Новые басни и повести... (Базилевич) — ДО

НОВЫЯ БАСНИ И ПОВѢСТИ

СЪ ПРИСОВОКУПЛЕНІЕМЪ Нравоучительныхъ примѣчаній, служащихъ пріятнымъ и полезнымъ препровожденіемъ времени.

ПОДАРОКЪ Благородно воспитывающемуся Юношеству.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Перевела съ Нѣмецкаго языка дѣвица Марья Базилевичева.

Иждивеніемъ М. К. Ивана Готье.

МОСКВА. Въ Губернской Типографіи, у А. Рѣшетникова. 1799 года.

ПРЕДИСЛОВІЕ

Отъ Сочинителя.

Воспитаніе дѣлаетъ человѣкомъ, — дѣлаетъ хорошимъ гражданиномъ. — Сіе правило не требуетъ никакого доказательства, ибо самой опытъ подтверждаетъ его истинну.

Внушеніе хорошихъ нравовъ есть главный предметъ воспитанія, а добрые нравы составляютъ у все щастіе человѣка. Но. кто не знаетъ, что нѣтъ ничего, чтобы столь сильно преклоняло душу нашу къ добру, вперяло въ насъ хорошія склонности и возбуждало насъ къ исполненію добродѣтелей, какъ хорошія нравоучительныя басни, и такіе примѣры, которые подаютъ намъ люди, требующіе отъ насъ по истиннѣ любви и почтенія? — Ничто оживляетъ столько кровь говоритъ Ла Брюеръ, какъ пожертвованіе какого нибудь хорошаго дѣла.

Сіе оправдываетъ изданіе моего сочиненія, и какъ я наиболѣе избиралъ такія піэсы, которыя приличествуютъ обстоятельствамъ нашего времени, то надѣюсь чрезъ-то достигнуть одобренія, которое будетъ мнѣ пріятнѣйшею наградою.

К..... 1796

ОТЪ ПЕРЕВОДЧИЦЫ.

Книга сія переведена была не съ тѣмъ, чтобъ ей быть въ печати; а единственно только для упражненія моего въ Нѣмецкомъ языкѣ;. Но лестное желаніе возблагодарить родителей за прилагаемое ими обо мнѣ попеченіе, и доставить имъ хотя малое удовольствіе симъ первымъ опытомъ трудовъ моихъ, заставило меня искать, чтобы она была напечатана. Здѣсь помѣщены не только находившіяся въ оригиналѣ піэсы, но многія включены также и изъ другой книги, которую я равномѣрно для упражненія переводила. Желала бы я сердечно, чтобы любезныя мои подруги, и всѣ, кому сія книга достанется, читали ее съ такимъ же удовольствіемъ и пользою, какую я чувствовала въ переводѣ. Я не хочу принимать на себя излишняго хвастовства, чтобы переводъ мой былъ безъ поправки. Этого было бы уже слишкомъ много. По крайней мѣрѣ могу сказать, что во всей этой книгѣ нѣтъ ни единой піэсы, которую бы я не сама переводила.

ОГЛАВЛЕHIЕ Первой Части.

Мода.

Ученая крыса.

Овца и молодой волкъ.

Двѣ бабочки.

Чижикъ.

Зевесъ и лошадь.

Найденное сокровище.

Воронъ и пчела.

Мать и дитя.

Посрамленный боецъ.

Мщеніе.

Левъ и человѣкъ.

Молодая крыса и кошка.

Молодая ласточка.

Обвиненный въ колдовствѣ мужикъ.

Лѣсница и ступеньки.

Молодой и старой олень.

Постельная собачка.

Слѣпой и хромой.

Павлинъ и пѣтухъ.

Смерть бѣднаго.

Подножіе и Истуканъ.

Комаръ и быкъ.

Медвѣдь я слонъ

Излишняя болтливость.

Двѣ Серны.

Арапъ.

Путешествующій Оселъ.

Двое плѣшивыхъ.

Орелъ и змѣя.

Мышь.

Шага и заступъ.

Овца и собака.

Жирный Дервишъ.

Быкъ и Олень.

Жестокій Борей и кроткій Зефиръ.

Свинья и лошади.

Обезьяна и кошка.

Благодѣянія.

Анатомики.

Собака и заяцъ.

Совѣтъ одного Брамина.

Храброй волкъ.

Деревенской мальчикъ и пѣначка.

Дубъ и свинья.

Старикъ и два живописца.

Лукъ.

Лошадь и собака.

Пчела и бабочка.

Духъ Соломоновъ.

Крестьянинъ и зеркало.

Блестящій червячокъ.

Лисица и овца.

Мальчикъ и змѣя.

Дитя и пчела.

Утки, нырокъ и голубь.

Лисица и барабанъ.

Геркулесъ.

Стрѣла.

Коршунѣ и голубь.

Овца.

Благодарность Китайца.

Живодеръ и ростовщикъ.

Козы.

Лошадь и оселъ.

Дикое Каштановое дерево и яблоня.

Соловей и павлинъ.

Пастухъ и соловей.

Опасная безпечность.

Сострадательность.

Дѣти и куропатки.

Три мудреца.

Леопардъ и векша.

Единорогъ и верблюдъ.

Молодая и старая обезьяна.

Бумажной змѣй.

Палемонъ и его сынъ.

НОВЫЯ БАСНИ и ПОВѢСТИ.

Мода.

Мода показалась однажды въ саномъ лучшемъ уборѣ. Народѣ, ослѣпленный ея прелестями, бѣжалъ за нею толпами, удивлялся ея красотѣ, и кричалъ въ слѣдѣ: Ахъ! прелестна! останься съ нами на всегда было всеобщее желаніе. Ты гораздо превосходишь разумъ, говорили ей; самыя Граціи уступятъ тебѣ въ красотѣ, и ты одна только дѣлаешь ихъ глазамъ пріятными. Учреди здѣсь свое жилище, будь нашею покровительницею, и сердца наши будутъ твоею жертвою. — Богинямъ не меньше также нравится похвала, и ласкательства трогаютъ ихъ столькоже, какъ и всѣхъ женщинъ. Я не противлюсь вашимъ прозьбамъ, сказала имъ снисходительная богиня и останусь съ вами только съ тѣмъ уговоромъ, что бы вы и всегда столькоже мнѣ благопріятствовали, какъ сего дня. На другой день показалась она въ томъ же уборѣ; она была столькоже прелестна, какъ и вчера. Но первой, увидѣвшія ее, вскричалъ съ крайнимъ ужасомъ: Ахъ! Боже мой! какъ она безобразна, какъ она устарѣла со вчерашняго дня! и слова его повторены были всѣмъ народомъ, собравшимся смотрѣть на нее, какъ на нѣкое старое чудо.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Таково непостоянство всѣхъ вещей на свѣтѣ, и всѣхъ человѣческихъ желаніи! Щастливъ, кто прельщается не наружнымъ блескомъ, но внутренними достоинствами, неподверженными такой коловратности.

Умная крыса.

Какъ полезно читать басни, это доказываетъ слѣдующая исторія. Одному коту пришло въ голову ловить мышей и крысъ легчайшимъ способомъ. Надѣясь притворствомъ своимъ обмануть сихъ животныхъ, онъ повѣсился какъ Лафонтенева кошка на потолкѣ въ столовой; но такъ, что это не могло; ему причинить вреда. Теперь-то, думалъ онѣ, крысы сочтутъ меня мертвымъ, и будутъ думать, что я не въ состояніи имъ вредить; а я между тѣмъ приманя ихъ къ себѣ, переловлю всѣхъ до единой. Одна крыса выскочила, взглянула на него, ушла опять въ нору, и закричала коту: тебѣ не удастся меня обмануть; я сама читала Лафонтена.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Такъ-то охота къ чтенію умной крысы спасла ея жизнь отъ опасности. Подобнымъ же образомъ и человѣкъ, занимающійся чтеніемъ полезныхъ книгъ, пользующійся ихъ наставленіями, изучающійся изъ примѣровъ другихъ, быть благоразумнѣе, часто предохраняетъ себя отъ погибели.

Овца и молодой волкъ.

Овца, заблудившись отъ своего пастуха, встрѣтила не подалеку отъ лѣсу молодаго волка, которой также отсталъ отъ своей матери. Онъ былъ тощъ, слабъ и близокъ къ смерти. Овца взглянула на него съ сожалѣніемъ, сжалилась надъ нимъ, накормила его своимъ молокомъ, сдѣлала ему изъ вѣтвей постелю, и оживила его снова. Волкъ не упустилъ также съ своей стороны ничего, и походилъ на кроткую овцу. Онъ ласкался, ползалъ, лизалъ ротъ ея и клялся ей вѣчною любовью и вѣрностію, за ея благодѣяніе. Лживый звѣрь! Едва онъ подросъ, едва почувствовалъ въ себѣ силу, тотчасъ и бросился на горло своей благодѣтельницы, и сбиралъ ее съ жадностію.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Это можетъ послужить предосторожностію для тѣхъ добродушныхъ людей, которые всякому бездѣльнику оказываютъ свои услуга. Сіе же да послужитъ и вамъ, любезные дѣти! наставленіемъ, какъ осторожно надлежитъ вамъ поступать въ набираніи себѣ друзей и товарищей. Отъ сего выбору зависитъ щастіе или нещастіе всей вашей жизни: ибо полюбя злаго и развратнаго человѣка, сперва извиняемъ мы его пороки, и почитаемъ ихъ ничего незначущими, а потомъ и сами нечувствительно къ нимъ прилѣпляемся.

Двѣ бабочки.

«Дитя мое! Бѣги сего зловреднаго "пламени, говорила однажды старая бабочка молодой. Я сама уже нѣсколько разѣ обжигала себѣ крылья и даже была въ опасности лишиться отъ него жизни. Убѣгай сей свѣчи съ величайшимъ стараніемъ, дабы раскаяніе тебя не стало мучить, когда уже и пособить не можно будетъ. Молодая бабочка обѣщалась исполнить совѣтѣ своей матери. Но послѣ пришло ей въ голову: для чего бы мать приказывала мнѣ бояться сей свѣчи, и убѣгать ее? Какъ возможно, чтобы она блестя столь прекрасно, и будучи столь привлекательна, могла мнѣ быть вредною и опасною? Старики всегда трусливы. Они всего на свѣтѣ боятся. Сучекъ кажется имъ великаномъ, а маленькая мушка представляется въ ихъ глазахъ слономъ. Глупо было бы слушаться во и семъ сихъ престарѣлыхъ дѣтей. По ихъ мнѣнію, куда ни погляди, вездѣ встрѣтишь бѣды, да опасности. Нѣтъ! Я не такъ глупа; я посмотрю сама; — сама испытаю справедливоли это? не ужели сія блестящая свѣча такъ вѣроломна, какъ мнѣ старуха сказывала? Да хотя бы и такъ, то не ужели я не буду имѣть времени для избѣжанія отъ опасности; посмотримъ! Мы узнаемъ это на самомъ дѣлѣ. — При сихъ словахъ направила молодая бабочка дерзскій свой полетѣ. Въ небольшемъ отдаленіи почувствовала она пріятную теплоту. Сія приманка заставила ее еще болѣе приближиться. Но что же произошло? Сильное пламя привлекло ее къ себѣ, пожрало и на вѣки отняло у нее жизнь, въ наказаніе за ея непослушаніе.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Горе тѣмъ дѣтямъ, которые не слушаются своихъ родителей и наставниковъ! Щастіе, здоровье и часто самая жизнь ихъ подвергаются ненаградимому ущербу и погибели, естьли они возмнятъ о себѣ, что они неглупѣе другихъ и могутъ на все сами отважиться.

Чижикъ.

Чижикѣ, не умѣвшій еще летать, упалъ нечаянно изъ гнѣзда. Одинъ человѣкъ, мимо проходившій, сжалился надъ нимъ, взялъ его съ собою домой, воспиталъ его со всѣмъ попеченіемъ, и посадилъ его въ прекрасную клѣтку. Но едва онъ побольше выросъ, едва выучился летать, то уже и запечалился, что онъ въ неволѣ, и темница его, сколь ни прекрасна была, извлекала у него горчайшія слезы.

Тщетно утѣшали его, и увѣряли, что сія пріятная неволя предостерегала его отъ когтей хищныхъ птицъ, тщетно ласкалъ его благодѣтель, и разговаривалъ съ нимъ. Онъ давалъ ему самый лучшій кормъ, сахаръ и цуккербродъ; онъ обставливалъ его клѣтку вѣтвями, дабы наградить ему недостатокъ открытаго поля; но ничто не могло успокоить сего недовольнаго животнаго. Все это хорошо: говорилъ онъ самъ себѣ, но все это одинъ только видъ. Клѣтка моя сколь ни прекрасна: но все она нечто иное есть, какъ темница, и всѣ прислуги, которыми я пользуюсь, не составляютъ достойной награды за потерянную мною свободу. Онъ занимался еще печальными своими мыслями, какъ его благодѣтель принесъ ему нѣсколько свѣжаго сахару и другаго корму, и по неосторожности оставилъ незапертыя дверцы у клѣтки. Кто былъ веселѣе нашего маленькаго чижика? Онъ тотчасъ вылетѣлъ въ открытое окно, сѣлъ на сосѣднюю кровлю, ощипывалъ своимъ носикомъ перушки, поздравлялъ себя съ своимъ освобожденіемъ, и думалъ, что онѣ безъ всякаго уже опасенія можетъ пользоваться своею вольностію. Но глупенькой не примѣтилъ, что хитрая кошка подкрадывалась уже къ нему по кровлѣ. Вдругъ бросилась она на него и въ одно мгновеніе ока лишила его, и вольности и жизни.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Вольность не всякому полезна. Дѣти! не негодуйте на родителей вашихъ и наставниковъ, когда они не во всемъ даютъ вамъ волю, и не молите Бога, чтобы вамъ скорѣе вырваться изъ подѣ ихъ присмотру. Воля пріятна, но слѣдствія ея часто бываютъ весьма горестны.

Зевесъ и Лошадь.

«Отецъ звѣрей и человѣковъ! сказала лошадь, приближаясь къ трону Зевесову. Говорять, будто бы я была одно изъ лучшихъ твореній, которыми ты свѣтъ украсилъ, и мое самолюбіе заставляетъ меня тому вѣритъ. Но нѣтъ ли еще чего нибудь во мнѣ поправить? Что же би ты думала, найти въ себѣ поправить? сказалъ Зевесъ съ улыбкою. Говори, я приму твое наставленіе. — "Не могла ли бы я сдѣлаться проворнѣе, продолжала лошадь, когда бы ноги мои были повыше и гибчѣе? Долгая лебединая шея, я думаю, также бы меня необезобразила; широкая грудь могла бы мнѣ придать силы; и какъ угодна тебѣ было опредѣлить меня навсегда къ тому, дабы на хребтѣ моемъ носить твоего любимца человѣка: то не лучшели бы было, естьлибъ у меня было природное сѣдло, какое благодѣтельный ѣздокъ на меня возлагаетъ. «Хорошо; отвѣчалъ Зевесъ; потерпи не много. Съ сими словами, принявъ важный видъ, произнесъ онъ творческое слово. Вдругъ оживляется предъ нимъ прахъ земной; вдругъ соединяется во едино органическое вещество и внезапно предстаетъ предъ трономъ гнусный верблюдъ. Ужасъ объемлетъ лошадь. Она взираетъ, содрогается, и трепещетъ, видя предъ собою столь гнусное чудовище. Вотъ тебѣ высокія и гибкія ноги, сказалъ Зевесъ, обратя взоръ на лошадь; вотъ тебѣ долгая лебединая вотъ тебѣ широкая грудь, вотъ тебѣ и природное седло. Хочешь ли ты лошадь, чтобъ я тебя также? — Лошадь все еще дрожала. Поди же, продолжалъ Зевесъ, и научись быть благоразумною, пока ты не наказана. Но воспоминай иногда и раскаевайся въ твоей безразсудности. А ты пребудь таковымъ, какъ теперь, новое животное! сказалъ Зевесъ обратя благосклонный взоръ на верблюда.... — На лошадь не должна на тебя взирать безъ ужаса содроганія.»

НРАВОУЧЕНІЕ.

Не ропщи, дитя! на свое состояніе, хотя бы и казалось тебѣ, что оно могло бы быть лучше. Тварь не можетъ быть умнѣе Творца и провидѣніе всѣмъ управляетъ премудро; а по тому безумно было бы желать того, что нашему слабому разсудку казалось бы пріятнѣйшимъ. Проси у Бота того только, что онъ почтетъ для тебя полезнымъ.

Найденное

Приснилось Алцидору, что онъ будешь щастливъ, когда найдетъ сокровище, сокрытое дѣдушкою его Мицидасомъ въ домѣ. Сны сбываются иногда, сказалъ самъ себѣ Алцидоръ, и началъ копать землю со всевозможнымъ тщаніемъ. Онъ нашелъ множество золота и денегъ. Кто могъ быть его щастливѣе? Пиры, экипажи, лакеи были первою его заботою. Онъ имѣлъ платье изъ драгоцѣнныхъ, золотыхъ и серебряныхъ матерій; жилищемъ его были палаты; великолѣпной адъ въ Аглинскомъ вкусѣ былъ его увеселеніемъ. Но это продолжалось не долго. Палаты, сады, лошади, все было промотано, и Алцидоръ сдѣлался бѣднѣе, нежели какъ былъ прежде. О тѣнь Мицидаса! и скричалъ Алцидоръ, какъ ты меня обманула? Но излей хотя малое на меня облегченіе, и содѣлай мою судьбу хотя мало сноснѣйшею. Такъ просилъ Алцидоръ и былъ услышанъ. Незнакомой голосъ сказалъ ему: Поищи еще однажды въ своемъ домѣ. Ты найдешь нѣчто, что тебѣ покажется весьма старымъ и ни къ чему годнымъ; — но отъ того зависитъ твое благополучіе. Онъ искалъ, искалъ и нашелъ маленькой деревянной ящичекъ. Безъ сомнѣнія сокрыты здѣсь драгоцѣнные камни, вскричалъ Алцидоръ и открылъ его съ жадностію. Но что же онъ увидѣлъ? Ящичекъ былъ совершенно пустъ, и въ немъ лежала только маленькая записочка. Вексель, вы думаете? Нѣтъ! — Ну такъ грамота на дворянство? И въ томъ ошиблись. — Да и къ чему могла ему годиться Дворянская грамота? Что же такое? Простая цидулка, въ которой написано было: "Будь благоразуменъ и довольствуйся тѣмъ, что пріобрѣтешь трудами своими. — Холодный потъ покрылъ Алцидора. Онъ не зналъ что начать, но наконецъ успокоился, послѣдовалъ сему наставленію, принялся за труды, и въ самомъ дѣлѣ сдѣлался щастливъ и пользовался спокойствіемъ до самаго конца своей жизни.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Оставлять дѣтямъ своимъ богатство, не внушивъ имъ охоты къ трудамъ и любви къ добродѣтели, значитъ устроевать имъ погибель. Щастливъ еще, кто подобно Алцидору вмѣсто отчаянія прибѣгнешь къ трудамъ и возвратить спокойствіе душѣ своей.

Воронъ и Пчела.

Престарѣлый воронъ хотѣлъ однажды подшутить надъ трудолюбивою пчелою, вразсужденіи кратковременной ея жизни. Какое страшное различіе находится между нами? сказалъ онъ ей. Я легко могу прожитъ сто лѣтъ; а тебѣ опредѣлено жить ко нѣсколько мѣсяцовъ. И такъ стоитъ ли того, чтобы подумать хотя мало о твоей жизни? — «Но что ты сдѣлалъ полезнаго во все продолженіе твоей жизни, спросила его пчела? И надѣешься ли ты хотя впредь сдѣлать что нибудь полезное? — Разсмотри же мой медъ. Я для человѣка полезна, и тружусь для него безпрерывно. Я не-спорю, что моя жизнь коротка: но могу сказать, что она полезнѣе твоей. Какая нужда до того раньшели, или позже кто умираетъ? Одинъ часъ съ пользою употребленный заслуживаетъ больше уваженія, нежели сто лѣтъ проведенные въ праздности.»

НРАВОУЧЕHІЕ.

Дѣти! подражайте пчелѣ и не теряйте драгоцѣннаго времени въ праздности. Жизнь наша коротка: но мы ее можемъ продлить, употребляя съ бережливостію время на полезныя упражненія, и не предаваясь сну, и бездѣйственной праздности, которыя у многихъ людей похищаетъ почти двѣ трети жизни.

Мать и дитя.

«Богъ печется о всѣхъ тваряхъ. Онъ не оставляешь и самыхъ птицъ безъ помощи и пропитанія, такъ учила благоразумная мать своего сына. Но не ошибаетесь ли вы? Маминька! сказалъ ей безразсудной мальчикъ. Поглядите какъ жестока и рѣзка стужа! Все замерзло, горы и долины глубоко покрыты снѣгомъ. Какъ можетъ бѣдная птица найти подъ сею замерзшею корою, маленькое зернушко? Богъ кажется оставилъ всю природу, и всѣхъ населяющихъ ея тварей. — «Какая дерзость! Какое кощунство, мой сынъ! Открой окно въ садъ; ты тотъ часъ увѣришься въ протвиномъ. Онъ это сдѣлалъ, и увидѣлъ, какъ маленькія птички бросились къ окну и кажется просили себѣ помощи. Скорѣе, маминька, закричалъ маленькой вольнодумъ, скорѣе пожалуйте него нибудь накормитъ бѣдныхъ малюточекъ. — „Хорошо! Очень хорошо, отвѣчала ему нѣжная мать. Сожалѣніе, твое къ бѣдненькимъ птичкамъ для меня неоцѣненно. Оно противорѣчитъ сомнѣнію твоему о всеблагомъ промыслѣ, которому одному только обязанъ ты сими нѣжными чувствованіями сожалѣнія къ страждущимъ. Слѣдуй внушенію твоего сердца. — Старайся, сколько ты можешь, подражать благости божества и заступай со тщаніемъ мѣсто исполнителя непроницаемыхъ его судебъ и попеченія о всѣхъ тваряхъ: но не забывай стараться еще больше о твоихъ братіяхъ. Они тебѣ подобны. Они твои ближніе твои друзья. Не давай имъ изнемогать при вратахъ твоего дому. Одѣнь нагаго, напой жаждущаго, напитай томимаго гладомъ. Богъ далъ имѣніе не на то, чтобы его расточать, или имъ корыстоваться. Нѣтъ! Оно дано тебѣ только, для утѣшенія твоихъ собратій, для вспомоществованія страждущему.“

НРАВОУЧЕНІЕ.

Дѣти! трепещите быть дерзски въ словахъ. и мнѣніяхъ противъ божественнаго промысла. умъ вашъ слабъ еще проникнуть въ недослѣдимую пучину безчисленныхъ дѣлъ благости и премудрости Создателя. Чѣмъ болѣе укрѣпится вашъ разсудокъ, чѣмъ болѣе вы будете вникать въ природу: тѣмъ болѣе увидите вы, что и самой червякъ, самая муха не изъяты отъ божественнаго его промысла. А потому естьли вамъ покажется что нибудь въ мірѣ несовершеннымъ, безполезнымъ или изъятымъ благости Создателя, то приписывайте это не другому чему, какъ только вашему невѣжеству.

Посрамленный

Боецъ величиною въ семь футовъ, и огромностію тѣла подобящійся горѣ, шелъ однажды съ побѣдою съ боя. Его ротъ пѣнился, и глаза его какъ разкаленный уголь сверкали. Кто это такой? спросилъ одинъ иностранецъ у удивляющихся ему зрителей. Боецъ услышавъ то, почелъ себя обиженнымъ. Онъ началъ ругать иностранца, и едва удержался, чтобы не броситься на него съ яростію. Но сей смѣяся его злобѣ, сказалъ съ улыбкою: какъ возможно, что ты, будучи въ состояніи поднять тысячу пудъ, и побѣдить льва, не умѣешь побѣдить самаго себя, и не можешь одного слова, которое безъ всякаго намѣренія тебѣ выговорено?

НРАВОУЧЕНІЕ.

Человѣкъ, которой способенъ съ слономъ бороться и льва побѣдить, не есть еще человѣкъ, когда онъ не въ состояніи себя побѣдить, и когда не чувствуетъ въ себѣ человѣчества.

Мщеніе.

Въ безразсудной войнѣ, которую вели противъ боговъ Исполины, выставили они противъ Минервы страшнаго дракона. Но богиня, презирая ихъ ополченіе, схватила и повергла его сильною своею мышцею на твердь небесную. Тамъ блистаетъ онъ еще и поднесь. — И то, что столь часто было великихъ дѣлъ наградою, сдѣлалось дракону завиднымъ наказаніемъ.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Подобнымъ образомъ и знатные люди отмщевая малозначущимъ, дѣлаютъ ихъ чрезъ то самое извѣстными.

Блажекъ, кто врагамъ своимъ мститъ благодѣяніями.

Левъ и Человѣкъ.

Левъ и человѣкъ путешествовали нѣкогда вмѣстѣ и разговаривали о разныхъ предметахъ. Человѣкъ началъ между прочимъ хвастаться своею силою, и старался доказать льву преимущество свое въ семъ свойствѣ. Въ то самое время увидѣлъ онѣ въ одномъ домѣ, мимо котораго они проходили, картину изображающую, какъ человѣкъ раздиралъ руками льва. — Взгляни! Сказалъ тогда съ видомъ побѣдителя. Здѣсь увидишь ты на самомъ дѣлѣ то, что я тебѣ доказывалъ. Но левъ, покачавъ головою, сказалъ: Мы львы не живописцы, но вмѣсто одного льва, побѣжденнаго вѣкомъ, увидишь ты на картинахъ сотни людей, растерзанныхъ львами.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Картина подобна зеркалу, которое можетъ въ себѣ изображать и дурные и хорошіе виды. А по тому не думай, чтобы всякое хорошее изображеніе было собственное твое. Не полагайся на слова льстеца. Онъ можетъ сказать, что ты храбрѣе всѣхъ на свѣтѣ, что ты весь родъ человѣческій осыпаешь благодѣяніями, что ты всѣхъ превосходишь въ добродѣтели, знаніяхъ и другихъ совершенствахъ. Но не вѣрь тому. Старайся быть таковымъ: но не гордись и помни, что слова льстеца подобны кисти живописца, которая и муху можетъ представить въ видѣ слона.

Молодая Крыса и Кошка.

Молодой и неопытной крысенокъ выползъ въ первой разъ изъ своей норы. Онъ чрезвычайно удивлялся дневному свѣту, которой еще въ первой разъ увидѣлъ; а и того болѣе кошкѣ, которая вдали отъ него спокойно, тихо и какъ бы во снѣ лежала. Какой это любезной звѣрокъ, думалъ маленькой крысенокъ! Какой пріятный, тихій и кроткій видѣ имѣетъ онъ! Какая прекрасная фигура! Я думаю, что могу къ нему приближиться, и съ нимъ подружиться. Наружность его обѣщаетъ, что онъ будетъ мнѣ вѣрнѣйшимъ другомъ, какого только я могу найти. Неопытной звѣрокъ! Онъ спѣшитъ подбѣжать къ кошкѣ: но лицемѣрка перемѣнила тотчасъ свой видъ и съ жадностію схватила обманутаго крысенка, которой былъ весьма вкусною пищею для ея тощаго желудка.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Остерегайся судишь о человѣкѣ по одной только наружности. Злоба часто скрывается подъ одеждою дружбы и невинности.

Молодая Ласточка.

„Что вы здѣсь дѣлаете? спросила ласточка трудолюбивыхъ муравьевъ… — Мы собираемъ запасъ на зиму; отвѣчали они. О! это хорошо, сказала ласточка; я сама стану тоже дѣлать.“ — Въ туже минуту начала она искать мертвыхъ пауковъ и мухъ, и натаскала ихъ множество въ гнѣздо свое? „Къ чему это? спросила наконецъ мать ея? — Къ чему это? Запасъ на жестокую зиму, любезная маминька! Собирай и ты также! Меня муравьи научили сей предосторожности, — Оставь это земнымъ муравьямъ, отвѣчала ей старуха. Что прилично имъ, то негодится для насъ ласточекъ. Намъ опредѣлила благосклонная природа лучшую участь. Когда обильное лѣто кончится: то мы улетимъ отсюда, и на семъ пути уснемъ всѣ одна за другою, опускаясь въ теплыя болота, гдѣ мы безъ нужды будемъ отдыхать, пока новая весна возбудитъ насъ къ новой жизни.“

НРАВОУЧЕНІЕ.

Дѣти! собирайте для себя то, что вашему концу прилично. Не выпускайте изъ виду, что вамъ опредѣлена будущая блаженная жизнь, естьли вы дѣлами своими ея удостоитесь. И для того не жадничайте слишкомъ собирать богатства. Они тлѣнны, и для будущаго вашего блаженства нимало не нужны украшайте лучше душу свою добродѣтелями. Онѣ суть истинной запасѣ, нужной необходимо въ готовящейся вамъ новой жизни.

Обвиненный въ колдовствѣ мужикъ.

На берегахъ рѣки Тибра жилъ трудолюбивой поселянинъ, коего безплодное поле щедро награждало тяжкіе его труды. Тщетно непогода противилась его трудамъ. Градъ, вѣтры, жаръ и стужа казались щадящими его плоды и его поля, и въ то самое время, когда пашни его сосѣдей не соотвѣтствовали ни мало надеждѣ и желаніемъ своихъ хозяевъ, его маленькое поле было рогомъ изобилія. Сосѣди его были ежегодно тому свидѣтелями: но будучи далеки отъ того, чтобы сіе щастіе приписывать неусыпному попеченію сего добраго крестьянина, и ослѣпясь завистію, обвинили они его предъ судьею въ волшебствѣ. Судья потребовалъ его къ суду. Крестьянинѣ явился съ граблями и заступомъ; а его сынѣ привелъ предъ судей двухъ воловъ съ плугомъ. „Вотъ, сказалъ онъ своимъ судьямъ, орудія моего колдовства! Могутъ ли завистники порицать меня въ этомъ? Чему иному обязанъ я прибыткомъ и изобиліемъ моихъ полей, какъ не симъ помощникамъ, которые суть единственная причина моего видимаго колдовства. Я согласенъ на все; но естьли вы присудите меня сжечь, то надобно будетъ сжечь также и моего сына, моихъ воловъ, мой плугъ, грабли, и прочую земледѣльческую збрую: ибо они были участниками и помощниками моихъ трудовъ и моего изобилія.“ — Мужикъ замолчалъ, а съ нимъ вмѣстѣ замолчалъ весь судъ, равно какъ и недоброжелательные его обвинители. Всякой былъ пристыженъ; и судья далъ ему полное одобреніе.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Сія басня научаетъ, что трудѣ можетъ преодолѣвать всѣ препятствія и достичь желаемаго успѣха. Многіе жалуются на свою бѣдность, но естьли разсмотрѣть въ точности, то едвали не всѣ таковые найдутся сами въ томъ виноватыми. Лѣность и нерадѣніе о дѣлахъ суть главные источники нищеты.

Лѣсница и ея ступеньки.

Человѣкъ, живучи въ обществѣ, рѣдко избѣгаетъ ссоры. Гордость часто заставляетъ его къ собственному своему вреду заводить раздоры съ подобными ему человѣками. — Ступеньки одной прекрасной лѣсницы поссорились въ одинъ день о преимуществѣ. Верхніе почитали себя знатнѣе нижнихъ, какъ степенемъ достоинства, такъ и происхожденіемъ. — „Какое различіе находится между нами, говорили онѣ нижнимъ ступенькамъ съ видомъ гордости и презрѣнія? Не смѣйте равняться съ нами. Вы лежите почти въ пыли, когда мы напротивъ того касаемся главою свѣтилъ небесныхъ, и попираемъ васъ ногами.“ — „Но не изъ однихъ ли мы рукъ вышли, сказали имъ нижнія ступеньки? Не изъ одного ли дерева здѣланы, и не служите ли вы подпорою всѣмъ здѣшнимъ домашнимъ также какъ и мы?“ — Хозяинъ, которой долго подслушивалъ ихъ споръ, сказалъ наконецъ: „Будьте терпѣливѣе и научитесь быть довольны, всякой своимъ состояніемъ.“ — Но ступеньки все еще спорили. И такъ хозяинъ отпилилъ нижнія отъ верхнихъ и показалъ имъ самымъ дѣломъ, что верхнія ступеньки держались на верху только посредствомъ нижнихъ.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Безумно было бы простолюдиму жаловаться на судьбу, что онъ не имѣетъ тѣхъ высокихъ степеней достоинства, которыми пользуются другіе члены въ обществѣ: когда можетъ быть провидѣніе не дало ему тѣхъ способностей, которыя нужны для отправленія важнѣйшихъ должностей вельможи. Но несправедливо было бы также, когда бы кто презиралъ простолюдима за то только, что онъ находится въ низкомъ званіи. Въ обществѣ все соединено непрерывною цѣпью, и служитъ одно другому подпорою.

Молодой и старой олень.

Олень, которому благосклонная природа позволила жить цѣлые вѣки, проживши на свѣтѣ лѣтъ сто, сказалъ однажды одному изъ своихъ внуковъ: „Я помню еще хорошо то время, когда у людей не было огнестрѣльнаго оружія.“ — „Какъ это хорошо для насъ было! Предки наши гораздо щастливѣе насъ были, сказалъ внукъ вздохнувши.“ — „Ты ошибаешься, другъ мой! и заключаешь слишкомъ скоро, сказалъ старой олень. Время было другое, но не лучше. Человѣкъ имѣлъ тогда вмѣсто огнестрѣльнаго оружія стрѣлы и луки, и мы были тогда въ такомъ же худомъ состояніи, какъ и теперь.“

НРАВОУЧЕНІЕ.

Дѣти! не привыкайте слишкомъ спѣшила въ сужденіи вашемъ, и предоставьте однѣмъ только старухамъ думать такъ, что въ старину все было лучше. Всякое время имѣло искони и выгоды свои и непріятности.

Постѣльная Собачка.

Одна маленькая, прекрасная, проворная, шутливая и ласковая постельная собачка была любимицею своего господина. Самыя отборнѣйшія лакомства были ея пищею, и пуховая подушка служила ея постѣлею. Стараніе о ней, заботы и уваженіе занимали всѣхъ въ домѣ: но нечаянно забѣжало сіе маленькое. животное на дворѣ, гдѣ въ то время обѣдала большая дворная собака. „Какъ! сказала маленькая фаворитка Филаксу, ты питаешься хлѣбомъ изъ отрубей, и гнилая солома составляетъ твою постелю? Не ужели господинѣ нашъ не имѣетъ столько, богатства, чтобы и тебѣ давать такую же пищу изъ кухни, какою я пользуюсь? И ты кажешься быть довольною? Ты не жалуешься на свое состояніе?“ — Другъ мои! отвѣчалъ ей вѣрный Филаксъ, ты ошибаешься. Пища, которою ты питаешься, была бы мнѣ можетъ быть болѣе вредна, нежели полезна, а потому я и не имѣю причины быть недоволенъ моимъ состояніемъ. Что же касается до того, что меня ласкаютъ меньше, нежели тебя: то это не удивительно; по тому, что и часто пріятное предпочитается полезному.»

НРАВОУЧЕНІЕ.

Дѣти! не судите по наружному виду о щастіи или нещастіи другаго, и научитесь предпочитать пріятному то, что можетъ вами принесть истинную пользу. Не рѣдко тѣло, покрытое рубищемъ, скрываетъ въ себѣ истинно благородную душу, но ея все спокойствіе, зависитъ отъ сихъ рубитъ. Изобиліе и изнѣженная роскошь часто подавляютъ сѣмена благородныхъ чувствованій, и дѣлаютъ насъ неспособными къ исполненію должностей нужныхъ въ общежитіи.

Слѣпой и Хромой.

Pазбойники напали на одну деревню, разорили ее въ конецъ, и были столь жестокосерды, что умерщвляли безъ всякой жалости мущинъ и женщинъ, младенцевъ и престарѣлыхъ, такъ что изъ всѣхъ нещастныхъ той деревни удалось только двоимъ скрыться благополучно. Одинъ изъ нихъ былъ слѣпъ, а другой хромъ. Они не смѣли долго пробыть въ томъ мѣстѣ, гдѣ жизнь ихъ ежеминутно подвержена была опасности. И такъ, что имъ было дѣлать? — Бѣжать? — Но одинъ не могъ ходить; а другой не видѣлъ дороги, по которой бы спастись можно было. Одинъ безъ помощи другаго подвергся бы неизбѣжной смерти. И такъ слѣпой взялъ къ себѣ на плеча хромаго, а хромой показывалъ слѣпому дорогу. Они вскорѣ достигли безопаснаго убѣжища, и такимъ образомъ спасли жизнь свою чрезъ взаимную помощь, которую они другѣ другу оказали.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Дѣти! не думайте чтобы вы заключали въ себѣ всѣ нужныя человѣку достоинства, и могла бы обойтись безъ помощи другихъ. Нѣтъ ниже самаго послѣдняго человѣка, которой бы не имѣлъ въ себѣ какого нибудь преимущества, которымъ бы могъ другимъ быть полезенъ: и напротивъ, нѣтъ ниже самаго знатнаго и умнаго человѣка, которой бы совершенно обошелся безъ помощи другихъ. А по тому презирать другихъ, не значить ли самому себѣ недоброжелательствовать?..

Павлинъ и Пѣтухъ.

Павлинъ увидѣвши однажды пѣтуха, сказалъ курицѣ: "Смотри какъ, важно и гордо выступаешь твой пѣтухъ! Но люди никогда не скажутъ: гордой пѣтухъ! а всегда говорятъ: гордый павлинъ! — «Это отъ того произходитъ, сказала курица, что человѣкъ умѣетъ отличать основательную гордость. Пѣтухъ гордится своею бодростію и своимъ мужествомъ, а ты чѣмъ? — Одною красотою перьевъ.»

НРАВОУЧЕНІЕ.

Принимать на себя важность не заслуживши отъ другихъ уваженія, значить дѣлать себя смѣшнымъ и презрительнымъ. Кто достоинъ почтенія, тотъ и не принимая на себя гордаго вида, будетъ отличенъ отъ всякаго.

Смерть бѣднаго.

Одинъ приходской священникъ былъ позванъ въ отдаленную хижину. Онъ пошелъ туда немедленно. Но что же онъ увидѣлъ? Одного старика, которой боролся съ смертію, и былъ уже при послѣднемъ издыханіи. Онъ лежалъ безъ силъ, покрытый рубищами, на соломѣ, и ожидалъ послѣдней минуты. Подлѣ его кровати стоялъ изломанный столъ, и старенькой сундучокъ, выкрашенный черною краскою. На заплѣсневелой стѣнѣ висѣлъ прекрасно отдѣланный заступъ, выточенная коса, и чистый глиняный рукомойникъ. Въ этомъ состояло все имѣніе бѣднаго. Добродушный священникъ взиралъ съ удивленіемъ на печальное его положеніе. Сердце его тронуто было сожалѣніемъ и слезы потекли изъ глазъ его. «Другъ мой! сказалъ онъ наконецъ старику: утѣшься! щастіе твое скоро совершится. Небо призываетъ уже тебя къ себѣ. Я вижу, что бѣдность твоя велика была на земли. Жизнь твоя была горестна и печальна: но теперь приближился уже ты къ своему освобожденію. Собери свое мужество, и оставь жилище, которое тебѣ столь многаго труда и слезъ стоило.» — «Государь мой! сказалъ наконецъ прерывающимся голосомъ умирающій старикъ. Я не знаю о какихъ вы мученіяхъ, слезахъ и печали со мною говорите. Я, сколько могу вспомнить, жилъ всегда довольно и спокойно. Жизнь моя, благодаря Бога, была довольно продолжительна; но я не запомню, что бы во все ея теченіе терпѣлъ я когда-либо недостатокъ. Мои дни текли спокойно, съ удовольствіемъ и въ радости среди вѣрнаго дружества. Мое сердце никогда не мучилось ни злобою, ни завистію. Всякой для меня былъ хорошъ, по тому что и я таковъ же для всѣхъ былъ. Мои трудолюбивыя руки доставляли мнѣ нужное пропитаніе, не изнуряя меня излишно. Мои инструменты, которые вы здѣсь на стѣнѣ видите, топоръ, коса и заступъ, выработывали мнѣ ежедневно больше, нежели сколько и я имѣлъ нужды. Я былъ здоровъ и крѣпокъ; былъ самъ себѣ господинъ и не былъ обремененъ долгами. Чегожъ у меня не доставало? Конечно ничего! Я отхожу съ радостію и удовольствіемъ къ предвѣчному моему отцу.» — «Такъ ты не боишься умереть? сказалъ ему священникъ, и не трепещешь при видѣ блѣдныя смерти?» — «А чего же мнѣ бояться? возразилъ старикъ: Для чего мнѣ быть печальну и боязливу? Мнѣ, уже болѣе девяноста лѣтъ, которые я благополучно прожилъ. Я видѣлъ ежедневно прекрасный образъ божества, восходящее и заходящее солнце. Я созерцалъ премудрость его Творца и красоту его твари. Я пользовался всѣми наслажденіями, міра, которыя только позволены, человѣку. Какъ же я могу быть не благодарнымъ, и не благословлять сихъ Божескихъ благодѣяній? — Нѣтъ! безъ страха и ужаса; но съ веселіемъ отхожу я къ сему милосердому отцу. Я наслаждаюсь уже удовольствіемъ, которое мнѣ смерть готовитъ удовольствіемъ, соединиться духомъ моимъ съ Богомъ. Одинъ только злодѣй долженъ трепетать Его и Его пришествія.»

Съ сими словами скончался добродушный старикъ, и смерть его извлекла слезы умиленія у честнаго священника.

НРАВОУЧЕНІЕ.

Дѣти! поревнуйте жизни сего почтеннаго старца. Просите Бога, да и васъ сподобитъ онъ такой же жизни и такой же кончины. Строгая добродѣтель, трудолюбіе и презрѣніе къ мірскимъ суетностямъ могутъ вамъ обѣщать и то и другое. На земли можно почесть только того щастливымъ, кто имѣя не много, доволенъ своимъ состояніемъ, кто не зная нѣги и роскоши, пользуется драгоцѣннымъ здоровьемъ, и кто будучи удаленъ отъ зависти, ненависти и другихъ мучительныхъ страстей, пользуется спокойствіемъ душевнымъ.

Подножіе и Истуканъ.

«Грубый и подлый камень! Ты хочешь возвыситься, и сдѣлаться мнѣ подобнымъ? сказалъ нѣкогда съ надмѣнною гордостію истуканъ своему подножію. Моя голова досязаетъ облаковъ, и я съ презрѣніемъ попираю тебя моими ногами. Щастливъ ты, что мнѣ не хочется раздавить тебя въ прахъ своею тяжестію.» — « Потише, мой любезной! потише, отвѣчало ему подножіе. Бывши столь слабымъ, не годится тебѣ поступать такъ несправедливо и гордиться. Что бы изъ тебя было, когда бы я перестало тебя поддерживать! Твоя, голова, которою мнишь ты досязать облаковъ, раздробилась бы въ прахъ, и твоего тѣла надлежало бы искалъ въ пыли у ногъ моихъ.»