Проказники

Проказники

Комедия в пяти действиях

Действующие лица

.

, жена его.

, дочь их.

.

, племянник его.

, сестра Азбукина.

, доктор.

.

, служанка Прияты.

, парикмахер Тараторы.

Оглавление

Действие первое

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Ваша голова, боярыня, беспрестанно вертится.

Ст!.. Предмет моей души и лекарь чувств и духа... духа!.. Ванька! какой бы сыскать стих к слову Духа?

Чтоб у этого проклятого лекаря отрезать оба уха! Он причиною тому, что вашу голову поймать не можно.

И ты еще, мошенник, смеешь мне указывать! Да знаешь ли ты, что я дух из тебя вымучу палками? Твое дело, бездельник, чесать мне голову!

Да чем же я виноват? Вы так ворочаетесь, что мне и за волосы схватить вас нельзя.

Ну, перестань же. Разве ты позабыл, что мне сегодня надобно скорей обыкновенного, часу к двенадцатому убраться, для того, что у меня уже будет свадьба моей дочери с Милоном... Почти все... однако еще не все его достоинства описаны. Ванька, не знаешь ли ты каких-нибудь дарований в нашем лекаре Ланцетине?

Каких дарований?

То есть чего-нибудь хорошенького.

Ну, где мне его так знать, как вам, боярыня; мое дело холопское: я в нем ничего хорошего не вижу.

Как, бездельник! да разве не для того он сюда вхож, чтоб вас лечить? неблагодарные канальи! и разве не лечит он вас?.. В нем нет ничего хорошего!

Ну, ведь не что говорить, боярыня: да он только лечил Петруху покойника да покойницу Дарью, а за нас еще, слава богу, ни за кого не принимался.

Да его ль вина, бестия, что вы все здесь ходите, как слоны, и ни одного из вас чорт не придавит?.. Чеши же, говорю!

Вот уже почти и совсем.

Я окончала!.. Как я рада! Элегия эта беспримерна... Ах, дорогой Ланцетин, в ней-то ты увидишь мои чувства!

Ну! все пошло к чорту, боярыня.

Так, плут! в счастливую минуту сделал ты со мной свое дурачество; я бы дала тебе себя знать!.. Ну! что ж ты будешь делать с моею головою?

Да разве снова переделать, боярыня?.. а то ни к чорту не годится... я заложу ее в бумажки.

Поскорее ж! Я ведь тебе сказывала, что здесь свадьба, да и лекарь именинник.

Смотри-тко, сколько у нас праздников столкнулось! Уж я постараюсь, чтоб ваша-то голова хоть для них была лучше.

Как я рада, что все дописала!.. Постой же, я встану и возьму в бюро белой бумаги: надобно заставить это набело переписать... весь город будет восхищаться!

Так! лист, кажется, весь исписан; всю голову уверчу.

Стихи такие, что ни мужу не написать; однако дам их ему прочесть: что-то он скажет? Где ж они?

Дьявол тебя побери! это чорт, не женщина! Ну где одному парикмахеру с нею возиться! Надобно их десять, чтобы ее держать!

Ванька! да не видал ли ты моих стихов, что я написала?

Да вот они, садитесь поскорее, сударыня: ведь уже обед на дворе.

Что? где они, плут?

Да вот, я вам говорю! за что тут браниться? Из вашей же головы, да на вашу же голову и пойдет. Ведь вы сказали, что все написано.

Ну, что ты со мною, бездельник, сделал! Но я дам тебе знать, как должно почитать меня!

Помилуйте, боярыня! — да я вам десть белой бумаги принесу; а мараной-то хоть стопу у мастера выпрошу, и, верно, еще чернее вашей измарана будет.

Вот я тебя, мошенник!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Все ли в добром здоровье, государыня моя милостивая? Иван, здорово!

Помогите мне, господин Тянислов, управиться с этою бестиею; часа два прыгаю вкруг него и не достану до его плутовской рожи!

Только одну строфу переделаю, сударыня!

Я тебе говорю, мошенник; дай мне свою плутовскую рожу!

Да помилуйте, боярыня!..

Зажми рот, негодница!

Да что же... итак ладно! боп фopбoн!.. послушайте-ка, благодетельница.

Эх, подите к чорту, сударь!.. разве не видите, что мне недосуг? Вон, бездельник! Я тебе покажу себя, увидишь ты, какова я!

Эдакая новина! уж ты давно себя кажешь по грехам нашим.

Что ж ты ворчишь? Вон!.. Да помогите мне, сударь!

В минуту, сударыня! эта рифма не так чиста. Ну, да ведь не всем старцам в игумнах быть! уж зато по другим-то узнают, что я делал.

ЯВЛЕНЙЕ ТРЕТЬЕ

Не стыдно ли, сударь, что ты не хотел вступиться за меня против этого бездельника и забыл ласку моего мужа и мою. Ежели вперед будешь столь неблагодарен, так я тебя велю вытолкать взашей с тем, чтобы никогда на двор не впускать.

Да разве вы сердиты были?

А ты разве не видал, что я делала?

Вы с Иваном своим дрались, и я вам обоим кланялся. Да что он перед вами согрешил?

Изорвал мои стихи на завивные бумажки!

Да вы сами виноваты; вы бы делали подобно мне: с год уже как я своих стихов из кармана не выпускаю, и у меня с тех пор никто их на завивные бумажки не дерет.

Эти стихи с ума у меня нейдут... Но как быть, оставим это! Был ли же ты хотя где нибудь? нет ли вестей каких?

Был, благодетельница, премиереман, я зашел...

Оставь, пожалуй, свою дурацкую привычку, не зная по-французски, болтать и портить французские слова, да и вечно мямлить. Ну, кстати ли говорить премиереман... premiérement надобно, сударь.

Да что ж делать-то, коли у меня носом-то не выходит? Мое дарование — произносить слова твердо.

Так лучше их совсем не говорить. Однако скажи: где ты был? что видел? что слышал?

Был во многих домах, слышал многое, а не видал ничего. В доме у Спознаева говорят, что ваш муж выкрадывает свои сочинения.

Ну, оставь это. Еще что?

В доме у Разумова говорят, что сочинения его все выкрадены.

Ну полно, еще что слышал?

В доме Твердомысла говорят, что он ворует свои сочинения.

Ах, батька мой, да это одно и то же; и вот уже девять лет, как ты мне всё только такие вести приносишь.

Есть и еще кое-что; да я сказать не смею.

Так, сударь, мне твоя робость уже не в первый раз досаждает. Ну, что ж такое?

Во всех сих домах согласно утверждают, что доктор Ланцетин вашему мужу, а моему благодетелю, не без ведома твоего, моей благодетельницы, рога ставит.

Какое поношение! Что ж ты, сударь, слушая это, молчал, вытараща глаза, по твоему обыкновению?

И! нет, сударыня, я смотрел, от скуки, лекарство, присланное ко мне.

Чтоб тебе околеть и с тем, кто его выдумал. Ты сущий оригинал, сударь!

Так, благодетельница моя, я всем генерал; но не я виноват...

Поди вон, ты недостоин моего знакомства! За приятелей своих не так вступаются: ты бы должен был сказать, что этот лекарь знаком со мною для моих частых припадков, а особливо лечит моих маленьких детей; ты бы должен был сказать, что они, по милости его, еще здоровы и что без него этих маленьких ребяточек, может быть, на свете бы не было.

А я было расположился сегодни у вас за обедом прочитать одну тетрадь из моих прозаических сочинений; однако прощайте, я где-нибудь да прочту ее.

Есть случай посмеяться! Воротитесь, сударь! Но изведал ли ты хотя о состоянии Азбукина и племянника его, Милона? Ведь это не шутка: я за последнего свою дочь отдаю; может ли он что-нибудь...

Как не может, сударыня! он еще молод, дядя его, Азбукин, богат и со многими знатными в дружбе; да, говорят, в такой сильной, что знатные ни у кого не хотят занимать денег, кроме его.

О, так он много может! Пойду же и оденусь. Как я люблю одеваться на свадьбе, а особливо на своей. Ах! это удовольствие я только один раз в жизни имела.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Чудно, подумаешь, как людские-то намерения не удаются! Она хочет выдать дочь свою за Милона, а выдаст за меня; это верно. Однако как бы это сделать — подумаем — бон, вот и доктор. Он все может; посоветую с ним.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Viens, мой ami! помоги мне!

Я никому в свете помогать не стану; и пусть всякий умирает сам, как хочет: я пальцем ни до кого не дотронусь.

Ты сердит, так возьми оду да прочти: она, конечно, тебя упокоит.

Я? я больше делал: я прочел свои примечания, как должно лекарю оберегать себя во время прилипчивых болезней; но и то все меня не успокоило.

Да что ж тебя рассердило?

Неблагодарность людей. Знай, друг мой, что под моим смотрением более людей умерло, нежели сколько ты написал стихов. Я прошу себе награждения, и мне его не дают.

Неужели не имеешь ты благодетелей, знатных людей? Поднеси им по оде, — это лучший способ.

То ли я делал! Я имел в знакомстве очень знатных людей; я предписал им рецепты, посадил их на диеты; они все перемерли, — и я остался без покровителей.

Да! это подлинно худо, что все твои благодетели покойники; такой благодетель и канцеляристского чина не выходит: это такая истина... Однако, друг мой, оставим людей, пусть все умирают без лекарей и не читая моих стихов: это невежество! Помоги мне: я хочу жениться на Прияте и сделать на этот случай стихи.

Что ж тебе надобно? рецепт или кровь пустить?

Совсем нет. Мне надобно, чтоб ты уговорил к тому ее мать, а мою благодетельницу Таратору.

Это самая трудная операция. Ты знаешь, что она дала слово Милону и его дяде; второе, ждут от этого брака великих выгод; а третье, свадьба назначена сегодня, — и тебе осталось мало времени.

Богатель! ты можешь все своим убеждением; ты знаешь, как ты здесь важен, как Палладина статуя в Трое: здесь нет тебе врагов.

Когда бы все, мой друг, слушались моих рецептов и принимали бы мои лекарства, то, конечно бы у меня мало неприятелей осталось.

О, ты великий человек! Уломай лишь только Таратору, а муж-то ее все сделает, чего ей захочется.

Хорошо я помогу тебе жениться. Да знаешь ли, что я сам имею к тому важную причину?

Какую?

Ты знаешь, что я делаю стихи, и очень не худые. Дядя Милонов, Азбукин, занемог, и я ему вместо рецепта привязал к пузырьку эпитафию ошибкою, за что он на меня рассердился. Недавно занемог его сродник, богатый человек; меня туда позвали, а проклятый Азбукин, встретясь со мной там, сделал то, что вместо меня приняли другого лекаря, а больной-то ведь умер же!

Ну, не все ли бы равно! Ты хорошо сделаешь, если, услужа мне, отомстишь тем его племяннику. Поди ж уговори Таратору.

Иду. Правда, мне это будет стоить одного рецепта, но для тебя я и себя не пожалею.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Это Азбукин, дядя Милонов! Постараюсь отвратить его от благодетеля моего, Рифмокрада.

Здорово, мой друг! Не человек ли ты здешнего дома?

Кто? я человек? Вы очень ошибаетесь!

Извини меня, мой друг; я было по лицу твоему заключил.

Мой вид и мой разум не доказывают того, что вы обо мне говорите.

А я, право, думал, что ты человек. Прости же меня, мой друг, я вижу, что мы с тобою одинаковы: ты, конечно, друг в здешнем доме?

Да, я знаком Рифмокраду и его жене; а вам их же знать надобно?

Да, я их ищу; но как еще не знаю, то, пожалуй, покажи мне их, чтоб я, ошибкою, на других не набрел.

Вы можете узнать его по голове: она у него очень не гладко причесана.

По-городски, мой друг! У нас так в деревнях, бывало, кваском примочишь; а здесь везде дух французский нос воротит; и зато кого ни посмотри, все с рогами, — так как же я его узнаю? неужели он рогатей всех!

Да, сударь, у него очень не гладка голова, для того что он всегда занят.

Спасибо, мой друг! Но как мне нужда спросить тебя, так надобно тебе во всем признаться. Мой племянник берет его дочь; мне говорили многие, что это свойство для нас выгодно, так скажи, пожалуй, каков господин Рифмокрад? Я слышал, он ужасно много пишет.

Невежи ему удивляются, но я могу доказать, что у него ничего собственного нет, а все краденое.

Вот те раз! Как же племянник писал ко мне в деревню, — очень честный человек!

Да, сударь, его таким почитают.

Однако ж у нас, в деревнях, честные дворяне не крадут, друг мой! Но правду ль ты говоришь? Каким образом?

Как, сударь! Я вам докажу, что он обокрал Волтера, Расина, Кребильона, Метастазея, Мольера, Реньярда...

Смотри, пожалуй, эдакий зверь! Может быть, эти бедные люди от него по миру пошли. Благодарен, мой друг что ты глаза мне открыл. А все-таки, прошу извинить — мне что-то невероятно.

Хотя он мне и знаком, но я в сию минуту вам это докажу, подождите меня.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Хорошо, племянничек, ты со мною спроказил! я бы ввек не въезжал в город, а ты на старости меня заманил, обнадежа, что я рад буду, породнившись с Рифмокрадом. А я лишь приехал, то и вижу совсем не то: чешется рогато; ведь это, я чай, ему денег стоит; он же и вор. Нет, мой друг, не думай, чтоб я сделал себе стыд таким родством!

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Что это, мой отец?

Это книги, в которых напечатано то, что он украл.

Как! да неужели это есть и в печати?

Как, сударь, в печати! Послушайте только: знаете ли вы Беренису?

Нет, мой друг! прозванье это, кажется, не русское; а я с немцами не знаком.

Заиру?

И не слыхивал.

Идоменея?

И этого не знаю. Да, конечно, они не проезжали мимо моих вотчин?

И! нет, сударь; они жили за несколько тысяч лет до нынешнего времени.

О! так нет, мой друг: знакомые все гораздо моложе.

Ну, да нет, ничего. Я буду вам читать наперед по-французски и по-италиански, что он украл.

Так он не на шутку вор? Смотри, пожалуй, уж и во Франции это напечатано! Да он публичный вор, братец ты мой, а я совсем этого и не думал!.. И часто он в этом упражняется?

Всякий день.

К чему у него охота? что он по большей части крадет?

Самая малая картина, ежели она ему понадобится и понравится, то будьте уверены, что он и ее выкрадет.

То бы он у меня этим не поживился; я до картин не слишком охоч. Еще не крадет ли он чего?

Все, сударь, что ему полюбится; например, вот из этой книги, если ему понадобится одна строчка, так он и ее выкрадет.

Эдакий пакостник! да он бы эдак у меня псалтырь украл, а у меня псалтырь-то дедушкина!

Впрочем, он человек честный. Я рекомендую его вам, и теперь же пойду сказать, что вы здесь.

Благодарствую! Только скажи, пожалуй, ему, что я человек бедный и что у меня в карманах ничего нет.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Он человек честный, а вор преестественный! Это такая чертовщина, которой в деревнях нет и которая мне в голову не лезет. Однако не думай он быть мне сватом!

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Получа от вас, дядюшка, позволение жениться на Прияте...

На дочери Рифмокрада? Пустяки! ты никогда ее не получишь!

Что вы мне сказываете? как?

Для того, что отец ее вор.

Опомнитесь, какие названия даете вы ему!

А чего мне трусить? Он вор приличоный. На, читай: по-французски и по-италиански напечатано, что он вор.

Вы, конечно, не в ту сторону приняли сказанные вам слова.

Нет, в ту: мне по-русски сказано. Да и можно ли спорить, когда есть на то письменные доказательства? Да вот и имена, кого он обокрал — Волтера, Расина...

Как вы худо растолковали, сударь! Он подражал сим великим людям.

И тем не менее виноват: в воровстве подражать никогда не надобно.

Вы и меня не понимаете...

Нет, ты меня не понимаешь! Прощай. Я чрез час сюда буду с тем, чтоб взять свое условие. А ты и не думай иметь женою Прияту. Ну, ежели она вздумает подражать своему батюшке, так это будет очень худой щелчок моей экономии, а у нас давнишняя пословица: от домашнего вора не убережешься.

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Какой несносный удар! Жестокая судьба! Ждал ли я этого, когда уже совсем надеялся! Ты полагаешь мне препятствие, но нет, ничто не разлучит меня с Приятою!

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Что сделалось твоему дядюшке, Милон? Он опрометью побежал с лестницы и не хотел взглянуть на меня: не сердит ли он?

Ах, Прията!

Ты смущаешься! Не скрывайся более: я вижу, что мы несчастливы.

Так, дядюшка не хочет, чтоб ты была моей; но я уверяю тебя небом и нашею любовью, что я соглашусь скорее потерять свою жизнь, нежели твою руку.

Нет, Милон, я не хочу, чтоб ты его огорчил, и соглашусь лучше быть сама несчастлива, нежели навести на тебя его гнев. Вспомни, что ты у него под опекою и что ты его наследник.

Нет, чего бы то ни стоило, я докажу ему его несправедливость, и сама любовь поможет мне изъяснить истину.

Когда ты принес мне несчастливую весть, так и я тебе объявлю не слишком счастливую.

Как!.. Все вооружается против моей любви!

Теперь я была в своей комнате. Матушка, думая, что меня тут нет, была возле сей комнаты с Ланцетиным; он ей представлял в женихи мне Тянислова, этого скучного педанта, которого я, да и сама она терпеть не может, и который в здешнем доме служит всем игрушкою.

Неужели его предпочли мне?

Матушка хотя и долго не соглашалась, но, наконец, обещала Ланцетину это сделать; а если она этого захочет, то, конечно, батюшка за меня не вступится: он, кажется, полагает всю свою славу в том, чтоб ей повиноваться.

Со всех сторон препятства! Но неужели, любезная Прията, любовь слабее происков?.. Она, конечно, нам поможет. Послушай, я жду сюда Плутану, ту девушку, которую моя двоюродная сестра обещала прислать тебе в горничные. Она тотчас будет. Это — очень хитрая девка, и, может быть, ее плутовство более нам поможет, нежели наше чистосердечие некстати. Вот и она!

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

Я, сударь, прислана от вашей сестрицы.

Знаю, зачем. Но, ах, Плутана, мне уже не должно льститься получить Прияту!

Как, сударь! какие причины?

Я после тебе скажу. Но обещай нам помочь, ежели можешь, своею хитростию.

О сударь! все мои дарования вам на услугу. Мы посмотрим, за что взяться надобно. Если за ученость, то я, дочь школьного учителя, была сама ученицей, а потом и учительницей, и знаю столько наук, сколько нужно, чтобы показать себя ученым невежею. Если нужна ветреность, так и за тем не станет. Я ездила с вашею сестрицею по разным землям: по немецкой, по аглинской и три месяца была во французской. Я могу от одного обыкновения говорить так много по-французски, что и лучший бы из нонишних щеголей мог позавидовать моему знанию. Если нужна мораль, так и за тем не станет: я читала столько романов, что могу без затруднения представить Анжелику.

Все сии знания будут нам полезны, если ты употребишь их с пользою.

И ты можешь надеяться, что не останешься без награждения.

Я не так корыстолюбива, как тщеславна, сударыня; и, верьте, бывши небогатая девка, я бы сама была в состоянии потерять, что у меня ни есть дорогого, лишь бы поставить на свой лад.

Эта ревность много обещает хорошего. Пойдем же отсель, чтобы тебя здесь не видали.

Как, сударь! да я было нарочно пришла показать себя.

А я в голове имею такое чудное предприятие, для которого нужно, чтобы тебя теперь здесь не видали. Так ты можешь отвратить мое несчастие? — и верь, что будешь награждена!

Я вам верю. Что ж делать, сударь: кто больше верит, того больше и обманывают!

Примечания

Действие второе

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Какой несчастливый день! все тузы и короли меня оставили, а с ними вместе и неверный Тянислов меня покидает! Он женится на Прияте! Я б лучше согласилась дней десять сряду играть sans honneurs нежели слышать такую ведомость. Но постараюсь отыграться. Уже здесь велено подать столы. Если счастие ко мне возвратится, так и Тянислов опять будет мой. Любезные тузы, на вас моя надежда! Правда, говорят, вы часто изменяете, но зато если вы держите сторону какого-нибудь и дурака, то всегда приносите ему счастие.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Сатана тебя побери, проклятый дом! ни минуты долее в тебе не останусь!

Что с тобою сделалось, братец?

У меня здесь в передней плащ украли!

Кто?

Кто!.. или господин, или его слуги, чорт ведает, кто из них у кого перенимает: он ли у них, или они у него... Эти бездельники все у меня обобрали: шляпу, трость, и плащ.

И из такой безделицы ты столько шуму делаешь! Да ежели бы у меня все взяли...

У тебя уже взять нечего, сестрица, а живешь ты картами.

Опомнись, братец: ты позабываешь, кто я?

Помню, помню, ваше сиятельство: ты княжна Тройкина и, проживши девичьи лета, нейдешь замуж для того, что надеешься быть графинею.

Ты мне в этом указать не можешь.

Я тебе и никогда не указывал, сестрица: ты издетства у нас сама была догадлива.

Да, для того-то я ни с кем не советую и стою того, чтобы со мной советовали.

Кто с тобою?

А хотя бы ты.

Будто мало на тебя всхожих: я сам также ни с кем не советую.

Однако не стыдно ли приехать сюда с тем, чтобы женить племянника на Прияте, и отменить, не знаю для чего.

Для того, что, ничего не видя, меня обокрали.

Да если это слуги...

Полно, сестрица! Сказывали мне, каков и он!

Ах, братец! вот и он с женою! Воздержись, пожалуй!

Нет, я хочу!..

Опомнись!

Дай мне...

Нет, я не дам тебе насказать им грубостей и, против воли твоей, тебя с ними познакомлю.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Вот, сударь, мой родной братец: я вам его рекомендую.

Я, сударь, с превеликим удовольствием вижу вас у себя.

Это чудно, мать моя, что вы родные: ты княжна, а он не князь.

А это от того, свет мой, что мы одной матери, да не одного отца. Мать моя сперва вышла за дворянина, от которого родился он, а потом за князя, от которого родилась я; это ясно, кажется.

О! очень ясно, сударыня! Я знаю во многих фамилиях многих детей от одной матери и разных отцов.

Да вот-таки, сударь, и нас после матушки покойницы осталось не мало, все разных батюшек.

Перестань, сестра! Я, сударь, хочу донести...

Донести! Вы можете мне приказывать, сударь!

Вы не поверите, как мы всегда довольны, видя в нашем доме нового человека. В нынешнем свете надобно уметь всем пользоваться. Поверите ли, что всякому новому знакомству я ужасно рада. Разумный человек, — хотя еще мы их не видали, — приносит мне удовольствие своим знанием, а дурак со своею глупостию меня не меньше забавляет.

Мой братец хочет вам сказать, что ему очень хочется поскорее быть вам роднёю...

Дай мне наперед о плаще...

Я, жена, дочь и весь мой дом к вашим услугам, сударь; распоряжайте, повелевайте.

У меня, сударь, в передней...

Муж мой удивительный в терпении человек: ему говори всякий, что хочет, он рад целые сутки слушать и вечно не скажет — нет...

Однако я не добьюсь сказать...

Скажите, сударь, скажите все, что вам надобно.

У меня сегодня...

Ему только стоит сказать один раз, и он вечно помнить будет: это такая крепкая память, какой на свете нет. Я думаю, что у него и теперь тысячи две французских стихов в голове.

У меня в передней плащ украли!

Ха, ха, ха! это забавное приключение! Верите ли, что здесь во многих домах люди живут только воровством.

Да как же и не воровать людям, когда господа за ними не смотрят!

Да это сделалось...

Верю, верю! Конечно, госпожа этого дому какая-нибудь ветреная кокетка, которой не остается времени посмотреть в доме.

А муж, может быть, кто-нибудь из писателей и занимается более стихами, нежели домом.

Да это...

Мне кажется, ничто не может быть глупее и смешнее женщины, которая не умеет своих людей в узде держать. Вы не поверите, как меня все люди боятся, и мне кажется, в каком бы доме я ни была, мне ничего не стоит привести их в страх.

По крайней мере, муж должен принуждать к тому свою жену, чтобы в доме была благоустройность.

Да вы не дадите мне выговорить; я с час добиваюсь вам сказать, что у меня в вашей передней украли плащ, трость и шляпу.

Постыдись, братец, из такой малости тревожить честных людей!

Я сердечно о сем сокрушаюсь.

Правда, это малость...

Какая малость! Плащ был в мою меру и обертывался раза три кругом меня, а шляпа и трость также друг друга стоили. У меня же ведь все было свое, а не Расиново и не Мольерово.

Вы говорите прекрасно, сударь!

Я еще доношу, что я свое условие...

А я вам за него ручаюсь, что он никогда не льстит. Посмотрите, он сам это пишет в своих одах.

У меня, сударь, голова закружилась.

Самая истина, сударь! Ну, право, вы делаете честь всему дворянству.

Тьфу, какая дьявольщина! ну есть ли способ сказать хотя одно слово!.. Да дайте вымолвить: я не хочу более...

Мы все ваши слова святыми почитаем, сударь...

Нет, видно, в этом доме говорят только одни хозяева! Чорт его побери! Сестра, скажи им, что я Милона женю лучше на сатане, нежели на их дочери. Прощайте, государи мои!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Ха, ха, ха! какой глупец этот твой братец, княжна: можно, право, подумать, что у вас и батюшка один!

Да; по грехам моим. Верите ли, какой это дурак, что в картах счету не знает! Я вас удивлю: он не знает различить короля от дамы.

По крайней мере вы заглаждаете собою это незнание.

О, мой батюшка, я уж лет с тридцать учусь их различать!

Мне чудно, что он ни одного слова не сказал умного, все так не остро, так глупо; и думаю, пошел отселе уверен, что разумнее Соломона!

Это слабость человеческая: мы все о себе много думаем.

Нет! Да таки вот ты, мой батюшка, о себе не много думаешь; я, право, о себе также мало думаю.

Я признаюсь, что я о себе никогда много не думаю.

Верю, верю, мой батюшка! Ты, сказывали мне, исстари таков. Лет пять, шесть тому назад, говорят, настроил такие штуки, которые совершенно доказывают, что ты мало думаешь о своей головушке.

Помню, помню, сударыня! Но, оставя это, поговорим лучше о Прияте. Он, кажется, приходил просить, чтобы мы с ним сделали это родство.

Так, так, и просил прямо по-деревенски. Приметил ли ты, батюшка, что он чуть в ноги не повалился?

И, матушка, допущу ль я человека до такой слабости! Ты видела, что я его удержал.

Но со всем тем он ужасно мне не понравился. Послушай, душа моя, мне сватали другого жениха моей дочери, — как ты думаешь?

Очень хорошо! это прекрасно вздумано! Как ты изволишь, радость моя! Да кто это такой? и кто его представляет?

Представляет господин Ланцетин, наш лекарь, а жених господин Тянислов.

Тянислов! Ну что ж, человек очень изрядный!

Ах, плут! Тянислов, матушка? Да он прегорький пьяница и волокита престрашный; он во всех, я думаю, женщин в городе влюблен; он и меня любит.

И! ну, право, он малый добрый!

Спроси-ко, жизнь моя, хорошенько о нем того же лекаря: он его короче знает... Ах, и я по грехам моим его узнала!

Ну да, братец твой сущая деревенщина! В нем ни капли городского нет.

То так, матушка, это правда, что у него все еще тянется деревенское.

Братец ваш, правда, забавный человек... Да что он говорил о пропаже?

Кстати! Ну есть ли в этом путь? у него в передней плащ украли, а нам об этом доносить? Ну, льзя ли за всем усмотреть?

Конечно, он сглуповал. Я сама по себе знаю, что за всем усмотреть нельзя: иное проглядишь, как проглядишь.

И как в эту мелочь входить, чтобы с людьми связываться! Я ж, признаюсь, так мягкосердечен... Впрочем, мы все смертные: ну что же, если и украли?

Так, мой батюшка, так; надобно по себе и о людях судить.

Так, право, за Тянислова? а у нас ведь будет же сегодни бал, так вот и сделаем помолвку.

Что мне делать?

Как изволишь, душа моя! ты знаешь, что я всем этим мало занимаюсь. Да какой у нас сегодни бал?

Я было приготовила его для помолвки дочери с Милоном. Как здесь много денег надобно! Княжна, куда ни обернись, везде деньги нужны; за что ни схватись, все денег стоит.

Однако, душа моя, чтобы не нести лишних убытков, ты бы записывала, когда сколько даешь.

И, батюшка, это будет бесконечный счет!

Хорошо, господин Тянислов, отучу я тебя быть изменником: полюбишь ты меня и нехотя!

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Мне кажется, можно, не зная, угадать, что княжна сестра Азбукину.

Ах, батюшка! я с роду такой дуры не видала! Но что же о Прияте, душа моя?

Воля твоя, свет мой; жени на ней, кого ты хочешь. Сама ты знаешь, что я в эти дела не вступаюсь. Правда, Милон во многие дома вхож, малый не дурак, а Тянислов простенек.

Но как ты думаешь: ведь и Прията-то очень проста! Я, право, не помню, в кого она родилась: ни в тебя, ни в меня.

Так! у ней очень вздорный разум; нет такой скорости, какую ты имеешь.

И такой тонкости, какая у тебя находится, жизнь моя.

В ней нет такой глубокости и обширности, какая у тебя.

Она совсем не так проницательна, как ты, свет мой! Приметь сам: ну, право, в ней ни капли твоего нет; а Тянислову-то бы она была кстати: он парень простой.

То-то, не слишком ли уже прост?

Тем лучше, душа моя: мне хочется, чтобы во всей нашей родне никого умнее нас не было.

Но кстати: сегодня Тянислов хотел мне читать свои стихи. Ты знаешь, может ли он хорошо писать?

И ты знаешь, что я всегда хохочу!

Он мне хотел принести их на суд. Но тебе известен мой нрав, что я ничего хулить не люблю и все называю прекрасным.

Разумею! Ты хочешь, чтобы, вместо тебя, я ему хорошенько напела.

Если бы стихи хороши были, то бы я и сам отдал им справедливость.

Да чем они дурны?

Я... я еще их не видал. Ну, да довольно того, что здесь никто не может хорошо писать.

Довольно и того, душа моя, что они не твои! Пожалуй же, сядь возле меня и тихонько дерни меня за платье, когда надобно будет.

Хорошо, хорошо. И когда я стану хвалить, да тебя дерну, то ты старайся как можно более замечать во всех родах... Ну, да тебя уже не переучивать, радость моя!

Знаю, батюшка! Признаться, я люблю ценить всех, кого знаю; и если б ты не был моим мужем, то бы и в тебе нашла я тысячу глупостей... Только, пожалуй, дергай меня почаще, а то ты так терпелив, что я часто и тебя не дожидаюсь.

Не бойся, уже я и сам не замедлю.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Уже надейся на меня; только, пожалуй, не перебивай моих слов.

Лишь говори по грамматике.

Прогнав столь много раз горячку или лихорадку из вашего дома и из вас самих, надеюсь...

Надобно говорить: прогоняя, мон шер, ибо «прогнав» будет в прошедшем; так, чтобы возбудить более страсти, говори в настоящем, то есть, что ты выгоняешь из них горячку, а не выгнал уже.

Негодный человек! ну что я теперь скажу? Приготовил было я малую диссертацию, но ты у меня все из головы вышиб, что в ней ни было.

Ах, да неужели ты ничего не вспомнишь?

Одни только имена болезней.

Вы, государи мои, кажется, что-то хотели мне сказать?

Да, сударь — что — у вас — горячка.

И лихорадка, сударь! Какие еще имена болезней?

Спазмы, подагры и водяная.

Спазмы, подагры и водяная, сударь!

Вы говорите истину, сударь! Правда, точная правда!

И, господин Ланцетин, где ж у него водяная и горячка? Право, это неправда.

Извините меня, сударыня, он бредит.

И, батюшка! с тех пор, как я его знаю, он все таков.

Я говорю, что бредит Тянислов, сударыня! Он, сударь, помешал сказать мне перед вами маленькую речь на все болезни, в том числе про него, что он пленен вашей дочерью, как Санградо кровопусканием.