Соединенные штаты Северной Америки (Слепцов) — ДО

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ СѢВЕРНОЙ АМЕРИКИ.

Борьба между штатами Сѣверной Америки обратила на себя общее вниманіе. Самая ожесточенность этой борьбы доказываетъ, что поводомъ къ ней послужили не капризъ партіи, не тщеславіе, а глубокозатронутые интересы враждующихъ сторонъ. Европейскіе толки объ этихъ интересахъ чрезвычайно разнообразны. Потому, то слышится сочувствіе Линкольну, какъ освободителю невольниковъ, то его обвиняютъ за недостаточно энергическое освобожденіе, главную цѣль президента видятъ въ стремленіи къ сохраненію государственнаго единства, и наиболѣе свободно мыслящіе люди одно время расположены были въ пользу Юга… Это разнообразіе мнѣній происходитъ, между прочимъ, отъ недостаточнаго изслѣдованія прошлой жизни страны. Въ немъ легко найти точное и полное разъясненіе причинъ совершающагося, а пониманіе этихъ причинъ дастъ возможность оцѣнить и значеніе военныхъ успѣховъ для борящихся сторонъ, и притязанія новыхъ кандидатовъ на президентство, и важность американскихъ событій для общей жизни человѣчества.

I.

АНГЛІЙСКІЯ КОЛОНІИ ВЪ СѢВЕРНОЙ АМЕРИКѢ. — ИХЪ ОСВОБОЖДЕНІЕ ОТЪ МЕТРОПОЛІИ.

Въ правленіе короля англійскаго, Генриха VII, два венеціанца, Іоаннъ Каботъ и сынъ его Себастіанъ, отыскивая западный путь въ Азію, пристали къ американскому берегу на сѣверъ отъ Чизапикскаго залива. Вслѣдствіе этого обстоятельства Англія стала заявлять притязанія на восточный берегъ сѣверной Америки. Первыя попытки колонизаціи сдѣланы были Ралейемъ (Walter Raleigh) въ 1585 году, но отъ его колоній вскорѣ не осталось и слѣда; переселенцы частію вымерли, частію попались въ руки индѣйцамъ. Іаковъ I все пространство отъ мыса фиръ до Потомака отдалъ лондонскому обществу. Вслѣдствіе чего уже въ 1607 году сто пять человѣкъ, высадившись въ Чизаникскомъ заливѣ, основываютъ Джемстоунъ. Западной границей полагался Тихій океанъ. Прошло 125 лѣтъ (1607—1732) со дня основанія Джемстоуна, и Англія создала уже тринадцать колоній на западномъ берегу Атлантическаго океана. Франція, Голландія, Швеція тоже старались укрѣпиться въ этой странѣ, но должны были уступить Англіи. Возникли: Нью-Гемпширъ, Массачузетсъ, Родъ-Эйландъ, Коннектикутъ, Нью-Іоркъ, Нью-Джерсей, Пенсильванія, Делаваръ, Мериландъ, Виргинія, Сѣверная Каролина, Южная Каролиyа, Георгія.

Вопросъ о колоніяхъ принадлежитъ къ наименѣе разработаннымъ вопросамъ исторіи, хотя огромныя пространства, еще свободныя отъ европейскаго нашествія, дѣлаютъ его крайне интереснымъ не только для философа, но и для практическаго человѣка. До сихъ поръ остается неизслѣдованнымъ: нужно ли въ видахъ развитія человѣческаго благосостоянія уничтожать цѣлыя племена въ пользу европейцевъ? Необходимы ли отношенія европейскихъ правительствъ къ колоніямъ, не только какъ старшихъ къ младшимъ, по и какъ цѣлаго къ равноправной части? По отношенію къ первому изъ этихъ вопросовъ очень интересно сочиненіе лорда Грея, управлявшаго англійскими колоніями послѣ министерства Р. Пиля. Оставивъ свою должность, онъ издалъ книгу подъ заглавіемъ: «The colonial policy of lord J. Russell’s administration. London 1853», въ которой защищаетъ систему европейскаго владычества, прикрываясь благими намѣреніями и любовью къ человѣчеству, какъ Ж. де-Местръ, приглашавшій народы отдаться подъ власть римскаго двора для избавленія отъ своихъ притѣснителей. Хотя Грей, кажется, и не правъ, онъ все-таки поясняетъ многое. До какой степени не обслѣдованъ и второй вопросъ, легко видѣть, напримѣръ, изъ обзора отношеній Франціи къ своимъ колоніямъ съ 1789 года. Обзоръ этотъ сдѣланъ довольно подробно въ рапортѣ сенату объ органическомъ актѣ, по которому колоніи управляются настоящей имперіей. При всестороннемъ историческомъ изученіи прошлой жизни Америки, ближайшее ознакомленіе съ этими вопросами необходимо, по изученіе ихъ увлекло бы далеко за предѣлы журнальной статьи; потому напередъ извиняемся въ неполнотѣ нашего очерка въ отношеніи къ подобнымъ задачамъ. Указавъ на нихъ будущимъ изслѣдователямъ, перейдемъ къ вопросамъ болѣе неизбѣжнымъ для пониманія совершающихся событій, и сначала (опять ограничиваясь предѣлами необходимыми) разсмотримъ:

1) могутъ ли основываемыя колоніи удержаться за метрополіями;

2) какія политическія и экономическія данныя образуются въ колоніяхъ на случай ихъ отдѣленія?

Колонизація есть воздѣлываніе еще нетронутой или оставленной человѣкомъ земли («colere» terram) или хоть болѣе или менѣе прочное ея упользованіе. Отстраняя всѣ теоріи о правѣ и способахъ завладѣнія, ограничимся даннымъ опредѣленіемъ. Сообразно съ нимъ, всякое заселеніе, съ цѣлью упользовать нетронутую человѣкомъ или оставленную имъ землю, составитъ колонію, кто бы ни были поселенцы и гдѣ бы ни совершалось поселеніе. Потому колонизаціей) будетъ и заселеніе Англіею отдаленныхъ острововъ Океаніи и постепенное воздѣлываніе прилегающихъ къ штатамъ сѣверо-американскихъ территорій. Такъ колоніи вообще можно подраздѣлить на 1) отдаленныя и 2) внутреннія и пограничныя (смежныя). Вторыя при извѣстныхъ условіяхъ могутъ остаться соединенными съ метрополіей, первыя же… развѣ при всемірномъ соединеніи въ космополитическомъ смыслѣ. Условія, при которыхъ соединеніе метрополіи съ внутренними или пограничными колоніями возможно, — довольно хорошо поняты сѣверо-американскимъ правительствомъ, или лучше сказать, федеральное устройство штатовъ соединяетъ въ себѣ много условій, при которыхъ отпаденіе колоній не составляетъ естественной экономической необходимости. Въ 1823 году президентъ Монроэ объявилъ, что американскій континентъ впредь не подлежитъ колонизаціи. Въ 1803 году Франція продаетъ Луизіану за 80,000,000 франковъ; шестнадцать лѣтъ спустя штаты покупаютъ Флориду у Испаніи, затѣмъ правдой и неправдой заставляютъ Мексику продать себѣ 217,748,000 гектаровъ за 75,000,000 франковъ, наконецъ, разграничиваясь съ Англіей, прирѣзываютъ въ свою пользу 79,782,000 гектаровъ. Такимъ образомъ они теперь еще владѣютъ огромными, малозаселенными, неразработанными пространствами, составляющими около 1,450,000,000 акровъ, болѣе двухъ третей настоящаго протяженія штатовъ. Земли эти дѣятельно заселяются, но по кадастру 30 сентября 1860 года, изъ всего упомянутаго пространства 1,055,911,288 акровъ остаются еще не проданными, не уступленными. (При измѣреніи выключены озера, рѣки и проч.). Въ іюлѣ 1862 года Линкольнъ издалъ актъ, по которому 160 акровъ отводятся каждому совершеннолѣтнему желающему взять ихъ, съ условіемъ: стать гражданиномъ штатовъ и обработывать полученную землю въ теченіе пяти лѣтъ съ платою 10 долларовъ (12 р. 50 к.) за кадастръ и вводъ во владѣніе. Всѣ эти «территоріи» не принадлежатъ ни одному штату въ отдѣльности, а управляются федеральнымъ правительствомъ. Вотъ что пишетъ Робертъ Дж. Уокеръ, бывшій министръ финансовъ въ кабинетѣ президента Пайрса (Pierce), о территоріяхъ свободныхъ при объявлепіи акта 1862 года (Continental monthly magazine 1862 года). «Уступаемыя земли таковы, что переселенецъ можетъ выбрать себѣ всякую температуру отъ С.Петербургской до Кантонской. Онъ будетъ жить по желанію въ холодномъ, умѣренномъ или жаркомъ климатѣ, получитъ землю, удобную для фермерскаго или садоваго хозяйства, для воздѣлыванія луговъ или виноградниковъ, для охоты и рыбной ловли. Онъ можетъ разводить пшеницу, рожь, маисъ, овесъ, рисъ, индиго, хлопчатую бумагу, табакъ, сахарный тростникъ, патоки, шерсть, горохъ, бобы, всякаго рода картофель, ячмень, гречиху, вино, сыры, клеверъ, всякаго рода травы, ленъ, коноплю, хмѣль, шелкъ, медъ — ивсевъ огромныхъ количествахъ. Если онъ предпочитаетъ скотоводство, онъ заведетъ лошадей, ословъ, муловъ, верблюдовъ, коровъ, козъ, овецъ, свиней. Во многихъ мѣстностяхъ животныя во весь годъ не требуютъ ни крова, ни кормовыхъ запасовъ. Въ садахъ переселенца созрѣютъ не только всѣ европейскіе, но и тропическіе плоды. Онъ изберетъ въ сосѣди голландцевъ, нѣмцевъ, англичанъ, шотландцевъ, французовъ, швейцарцевъ, норвежцевъ — кого заблагоразсудитъ. Ему предоставлены берега моря, озеръ, рѣкъ, склоны океана, долины и горы». Дѣйствительно, изотермы этихъ территорій проходятъ: на сѣверѣ — по берегамъ Норвегіи, черезъ Россію и Манджурію къ азіатскому берегу Тихаго океана градуса три ниже устьевъ Амура; на югѣ — черезъ сѣверную Африку, Египетъ, около Ѳивъ, сѣверную Аравію, Персію, сѣверный Индустанъ, Китай, около Кантона (Etats-Unis en 1863 р. Bigelow). Какъ бы ни было мало вліяніе природы на человѣка (а все напротивъ доказываетъ, что это вліяніе громадно), невозможно представить себѣ одинаковыхъ экономическихъ условій на такомъ огромномъ пространствѣ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и невозможно предположить въ федеральномъ правительствѣ достаточной мудрости, чтобы оно подробно, точно знало нужды и потребности каждой мѣстности. Такая мудрость превышаетъ человѣческія способности. А между тѣмъ каждая мѣстность справедливо предъявляетъ право на возможное благосостояніе, желаетъ подобно штатамъ пользоваться удобствами жизни и промышленности, хочетъ дорогъ, каналовъ, училищъ, свободнаго распоряженія собственными средствами и проч. Всему этому удовлетворяютъ самымъ простымъ образомъ: какъ скоро населеніе извѣстнаго пространства достигнетъ извѣстной цифры, колонисты имѣютъ право просить о возведеніи территоріи на степень самостоятельнаго штата. Такъ образовалась большая часть штатовъ, возникшихъ послѣ освобожденія, что, какъ увидимъ, имѣло громадное вліяніе на современныя событія. Еслибы къ тому же, смотря по собственному характеру переселенцевъ, по природѣ страны, по ея средствамъ, короче, по требованіямъ возможности и общаго и частнаго благосостоянія, — новый Штатъ могъ устраиваться, какъ считаетъ удобнымъ, управляться вполнѣ автономически, только въ общихъ дѣлахъ подчиняясь федеральному правительству, въ которомъ есть имъ же избранные его представители, тогда можно бы было ожидать сохраненія единства. Въ самомъ дѣлѣ при такихъ условіяхъ изъ чего, кажется, стремиться къ отпаденію? Нѣтъ ни экономическихъ стѣсненій, ни стремленій къ національной независимости, невозможныхъ при извѣстныхъ условіяхъ, ни исканія убѣжища преслѣдуемымъ идеямъ… Настоящая распря съ югомъ не опровергаетъ сказаннаго; какъ увидимъ, причина распри лежитъ, между прочимъ, именно въ неуваженіи къ изложенному ученію и къ его прямымъ послѣдствіямъ: федеральное правительство не достаточно отказывается отъ централизаціи. Далѣе, когда въ странѣ живутъ два общества, изъ которыхъ одно угнетаетъ другое, слѣдовательно, если въ одной странѣ какъ бы двѣ страны, и одна изъ нихъ не пользуется ни политической, ни экономической, ни даже личной свободой, положеніе не подходитъ подъ начертанную выше картину, неестественно и требуетъ искусственныхъ мѣръ для своего поддержанія. Такой странѣ невозможно существовать подъ знаменемъ союза свободныхъ областей. Но громадность союза не исключаетъ ли, наконецъ, возможности удовлетворительнаго общаго правительства? Отвѣчать положительно на такой вопросъ, конечно, весьма трудно. Можетъ быть, придетъ день, когда союзныя силы будутъ служить единственно оплотомъ космополитическаго міра отъ міра національныхъ или государственныхъ интересовъ; тогда большое протяженіе границъ скорѣе благодать, чѣмъ несчастіе, такъ какъ, допуская далекія надежды, придется допустить и разширеніе космополитизма до уничтоженія разъединяющихъ границъ на землѣ. Тогда, при всемірномъ соединеніи, конечно, упадетъ всякое соединеніе отдѣльныхъ областей. Но мы успѣемъ переговорить о многомъ прежде, чѣмъ совершится что нибудь подобное; возвратимся же къ болѣе тѣснымъ рамкамъ своей задачи.

Отдаленныя колоніи удержать еще труднѣе; онѣ при извѣстной степени развитія должны отпасть отъ метрополіи. Не утѣшая послѣднихъ славой просвѣтительницъ, какъ французскіе писатели, никогда еще не утѣшившіе этимъ ни одной метрополіи, разберемъ: дѣйствительно ли удержаніе единства съ отдаленными колоніями невозможно? Нѣмцы увѣряютъ, что отпаденіе зрѣлаго плода отъ родной вѣтки — законъ природы, но такое поэтическое толкованіе врядъ ли убѣдитъ мыслящаго человѣка. Еще не было примѣра федераціи метрополіи съ отдаленною колоніей, да врядъ ли такой союзъ и удобенъ; федераціямъ, кажется, болѣе свойственно устраиваться между соприкасающимися странами, тѣмъ болѣе, что для нихъ историческое сродство союзниковъ, если не безразличное, то второстепенное дѣло. На практикѣ къ колоніямъ всего человѣчнѣе отнеслась Франція въ концѣ XVIII вѣка. Въ 1794 году конвентъ уничтожилъ рабство въ колоніяхъ; въ 1795 году имъ дарованы нрава совершенно равныя съ метрополіей. Но равноправная колонія, не принадлежа къ федераціи, принадлежитъ къ централизованному государству, въ управленіи котораго она имѣетъ или не имѣетъ представителей. Какъ бы то ни было, отдаленныя отъ центра части государства всегда находятся въ особенномъ пренебреженіи. Но и равноправность колоній покуда еще не осуществлялась нигдѣ на долгое время. Здѣсь не мѣсто указывать ошибки современнаго управленія колоніями Англіи, Франціи, Испаніи и др., скажемъ только, что въ безотрадныхъ фактахъ недостатка нѣтъ. Чтобы удовольствоваться такими условіями при возможности самобытнаго существованія, нужны люди особенно невзыскательные, недальнозоркіе, апатичные, люди слѣдовательно слабые разсудкомъ и волей. Не таковы бываютъ переселенцы, особенно въ отдаленныхъ колоніяхъ. Переселенцу безъ разсудка и воли можно только погибнуть. Уже для самой рѣшимости выйти изъ страдательнаго положенія, въ которое дома поставили обстоятельства, нужна энергія, предпріимчивость. Затѣмъ затрудненія, встрѣчаемыя переселенцами — необыкновенно велики. Колонисты нѣкоторыхъ странъ принимаютъ за положительный законъ, что «человѣкъ можетъ селиться только на человѣческихъ костяхъ». Климатъ, лишенія, — все противъ переселенца, за него только крѣпкая воля. Далѣе увидимъ, какіе политическіе элементы развиваются въ этихъ условіяхъ.

Прошлое вліяетъ на будущее. Опытъ исторіи конечно не можетъ уничтожить другихъ обстоятельствъ, созидающихъ явленіе человѣческой жизни, но въ числѣ ихъ онъ занимаетъ почетное мѣсто, значительно видоизмѣняетъ послѣдствія. Если же вліяніе его не достигло той силы, которой мы вправѣ ожидать, — то виноваты плохая разработка исторической науки, небреженіе къ отысканію историческихъ законовъ, господствовавшій до сихъ поръ взглядъ на исторію, какъ на орудіе партій, недостаточное распространеніе историческихъ знаній. Какъ ни переполнены недостатками современныя системы колоніальнаго управленія Англіи, Франціи, Испаніи и др., онѣ все-таки въ значительной степени если не совершеннѣе, то осторожнѣе прежнихъ. Прежнія ошибки и теперь еще часто не позволяютъ ввести управленіе, болѣе согласное съ общими выгодами метрополій, колоній и человѣколюбія. Въ XVII-мъ вѣкѣ и въ первой половинѣ XVIII-го вѣка, уроковъ исторіи въ этомъ отношеніи было еще мало, экономическіе взгляды были крайне тупы и близоруки, — потому и управленіе англійскими колоніями въ Сѣверной Америкѣ въ то время было не дальновидно. Хотя, какъ сказано, отпаденіе ихъ отъ Англіи должно было совершиться вслѣдствіе общаго историческаго закона, отдѣленіе это при другомъ управленіи могло бы быть отсрочено на многіе годы, и наконецъ совершено добровольнымъ согласіемъ Англіи, какъ скоро бы она увидала или услышала отъ колоній, что единство не соотвѣтствуетъ ихъ интересамъ. Но таковъ другой законъ исторіи: при извѣстной степени развитія (за которую человѣчество едва силится переступить), естественный ходъ событій остается непонятнымъ; люди и государства все еще думаютъ, что они могутъ вести жизнь человѣчества по своему усмотрѣнію, не замѣчая обстоятельствъ, стоящихъ выше ихъ, и потому требующихъ покорности своимъ указаніямъ. Не желая уступить естественному ходу событій и считая возможнымъ бороться съ ними, Англія ускорила и обагрила кровью неизбѣжное явленіе исторической жизни. Притѣсненія въ пользу метрополіи и ограниченія самобытной жизни объединили борьбой, приготовили къ возстанію и подняли колоніи, разъединенныя между собою, даже враждебныя другъ другу, едва пріобрѣтшія сознаніе собственной силы, потому еще нѣсколько дорожившія связью съ Англіей. Всему этому находимъ доказательства въ документахъ того времени. Такъ въ 1760 Франклинъ писалъ: «Берега американскаго континента уже раздѣлены между четырнадцатью различными правительствами; число ихъ конечно удвоится, какъ скоро наши поселенія распространятся внутрь страны. Но области раздроблены не только вслѣдствіе различія управленій; онѣ глубоко разнятся учрежденіями, законами, интересами, религіей, нравами. И ревность ихъ другъ къ другу такъ велика, что онѣ никогда не могли устроить союза между собой. Если же онѣ не въ состояніи соединиться противъ французовъ и индѣйцевъ, безпрестанно нападающихъ на ихъ постройки, жгущихъ деревни, убивающихъ жителей, какъ можно разумно думать, будто онѣ соединятся противъ единоплеменнаго народа, который всѣ онѣ любятъ несравненно болѣе, чѣмъ другъ друга? Противъ такого единодушія возникаетъ столько данныхъ, что я не колеблясь признаю его невѣроятнымъ, невозможнымъ… Говорю „невозможнымъ“ безъ особенно возбуждающей тиранніи и угнетенія. Доколѣ правительство будетъ кротко и справедливо, доколѣ гражданскія и религіозныя права будутъ обезпечены, американцы останутся почтительными и вѣрными подданными. Волны подымаются только, когда дуетъ вѣтеръ». (The interest of Great Britain considered with regard to her colonies and the acquisitions of Canada and Guadeloupe. Works of Franklin, t. IV, p. 41). Сознаніе собственной силы тоже стало пріобрѣтаться ко.юніями едва лѣтъ за двадцать до революціи. Западная граница ихъ долго оставалась опредѣленною только заносчивымъ указомъ Іакова I; въ дѣйствительности же переселенцы отодвигали ее шагъ за шагомъ, борясь съ индѣйцами; по уже въ концѣ XVII вѣка встрѣтили болѣе серьезнаго врага во французахъ, которые отъ Канады и великихъ озеръ распространились по Мисиссипи до самаго Мексиканскаго залива, окаймивъ такимъ образомъ англійскія колоніи цѣпью постовъ, числомъ до 60 отъ Монреаля до Новаго Орлеана. Это столкновеніе само по себѣ пожалуй могло бы разрядиться мирно, но войны стараго свѣта завлекли въ борьбу и колоніи. Ихъ заставили драться и по случаю восшествія Оранскаго дома на англійскій престолъ, и вслѣдствіе вопроса объ Испанскомъ и Австрійскомъ наслѣдствахъ. Онѣ и дрались, какъ будто каждый янки самъ надѣялся на испанскую или австрійскую корону; договоры, подписанные въ Рисвикѣ, Утрехтѣ и Ахенѣ ничего не измѣнили въ пограничныхъ отношеніяхъ колоній, за то колонисты начали пріобрѣтать нѣкоторую самоувѣренность, которая значительно усилилась во время войны, начавшейся вскорѣ послѣ Ахенскаго мира. Въ 1749 г. правительство Виргиніи уступило торговой компаніи большое пространство земли на берегахъ Огіо. Франція считала эту полосу своею. Произошли столкновенія. Виргинія отправила Вашингтона для переговоровъ съ французами, по переговоры оказались безплодными. Начались военныя дѣйствія. Въ этой борьбѣ, оконченной въ 1763 г. Парижскимъ миромъ и пріобрѣтеніемъ Канады Великобританіей), особенно замѣчательна вражда, оказавшаяся между надменными англійскими войсками и колоніальной милиціей. Самоувѣренные англійскіе генералы, не зная ни мѣстности, ни военныхъ пріемовъ индѣйцевъ, союзниковъ Франціи, не разъ были причиною значительныхъ пораженій; американцамъ же, особенно Вашингтону, часто удавалось выручать ихъ. Особенно знаменитъ походъ Бредокка. Вслѣдствіе такихъ обстоятельствъ у колонистовъ пропадаетъ суевѣрный страхъ передъ англійскими полками, возбуждается вѣра въ собственное могущество. Послѣ битвы при Мононгагелѣ (гдѣ убитъ Бредоккъ) Вашингтонъ пишетъ: «Насъ побила, постыдно побила горсть французовъ… Виргинцы показали большое мужество и почти истреблены. Подлое поведеніе такъ называемаго регулярнаго войска обрекло на вѣрную смерть каждаго, хотѣвшаго исполнить свою обязанность» (Washington’s writings t. II, p. 86, 99). Но, повторяю, этотъ оборотъ мыслей еще въ очень немногихъ возбудилъ идею о самостоятельности. Вотъ слова Джона Адамса: «Во мнѣ и нѣкоторыхъ другихъ стало пробуждаться желаніе вовсе развязаться съ Великобританіей; мы были увѣрены, что безъ помощи и безъ помѣхи англичанъ съумѣли бы защититься отъ французовъ и индѣйцевъ. Но то была мимолетная мысль немногихъ отдѣльныхъ личностей. Самъ я, послѣ завоеванія Канады, снова возгордился именемъ англичанина, и сохранилъ бы это чувство, не случись измѣна короля и парламента» (Work of J. Adams, t. X p. 394). Говоря о конгрессѣ 1774 года, вспомнимъ еще нѣсколько подобныхъ свидѣтельствъ. Съ такими данными Англія нѣкоторое время могла бы удержать колоніи за собою, но тѣ же данныя ясно обозначили и возникающую зрѣлость Америки для самостоятельной государственной жизни. Ея нельзя было не замѣтить. Повторяя или изобрѣтая вышеприведенное поэтическое изреченіе, Тюрго еще въ 1750 г. говорилъ: «колоніи подобно плодамъ держатся на деревѣ только до зрѣлости. Едва въ нихъ развивается способность удовлетворять собственнымъ потребностямъ, онѣ поступаютъ какъ поступилъ Карѳагенъ, какъ поступитъ Америка». Въ 1760 г. въ самой Англіи совѣтовали отдать Канаду Лудовику XV, чтобы поставить англійскія колоніи въ сосѣдство съ врагомъ, для борьбы съ которымъ нужна помощь метрополіи (Works of Franklin, t. IV p. 1). Въ 1761 г. герцогъ Шуазель развивалъ тотъ же взглядъ Станлею, британскому посланнику въ Парижѣ. Наконецъ и англійское правительство замѣчало возможность отдѣленія. Въ 1736 г. губернаторъ Нью-Іорка, Кларкъ, писалъ, что представители слишкомъ требовательны, смѣлы, и что въ колоніяхъ «возрождается стремленіе къ отдѣленію отъ метрополіи». Французскій резидентъ въ Лондонѣ, Дюранъ, въ письмахъ къ герцогу Шуазелю говоритъ, будто англійское правительство всячески старается посѣять раздоръ между колоніями. Не говоря о нравственномъ достоинствѣ такого средства удержать за собою американскія владѣнія, замѣтимъ только, что понимая угрожающую опасность, понимая, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, министерство тѣмъ болѣе принимало на себя отвѣтственность за будущее. Или оно, предвидя развязку, надѣялось по крайней мѣрѣ вытянуть изъ колоній хоть что нибудь въ настоящемъ? Трудно найти разсчетъ этотъ выгоднымъ. Или правительство надѣялось, что раздоръ между колоніями и военная сила Британіи достаточно обезпечиваютъ единство? Сила достойна только усѣять путь естественнаго явленія исторической жизни болѣе или менѣе тяжелыми эпизодами, но предотвратить логическое развитіе народа, вынужденное или хоть допущенное предшествовавшими обстоятельствами, она не въ состояніи. Надѣяться же на разъединеніе было еще менѣе дальновидно. Разъединеніе передъ врагомъ возможно только въ обществахъ неразвитыхъ, относительно слабыхъ, слѣдовательно не опасныхъ и въ борьбѣ. Не таковы были Сѣверо-Американскія колоніи. Дюранъ въ вышеприведенномъ письмѣ прибавляетъ: «Англійская политика разъединенія разумна, но менѣе сильна, чѣмъ интересы, связывающіе между собой американцевъ… Стремленіе къ независимости должно быть ихъ преобладающимъ чувствомъ». Дѣйствительно, рядомъ съ мыслью объ опасности, всегда возникала и мысль о соединеніи; чѣмъ сильнѣе была опасность, тѣмъ соединеніе являлось болѣе крѣпкимъ. Еще въ 1637 г. Коннектикутъ безуспѣшно предлагалъ сосѣднимъ колоніямъ единодушно отстаивать общіе интересы. Въ 1643 г. Массачузетсъ, Нью-Плимутъ, Коннектикутъ, Нью-Гавенъ соединились для отпора индѣйцамъ. Въ 1754 г. Франклинъ (на чрезвычайномъ собраніи колоніальныхъ коммиссаровъ, созванныхъ въ Альбани для совѣщанія о средствахъ отвратить индѣйцевъ отъ союза съ Франціей)) напрасно пытался устроить постоянный союзъ между колоніями, но мысли, выраженныя въ собраніи, доказывали, что при содѣйствіи англійскихъ притѣсненій союзъ этотъ составиться можетъ. Франклинъ убѣдился, что «подуй вѣтеръ — волны подымутся». Посмотримъ же, какъ усердно Англія раздувала огонь, мало по малу создавая враждебную силу. Духъ независимости, безпрестанно разжигаемый угнетеніемъ, возросталъ ежедневно, пока разразился возстаніемъ. Такъ обвалъ, катясь съ. снѣжной горы, растетъ въ страшную громаду, которая ломитъ и рушитъ все, лежащее на пути.

Говоря объ элементахъ, выработавшихся въ американской жизни для будущаго политическаго устройства, мы упомянемъ о характерѣ первоначальной колонизаціи; тогда еще болѣе уяснится, могла ли Америка молча переносить притѣсненія Англіи. А между тѣмъ они начались, какъ скоро колоніи стали сколько нибудь устраиваться. Метрополія видѣла въ нихъ единственно источникъ собственнаго обогащенія, боясь конкурренціи, столь опасной въ глазахъ меркантилистовъ того времени. Съ 1660 г. начинается рядъ законовъ о мореплаваніи, имѣющихъ цѣлью передать всю американскую торговлю въ руки англичанъ. Колонистамъ запрещено продавать что бы то ни было кому бы то ни было, кромѣ англичанъ, покупать все приказано тоже отъ англичанъ. Самая внутренняя торговля колоній между собою отдана англичанамъ. Колонистъ безъ посредства англійскаго купца не могъ провести табаку изъ Виргиніи въ Бостонъ. Съ 1719 г. начинаются законы, ограничивающіе и промышленность; нижняя палата объявляетъ, что «устроивъ мануфактуры у себя, колонисты пріучатся обходиться безъ Великобританіи», и спѣшитъ уничтожить всякую возможность существованія фабричной промышленности въ Америкѣ. Самъ знаменитый лордъ Чатамъ не стыдился сказать передъ цѣлымъ парламентомъ: «я ее въ силахъ буду уснуть покойно, зная, что въ Америкѣ выдѣланъ хоть гвоздь». Какъ на зло великому оратору, этотъ по видимому ничтожнѣйшій предметъ промышленности, этотъ въ его глазахъ послѣдній предѣлъ возможныхъ ограниченій — Штаты производятъ теперь въ громадныхъ размѣрахъ. Въ одномъ Массачузетсѣ въ 1810 г. вырабатано гвоздей руками на 366,945 франковъ, — машинами на 3,418,467 франковъ. Въ 1837 г. на 13,393,200 франковъ. Лондонскіе «шляпныхъ дѣлъ мастера» добились узаконенія, по которому никто въ колоніяхъ не имѣлъ права сдѣлать шляпы, не доказавъ, что онъ семь лѣтъ обучался шляпному мастерству; но и послѣ такого доказательства ему еще не позволялось имѣть въ мастерской болѣе одного ученика и одного негра. Изъ колоній вывозились только сырые матеріалы, и то единственно въ Англію, гдѣ на ввозъ хлѣба, напримѣръ, еще наложены были тяжелыя пошлины. Между самыми колоніями существовали таможни. Къ числу наиболѣе замѣчательныхъ стѣсненій относится принужденіе колоній со стороны Англіи допустить торгъ невольниками… Вотъ какъ американскій историкъ отзывается о слѣдствіяхъ поведенія метрополіи: «коммерческая монополія и ея ограниченія содержали въ себѣ основанія независимости; потому что системы угнетенія имѣютъ прямымъ послѣдствіемъ духъ глубоко вкореняющагося неудовольствія» (Macartney: the origin and progress of the United States, Philadelphia 1847). При такой безднѣ притѣсненій всякаго рода, они еще тяготѣли надъ людьми, привыкшими къ представительному правленію, привыкшими уважать полное самоуправленіе, слышавшими ежедневно объ его значеніи въ метрополіи. Хотя многовосхваляемая англійская нація и приняла за правило не давать представителей и защитниковъ людямъ, болѣе другихъ нуждающимся въ представительствѣ и защитѣ, — правила этого хвалить нельзя ни съ точки зрѣнія справедливости, ни съ точки зрѣнія политической мудрости. Не знаю, какъ отзовется неуступчивость палатъ скромнымъ требованіямъ Брайта, но постоянный отказъ колоніямъ въ правѣ избирать парламентскихъ представителей имѣлъ грустныя послѣдствія для Англіи. Колоніи упорно требовали этого права, напримѣръ въ упомянутомъ собраніи 1754 года, — и все напрасно. Это требованіе самоуправленія, которымъ Англія не допустила колоніи воспользоваться иначе, какъ посредствомъ отпаденія, сдѣлалось особенно настойчивымъ какъ скоро парламентъ для исправленія финансовыхъ дѣлъ Британіи рѣшился обложить американцевъ налогами. Требуемыя подати были не велики, по принципъ ихъ возмутителенъ. До чего не могли дойти благородные лорды и почтенные сэры, разъ признавъ за собою право распоряжаться судьбами Америки по усмотрѣнію? Колоніи уже тяготились повиновеніемъ королю, именемъ котораго вводились торговыя стѣсненія, а теперь приходилось склониться передъ новымъ владыкой. Несправедливость такихъ требованій чувствовалась даже въ самомъ парламентѣ. Рѣчь Питта въ пользу снятія гербоваго налога поразительна: «Налоги не входятъ въ область административной или законодательной власти. Подати составляютъ добровольный даръ и жертвованіе собственно общинъ; слѣдовательно, когда въ этой палатѣ мы даемъ и жертвуемъ что бы то ни было, мы даемъ и жертвуемъ свою собственность. Въ американскихъ же налогахъ что мы дѣлаемъ? мы, великобританскія общины вашего величества, даемъ и жертвуемъ вашему величеству собственность вашихъ американскихъ общинъ. Это нелѣпо въ самыхъ выраженіяхъ. — Америка почти открыто возстала. Я радуюсь ея сопротивленію. Трехмилліонное населеніе, убившее въ себѣ чувство свободы до степени добровольнаго подчиненія рабству, само можетъ послужить удобнымъ орудіемъ порабощенія». — Этотъ гербовый налогъ обыкновенно считается первымъ поводомъ давно подготовленнаго раздора; и какъ ясно изъ предъидущаго — это именно былъ поводъ, не причина. Недавніе случаи 1761 и 1763 годовъ еще могли бы предупредить Англію, что мѣра терпѣнія изсякаетъ. Парламентъ разрѣши.гь шерифамъ и таможеннымъ сборщикамъ обыскивать дома и магазины подозрѣваемыхъ въ контрабандѣ. Самъ генеральный адвокатъ Отисъ отказался отъ исполненія указа и произнесъ пламенную рѣчь противъ злоупотребленій метрополіи. «Отисъ дышалъ огнемъ, все исчезало передъ нимъ, — пишетъ Адамсъ, — въ этотъ день родилась американская независимость. Казалось, каждый изъ безчисленныхъ слушателей готовъ былъ, какъ и я самъ, броситься къ оружію для сопротивленія новымъ постановленіямъ». Сборщикамъ приказано было не пользоваться даннымъ разрѣшеніемъ. Два года спустя, такія же столкновенія произошли въ Виргиніи по поводу податей въ пользу духовенства. Наконецъ 22 марта 1765 г. англійскій парламентъ огромнымъ большинствомъ принялъ знаменитый актъ о введеніи гербовой пошлины въ колоніяхъ. Дѣйствіе его на умы въ Америкѣ было чрезвычайно, послѣдовали шумныя демонстраціи. Въ Бостонѣ народъ ворвался въ дома продавцовъ гербовой бумаги, въ церквахъ раздался похоронный благовѣстъ, суда спустили флаги; въ Филадельфіи жители заклепали пушки на укрѣпленіяхъ; въ Виргиніи, одной изъ колоній наиболѣе преданныхъ королю, — раздался угрожающій голосъ Патрика Генри: «Цезарь нашелъ себѣ Брута, Карлъ I Кромвеля»… «Измѣна! измѣна!» послышалось со всѣхъ сторонъ. «Георгъ III вѣроятно воспользуется ихъ примѣромъ», продолжалъ ораторъ. Предложенія его о сопротивленіи были приняты двадцатью голосами противъ девятнадцати. «Солнце свободы зашло», писалъ Франклинъ изъ Лондона, «зажигайте свѣчи промышленности и бережливости»… «Мы засвѣтимъ факелы иного рода!» отвѣчалъ ему Томсонъ. Повсюду составлялись общества «Сыновъ свободы» для противодѣйствія новому закону и охраненія колоніальныхъ правъ. Массачузетсъ созвалъ конгрессъ. Депутаты девяти колоній собрались въ Нью-Іоркъ, издали «изложеніе правъ», и прошеніе королю, въ которомъ писали, что налоги не могутъ быть назначены «чужеземнымъ парламентомъ». Цѣлые города согласились не покупать англійскихъ товаровъ. Спорный билль пришлось уничтожить. Странно было издавать его. Желая удалить отъ себя незначительный нужный или ненужный налогъ для помощи государственнымъ финансамъ, англійское мѣщанство рисковало опасною мѣрой, хотя и знало ея опасность, что доказывается одновременнымъ разрѣшеніемъ министерству послать въ Америку количество войска, которое оно сочтетъ необходимымъ для поддержанія закона. По крайней мѣрѣ пригодился ли Англіи полученный урокъ? Ни мало. На политику разъединенія очевидно разсчитывать уже было невозможно, разсчегъ на силу вѣроятно еще не поколебался. Уничтоженіе пошлины послѣдовало 18 марта 1766 г. Общая радость, взрывы англійскаго патріотизма въ колоніяхъ давали надежду на примиреніе. Въ восторгѣ колонисты не обратили даже особеннаго вниманія на декларацію (declaratory act) парламента, въ которомъ послѣдній объявлялъ колоніи подчиненными его рѣшеніямъ, слѣдовательно, разрушивъ фактъ, ее разрушалъ принципа. Англичане не воспользовались и этимъ настроеніемъ колоній, вѣроятно придали ему слишкомъ ложное значеніе, во всякомъ случаѣ не поняли своей роли, что ясно доказано во первыхъ деклараціей; затѣмъ въ 1767 г. послѣдовали новые налоги на бумагу, чай, стекло и проч. Колоніи ожесточились сильнѣе прежняго, въ Бостонѣ народъ прогналъ таможенныхъ чиновниковъ въ портовыя укрѣпленія. Англійскій генералъ Гэджъ (Gage) занялъ городъ войскомъ. 5-го марта 1770 года произошли столкновенія гражданъ съ солдатами, трое изъ первыхъ убиты, пятеро ранены. Волненіе, произведенное этими событіями, принудило снять назначенные сборы за смѣшнымъ исключеніемъ пошлины въ три пенса съ фунта чаю, которую король оставилъ, говоря: «какой пибудь налогъ долженъ существовать хоть для того, чтобы подтвердить наше право налоговъ». Онъ рѣшительно не понималъ, въ чемъ дѣло. Неудовлетворенные американцы сплотились крѣпче, устроили «комитеты корреспонденцій». Первый пришедшій грузъ чая былъ потопленъ жителями Бостона. Парламентъ закрылъ Бостонскій портъ, повсюду разослалъ гарнизоны и окончательно превысилъ свои права, приказавъ судить въ Англіи всякаго американца, противящагося закону. Колоніи со всѣхъ сторонъ стали посылать вознагражденія пострадавшему городу. Наконецъ 5 сентября 1774 г. депутаты колоній собрались въ Филадельфіи на совѣщаніе о трудномъ положеніи дѣлъ. Цѣль конгресса, какой она являлась въ глазахъ большинства, съ наибольшею ясностью выразилъ Вашингтонъ въ письмѣ къ Файрфаксу, которое писалъ отправляясь на конгрессъ: «не берусь точно опредѣлить, какую черту придется провести между нами и Великобританіей; но я твердо убѣжденъ, что пора провести ее и ясно опредѣлить наши права». Въ этомъ собраніи никто не думалъ объ отдѣленіи и систематической революціи, кромѣ Патрика Генри, прямо объявившаго, что «правительство въ Америкѣ больше не существуетъ». Другимъ такой результатъ казался возможнымъ, вѣроятнымъ, но никакъ не неизбѣжнымъ. Они, тоже не спрашивая совѣтовъ исторіи, еще разсчитывали на благоразуміе Англіи. Конгрессъ отправилъ прошеніе королю. Просмотрѣвъ его, Питтъ объявилъ: «сколько я ни читалъ… а я читалъ Ѳукидида, изучалъ великихъ писателей всѣхъ временъ и народовъ, дивился имъ… не знаю ничего выше актовъ Филадельфійскаго конгресса по достоинству мысли, по силѣ доводовъ и разумности заключеній, особенно если вспомнить, въ какомъ сочетаніи тяжелыхъ событій они составлены. Исторія Греціи и Рыма не представляетъ ничего равносильнаго… Благородные лорды поймутъ, что всѣ старанія поработить такихъ людей, подчинить такую націю деспотизму, — напрасны». Король думалъ иначе. Какъ странно послѣ того встрѣтить рѣчи въ родѣ слѣдующихъ: «до 19 апрѣля 1775 года (битва при Конкордѣ) я не слыхалъ и ропота, предвѣщавшаго отпаденія отъ Великобританіи» (Джефферсонъ). «Разумный американецъ менѣе всего желаетъ независимости» (Вашингтонъ въ октябрѣ 1774 г.). «Увѣрять, что кто нибудь вздыхаетъ по независимости, — значило бы клеветать на колоніи» (Рѣчь Джона Адамса въ Бостонѣ въ маѣ 1775 г.). Кто же спрашивалъ жителей, вздыхаютъ ли они, думаютъ ли объ отпаденіи, желаютъ ли его? Георгъ III безъ всякихъ распросовъ торопилъ развязку, давно подготовленную обстоятельствами. Патрикъ Генри лучше всѣхъ современниковъ понималъ дѣло: «приходится биться; повторяю: надо биться. Призовемте же Бога брани и къ оружію, — больше намъ дѣлать нечего». По его словамъ Виргинія набираетъ войско, надъ которымъ Вашингтонъ соглашается Припять начальство, «если представится надобность». Онъ и теперь на что-то надѣялся. Но, еще разъ, если такія надежды на мирную развязку и высказывались, всѣ предвидѣли вѣроятность кровавой борьбы. Мы уже упоминали о приготовленіяхъ въ Виргиніи; въ Масачузетсѣ способные граждане обучаются военному искусству, ихъ обязываютъ двинуться по первому призыву (и называютъ minute-men). Къ Гэджу съ другой стороны подоспѣли свѣжія силы, онъ сталъ укрѣпляться въ Бостонѣ и рѣшилъ овладѣть заготовленными у колоній оружіемъ и снарядами. Американцамъ разумѣется нельзя было остаться безъ средствъ къ послѣдней защитѣ противъ очевидной рѣшимости метрополіи отказывать имъ въ неоспоримыхъ правахъ, подавить ихъ хоть силой, держать хоть подъ военнымъ деспотизмомъ. Это англійское начальство конечно знало и понимало, потому, когда въ ночь на 18 апрѣля 1775 г. Гэджъ послалъ тайную экспедицію въ Ворчестеръ и Конкордъ для уничтоженія тамошнихъ колоніальныхъ магазиновъ, — начальникъ отряда маіоръ Пинкэрнъ (Pincairn) приказалъ солдатамъ стрѣлять противъ вооруженныхъ американцевъ, если такіе встрѣтятся по дорогѣ. При Лексингтонѣ дѣйствительно было убито восемь человѣкъ, нѣсколько другихъ ранено. Англичане дошли до Конкорда, уничтожили нѣсколько складовъ оружія, но вслѣдъ за тѣмъ встрѣтили горячее сопротивленіе и должны были отступить, потерявъ 173 человѣка убитыми и ранеными… Началась война освобожденія. Слѣдить за ея ходомъ не станемъ, результатъ ея былъ неизбѣженъ: трудно иноземцамъ бороться съ истинно-народнымъ возстаніемъ, особенно въ незнакомой странѣ, далеко отъ отечества, что доказано Америкой, Испаніей, Россіей, Греціей… Кромѣ того послѣ войнъ съ Испаніей (1739) и Франціей (1754) отношенія европейскихъ державъ къ Англіи совершенно измѣнились. Прежде метрополіи никакъ не стали бы помогать отпаденію чьихъ бы то ни было колоній, вѣроятно бы даже вступили въ союзъ другъ съ другомъ для подавленія «мятежа». Теперь же напротивъ Европа сочувствовала американцамъ, Франція дѣятельно помогала имъ. Помощь эта кромѣ отношеній къ Англіи въ значительной степени истекала конечно и изъ характера идей, развившихся въ концѣ XVIII-го вѣка. Повторяю — успѣхъ былъ неизбѣженъ. Расходясь въ 1774 г. Филадельфійскій конгрессъ рѣшилъ собраться снова къ 16 маю 1775 года. Онъ и управлялъ дѣлами возстанія подъ сильнымъ вліяніемъ Вашингтона, котораго позже онъ облекъ диктаторскою властью. Король, усиливъ свое войско наемщиками (ими въ то время промышляли нѣмецкіе «landesvater»), надѣялся парализировать непріятеля возбужденіемъ раздора въ его рядахъ и переговорами. «Если всѣ согласны со мною», пишетъ Вашингтонъ конгрессу въ февралѣ 1776 г., "нора въ короткихъ словахъ объяснить англійскимъ министрамъ, къ чему мы стремимся. Я объявилъ бы твердо, безъ обиняковъ, и наши требованія, и нашу рѣшимость добиться справедливости. Я сказалъ бы, что мы многое перенесли, долго и горячо желали честнаго примиренія, но что намъ отказали. Я бы прибавилъ, что мы вели себя какъ вѣрные подданные, но что свобода слишкомъ близка нашему сердцу, чтобы мы отдались въ рабство, что мы твердо рѣшились разорвать всякія связи съ несправедливымъ, безсовѣстнымъ правительствомъ, если одно рабство способно удовлетворить тирана и его сатанинскихъ министровъ (Сочин. Вашингт. t. III, р. 286). По предложенію Ричарда Генриха Ли, особой коммиссіи поручено было выработать объявленіе о независимости. 4 іюля 1776 г. конгрессъ обсудилъ предложенный коммиссіею текстъ Джефферсона, и издалъ его съ общаго согласія колоній. Актъ начинается слѣдующими словами: «когда въ жизни человѣчества, какому нибудь народу становится необходимымъ разорвать политическія узы, связывавшія его съ другимъ народомъ, и занять среди земныхъ державъ отдѣльное и равное съ ними мѣсто, на которое ему даютъ право какъ законы природы, такъ и законы Божества, — тогда уваженіе къ людскому мнѣнію налагаетъ обязанность объявить причины, вызывающія его на отдѣленіе». «Исторія настоящаго короля англійскаго есть исторія ряда несправедливостей и неоднократнаго превышенія власти, которыя всѣ имѣли прямою цѣлью утвержденіе абсолютной тираніи въ нашей странѣ. Для доказательства приведемъ факты на обсужденіе нелицепріятному міру»… Затѣмъ слѣдуютъ самыя доказательства. Въ концѣ поддержаніе объявленной свободы обезпечивается жизнью, имуществомъ и «святѣйшимъ изъ благъ — честью». Въ 1781 г. выработаны и постановленія о власти конгресса. 3 сентября 1783 г. Великобританія признала самостоятельность Соединенныхъ Штатовъ. 25 ноября очищенъ англичанами Нью-Іоркъ, послѣдній изъ запятыхъ ими пунктовъ прежнихъ колоній. 23 декабря Вашингтонъ передъ конгрессомъ снялъ съ себя званіе главнокомандующаго.