Крофтонская школа (Безобразова) — ДО

КРОФТОНСКАЯ ШКОЛА.

ОГЛАВЛЕНІЕ.

Глава I. Семейство Прокторовъ

Глава II. Цѣль посѣщенія мистера Тука

Глава III. Михайловъ день

Глава IV. Конецъ Михайлова дня

Глава V. Школьныя забавы

Глава VI. Первая прогулка

Глава VII. Что можно имѣть только дома

Глава VIII. Необыкновенно длинный день

Глава IX. Миръ и тишина въ Крофтонѣ

Глава X. Маленькія побѣды

Глава XI. Домашніе нравы

Глава XII. Гольтъ и его достоинство

Глава XIII. Ошибка

Глава XIV. Гольтъ и оказанная имъ помощь

Глава XV. Заключеніе

ГЛАВА I. Семейство Прокторовъ.

Въ одной изъ лондонскихъ улицъ, называемой: Стрендомъ, находился домъ мистера Проктора, въ которомъ жилъ онъ самъ со своимъ семействомъ и помѣщалась его лавка колоніальныхъ товаровъ. Дѣти мистера Проктора находили, что нельзя жить лучше и удобнѣе, чѣмъ жили они въ своемъ собственномъ просторномъ, свѣтломъ и тепломъ домѣ. Домъ этотъ имѣлъ кучу преимуществъ. Онъ былъ такъ близко въ церкви, что дѣти могли во всякую погоду ходить въ обѣдни, не промачивая ногъ, даже въ самую большую грязь. Его сосѣдство съ рынкомъ имѣло тоже свои удобства, въ особенности въ тѣхъ случаяхъ, когда кто-нибудь неожиданно пріѣзжалъ къ обѣду, который вслѣдствіе этого требовалъ быстраго улучшенія. Женни и Адель бѣжали что нибудь прикупить и возвращались черезъ минуту съ рыбой, овощами или фруктами. Даже для маленькаго Гарри не было слишкомъ далеко до рынка и онъ тоже, когда у него бывали пенни, бѣгалъ иногда по утрамъ купить какой нибудь сюрпризъ отцу къ завтраку: букетъ цвѣтовъ, или что либо другое. Не далеко отъ дома лежалъ садъ Темпля, куда мистриссъ Прокторъ съ дочерьми отправлялись гулять въ хорошіе лѣтніе вечера: иногда приходилъ туда и самъ мистеръ Прокторъ, такъ что прогулки эти долго представлялись дѣтямъ такимъ блаженствомъ, лучше котораго они ничего не могли себѣ представить. Но разъ они побывали въ Бродстерѣ, приморскомъ мѣстечкѣ, куда возятъ для излеченія дѣтей, больныхъ корью, и свѣжій морскій воздухъ, видъ выздоравливающихъ. дѣтей и моря такъ, подѣйствовали на нихъ, что они поняли возможность существованія мѣста лучше Темпля.

Впрочемъ они попрежнему продолжали любить Темпль, его дорожки, деревья, траву и съ гордостью показывали всѣ его красоты друзьямъ, пріѣзжавшимъ изъ деревни.

Самое большое преимущество ихъ дома заключалось въ двухъ замѣчательныхъ окнахъ: изъ одного былъ видъ на Темзу, т. е. оно выходило въ узкое пространство между двумя большими домами, въ которое виденъ былъ кусочекъ рѣки, и проплывавшіе мимо пароходы и корабли. Другое окно выходило на балконъ, на которомъ помѣщались два или три стула, и въ хорошіе, не слишкомъ жаркіе, дни тамъ любили сидѣть Женни и Адель. Когда же было слиткомъ жарко, свинцовый балконъ накаливался и сидѣть на немъ дѣлалось невозможно. Даже Филиппъ старшій сынъ мистера Проктора, воспитанникъ Крофтонской школы, лѣтомъ во время ваканціи снисходилъ до того, что также сиживалъ на балконѣ и занимался тѣмъ, что пугалъ сестеръ, взлѣзая на перила, и дразнилъ младшаго брата Джоржа, разсказывая ему, какъ хорошо у нихъ въ школѣ и какъ счастливы мальчики, довольно большіе, чтобы поступить къ нимъ, — мальчики которымъ 10 лѣтъ, — Джоржу же было всего только 8.

Покуда Джоржъ довольствовался тѣмъ, что подражалъ брату, въ чемъ могъ и умѣлъ, и лазила, усерднѣе даже его самого по рѣшеткѣ балкона, къ великому ужасу сестеръ. Увѣщанія Женни и возгласы Адели ни къ чему не вели. Джоржъ объявлялъ что ему нужно лазить, потому что онъ хочетъ быть солдатомъ или морякомъ и ему слѣдуетъ упражняться уже теперь, а то какъ же онъ потомъ взлѣзетъ на мачту корабля или на стѣну города! Слыша такія намѣренія, Адель всегда сожалѣла, зачѣмъ Джоржъ былъ въ Бродстерѣ и ежедневно любовался Темзой. Еслибъ онъ не видалъ такъ много на свѣтѣ, разсуждала она, то и былъ бы доволенъ тѣмъ, что у него есть; поступилъ бы къ отцу въ ученье и навсегда остался бы съ нами. Женни совѣтовала сестрѣ не спорить съ Джоржемъ, потому что, увѣряла она, если никто не будетъ ему противорѣчить, желаніе его пройдетъ гораздо скорѣе. Она слышала отъ отца, что и тотъ подобнымъ же образомъ увлекался въ дѣтствѣ, мечталъ быть солдатомъ, съ восторгомъ слушалъ извѣстія о побѣдахъ и зажигалъ фонари на иллюминаціяхъ; попозже же когда сталъ старше и узналъ, что такое война въ дѣйствительности, то и не захотѣлъ думать о прежнихъ планахъ, преспокойно завелъ въ Лондонѣ лавку и навсегда тамъ поселился. У Джоржа, прибавляла она, точно такой же характеръ, какъ у папы: не обращай вниманіе на то, что онъ говоритъ, и онъ самъ все забудетъ! Адель, вздыхая, соглашалась съ сестрой и только еще ниже наклоняла голову къ работѣ, слушая разсказы Джоржа о приключеніяхъ, ожидающихъ его, когда онъ будетъ большой и уѣдетъ изъ Англіи.

Только одна миссъ Гарольдъ, учительница, приходившая каждое утро учить Джоржа, постоянно смѣялась надъ нимъ. Когда Джоржъ забывалъ урокъ географіи, мечтая о будущихъ путешествіяхъ или рисовалъ на доскѣ солдатъ, вмѣсто того чтобы считать, она спрашивала у него какой же онъ будетъ морякъ, не зная географіи или солдатъ, не умѣя считать? Джоржъ соглашался съ нею, но все-таки желалъ, чтобы скорѣе проходили часы уроковъ и онъ могъ бы снова засѣсть за своего Робинзона или играть съ Гарри въ корабль, подъ предлогомъ, что это забавляетъ маленькаго мальчика.

Онъ стыдился, что сестры хорошо учились; онъ же, которому все это было нужнѣе, занимался хуже ихъ. Женни уже для собственнаго удовольствія читала французскія книги; Адель въ свободное время исписывала всю доску задачами, а онъ не былъ въ состояніи преодолѣть легкихъ уроковъ миссъ Гарольдъ. Правда, онъ на два года былъ моложе Адели, но вѣдь она знала въ семь лѣтъ болѣе, чѣмъ онъ въ восемь. Мысли эти печалили мальчика. Кромѣ того онъ чувствовалъ, что учительница была имъ недовольна и говорила о немъ съ матерью, потому что мама стала строже наблюдать за нимъ, когда онъ готовилъ уроки. Не могъ онъ также не замѣтить, что Адель уходила изъ комнаты, когда онъ отвѣчалъ уроки. Она не могла слышать, какъ онъ постоянно ошибался, путалъ времена и говорилъ, что 4-жды 7 будетъ 56. Все это было ему непріятно и онъ слушалъ съ завистью разсказы Филиппа о Крофтонской школѣ, о шалостяхъ, тамъ случающихся, и такъ какъ братъ никогда не упоминалъ объ ученьи и о непріятностяхъ, подобныхъ его съ миссъ Гарольдъ, то онъ вообразилъ, что тамъ можно ничего не дѣлать и всею душею сталъ желать поступить въ школу, какъ незадолго передъ тѣмъ желалъ быть солдатомъ или морякомъ. Къ его несчастью въ Крофтонъ не принимали мальчиковъ моложе десяти лѣтъ, и ему приходилось ясдать еще цѣлыхъ два года. При мысли, что еще впродолженіи двухъ лѣтъ онъ будетъ каждый день учиться съ миссъ Гарольдъ, Джоржъ приходилъ въ отчаяніе и въ изступленіи валялся по полу.

Филиппъ не пріѣхалъ на ваканціи домой. Это былъ мальчикъ 12-ти лѣтъ, довольно высокій, съ свѣтлыми волосами и умными сѣрыми глазами. Онъ имѣлъ веселый, здоровый видъ и смотрѣлъ бойко и рѣшительно. Джоржъ же, напротивъ, былъ скорѣе слабаго сложенія и его черные волоса и глаза рѣзко отдѣлялись отъ нѣжнаго бѣлаго цвѣта лица и дѣлали его хорошенькимъ мальчикомъ. Всѣмъ особенно нравились его большіе каріе глаза, которые онъ уставлялъ на того, съ кѣмъ говорилъ. Такъ и теперь онъ внимательно смотрѣлъ на Филиппа, который, едва успѣвъ пріѣхать, принялся разсказывать ему про школу и очень забавлялся тѣмъ, что Джоржа все интересовало и что онъ не имѣлъ ни о чемъ понятія, Джоржъ хотѣлъ знать все до малѣйшей подробности, касавшееся игръ и шалостей въ школѣ. Онъ любилъ слушать описанія дома и сада, и когда ему казалось, что Филиппъ все разсказалъ, онъ дѣлалъ такія глупыя замѣчанія, по которымъ видно было, что онъ все-таки ничего хорошенько не понялъ. Такъ прошло все лѣто и Джоржъ не узналъ и половины того, что ему было нужно знать; но все-таки голова его была полна школой и онъ не могъ думать ни о чемъ другомъ. Мечты о путешествіяхъ и сраженіяхъ были имъ забыты и любимая игра его съ Гарри сдѣлалась въ школу. — Уроки же его отъ этого вовсе не шли лучше.

Былъ теплый день, въ концѣ августа. Прошло уже пять недѣль, какъ Филиппъ уѣхалъ въ школу, а Джоржъ все еще учился у миссъ Гарольдъ и все еще не могъ выучиться помножать семь на четыре. Въ этотъ именно день миссъ Гарольдъ такъ долго билась съ нимъ, что осталась дольше положеннаго и тщетно заставляла его повторять таблицу умноженія. Наконецъ мистриссъ Прокторъ уговорила ее уйдти, обѣщаясь сама заняться съ сыномъ. Она сѣла къ столу, посадила около себя дѣвочекъ, занятыхъ работою, а Джоржъ сталъ передъ нею и, заложивъ руки за спину, началъ старательно выговаривать 4-жды 4, намѣреваясь серьезно исправиться. Однакоже, дойдя до 4-жды 7 онъ сильно задумался, вздохнулъ, взглянулъ въ сторону, увидѣлъ окно, столъ, рабочій ящикъ, полъ, потомъ точно кто-то толкнулъ его — и онъ выговорилъ очень смѣло: 4-жды 7 — 56. Жепни съ удивленіемъ подняла глаза, Адель покраснѣла, мать строго на него посмотрѣла. Онъ снова началъ, чуть ли не въ пятый разъ говорить таблицу; но вдругъ остановился.

Кто-то постучалъ у двери и въ передней послышался незнакомый голосъ. Мистриссъ Прокторъ поспѣшно закрыла салфеткой лежавшіе на столѣ чулки, Жепни оправила бѣлокурые волосы, падавшіе ей въ лицо, Адель со вздохомъ облегченія подпала голову, зная, что она на нѣсколько минутъосвобождена отъ таблицы умноженія; Джоржъ же съ любопытствомъ смотрѣлъ сквозь отворенную дверь въ корридоръ, гдѣ раздались мужскіе шаги.

Горничная вошла и доложила, что изъ Крофтона пріѣхалъ мистеръ Тукъ, который и явился вслѣдъ за ней. Мистриссъ Прокторъ пришлось толкнуть Джоржа. Мальчикъ стоялъ между нею и гостемъ, по прежнему заложивъ руки за спину, и, покраснѣвъ болѣе, чѣмъ когда, говорилъ таблицу умноженія. Онъ смотрѣлъ на мистера Тука такъ пристально и удивленно, какъ никогда еще не смотрѣлъ, даже когда искалъ и не находилъ на картѣ острова Робинзона Крузе.

«Отойди, Джоржъ, " сказала мистриссъ Прокторъ; но это не помогло. Мистеру Туку самому пришлось слегка отстранить его лѣвою рукою, чтобы подать правую хозяйкѣ дома. Пристыженный Джоржъ однакоже не вышелъ изъ комнаты. Онъ подкрался къ окну и притворяясь, что со вниманіемъ наблюдаетъ за происходившимъ на улицѣ, жадно прислушивался къ словамъ мистера Тука, ожидая слышать новыя извѣстія о школьныхъ играхъ, шалостяхъ, субботнихъ прогулкахъ. Однако объ этомъ не было сказано ни слова. Мистеръ Тукъ остался обѣдать, а Джоржу съ сестрами велѣно было уйти изъ комнаты.

Неохотно слѣзъ мальчикъ со стула и медленно удалился, раздумывая, куда бы ему дѣваться, потому что къ сестрамъ онъ не осмѣливался подойдти, боясь какъ нибудь не напомнить имъ свою глупую неловкость. Онъ рѣшился сойдти въ кухню и поискать тамъ Гарри для игры съ нимъ въ школу гдѣ нибудь на дворѣ, подальше отъ сестеръ. Горничная Сусанна была ему очень благодарна за то, что онъ увелъ изъ кухни Гарри, мѣшавшаго ей готовить обѣдъ. Въ кухню пришла Женни, съ приказаніемъ изготовить котлетки и посовѣтоваться съ Сусанною насчетъ дессерта. Адель же сидѣла одна на балконѣ, выходившемъ на дворъ, гдѣ играли мальчики. Игра продолжалась довольно долго, Джоржъ представлялъ дурнаго мальчика, не выучившаго латинскаго урока; Гарри же была, учителемъ и бранилъ его, какъ только умѣлъ. Вдругъ мальчики услышали голосъ Адели, звавшей къ себѣ Джоржа. Онъ побѣжалъ на верхъ; но въ корридорѣ его остановилъ голосъ матери, которая кликнула его въ гостиную. Съ какою-то вдругъ мелькнувшей надеждой вступилъ онъ рѣшительно въ комнату, но услышалъ приказаніе затворить дверь, которая въ теплые лѣтніе дни обыкновенно бывала отворена. Это и было все, что отъ него требовалось: надежда такъ и пропала даромъ. Можетъ быть дверь нужно было затворить, чтобы не слышно было въ корридорѣ, о чемъ говорилось въ гостиной, подумалъ Джоржъ: вѣдь это возможно!

«Джоржъ, " спросила Адель, когда онъ пришелъ на балконъ: «Отчего это затворили дверь въ гостиную? Кто бы это могъ сдѣлать?»

«Мнѣ мама велѣла затворить ее.»

«Неужели!» разочарованнымъ тономъ сказала Адель. «Значитъ она нехочетъ, чтобы мы слышали ихъ разговоръ.»

«А о чемъ же они говорили!» спросилъ заинтересованный мальчикъ; «о Крофтонѣ, о Филиппѣ?»

«Я тебѣ ни слова не могу сказать. Мама вѣдь не знаетъ, что я слышала. Но ты не можешь себѣ представить, какъ хорошо здѣсь слышно все, что говорится въ гостиной, — конечно, когда отворена дверь!

«Но, Адель, скажи пожалуйста, что они говорили?»

Адель покачала головой.

«Пожалуйста, дорогая моя, прошу тебя!»

Адели всегда было тяжело отказывать брату, въ особенности же когда онъ называлъ ее дорогою, и обвивалъ рученками шею, потому что это случалось не часто. Но она все-таки отвѣчала, что не можетъ сказать и что ни за что на свѣтѣ не -скажетъ.

«А Женни ты скажешь?»

«Да, Женни я скажу, когда мы будемъ съ ней работать у мамы.»

«Ну, это уже слишкомъ!» воскликнулъ Джоржъ, начиная сердиться. «На что же Женни знать, что дѣлается въ школѣ? Какое ей до этого дѣло?»

«Тамъ воспитывается Филиппъ, мальчикъ, котораго Женни очень побитъ, " хладнокровно отвѣчала Адель.

«Значитъ они говорили въ гостиной о Филиппѣ?» снова началъ распрашивать Джоржъ.

«Этого я не сказала, " отвѣчала она.

«Ты вѣдь меня любишь, Адель, " горячился Джоржъ, "такъ обѣщаю тебѣ всю жизнь всегда говорить все, что я знаю; только теперь: скажи хоть что нибудь! Или вотъ что: я буду отгадывать, а ты только кивни головой, если я угадаю. Это вѣдь не значитъ сказать, " приставалъ онъ.

«Какъ тебѣ не стыдно, Джоржъ!» уговаривала сестра. "Посмѣялся бы Филиппъ, если бы онъ это слышалъ. Говорятъ, что только дѣвочки бываютъ любопытны! «Но Джоржъ ничего не слушалъ: онъ въ гнѣвѣ катался по полу.»

«Я могу сказать тебѣ кое-что, даже только одному тебѣ и скажу, " обратилась къ нему Адель, обрадовавшись, что онъ пересталъ кататься и приподнялся на локтяхъ.

«Ну что же, говори!»

«Обѣщай сначала, что ты не будешь сердиться.»

«Сердиться? Да развѣ я когда нибудь сержусь? Только скажи! "

«Хорошо же, ты обѣщалъ не сердиться, такъ послушай, Джоржъ: ты долженъ выучить, сколько будетъ 4 жды X 7!»

Джоржъ не разсердился, но отвѣчалъ, что знаетъ это такъ же хорошо, какъ и сама Адель.

«Если знаешь, такъ скажи!»

«Конечно, будетъ 28. Кто же этого не знаетъ?»

«Пожалуйста же никогда не говори болѣе 56! Миссъ Гарольдъ…»

«Когда миссъ Гарольдъ бываетъ здѣсь, " прервалъ ее Джоржъ, «я могу думать только о 56-ты! Число это не выходитъ у меня изъ головы; точно кто-то все повторяетъ 4 жды X 7 56!»

«Хорошо; теперь скажи нѣсколько разъ 28; говори 28 какъ можно чаще, и ты привыкнешь. Начни же!»

«Право, довольно на сегодня; такъ уже надоѣло, ворчалъ Джоржъ. «Я пойду поиграю немного съ Гарри.»

«Подожди, Джоржъ, скажи еще разъ таблицу умноженія; увѣряю тебя, что у меня на это есть серьезныя причины, " упрашивала Адель.

«Вѣрно мама сказала мистеру Туку, что я не знаю таблицы умноженія? Нѣтъ, это ужасно!» восклицалъ Джоржъ. «Они заставятъ меня говорить ее послѣ обѣда; это ужасно!»

«Что это, Джоржъ? мама никогда не дѣлаетъ ничего несправедливаго, " возразила Адель; «къ чему ты это говоришь?»

«И ты будешь меня увѣрять, что она не разсказала мистеру Туку, что я не знаю таблицу умноженія?»

«Да ты вѣдь никогда и не зналъ ее.»

«Я убѣгу, спрячусь и не приду, пока не уѣдетъ мистеръ Тукъ. Никогда въ жизни не скажу я ему таблицы умноженія.»

«Никогда въ жизни?» переспросила Адель, странно улыбнувшись и глубоко вздохнувъ.

По крайней мѣрѣ не повторяй, что ты убѣжишь и спрячешься; тебѣ сегодня ничего не придется говорить мистеру Туку.

«Почему ты это знаешь?»

«Вотъ увидишь, что будетъ такъ. Однакоже, что ты дѣлаешь? ты свалишься, Джоржъ; ради Бога!»

«Все равно, если и свалюсь, « кричалъ Джоржъ, стоя на рѣшеткѣ. Тогда мнѣ не придется отвѣчать этому противному мистеру Туку!» Но сестра крѣпко схватила его за кушакъ и потащила внизъ, почти до самаго корридора.

«Пойдемъ, Джоржъ, я вычищу тебѣ платье, "говорила она, ведя его за руку.

Но онъ вдругъ рванулся, бросился на балконъ, опрокинулъ стулъ, кинулъ на полъ рабочій ящикъ Женни, такъ что всѣ лежавшія въ немъ вещи разлетѣлись по сторонамъ, а воротникъ, который она шила, упалъ въ стоявшую тутъ же на балконѣ кадку съ водой.

«Что ты сдѣлалъ! Что скажетъ Женни!» ужасалась Адель, подбирая вещи и заглядывая въ кадку.

«Мальчики только для того и существуютъ, чтобы шалить, « объявила Сусанна, пришедшая вычистить платье Джоржа. Она всегда находила время между накрываніемъ стола и приготовленіемъ обѣда, чтобы причесать его и особеннымъ образомъ пригладить ему спереди волосы съ помощью мокрой щетки.»

«Оставь, не ищи, " сказалъ Джоржъ Адели, которая тщетно ловила въ кадкѣ воротникъ. «Вечеромъ я его достану.»

Адель бросила ловлю и принялась помогать Суіаннѣ приводить въ порядокъ брата. Къ счастью Джоржа, Сусанну которая его бранила все время, что приглаживала щеткой его голову, вскорѣ позвали внизъ. Она поцѣловала его и выразила надежду, что онъ впредь будетъ лучше себя вести. Джоржъ ни за что не хотѣлъ войдти въ столовую, вмѣстѣ съ Аделью, потому что, думалъ онъ, мистеръ Тукъ дастъ ей руку и вѣрно обратитъ вниманіе на того, кто будетъ около нея. Онъ тихонько проскользнулъ за Сусанной, внесшей рыбу, и пріютился у окна, въ надеждѣ, что всѣ сядутъ за столъ и не обратятъ болѣе вниманія на того, кто помѣстится между мистеромъ Прокторомъ и Женни. Вышло иначе; отецъ, схвативъ его за задніе волосы, отогнулъ голову его и спросилъ, убѣдилъ ли онъ мистера Тука все разсказать ему про крофтонскую школу. Джоржу не хотѣлось отвѣчалъ, но на вопросъ отца слѣдовало отвѣчать.

«Я знаю отъ Филиппа все, что хотѣлъ знать, " сконфуженно проговорилъ онъ.

«Если ты все знаешь, такъ попроси мистера Тука разсказать тебѣ что нибудь про Филиппа?»

Мистеръ Тукъ съ готовностью кивнулъ головой; но Джоржъ еще больше сконфузился и покраснѣлъ, ожидая, что теперь послѣдуетъ страшный вопросъ о томъ, сколько будетъ 4 X 7? Но обѣдъ шелъ обыкновеннымъ порядкомъ. Съѣли рыбу, говядину, пуддингъ, на столъ подали дессертъ, а страшнаго вопроса еще не было. Джоржъ ободрился и смѣло началъ изучать лицо мистера Тукъ. Пріятныя, нѣсколько полныя черты лица гостя, маленькіе проницательные глаза и густые, русые волосы понравились мальчику. Онъ воображалъ себѣ, что мистеръ Тукъ гораздо старше и особенно строже, и ему весело было думать, что онъ будетъ имѣть когда нибудь такого добраго начальника.

Скоро послѣ обѣда, когда мистера Проктора отозвали по дѣлу, Джорджъ усѣлся въ отцовское кресло и, положивъ ногу на ногу, внимательно слушалъ разговоръ мистера Тука съ матерью о томъ, какой родъ воспитанія всего пригоднѣе для мальчиковъ, пріѣзжающихъ изъ Индіи и имѣющихъ мало времени для ученья. Объ этихъ мальчикахъ узналъ онъ преинтересныя вещи. Они удивляются самымъ обыкновеннымъ вещамъ, снѣгу, льду, санному пути, тому, что теперь скоро жатва. Въ Индіи они привыкли совсѣмъ къ другому. Мистеръ Прокторъ вернулся въ то время, какъ мистеръ Тукъ разсказывалъ о праздникѣ, который бываетъ каждый годъ въ школѣ во время жатвы и состоитъ въ томъ, что мальчики помогаютъ бѣднымъ, собирая для нихъ колосья. Такъ какъ Джоржъ никогда не видалъ поля, и не имѣлъ понятія о жатвѣ, о сбираніи колосьевъ, то ему было все это чрезвычайно интересно и онъ хотѣлъ бы услышать еще болѣе. Принужденный оставить кресло, онъ подвинулъ стулъ къ матери и мистеру Туку, облокотился на столъ и такъ впился своими глазенками въ разсказчика. Но онъ придвинулся слишкомъ близко, мать велѣла ему немножко отставить стулъ. Ему и это не понравилось, онъ всталъ со стула и подошелъ еще ближе.

«Вы вѣдь сказали», спросилъ мистеръ Прокторъ, «что вашему младшему воспитаннику девять лѣтъ?»

«Ровно девять; онъ однихъ лѣтъ съ моимъ сыномъ. Мнѣ хотѣлось бы не имѣть мальчиковъ моложе десяти лѣтъ; вы вѣдь знаете почему. Но…»

«Я хотѣлъ бы, « закричалъ Джоржъ, почти сѣвъ мистеру Туку на колѣни, — такъ близко онъ подошелъ, — „я хотѣлъ бы, чтобы вы брали мальчиковъ восьми лѣтъ съ четвертью!“

„То есть вашихъ лѣтъ?“ улыбнувшись, спросилъ мистеръ Тукъ.

„Почему вы это знаете? Кто сказалъ вамъ, что мнѣ восемь съ четвертью лѣтъ? Вѣрно мама?“

„Все равно, моему мальчику минуло недавно восемь съ четвертью лѣтъ и онъ…“

„Онъ любитъ школу?“ прервалъ его обрадованный Джоржъ.

„Ему, кажется, нравится быть въ школѣ, хотя его много дразнятъ за то, что онъ младшій. Поступите вы, васъ будутъ дразнить вмѣсто него.“

„Нѣтъ, я не хочу, чтобы меня дразнили. А какъ же его дразнятъ?“ спросилъ Джоржъ.

„Допытываются, трусъ онъ или нѣтъ: сажаютъ на стѣну, на дерево; а то велятъ исполнять разныя порученія, особенно когда ему нужно уроки готовить, и смотрятъ, выноситъ онъ все это или нѣтъ.“

„И что же, онъ выноситъ?“

„Большею частью да; теперь его зато больше не мучаютъ; оставили наконецъ въ покоѣ.“

„Мнѣ кажется, я бы тоже могъ все вынести. Вы, правда, не берете мальчиковъ моихъ лѣтъ?“

Таково уже мое правило.»

Джоржа позвали ловить изъ кадки воротникъ.

Занятіе это было бы для него въ другое время очень пріятно; теперь же онъ думалъ только о томъ, какъ бы поскорѣе покончить съ воротникомъ и вернуться къ мистеру Туку. Какъ нарочно, воротникъ не давался, и мальчикъ съ полчаса промучился, ловя его. Когда же онъ наконецъ поймалъ его, уже подали чай — раньше обыкновеннаго, потому что мистеръ Тукъ долженъ былъ сейчасъ же ѣхать. За чаемъ говорили о политикѣ, предметѣ не особенно интересномъ для Джоржа; а когда чай былъ выпитъ, мистеръ Тукъ уѣхалъ. Прощаясь, онъ обернулся къ Джоржу; тотъ попятился отъ страха, что вотъ теперь послѣдуетъ ужасный вопросъ; но мистеръ Тукъ спокойно протянулъ ему руку и посовѣтовалъ роста какъ можно скорѣе.

ГЛАВА II. Цѣль посѣщенія мистера Тука.

Послѣ чая дѣти обыкновенно приготовляли уроки къ слѣдующему дню и спѣшили окончить ихъ къ тому времени, когда мистеръ Прокторъ возвращался изъ лавки. Приходя домой, отецъ любилъ, чтобы дѣти были свободны и могли полчасика съ нимъ поиграть или почитать, а въ зимніе вечера иногда и потанцовать подъ скрипку. Всѣ думали, что сегодня будетъ много свободнаго времени, такъ какъ чай былъ поданъ раньше обыкновеннаго. Но Адель скоро замѣтила, что Джоржу мало надежды играть. Между тѣмъ, какъ Женни, уча нѣмецкія слова, закручивала локонъ, что дѣлала обыкновенно, когда ужъ очень углублялась въ уроки, Адель качалась на стулѣ, что составляло ея привычку, когда она учила наизусть стихи, мистриссъ Прокторъ, чтобъ заставить молчать Гарри, разсказывала ему длинную сказку, — Джоржъ не могъ учиться. Онъ безсмысленно, машинально повторялъ столицы Европы и ни одной не запоминалъ. Два раза назвалъ онъ Копенгагенъ, но сейчасъ же забылъ страну, гдѣ онъ лежитъ; сказалъ нѣсколько разъ Константинополь, и опять запнулся. Послышался знакомый дѣтямъ звукъ закрывавшихся ставень, означавшій, что лавку запираютъ и что сейчасъ придетъ отецъ. Женни весело захлопнула словарь и откинула отъ лица свои бѣлокурые кудри, мистриссъ Прокторъ спустила съ колѣнъ Гарри и позволила ему кричать, отецъ вошелъ въ комнату, а Джоржъ оставался все при томъ же, и никакъ не могъ кончить.

«Пойдемте, дѣти, " обратился мистеръ Прокторъ къ Джоржу и Адели; «довольно на сегодня; уберите-ка ваши книги и тетради.»

«Но, папа, " замѣтила Адель, «Джоржъ еще не кончилъ; только бы пять минутъ и миссъ Гарольдъ....»

«Все равно, что гамъ скажетъ миссъ Гарольдъ. Вы, дѣвочки, должны, но…»

Онъ вдругъ остановился, замѣтивъ знаки, которые дѣлала ему жена, и началъ возиться съ Гарри, чтобы отвлечь вниманіе Джоржа, понявшаго однако, что можно убрать книги и не обращать вниманія на миссъ Гарольдъ.

Значитъ, если она спроситъ завтра, отчего онъ не знаетъ, гдѣ находится Константинополь, онъ можетъ повторить слова, только-что сказанныя отцомъ.

Никогда Джоржу не было еще такъ весело играть.

Его не мучило опасеніе за завтрашній день. Онъ вскарабкался отцу на плечи, выпрямился во весь ростъ и Досталъ руками до портрета бабушки, послѣ чего съ торжествомъ показывалъ запыленные пальцы. Ни онъ, ни отецъ не думали, что прошло время для подобныхъ игръ.

Посреди этой забавы у Джоржа вдругъ мелькнуло предчувствіе, что когда вечеромъ мать придетъ къ нему въ комнату молиться и разбирать съ нимъ происшествія дня, она скажетъ ему много серьезнаго. Его еще больше подтвердили въ этомъ ея строгіе взгляды, которые онъ но временамъ ловилъ и потомъ сознаніе, что онъ дурно поступалъ весь день. Раздѣваясь, онъ со страхомъ прислушивался къ ея шагамъ и когда она вошла, онъ уже былъ готовъ сознаться въ своей лѣности. Но мать на первомъ словѣ остановила его сказавъ, что онъ слишкомъ часто сознается въ своихъ недостаткахъ, а все-таки не исправляется, вслѣдствіе чего она ничего болѣе не хочетъ слышать. Пусть онъ молится Богу и проситъ у него силы исправиться и больше не лѣпиться.

«О, мама, мама!» отчаянно кричалъ Джоржъ; «ты оставляешь меня; что я буду безъ тебя дѣлать!

Мать успокоила мальчика обѣщавъ никогда не покидать его и сказавъ что съ ея стороны было бы слишкомъ жестоко не заботиться объ исправленіи его недостатковъ. Но такъ какъ до сихъ поръ всѣ ея старанія ни къ чему не привели, она хотѣла испробовать что нибудь другое; бранить же его она вовсе не была расположена.

Хотя мистриссъ Прокторъ говорила очень кротко и даже поцѣловала его, все-таки Джоржъ чувствовалъ себя наказаннымъ, болѣе чѣмъ, еслибы мать побранила его за лѣность. Онъ горько плакалъ, не могъ заснуть и все думалъ, какъ было бы хорошо сдѣлаться воспитанникомъ Крофтона. Ему казалось, что въ Крофтонѣ уроки у мальчиковъ дѣлались сами собою и что имъ никогда не приходилось горевать изъ за собственной лѣни.

На другое утро всѣ эти грустныя мысли исчезли. Джоржу пришлось думать о другомъ, такъ какъ нужно было поиграть съ Гарри и посмотрѣть за нимъ, пока Сусанна убирала гостиную; а то пожалуй Гарри ушелъ бы, какъ намѣревался, въ лавку, мѣсто, куда пускались только благоразумныя дѣти, которыя не дотронутся до чего бы то ни было, даже если оно будетъ имъ предложено. Въ лавкѣ были и ядовитыя вещества, и вкусные сиропы, и конфекты, которыми добрый прикащикъ могъ угостить дѣтей и повредить имъ. Итакъ понятно, что Гарри нельзя было пустить въ лавку; но Гарри, конечно этого не находилъ и какъ только дворникъ начиналъ мыть корридоръ, причемъ внутренняя дверь лавки отворялась, Гарри чувствовалъ непреодолимое желаніе пойти посмотрѣть поближе на красные и голубые сосуды, стоявшіе въ окнахъ, которые онъ видѣлъ, возвращаясь иногда съ прогулки. Въ то время какъ Джоржъ ловилъ въ корридорѣ Гарри, сошелъ внизъ и мистеръ Прокторъ. Онъ захватилъ съ собой обоихъ мальчиковъ и бѣгомъ отправился съ ними на дворъ, гдѣ принялся катать Гарри на новой рогожѣ, которую дворникъ только что собирался положить передъ дверью.»

«Держи его крѣпче, Джоржъ!» весело говорилъ отецъ: «не пускай его, пока не затворятъ дверь изъ лавки! Что же мы станемъ дѣлать съ этимъ мальчикомъ, когда ты поступишь въ Крофтонъ?»

«Да вѣдь къ тому времени онъ выростетъ, папа, и самъ начнетъ о себѣ заботиться, " вопросительно глядя на отца, возразилъ Джоржъ.

«Что это со мной? опять я забылъ, " проговорилъ мистеръ Прокторъ и заторопился вернуться въ лавку.

Скоро и мальчиковъ позвали въ столовую завтракать. Гарри совершенно усмирѣлъ при видѣ молока и хлѣба и сталъ усердно ѣсть. Джоржъ же, напротивъ, былъ какъ-то особенно задумчивъ, проносилъ ложку мимо рта и ничего не слышалъ, что ему говорили. Женни уже два раза просила его передать масло.

«Онъ думаетъ о томъ, сколько будетъ 4-жды 7,» замѣтилъ мистеръ Прокторъ. Слова эти заставили Джоржа вздрогнуть.

«Знаешь что, Джоржъ, " продолжалъ отецъ, «если тебя въ школѣ не выучатъ къ праздникамъ сколько будетъ 4 + 7, то всѣ вы, ты и Крофтовцы, будете дураки.»

Мгновенно глаза всѣхъ, сидѣвшихъ за столомъ, обратились на мистера Проктора.

«Хорошо же, " весело сказалъ онъ, "я выпустилъ кошку изъ мѣшка. Посмотрите-ка на Адель, " и онъ ущипнулъ ея розовую щечку.

Тогда всѣ посмотрѣли на Адель, исключая впрочемъ Гарри, искавшаго вошку, вышедшую, какъ сообразилъ онъ, изъ рабочаго ящика мистриссъ Прокторъ. Адель не могла вынести взоровъ всѣхъ, на нее уставленныхъ, и расплакалась.

«Адель лучше сохранила секретъ, чѣмъ ея отецъ, " сказалъ мистеръ Прокторъ; «секретъ же состоитъ въ томъ, что въ началѣ будущаго мѣсяца Джоржъ отправляется въ Крофтонскую школу.»

«Значитъ мнѣ десять лѣтъ!» вскричалъ Джоржъ, не помня себя отъ радости.

«Вчера тебѣ было восемь съ четвертью, " сказалъ отецъ, «какже сегодня можетъ быть 10?» Джоржъ находился въ большомъ недоумѣніи, какже это мистеръ Тукъ говорилъ, что не принимаетъ мальчиковъ моложе 10-ти лѣтъ, а ему всего восемь съ четвертью, и онъ поступитъ теперь же въ школу.

«Послѣ я тебѣ все разскажу, " дорогой мальчикъ, подожди немного, «успокоила его мистриссъ Прокторъ, бросивъ на Адель взглядъ, ясно говорившій, что хорошо было бы перемѣнить разговоръ. Мистеръ Прокторъ предложилъ Гарри пойдти посмотрѣть, не вошла ли кошка въ рабочій ящикъ, потому что ее нигдѣ не было видно. Ничего не значило, что рабочій ящикъ былъ съ кошачью голову: еще не далѣе какъ вчера Гарри старался цѣлыхъ полчаса вложить ключъ отъ парадной двери въ замочную дырку чайнаго ящика.»

Понемногу Адель успокоилась; со стола убрали, и въ комнату вошла миссъ Гарольдъ. По примѣру прочихъ, и Джоржъ принесъ свои книги; но вмѣсто того, чтобы открыть ихъ, облокотился на столъ и спокойно смотрѣлъ на миссъ Гарольдъ.

«Такъ что же, Джоржъ?» улыбаясь, спросила миссъ Гарольдъ.

«Я не все выучилъ, только до Константинополя, " хладнокровно отвѣчалъ онъ. «Пана сказалъ, чтобы я не учился и не обращалъ на васъ вниманія.»

«Перестань, Джоржъ, старалась его удержать Женни.

«Да, право, онъ это сказалъ, " настаивалъ мальчикъ; «меня вѣдь отдаютъ въ началѣ будущаго мѣсяца въ Крофтонскую школу.»

«Значитъ у насъ съ вами все кончено, " добродушно спросила миссъ Гарольдъ.

«Это какъ вы хотите, миссъ, " замѣтила мистриссъ Прокторъ. «Джоржъ не достоинъ вашихъ трудовъ; вы, конечно, не можете желать продолжать его учить.»

Миссъ Гарольдъ выразила опасеніе, что, можетъ быть, Джоржъ не довольно хорошо приготовленъ для поступленія въ Крофтонъ, и что она съ своей стороны очень рада его еще учить, но только въ томъ случаѣ, если онъ самъ того пожелаетъ.

Мать объявила, что пусть онъ рѣшитъ самъ, употребить ли ему время до поступленія въ школу на уроки или на игры, принуждать же его къ занятіямъ никто не будетъ.

«Пойдемъ со мной гулять въ Темпль, Джоржъ; тамъ мы все рѣшимъ, " сказала она мальчику.

Джоржу. очень понравилось предложеніе идти гулять въ Темпль, вмѣсто того, чтобы учиться; и онъ быстро побѣжалъ пригладить вихоръ на лбу и принарядиться для гулянья съ матерью.

ГЛАВА III. Михайловъ день.

Джоржъ по дорогѣ съ Темпль спросилъ было у матери, какже это онъ поступаетъ въ Крофтонъ, когда ему нѣтъ еще десяти лѣтъ; но мистриссъ Прокторъ ничего ему не отвѣчала. Шумъ на улицахъ мѣшалъ вести разговоръ, и она отложила всѣ объясненія до прихода въ садъ. Тамъ они расположилися на отдаленной скамейкѣ, и мистриссъ Прокторъ заговорила:

«Вотъ въ чемъ дѣло, милый Джоржъ: мистеръ Тукъ не хочетъ брать маленькихъ мальчиковъ, только жалѣя ихъ самихъ. Ему жалко бѣдняжекъ, которыя попадаютъ въ толпу грубыхъ, сильныхъ школьниковъ. У нихъ нѣтъ тамъ никого, кто бъ могъ ихъ утѣшить; нѣтъ ни матери, ни сестеръ, чтобы помочь имъ, когда ихъ обижаютъ.» «А мистриссъ Уатсонъ? Филиппъ мнѣ столько про нея разсказывалъ.»

«Мистриссъ Уатсонъ — экономка; она заботится о пищѣ и объ одеждѣ мальчиковъ; но у нея нѣтъ времени ни слушать ихъ жалобы, ни утѣшать ихъ, когда они плачутъ; это даже было бы странно въ школѣ.»

«Но вѣдь тамъ Филиппъ.»

«Филиппъ, можетъ быть, и будетъ тебѣ помогать, но ты не избѣгнешь разныхъ маленькихъ непріятностей и горестей, особенно какъ новичекъ и самый младшій.»

«Что же такое будутъ со мной дѣлать? То же самое, что дѣлали съ сыномъ мистера Тука? Посадятъ меня на высокую стѣну и будутъ смѣяться, если я устану? Что же, я этого не боюсь.»

«Тѣмъ лучше; мы этому вѣримъ. Впрочемъ, ты вѣдь не трусъ....»

Мистриссъ Прокторъ такъ рѣдко хвалила дѣтей, что всякая ея похвала имѣла большое значеніе, и Джоржъ покраснѣлъ отъ удовольствія.

«У тебя много недостатковъ, огорчающихъ меня и отца, " продолжала она; «и хотя ты не трусъ тамъ, гдѣ дѣло идетъ о физическихъ опасностяхъ, но характеръ у тебя преслабый. Мы надѣемся, что примѣръ другихъ мальчиковъ будетъ тебѣ полезенъ.»

«Всѣ мальчики въ Крофтонѣ учатъ свои уроки, " замѣтилъ Джоржъ.

«Да; но вѣдь для этого имъ тоже нужно работать. Уроки вѣдь сами собою не выучиваются, и тебѣ трудно будетъ заниматься послѣ того, какъ ты лѣнился дома. Предупреждаю тебя, въ Крофтонѣ тебѣ покажется гораздо труднѣе, чѣмъ ты воображаешь, и ты до Рождества не разъ пожелаешь быть дома и учиться съ миссъ Гарольдъ.»

Слова эти не могли огорчить Джоржа; ничто не могло разубѣдить его въ счастьи, которое ожидало его въ Крофтонѣ, и ему можно было говорить, что угодно. Но мать думала, что впослѣдствіи, когда ему самому придется многое испытать, ему пріятно будетъ вспомнить, что родители предупреждали его. Теперь же онъ улыбнулся и сказалъ, что никогда не захочетъ опять учиться у миссъ Гарольдъ. Ему быстро представился большой садъ въ Крофтонѣ и веселые товарищи. И тотъ и другіе показались ему несравненно лучше домашняго дворика и общества вѣчно ворчащей Сусанны.