Маскарад

Действующие лица

, Евгений Александрович. | , Адам Петрович.

, жена его. | .

. | .

. | .

, Афанасий Павлович. | .

| .

Содержание

Примечания

Имеются три редакции «Маскарада»:

От первой (видимо, самой ранней) до нас дошла авторизованная копия (начало утрачено) из архива Якушкиных (Центральный гос. архив Октябрьской революции и высших органов гос. власти СССР). Авториз. копия представляет собой писарский текст, испещренный многочисленными поправками Лермонтова, создающими верхний слой этой редакции.

Следующий этап работы над драмой — вторая редакция, она не дошла до нас. Содержание пьесы, представленной в драматическую цензуру III Отделения и директору императорских театров А. М. Гедеонову осенью 1835 г., известно из пересказа цензора Е. Ольдекопа, запретившего постановку пьесы 8 нояб. 1835 г. и потребовавшего сюжетных и текстуальных переделок. Драма состояла из трех актов.

Лермонтов приступил к переработке пьесы. В январе 1836 г. он через посредство С. А. Раевского, который проверил скопированный писцом текст и внес в него соответствующие поправки из черновика, представил в цензуру третью (четырехактную) редакцию «Маскерада». В письме к директору императорских театров поэт писал: «Возвращенную цензурою мою пьесу „Маскерад“ я пополнил четвертым актом, с которым, надеюсь, будет одобрена цензором, а как она еще прежде представления Вам подарена мною г-ну Раевскому, то и новый акт передан ему же для представления цензуре». Присоединенный к драме четвертый акт содержал новую развязку пьесы, в которой решающая роль принадлежала Неизвестному (этот акт был написан заново в ноябре — декабре 1835 г.) Кроме того, образ Неизвестного был введен Лермонтовым и в другие акты. Можно предположить, что вторая редакция, направленная в цензуру в 1835 г., была близка к первым трем актам писарской копии ПД (до вставок рукой Раевского). Третья редакция «Маскерада» была также отклонена.

Последней попыткой Лермонтова увидеть свою драму на сцене была радикальная переработка текста, осуществленная им в 1836 г. и превратившая пьесу, по сути дела, в другое, самостоятельное произведение — драму «Арбенин».

Действие первое

Сцена первая

Выход первый

Иван Ильич, позвольте мне поставить.

Извольте.

Извольте. Сто рублей.

Извольте. Сто рублей. Идет.

Извольте. Сто рублей. Идет. Ну, добрый путь.

Вам надо счастие поправить, А семпелями плохо…

А семпелями плохо… Надо гнуть.

Пусти.

Пусти. На всё?.. нет, жжется!

Послушай, милый друг, кто нынече не гнется, Ни до чего тот не добьется.

Смотри во все глаза.

Смотри во все глаза. Ва-банк.

Смотри во все глаза. Ва-банк. Эй, князь, Гнев только портит кровь, — играйте не сердясь.

На этот раз оставьте хоть советы.

Убита.

Убита. Черт возьми.

Убита. Черт возьми. Позвольте получить.

Я вижу, вы в пылу, готовы всё спустить. Что стоят ваши эполеты?

Я с честью их достал, — и вам их не купить.

Скромней бы надо быть С таким несчастьем и в ваши леты.

Не нужно ль денег, князь… я тотчас помогу. Проценты вздорные… а ждать сто лет могу.

Выход второй

Ну что, уж ты не мечешь?.. а, Казарин?

Смотрю, брат, на других. А ты, любезнейший, женат, богат, — стал барин. И позабыл товарищей своих!

Да, я давно уж не был с вами.

Делами занят всё?

Делами занят всё? Любовью… не делами.

С женой по ба́лам.

С женой по ба́лам. Нет.

С женой по ба́лам. Нет. Играешь?

С женой по балам. Нет. Играешь? Нет… утих! Но здесь есть новые, кто этот франтик?

Но здесь есть новые, кто этот франтик? Шприх! Адам Петрович!.. Я вас познакомлю разом.

Вот здесь приятель мой, рекомендую вам, Арбенин.

Арбенин. Я вас знаю.

Арбенин. Я вас знаю. Помнится, что нам Встречаться не случалось.

Встречаться не случалось. По рассказам. И столько я о вас слыхал того-сего, Что познакомиться давным-давно желаю.

Про вас я не слыхал, к несчастью, ничего. Но многое от вас, конечно, я узнаю.

Он мне не нравится… Видал я много рож, А этакой не выдумать нарочно: Улыбка злобная, глаза… стеклярус точно, Взглянуть — не человек, — а с чертом не похож.

Эх, братец мой, что вид наружный? Пусть будет хоть сам черт!.. да человек он нужный, Лишь адресуйся — одолжит. Какой он нации, сказать не знаю смело: На всех язы́ках говорит, Верней всего, что жид. Со всеми он знаком, везде ему есть дело, Всё помнит, знает всё, в заботе целый век, Был бит не раз, с безбожником — безбожник, С святошей — езуит, меж нами — злой картежник, А с честными людьми — пречестный человек. Короче, ты его полюбишь, я уверен.

Портрет хорош — оригинал-то скверен! Ну, а вон тот высокий и в усах, И нарумяненный вдобавок? Конечно, житель модных лавок, Любезник отставной и был в чужих краях? Конечно, он герой не в деле И мастерски стреляет в цель?

Почти… он из полка был выгнан за дуэль Или за то, что не был на дуэли. Боялся быть убийцей — да и мать К тому ж строга, — потом, лет через пять, Был вызван он опять И тут дрался́ уж в самом деле.

А этот маленький каков? Растрепанный, с улыбкой откровенной, С крестом и табакеркою?..

С крестом и табакеркою?.. Трущов… О, малый он неоцененный: Семь лет он в Грузии служил, Иль послан был с каким-то генералом, Из-за угла кого-то там хватил, Пять лет сидел он под началом И крест на шею получил.

Да вы разборчивы на новые знакомства!

Казарин, Афанасий Павлович, сюда!

Иду.

Иду. Пример ужасный вероломства! Ха, ха, ха, ха!

Ха, ха, ха, ха! Скорей.

Ха, ха, ха, ха! Скорей. Какая там беда?

Князь, как вы здесь? Ужель не в первый раз?

Я то же самое хотел спросить у вас.

Я ваш ответ предупрежду, пожалуй: Я здесь давно знаком; и часто здесь, бывало, Смотрел с волнением немым, Как колесо вертелось счастья. Один был вознесен, другой раздавлен им, Я не завидовал, но и не знал участья: Видал я много юношей, надежд И чувства полных, сча́стливых невежд В науке жизни… пламенных душою, Которых прежде цель была одна любовь… Они погибли быстро предо мною, И вот мне суждено увидеть это вновь.

Я проигрался.

Я проигрался. Вижу. Что ж? топиться!..

О! я в отчаянье.

О! я в отчаянье. Два средства только есть: Дать клятву за игру вовеки не садиться Или опять сейчас же сесть. Но чтобы здесь выигрывать решиться, Вам надо кинуть всё: родных, друзей и честь, Вам надо испытать, ощупать беспристрастно Свои способности и душу: по частям Их разобрать; привыкнуть ясно Читать на лицах чуть знакомых вам Все побужденья, мысли; годы Употребить на упражненье рук, Всё презирать: закон людей, закон природы. День думать, ночь играть, от мук не знать свободы, И чтоб никто не понял ваших мук. Не трепетать, когда близ вас искусством равный, Удачи каждый миг постыдный ждать конец И не краснеть, когда вам скажут явно: «Подлец!»

Не знаю, как мне быть, что делать?

Не знаю, как мне быть, что делать? Что хотите.

Быть может, счастие…

Быть может, счастие… О, счастия здесь нет!

Я всё ведь проиграл!.. Ах, дайте мне совет.

Советов не даю.

Советов не даю. Ну, сяду…

Советов не даю. Ну, сяду… Погодите. Я сяду вместо вас. Вы молоды, — я был Неопытен когда-то и моложе, Как вы, заносчив, опрометчив тоже, И если б…

И если б… кто-нибудь меня остановил… То…

То… Дайте мне на счастье руку смело, А остальное уж не ваше дело!

Не откажите инвалиду; Хочу я испытать, что скажет мне судьба И даст ли нынешним поклонникам в обиду Она старинного раба!

Не вытерпел… зажглося ретивое.

Ну, не ударься в грязь лицом И докажи им, что такое Возиться с прежним игроком.

Извольте, вам и книги в руки, — вы хозяин, Мы гости.

Мы гости. Берегись — имей теперь глаза!.. Не по нутру мне этот Ванька Каин, И притузит он моего туза.

Столпились в кучку все, — кажись, нашла гроза.

Задаст он им на месяц страху!

Задаст он им на месяц страху! Видно, Что мастер.

Что мастер. Был.

Что мастер. Был. Был? А теперь…

Что мастер. Был. Был? А теперь… Теперь? Женился и богат, стал человек солидный, Глядит ягненочком, а, право, тот же зверь… Мне скажут: можно отучиться, Натуру победить. Дурак, кто говорит; Пусть ангелом и притворится, Да черт-то всё в душе сидит, И ты, мой друг,

И ты, мой друг, хоть перед ним ребенок, А и в тебе сидит чертенок.

Я говорил тебе.

Я говорил тебе. Что делать, брат, Нашла коса на камень, видно. Я ль не хитрил, — нет, всех как на подряд. Подумать стыдно…

Что, господа, иль не под силу? а?

Арбенин ваш мастак.

Арбенин ваш мастак. И, что вы, господа!

Да этак он загнет, пожалуй, тысяч на сто.

Обрежется…

Обрежется… Посмотрим.

Обрежется… Посмотрим. Баста.

Ах, никогда мне это не забыть… Вы жизнь мою спасли…

Вы жизнь мою спасли… И деньги ваши тоже.

А право, трудно разрешить, Которое из этих двух дороже.

Большую жертву вы мне сделали.

Большую жертву вы мне сделали. Ничуть. Я рад был случаю, чтоб кровь привесть в волненье, Тревогою опять наполнить ум и грудь. Я сел играть — как вы пошли бы на сраженье.

Но проиграться вы могли.

Я… нет!.. те дни блаженные прошли. Я вижу всё насквозь… все тонкости их знаю, И вот зачем я нынче не играю.

Вы избегаете признательность мою.

По чести вам сказать, ее я не терплю. Ни в чем и никому я не был в жизнь обязан, И если я кому платил добром, То всё не потому, чтоб был к нему привязан, А просто видел пользу в том.

Я вам не верю.

Я вам не верю. Кто велит вам верить! Я к этому привык с давнишних пор. И если бы не лень, то стал бы лицемерить… Но кончим этот разговор… (Помолчав.) Рассеяться б и вам и мне не худо. Ведь нынче праздники и, верно, маскерад У Энгельгардта…

У Энгельгардта… Да.

У Энгельгардта… Да. Поедемте?

У Энгельгардта… Да. Поедемте? Я рад.

В толпе я отдохну.

В толпе я отдохну. Там женщины есть… чудо… И даже там бывают, говорят…

Пусть говорят, а нам какое дело? Под маской все чины равны, У маски ни души, ни званья нет — есть тело. И если маскою черты утаены, То маску с чувств снимают смело.

Выход третий

Забастовал он кстати… с ним беда…

Хотя б опомниться он дал, по крайней мере.

Готово ужинать…

Готово ужинать… Пойдемте, господа, Шампанское утешит вас в потере.

С Арбениным сойтиться я хочу… И даром ужинать желаю.

Отужинаю здесь… кой-что еще узнаю И в маскерад за ними полечу.

Сцена вторая

Маскерад.

Выход первый

Напрасно я ищу повсюду развлеченья. Пестреет и жужжит толпа передо мной… Но сердце холодно, и спит воображенье: Они все чужды мне, и я им всем чужой!

Вот нынешнее поколенье. И то ль я был в его лета, как погляжу? Что, князь?.. не набрели еще на приключенье?

Как быть, а целый час хожу!

А! вы желаете, чтоб счастье вас ловило. Затея новая… пустить бы надо в свет.

Всё маски глупые…

Всё маски глупые… Да маски глупой нет: Молчит… таинственна, заговорит… так мило. Вы можете придать ее словам Улыбку, взор, какие вам угодно… Вот, например, взгляните там — Как выступает благородно Высокая турчанка… как полна, Как дышит грудь ее и страстно и свободно! Вы знаете ли, кто она? Быть может, гордая графиня иль княжна, Диана в обществе… Венера в маскераде, И также может быть, что эта же краса К вам завтра вечером придет на полчаса. В обоих случаях вы, право, не внакладе.

Выход второй

Всё так, — рассказывать легко… Однако же я всё еще зеваю… Но вот идет одна… дай господи!

Но вот идет одна.. дай господи! Я знаю… Тебя!

Тебя! И, видно, очень коротко́.

О чем ты размышлял, — и это мне известно.

А в этом случае ты сча́стливей меня.

Но если не ошибся я, То ротик у нее прелестный.

Я нравлюся тебе — тем хуже.

Я нравлюся тебе, тем хуже. Для кого?

Для одного из нас.

Для одного из нас. Не вижу отчего?.. Ты предсказанием меня не испугаешь, И я хоть очень не хитер, Но узнаю́, кто ты…

Но узнаю́, кто ты…Так, стало быть, ты знаешь, Чем кончится наш разговор?..

Поговорим и разойдемся.

Поговорим и разойдемся. Право?

Налево ты, а я направо…

Но ежели я здесь нарочно с целью той — Чтоб видеться и говорить с тобой; Но если я скажу, что через час ты будешь Мне клясться, что вовек меня не позабудешь, Что будешь рад отдать мне жизнь свою в тот миг, Когда я улечу, как призрак, без названья, Чтоб услыхать из уст моих Одно лишь слово: до свиданья!..

Ты маска умная, а тратишь много слов! Коль знаешь ты меня, скажи, кто я таков?

Ты! — бесхарактерный, безнравственный, безбожный, Самолюбивый, злой, но слабый человек; В тебе одном весь отразился век, Век нынешний, блестящий, но ничтожный. Наполнить хочешь жизнь, а бегаешь страстей. Все хочешь ты иметь, а жертвовать не знаешь; Людей без гордости и сердца презираешь, А сам игрушка тех людей. О! знаю я тебя…

О! знаю я тебя… Мне это очень лестно.

Ты сделал много зла.

Ты сделал много зла. Невольно, может быть.

Кто знает! Только мне известно, Что женщине тебя не надобно любить.

Я не ищу любви.

Я не ищу любви. Искать ты не умеешь.

Скорей устал искать.

Скорей устал искать. Но если пред тобой Она появится и скажет вдруг: ты мой! Ужель бесчувственным остаться ты посмеешь?

Но кто ж она?.. конечно, идеал.

Нет, женщина… а дальше что за дело.

Но покажи ее, пусть явится мне смело.

Ты хочешь многого — обдумай, что сказал!

Она не требует ни вздохов, ни признанья, Ни слез, ни просьб, ни пламенных речей…

Но клятву дай оставить все старанья Разведать — кто она… и обо всем Молчать…

Молчать… Клянусь землей и небесами И честию моей.

И честию моей. Смотри ж, теперь пойдем! И помни, шуток нет меж нами…

Выход третий

Вы мне вещей наговорили Таких, суда́рь, которых честь Не позволяет перенесть… Вы знаете ль, кто я?

Вы знаете ль, кто я? Я знаю, кто вы были.

Снимите маску — и сейчас! Вы поступаете бесчестно.

К чему! Мое лицо вам так же неизвестно, Как маска, — и я сам вас вижу в первый раз.

Не верю! Что-то слишком вы меня боитесь, Сердиться стыдно мне. Вы трус — подите прочь.

Прощайте же, но берегитесь. Несчастье с вами будет в эту ночь.

Постой… пропал… кто ж он? Вот дал мне бог заботу. Трусливый враг какой-нибудь, А им ведь у меня нет счету, Ха, ха, ха, ха! прощай, приятель, добрый путь…

Выход четвертый

Кого вы так безжалостно тащили, Евгений Александрыч?..

Евгений Александрыч?.. Так, шутил С приятелем.

С приятелем. Конечно, подшутили Вы не на шутку с ним. Он шел и вас бранил.

Кому?

Кому? Какой-то маске.

Кому? Какой-то маске. Слух завидный У вас.

У вас. Я слышу всё и обо всем молчу И не в свои дела не су́юсь…

И не в свои дела не су́юсь… Это видно. Так, стало быть, не знаете… ну как не стыдно! Об том…

Об том… Об чем это-с?

Об том… Об чем это-с? Да нет, я так, шучу…

Скажите!..

Скажите!.. Говорят, у вас жена красотка…

Ну-с, что ж?

Ну-с, что ж? А ездит к вам тот смуглый и в усах?

Чтоб у тебя засохла глотка… Смеешься надо мной… так будешь сам в рогах.

Выход пятый

Ax!.. я едва дышу… он всё бежал за мною, Что, если бы он со́рвал маску… нет, Он не узнал меня… да и какой судьбою Подозревать, что женщина, которой свет Дивится с завистью, в пылу самозабвенья К нему на шею кинется, моля Дать ей два сладкие мгновенья, Не требуя любви — но только сожаленья, И дерзко скажет — я твоя!.. Он этой тайны вечно не узнает… Пускай… я не хочу… но он желает На память у меня какой-нибудь предмет, Кольцо… что делать… риск ужасный!

Вот счастье. Боже мой — потерянный браслет С эмалью, золотой… отдам ему, прекрасно… Пусть ищет с ним меня.

Выход шестой

Пусть ищет с ним меня. Так точно… вот она. Меж тысячи других теперь ее узна́ю.

О! ты не убежишь.

О! ты не убежишь. Я вас не убегаю. Чего хотите вы?

Чего хотите вы? Вас видеть.

Чего хотите вы? Вас видеть. Мысль смешна! Я перед вами…

Я перед вами… Это шутка злая! Но цель твоя шутить, а цель моя другая… И если мне небесные черты Сейчас же не откроешь ты — То я сорву коварную личину; Я силою…

Я силою… Поймите же мужчину!.. Вы недовольны… мало вам того, Что я люблю вас… нет! вам хочется всего. Вам надо честь мою на поруганье, Чтоб, встретившись со мной на бале, на гулянье, Могли бы вы со смехом рассказать Друзьям смешное приключенье И, разрешая их сомненье, Примолвить: вот она… и пальцем указать.

Я вспомню голос твой.

Пожалуй, — вот уж чудо! Сто женщин говорят все голосом таким; Вас пристыдят — лишь адресуйтесь к ним, И это было бы нехудо!

Но счастье мое неполно.

Но счастье мое неполно. А как знать… Вы, может быть, должны судьбу благословлять За то, что маску не хочу я снять. Быть может, я стара, дурна… какую мину Вы сделали бы мне.

Вы сделали бы мне. Ты хочешь испугать, Но, зная прелестей твоих лишь половину, Как остальных не отгадать?

Прощай навеки!..

Прощай навеки!.. О! еще мгновенье! Ты ничего на память не оставишь? Нет В тебе к безумцу сожаленья?

Вы правы, жаль мне вас — возьмите мой браслет.

Выход седьмой

Я в дураках… есть от чего рассудка Лишиться…

Лишиться… А!

Лишиться… А! Кто этот злой пророк… Он должен знать меня… и вряд ли это шутка.

Мне в пользу послужил ваш давешний урок.

Душевно радуюсь.

Душевно радуюсь. Но счастье налетело Само собой.

Само собой. Да, счастье — вечно так.

Лишь только я схватил и думал: кончил дело, Как вдруг…

Как вдруг… Теперь себя могу уверить смело, Что если всё не сон, так я большой дурак.

Не знаю ничего и потому не спорю.

Да вы всё шутите, помочь нельзя ли горю? Я всё вам расскажу.

Я всё вам расскажу. Как я был удивлен! Плутовка вырвалась — и вот

Плутовка вырвалась — и вот как будто сон. Конец прежалобный.

Конец прежалобный. А начали не худо!.. Но покажите-ка… браслет довольно мил, И где-то я видал такой же… погодите. Да нет, не может быть… забыл.

Где отыскать ее…

Где отыскать ее… Любую подцепи́те, Здесь много их — искать недалеко!

Но если не она?

Но если не она? А может быть легко, Но что же за беда?.. Вообразите…

Нет, я ее сыщу на дне морском, браслет Поможет мне.

Поможет мне. Ну, сделаем два тура, — Но ежели она не вовсе дура, То здесь ее давно простыл и след.

Сцена третья

Выход первый

Ну, вот и вечер кончен — как я рад. Пора хотя на миг забыться, Весь этот пестрый сброд — весь этот маскерад Еще в уме моем кружи́тся. И что же я там делал, не смешно ль!.. Давал любовнику советы, Догадки поверял, сличал браслеты… И за других мечтал, как делают поэты… Ей-богу, мне такая роль Уж не под леты!

Что, барыня приехала домой?

Нет-с.

Нет-с. А когда же будет?

Нет-с. А когда же будет? Обещалась В двенадцатом часу.

В двенадцатом часу. Теперь уж час второй, — Не ночевать же там она осталась!

Не знаю-с.

Не знаю-с. Будто бы? Иди — свечу Поставь на стол, как будет нужно, я вскричу.

Выход второй

Бог справедлив! И я теперь едва ли Не осужден нести печали За все грехи минувших дней. Бывало, так меня чужие жены ждали, Теперь я жду жены своей… В кругу обманщиц милых я напрасно И глупо юность погубил; Любим был часто пламенно и страстно, И ни одну из них я не любил. Романа не начав, я знал уже развязку И для других сердец твердил Слова любви, как няня сказку. И тяжко стало мне, и скучно жить! И кто-то подал мне тогда совет лукавый Жениться… чтоб иметь святое право Уж ровно никого на свете не любить. И я нашел жену, покорное созданье, Она была прекрасна и нежна, Как агнец божий на закланье Мной к алтарю она приведена… И вдруг во мне забытый звук проснулся: Я в душу мертвую свою Взглянул… и увидал, что я ее люблю, И, стыдно молвить… ужаснулся!.. Опять мечты, опять любовь В пустой груди бушуют на просторе. Изломанный челнок, я снова брошен в море: Вернусь ли к пристани я вновь?

Выход третий

Ах, здравствуй, Нина… наконец! Давно пора.

Давно пора. Неу́жели так поздно?

Я жду тебя уж целый час.

Я жду тебя уж целый час. Серьезно? Ах, как ты мил!

Ах, как ты мил! А думаешь… глупец?.. Он ждет себе… а я…

Он ждет себе… а я… Ах, мой творец!.. Да ты всегда не в духе, смотришь грозно, И на тебя ничем не угодишь. Скучаешь ты со мною розно, А встретимся, ворчишь!.. Скажи мне просто: Нина, Кинь свет, я буду жить с тобой И для тебя; зачем другой мужчина, Какой-нибудь бездушный и пустой, Бульварный франт, затянутый в корсете, С утра до вечера тебя встречает в свете, А я лишь час какой-нибудь на дню Могу сказать тебе два слова? Скажи мне это… я готова, В деревне молодость свою я схороню, Оставлю ба́лы, пышность, моду И эту скучную свободу. Скажи лишь просто мне, как другу… Но к чему Меня воображение умчало… Положим, ты меня и любишь, но так мало, Что даже не ревнуешь ни к кому!

Как быть? Я жить привык беспечно, И ревновать смешно…

И ревновать смешно… Конечно.

Ты сердишься?

Ты сердишься? Нет, я благодарю.

Ты опечалилась.

Ты опечалилась. Я только говорю, Что ты меня не любишь.

Что ты меня не любишь. Нина?

Что ты меня не любишь. Нина? Что вы?

Послушай… нас одной судьбы оковы Связали навсегда… ошибкой, может быть, — Не мне и не тебе судить.

Ты молода летами и душою, В огромной книге жизни ты прочла Один заглавный лист, и пред тобою Открыто море счастия и зла. Иди любой дорогой, Надейся и мечтай — вдали надежды много, А в прошлом жизнь твоя бела! Ни сердца своего, ни моего не зная, Ты отдалася мне — и любишь, верю я, Но безотчетно, чувствами играя, И ре́звясь, как дитя. Но я люблю иначе: я всё видел, Всё перечувствовал, всё понял, всё узнал, Любил я часто, чаще ненавидел, И более всего страдал! Сначала всё хотел, потом всё презирал я, То сам себя не понимал я, То мир меня не понимал. На жизни я своей узнал печать проклятья И холодно закрыл объятья Для чувств и счастия земли… Так годы многие прошли. О днях, отравленных волненьем Порочной юности моей, С каким глубоким отвращеньем Я мыслю на груди твоей. Так, прежде я тебе цены не знал, несчастный! Но скоро черствая кора С моей души слетела, мир прекрасный Моим глазам открылся не напрасно, И я воскрес для жизни и добра. Но иногда опять какой-то дух враждебный Меня уносит в бурю прежних дней, Стирает с памяти моей Твой светлый взор и голос твой волшебный. В борьбе с собой, под грузом тяжких дум, Я молчалив, суров, угрюм. Боюся осквернить тебя прикосновеньем, Боюсь, чтобы тебя не испугал ни стон, Ни звук, исторгнутый мученьем, Тогда ты говоришь: меня не любит он!

Ты странный человек!.. когда красноречиво Ты про любовь свою рассказываешь мне, И голова твоя в огне, И мысль твоя в глазах сияет живо, Тогда всему я верю без труда; Но часто…

Но часто… Часто?

Но часто… Часто? Нет, но иногда!..

Я сердцем слишком стар, ты слишком молода, Но чувствовать могли б мы ровно. И помнится, в твои года Всему я верил безусловно.

Опять ты недоволен… Боже мой!

О нет… я счастлив, счастлив… я жестокой, Безумный клеветник; далёко, Далёко от толпы завистливой и злой Я счастлив… я с тобой! Оставим прежнее! Забвенье Тяжелой, черной старине! Я вижу, что творец тебя в вознагражденье С своих небес послал ко мне.

Ты побледнел, дрожишь… О боже!

Я? ничего! Где твой другой браслет?

Потерян.

Потерян. А! потерян.

Потерян. А! потерян. Что же? Беды великой в этом нет. Он двадцати пяти рублей, конечно, не дороже.

Потерян… Отчего я этим так смущен, Какое странное мне шепчет подозренье! Ужель то было только сон, А это пробужденье!..

Тебя понять я, право, не могу.

Браслет потерян?

Браслет потерян? Нет, я лгу!

Но сходство, сходство!

Но сходство, сходство! Верно, уронила В карете я его, — велите обыскать. Конечно б, я его не смела взять, Когда б вообразила…

Выход четвертый

Карету обыщи ты вдоль и поперек — Потерян там браслет… Избави бог Тебе вернуться без него!

Тебе вернуться без него! О чести, О счастии моем тут речь идет.

Но если он и там браслета не найдет?

Так, стало быть, в другом он месте.

В другом? и где — ты знаешь?

В другом? и где — ты знаешь? В первый раз Так скупы вы и так суровы. И чтоб скорей утешить вас, Я завтра ж закажу такой же точно, новый.

Ну что?.. скорее отвечай…

Я перешарил всю карету-с.

И не нашел там!

И не нашел там! Нету-с.

Я это знал… ступай.

Конечно, в маскераде он потерян.

А!.. в маскераде!.. так вы были там?

Выход пятый

Иди.

Иди. Что стоило бы вам Сказать об этом прежде. Я уверен, Что мне тогда иметь позволили бы честь Вас проводить туда и вас домой отвезть. Я б вам не помешал ни строгим наблюденьем, Ни пошлой нежностью своей… С кем были вы?

С кем были вы? Спросите у людей; Они вам скажут всё, и даже с прибавленьем. Они по пунктам объяснят: Кто был там, с кем я говорила, Кому браслет на память подарила. И вы узнаете всё лучше во сто крат, Чем если б съездили вы сами в маскерад.

Смешно, смешно, ей-богу! Не стыдно ли, не грех Из пустяков поднять тревогу.

Дай бог, чтоб это был не твой последний смех!

О, если ваши продолжа́тся бредни, То это, верно, не последний.

Кто знает, может быть… Послушай, Нина!.. я смешон, конечно, Тем, что люблю тебя так сильно, бесконечно, Как только может человек любить. И что за диво? у других на свете Надежд и целей миллион: У одного богатство есть в предмете, Другой в науки погружен, Тот добивается чинов, крестов — иль славы, Тот любит общество, забавы, Тот странствует, тому игра волнует кровь… Я странствовал, играл, был ветрен и трудился, Постиг друзей, коварную любовь, Чинов я не хотел, а славы не добился. Богат и без гроша был скукою томим. Везде я видел зло и, гордый, перед ним Нигде не преклонился. Все, что осталось мне от жизни, это ты, Созданье слабое, но ангел красоты: Твоя любовь, улыбка, взор, дыханье… Я человек — пока они мои, Без них нет у меня ни счастья, ни души, Ни чувства, ни существованья! Но если я обманут… если я Обманут… если на груди моей змея Так много дней была согрета — если точно Я правду отгадал… и, лаской усыплен, С другим осмеян был заочно! Послушай, Нина… я рожден С душой кипучею, как лава, Покуда не растопится, тверда Она, как камень… но плоха забава С ее потоком встретиться! Тогда, Тогда не ожидай прощенья — Закона я на месть свою не призову, Но сам, без слез и сожаленья, Две наши жизни разорву!

Не подходи… о, как ты страшен!

Не подходи… о, как ты страшен! Неужели?.. Я страшен? Нет, ты шутишь, я смешон! Да смейтесь, смейтесь же… Зачем, достигнув цели, Бледнеть и трепетать? Скорее, где же он, Любовник пламенный, игрушка маскерада? Пускай потешится, придет. Вы дали мне вкусить почти все муки ада — И этой лишь недостает.

Так вот какое подозренье. И этому всему виной один браслет. Поверьте, ваше поведенье Не я одна, но осмеет весь свет!

Да! смейтесь надо мной, вы, все глупцы земные, Беспечные, но жалкие мужья, Которых некогда обманывал и я, Которые меж тем живете, как святые В раю… увы!.. Но ты, мой рай, Небесный и земной… прощай!.. Прощай, я знаю всё.

Прощай, я знаю всё. Прочь от меня, гиена! И думал я, глупец, что, тронута, с тоской, С раскаяньем во всем передо мной Она откроется… упавши на колена? Да, я б смягчился, если б увидал Одну слезу… одну… Нет! смех был мне ответом.

Не знаю, кто меня оклеветал, Но я прощаю вам; я не виновна в этом; Жалею, хоть помочь вам не могу, И чтоб утешить вас, конечно не солгу.

О, замолчи… прошу тебя… довольно…

Но слушай… я невинна… пусть Меня накажет бог, — послушай…

Меня накажет бог, — послушай… Наизусть Я знаю всё, что скажешь ты.

Я знаю всё, что скажешь ты. Мне больно Твои упреки слушать… Я люблю Тебя, Евгений.

Тебя, Евгений. Ну, по чести, Признанье в пору…

Признанье в пору… Выслушай, молю. О боже, но чего ж ты хочешь?

О боже, но чего ж ты хочешь? Мести!

Кому ж ты хочешь мстить?

Кому ж ты хочешь мстить? О, час придет, И, право, мне вы надивитесь.

Не мне ль… Что ж медлишь ты?

Геройство к вам нейдет.

Кому ж?

Кому ж? Вы за кого боитесь?

Ужели много ждет меня таких минут? О, перестань… ты ревностью своею Меня убьешь. Я не умею Просить, и ты неумолим… но я и тут Тебе прощаю.

Тебе прощаю. Лишний труд!

Однако есть и бог… он не простит.

Однако есть и бог… он не простит. Жалею!

Вот женщина!.. о, знаю я давно Вас всех, все ваши ласки и упреки, Но жалкое познанье мне дано, И дорого плачу я за уроки!.. И то сказать, за что меня любить? За то ль, что у меня и вид и голос грозный!..

Что делает она? Смеется, может быть!.. Нет, плачет.

Нет, плачет. Жаль, что поздно!