В Тихом океане (Линден) — ДО

I.

Очерки Тасманіи.

Корвету «Бояринъ» во время плаванія изъ Европы къ берегамъ Амура пришлось посѣтить нѣкоторые порты Австраліи и между ними Гобартъ-тоунъ, столицу Тасманіи, который со времени пребыванія въ двадцатыхъ годахъ настоящаго столѣтія шлюпа «Ладога» не видѣлъ русскаго флага. Радушіе, оказанное жителями во время довольно продолжительной стоянки, ихъ готовность доставить всѣ желавшіяся свѣдѣнія, подали мнѣ мысль написать очеркъ колоніи, такъ мало извѣстной у насъ; я коснулся при этомъ также нѣкоторыхъ болѣе частныхъ подробностей пребыванія нашего корвета въ гостепріимномъ портѣ, которыя могутъ не представлять общаго интереса, и потому тѣхъ изъ читателей, которымъ эти подробности покажутся скучными, я попрошу прямо перейти ко второй половинѣ очерка, посвященной собственно описанію острова.

12-го мая 1870-го года мы увидѣли скалистые берега Тасманіи, а на другой день утромъ вошли въ р. Дервентъ, на которой лежитъ столица острова, Гобартъ-тоунъ. Передъ входомъ въ рѣку стоитъ маякъ Iron pot, на которомъ живутъ лоцмана; отъ этого мѣста до города считается 11 миль. Утро было великолѣпное, теплое. Волненіе улеглось. Острова Леди Франклинъ и Бруни закрыли насъ отъ океана; мы плыли по гладкой поверхности моря, точно по озеру. По обѣимъ сторонамъ тянулись высокіе холмы, густо поросшіе лѣсомъ, спускающимся въ нѣкоторыхъ мѣстахъ чуть не до воды. Маленькіе заливчики, забѣгающіе впередъ мыски разнообразятъ линію берега, а высокіе, синѣющіе въ дали и какъ бы наложенные другъ на друга силуэты горъ составляютъ красивый фонъ общей картины, немалымъ украшеніемъ которой служатъ разбросанныя по склонамъ холмовъ дачи, фермы съ ихъ садами, рощами и полями разныхъ цвѣтовъ и оттѣнковъ, начиная отъ ярко зеленыхъ всходовъ, золотистыхъ красокъ убраннаго хлѣба и кончая темными полосами вспаханнаго поля. Впереди бѣлѣли зданія Гобартъ-тоуна, прислонившагося у подножія горы Веллингтонъ, вершина которой куталась въ облавахъ. Рѣка противъ города нѣсколько расширяется, и закрытая изгибами береговъ принимаетъ видъ озера. Всякій новый видъ, обладающій хотя сколько-нибудь новыми чертами, имѣетъ свойство вызывать сравненія и путешествовавшіе по Швейцаріи говорили, что Гобартъ-тоунъ напоминаетъ Женеву: Дервентъ замѣняетъ озеро Лемфъ, а гора Веллингтонъ можетъ быть принята за Салевъ. Сравненіе, конечно, ограничивается только этими внѣшними чертами. Лишь только вы вступили на берегъ, васъ поражаетъ совершенно англійскій характеръ мѣста. Въ городѣ не встрѣчается зданій, которыя могли бы имѣть претензію на изящную, величественную архитектуру. Liverpool street, это — Невскій проспектъ Гобартъ-тоуна; она пестритъ въ глазахъ магазинами, вывѣсками, наиболѣе оживлена торговымъ движеніемъ, экипажами и зѣваками. Macquarie street, поднимающаяся въ гору, самая фешенебельная; здѣсь помѣщается нѣсколько банковъ, школъ, церквей, изъ которыхъ St.-David’s самая древняя, много правительственныхъ зданій; изъ нихъ самое красивое Town-Hall, съ большою въ два свѣта залою. Эта зала служитъ мѣстомъ собраній при выборахъ и т. п. Недалеко отъ Town-Hall, на мѣстѣ, гдѣ прежде стоялъ губернаторскій домъ, теперь раскинулся очень красивый небольшой скверъ. На самомъ возвышенномъ мѣстѣ поставленъ памятникъ сэру Джону Франклину, бывшему нѣкоторое время губернаторомъ острова. Памятникъ очень хорошаго рисунка и тщательной отдѣлки; подлѣ него поставлена русская пушка, чуть ли не трофей Бомарзунда; по очень понятному чувству деликатности, ее закутали тщательно чехломъ, такъ что мнѣ не удалось на нее и взглянуть. Но я удаляюсь отъ намѣренія разсказать послѣдовательно, насколько позволяетъ память, главныя обстоятельства нашего пребыванія въ Тасманіи. Пора вернуться на корветъ, который сталъ въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ берега. На пристаняхъ собрались цѣлыя толпы любопытныхъ; многіе изъ нихъ на шлюпкахъ сновали кругомъ корвета, высаживая, по обыкновенію, разныхъ комиссіонеровъ и поставщиковъ, предлагавшихъ свои услуги. Вскорѣ пріѣхалъ къ капитану съ визитомъ колоніальный секретарь и здѣшній премьеръ Джемсъ Мильнъ Вильсонъ, а я былъ пославъ къ губернатору съ увѣдомленіемъ о приходѣ корвета. Съѣхавъ на берегъ въ эполетахъ, я имѣлъ несчастіе привлечь вниманіе здѣшняго назойливаго юнаго поколѣнія, и спѣшилъ укрыться отъ ихъ преслѣдованія въ первомъ попавшемся экипажѣ. Губернаторскій домъ — настоящій дворецъ (стоилъ колоніи съ отдѣлкой около 600,000 р. с.) и выстроенъ за городомъ, на возвышенности, съ которой открывается широкій видъ на оба конца рѣки.

Меня встрѣтилъ секретарь губернатора, m-r Чичестеръ. Обмѣнявшись приличными случаю фразами, онъ предложилъ представить меня губернатору, но я, не желая безпокоить послѣдняго, просилъ передать ему сказанное, и откланялся.

Въ день нашего прихода, губернаторомъ давался балъ по случаю рожденія королевы. Капитанъ и офицеры получили приглашеніе. Это былъ первый вечеръ, со времени оставленія Кронштадта, гдѣ мы имѣли случай опять видѣть общество. Послѣ представленія всѣхъ офицеровъ губернатору, сэру Du-Cane и лэди Du-Cane, мы были приглашены принять участіе въ танцахъ. Балъ оказался очень оживленнымъ, приглашенныхъ было около 500 человѣкъ. Отличный оркестръ, яркое освѣщеніе, великолѣпная обстановка залы, блестящіе костюмы дамъ и красивые англійскіе военные мундиры представляли весьма эффектную картину. Ужинъ и открытый буфетъ были очень изящно и богато сервированы. Губернаторъ и его секретарь были въ шитыхъ золотомъ мундирахъ, бѣлыхъ штанахъ, чулкахъ и башмакахъ.

На другой день корветъ салютовалъ націи, на что мы получили отвѣтъ съ баттареи, на которой, по неимѣнію королевскихъ войскъ, прислугу у орудій составляли волонтеры.

Въ этотъ же день капитанъ дѣлалъ визиты нѣкоторымъ оффиціальнымъ лицамъ въ городѣ. Корветъ, между тѣмъ, сталъ дѣятельно готовиться къ посѣщенію публики, которой было объявлено чрезъ посредство здѣшней прессы, что ранѣе извѣстнаго срока, необходимаго для приведенія судна въ порядокъ, она къ осмотру допущена быть не можетъ. Наконецъ, 17-го мая корветъ былъ готовъ, выкрасился, вычистился, вымылся. Въ два часа отъ пристани отвалила первая шлюпка съ посѣтителями, на ней вторая, третья.... Наконецъ, цѣлая флотилія ихъ окружила корветъ, высаживая пеструю публику. Верхняя и нижняя палубы были положительно запружены посѣтителями, залѣзавшими во всѣ углы, въ шкиперскую, малярную, въ водяной трюмъ — однимъ словомъ всюду. Всѣ эти сокровенныя мѣста были безукоризненно чисты, что вызывало всеобщее удивленіе и одобреніе. Главное вниманіе обращала на себя наша артиллерія и ружья Баранова. Со спускомъ флага публика стала разъѣзжаться, выставка кончилась.... Мы могли вздохнуть свободнѣе. Въ этотъ день перебывало народу около 2,000 человѣкъ!

Въ слѣдующіе затѣмъ дни, съ двухъ до пяти часовъ корветь оставался. открытымъ для посѣтителей, продолжавшихъ своя визиты, но съ нѣсколько меньшимъ усердіемъ. Tasmanian Club прислалъ приглашенія капитану и офицерамъ состоять почетными членами во время нашего пребыванія въ портѣ. Клубъ занимаетъ хотя не роскошвое, но очень удобное помѣщеніе въ домѣ, котораго большая половина принадлежитъ отелю Webb, лучшей гостинницѣ въ городѣ. За прилавкомъ ея bar-room’а постоянно толпились въ извѣстные часы наши офицеры и мѣстная молодежь, расточавшіе комплимевты хорошенькой, стройной бѣлокурой миссъ Алисѣ, дочери хозяина отеля, быстро исполнявшей съ постоянной улыбкой на устахъ многоразличныя требованія по части утоленія жажды ея поклонниковъ и еще болѣе быстро обиравшей обильно сыпавшіеся шиллинги и сиксъ-пенсы. Во всѣхъ городахъ Австраліи за bar’омъ всѣхъ гостинницъ, даже тавернъ, вы всегда встрѣтите молодыхъ дѣвушекъ, болѣе или менѣе хорошенькихъ. Цѣль достигается вполнѣ — bar-room’ы рѣдко бываютъ пусты, — хотя, конечно, такое примѣненіе женской красоты къ практическимъ цѣлямъ жизни едва-ли можетъ назваться строго нравственнымъ. Въ пятницу, 15-го мая, капитанъ и всѣ свободные офицеры были приглашены на балъ въ Assembly rooms; онъ начался около десяти часовъ вечера съ пріѣздомъ губернатора и его лэди.

При входѣ ихъ въ залу всѣ встали, раздался God save the Queen, послѣ чего танцы начались вальсомъ и продолжались до 2-хъ час. ночи. Климатъ Тасманіи считается лучшимъ между всѣми австралійскими колоніями; этимъ можно объяснить свѣжесть и красоту здѣшняго населенія. Услужливые кавалеры не замедлили насъ представить мѣстнымъ красавицамъ, и вечеръ былъ проведенъ нами очень пріятно. На другой день мы опять танцовали на вечерѣ у директора одного изъ здѣшнихъ банковъ. Семейство его оказало наиболѣе вниманія и радушія въ отношеніи нашихъ офицеровъ.

Среда, 20-го мая, была назначена для осмотра правительственныхъ и благотворительныхъ заведеній. По съѣздѣ на берегъ мы сѣли въ ожидавшіе васъ экипажи, и въ сопровожденіи колоніальнаго секретаря Вильсона, министровъ Ботлера и Чапмана поѣхали по городу. Первое изъ посѣщенныхъ нами мѣстъ было зданіе парламента, довольно скромное по наружности и внутренней отдѣлкѣ. Мы были встрѣчены и проведены по заламъ гг. Голломъ и Ноуэллемъ, секретарями, первый — палаты представителей, второй — законодательнаго совѣта. Изъ парламента мы отправились далѣе; осмотрѣли ратушу (Town-Hall), o которой я имѣлъ случай упоминать выше, главный судъ (Supreme Court), музеумъ, состоящій изъ одной большой залы и содержащей разные предметы естественной исторіи, изъ которыхъ нѣкоторые весьма плохо препарированы; между прочимъ, въ музеѣ хранятся черепа казненныхъ въ Тасманіи преступниковъ; затѣмъ бѣгло осмотрѣли таможню, почту, замѣчательно удобно и хорошо организованную; госпиталь, не отличающійся ни чистотой, ни хорошей вентиляціей, и наконецъ тюрьму, устроенную по англійскому образцу.

Преступники по категоріямъ помѣщаются вмѣстѣ или въ отдѣльныхъ келіяхъ, которыя не отапливаются и сыры. Заключенные употребляются для общественныхъ и правительственныхъ работъ, какъ-то: для проложенія дорогъ, ломки камня и проч. Виновные въ болѣе тяжкихъ преступленіяхъ отсылаются въ портъ Arthur, гдѣ, намъ говорили, тюрьма устроена со всѣми новѣйшими усовершенствованіями и представляетъ образцовое заведеніе.

Смертная казнь производится чрезъ повѣшеніе и не публично, а въ зданіи тюрьмы, въ присутствіи немногихъ свидѣтелей. Статистическія данныя указываютъ на малое число преступленій въ колоніи, что объясняется счастливымъ положеніемъ страны, дешевизной жизни и дороговизною труда — условіями, рѣдко совпадающими вмѣстѣ. Слѣдующій вашъ визитъ былъ въ пріютъ стариковъ, не имѣющихъ силъ, по старости или нездоровью, добывать себѣ пропитаніе. Этотъ пріютъ носитъ названіе Brick-field’s Establishment; правительство содержитъ здѣсь около 200 человѣкъ на полномъ иждивеніи. Четыре ряда двухъ-этажныхъ, почернѣвшихъ и непривлекательныхъ по наружности домовъ составляютъ замкнутый четыреугольникъ, оставляя въ срединѣ мѣсто для обширнаго двора, не отличающагося чистотой и не представляющаго заманчиваго мѣста для прогулки бѣдныхъ инвалидовъ. Комнаты хотя чисты, но почти всѣ безъ потолковъ, а въ столовомъ залѣ я даже замѣтилъ просвѣчивающееся черезъ крышу голубое небо Тасманіи, не всегда остающееся голубымъ и которое въ осенніе дни должно сильно безпокоить стариковъ; они имѣютъ читальную комнату, на столахъ которой было разбросано нѣсколько старыхъ журналовъ и газетъ; тутъ же стоитъ довольно жалкое фортепьяно; на него, какъ на предметъ роскоши, съ нѣкоторою гордостью указалъ мнѣ одинъ изъ сопутствовавшихъ намъ министровъ. Я вспомнилъ дырявую крышу....

Послѣднимъ мы осмотрѣли Orphan School Asylum, гдѣ воспитывается до 500 человѣкъ обоего пола. Мальчики и дѣвочки встрѣтили насъ, построенные во фронтъ по обѣимъ сторонамъ аллеи, ведущей къ зданію. Посрединѣ стоялъ хоръ музыкантовъ-дѣтей, игравшій національный гимнъ. Видъ дѣтей здоровый и свѣжій. Въ теченіе трехъ послѣднихъ лѣтъ не было ни одного смертнаго случая; кто лучше всего рекомендуетъ уходъ за сиротами и климатъ Тасманіи. Пріютъ расположенъ за городомъ, на очень красивой мѣстности, я думаю, лучшей въ ближайшихъ окрестностяхъ Гобартъ-тоуна. Мы осмотрѣли спальни, столовыя, классы. Дѣти, подъ руководствомъ учителя, спѣли нѣсколько гимновъ и, между прочимъ, очень удачно исполнили «Ring the bell». Въ заключеніе, при нашемъ уходѣ, дѣти прокричали «three hearty cheers for captain Serkoff». За такую любезность вашъ командиръ послалъ имъ на другой день около двухъ пудовъ конфектъ; начальникъ заведенія, г. Ковердаль, благодарилъ капитана письмомъ за его подарокъ.

Окончивши осмотръ пріюта, мы приглашены на завтракъ въ г. Чапману, гдѣ собралось довольно значительное общество. Не обошлось безъ многочисленныхъ тостовъ, изъ которыхъ одинъ былъ за здоровье русскихъ дамъ.

19-го мая губернаторъ, въ сопровожденіи своей супруги и секретаря, посѣтилъ корветъ и былъ принятъ съ подобающимъ церемоніаломъ, салютомъ, посылкой людей по реямъ и проч.

Спустившись послѣ осмотра судна въ каюту капитана, гдѣ посѣтителямъ было предложено угощеніе, губернаторъ сказалъ нѣсколько лестныхъ словъ командиру относительно чистоты и порядка, замѣченныхъ имъ на корветѣ, заявивъ желаніе почаще видѣть русскія суда въ водахъ Дервента. Въ этотъ же день капитанъ, старшій офицеръ и я обѣдали у губернатора. Столъ былъ роскошно сервированъ. Мы явились въ эполетахъ, англійскіе офицеры въ мундирахъ, дамы были одѣты по бальному. Обѣдъ и вечеръ были проведены очень мило. Господствовавшая натянутость, англійская «stiffness», не позволяла обществу оживиться. Дамы болѣе занимались разсматриваніемъ кипсековъ и альбомовъ (очень спасительныхъ въ извѣстныхъ случаяхъ), губернаторша составила себѣ партію виста, мужчины какъ-то неслышно разговаривали въ разныхъ кучкахъ. Въ 11 часовъ мы откланялись. Если подобное времяпровожденіе принято во всѣхъ фешенебельныхъ обществахъ Англіи, оно далеко невесело.

22-го мая мы получили приглашеніе на ковцертъ музыкальнаго общества, дававшійся «Under the patronage of Capt. Serkoff and the Officers of R. I. Corvette Boyarin», въ залѣ механическаго института. Въ 8 часовъ, въ сопровожденіи мэра города, доктора Смарта (одного изъ любезнѣйшихъ людей Гобартъ-тоуна), мы вошли въ залу и были встрѣчены звуками «Боже царя храни», послѣ чего начался концертъ. Программа, напечатанная на бѣломъ moire antique и розданная намъ, заключала между прочимъ и двѣ русскихъ пьесы: «По Дунаю» и «Тройку», обѣ исполненныя очень удачно.

Во все время стоянки корвета мы постоянно получали отъ разныхъ лицъ приглашенія, даже до нѣкоторой степени стѣснявшія офицеровъ, такъ какъ лишали свободы располагать временемъ по своему желанію; вслѣдствіе этого многіе изъ насъ не успѣли осмотрѣть окрестностей города, отличающихся, какъ намъ говорили, красотой мѣстоположенія. Будущимъ русскимъ посѣтителямъ Гобартъ-тоуна совѣтуемъ съѣздить въ New-Norfolk, небольшое мѣстечко, живописно расположенное вверхъ во рѣкѣ Дервентъ, недалеко отъ котораго находятся, устроенные для искусствевваго разведенія лососей, такъ-называемые «Salmon ponds».

Подъемъ на гору Веллингтонъ также обѣщаетъ, по словамъ жителей, много удовольствія любителю видовъ природы.

Въ отношеніи вниманія и радушія, оказываемаго нашимъ офицерамъ, многія семейства, можно сказать, соперничали между собою; наибольшею любезностью мы пользовались со стороны Gresley, Гарриса, директора высшей школы, Иннеса, спикера законодательнаго совѣта, Чапмана, колоніальнаго казначея, и др. Почти не проходило вечера, который бы мы не проводили въ одномъ изъ этихъ домовъ.

Тѣснота помѣщенія и отсутствіе музыки не позволяли вамъ устроить никакихъ увеселеній на корветѣ; желая, однакожъ, чѣмъ нибудь отплатить тасманскимъ знакомымъ, мы устроили 25-го мая незатѣйливый пикникъ, пригласивъ нѣкоторыхъ дамъ и кавалеровъ. Забравши общество на вашихъ шлюпкахъ и покатавшись съ ними подъ парусами, мы высадились въ Кенгуру-бэй, гдѣ занялись разными играми, пока воздвигалась импровизированная палатка изъ шлюпочныхъ парусовъ и привезенныхъ флаговъ. Черезъ часъ она была готова, кипѣлъ самоваръ и на раскинутомъ коврѣ разставлено было угощеніе. Завязалась оживленная, веселая бесѣда, въ которой всегда такъ располагаетъ улыбающаяся природа, свѣжій воздухъ и прогулка. Когда подано было шампанское и десертъ, дамы, по принятому у англичанъ обычаю, хотѣли удалиться, но мы ихъ удержали и дамскія рюмки продолжали также часто наполняться виномъ, какъ наши стаканы. Уже совершенно стемнѣло, когда мы поднялись съ мѣстъ. Грянула русская пѣсня, зажглись фальшфейеры и мы тронулись въ обратный путь. Пикникъ, несмотря на простоту и спѣшность приготовленій, удался вполнѣ. Гости, повидимому, остались очень довольны.

Во время здѣшней стоянки мы давали обѣдъ нѣкоторымъ офицерамъ расположенныхъ здѣсь англійскихъ войскъ, и вскорѣ потомъ угощали литературный міръ Гобартъ Тоуна въ лицѣ редакторовъ и сотрудниковъ главныхъ мѣстныхъ газетъ, «Tasmanian Times» и «Mercury», въ отплату за вниманіе и участіе, принятое прессою въ интересахъ вашего судна. Ежедневно столбцы газетъ были наполнены извѣстіями объ корветѣ. Даже ничтожныя мелочи не ускользали отъ вниманія здѣшнихъ репортеровъ. Чистился корветъ или красился, производилось ли ученье или какая-нибудь работа, на другой день это уже печаталось въ газетахъ, подъ рубрикой «Boyarin». Вообще отзывы здѣшнихъ печатныхъ органовъ были очень лестны для насъ. Вотъ, между прочимъ, для выдержки одна изъ замѣтокъ, относящаяся въ корвету: «....Ничто не можетъ превзойти любезности русскихъ офицеровъ; ихъ предупредительность и услужливость вызвали единодушную признательность со стороны гобарттоунцевъ. Самое судно, представляющее блестящій образчикъ корабельной архитектуры, которымъ могъ бы гордиться британскій судостроитель, было безукоризненно чисто какъ на верху, такъ и внизу, и по отличному виду дѣлаетъ честь командующему имъ и націи, которой оно принадлежитъ. Капитанъ Сѣрковъ и его офицеры не щадили трудовъ и вниманія въ отношеніи посѣтителей, часто очень безпокойныхъ, показывая имъ всѣ подробности вооруженія, которыя обращали на себя вниманіе посѣтителей.... До сихъ поръ наши граждане не имѣли случая познакомиться съ русскимъ типомъ, они могутъ заняться этимъ теперь не только къ своей собственной пользѣ, но и къ выгодѣ самихъ русскихъ....»

Въ другой замѣткѣ говорилось: «....Присутствіе въ нашемъ портѣ судна отдаленной націи, неимѣющей почти никакихъ сношеній съ колоніями, которыя еще такъ недавно смотрѣли на все съ чувствомъ опасенія и вражды, не могло не принести намъ пользы: оно расширяетъ сферу нашего наблюденія и знакомитъ съ новыми предметами и людьми. Еще въ 1854-мъ году мы страшились появленія въ нашей рѣкѣ русскаго крейсера, какъ вѣстника разоренія и ужасовъ войны; теперь мы привѣтствуемъ посѣщеніе „Боярина“, Какъ счастливый случаи и искренно предлагаемъ ему свое радушіе....» Это послѣднее замѣчаніе заставляетъ меня сказать, что колоніи Австраліи совершенно беззащитны и подвержены всѣмъ случайностямъ безнаказаннаго нападенія, въ случаѣ войны Англіи даже съ слабой морской націею, въ особенности въ ваше время быстрыхъ океанскихъ крейсеровъ. Можно сказать, что колоніи — самыя уязвимыя мѣста Англіи; впрочемъ, рѣшенный теперь правительствомъ отзывъ войскъ изъ колоній вѣроятно заставитъ ихъ позаботиться о средствахъ защиты, до сихъ поръ почти не существующихъ. Капитанъ нашъ тоже давалъ обѣдъ, на который были приглашены нѣкоторые изъ министровъ, мэръ города и нѣсколько нашихъ офицеровъ. Не обошлось, конечно, безъ спичей; между прочимъ сущность рѣчи Иннеса, спикера законодательнаго совѣта, считающагося здѣсь ораторомъ, состояла въ слѣдующемъ: «Пребываніе корвета „Бояринъ“ въ нашемъ портѣ хотя и случайное, имѣетъ въ нашихъ глазахъ значеніе знаменательнаго событія. Чрезъ посредство корвета мы знакомимся съ русскими, которыхъ до сихъ поръ почти не встрѣчали. Правда, сношенія ваши съ Россіей еще не существуютъ, но кто опредѣлитъ время, при быстромъ движеніи Россіи впередъ, когда они начнутся? Это время можетъ быть очень близко, ближе, чѣмъ мы подозрѣваемъ! Обмѣнъ дружескихъ чувствъ съ корветомъ служитъ намъ залогомъ продолженія такихъ же отношеній къ націи. Благо и слава ея народа, скажу болѣе, благо всего міра зависятъ отъ успѣховъ, которые дѣлаетъ Россія на пути мирнаго и могущественнаго развитія неисчерпаемыхъ силъ этой страны. Предлагаю тостъ, господа, за успѣхи благихъ начинаній русскихъ!…» За этимъ тостомъ послѣдовало нѣсколько другихъ. Было уже очень поздно, когда гости поднялись изъ-за стола. При ихъ съѣздѣ на берегъ люди были посланы по реямъ и корветъ внезапно освѣтился фальшфейерами, горѣвшими изъ всякаго порта, со всякаго нока. При темной, безлунной ночи картина была очень эффектна. Въ среду, 27-го мая, назначенъ былъ день нашего ухода, но его отложили, въ ожиданіи почты изъ Европы, которая должна была придти вскорѣ. Во вторникъ, 26-го мая, мы были приглашены въ концертъ, дававшійся музыкальнымъ обществомъ въ Town-Hall'ѣ, Under the patronage of Capt. Serkoff… и проч. Ровно въ 8 часовъ мы вошли въ залу, уже наполненную избраннымъ обществомъ Гобартъ-тоуна. Дамы, участвовавшія въ хорѣ, были одѣты въ бѣлыхъ платьяхъ, съ лентами изъ русскихъ національныхъ цвѣтовъ черезъ плечо. Нѣсколько пьесъ на органѣ, преимущественно изъ «Un balo in maschiera», равно какъ хоры и соло были исполневы любителями очень хорошо. Въ заключеніе концерта г. Чапманъ, сынъ колоніальнаго казначея, взошелъ на эстраду и прочелъ прощальные стихи «Боярину».

По окончаніи чтенія все общество, по предложенію автора, соединилось въ "three cheers for captain Serkoffr. Этимъ закончился длинный рядъ пріемовъ радушныхъ гобарттоунцевъ. Почту, оказалось, мы ожидали напрасно, — она не привезла никакихъ писемъ. На другой день мы стали готовиться къ походу, а въ воскресенье, 31 мая, разстались, съ тяжелымъ чувствомъ грусти, съ гостепріимными берегами Тасманіи, оставившей во всѣхъ насъ самыя пріятныя воспоминанія. Только одно обстоятельство помрачало нѣсколько прошлое — смерть баталера Бѣлавина, честнаго и очень способнаго человѣка. Кончина его вызвала искреннее сожалѣніе всѣхъ сослуживцевъ. Въ печальной церемоніи погребенія приняли участіе нѣсколько лицъ здѣшняго духовенства и хоръ музыки волонтеровъ. На другой день послѣ похоронъ въ газетахъ явилась статья за подписью какого то Портсмута, предлагавшаго подписку на построеніе памятника; въ этомъ, впрочемъ, не предстояло надобности, такъ какъ памятникъ былъ уже заказанъ на деньги, пожертвованныя капитаномъ и офицерами. Передъ уходомъ онъ былъ готовъ и поставленъ на мѣсто; тѣмъ не менѣе, заявленіе Портсмута свидѣтельствуетъ о вниманіи къ памяти нашего сослуживца, надгробная плита котораго останется вмѣстѣ съ тѣмъ и памятникомъ нашего пребыванія въ водахъ Дервента.

Тасманія, прежде извѣстная какъ Ван-Дименова земля, получила свое названіе отъ Абеля Лиса Тасмана, голландскаго мореплавателя, посланнаго для изслѣдованія Южной земли (такъ называлась въ то время Австралія) Антономъ Ванъ-Дименомъ, губернаторомъ Батавіи въ семнадцатомъ столѣтіи. Тасманія лежитъ между 40° 15' и 43° 45' юж. шир. и 144° 45' и 148° 30' вост. долг., отдѣляясь отъ Австраліи Бассовымъ проливомъ. Западный берегъ ея омывается Индійскимъ океаномъ, а восточный Тихимъ. Тасманъ присталъ къ острову 1-го декабря 1642 года. Впослѣдствіи, островъ посѣтили Кукъ въ 1779 г. и другіе мореплаватели, но честь открытія этой земли какъ отдѣльнаго острова выпала на долю Басса, врача англійскаго флота. Наибольшая длина острова 230 миль, а ширина 190. Поверхность его достигаетъ 24,000 кв. миль, т.-е. онъ только на 4,000 м меньше Ирландіи. Первое поселеніе, состоявшее изъ 367 человѣкъ ссыльныхъ, было основано въ 1804-мъ г. при губернаторѣ Коллинсѣ. Въ 1824-мъ г. провозглашена была губернаторомъ Дарлингомъ независимость колоніи отъ Новаго-Южнаго Валлиса, въ которому она до сихъ поръ принадлежала.

Въ 1847-мъ году на островѣ уже было 5,500 ссыльныхъ. Въ это время сталъ распространяться духъ неудовольствія по поводу ссыльной системы и даже образовалась, такъ-называемая, австралійская лига, цѣлью которой было заставить англійское правительство отказаться отъ отправленія на будущее время преступниковъ въ колонію. Это обстоятельство и открытіе въ 1851 году золота произвело желаемое дѣйствіе на правительство. Оно поняло, что невозможно было бы держать въ должномъ порядкѣ ссыльное населеніе вблизи открытыхъ золотыхъ розсыпей. Въ 1853-мъ году была получена формальная депеша о прекращеніи высылки преступниковъ.

По поводу этого радостнаго событія были выбиты медали: колонія какъ разъ въ это время праздновала юбилей своего пятидесятилѣтняго существованія.

Климатъ Тасманіи всегда отличался своею особенною здоровостью и отсутствіемъ крайнихъ температуръ, поэтому лѣтомъ никогда не бываетъ особенно жарко, зимою — особенно холодно. Въ этомъ отношеніи Тасманія имѣетъ большое преимущество передъ австралійскимъ материкомъ.

Многіе богатые жители Аделаиды, Мельбурна и Сиднея, страдая во время лѣта отъ невыносимо жаркихъ вѣтровъ, несущихъ съ собою пыль и песокъ, ищутъ на этомъ островѣ убѣжища и освѣженія. Большая часть его рѣкъ, берущихъ начало въ горахъ, имѣетъ быстрое паденіе и потому не разливаются въ болота, производящія всегда вредныя испаренія. Годовое паденіе дождя умѣренно и равномѣрно распредѣляется по всѣмъ мѣсяцамъ въ году. Одно изъ весьма компетентныхъ лицъ въ колоніи д-ръ Голлъ, изслѣдовавшій страну, говоритъ, что Тасманія, по здоровости климата, равняется, если даже не превосходитъ, самымъ извѣстнымъ въ этомъ отношеніи мѣстамъ Европы и въ особенности можетъ служить для поправленія здоровья, разстроеннаго долговременнымъ пребываніемъ въ тропикахъ.

Внутренняя часть острова до сихъ поръ остается неизвѣстною и есть еще много мѣстъ только частію изслѣдованныхъ. Мѣста, открытыя по западному берегу, подаютъ поводъ къ хорошимъ заключеніямъ обо всемъ остальномъ.

Центральная часть острова представляетъ плоскую возвышенность, средняя высота которой надъ уровнемъ океана около 3000 футъ; на этой возвышенности лежатъ семь озеръ различной величины; общая ихъ водная поверхность простирается до 175 квадр. верстъ. Эти озера служатъ источниками многихъ большихъ рѣкъ; р. Дервентъ, на которой лежитъ Гобартъ-тоунъ, имѣетъ 120 миль длины и судоходна какъ выше, такъ и ниже Гобартъ-тоуна, гдѣ она имѣетъ 2 мили ширины, на протяженіи 40 м отъ моря; р. Тамаръ судоходна до Лонгестона, Гуонъ (Huon), длиною 110 м, доступенъ пароходамъ почти на 30 миль. Эти рѣки и еще 11 другихъ, никогда не высыхая, пролагаютъ свой извилистый путь среди горныхъ цѣпей, достигающихъ иногда высоты 5,000 ф. и слабо волнующихся холмовъ, составляя въ общемъ итогѣ около 900 миль постоянно текущей воды. Около тридцати меньшихъ рѣчекъ текутъ въ продолженіи большей части года; кромѣ того множество мелкихъ ручьевъ и горныхъ потоковъ шумно прыгаютъ въ горныхъ ущельяхъ или спадаютъ бурными каскадами съ высокихъ скалъ и утесовъ, доставляя вездѣ обиліе чистой, прѣсной воды и освѣжая благотворно страну даже въ то время, когда другія австралійскія колоніи страдаютъ отъ томительной засухи. Вмѣстѣ съ этимъ рѣчки служатъ отличнымъ средствомъ орошенія полей и движущей силой для мельницъ и заводовъ.

Базальтовыя горы съ ихъ вершинами, покрытыми снѣгомъ въ продолженіи многихъ мѣсяцевъ въ году, бросаются въ глаза, съ какой бы стороны къ Тасманіи ни приближаться. Волнующаяся поверхность острова, покрытая, большею частью, лѣсомъ громадныхъ деревъ, спускающихся иногда съ высокихъ холмовъ почти до самой воды, берегъ, изрѣзанный небольшими, но глубокими заливами и бухтами, съ нависшими зазубренными скалами, и окаймленный мѣстами небольшими живописными островками, все это можетъ доставить любителю природы одно изъ самыхъ величественныхъ и прекрасныхъ зрѣлищъ. Пейзажи острова по разсказамъ многихъ путешественниковъ напоминаютъ часто красивѣйшіе виды Германіи, Швейцаріи и Италіи. Вотъ какъ говорить объ этомъ Джемсъ Смитъ, библіотекарь при парламентѣ Викторія: «Окрестности Лонгестона очень напоминаютъ Тоскану. Мнѣ все казалось, что долина р. Арно далеко простирается передо мной, опоясанная румяными Апеннинами. Вблизи рѣки Кора Линнъ скалы, укутанныя зеленью, напоминали Via Mala и проходъ Шплюгенъ, въ Швейцаріи. Часть же р. Дервентъ до Новаго-Норфолька можно сравнить съ Рейномъ. Фантастическія скалы и неровные, стрѣльчатые утесы замѣняютъ романическія развалины замковъ классической рѣки Германіи».

Золото еще не найдено здѣсь въ большомъ количествѣ, но уже существуетъ нѣсколько компаній, занятыхъ его разработкою. Полагаютъ, что когда западный берегъ будетъ лучше изслѣдованъ, золото откроется въ большемъ содержаніи; въ этомъ случаѣ здоровый климатъ и обиліе воды для промывки золотоноснаго песку должны будутъ привлечь сюда множество рудокоповъ. Желѣзо почти въ чистомъ металлическомъ видѣ находится вездѣ на островѣ, въ особенности же на сѣверѣ. Каменный уголь обыкновенный и антрацитъ найденъ на обѣихъ половинахъ острова, также какъ и мраморъ высшаго качества. Во время пребыванія вашего корвета, въ Тасманіи доживалъ послѣдній изъ туземцевъ. Пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ ихъ было отъ 4,000 до 5,000 человѣкъ. Вскорѣ послѣ перваго поселенія страшныя жестокости были совершаемы другъ надъ другомъ, бѣлыми и черными, послѣ чего число послѣднихъ стало постоянно уменьшаться. Приводимъ нѣсколько подробностей на основанія нынѣ дознанныхъ фактовъ.

Въ первое время занятія острова туземцы вели себя совершенно безвредно для бѣлыхъ, что, впрочемъ, не защитило ихъ отъ жестокостей послѣднихъ. Уже въ 1810-мъ году губернаторъ Коллинсъ, для защиты черныхъ, долженъ былъ издать приказъ, что каждый виновный въ нападеніи на черныхъ и умерщвленіи ихъ подвергнется крайнимъ карамъ законаэ Во время управленія губернатора Деви «стрѣльба по чернымъ» сдѣлалась очень обыкновенною, а во время полковника Сорреля, слѣдующаго губернатора, кража дѣтей у туземцевъ и безжалостное обращеніе съ ихъ женщинами оставались совершенно безнаказанными. Нашелся негодяй, который хвастался, что захватилъ одну черную женщину, мужа ея убилъ и голову его повѣсивъ ей на шею, гналъ несчастную передъ собою какъ призъ. Нѣтъ никакихъ причинъ думать, чтобы этотъ звѣрь въ человѣческомъ образѣ задумался исполнить то, о чемъ онъ разсказывалъ. Нѣтъ также сомнѣнія, что и туземцы совершали много неслыханныхъ свирѣпостей надъ бѣлыми, въ возмездіе за то, что терпѣли сами.

Черные были доводимы до бѣшенства не только варварскимъ обращеніемъ съ ними, но и съ ихъ женщинами и дѣтьми. Дѣла приняли наконецъ такой оборотъ, что надо было рѣшиться на какія-нибудь крайнія мѣры. Губернаторъ Артуръ возымѣлъ мысль отправиться войною на черныхъ, выставляя предлогомъ неудачу всѣхъ прежнихъ попытокъ къ ихъ усмиренію, и то обстоятельство, что собственности бѣлыхъ постоянно угрожаетъ опасность, пока дикіе пользуются свободой. Всѣмъ поселенцамъ было предложено ополчиться и, составилось нѣчто въ родѣ облавы. Сила колонистовъ состояла около 5,000 хорошо вооруженныхъ людей, а несчастныхъ, ничего не подозрѣвавшихъ дикихъ отъ 1,500 до 2,000 человѣкъ включая сюда женщинъ и дѣтей; все ихъ оружіе состояло изъ палокъ и копій. Туземцевъ хотѣли окружить и загнать всѣхъ на Тасмановъ полуостровъ, но война съ черными, несмотря на то что стоила около 30 тыс. фунт. стерл., оказалась совершенно безуспѣшною и не принесла никакихъ результатовъ; двое плѣнныхъ туземцевъ были ея единственными трофеями. Тамъ, гдѣ нельзя было дѣйствовать открытою силою, приходилось прибѣгнуть къ нравственнымъ мѣрамъ. Для этого дѣла нашелся вполнѣ пригодный человѣкъ, нѣкто Робинзонъ, бывшій прежде простымъ каменьщикомъ. Проникнутый филантропическими идеями, и желая спасти туземцевъ отъ совершеннаго истребленія, онъ сталъ во главѣ составившагося общества покровительства чернымъ, принявъ на себя званіе защитника аборигеновъ (protector of aborigines). Изучивъ мѣстный языкъ и нравы, Робинзонъ успѣлъ, при помощи нѣсколькихъ приверженныхъ туземцевъ, въ теченіи пятилѣтняго промежутка времени захватить малыми партіями всѣхъ дикихъ, которыхъ отсылали потомъ на островъ Флиндерсъ, въ Бассовомъ проливѣ; этотъ пустынный, непроизводительный островъ бвлъ избравъ мѣстомъ ихъ новаго жилища. Робинзонъ, въ описаніи своихъ подвиговъ, говоритъ, что ему во всѣхъ случаяхъ приходилось дѣйствовать только силою убѣжденія. Врядъ ли это такъ. Не силѣ убѣжденія уступали дикіе, разставаясь съ своими родными лѣсами, а своему безвыходному положенію. Если бы дикіе знали, что ихъ ожидаетъ въ будущемъ, они, вѣроятно, скорѣе бы рѣшились умереть съ голоду въ своихъ трущобахъ, какъ затравленные звѣри, чѣмъ склониться на убѣжденія Робинзона. Жизнь ихъ на островѣ Флиндерсъ была не лучше тюремнаго заключенія. Одинъ изъ посѣтившихъ островъ говоритъ, что поселеніе дикихъ скорѣе можно было бы назвать «звѣринцемъ», чѣмъ жилищемъ людей. Въ началѣ дѣятельности Робинзона дикихъ оставалось еще 700 человѣкъ, въ 1850 году ихъ было только тридцать, и несмотря на переселеніе въ Oyster Cove, недалеко отъ Гобартъ-Тоуна, гдѣ ихъ содержаніе было улучшено, заключеніе, перемѣна образа жизни и привычекъ оказались роковыми для ихъ существованія — дѣтей болѣе не рождалось. Такимъ образомъ, надежды Робинзона не оправдались; черная раса послѣ коротвой борьбы съ бѣлыми погибла.

Существующая нынѣ форма правленія установлена 24-го октября 1855 года и составляетъ какъ бы копію съ англійской конституціи. Губернаторъ есть представитель интересовъ метрополіи, а собственно колонія управляется законодательнымъ совѣтомъ (Legislative Council) и палатою представителей (House of Assembly). Оба эти установленія вмѣстѣ называются, какъ вездѣ въ Австраліи, парламентомъ. Члены обѣихъ палатъ выборные.

Никакихъ условій собственности для того, чтобъ быть членомъ не существуетъ. Законодательный совѣтъ состоитъ изъ 15-ти членовъ, избираемыхъ на шесть лѣтъ. Совѣтъ не можетъ быть распускаемъ.

Необходимое условіе, чтобъ быть избирателемъ членовъ совѣта, состоитъ во владѣніи собственностью, приносящей годовой доходъ не менѣе 315 р. с.; отъ этого освобождаются: всѣ имѣющіе ученую степень, полученную въ одномъ изъ университетовъ британскаго еоролевства, адвокаты, юристы, состоящіе въ спискахъ, пасторы и офицеры, не находящіеся на дѣйствительной службѣ и прожившіе въ избирательномъ округѣ не менѣе года. Предсѣдательствующій членъ совѣта называется президентомъ.

Палата представителей состоитъ изъ 30-ти членовъ, избираемыхъ на 5 лѣтъ, если палата, по какому-либо случаю, не будетъ распущена ранѣе этого срока. Условіями избирательства служатъ: владѣніе недвижимою собственностью, оцѣненною не менѣе какъ въ 630 р. с., аренда не менѣе какъ на 3 года недвижимой собственности, дающей 63 р. с. ежегоднаго дохода и, наконецъ, жалованье въ 630 р. с. въ годъ. Члены, принявшіе какія-либо мѣста у правительства выходятъ изъ палатъ. Предсѣдательствующій членъ называется спикеромъ. Обѣ палаты владѣютъ почти одинаковыми правами съ тѣмъ только исключеніемъ, что совѣтъ не имѣетъ права поднимать денежныхъ вопросовъ. Система подачи голосовъ закрытая посредствомъ баллотировки. Обѣ палаты дѣйствуютъ до сихъ поръ совершенно согласно, столкновеній еще не бывало. Вначалѣ встрѣчались нѣкоторыя затрудненія, но впослѣдствіи, съ уясненіемъ принциповъ конституціи, причины къ несогласіямъ мало по малу устранились.

Населеніе Тасманій къ 31-му декабря 1869 года состояло изъ 101,592 чел. Оно увеличивается довольно медленно. Среднимъ числомъ около 245 ч. въ годъ, и если возрастаніе населенія будетъ уменьшаться въ существующей нынѣ пропорціи, то чрезъ 7 лѣтъ число рожденій сравняется съ смертностью и съ этого времени населеніе начнетъ уменьшаться. Тасманія, какъ и другія австралійскія колоніи, нуждается въ рабочихъ рукахъ; ихъ отсутствіе объясняетъ малое развитіе земледѣлія и заводской промышленности. Въ видахъ поощренія эмиграціи мѣстный парламентъ сдѣлалъ распоряженіе, по которому всякому взрослому, хорошо аттестованному колоніальнымъ агентомъ въ Европѣ, эмигранту выдается удостовѣреніе въ надѣленіи его землею на сумму 113 р. с.; эмигрантъ ниже 15-лѣтняго возраста пользуется землею въ половинномъ количествѣ. Единственнымъ условіемъ постановлено, чтобы эмигрантъ уплатилъ какъ за свой переѣздъ, такъ и за переѣздъ своего семейства и слугъ. Кромѣ того каждый, желающій поселиться въ колоніи и пріѣхавшій туда на свой счетъ, получаетъ свидѣтельство на право выбора въ теченіи 12-тимѣсячнаго срока для себя одиннадцати, для жены восьми и для всякаго изъ дѣтей четырехъ десятинъ земли. Право владѣнія ею, какъ собственностью, выдается, однакожъ, не ранѣе, какъ послѣ пятилѣтняго пользованія. До сихъ поръ продано или роздано поселенцамъ около 3.760,000 акровъ земли, во владѣніи правительства остается еще 13.000,000 акровъ. Коронныя земли продаются по 1 ф. стерл. за акръ, но всякій пріобрѣтающій землю на сумму, превышающую 15 ф. стерл. можетъ разсрочить уплату на восемь лѣтъ. При покупкѣ земли въ количествѣ не меньшемъ ста акровъ вносится только одна тридцатая капитала по оцѣнкѣ 1 ф. стерл. за акръ, съ правомъ заплатить остальную сумму по частямъ въ теченіи 14 лѣтъ. Если же земля не покупается, но арендуется въ количествѣ не болѣе 100 акровъ, то рента производится въ размѣрѣ шести пенсовъ за акръ въ теченіи первыхъ двухъ лѣтъ, одного шиллинга въ продолженіи слѣдующихъ двухъ лѣтъ и двухъ шиллинговъ за все остальное время.

Обработанной почвы въ 31-му марта 1869 года считалось. 287,000 акровъ, лошадей 22,512, рогатаго скота 105,450, овецъ 1.715,517 и свиней 55,222. Изъ предыдущихъ цифръ видно, что населеніе Тасманіи далеко не соотвѣтствуетъ ея протяженію; во время вашего пребыванія ожидали прибытія нѣсколькихъ сотъ нѣмцевъ, которые по трудолюбію, трезвости, умѣнью обходиться малымъ, настойчивости въ трудѣ и знанію сельскаго хозяйства считаются здѣсь лучшими колонистами. Трудъ въ колоніи очень дорогъ и рабочій смѣло можетъ разсчитывать заработать здѣсь въ три раза болѣе, чѣмъ въ Англіи. Одинъ изъ фактовъ, свидѣтельствующихъ о благосостояніи рабочаго класса есть слѣдующій: потребленіе чаю, сахару и мяса, сравнительно предметовъ роскоши для бѣдныхъ людей въ Tacманіи, вдвое болѣе того, какое приходится на каждаго человѣка въ Англіи. Тасманія по преимуществу страна земледѣльческая, но къ сожалѣнію улучшенныхъ способовъ хозяйства и обработки почвы почти не существуетъ. Нѣтъ ни земледѣльческихъ обществъ, ни земледѣльческихъ школъ. Теперь на этотъ важный предметъ начинаютъ обращать должное вниманіе, и вѣроятно Тасманія въ скоромъ времени послѣдуетъ за другими образованными странами по дорогѣ распространенія полезныхъ земледѣльческихъ знаній, лѣсоводства, огородничества и проч.