МБ 1894 (ДО)

I. Причины появленія и распространенія рабовладѣнія негровъ.

12-го октября 1492 г. Христофоръ Колумбъ открылъ невѣдомыя до тѣхъ поръ земли на западѣ отъ Европы. Не прошло и двухъ лѣтъ, уже въ февралѣ 1494 г. отъ острова Гаити отплыла эскадра въ 12 судовъ, нагруженная захваченными въ плѣнъ индійцами обоего пола и всякаго возраста. Эскадра везла съ собой письмо къ испанскому королю отъ Колумба, въ которомъ онъ просилъ для колоніи рогатаго скота и хлѣбныхъ запасовъ, а взамѣнъ обѣщалъ высылать возможно чаще подобные же грузы индійцевъ. Индійцы предназначались для продажи въ рабство на рынкѣ въ Севильѣ. Таково было первое знакомство американскихъ туземцевъ со Старымъ Свѣтомъ. Впрочемъ, привозъ индійцевъ для продажи въ Европу былъ скоро запрещенъ. Но и на родинѣ имъ было не лучше. Въ первое время по утвержденіи въ странѣ испанцы заставляли индійцевъ работать въ рудникахъ, гдѣ разсчитывали найти въ изобиліи драгоцѣнные металлы. Не обладающіе физической выносливостью, индійцы быстро вымирали отъ непосильныхъ работъ; къ тому же, рудники вовсе не оказались такъ богаты, какъ этого ожидали испанцы.

Обманувшись въ своихъ ожиданіяхъ на быстрое обогащеніе разработкой рудниковъ, испанцы стали разводить на Вестъ-Индскихъ островахъ сахарныя плантаціи, заставляя работать въ поляхъ тѣхъ же индійцевъ. Весь доходъ принадлежалъ, конечно, испанцамъ; индійцы же должны были быть счастливы уже тѣмъ, что испанцы обращали ихъ въ христіанство и тѣмъ спасали ихъ души. Впрочемъ, отношеніе индійцевъ къ христіанству заключалось только въ томъ, что испанцы заставляли ихъ ежедневно пѣть католическія молитвы, конечно, на испанскомъ, т.-е. на непонятномъ для нихъ, языкѣ. Всякія попытки возстанія со стороны индійцевъ испанцы наказывали очень жестоко: захваченныхъ въ плѣнъ кациковъ (начальниковъ племенъ) вѣшали, если они были крещеные, и жгли на кострѣ, если тѣ были не христіане.

Обезлюденіе Антильскихъ острововъ подвигалось очень быстро, и можно было легко предвидѣть время, когда испанцамъ придется взяться за. работу самимъ, или же прекратить разведеніе сахарнаго тростника. Однако, культура сахарнаго тростника была слишкомъ выгодна, чтобы прекращать ее изъ-за недостаточной выносливости индійцевъ, и плантаторы обратили свои взоры на Африку, гдѣ уже давно португальцы разрабатывали рудники и разводили сахарный тростникъ (на островѣ Мадерѣ), обращая въ рабство негровъ. Примѣръ португальцевъ скоро нашелъ себѣ подражаніе.

Уже въ 1510 году испанскій король выслалъ первый транспортъ негровъ на островъ Гаити для работы въ рудникахъ и затѣмъ привозъ негровъ въ Америку уже никогда не прекращался вплоть до второй половины текущаго столѣтія.

Вотъ каково происхожденіе рабовладѣнія и негроторговли въ Америкѣ. Отецъ современной географіи, одинъ изъ образованнѣйшихъ людей нашего столѣтія, Александръ Гумбольдтъ, справедливо сказалъ десятки лѣтъ току назадъ, что появленіе негровъ на американскомъ материкѣ было результатомъ коммерческой предпріимчивости испанцевъ, желанія ихъ во что бы то ни стало обезпечить себѣ выгоды отъ разведенія сахарнаго тростника. Того же мнѣнія держится извѣстный нѣмецкій писатель, профессоръ Кнаппъ.

Въ теченіи всего XVI и XVII столѣтій продолжалась непрекращающаяся и до сихъ поръ колонизація Америки, и съ нею вмѣстѣ, болѣе или менѣе энергичное истребленіе и порабощеніе туземцевъ. Ввозъ негровъ въ Америку также продолжался своимъ чередомъ. Съ колонизаціей португальцами Бразиліи и тамъ появились сахарныя плантаціи лиссабонскихъ банкировъ — для негроторговли открылся новый рынокъ. Далѣе мы будемъ говорить лишь о неграхъ въ Сѣв. Америкѣ, и въ той ея части, гдѣ въ настоящее время находятся Соединенные Штаты.

Въ первой половинѣ XVII столѣтія были колонизованы англичанами мѣстности, носящія въ настоящее время названія штатовъ: Виргинія, Сѣверная и Южная Каролины и штатовъ такъ-назыв. Новой Англіи. Первыя, болѣе южныя, мѣстности были заселены съ разрѣшенія англійскаго правительства, и самое право колонизаціи было уступлено людямъ, имѣвшимъ связи при англійскомъ дворѣ. Этимъ счастливцамъ были дарованы всевозможныя льготы и право собственности на всѣ занимаемыя ими земли. Этимъ людямъ, которыхъ такъ и называли «собственниками» (proprietors), предоставлялось уже набирать будущихъ колонистовъ страны, причемъ, за недостаткомъ желающихъ, «собственники» не брезгали брать людей изъ тюремъ, или же вообще людей, попавшихъ въ крайнюю нужду, съ которыми заключались контракты на своего рода временное рабство. Хотя обязательныя отношенія такихъ людей продолжались лишь извѣстный срокъ, однако положеніе ихъ было очень тяжелое вслѣдствіе полной безконтрольной власти «собственниковъ» на новомъ материкѣ. Спеціальные агенты набирали такихъ временно «обязанныхъ» службой людей во всѣхъ портахъ Англіи, поставляя ихъ, какъ скотъ, по извѣстной цѣнѣ за штуку; если же иногда до полнаго груза корабля не хватало нѣсколькихъ человѣкъ, то людей захватывали силой на улицахъ (Réclus. Les Etats Unis. 1892). Конечно, охотниковъ работать для обогащенія другихъ, да еще за океаномъ, находилось немного, и потому «собственникамъ» скоро пришлось обратиться къ вывозу негровъ изъ Африки.

Уже въ 1661 г., въ Виргиніи, было двѣ тысячи негровъ и 8 тысячъ бѣлыхъ, продавшихся въ обязательное служеніе. Черезъ годъ было основано въ Англіи «Королевское африканское общество», главной задачей котораго была торговля неграми. Съ тѣхъ поръ число негровъ въ этихъ мѣстностяхъ — въ теперешнихъ южныхъ штатахъ — постоянно возростало; число же бѣлыхъ работниковъ увеличивалось весьма медленно.

Не таково происхожденіе первыхъ колоній въ мѣстностяхъ, входящихъ въ составъ штатовъ, такъ называемой Новой Англіи (штаты Массачусетсъ, Мэнъ, Коннектикутъ, Вермонтъ, Нью-Гемпширъ, Родъ Айлэндъ). Въ знаменательный 1620 г. сотня эмигрантовъ, преслѣдуемыхъ на родинѣ за свои религіозныя убѣжденія (пуритане), послѣ долгаго плаванія высадилась въ Америкѣ, въ мѣстности, недалеко отъ теперешняго города Бостона (штатъ Массачусетсъ). За ними послѣдовали другіе, также покинувшіе свою родину не для наживы, не для быстраго обогащенія, а напротивъ, для тяжелой работы въ негостепріимномъ климатѣ, но зато далеко отъ преслѣдованій господствующей церкви въ Англіи. Тяжелыя условія жизни повлекли за собой необыкновенную смертность среди колонистовъ, но нравственная бодрость и неустанный трудъ преодолѣли всѣ препятствія. Въ противоположность тому, что дѣлалось на югѣ, здѣсь каждый работалъ на себя и чувствовать себя, поэтому, болѣе счастливымъ среди суровой природы «Новой Англіи», чѣмъ «обязанный» службой или даже свободный бѣлый на югѣ, не имѣющій счастья принадлежать къ числу «собственниковъ». Въ самомъ дѣлѣ, такому бѣлому приходилось брать землю въ арендуй конкуррировать съ негромъ въ обработкѣ земли.

Контрастъ между условіями жизни сѣверныхъ и южныхъ колоній постоянно возрасталъ. Жители юга скоро замѣтили, какое вредное вліяніе имѣетъ рабовладѣніе на весь строй общественной жизни. Однако, торговля неграми, находившаяся въ рукахъ англійскихъ купцовъ, доставляла имъ большія выгоды, и лондонскія власти выказывали рѣшительное противодѣйствіе, когда по временамъ въ колоніяхъ проявлялись попытки положить предѣлъ дальнѣйшему ввозу негровъ. Не помогли тутъ и преміи (награды) за ввозъ бѣлыхъ работниковъ; объявленная же однажды пошлина на ввозимыхъ негровъ была скоро англійскимъ правительствомъ отмѣнена

Въ теченіи XVIII стол. до 1776 г., когда началась война колоній съ Англіей, по мнѣнію знаменитаго американскаго историка Д. Банкрофта, англичане продали въ однѣхъ только своихъ колоніяхъ до трехъ милліоновъ африканскихъ негровъ.

Великая эпоха (вторая половина XVIII стол.) борьбы американскихъ колоній съ Англіей, — борьбы, предпринятой во имя священныхъ, неотъемлемыхъ правъ человѣка, казалось, должна была разрѣшить и вопросъ о рабовладѣніи, уничтоживъ это, позорившее колоніи, учрежденіе. Мы знаемъ къ тому же, что рабство и распространилось въ колоніяхъ благодаря усиліямъ англичанъ, которымъ негроторговля доставляла громадныя выгоды. Однако, во время самой борьбы съ Англіей было, конечно, не до негровъ. Послѣ того, какъ Англія признала независимость своихъ американскихъ колоній, этимъ послѣднимъ надо было рѣшить вопросъ объ образованіи одного союзнаго государства съ центральнымъ правительствомъ, къ чему понуждали ихъ опасенія новыхъ попытокъ порабощенія со стороны Англіи. Уполномоченные колоній при обсужденіи вопроса о формѣ и правахъ федеральнаго (союзнаго) правительства по необходимости должны были, по возможности, обходить вопросъ о рабовладѣніи, чтобы не отвратить отъ союза тѣхъ колоній, гдѣ рабовладѣніе уже твердо упрочилось, и гдѣ оно стало въ глазахъ многихъ необходимымъ условіемъ самаго существованія общества.

Великіе американскіе дѣятели — Вашингтонъ, Джефферсонъ, Франклинъ, бывшій президентомъ Общества для уничтоженія рабовладѣнія, и многіе другіе ясно видѣли опасность дальнѣйшаго распространенія рабовладѣнія. Все, чего могли добиться эти и имъ сочувствующіе люди, было назначеніе 1808 года предѣльнымъ годомъ, послѣ котораго за ввозъ негровъ въ Америку грозило такое же наказаніе, какъ за морской/разбой.

Можетъ быть, подобный законъ и могъ бы значительно уменьшить, если не прекратить привозъ негровъ въ колоніи, объединившіяся въ одно государство (съ 1789) подъ названіемъ Соединенныхъ Штатовъ, если бы въ концѣ XVIII столѣтія, кромѣ крупныхъ политическихъ событій, не произошло, можетъ быть, еще болѣе важныхъ перемѣнъ въ области промышленности и торговли. Съ XVIII-го столѣтія начинается рядъ техническихъ изобрѣтеній въ способахъ обработки шерсти, льна, хлопчатой бумаги, чему дало толчокъ главнѣйшее изъ изобрѣтеній — примѣненіе пара, какъ двигателя, къ машинамъ. Въ 1793 г. американецъ Уитни изобрѣлъ машину для очистки хлопка отъ сѣмянъ, и этимъ далъ возможность одному человѣку очищать въ день до 350 фунтовъ хлопка, тогда какъ раньше одинъ человѣкъ въ тотъ же срокъ едва могъ очистить 1 фунтъ. Благодаря этому изобрѣтенію, разведеніе хлопка стало необыкновенно выгодно; культура хлопка охватила большія пространства въ южныхъ штатахъ, гдѣ для этого растенія были особенно благопріятныя климатическія условія. Въ короткое время южные плантаторы нажили громадныя состоянія; на негровъ, которыми велась обработка плантацій и очистка хлопка, явился громадный спросъ, за нихъ предлагали хорошія деньги, и не помогло тутъ запрещеніе закономъ ввозить негровъ, которое, къ тому же весьма трудно было выполнить, вслѣдствіе громаднаго протяженія морской береговой линіи. Негровъ продолжали вывозить изъ Африки и для прекращенія негроторговли надо было бы имѣть цѣлый флотъ постоянно крейсерующій вдоль береговъ южныхъ штатовъ.

Уже въ 1800 г. изъ Соединенныхъ Штатовъ вывезено было 20 милліон. фунтовъ хлопчатой бумаги, и съ тѣхъ поръ это количество постоянно возростало. Въ настоящее время хлопчатая бумага составляетъ матеріалъ, изъ котораго выдѣлывается больше всего тканей и для одежды, и для другихъ потребностей человѣка, а американскій хлопокъ занимаетъ первенствующее положеніе на всемірномъ рынкѣ.

Вотъ, несомнѣнно, главная причина того, что рабовладѣніе не только продолжало существовать въ южныхъ штатахъ въ теченіе первой половины текущаго столѣтія, но и постоянно возростало въ своихъ размѣрахъ: оно было слишкомъ выгодно для немногочисленнаго кружка лицъ, которому принадлежала тамъ земля. Въ результатѣ передъ междоусобной войной 1860 г. число негровъ въ Соединенныхъ Штатахъ уже доходило до 4½ милліоновъ.

Заключимъ нашъ очеркъ возникновенія рабовладѣнія въ Америкѣ описаніемъ условій, при которыхъ совершалась перевозка негровъ черезъ океанъ.

Въ 1814 году, главнымъ образомъ подъ вліяніемъ Англіи, государи Европы заключили между собою конвенцію (соглашеніе, условіе), чтобы общими силами прекратить вывозъ негровъ изъ Африки. Каждая изъ націй выслала свои суда, которыя должны "были крейсеровать около береговъ Африки и преслѣдовать тѣ суда, на которыхъ предполагался грузъ негровъ. Тѣмъ не менѣе, не смотря на запрещенія и на присутствіе военныхъ крейсеровъ, негроторговля шла по прежнему, своимъ чередомъ.

Даже болѣе того. Мѣры, принятыя для прекращенія вывоза негровъ изъ Африки, не уничтожили его, но еще значительно увеличили страданія несчастныхъ жертвъ во время переѣзда черезъ океанъ. До запрещенія негроторговли судохозяева къ своему грузу относились съ извѣстной заботливостью, такъ какъ этого требовалъ уже простой коммерческій разсчетъ: каждый негръ представлялъ собой довольно значительную цѣнность. Но лишь только были объявлены противъ негроторговли запретительныя мѣры, положеніе перевозимыхъ рабовъ радикально измѣнилось. Теперь негроторговцы думали лишь объ одномъ: какъ бы избѣжать крейсеровъ. Они довели до минимума помѣщенье, отводимое для негровъ; чтобы не лишать своихъ судовъ быстроты хода излишними тяжестями, судовладѣльцы брали возможно меньшее количество прѣсной воды и съѣстныхъ припасовъ. Прежде изъ 100 перевозимыхъ негровъ умирало на пути около 11, теперь же среднимъ числомъ, 25 на 100: не забудемъ при этомъ, что вывозили, конечно, лишь здоровыхъ людей и въ самомъ цвѣтущемъ возрастѣ. ^Отчеты Англійскаго Общества, имѣвшаго цѣлью уничтоженіе рабовладѣнія, полны разсказами о страшныхъ мученіяхъ несчастныхъ во время переѣзда черезъ океанъ. Это Общество представляло ежегодно свои отчеты англійскому парламенту и свѣдѣнія о смертности негровъ во время пути взяты изъ этихъ отчетовъ.

Изъ фактическихъ данныхъ, собранныхъ Обществомъ, проведемъ слѣдующее показаніе американскаго доктора Кляйффа (Cliffe), который былъ близко знакомъ, съ условіями негроторговли и имѣлъ случай самъ лично наблюдать всѣ ея ужасы.

«Все время переѣзда, — говорилъ Кляйффъ, — негры лежатъ въ совершенномъ безпорядкѣ: руки, ноги и головы ихъ касаются головы и ногъ ихъ товарищей, такъ что всѣ они представляютъ макъ бы одну сплошную массу, причемъ движеніе одного ведетъ за собой нарушеніе покоя всѣхъ сосѣдей. Чтобы помѣстить на судахъ возможно больше негровъ, дѣлаютъ часто 2 или 3 палубы на разстояніи 1½, или даже одного фута, одна отъ другой. Такимъ образомъ всю дорогу негры по необходимости лежатъ: даже ребенокъ не могъ бы тутъ сѣсть вслѣдствіе слишкомъ малаго разстоянія между палубами, которыя такимъ образомъ обращаются какъ бы въ общіе гроба на десятки человѣкъ. Такой способъ нагрузки судна живыми людьми можно еще сравнить съ установкой книгъ въ шкапу. [Въ теченіе плаванія одинъ изъ матросовъ по временамъ даетъ несчастнымъ неграмъ не много воды и хлѣба; если кто нибудь изъ нихъ придетъ въ полное изнеможеніе и начинаетъ внушать опасенія за свою жизнь, его на время поднимаютъ на верхнюю палубу — на свѣжій воздухъ.

До изданія законовъ противъ негроторговли судовладѣльцы выводили негровъ партіями наверхъ на время пріема пищи, но теперь (1832 г.), и этого больше не дѣлается. Прежде судовладѣльцы брали на судно врача, теперь ни одинъ врачъ не согласится служить дѣлу, которое объявлено позорящимъ человѣчество.

Случается иногда, что большая половина негровъ умираетъ въ дорогѣ, и указываютъ даже на случай, когда изъ 100 человѣкъ, только 16 пережили океанское плаваніе. Нельзя и вообразить себѣ страданій, испытываемыхъ при переѣздѣ неграми океана, въ особенности вслѣдствіе недостатка въ водѣ. Желая возможно ограничить запасъ свѣжей воды на суднѣ, такъ какъ на это требуется много мѣста, судовладѣльцы раздаютъ неграмъ разъ въ три дня по чашкѣ воды, разсчитавъ съ отвратительной точностью, что такого количества какъ разъ достаточно, чтобы предупредить смерть отъ жажды.

Нельзя себѣ также представить той страшной грязи, которая наполняетъ корабль, нагруженный неграми; никакая чистка не можетъ удалить этой грязи, происходящей отъ того, что междупалубное пространство наполняютъ людьми совершенно такъ же, какъ набиваютъ бочку сельдями. Суда, служившія для перевозки негровъ, часто дѣлаются уже негодными къ какому бы то ни было другому употребленію. Послѣ всевозможной чистки эти суда сохраняютъ всегда острый и удушливый запахъ, который выдаетъ ихъ первоначальное назначеніе. Нѣтъ сомнѣнія, что бѣлый скоро задохся бы въ атмосферѣ, въ какой живутъ несчастные негры во время переѣзда черезъ океанъ».

Переходя къ описанію состоянія, въ какомъ находятся негры, пережившіе морское плаваніе, тотъ же докторъ выразился слѣдующимъ образомъ: «Они теряютъ всю свою мускулатуру и каждый изъ нихъ представляетъ скелетъ, обтянутый кожей. Несчастныхъ приходится брать на руки, чтобы вынести изъ корабля, такъ какъ они сами уже не въ состояніи ходить: — до такой степени ослабляются ихъ мускулы отъ лежанія въ теченіи одного или двухъ мѣсяцевъ, пока продолжается плаваніе. Негры имѣютъ дикій, совершенно отупѣлый видъ, и, кажется, имъ остается лишь одна ступень до состоянія животнаго. Большинство покрыто ранами, язвами, отвратительными накожными болѣзнями».

По разсчету доктора Кляйффа, чтобы доставить 65.000 негровъ въ Америку, надо взять на берегахъ Африки 100.000, и изъ пережившихъ плаваніе 65.000 въ теченіи двухъ мѣсяцевъ по пріѣздѣ на мѣсто умираетъ отъ болѣзней отъ 8 до 5 тысячъ.

II. Южные рабовладѣльческіе и сѣверные нерабовладѣльческіе штаты. — Вліяніе рабства на весь складъ жизни на югѣ.

Въ 1831 году французскій министръ внутреннихъ дѣлъ командировалъ двухъ молодыхъ адвокатовъ, Токвиля и Бомона, въ Соединенные Штаты для изученія разныхъ системъ наказаній преступниковъ, существовавшихъ въ различныхъ мѣстахъ Союза. Молодые люди прекрасно исполнили порученіе министра и издали печатные труды съ описаніемъ американской системы наказаній. Они, однако, далеко не ограничились, однимъ исполненіемъ порученій министра, и каждый изъ нихъ воспользовался своей поѣздкой для тщательнаго и всесторонняго изученія и самой страны, и народа. Сочиненіе перваго изъ нихъ «Демократія въ Америкѣ» имѣло въ короткое время нѣсколько изданій, переведено на всѣ главные европейскіе языки и сохранило свое значеніе до сихъ поръ. Бомонъ ограничился описаніемъ рабства негровъ въ Америкѣ, но книга его получила также самую широкую извѣстность и имѣетъ значеніе и до сихъ поръ, какъ весьма талантливая картина состоянія рабовладѣльческихъ южныхъ штатовъ въ тридцатыхъ годахъ нашего столѣтія. Мы и воспользуемся этимъ сочиненіемъ для характеристики положенія негровъ и сочиненіемъ Токвиля для характеристики всего общественнаго строя южныхъ и сѣверныхъ штатовъ въ тѣ знаменательные годы, съ которыхъ сами американцы считаютъ начало общественнаго движенія, закончившагося черезъ тридцать лѣтъ освобожденіемъ негровъ послѣ кровопролитной междоусобной войны.

Въ какихъ условіяхъ проходила жизнь раба въ Америкѣ? На раба смотрѣли, какъ на вещь, какъ на собственность бѣлаго человѣка, а изъ этого уже логически выходилъ рядъ слѣдствій, рядъ условій, которыми опредѣлялась жизнь раба. Рабъ не можетъ имѣть собственности, такъ какъ онъ самъ собственность другого. Для раба не существуетъ брака въ томъ смыслѣ, въ какомъ онъ существуетъ для человѣка свободнаго, такъ какъ хозяинъ всегда, властенъ разлучить мужа съ доеной. Даже дѣти раба принадлежатъ но отцу и не матери, а хозяину, точно такъ, какъ ему же принадлежитъ приплодъ отъ скота, находящагося на плантаціи. Но у раба оставался еще человѣческій разумъ, котораго уже никакъ нельзя было отнять. Не будучи въ состояніи лишить раба этой способности, рабовладѣльцы однако принимали рѣшительныя мѣры, чтобы умственныя дарованія негровъ не могли развиваться. Во всѣхъ южныхъ штатахъ было строго запрещено учить негровъ грамотѣ, и наказаніе за такое преступленіе было положено такое же, какъ и за убійство негра.

Но въ какомъ униженіи ни держали негровъ, какъ ни желали обратить ихъ въ вьючный скотъ, однако надо было дать имъ извѣстную физическую свободу для работы; неразсчетливо было убивать въ нихъ совершенно умственныя способности; приходилось даже иногда сообщать имъ кое-какія техническія свѣдѣнія, уже ради того, чтобы они могли лучше служить интересамъ хозяина.

Въ случаѣ насилій, совершенныхъ бѣлыми и неграми, хозяевами и рабами, другъ надъ другомъ, ихъ. конечно, будутъ судить неодинаково; но какъ же ихъ разсудить, гдѣ найти принципъ для законодательства? Такого быть не можетъ, и потому, въ то время, какъ во всѣхъ южныхъ штатахъ убійство хозяина негромъ влекло за собою смертную казнь для послѣдняго, въ противоположномъ случаѣ, наказаніе хозяина въ разныхъ штатахъ было различное, а иногда ограничивалось всего однимъ незначительнымъ денежнымъ штрафомъ.

Негръ, ударившій бѣлаго, защищая своего хозяина, не подвергался никакому взысканію; но тотъ же негръ подлежалъ строгому наказанію, если онъ это сдѣлалъ, защищая самого себя.

Велико было затрудненіе законодателей, когда имъ приходилось искать способовъ наказанія негровъ и устанавливать между наказаніями извѣстную постепенность. Свободнаго человѣка можно наказать денежнымъ штрафомъ, временнымъ или пожизненнымъ тюремнымъ заключеніемъ и, наконецъ, смертной казнью. Но на раба нельзя наложить штрафа, такъ какъ онъ никакой собственности не имѣетъ; тюремное же заключеніе для человѣка, и безъ того уже находящагося въ рабствѣ, не имѣетъ никакого значенія. Кратковременное заключеніе можетъ даже иногда внести нѣкоторое разнообразіе въ унылую жизнь раба и быть отдыхомъ отъ тяжкихъ работъ, не приносящихъ ему никакихъ выгодъ. Хозяинъ же потерпитъ ущербъ, и тѣмъ большій, чѣмъ тюремное заключеніе продолжительнѣе. Пожизненное заключеніе тяжело, конечно, и для раба-негра, но оно въ то же время крайне убыточно для хозяина, для котораго оно является потерей цѣнной собственности; то же самое надо сказать и про смертную казнь.

И такъ, всѣ перечисленныя наказанія въ примѣненіи къ неграмъ неудобны. Однако, нужны же какія-нибудь наказанія, — притомъ, строгія, и вмѣстѣ такія, къ которымъ легко было бы прибѣгать всегда. Такимъ-то образомъ рабовладѣльцы, по необходимости, должны были остановиться на тѣлесныхъ наказаніяхъ, которыя легко привести въ исполненіе немедленно, безъ хлопотъ для себя и безъ расходовъ для общества. Къ тому же, такія наказанія, причиняя рабу сильнѣйшую боль, не мѣшаютъ ему вскорѣ опять приняться за работу. И для наказанія негровъ кнутъ употреблялся чаще всего, какъ объ этомъ свидѣтельствуютъ и Бомонъ и Токвиль, и всѣ другіе наблюдатели жизни южныхъ штатовъ. Такъ, общество, лишивъ извѣстную часть своихъ членовъ всѣхъ нравственныхъ и матеріальныхъ благъ жизни, по необходимости прибѣгаетъ въ тѣлеснымъ наказаніямъ, позорящимъ и наказываемыхъ, и еще болѣе самихъ наказывающихъ.

Такія учрежденія, какъ крѣпостничество или рабство, неизбѣжно влекутъ за собой цѣлый рядъ послѣдствій и налагаютъ особый отпечатокъ на весь складъ общественной жизни. Токвиль поражался контрастомъ, который представляли въ его время рабовладѣльческіе и нерабовладѣльческіе штаты. «Путешественникъ, ѣдущій внизъ по рѣкѣ Огайо, — говоритъ онъ, — совершаетъ плаваніе, если можно такъ выразиться, между рабствомъ и свободой; ему стоитъ только бросить взглядъ на обѣ стороны рѣки, чтобы сразу убѣдиться, какой порядокъ вещей болѣе благодѣтеленъ для общества. На лѣвомъ берегу рѣки населеніе рѣдкое; лишь изрѣдка путешественникъ замѣчаетъ партію рабовъ, проходящихъ съ безпечнымъ видомъ по чуть не пустыннымъ полямъ; безпрестанно на горизонтѣ открывается лѣсъ. Общество какъ-бы объято сномъ, человѣкъ кажется празднымъ… Съ праваго берега, напротивъ, доносится глухой шумъ, показывающій дѣятельную жизнь населенія; богатыя поля покрываютъ берега рѣки, изящныя строенія указываютъ на вкусъ и трудолюбіе хозяевъ; человѣкъ кажется богатымъ и довольнымъ: онъ работаетъ на себя…»

Хотя штатъ Кентукки сталъ заселяться почти на полстолѣтія раньше, чѣмъ Огайо, однако уже во время посѣщенія Америки Токвилемъ въ Огайо народонаселеніе было на 250 тысячъ болѣе многочисленно. Легко понять причину этого явленія, говорить Токвиль. На лѣвомъ берегу Огайо работа считается удѣломъ рабства, на нее смотрятъ, какъ на униженіе для человѣка. Тщетно плантаторъ ждетъ бѣлыхъ пришельцевъ изъ сѣверныхъ штатовъ, или изъ Европы: не поѣдетъ свободный работникъ на югъ, чтобы конкуррировать тамъ съ негромъ. Такимъ образомъ, эксплоатація природныхъ богатствъ юга и всякія другія работы совершаются людьми, у которыхъ не можетъ быть ни спеціальныхъ знаній, ни желанія ихъ пріобрѣтать, ни, въ особенности, какого-нибудь рвенія къ труду.

Въ сѣверныхъ штатахъ общество живетъ въ совершенно иныхъ условіяхъ: трудъ тамъ уважается, земля обрабатывается большею частью собственниками ея, или рабочими, которые черезъ три, четыре года разсчитываютъ сами стать хозяевами. Европейскіе эмигранты десятками, или даже сотнями тысячъ въ годъ являются въ сѣверные штаты и увлекаются всеобщей страстью къ разнымъ промышленнымъ, торговымъ или земледѣльческимъ предпріятіямъ или же ѣдутъ въ такъ-называемый «Дальній Западъ», гдѣ въ короткое время изъ безнадежныхъ бѣдняковъ, какими они были и остались бы навсегда въ Европѣ, дѣлаются хозяевами плодороднѣйшихъ участковъ земли. Черезъ нѣсколько лѣтъ по прибытіи въ Новый Свѣтъ европейцы достигаютъ довольства, даже богатства, а счастье ихъ не омрачается ни видомъ безъисходной нужды ближняго — зрѣлища, столь частаго въ Европѣ — ни существованіемъ такого отвратительнаго явленія, какъ рабство, налагающаго извѣстный отпечатокъ на весь характеръ жизни на югѣ.

Въ то время, какъ въ сѣверныхъ штатахъ трудъ считается обязательнымъ для всякаго человѣка, независимо отъ того, богатъ онъ, или бѣденъ, — на югѣ наиболѣе приличными занятіями для джентльмэна считаются: охота, всякаго рода спортъ, требующій сильныхъ физическихъ упражненій, и, наконецъ, война. Войны съ индійцами и съ Мексикой, которыя Соединенные Штаты вели втеченіе этого столѣтія, были затѣяны именно южными рабовладѣльцами. Такимъ образомъ, честолюбивые южные плантаторы легко пріобрѣтали военную славу и, въ то же время, расширяли территорію Союза со стороны юга, гдѣ они уже брали на себя распространеніе своего основного учрежденія — рабовладѣнія.

Сѣвернымъ штатамъ принадлежитъ (и всегда принадлежало) первенство не только во всѣхъ промышленныхъ предпріятіяхъ, въ торговлѣ и въ мореплаваніи, но и во всѣхъ другихъ сферахъ общественной жизни.

«Тому же самому нравственному вліянію Новой Англіи, — говорить знаменитый географъ Реклю, — американская республика обязана уничтоженіемъ рабства негровъ» (Les Etats Unis, р. 89). Здѣсь, въ этой странѣ, росли и воспитывались люди, охотно рисковавшіе состояніемъ и жизнью для уничтоженія [позорящаго республику учрежденія.

Переходимъ къ изложенію движенія — освобожденія негровъ — одного изъ самыхъ замѣчательныхъ общественныхъ движеній текущаго столѣтія. Начавшись съ протеста отдѣльныхъ личностей, при крайне враждебномъ отношеніи массъ, оно закончилось кровопролитной войной, въ которой сотни тысячъ людей пожертвовали своей жизнью для торжества той самой идеи, которую они же, за двадцать или за тридцать лѣтъ, передъ тѣмъ преслѣдовали.

III. Борьба за рабовладѣніе въ американскомъ конгрессѣ, въ обществѣ и въ печати.

Прежде чѣмъ продолжать нашъ разсказъ, мы должны сказать нѣсколько словъ о томъ, какъ организована въ Соединенныхъ Штатахъ центральная государственная власть Союза — такъ-называемое «федеральное» правительство. Законы, опредѣляющіе права федеральнаго правительства, выработаны еще въ прошломъ столѣтіи и составляютъ то, что называется «конституціей^ Соединенныхъ Штатовъ». Во главѣ федеральнаго правительства стоитъ президентъ Соединенныхъ Штатовъ и американскій конгрессъ, состоящій изъ сената и палаты представителей. Президентъ Союза, выбираемый народомъ на 4 года, является оффиціальнымъ главой всей націи: ему принадлежитъ командованіе флотомъ и арміей и заключеніе, по соглашенію съ сенатомъ, договоровъ съ иностранными государствами, назначеніе министровъ и посланниковъ.

Сенатъ и палата представителей вырабатываютъ новые законы, отсылая ихъ другъ другу на утвержденіе, послѣ чего эти законы уже поступаютъ къ президенту республики. Обѣ палаты пользуются почти одинаковыми правами, а для дѣйствительности всякаго закона необходимо согласіе на него обѣихъ палатъ. Разница между ними заключается, главнымъ образомъ, въ способѣ избранія членовъ. Каждый штатъ, независимо отъ числа своихъ жителей, посылаетъ въ американскій сенатъ по два представителя; въ другой же палатѣ число представителей штата пропорціонально числу жителей его.

Федеральное правительство имѣетъ строго опредѣленныя права, опредѣленный кругъ вѣдомства, ограничивающійся дѣлами, касающимися жизни всей страны: война, армія, флотъ, торговля, деньги, почта и т. п. Всѣ же остальныя дѣла, — а ихъ значительно больше, — подлежатъ вѣдѣнію каждаго отдѣльнаго штата.

Подобно тому, какъ федеральная власть принадлежитъ президенту и двумъ палатамъ американскаго конгресса, правительственная власть въ каждомъ штатѣ принадлежитъ губернатору, избираемому народомъ, и двумъ палатамъ, носящимъ также названіе сената и палаты представителей.

Такимъ образомъ Соединенные Штаты представляютъ, и въ особенности представляли прежде, до междоусобной войны 1861—1865 г. не столько одно государство, сколько союзъ полунезависимыхъ республикъ, съ слабой центральной властью. Въ конституціи не было упомянуто, имѣетъ ли право колонія, вступившая въ союзъ, какъ штатъ, снова выдѣлиться изъ союза, или же она своимъ актомъ присоединенія навсегда теряетъ право на самостоятельное существованіе. Не разъ поднимался этотъ вопросъ въ особенности по поводу споровъ, возникавшихъ изъ-за рабовладѣнія: онъ былъ рѣшенъ разъ навсегда лишь побѣдой сѣвера надъ возставшимъ югомъ, пожелавшимъ расторгнуть вѣковой союзъ, лишь бы сохранить, и даже распространить, рабство негровъ въ Америкѣ.

Мы уже знаемъ, что волны переселенцевъ изъ Европы направлялись, главнымъ образомъ, въ сѣверные нерабовладѣльческіе штаты. Населеніе этихъ штатовъ быстро возрастало, а съ нимъ вмѣстѣ и число представителей этихъ штатовъ въ палатѣ депутатовъ. Если бы и въ сенатѣ число представителей зависѣло отъ населенности штата, то можно было бы надѣяться на скорое разрѣшеніе вопроса о рабовладѣніи мирнымъ путемъ побѣды большинства представителей свободныхъ штатовъ надъ меньшинствомъ, защищающимъ интересы рабовладѣльцевъ. Необходимость согласія обѣихъ палатъ для дѣйствительности закона и описанный способъ избранія членовъ американскаго сената, какъ мы сейчасъ увидимъ, дала возможность южнымъ рабовладѣльцамъ не только отсрочить паденіе рабства до второй половины текущаго столѣтія, но и довести дѣло до такого напряженія, когда окончательно разрѣшить вопросъ могла только война.

Мѣстности, занимаемыя нынѣ Соединенными Штатами, въ первой половинѣ нашего столѣтія были мало заселены, въ особенности, западная часть материка, и берега рѣкъ Миссисипи и Огайо составляли границу почти безлюдныхъ странъ, которыя носили названіе территорій. Территоріи пользовались широкимъ самоуправленіемъ, но не имѣли права посылать представителей въ американскій конгрессъ въ Вашингтонѣ, и такимъ образомъ участвовать въ законодательной дѣятельности федеральнаго правительства. Съ заселеніемъ территорій, съ появленіемъ возможности организовать прочное гражданское управленіе, территоріи принимаются въ Союзъ на условіяхъ полнаго равенства съ первоначальными штатами: населеніе выработываетъ собственную конституцію и, по утвержденіи ея федеральнымъ правительствомъ, посылаетъ представителей въ обѣ палаты американскаго конгресса.

Задачей рабовладѣльцевъ было не допускать образованія новыхъ штатовъ на сѣверѣ безъ появленія такихъ же штатовъ на югѣ, чтобы, по крайней мѣрѣ въ сенатѣ, силы рабовладѣльческихъ и нерабовладѣльческихъ штатовъ были равны. Этимъ объясняется, почему уже съ начала текущаго столѣтія въ Союзъ принимаются одновременно по два штата сразу: Индіана (сѣв.) и Миссисипи (южн.) въ 1816 г., Иллинойсъ (сѣв.) и Алабама (южн.) въ 1819 г. Черезъ два года Мэнъ выдѣленъ, какъ самостоятельный штатъ, изъ Массачусетса, а на югѣ образованъ новый штатъ Миссури.

Особенно велико было волненіе въ обществѣ по поводу принятія въ Союзъ Миссури, какъ штата рабовладѣльческаго. И въ конгрессѣ, и въ обществѣ была многочисленная партія людей, ясно предвидѣвшихъ великія бѣды для націи съ дальнѣйшимъ распространеніемъ рабовладѣнія. Тогда были перебраны всѣ аргументы за и противъ рабовладѣнія негровъ.

Одни говорили, что рабство безчеловѣчно, что никто не вправѣ держать въ неволѣ своего ближняго, что рабовладѣніе развращаетъ и раба, и рабовладѣльца, что жестоко продавать людей съ аукціона и разлучать семьи, что отцы американской республики, Вашингтонъ и Джефферсонъ, считали вреднымъ, и даже опаснымъ для существованія республики рабство негровъ, и желали, чтобы ихъ отечество, какъ можно скорѣе, избавилось отъ этого позора.

Другіе возражали, что, хотя Джефферсонъ и Вашингтонъ въ принципѣ и осуждали рабство, однако же не освободили своихъ рабовъ, по крайней мѣрѣ, при своей жизни; что рабовладѣніе негровъ не запрещено конституціей Соед. Штатовъ, что рабское состояніе вовсе не обременительно для неразвитыхъ и неспособныхъ къ развитію негровъ, что бѣлымъ невозможно работать въ жаркомъ климатѣ и что, наконецъ, негры безусловно необходимы на хлопчатобумажныхъ и табачныхъ плантаціяхъ.

Югъ побѣдилъ, и Миссури вошелъ въ Союзъ, какъ штатъ рабовладѣльческій, но было объявлено, что впредь рабство не должно существовать сѣвернѣе 36°80' сѣверной широты. Многіе думали, что этимъ вопросъ уже исчерпанъ; что найденъ, наконецъ, выходъ изъ затруднительнаго положенія; и общественное вниманіе обратилось на другіе предметы, казавшіеся болѣе важными. На самомъ же дѣлѣ этотъ такъ-называемый «миссурійскій компромиссъ», какъ всякій компромиссъ вообще, только лишь далъ возможность отложить рѣшеніе вопроса; самое же зло, т.-е. рабовладѣніе негровъ, приняло размѣры, еще болѣе грозные.

Съ самаго начала столѣтія конгрессу ежегодно подавались петиціи (просьбы), покрытыя тысячами подписей. Въ этихъ петиціяхъ просили законовъ, ограничивающихъ, или вовсе уничтожающихъ рабство негровъ. Число лицъ, относящихся враждебно къ рабовладѣнію, — такъ-называемыхъ «аболиціонистовъ» постоянно возрастало. Чѣмъ рѣшительнѣе и наглѣе становились въ своихъ требованіяхъ рабовладѣльцы, тѣмъ энергичнѣе и самоотверженнѣе дѣйствовали личности, понявшія всю гнусность рабства и почувствовавшія всю его несправедливость. Однако, и на сѣверѣ еще многіе, а на югѣ почти всѣ, смотрѣли на аболиціонистовъ, какъ на враговъ общественнаго порядка, какъ на возмутителей общественнаго покоя, не признававшихъ ни властей, ни законовъ.

Можно понять, конечно, что именно такъ относились къ аболиціонистамъ жители юга: вѣдь въ неграхъ было все ихъ достояніе, культура хлопчатника дѣлалась все выгоднѣе, хлопчатая бумага съ каждымъ годомъ завоевывала себѣ новые рынки для сбыта, а съ этимъ вмѣстѣ возрастала и продажная стоимость негровъ.

Не такъ легко объяснить причину враждебнаго отношенія къ аболиціонистамъ большинства населенія на сѣверѣ, но и оно понятно, если принять въ соображеніе то, что владѣльцы хлопчатникъ плантацій на югѣ доставляли матеріалъ для сѣверныхъ фабрикъ и фрахтъ для судовладѣльцевъ Новой Англіи, перевозившихъ громадныя количества хлопчатой бумаги въ Европу. Главной же причиной антипатіи къ аболиціонистамъ было желаніе общества унять чѣмъ-нибудь людей, поднимавшихъ тяжелый вопросъ, грозившій, по мнѣнію большинства, полнымъ разореніемъ южнымъ штатамъ, и даже распаденіемъ Союза. Въ самомъ дѣлѣ, южные штаты не стѣснялись открыто обсуждать вопросъ о выдѣленіи изъ Союза въ тѣ минуты, когда особенно обострялся какой-нибудь крупный вопросъ, по которому интересы сѣвера и юга, болѣе или менѣе, расходились, какъ, напр., вопросъ о таможенной политикѣ Союза, или о рабовладѣніи негровъ.

Нечего и говорить, что въ южныхъ штатахъ собственность, и даже личность, человѣка, открыто порицавшаго рабовладѣніе, были небезопасны. Впрочемъ, и на сѣверѣ надъ аболиціонистами не разъ толпа совершала жестокую расправу.

Извѣстный аболиціонистъ, одинъ изъ піонеровъ движенія къ освобожденію негровъ, Ллойдъ Гаррисонъ, основалъ въ 1831 г. въ Бостонѣ газету «The Liberator» («Освободитель»), въ которой доказывалъ всю гнусность рабовладѣнія. Въ слѣдующемъ году имъ же было основано Общество для распространенія аболиціонистскихъ идей. Скоро, однако, возбужденная и невѣжественная толпа ворвалась въ типографію журнала, разрушила ее, самого же Гаррисона повлекла по улицамъ Бостона съ веревкой на шеѣ, такъ что онъ едва спасся. Не смотря на описанный случай, Гаррисонъ, однако, оставался однимъ изъ самыхъ выдающихся дѣятелей среди аболиціонистовъ въ теченіи всѣхъ дальнѣйшихъ 35 лѣтъ своей жизни, вплоть до окончанія междоусобной войны.

И въ другихъ городахъ сѣвера съ аболиціонистами поступали не лучше: разрушали типографіи, гдѣ печатались ихъ изданія, разрушали школы, куда дѣти негровъ допускались къ ученью съ дѣтьми бѣлыхъ. Такъ, напр., была разрушена школа для обученія дѣвушекъ негритянокъ, основанная въ штатѣ Коннектикутъ квакершей Пруденсъ Крандэлль, и сама она подверглась величайшимъ гоненіямъ со стороны мѣстныхъ жителей.

Озлобленіе противъ аболиціонистовъ однажды дошло даже да того, что былъ сожженъ домъ, гдѣ долженъ былъ состояться съѣздъ аболиціонистовъ (въ Филадельфіи). Справедливость требуетъ прибавить, что во всѣхъ этихъ народныхъ волненіяхъ на сѣверѣ руководящая роль принадлежала часто высшимъ, наиболѣе обезпеченнымъ, классамъ общества. Въ простомъ народѣ можно было даже часто замѣтить извѣстное сочувствіе угнетаемымъ неграмъ, но, конечно, всегда было среди народа много и такихъ личностей, которыхъ не трудно было возбудить къ насиліямъ противъ негровъ или аболиціонистовъ. Для этого очень удобно было пользоваться извѣстнымъ рассовымъ нерасположеніемъ, которое существуетъ вездѣ между бѣлыми и неграми, и отъ котораго не такъ-то легко избавляются даже личности, вполнѣ развитыя и гуманныя. Зажиточные же классы сѣвера склонны были во всемъ движеніи къ освобожденію негровъ видѣть только одинъ изъ видовъ посягательства на чужую «собственность». Мы уже знаемъ, кромѣ того, какъ тѣсно были связаны выгоды обезпеченныхъ классовъ сѣвера съ процвѣтаніемъ хозяйства южныхъ плантаторовъ. Вотъ почему, по словамъ извѣстнаго ученаго Джэмса Брайса, — автора самаго замѣчательнаго изъ сочиненій объ Америкѣ, появившихся въ послѣднее десятилѣтіе, толпа, гонявшаяся въ Бостонѣ за Гаррисономъ, состояла «изъ хорошо одѣтыхъ людей, принадлежавшихъ большею частью къ богатымъ классамъ населенія» («Американская Демократія», т. III, 105).