Две рукописи (Бибикова) — ДО

ДВѢ РУКОПИСИ.

ПОВѢСТЬ

А. И. Бибиковой.

ВМѢСТО ПРЕДИСЛОВІЯ.

Года три тому назадъ, въ теплый майскій день я проходилъ Лѣтнимъ садомъ, наслаждаясь отблескомъ солнечныхъ лучей, давно и тщетно ожиданныхъ петербургскими горожанами. На деревьяхъ щебетали птицы; по окраинамъ аллей кое-гдѣ начинала пробиваться травка самой яркой зелени. Я остановился за рѣшеткою сада, со стороны Цѣпнаго моста. Въ воздухѣ разливалась весенняя нѣга; все приглашало душу къ принятію сладкихъ впечатлѣній, и одно изъ нихъ, для насъ, мужчинъ, самое пріятное — видъ красивой женщины, уже начало останавливать мое вниманіе. Хотя я не могъ разглядѣть лица ея, наклоненнаго къ землѣ и прикрытаго маленькою вуалью, но при настроеніи моего духа, всякая женщина показалась бы мнѣ красавицей. Незнакомка подходила ко мнѣ наклонившись, какъ будто чего-то искала на тротуарѣ, на которомъ я стоялъ въ нѣмомъ созерцаніи. Я рѣшился заговорить съ нею.

— Вы вѣрно что нибудь обронили, сударыня? сказалъ я. Отвѣта не было. Дама шла по направленію къ мосту, продолжая что-то искать.

— Позвольте мнѣ помочь вамъ въ вашихъ поискахъ, продолжалъ я, стараясь заглянуть ей въ лицо.

— Благодарю покорно, я поищу и одна, безъ вашей помощи, сказала она такимъ тономъ, что при другомъ настроеніи моихъ чувствъ я оставилъ бы ее въ покоѣ, чтобъ не терять времени по пустому… а тутъ птицы такъ и заливаются…

— Однако, сказалъ я, не отставая отъ дамы ни на шагъ, вдвоемъ съ вами мы скорѣе бы нашли; и я сдѣлалъ нарочно удареніе на «съ вами.»

Дама мгновенно остановилась и посмотрѣла мнѣ смѣло въ глаза съ вопросительнымъ взглядомъ, ясно выразившимъ: «отвяжетесь ли вы отъ меня?» Я не хотѣлъ поминать этого взгляда и, помолчавъ немного, снова продолжалъ разговоръ, между тѣмъ, какъ дама уже ступила на мостъ.

— Что вы потеряли, сударыня? скажите мнѣ, пожалуйста, почему не угодно вамъ принять отъ меня услуги?

— Потому что мнѣ угодно обойтись безъ нея; и дама сдѣлала удареніе на слова «мнѣ угодно.» Она перешла мостъ и пошла прямо, все продолжая глядѣть себѣ подъ ноги очень пристально. Я было отсталъ отъ нее, но снова нагнавъ, заговорилъ:

— Напрасно вы отвергаете мою помощь… Едва я успѣлъ произнести эти слова, какъ незнакомка остановилась и снова бросила на меня взглядъ полный негодованія, который передать словами невозможно! Она помолчала немного, какъ будто сбираясь съ мыслями, чтобъ поразить меня сильнѣе, и надо признаться, это ей удалось вполнѣ.

— Неужели вы думаете, сказала она съ самой злой проніей и протяжно, какъ говоритъ Рашель: неужели вы думаете, что при вашей физіономіи васъ уже и отвергнуть нельзя?.. Купите себѣ зеркало! прибавила она быстро и направилась въ Моховую.

У меня опустились руки; я не на шутку разсердился и стоялъ на углу тротуара, какъ будто пораженный громомъ. Мало по малу я сталъ размышлять о своемъ приключеніи: «Ужъ какъ будто я такъ дуренъ, что меня, хотя иносказательно, но все таки могутъ называть уродомъ?.. Кто же далъ право этой барынѣ такъ рѣзко высказаться?» спрашивалъ я самъ себя, забывъ свою привязчивость и поводъ даннаго мнѣ урока. Самолюбіе мое напомнило мнѣ, что бѣдная дама, вѣроятно, была сильно огорчена своею потерею. Къ этому обстоятельству я отнесъ ея неблаговоленіе ко мнѣ и побрелъ назадъ тихимъ шагомъ, все болѣе и болѣе думая о своемъ приключеніи и вспоминая малѣйшія его подробности. Дама имѣла правильныя черты лица, бойкій и смѣлый взглядъ, и вообще произвела на меня одно изъ тѣхъ впечатлѣній, въ которыхъ сердце рѣдко даетъ себѣ отчетъ въ первое мгновеніе. Какъ жаль, что я встрѣтился съ нею въ такую непріятную минуту ея жизни. Кто не знаетъ, что потерять что-бы-то ни было, вообще очень непріятно, а можетъ быть, она потеряла цѣнную вещь, а что еще того хуже, чужую вещь? Это уже мучительно! И мало по малу, мое воображеніе начало меня мирить съ незнакомкою и съ ея Фразою: «купите себѣ зеркало!» то есть, другими словами: извольте лично убѣдиться, что съ вашей Физіономіей, и проч…

Вдругъ, посреди подобныхъ размышленій, два мальчика выбѣжали изъ мелочной лавки, и, борясь между собою, чуть не сбили меня съ ногъ. Одинъ изъ нихъ держалъ подъ мышкой большую исписанную тетрадь in folio, а другою рукою отнималъ такую же у своего товарища.

— Эй, Гаврюшка, отдай! кричалъ одинъ изъ борющихся.

— Анъ не дамъ, не дамъ, чучело ты этакое! вишь озарникъ какой, мало тебѣ одной тетрадки, такъ нѣтъ, подай обѣ.

— Да вѣдь я ихъ нашелъ, а не ты, образина ты этакая.

И бойцы продолжали бороться. Слово «нашелъ» навело меня на мысль о потерѣ моей незнакомки.

— Что вы нашли тутъ, пострелята? закричалъ я грозно дерущимся.

— Да вотъ что, сказалъ, не выпуская изъ рукъ тетради, тотъ, котораго назвали Гаврюшкой. Я увидѣлъ какой-то свертокъ и говорю Кирюшкѣ: смотри-ко, эвоно что на улицу-то съ панели покатилось, а Кирюшка и бросился со всѣхъ ногъ да и поднялъ мою находку. Онъ было не отдавать мнѣ, да ужъ идучи вмѣстѣ, мы порѣшили дѣлить находку пополамъ, а какъ развернули обвертку-то, такъ и увидѣли въ ней какія-то двѣ написанныя тетрадищи.

— Такъ ты и сказалъ, подхватилъ Кирюшка "эка дрянь, я думалъ, что это что нибудь хорошее, " вотъ я ихъ и взялъ себѣ, да нелегкая дернула меня проболтаться, что я продамъ ихъ въ табачную, хоть не за деньги, такъ за маковники да леденцы; Гаврюшка и сталъ отнимать ихъ у меня, а прежде было отказался.

— Да и отниму таки, сказалъ Гаврюшка и потянулъ снова тетрадь къ себѣ.

Борьба на минуту прерванная, снова началась еще съ большимъ ожесточеніемъ. «Что, если эти тетради принадлежатъ моей незнакомкѣ,» подумалъ я и рѣшился овладѣть ими, во что бы то ни стало. Но вдругъ драка мальчишекъ дошла до высшаго пароксизма. Кирюшка хватилъ Гаврюшку такъ мѣтко въ глазъ, что тотъ отшатнувшись, рванулъ тетрадь, нѣсколько листовъ остались у него въ рукахъ и онъ съ ними бросился бѣжать изъ всѣхъ силъ. Кирюшка хотѣлъ было броситься за нимъ въ догонку, однако я твердою рукою удержалъ его, между тѣмъ, какъ Гаврюшка въ одно мгновеніе скрылся изъ виду.

— Я куплю у тебя твою находку, сказалъ я ему.

— Изволь, баринъ, мнѣ все равно, кому ни продать, да вишь ты, баринъ, эвто рыло, Гаврюшка, отхватилъ маленько.

— Ну, что дѣлать, давай ихъ мнѣ въ такомъ видѣ, какъ онѣ есть, да нельзя ли отнять и выхваченные листки у Гаврюшки?

— Ну, нѣтъ, баринъ, на это дѣло теперь ужъ не гораздъ; это такой озарникъ, что съ нимъ не совладаешь, онъ скорѣе въ воду броситъ, чѣмъ отдастъ; да его же теперь и съ собаками не отыщешь.

— А ты не знаешь, гдѣ онъ живетъ? спросилъ я, перебирая тетрадь и расправляя помятые и скомканные листы.

— Нѣтъ, баринъ, не знаю; онъ приходитъ по праздникамъ къ лоткамъ съ орѣхами да яблоками, балуется на мосту, какъ экипажи проѣздомъ мостъ колышатъ, качается на перилахъ да поплевываетъ въ воду. Видать-то я его здѣсь видывалъ не разъ, а знать гдѣ живетъ, воръ онъ этакой, не знаю.

— Ну, вотъ что, Кирюшка, коли ты его завидишь, то вымани у него оторванные листы, даже заплати ему, если нужно, я отдамъ тебѣ вдвое, втрое, чего они тебѣ стоить будутъ.

— Хорошо, баринъ, попробую, да наврядъ ли удастся: онъ ихъ, пожалуй, сгубитъ тотчасъ же, вѣдь мазура такой!

— Ну, можетъ быть и не сгубитъ. Да гдѣ же я тебя увижу, когда мнѣ вздумается навѣдаться?

— А вотъ въ эвтой лавкѣ, баринъ, тутъ меня спрошайте, я въ ней нанимаюсь въ подмогу прикащику Василью. Такъ и спросите Кирюшку.

Я заплатилъ Кирюшкѣ рубль серебромъ за обѣ найденныя имъ тетради; онъ чуть не повалился мнѣ въ ноги отъ радости, и я направилъ шаги свои въ Лѣтній садъ, и на первой попавшейся мнѣ скамейкѣ, сталъ разсматривать мое пріобрѣтеніе. Обѣ тетради были писаны однимъ и тѣмъ же почеркомъ. Не знаю почему, этотъ размашистый, смѣлый, болѣе мужской, чѣмъ женскій почеркъ я примѣнялъ къ смѣлому, бойкому взгляду моей незнакомки и находилъ въ нихъ какое-то тождество. Мнѣ не разъ случалось по почерку незнакомаго мнѣ человѣка составлять себѣ идею о его свойствахъ, и не помню, чтобъ примѣненія мои не оправдывались при дальнѣйшей повѣркѣ. Уже по одному почерку я почти увѣренъ былъ, что эти тетради исписала ручка моей незнакомки!.. Тетради были очень толсты и составляли двѣ совершенно отдѣльныя рукописи. Каждая изъ нихъ была сшита краснымъ шелкомъ, и на оберткѣ каждой написанъ былъ нумеръ крупными буквами. Я бережно завернулъ свою находку въ носовой платокъ и принесъ ее домой. Чтеніе этихъ двухъ рукописей доставило мнѣ большое удовольствіе. Но точно ли онѣ принадлежали моей незнакомкѣ, мнѣ этого никто не могъ сказать положительно. Былъ ли сюжетъ этихъ рукописей вымыселъ, или настоящая исторія, я предоставляю читателю рѣшить самому. Я представляю рукописи, не измѣнивъ ихъ ни въ единомъ словѣ. Вырванныхъ листовъ разбойникомъ Гаврюшкой недоставало только въ рукописи подъ нумеромъ 2; рукопись нумеръ 1-й была совершенно цѣла. Много ли было вырванныхъ листовъ, неизвѣстно; листы разорванной тетради были не нумеровины.

Долгое время я постоянно, въ извѣстный часъ, гулялъ по мѣсту, гдѣ встрѣтился съ незнакомкой, чтобъ спросить, не ей ли принадлежатъ найденныя рукописи, но не встрѣтилъ ее ни разу болѣе. Я посѣщалъ всѣ публичныя гулянья, бывалъ въ особенности часто въ театрахъ, такъ какъ я изъ рукописи подъ № 2-мъ узналъ, что писавшая ее, любила страстно зрѣлища. Вскорѣ послѣ своей находки я не упустилъ изъ виду сдѣлать объявленіе въ вѣдомостяхъ, что нашелъ двѣ рукописи, завернутыя въ бумагу, у Лѣтняго сада, и назначалъ явиться за ними въ извѣстную кандитерскую, гдѣ было мною сдѣлано по сему предмету надлежащее распоряженіе, но все было напрасно. Тяготясь моимъ пріобрѣтеніемъ, я рѣшился наконецъ подѣлиться его содержаніемъ съ читателями. Удерживаюсь отъ всякаго критическаго разбора моихъ рукописей. Я могу быть въ этомъ дѣлѣ пристрастенъ. Образъ незнакомки еще такъ живо рисуется предъ моими глазами, и теперь, какъ тогда, я чувствую къ ней какое-то непреодолимое влеченіе, или симпатію — родъ недуга, какъ говоритъ Репетиловъ. Еслибъ необходимо было дать какое нибудь названіе представляемымъ мною рукописямъ, я назвалъ бы ихъ: «БРАКИ ПО РАСЧЕТУ», романъ нравоописательный.

Я забылъ сказать, что хотя у меня и были зеркала, но по совѣту незнакомки, я купилъ еще одно, которое бѣситъ меня чрезвычайно, оно дѣлаетъ меня гораздо менѣе дурнымъ, чѣмъ я ей показался. Вотъ вся польза, которую я пріобрѣлъ отъ совѣта незнакомки.