ты можетъ быть и не находишь, но я нахожу и думаю подождать нѣсколько времени и потомъ покончить съ этимъ господиномъ. Я прежде ничего не говорила, когда онъ держалъ себя какъ слѣдуетъ, но въ послѣднее время — и ты согласишься онъ ведетъ себя какимъ-то полусумасшедшимъ. Если-бы его гамлетствованіе не имѣло никакихъ послѣдствій, я не обратила-бы на него никакого вниманія, — но оно отражается на занятіяхъ Ираклія и я не могу смотрѣть равнодушно на его ломанія, совсѣмъ не идущія къ роли воспитателя. Если дѣла пойдутъ также, какъ шли они послѣднее время, то я воспользуюсь рекомендаціей Грушицкой и возьму гувернера, который жилъ у ея двоюродной сестры и котораго она очень хвалить… Но оставимъ это, я зашла за тобою совсѣмъ не для того, чтобъ высказывать свои соображенія относительно Рощина, а для того, чтобъ позвать тебя съ собой въ садъ… Пойдемъ.

Карина. Хорошо, maman.

Радомская. Что у тебя такое блѣдное, истомленное лицо: ты больна, можетъ быть, и не желаешь идти въ садъ.

Карина. Нѣтъ, ничего, я здорова, голова болитъ немного, но это отъ усталости: я дурно провела ночь…

Радомская. Такъ отдохни, полежи не много, а потомъ приходи въ садъ — я буду тамъ.

Карина. Хорошо, maman, приду (уходитъ; входитъ лакей).

Лакей. (въ дверяхъ) Размахаевъ!

Радомская. Проси, (лакей уходитъ; входитъ Размахаевъ).

ЯВЛЕНІЕ 3.

РАДОМСКАЯ и РАЗМАХАЕВЪ.

Размахаевъ. (разшаркиваясь) Здравствуйте, Варвара Алексѣевна, здоровы-ли?

Радомская. Благодарю васъ.... Садитесь пожалуйста.... А вы какъ живете, что ваши ревматизмы, на которые вы такъ жаловались прошлый разъ.

Размахаевъ. Отпустили-съ, полегче теперь, благодарю Царя небеснаго, теперь ничего — порхаю....

Радомская. Очень рада.... Откуда вы?

Размахаевъ. Изъ дому-съ, изъ дому-съ, изъ унаслѣдованной отъ предковъ Борщевки стремлюсь къ Григорію Григорьевичу Бѣлобородину поздравить, его съ днемъ ангела, у него расчитываю провести завтрешній день, а потомъ къ Рѣпину, на крестины: его супругѣ Богъ сынка далъ, наслѣдничка… Радость думаю Ѳомѣ Степанычу безмѣрная, потому давно желалъ онъ этаго — наслѣдничка то-есть… Представьте себѣ семеро дѣтей и семеро дочерей.... Ха, ха, ха, совершенно монастырь женскій: эдакія все крылошаночки бѣгаютъ.

Радомская. Ну-съ, а оттуда?

Размахаевъ. Оттуда-съ… дай Богъ память… да у меня впрочемъ все это записано… (вынимаетъ книжку, вытаскиваетъ очки, протираете ихъ и вздѣваетъ на носъ) Старъ сталъ-съ, Варвара Алексѣевна, и не упоминаю по немощи всего; такъ ужъ чтобъ не сбиться вотъ и записываю все, что нужно-книжицу такую завелъ… Да-съ, оттуда, отъ Ѳомы Степаныча въ Вербино въ село: тамъ живетъ одна старуха Еликова по фамиліи, съ позволенія сказать собачья заводчица: эдакихъ крохотныхъ собачекъ разводитъ. шпицевъ что-ли, — маленькія такія, курлатенькія — такъ она обѣщала Еленѣ Федоровнѣ — предводительшѣ, эдакую собачку, а Елена. Федоровна и поручила мнѣ взятъ у нея эту собачку… Такъ вотъ въ Вербино, а потомъ къ предводителю…

Радомская. Ой, ой, сколько дѣлъ у васъ, Сысой Прохорычъ, какъ это вы управляетесь.

Размахаевъ. Нельзя-съ, все люди добрые, — просятъ....

Радомская. Такъ вамъ и дома посидѣть ни когда не придется…

Радомская. А что дома-то сидѣть: смотрѣть, какъ все валится, да разваливается…

Радомская. Какъ-же не разваливаться, когда васъ никогда дома не бываетъ, усадьба безъ надзора, безъ наблюденія: естественно, что все валится и наконецъ совсѣмъ развалится.

Размахаевъ. Развалится-съ, это вѣрно вы изволили замѣтить только это не оттого, что безъ надзору… Давно ужъ я эдакъ-то разъѣзжаю, да ничего не валилось, а теперь валится… Это отъ времени-съ… Времена-то и-и плохія.

Радомская. Чѣмъ-же они плохія.

Размахаевъ. Тѣмъ и плохія, что не хорошія: вотъ вы все жили въ Москвѣ и невидали, какъ тутъ у насъ похорошу-то жили, я вотъ, какъ свой вѣкъ тутъ прожилъ, тамъ и скажу: въ гробъ бы положилъ свой косточки я, Сысой Размахаевъ, какъ бы прежнее житье воротилось.

Радомская. Господи, чтожъ это вамъ не нравится въ настоящемъ, что вы готовы всѣмъ жертвовать, чтобъ воротить прошлое.

Размахаевъ. Многое-съ, многое-съ: шестьдесятъ лѣтъ помѣщикомъ считаюсь… Да-а-съ....

Радомская. Оставимъ этотъ разговоръ: онъ наводитъ васъ на грустныя воспоминанія — Богъ съ нимъ… Скажите-ка лучше новенькаго чего нѣтъ-ли: вѣдь вы посто ни но между людьми…

Размахаевъ. Какія новости теперь? Скучныя все новости, такія, что и раскалывать не стоитъ.

Радомская. Такъ ужъ будто не одной и нѣтъ, которую бы стоило сообщитъ…

Размахаевъ. Ахъ, и то есть… Совсѣмъ память отшибаетъ: Сижу я это какъ-то—не то третьяго дня, не то въ пятницу у князя Критскаго, сидимъ и объ разныхъ равностяхъ разговариваемъ, — вдругъ колокольчикъ — пріѣхалъ кто-то… Входитъ… Ну-съ, могу сказать — молодецъ: ростомъ сажень, красавецъ чудо, заговорилъ — какъ бѣсъ, прости Господи: такъ и рѣжетъ, такъ и рѣжетъ… Это видите-ли къ князю пріѣхалъ сынъ знакомаго-ли его какого, родственника-ли, не домекнулея я тутъ хорошенько: въ тревогѣ такъ попрощавшись съ княземъ и уѣхалъ — обрадовался ужъ очень князь… Эта новость я до васъ касается, потому князь его вамъ безпремѣнно представитъ… Ну-съ, берегитесь Варвара Алексѣевна, съ сердечкомъ-то, берегитесь, послушайте старика — у крадетъ онъ его, ей Богу украдетъ… Да и Катерину Павловну поберегайте, спрячьте ее отъ него… То-есть удивительный господинъ и не видывалъ я что-то такихъ…

Радомская. Полноте шутить: мое сердце также трудно украсть, какъ и ваше…

Размахаевъ. Хи-хи, какъ и наше, изволите говорить… Нельзя ручаться, никакъ нельзя: придетъ часъ воли Божьей — вотъ тебѣ и кончено… Неужто вы тамъ ужъ и не полюбите никого — нельзя этому быть, никакъ нельзя… Да тамъ, что хотите говорите, а я одно твержу: берегитесь, ой берегитесь: зарѣзъ парень; вотъ по всѣмъ барынямъ поѣду оповѣщать, чтобъ на караулъ оружіе брали, да свои сердца берегли… Смотрите — было-бъ сказано, а тамъ какъ случится что на меня не пеняйте…

Радомская. Вы говорите такъ увѣренно, что будто вы посѣщены духоту прорицанія. Смотрите, не плохой-ли вы дебютъ выбрали для своего пророчества: не пришлось бы мнѣ хохотать надъ вами и надъ засѣвшимъ въ васъ духомъ прорицанія… Вотъ стыдно-то будетъ неудавшемуся пророку.

Размахаевъ. Увидимъ, увидимъ, кому надъ кѣмъ смѣяться придется… Впрочемъ до свиданія-съ (встаетъ) Я вѣдь къ намъ на минуточку было заѣхалъ, да вотъ и проболталъ… Прощайте-съ, Варвара Алексѣевна, прощайте-съ.

Радомская. Поспѣете еще, посидите…

Размахаевъ. Нельзя-съ, ей Богу, нельзя-съ, дѣла.

Радомская. Ну, что съ вами дѣлать, когда вы такой незговорчивый… Заѣзжайте какъ нибудь…

Размахаевъ. А вотъ послѣ княжескаго визита заѣду… Поздравить заѣду съ потерею сердца и со всѣми послѣдствіями, изъ того истекающими, ха, ха, ха; прощайте-съ, до свиданія. (уходитъ)

Радомская. (одна) Въ самомъ дѣлѣ, странною жизнью живу я: я недосчитываюсь въ ней того, что признано существенною необходимостью всякой человѣческой жизни и могу совершенно сознательно отрицать ту ходячую истину, что человѣку хоть разъ въ жизни необходимо полюбить, что безъ этого жизнь будетъ не полна… Я ужъ живу довольно долго, переломной прошло много людей, имѣвшихъ тысячи данныхъ, чтобъ остановить на себѣ вниманіе всякой молодой женщины и проходили безслѣдно, вызывая или равнодушіе или насмѣшку… Нѣтъ, вѣрно мнѣ не назначено испытать того чувства, которое зовутъ любовью и суждено прожить холодною, разсудочною жизнью!… Счастье это или несчастье?… Впрочемъ, что за мысли вызвала у меня глупая болтовни этого стараго шута… (звонитъ; входитъ лакей) чай на терассу и къ чаю позвать Катерину Павловну и Ираклія съ учителемъ.

Лакей. Слушаютъ, (уходитъ.)

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

Сцена представляетъ терассу, выходящую въ садъ; на терассѣ круглый столъ съ изящнымъ чайнымъ сервизомъ; вокругъ стулья и одно кресло; изъ сада на терассу ведетъ лѣстница, убранная, какъ и терасса цвѣтами. Энономка суетится около стола; Лакей входитъ изъ сада на терассу и ставитъ серебрянный самоваръ на столъ.

ЯВЛЕНІЕ 1.

ЭКОНОМКА и ЛАКЕЙ.

Экономка. Все, кажется, поди, Ефимъ, доложи барынѣ, что чай готовъ.

Лакей. Можно-съ.... Только вы, тово, поцѣлуйте меня за эвто за самое, Василиса Савишна.

Экономка. Что это ты никакъ съ ума спятилъ, дерзости эдакія смѣешь мнѣ говоритъ; да я тебя такъ поцѣлую, что ты у меня всѣ ступеньки на лѣстницѣ башкою своею пересчитаетъ. Вишь съ чѣмъ подлѣзть угораздился: поцѣлуйте, Василиса Савишна (дразнитъ). Зналъ бы себѣ кухарокъ своихъ, да судомоекъ, а то туда-же: какъ будто тутъ ему пара.... Лакей ты, такъ и знай свое лакейское мѣсто.

Лакей. Ошибаетесь вы оченно, Василиса Савишна, хоша мы и лакеи, такъ и вы тоже небольшія барыни.... А что на счетъ куфарокъ, да судомоекъ, такъ мы на нихъ и вниманія не выворотимъ, потому въ комнатахъ привыкли.

Экономка. Иди, иди, да впередъ не смѣй мнѣ съ мерзостями съ своими лѣзть, а то я барынѣ скажу: она насъ, одровъ-то, не больно жалуетъ.

Лакей. Огрызаться-то нечего: не больно тоже мы въ васъ нуждаемся; пожалуй и насъ помянете, да въ глаза намъ забѣжите, да вѣдь и мы тоже брыкнуть-то сумѣемъ.... Смотрите, наплачетесь, навертите на глазахъ мозоли, по насъ плакавши, да не воротите…

Экономка. Говорятъ толкомъ: иди, барыню зови…

Лакей. Иду… больно прытка, успѣешь: хоть бы наглядѣлась на меня хорошенько напослѣдокъ.

Экономка. Иди, иди…

Лакей. Уходимъ и не прощаемся: вотъ что значитъ амбицію-то нашу растрогать: вѣдь мы ее тоже не меньше кого наблюдаемъ (идетъ мимо ея бокомъ и кричитъ издали:) во какъ прошли-не взглянули, намотай ты это себѣ на усъ, Василиса Савишна, вспомянешь насъ, да поздно будетъ…

Экономка. Вонъ — дождался, сами ужъ идутъ (входятъ Радомская, Карина, Рощинъ и Ираклій).

ЯВЛЕНІЕ 2.

РАДОМСКАЯ, КАРИНА, РОЩИНЪ, ИРАКЛІЙ, ЭКОНОМКА.

Радомская. Что, все готово?

Экономка. Все-съ (отходитъ и, принявши смиреннѣйшую позу становится въ сторонѣ.)

Ираклій. Я сяду возлѣ васъ, maman.

Радомская. Садись мой другъ.... вотъ тутъ… Садитесь, Леонидъ Иванычъ.... Ну что, Catherine, какъ ты себя чувствуешь., какъ твоя голова?… Да ты совсѣмъ больна, мой другъ, два часа назадъ ты была блѣдна, какъ полотно, а теперь горишь, какъ въ огнѣ.

Карина. Это оттого, что я лежала, maman.

Радомская. Смотри, не захворай, не лучше ли послать за докторомъ?

Карина. Нѣтъ, maman, это пройдетъ.

Размахаевъ. Какъ хочетъ, но предосторожность никогда не мѣшаетъ: береженаго и Богъ бережетъ (Рощину) какъ шли ваши занятія сегодня.

Рощинъ. Отлично, я очень доволенъ Иракліемъ.

Радомская. Молодецъ, Ираклій.... Что ты кончилъ чай? теперь или побѣгай по саду.... (Кариной) И ты бы прошлась — можетъ быть твоя головная боль и прошла-бы подъ вліяніемъ этаго чуднаго воздуха.... Ну, я иду (уходитъ.)

Рощинъ. (экономкѣ) Посмотри здѣсь, Василиса, а я пойду въ садъ. (собирается идти).

Радомская. Все уберу, не извольте безпокоиться.

Рощинъ. Катерина Павловна, вы позволите мнѣ идти съ вами.

Радомская. Идемъ-те идемъ-то....

Рощинъ. Удивительное существо ваша мачиха.... Знаете, я нарочно стараюсь отыскать въ ней какіе ни будь недостатки, чтобъ хоть сколько нибудь умѣрить то чувство, которое овладѣло мной — и ни одного, рѣшительно ни одного ненахожу въ этой чудной женщинѣ. Я уже слѣжу довольно долго за ея отношеніями къ вамъ съ Иракліемъ и нахожу что она и тутъ, какъ вездѣ, исключеніе… Что такое мачиха? по справедливо укоренившемуся мнѣнію: злое, себялюбивое существо, вѣчно недовольное, вѣчно придирчивое къ своимъ дѣтямъ, а она? Вездѣ гдѣ сталкивается съ вашими интересами, она заявляетъ себя самою нѣжною, самою заботливою матерью, всѣ ея дѣйствія въ этомъ отношеніи дышатъ такою добротою, такою задушевностью, что и родная мать едва ли сравнится съ нею въ нѣжности и заботливости.... Правда, Катерина Павловна, вы очень, очень довольны вашей мачихой, вы ничего не скажете противу мнѣнія, которое я сейчасъ высказалъ объ ней?.. Нѣтъ?..

Карина. Да, она очень добра къ вамъ....

Рощинъ. Удивительно ли, Катерина Павловна, что я полюбилъ и люблю ее?… Ахъ, Катерина Павловна, у меня нѣтъ минуты, которая бы не принадлежала мысли о ней: она овладѣла мной до крайней степени — до забвеніи моихъ обязанностей: чтобъ ни дѣлалъ я, ея дорогой образъ всегда передо мной и вотъ причина той разсѣянности, которая бросается въ глаза другимъ, на которую обратили вниманіе и вы…

Карина. Любите ее, Леонидъ Иванычъ, если разлюбить вы не въ состояніи, но Боже васъ сохрани безъ повода съ ея стороны открыть ей свои чувства: а рѣшаюсь совѣтовать вамъ это я вы, безъ сомнѣнія, не имѣете данныхъ заподозрить меня въ недоброжелательности къ вамъ.

Рощинъ. Развѣ она имѣетъ, что нибудь особенное противу меня.

Карина. Я этаго не думаю: она можетъ быть и расположена къ вамъ, но вѣдь отъ расположенія, которое чувствуется человѣкомъ къ своимъ хорошимъ знакомымъ до любви еще очень далеко: любовь совсѣмъ другое чувство.

Рощинъ. Знаю, знаю, другъ мой — позвольте мнѣ называть насъ этимъ именемъ, знаю что любовь совсѣмъ другое чувство и это знаніе добываю собственнымъ опытомъ: если Варвара Алексѣевна взглянетъ на меня ласковѣе обыкновеннаго, скажетъ слово съ акцентомъ, нѣсколько нѣжнѣе того, который слышится въ ея обычной рѣчи — и я счастливъ: грудь дышетъ свободнѣе, мое сердце чувствуетъ въ себѣ столько доброты, что въ немъ не остается мѣста, другимъ чувствамъ, кромѣ любви, всеобъемлющей, всепрощающей любви; а если она холодна — я мучусь, сердце мое разрывается на части, я дѣлаюсь самъ не свой — жизнь становится мнѣ въ тягость.... Это любовь?…

Карина. (садясь на скамью) У меня закружилась голова — отдохнемъ здѣсь — и я пойду въ комнату.

Рощинъ. Вы опять поблѣднѣли.... Вы больны и скрываете вашу болѣзнь: я скажу объ этомъ Варварѣ Алексѣевнѣ, она пошлетъ за докторомъ.

Карина. Ради Бога, не говорите, если хоть не много меня люб.... имѣете ко мнѣ состраданіе.

Рощинъ. Но меня удивляетъ ваша невнимательность къ своему здоровью: поступая такимъ образомъ, вы можете заболѣть серьозно и тогда Богъ знаетъ, что можетъ случиться.

Карина. Вы выбрали угрозу болѣзни и возможность смерти плохими средствами для возбужденія у меня заботы о своемъ здоровьѣ.... Мнѣ не нужно оно, Леонидъ Иванычъ, мнѣ хочется умереть, хочется скорѣй покончить съ моей бѣдною жизнью.... Но къ сожалѣнію, несчастіе дѣлаетъ долговѣчнымъ и тѣ, которымъ скорѣе всего слѣдовало-бы улечься на вѣчный покой, живутъ, отравляя веселье другихъ своими вздохами, своими жалобами на которыя никто необращаетъ вниманія, которыя никому ненужны, которыя. наконецъ, что мучительнѣе всего, вызываютъ иногда смѣхъ....

Рощинъ. Что у васъ за мысли, Екатерина Павловна!… Зачѣмъ умирать вамъ такой доброй, такой молодой!… У васъ много счастья впереди, много радости.... Вы выйдете замужъ…

Карина. Ахъ, не говорите, не говорите этаго!… Я никогда не пойду замужъ: мой удѣлъ — страданіе, мой женихъ — гробъ, моя жизнь — тяжелая необходимость — и еслибы не…

Рощинъ. Екатерина Павловна, не произносите такихъ страшныхъ словъ: пощадите меня — ваши страшно грустныя мысли производятъ на меня страшное дѣйствіе.

Карина. Простите меня за мою искренность: искренность несчастій всегда производитъ нехорошее, разстраивающее дѣйствіе: простите меня за него и не думайте пожалуйста много о томъ, что я говорила.... До свиданія, Леонидъ Иванычъ, утѣшьтесь, горя на свѣтѣ такъ много, что если изъ всякаго разстраиваться, такъ никого не хватитъ… До свиданія (поспѣшно уходитъ).

Рощинъ. (одинъ) Что это съ ней? Если она замѣтила во мнѣ перемѣну, то я въ свою очередь вижу въ ней много такого, чего прежде въ ней небыло.... Больно смотрѣть, какъ такое молодое, такъ повидимому счастливо обставленное существо мучится, бьется подъ вліяніемъ какого-то тяжкаго горя, до того тяжкаго, что оно выражается страшными словами безнадежнаго отчаянія.... А она говорить искренно, ее нельзя заподозрить въ рисовкѣ грустью: она постоянно груститъ, постоянно тоскуетъ и потомъ — эта музыка?.... Что за мотивы предпочитаетъ она въ послѣднее время и какъ выполняетъ она ихъ: подъ ея пальцами музыка точно плачетъ, точно жалуется, точно молитъ чего-то?…Да, у нее сильное горе и я рѣшительно теряюсь въ догадкахъ о причинахъ его… Влюбилась развѣ?.. Но въ кого? Не въ кото, рѣшительно не въ кого, потому что никого невидитъ такого, который могъ бы подать поводъ къ подобному объясненію.... Странно!.. Спросить ее развѣ, не заплатитъ ли она мнѣ откровенностью за откровенность.... Бѣдная, бѣдная Катерина Павловна, какъ бы я желалъ помочь вашему горю, какъ сочувствую я вамъ въ вашей глубокой тоскѣ… Однако, гдѣ-же Ираклій!… (уходимъ).

ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ.

Кабинетъ князя Критскаго; большая зеленая комната, обставленная оттоманками; у оконъ большой письменный столъ: въ переднемъ углѣ кивотъ, заставленный множествамъ образовъ; по стѣнамъ картины и охотничьи принадлежности. Князь лежитъ и куритъ трубку; Арскій сидитъ за письменнымъ столомъ и пишетъ.

ЯВЛЕНІЕ 1.

АРСКІЙ и КНЯЗЬ.

Арскій. (кончая писать). Эти письма вы позвольте отправить съ нарочнымъ въ городъ сегодня-же, потому что у меня теперь дома, скоро подымется тревога: уѣхалъ съ тѣмъ чтобъ воротиться чрезъ нѣсколько дней и пропалъ.

Князь. Ты братъ весь въ своего папашу покойника — эдакій же сумасбродъ, все бывало съ маху; ну что было не сказать, что ѣдетъ ко мнѣ, на долго.

Арскій. Во первыхъ это сдѣлалось случайно, во вторыхъ на долго и не отпустили-бы, присгали-бы всѣ и не отпустили, а мнѣ право опротивѣли наши петербургскія дачи съ ихъ запыленною зеленью, съ ихъ тощими деревцами, съ ихъ блѣднымъ, чахнущимъ населеніемъ: мнѣ давно хотѣлось подышать настоящимъ деревенскимъ воздухомъ, полюбоваться настоящими русскими лицами, представленіе о которыхъ у меня совершенно затемнилось постоянными встрѣчами съ нѣмецкими, французскими, еврейскими, чухонскими физіономіями нашего петербургскаго люда.

Князь. Ладно, ладно, поживи у насъ въ настоящей деревнѣ, усладись всѣмъ, что есть, а чего нѣтъ, того и неспрашивай. Вѣдь ты первый разъ въ деревнѣ и думаешь, что тутъ и Богъ знаетъ что, такъ ты идеалы то свои поспусти: у насъ вотъ сливокъ, сметаны, масла, поросятины сколько угодно, шагать тоже можешь сколько душа захочетъ, потому полей, болотъ, лѣсовъ вволю, да и ходить по нимъ мягче, чѣмъ до вашимъ петербургскимъ мостовымъ.... Все это у насъ есть и всѣмъ этимъ ты можешь пользоваться, — ну а тонкостей тамъ разныхъ ужъ неспрашивай?

Арскій. Но вѣдь есть же тутъ какое нибудь общество: я спрашиваю не потому, чтобъ оно было мнѣ нужно — я отъ него, какъ замѣтилъ уже и удралъ въ ваши края — но все же оно есть....

Князь. То есть, что ты понимаешь подъ словомъ общество?

Арскій. Есть женщины…

Князь. Ахъ женщины? Какъ небыть — безъ нихъ нельзя… Да впрочемъ все ты увидишь, все другу покажу… Женщины, братъ, у насъ есть, ничего.

Арскій. Что это значитъ: ничего?

Князь. Да то значитъ, что я къ одной тебя и везти незнаю какъ: вдовушка эдакая есть, увидитъ, пожалуй и засядетъ здѣсь..

Арскій. Ой, ой какіе ужасы! кто же сія уѣздная плѣнительница сердецъ, кто сія могучая обольстительница, отъ которой чаете вы неисчислимое количество бѣдъ для вашего неопытнаго племянника.

Князь. Смѣйся, смѣйся, а непопросишь хорошенько — непокажу, потому, какъ случится что, такъ твои петербургскія двоюродныя, да троюродныя, тетушки да сестрицы на всѣхъ перекресткахъ проклянутъ.

Арскій. Ну, пустяки дядюшки, безъ просьбы покажете, я знаю васъ: вы вѣдь свято держите старое русское правило: что есть въ печи, все на столъ мечи; а. я, въ качествѣ чужестранца, имѣю всѣ данныя, чтобы воспользоваться послѣдствіями эта то правила и вы въ качествѣ истинно русскаго человѣка необманете, разумѣется, моихъ ожиданій и вымечете, все что есть въ вашей печи прекраснаго и непрекраснаго, обольстительнаго и отвратительнаго.

Князь. Ладно, ладно… (входитъ Размахаевъ)

ЯВЛЕНІЕ2.

ТѢЖЕ и РАЗМАХАЕВЪ.

Князь. А-а-а, отче Сысое!… (Арскому) Рекомендую — Сысой Прохорычъ, олицетвореніе телеграфа въ нашемъ пустынномъ краѣ, наглядное доказательство, что человѣкъ съ двумя немудрящими лошадками можетъ соперничать въ быстротѣ передачи съ самымъ новоизобрѣтеннымъ аппаратомъ.... Здоровъ-ли? Все-ли благополучно въ мѣстности, волею судебъ попавшей подъ наблюденіе ваше?

Размахаевъ. Все шутите, в. с-во! (Арскому) Шутятъ все, ну да пусть шутятъ, насъ отъ этого неубываетъ: долго вѣдь ужъ шутятъ, а мы все, слава тебѣ Господи. (Князю) Вотъ письмо вамъ отъ Григорія Яковлевича, сегодня у него былъ, только со съѣзда воротились....

Князь. Осталось ли что у васъ въ Борщевкѣ?

Арскій. (Размахаеву) А вы тоже помѣщикъ?

Князь. Какъ-же, ему меньше нельзя.

Размахаевъ. Мое помѣщество и-и далеко теперь.... Хочу и усадьбу продать в. с-во: одинъ мѣщанинъ покупаетъ…

Князь. И прекрасно… Ну что гдѣ былъ? у Настасьи Львовны былъ-ли, что ее женишокъ.

Арскій. Что это у васъ сватьба затѣвается?

Князь. Затѣвалась было, да разстроилась… Эдакій же вотъ намъ ты пріѣхалъ сюда, землемѣръ, инженеръ, чортъ его знаетъ и жилъ здѣсь — мѣрялъ что то: мѣрялъ, да и намѣрялъ дорожку къ одной барынѣ. Барыня съ имѣньицемъ, а паренекъ голъ, какъ соколъ, значитъ дѣло и отъ вѣнца недалеко было, потому что называется все шло, какъ по маслу, вдругъ — бацъ! барыньнино имѣніе продать съ аукціона — всѣ прелести отлетѣли, равновѣсіе желаній той и другой стороны нарушилось и женишокъ — въ сторону.

Размахаевъ. Совершенно въ сторону в. е-во: вотъ ужъ сколько времени и главъ къ своей нарѣченной не кажетъ. Былъ я у нихъ, да съ кучеромъ и разговорился: замучился, говоритъ, ѣздивши — каждый день въ городъ гоняю.

Князь. А городъ-то вѣдь отъ бары ики наго имѣнья двадцать верстъ,

Размахаевъ. Да-съ, да-съ вѣрныхъ двадцать, съ лишечкомъ пожалуй… Каждый день, кучеръ-то говорить ѣзжу, да все толку мѣту: то болѣнъ, то дома нѣтъ, то, пустъ извинитъ барыня — занятъ оченно. Бѣдная Настасья Львовна совсѣмъ пріуныла: и имѣнье того гляди описывать пріѣдутъ и женихъ-то.... Одно къ одному: пріѣхалъ — словно схоронили кого.... — пустота и уныніе въ домѣ неописаное. (являются 1-й, 2-й и 3-й гости)