Л. Н. Толстой и Н. Н. Страхов: Полное собрание переписки. Том I

СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ

Борьба I — Страхов Н. Н. Борьба с Западом в нашей литературе. Исторические и критические очерки. Книга I. СПб., 1882.

ГМТ — Государственный музей Л. Н. Толстого в Москве.

Гусев, I, II, III, IV — Гусев Н. Н. Лев Николаевич Толстой. Материалы к биографии. Москва, Издательство АН СССР, 1954, 1957, 1963, 1970.

ДСТ, I, II — Толстая С. А. Дневники в 2 томах. Москва, Художественная литература, 1978.

Достоевская — Достоевская А. Г. Воспоминания. Москва, Правда, 1987.

Крамской — Иван Николаевич Крамской. Письма, статьи. Т. I, И. Москва, 1965—1966.

ЛН — Литературное наследство. Москва, Наука, 1931- (издание продолжается).

Мир как целое — Страхов Н. Н. Мир как целое. Черты из науки о природе. СПб., 1872.

Мир филологии — Щербакова М. И., ред. Мир филологии. Посвящается Лидии Дмитриевне Громовой-Опульской. Российская Академия наук. Институт мировой литературы им. А. М. Горького. Москва, Наследие, 2000.

ОР ГМТ — Отдел рукописных фондов Государственного музея Л. Н. Толстого в Москве.

Очерки былого — Толстой С. Л. Очерки былого. Тула, Приокское книжное издательство, 1975.

ПСС — Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений в 90 томах (Юбилейное). Москва-Ленинград, Гослитиздат, 1928—1958.

ПТС, I — Модзалевский Б. Л., ред. Переписка Л. Н. Толстого с Н. Н. Страховым. Санкт-Петербург, Издательство Общества Толстовского музея, 1914.

ПТС, II - Донсков А. А., ред. Л. Н. Толстой и С. А. Толстая. Переписка с Н. Н. Страховым. Оттава, Славянская исследовательская группа при Оттавском университете и Москва, Государственный музей Л. Н. Толстого, 2000.

Переписка Некрасова — Переписка Н. А. Некрасова. В 2 томах. Москва, Художественная литература, 1987.

Переписка с писателями — Л. Н. Толстой. Переписка с русскими писателями. В 2 томах. Издание 2-ое, дополненное. Москва, Художественная литература, 1978.

Переписка Тургенева — Переписка И. С. Тургенева. В 2 томах. Москва, Художественная литература, 1986.

Розанов — Розанов В. В. Литературные изгнанники. Т. I. Санкт-Петербург, 1913.

Соловьев — Соловьев В.С. «Неподвижно лишь солнце любви…» Москва, 1980.

Толстой в воспоминаниях — Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников. В 2 томах. Москва, Художественная литература, 1978.

Толстой и Стасов — Лев Толстой и В. В. Стасов. Переписка 1878—1906. Труды Пушкинского Дома Академии наук СССР. Ленинград, Прибой, 1929.

Тургенев — Тургенев И. С. Полное собрание сочинений и писем в 28 томах. Сочинения в 15 томах. Письма в 13 томах. Москва-Ленинград, Издательство АН СССР, 1960—1968.

Фет — Фет А.А. Мои воспоминания, 1848—1889. Ч. I, П. Москва, 1890.

ОТ РЕДАКТОРА

Настоящая публикация представляет собой шестой том нашей Толстовской серии, являющейся плодом многолетнего сотрудничества Группы славянских исследований при Оттавском университете, Государственного музея Л. Н. Толстого в Москве и Института мировой литературы Российской Академии наук.

Выход в свет этого двухтомного издания приурочен к двойному юбилею — 175-летию со дня рождения корреспондентов: Л. Н. Толстого и Н. Н. Страхова. Некоторые из напечатанных здесь 467-ми писем, которыми авторы обменялись за время своей продолжавшейся почти четверть века переписки, публикуются впервые. Письма Толстого, публиковавшиеся в Юбилейном Полном собрании сочинений (ПСС), были вновь сверены с оригиналами, выправлены по ним и дополнены соответствующими письмами Н. Н. Страхова. Будучи впервые опубликована в столь полном объеме, эта переписка предоставляет уникальную возможность последовательного наблюдения за ходом рассуждений двух выдающихся мыслителей, ведущих серьезный диалог, в котором они затрагивают целый ряд важнейших вопросов, касающихся религиозных, философских, социальных и литературных проблем. Публикация дополнена вступительной статьей редактора и обширными комментариями, подготовленными двумя ведущими московскими толстоведами. Мы надеемся, что это издание станет существенным подспорьем для будущих исследований жизни и творчества обоих корреспондентов, а также внесет вклад в изучение истории их уникальных отношений. В настоящее время я работаю над критическим анализом истории взаимоотношений Л. Н. Толстого и Н. Н. Страхова, результаты которого будут опубликованы в третьем томе настоящего издания.

Подготовка публикуемых материалов по самой их природе потребовала значительных совместных усилий, как в России, так и в Канаде. Мы выражаем сердечную благодарность Государственному музею Л. Н. Толстого в Москве и его директору, профессору В. Б. Ремизову, за предоставленный ценный материал и заведующей Отделом русской классической литературы Института мировой литературы Российской Академии наук доктору филологических наук М. И. Щербаковой за ее советы и помощь.

Мне бы также хотелось высказать признательность административному помощнику Группы славянских исследований Дж. Вудсворту за содействие в редакторской работе и ассистенту А. А. Ключанскому за помощь в подготовке публикации.

Данная работа не могла бы быть успешно завершена без моральной и финансовой поддержки, которая была оказана нам Канадским Советом по исследованиям в области социальных и гуманитарных наук, а также Оттав ским университетом, в особенности, его ректором, доктором Ж. Патри, и проректором по научной работе, доктором Р. Мажором.

Сентябрь 2003

А. А. Донсков, действительный член Канадского королевского общества, директор Группы славянских исследований при Оттавском университете

Письма 1870—1878 годов

1. Л. Н. Толстой — Н. Н. Страхову1

19 марта 1870 г. Ясная Поляна.

19 марта 1870.

Милостивый Государь!

Я с большим удовольствием прочел вашу статью о женщинах2 и обеими руками подписываюсь под ее выводы; но одна уступка, которую] вы делаете о женщинах бесполых3, мне кажется, портит всё дело. Таких женщин нет, как нет четвероногих людей. Отрожавшая женщина и не нашедшая мужа женщина все-таки женщина; и если мы будем иметь в виду не то людское общество, кот[орое] обещают нам устроить Милли4 и пр., а то, которое существует и всегда существовало по вине непризнаваемого ими кого-то, мы увидим, что никакой надобности нет придумывать исход для отрожавшихся и не нашедших мужа женщин: на этих женщин без контор, кафедр и телеграфов всегда есть и было требование, превышающее предложение. — Повивальные бабки, няньки, экономки, распутные женщины. Никто не сомневается в необходимости и недостатке пов[ивальных] бабок, и всякая несемейная женщина, не хотящая распутничать телом и душою, не будет искать кафедры, а пойдет насколько умеет помогать родильницам. Няньки — в самом обширном народном смысле. Тетки, бабки, сестры это няньки, находящие себе в семье в высшей степени ценимое призвание. Где семья, в кот[орой] бы не было такой няньки, кроме нанятой? И счастлива та семья и те дети, где она есть. И женщина, не хотящая распутничать душой и телом, вместо телеграфной конторы всегда выберет это призвание — даже не выберет, а сама собой нечаянно впадет в эту колею и с сознанием пользы и любви пойдет по ней до смерти. Не говорю о наемных няньках, кот[орых] мы выписывали из Швейцарии, Англии, Германии.

Под экономками, кроме наемных, опять я разумею тещ, матерей, сестер, теток, бездетных жен. Опять призвание женственное, в высшей степени полезное и достойное. Не знаю, почему для достоинства женщины — человека вообще выше передавать чужие депеши или писать рапорты, чем соблюдать состояние семьи и здоровье ее членов.

Вы, может быть, удивитесь, что в число этих почетных званий я включаю и несчастных блядей. Это я обязан сделать потому, что мои доводы строятся не на том, что бы мне желательно было, а на том, что есть и всегда было. Эти несчастные всегда были и есть5 и, по-моему, было бы безбожием и бессмыслием допускать, что Бог ошибся, устроив это так, и еще больше ошибся Христос6, объявив прощение одной из них. Я только смотрю на то, что есть, стараюсь понять, для чего оно есть. То, что этот род женщин нужен7, нам доказывает то, что мы выписали их из Европы; то же, для чего они необходимы, нетрудно понять, если мы только допустим то, что всегда было, что род человеческий развивается только в семье. Семья только в самом первобытном и простом быту может держаться без помощи магдалин8, как это мы видим в глуши, в мелких деревнях; но чуть только является большое скопление в центрах — большие села, маленькие города, большие города — столицы, так являются они и всегда соразмерно величине центра. Только земледелец, никогда не отлучающийся от дома, может, женившись молодым, оставаться верным своей жене и она ему, но при усложненных формах жизни, мне кажется очевидным, что это невозможно (в массе, разумеется). Что же было делать тем законам, кот[орые] управляют миром? Остановить скопление центров и развитие? Это противуречило другим целям. Допустить свободную перемену жен и мужей (как этого хотят пустобрехи либералы) — это тоже не входило в цели Провидения по причинам ясным для нас — это разрушало семью. И потому по закону экономии сил явилось среднее — появление магдалин, соразмерное усложнению жизни. Представьте себе Лондон без своих 80 т[ысяч] магдалин. Что бы сталось с семьями? Много ли бы удержалось жен, дочерей чистыми? Что бы сталось с законами нравственности, кот[орые] так любят блюсти люди. Мне кажется, что этот класс женщин необходим для семьи, при теперешних усложненных формах жизни.

Так что, если мы только не будем думать, что общественное устройство произошло по воле каких-то дураков и злых людей, как это думают Милли, а по воле, непости[жи]мой нам, то нам будет ясно место, занимаемое в нем несемейной женщиной.

Они смотрят с точки зрения гордости, т. е. желания показать, что они устроят мир лучше, чем он устроен, и потому ничего не видят; но стоит только посмотреть с точки зрения существующего, и всё станет ясно. Они говорят о женщине хорошо. Призвание женщины все-таки главное — рождение, воспитание, кормление детей. Миш-ле9 прекрасно говорит, что есть только женщина, а что мужчина есть le mâle de la femme10. Посмотрим же на эту женщину, исполняющую свой прямой долг. Тот, кто жил с женщиной и любил ее, тот знает, что для женщины, рожающей в продолжение 10, 15 лет, бывает период, в котором она бывает подавлена трудом. Она носит или кормит; старших надо учить, одевать, кормить, болезни, воспитание, муж и вместе с тем темперамент, кот[орый] должен действовать, ибо она должна рожать. В этом периоде женщина бывает, как в тумане напряжения, она должна выказать упругость энергии непостижимую, если бы мы не видали ее. Это вроде того, как наши северн[ые] мужики в 3 мес[яца] лета убирают поля. В этом-то периоде представьте себе женщину, подлежащую искушениям всей толпы неженатых кобелей, у к[оторых] нет магдалин, и главное — представьте себе женщину без помощи других, несемейных женщин — сестер, матерей, теток, нянек. И где есть женщина, управившаяся одна в этом периоде? — Так какое же нужно еще назначение несемейным женщинам? Они все разойдутся в помощницы рожающим, и всё их будет мало, и всё будут мереть дети от недосмотра и будут от недосмотра дурно накормлены и воспитаны.

1 Письмо не отправлено.

2 Н. Страхов. «Женский вопрос» (журнал «Заря», 1870, № 2, С. 107—149) — критический разбор книги английского философа и экономиста Джона Стюарта Милля (John Stuart Mill) (1806—1873). Книга вышла одновременно в двух изданиях: 1. Подчиненность женщины, сочинение Джона Стюарта Милля. Перевод с английского, с предисловием Николая Михайловского, с приложением писем Огюста Конта (Auguste Comte) к Д. С. Миллю по женскому вопросу (С.-Петербург. Издание книгопродавца С. В. Звонарева); 2. О подчиненности женщины, сочинение Джона Стюарта Милля. Перевод с английского, под редакциею и с предисловием Г. Е. Благосветлова / Исторические женские типы. Статья Иоганна Шерра. Перевод с немецкого. (СПб., 1869). Статья вошла в книгу: Н. Страхов. Борьба с Западом в нашей литературе. Исторические и критические очерки. Герцен. Милль. Парижская коммуна. Ренан. Штраус (СПб., Типография Добродеева, Троицкий пер., д. 32., 1882). Далее: Борьба, I.

3 В конце статьи Страхов пишет: «Несправедливо Милль говорит, что положение женщины определяется двумя факторами: властолюбием мужчин и перевесом на их стороне физической силы. Существенный фактор, определявший и имеющий определять это положение, есть пол женщины. Взаимное влияние мужчины и женщины зависело главным образом от того, что они смотрели друг на друга, как на существа разного пола; существенный интерес для той и другой стороны заключался в этом их отношении. Мужчина подчинялся требованиям, которые делала женщина, желавшая от него известных качеств, как от жениха, возлюбленного, мужа, отца своих детей. Женщина развивалась под влиянием идеала, который мужчина составлял себе о невесте, любовнице, жене, матери. Несправедливо и нелепо говорить, что мужчины при этом думали только о власти, есть вещи гораздо слаще власти, есть в человеке стремления более высокие и никогда не заглушающиеся. Человечество засвидетельствовало, что оно гораздо лучше, чем о нем думает Милль. Чистота девы, любовь жены, чувства матери — составляют предмет благоговения мужчин, перед которым они преклоняются и который охраняют гораздо ревностнее, чем всякую власть и всякий закон.

Отношения между полами, эти таинственные и многозначительные отношения, — источник величайшего счастья и величайших страданий, воплощение всякой прелести и всякой гнусности, настоящий узел жизни, от которого существенно зависит ее красота и ее безобразие, — эти отношения упущены из виду Миллем и не внесены им в женский вопрос. Это значит — философ выпустил из рассматриваемого явления самую существенную его сторону и думал однако же понять и объяснить явление.

Не в праве ли мы после этого сказать, что женский вопрос после всех подобных толков остается столь же загадочным и неисчерпаемым, как и прежде? Все рассуждения Милля ходят только вокруг да около; его скептицизм и неправильные попытки приложения экспериментального метода всего больше и яснее свидетельствуют об одном — о слепоте к самым ясным явлениям, о глухоте к самым громким требованиям человеческой природы. Женский вопрос, так, как понимает его Милль, вытекает не из сущности отношений между женщинами и мужчинами, а из источников совершенно посторонних. И следовательно мы вправе сказать, что этот вопрос есть плод непонимания дела, а вовсе не какого-либо слишком глубокого проникновения в него.» (цит. по Борьба, 1, С. 199—200).

4 Имеется в виду следующее место из статьи Страхова: «Вот где было бы совершенно кстати вспомнить науку об образовании характера. Не объяснила ли бы нам хоть эта наука, как являются женщины, не чувствующие склонности к браку, и какого свойства бывают эти женщины?

Общий вывод совершенно ясный: для общественных дел требуется женщина бесполая, то есть или такая, которая не имеет пола от рождения, или такая, которая перешла уже за пределы полового возраста. Бесполость достигается еще одним средством, весьма известным в истории женщин, игравших политические роли; обыкновенно такие женщины, отвергая брак, отвергают вместе и любовь, и стыдливость, они становятся развратными не в силу похотливости, как обыкновенные испорченные женщины, а в силу равнодушия к чисто женским стремлениям, в силу уклонения от пути женской натуры» (там же, С. 192—193).

5 Как пишет Н. Н. Гусев, эта мысль заимствована из сочинения Артура Шопенгауэра (Arthur Schopenhauer) «Parerga und Paralipomena», Т. И, Гл. XXVII, «О женщинах», С. 383. Шопенгауэр, считая моногамию мужчин явлением неестественным, утверждает, что при системе моногамии «число замужних женщин сокращается и остается множество неустроенных женщин, которые в высших классах влачат существование бесполезных старых дев, а в низших принуждены заниматься чрезмерно тяжелой работой или становятся женщинами легкого поведения, которые, однако, при таком положении необходимы для удовлетворения мужского пола; они являются признанным сословием, социальная задача которого — сохранение от разврата тех женщин, которым судьба благоприятствовала найти себе мужа или которые надеются найти его. В одном Лондоне их насчитывается 80 тысяч» — Н. Н. Гусев. Лев Николаевич Толстой. Материалы к биографии с 1870 по 1881 год (Москва, Издательство Академии наук СССР, 1963), С. 15. Далее: Гусев, III.

6 Лука, 7: 33-50.

Такой взгляд Толстого на женщин-«магдалин» впоследствии претерпел коренные изменения. В первой части «Анны Карениной» Константин Левин за обедом в ресторане говорит Облонскому, что он не признает «погибших милых созданий» и что для него все женщины разделяются на две категории: женщины и стервы. В главе VIII статьи «Так что же нам делать» (1882—1884 гг.), в рассказе «Франсуаза» (1890) Толстой говорит о проституции как о социальном и нравственном зле. В сборнике «На каждый день» (1908) помещена следующая мысль Толстого: «Для того, чтобы ясно понять весь ужас, всю превратность устройства жизни европейского христианского общества, довольно только вспомнить о том, что в этих обществах считается необходимостью существование женщин, долженствующих удовлетворять уродливые требования мужчин» (ПСС, Т. 43, С. 132).

9 магдалины — эвфемизм для обозначения проституток. Происхождение его связано с именем Марии из города Магдалы (Магдалины). Она вела развратную жизнь, но под влиянием Христа, исцелившего ее от «семи бесов», сделалась образцом глубокого покаяния и искреннего обращения к вере Христа. Вера ее была вознаграждена: Христос раньше других явился ей по воскресении, и она сделалась восторженной проповедницей истины.

10 Мишле Жюль (Jules Michelet) (1798—1874) — французский историк, автор книг «L’amour» (1856) и «La femme» (1859), посвященных защите брака и семьи.

11 mâle de la femme — самец женщины (фр.).

2. Н. Н. Страхов — Л. Н. Толстому1

18 ноября 1870 г. Санкт-Петербург.

Высокочтимый Лев Николаевич!

Пишу к Вам только по праву (если такое право есть) моего восхищения перед Вашими произведениями и еще потому, что желаю обратиться к Вам от имени «Зари».2

Впрочем, я должен бы уж давно благодарить Вас за себя, за то добро, которое Вы мне лично сделали, — о чем я не мог говорить в своих статьях3. Вы меня подняли, оживили, прогнали ту тоску и скуку, которую начинала наводить на меня литература и моя работа в ней; Вы, может быть, придали мне сил в моих частных делах и помогли мне одолеть кое-какие тяжелые обстоятельства. Вам и автору «России и Европы»4 я обязан тем, что после десятилетней работы для меня воочию настала новая эпоха в литературе, со всею радостью и бодростью каждой новой эпохи, с блестящими надеждами впереди.

Все это прямо до Вас не касается; но я уверен, что Вы цените Ваш великий дар и потому Вам приятно будет узнать, какое действие он производит на людей, из которых многих Вы, конечно, никогда и не услышите. Хотя «Петербургские ведомости» и сомневаются в том, чтобы шесть томов крупной печати могли в каком-нибудь случае быть великим и бесценным делом, но эти «Ведомости», очевидно, мало смыслят толку в печатной бумаге и не знают, какая в ней может заключаться сила.

Обращаюсь теперь с нашим маленьким интересом. Оживляя и ободряя всю грамотную Россию, Вы можете в то же время сделать величайшую поддержку журналу, который, право, того заслуживает. С большой радостью услышал я от Василия Владимировича5, что Вы обещали ему на следующий год свое новое произведение. Теперь наступает самое решительное время подписки, и для «Зари» было бы чрезвычайно важно, если бы она могла публиковать название Вашей вещи. Вы очень обяжете нас, если сообщите нам это название.

Подписка! Нам совершенно необходима порядочная подписка; огромной подписки не только не желает Кашпирев, но не желаю даже и я, которому вовсе не стыдно было бы жадничать, так как деньги пошли бы не в мой карман. Но порядочная подписка — необходима. Я сильно надеюсь, что она будет; если же Вы дадите название, то она будет непременно; и теперь именно решительная минута, — пособите!

С истинным почтением остаюсь Ваш сердечно-преданный почитатель Н. Страхов

1870. 18 ноября.

1 Публикуется впервые по черновому автографу, хранящемуся в архиве Страхова в Национальной библиотеке Украины им. В. И. Вернадского в Киеве (НБУ).

2 Ежемесячный литературно-художественный журнал «Заря» выходил в Петербурге в 1869—1872 гг. Издателем журнала был Василий Владимирович Кашпирев (1836—1875), фактическим редактором — Страхов.

3 Статьи о романе «Война и мир»: «Война и мир». Сочинение графа Л. Н. Толстого. Томы I, II, III и IV. Статья первая" — журнал «Заря» (1869, № 1); «Война и мир». Сочинение графа Л. Н. Толстого. Т. I, II, III и IV. Статья вторая и последняя" — «Заря» (1869, № 2); «Литературная новость» — «Заря» (1869, № 3); «Война и мир». Сочинение гр. Л. Н. Толстого. Томы V и VI" — «Заря» (1870, № 1).

Отдельные оттиски статей были изданы в 1871 г. в Петербурге под заглавием: Н. Страхов. Критический разбор «Войны и мира».

4 Данилевский Николай Яковлевич (1822—1885) — естествоиспытатель, философ, публицист. Окончил Царскосельский лицей, затем факультет естественных наук Петербургского университета. Выдержал экзамен на магистра ботаники. Увлекся учением Ш. Фурье (Charles Fourier) (1772—1837), в 1845—1848 гг. посещал «пятницы» М. В. Буташевича-Петрашевского, на которых в марте 1848 г. прочел доклад с изложением этого учения. В июне 1849 г. был арестован по делу «петрашевцев» и свыше 4-х месяцев провел в Петропавловской крепости. Для следственной комиссии подробно изложил основы фурьеризма, подчеркнув его чисто экономический и психологический характер. Прекративший посещать «пятницы» за год до разгрома кружка, Данилевский был признан невиновным и определен под секретный надзор полиции. Участвовал во многих естественно-научных экспедициях. С 1880 г. до смерти возглавлял Крымскую комиссию по борьбе с филлоксерой (филлоксера — насекомое семейства тлей, карантинный вредитель виноградников). Владел небольшим имением в Крыму (Мшатка близ Симеиза). В конце жизни — тайный советник (чин 3-го класса, соответствовавший званию генерал-лейтенанта воинской службы). Главное сочинение Данилевского — книга «Россия и Европа», посвященная обоснованию панславизма, впервые печаталась в виде отдельных статей в журнале «Заря» в 1869 г. Работа «Дарвинизм. Критическое исследование» в двух томах не была закончена и была издана под наблюдением Страхова после смерти Данилевского.

5 Сохранилось следующее письмо В. В. Кашпирева к Толстому:

«Милостивый Государь Граф Лев Николаевич. Предполагая с будущего года издание нового журнала, под названием „Заря“, я, как человек со вершенно неизвестный литературному миру, не решался обратиться к Вам прямо от своего лица с самого начала. Необходимо было прежде заручиться несколькими известными литературными именами и собственно такими, которые сразу и ярко обозначили бы основные начала, которых новый журнал будет постоянно придерживаться в своем направлении. Теперь Вам известно уже, что постоянными сотрудниками будут Н. Н. Страхов, Н. С. Лесков (М. Стебницкий) и В. П. Клюшников. По этим-то соображениям, прежде чем писать Вам, Граф, прямо от себя, я поручил В. П. Клюшникову первоначально переговорить с Вами. Он сообщил мне, что Вы были так любезны, согласились печатать на страницах нашего возникающего литературного органа свой вновь задуманный роман. Говорить Вам о значении для нашего издания Вашего снисходительного согласия было бы совершенно излишне после Вашего великого романа, тем более что мы надеемся в 1-м номере поместить о нем статью Н. Н. Страхова и имеем смелость думать, что на долю нашей занимающейся „Зари“ выпадет счастье первой сказать первое, посильное слово о Вашем колоссальном произведении, совершившем великий переворот в истории русской изящной словесности.

Позвольте мне, Граф, выразить Вам чувство глубочайшей признательности за позволение выставить Ваше имя на обертке „Зари“ и надеяться, что наше издание будет удостоено бесценной чести напечатать в своих первых книжках ваш новый труд. Все условия, которые Вам угодно будет предложить, будут с удовольствием приняты. Примите уверение в чувствах глубочайшего уважения и преданности, с каковыми имею честь быть Ваш, Милостивый Государь, покорнейший слуга В. Кашпирев.

21 июля 1868 г.

Адрес мой: Петербург. Ковенский переулок, дом Чичаговых; Василию Владимировичу Кашпиреву». (ОР ГМТ, публикуется впервые)

Вновь задуманный роман Толстого, о котором упоминает Кашпирев, вероятно, один из неосуществленных замыслов Толстого. Историк М. П. Погодин, с которым Толстой виделся 14 апреля 1868 г. в Москве, отметил в своем дневнике, что Толстой «хочет писать жизнь Суворова и Кутузова». В феврале 1870 г. начат роман из эпохи Петра I.

3. Л. Н. Толстой — Н. Н. Страхову

25 ноября 1870 г. Ясная Поляна.

Милостивый государь Николай Александрович1!

Вы не поверите, как мне больно отказать в содействии уважаемому журналу и в особенности Вам; но я не могу поступить иначе. Судите сами: у меня не только нет названия тому, что я буду писать (названий вообще я никогда не умею придумывать и приискиваю большей частью, когда всё написано), но и нет ничего, над чем бы я работал. Я нахожусь в мучительном состоянии сомнений, дерзких замыслов невозможного или непосильного и недоверия к себе и вместе с тем упорной внутренней работы. Может быть, это состояние предшествует периоду счастливого самоуверенного труда, подобного тому, который я недавно пережил, а может быть, я никогда больше не напишу ничего. Так вот почему я решительно не могу ничего обещать, как ни сильно я бы желал напечатать в «Заре».

Одно, что могу сказать — что если мне суждено написать еще что-нибудь, то, если это будет не длинно, я всё отдам в «Зарю», если длинно, то часть всего. Я понимаю, что для журнала нужно теперь, сейчас, в декабре, по крайней мере, а потому, если бы я вдруг начал работать и дошел бы до того состояния, в котором чувствуешь, что работа завладевает тобою и потому уверен, что кончишь, я бы тотчас же известил вас и прислал бы вам название. Но это мало вероятно. Вот и всё о делах. Теперь позвольте мне благодарить вас — не благодарить — потому что не за что, так же, как и вам меня, а выразить ту сильнейшую симпатию, которую я чувствую к вам, и желание узнать вас лично. Я в Москве не был уже с год2, а в Петербурге надеюсь не быть никогда, поэтому мне мало шансов увидать вас; но я воспользуюсь всяким случаем и прошу вас сделать то же. Может быть, вам придется когда-нибудь проезжать по Курской дороге. Если бы вы заехали ко мне, я бы был рад, как свиданью с старым другом.

Искренно любящий и уважающий вас

гр. Л. Н. Толстой

25 Ноября 1870.

1 Описка Толстого, вместо: «Николаевич».

2 В 1870 г. Толстой был в Москве дважды: в начале марта и в конце декабря.

4. Н. Н. Страхов — Л. Н. Толстому

12 сентября 1871 г. Санкт-Петербург.

Поиски мои кончены, высокоуважаемый Лев Николаевич, но ничего хорошего не могу сообщить Вам.

1. Глазунов1 отказался.

2. Вольф2, увидав меня, вдруг объявил, что больше четырех тысяч он не дает.

3. Исаков3, или лучше его прикащик Мартынов4, ведущий все его дела, толковал, что полное собрание не пойдет, так как есть Стел-ловского5, а что хорошо бы издать Войну и Мир, тысячи три экземпляров, и пустить рубли по три.

4. Самое выгодное предложение сделал Д. Ф. Федоров6, тот, на чьи деньги рассчитывал Кожанчиков7. Принимая Ваши условия (т. е. 4 тома, 36.000 экземпляров, цена 10 рублей), он предлагает Вам шесть тысяч рублей, деньги сейчас и сполна. Расчет его вот какой:

Вам.............. 6.000 р.

Издание будет стоить....... 8.000

Уступка книгопродавцам] .... 7.200 по 20 % с 36.000

Всего........ 21.200

Ему останется....... 14.800

Эти деньги он думает выручить в 3 года. То есть на 14 тысяч затраты (Вам 6 и за издание 8), он думает в три года нажить рубль на рубль. «Может быть, прибавил он, кто-нибудь для славы издаст на лучших условиях, но по-купечески дать больше невыгодно». Тургенев8, сказал мне Федоров, сам печатает свои издания и потом продает гуртом за полцены, то есть как раз дает книгопродавцу выручить столько, сколько желает выручить с Вас Федоров.

Очень бы я был доволен, если бы мои справки послужили Вам к чему-нибудь, — например, пригодились бы для соображений о самом выгодном способе сделать дело. Но я заранее не надеялся на здешних издателей, и думаю, что в Москве Вы найдете людей более денежных и более смелых.

Хочу поправить то, что я писал Вам о Достоевском9. Повидавшись с ним несколько раз, я увидел, что он вовсе не ослабел, и что перемена, которая мне показалась страшною, в сущности имеет какой-то очень хороший характер. Теперь у него прекрасная семья10, двое маленьких детей11; есть при том надежда, что он, может быть, избавится от житья заработком12. Словом — будущее очень светло, и я, вместо того чтобы жалеть о нем, стал радоваться.

Бесы13 очевидно представляют все его достоинства и все его недостатки, возведенные в квадрат, если не в куб. Он работает над этим романом добросовестнейшим образом; а выйдет, кажется, чудище, которого никто не поймет.

Графине расскажите следующую историю. Была тут девушка, на которой меня все толкали жениться. Но так как она была богата и криворота и по другим высшим причинам, я ничуть не подавался на подталкивание. Должен сознаться, что я находил девушку все-таки симпатичною. Нынешней весной вдруг объявляют, что она выходит замуж за молодого человека, которого мы все знали и который давно за ней ухаживал. Жених сияет, пьют шампанское и пр. По службе он должен был уехать месяца на два или на три. Случайно я его встретил в Киеве. Он объявил мне, что Петербург — Европа, а Киев все-таки Азия, и что он в эту же ночь едет в Петербург. — «Играть свадьбу»? — Не знаю… — «Как?..» Да вы там лучше узнаете. — Приезжаю в Петербург и узнаю: жених приехал как раз накануне того дня, когда его невеста должна была венчаться с другим! Говорят, они виделись в тот же день; жених упрекал, она плакала и на коленях просила прощения… Впрочем, подробности еще узнаю хорошенько. Сватьба однако же совершилась на следующий день с новым женихом. Отставной уехал назад в Киев.

Вот вам и женитесь! А графиня говорит, что это вовсе не трудно.

Недавно слышал суждения о «Войне и Мире» с новой точки зрения. Строгие маменьки не дают этой книги дочкам, находя ее соблазнительною. Особенно возмущаются двумя сценами: когда Ана толь видит в первый раз Наташу и входит к ней в ложу и 2) когда Наташа ночью прокрадывается к раненому князю Андрею.

От всей души желаю Вам всего хорошего.

Вам преданнейший Н. Страхов

1871 г. 12 сент.

1 Глазунов Иван Ильич (1826—1889) — петербургский книгопродавец, издатель.

2 Вольф Маврикий Осипович (1825—1883) — петербургский издатель, книгопродавец.

3 Исаков Яков Алексеевич (1810—1881) — владелец книжного магазина в Петербурге.

4 Мартынов Николай Гаврилович — издатель, книгопродавец.

5 Стелловский Федор Тимофеевич (1826—1875) — владелец типографии, литографии и нотного магазина в Петербурге, издатель сочинений Писемского, Достоевского и др. В 1864 г. Стелловский выпустил «Сочинения Гр. Л. Н. Толстого» в двух томах в количестве 3000 экземпляров. Это издание принято считать вторым собранием сочинений Толстого.

6 Федоров Дмитрий Федорович — петербургский книгопродавец.

7 Кожанчиков Дмитрий Ефимович (1820—1877) — петербургский книгопродавец и издатель.

8 Тургенев Иван Сергеевич (1818—1883).

9 Письмо Страхова неизвестно. С Ф. М. Достоевским Страхов был знаком с 1859 г. Достоевский вернулся в Петербург 8 июля 1871 г. после более чем четырехлетнего пребывания за границей.

10 Достоевский женился вторым браком 15 февраля 1867 г. на Анне Григорьевне Сниткиной (1846—1918). Страхов был шафером на их свадьбе.

11 Дочь Достоевских Люба родилась в Дрездене 14 сентября 1869 г., сын Федор родился 16 июля 1871 г. в Петербурге.

12 29 марта 1871 г. скончалась А. Ф. Куманина (урожд. Нечаева), родная тетка Ф. М. Достоевского со стороны матери. От нее в наследство Достоевский получил 500 десятин земли в Рязанской губернии, близ поселка Спас-Клепики. Он был введен в наследство лишь в январе 1881 г., всего за несколько дней до кончины.

13 Роман «Бесы» был написан в 1870 г. в Дрездене. Печатался в журнале «Русский вестник» в 1871 г., №№ I, II, IV, VII, IX, X, XI.

В письме к Достоевскому от 12 апреля 1871 г. Страхов писал: «Поджидал я, многоуважаемый Федор Михайлович, третьей части „Бесов“, чтобы написать Вам о них: и очень огорчен, что не дождался. Во второй части чудесные вещи, стоящие на ряду с лучшим, что Вы писали. Нигилист Кириллов — удивительно глубок и ярок. Рассказ сумасшедшей, сцена в церкви и даже маленькая сценка с Кармазиновым — все это самые верхи художества. Но впечатление в публике до сих пор очень смутное; она не видит цели рассказа и теряется во множестве лиц и эпизодов, которых связь ей не ясна. Простите, что пишу Вам эти неблагоприятные суждения. Мне даже приходило в голову предложить Вам советы, и я не могу воздержаться от этой глупости, которую прошу Вас принять как выражение величайшего моего интереса к Вашей деятельности.

Очевидно — по содержанию, по обилию и разнообразию идей Вы у нас первый человек и сам Толстой сравнительно с Вами однообразен. Этому не противоречит то, что на всем Вашем лежит особенный и резкий колорит.

Но очевидно же: Вы пишете большей частью для избранной публики, и Вы загромождаете Ваши произведения, слишком их усложняете. Если бы ткань Ваших рассказов была проще, они бы действовали сильнее. Например, „Игрок“, „Вечный муж“ произвели самое ясное впечатление, а все, что Вы вложили в „Идиота“, пропало даром. Этот недостаток, разумеется, находится в связи с Вашими достоинствами. Ловкий француз или немец, имей он десятую долю Вашего содержания, прославился бы на оба полушария и вошел бы первостепенным светилом в Историю всемирной Литературы. И весь секрет, мне кажется, состоит в том, чтобы ослабить творчество, понизить тонкость анализа, вместо двадцати образов и сотни сцен остановиться на одном образе и десятке сцен. Простите, Федор Михайлович, но мне все кажется, что Вы до сих пор не управляете Вашим талантом, не приспособляете его к наибольшему действию на публику. Чувствую, что касаюсь великой тайны, что предлагаю Вам нелепейший совет — перестать быть самим собою, перестать быть Достоевским. Но я думаю, что в этой форме Вы все таки поймете мою мысль» — см. «Шестидесятые годы. Материалы по истории литературы и общественному движению» (Москва-Ленинград, Издательство Академии наук СССР, 1940), С. 271.