Журнал путешествия в чужие края

Журнал путешествия в чужие края

Текст издания: Журнал путешествия Никиты Акинфиевича Демидова (1771—1773). — Екатеринбург: ИД «Сократ», 2005.

СОДЕРЖАНИЕ

От издательства

Н. А. Демидов и его путешествие

Предуведомление

1. Начало путешествия

2. По Фландрии и Голландии

3. Первое знакомство с Парижем

4. В Англии

5. Продолжение знакомства с Парижем

6. От Парижа до Рима

7. Рим

8. По Южной Италии

9. От Рима до Парижа

10. Снова в Англии

11. Возвращение на родину

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Молодому поколению уральцев, вступающему во «взрослую» жизнь, важно помнить, что их учеба с окончанием школы лишь начинается. На протяжении всех последующих лет им только и придется, что учиться.

Учиться быть специалистами в выбранной профессии. Быть мужем или женой. Быть родителями. Быть патриотами.

Учиться у других людей и у книг. Учиться дома и в других странах.

Вчерашние школьники, ставшие современниками глобализации, как никогда прежде, «открыты» миру. Отсюда возросшая значимость уточнения их представлений о месте Среднего Урала в системе международных связей.

Процесс активного приобщения региона к достижениям мировой культуры в экономической и духовной сферах начался на Урале в XVIII веке, в эпоху становления горнозаводской промышленности.

Заметную роль в развитии этого процесса сыграли Демидовы. И в частности, Никита Акинфиевич — первый владелец Нижнетагильского горнозаводского округа. Его 30-летнее хозяйствование было ознаменовано строительством трех новых заводов.

Впрочем, этот Демидов уже имел возможность руководить по переписке: в 1760-е годы он уезжает с Урала.

Особое место в биографии Н. А. Демидова занимает путешествие за границу в 1771—1773 годах. Путевой дневник при том, что, скорее всего, вел его Демидов не сам, а фиксировал наблюдения при посредничестве секретаря, — свидетельствует, что в ходе поездки его интересует прежде всего постановка производства в других странах. Он знакомится со всеми техническими новшествами и изобретениями, о которых был наслышан.

Полученные впечатления воплощались в деятельности уральских предприятий. Так, на Тагильских заводах была осуществлена дебютная в истории отечественной металлургии проплавка латуни, впервые на Урале освоена технология проката листового железа…

«Журнал путешествия…» по Европе был издан только один раз, в 1786 году, ограниченным тиражом. По-видимому, не для продажи — для подарков.

Сегодня этот раритет можно найти лишь в крупневших книжных фондах страны. Переиздание делается с экземпляра, который находится в Свердловской областной научной библиотеке им. В. Г. Белинского.

Читателю предлагается один из интереснейших памятников русской культуры XVIII века. Особую ценность для уральцев представляет то, что «Журнал…» отражает заграничные впечатления земляка, то есть человека, родившегося и сформировавшегося как личность на Урале: «13 генваря <1773 г.>. По утру… выбрались из Флоренции и, проезжая, наслаждались приятным воздухом, — тогда как у нас от мороза трескаются камни…»

Н. А. ДЕМИДОВ И ЕГО ПУТЕШЕСТВИЕ

Фамилия Демидовых у сыгравших выдающуюся роль в развитии уральской горнозаводской промышленности, хорошо известна. Впервые она прозвучала в России в XVIII веке.

В 1702 году Никите Демидовичу Антюфееву (Антуфьеву, впоследствии Демидову), выходцу из тульских оружейников, Петр I передал в собственность казенный Невьянский завод, положивший начало династическому промышленному комплексу на Урале. Исключительная энергия и предприимчивость позволили Никите в короткие сроки провести разведку доселе неисследованного края, закрепив за собой рудные месторождения, и создать за 20 лет пять новых заводов.

В 1726 году Демидовым было пожаловано потомственное дворянство. Сын Никиты Акинфий значительно приумножил богатства отца и превратился в одного из богатейших людей России. Живя в Невьянске, он лично руководил обширным заводским делом, был рачительным хозяином и тонким знатоком горнозаводского производства. За свою жизнь Акинфий Никитич расширил отцовское наследие почти в три раза, введя в строй 18 новых железоделательных и медеплавильных заводов.

Всего на протяжении XVIII века Демидовыми было построено на Урале 40 заводов, в том числе Верхнейвинский, Бисертский, Шайтанский, Висимоуткинский; по два (Верхне- и Нижне-) Кыштымских, Сергинских, Салдинских. При этом техника и технология на демидовских предприятиях соответствовали уровню лучших металлургических заводов Западной Европы, а изготавливаемое железо, отмеченное заводской маркой «Старый соболь», было самого высокого качества. Оно ежегодно поставлялось в Адмиралтейство, из него отливали артиллерийские орудия, снаряды и якоря.

Демидовы прославились и тем, что вели широкую меценатскую и благотворительную деятельность, помогая развитию образования, науки, культуры. Неоднократно делали крупные денежные пожертвования Московскому университету, первому в России коммерческое училищу и Московскому воспитательному дому.

Из всех представителей династии Демидовых XVIII века нас будет интересовать один — младший сын Акинфия Никитича Никита Акинфиевич (1724—1787). Любимец отца, он неотлучно находился при нем, живя в Невьянском заводе, и с детства приучил себя обстоятельно вникать в заводское дело. В итоге из него получился весьма предприимчивый и удачливый горнозаводчик. Получив шесть заводов Нижнетагильской части наследства (прочие достались его братьям), он сумел значительно приумножить доставшееся ему состояние.

В 1779 году Никита Акинфиевич учредил при Академии художеств премию и медаль «За успехи в механике».

Кроме того, Никита Акинфиевич делал крупные пожертвования на Урале: на создание в Пермском наместничестве Приказа общественного призрения, на организацию медицинского обслуживания заводского населения. В 1765 году по предписанию Н. А. Демидова в Нижнетагильском заводе была открыта горнозаводская школа (одна из первых на уральских заводах), преобразованная впоследствии его сыном в Выйское училище. Понимая необходимость в образованных технических специалистах, он отправлял одаренных крепостных для учебы на лучшие российские и западноевропейские металлургические предприятия.

Н. А. Демидов не получил систематического образования, но при этом сумел все же прослыть человеком просвещенным, любителем наук и искусств, покровителем ученых и художников. Он имел замечательную библиотеку, регулярно выписывал и читал все книжные и журнальные новинки.

В биографии Никиты Акинфиевича был один примечательный период: его заграничное путешествие, растянувшееся на два года восемь месяцев.

Сам по себе факт этот вполне заурядный для тогдашних дворян: поездки по странам Европы вошли в моду еще с петровского времени. Путешествовали и многие из Демидовых. Так, Акинфий Демидов пополнял профессиональные знания в Саксонии, где находились знаменитые рудники и плавильные заводы и не менее знаменитые мастера горнозаводского дела.

Старший брат Никиты Акинфиевича, Прокофий, получив наследство, сразу отправился путешествовать по Голландии, Англии, той же Саксонии, где не только проматывал деньги (а это он умел как никто другой), но и присматривался к местным порядкам и обычаям — например, к работе воспитательных домов.

Племянники Н. А. Демидова, Александр, Петр и Павел Григорьевичи, много лет провели за границей, изучая химию, минералогию, рудное дело в Англии, Швеции и Норвегии, слушая лекции по ботанике и естественной истории в знаменитом Упсальском университете, наслаждаясь художественными и природными красотами Италии и Швейцарии, Франции и Голландии.

Что же необычного было в путешествии Никиты Акинфиевича Демидова? Во-первых, Никита Акинфиевич ездил, будучи уже зрелым, 46-летним мужчиной, а заграничные поездки с целью получения образования, как правило, совершали в молодом возрасте.

Во-вторых, и это главное, по возвращению из Европы он опубликовал дневник своего путешествия под названием «Журнал путешествия его высокородия господина статского советника… Никиты Акинфиевича Демидова по иностранным государствам…».

Всю жизнь Н. А. Демидов занимался самообразованием, дневник его путешествия — лучшее тому доказательство: поездка заметно расширила его кругозор, обогатила культурный багаж, умножила познания в самых разных областях, позволила приобщиться к западноевропейской культуре.

Н. А. Демидов, как и многие представители его рода, да и вообще дворян «галантного века», был заядлым коллекционером. Поэтому он не только повсеместно осматривал выставки, музеи, картинные галереи, памятники архитектуры, но, стремясь пополнить уже принадлежавшие ему естественнонаучные и художественные собрания, с увлечением искал в ходе поездок разного рода коллекции, — покупал, например, изделия из янтаря, минералы, камни, редкие растения, экзотические деревья. В разных городах Демидов целенаправленно посещал аукционы, лавки с изделиями местных ремесленников, мастерские художников, где приобретал все, что представлялось ему достойным внимания: картины и золотые табакерки, подсвечники и вазы, прочие предметы декоративно-прикладного искусства. В Париже он вместе с Дидро даже отбирал произведения живописи для Екатерины II.

В то же время Н. А. Демидова, как промышленника, неизменно интересовали фабрики и заводы самого разного профиля, рудники и шахты. Так, составляя маршрут поездки по Англии, он включил в него промышленный район Бирмингема, один из наиболее развитых и передовых в то время центров британской металлургической и машиностроительной промышленности. В Берлине Демидов посетил королевскую фарфоровую, в Женеве — часовую фабрики, во Фрейберге спускался в шахту, где добывалась серебряная руда.

Всю жизнь Н. А. Демидов сохранял живой интерес к кузнечному, оружейному, литейному делу, при этом он накопил достаточно глубокие познания в области техники, был даже склонен к техническому творчеству и обладал определенными изобретательскими способностями. Во всяком случае он проявлял неизменное внимание ко всем новшествам и изобретениям, с которыми сталкивался в других странах.

В Европе Демидов не упускал случая посетить крупные научные центры, педантично осматривал частные научные коллекции, обсерватории, кабинеты натуральной истории, кунсткамеры, лаборатории, библиотеки, ботанические сады. Кроме того, в объекты его посещений входили учебные и благотворительные учреждения, больницы и дома инвалидов.

В целом «Журнал путешествия…» представляет собой интереснейший памятник русской мемуарной литературы XVIII века. Благодаря ему стали известны многие события этого вояжа, точный маршрут, ежедневные впечатления и встречи, прогулки, увеселения, покупки и цены за них; в него заносились самые разнообразные сведения, все любопытное, занимательное, необычное, что встречалось Демидову и его спутникам.

Кроме того, «Журнал…» рисует подробности тогдашних путешествий, вкусы, привычки и интересы путешественников, среди которых было немало представителей известных русских дворянских фамилий.

Книга, которую вы раскрыли, написана и издана в первый раз в конце XVIII века. Это было время становления русской орфографии в ее нынешнем виде и совсем иной пунктуации. Тогда еще только входили в обиход многие заимствованные из языков Западной Европы слова. Немножко по-другому склонялись существительные и спрягались глаголы.

Например, к конце XVIII века писали то расчет, то ращет, чаще збор, чем сбор и не считались ошибками написания блиская вместо близкая, разставленные вместо расставленные, к вечерни вместо к вечерне, в Сибире вместо в Сибири и т. п.

Писать «как говорю» и писать по правилам, то есть проверяя все безударные гласные и сомнительные согласные — эти два принципа пока еще уживались в душе грамотного человека. В прилагательных мужского рода в именительном падеже единственного числа как под ударением, так и без ударения тогда писали окончание -ой (дорогой, большой — и красной, маленькой, дружной), потому что именно таким было произношение. А в родительном падеже единственного числа писали окончание -аго (большаго, стараго) — опять церковнославянское влияние! — хотя говорили, как и мы, на -ово.

Все эти странности старого правописания в нашем издании устранены, чтобы не морочить голову людям, и так не без труда усваивающим правила орфографии современной. Но есть вещи, которые так просто не выправишь. Кое-где попадаются «не наши» формы падежей: творительного множественного числа — и другими разными образы (вместо современного образами), вещьми (вместо вещами); родительного единственного числа — от пожару, из мрамору (вместо от пожара, из мрамора); предложного единственного числа — в погребу (вместо в погребе) и т. п.

Иногда встречаются архаичные формы родительного падежа прилагательных: блаженные памяти Петра (блаженной памяти Петра), в честь Пресвятыя Богородицы (в честь Пресвятой Богородицы). Нередки формы среднего рода множественного числа с окончанием -ы вместо -а (чучелы, деревцы).

Язык все время (хотя и очень медленно) изменяется, и каждый век по-своему хранит следы таких изменений.

Особенно это проявляется в лексике. Многие слова не встречаются в нашей современной речи (о значении некоторых вы догадаетесь без труда, толкование других обнаружите в примечаниях). Отчетливо видно, как идет процесс языкового заимствования: французские слова vase, tribune, niche пока еще воспринимаются русскими как слова мужского рода (ведь во французском произношении они оканчиваются на согласный) и только в XIX веке они оформятся по женскому роду — ваза, трибуна, ниша. А вот слово госпиталь (тогда чаще гошпиталь) пока принадлежит к женскому роду (морская гошпиталь), так же как мавзолей пока выглядит как мавзолея (видима мавзолея кардинала Мазарина).

Иногда автор колеблется: то напишет «вода составляет каскаду» (женский род), то восхитится, что «здесь находится превосходный каскад» (мужской род).

Нередко иностранная лексика записывается так, как она выглядит в иностранном языке, но русскими буквами (вене катр су, по французски vingt quatre sous — 24 су), при этом автор не всегда задумывается о произношении, а просто передает иностранное слово по-буквенно: милади — англ. Mylady, браселет — франц. bracelet.

Так что, читая книгу, вы не только вместе в Н. А. Демидовым познакомитесь с тогдашней Европой, но и ощутите языковую ситуацию в России той поры.

Для облегчения восприятия текста «Журнала путешествия…» в нем выделено 11 тематических разделов. Заглавные буквы и пунктуация приведены к современным нормам.

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Главным побуждением к предприятию его высокородием Никитою Акинфиевичем сего путешествия была беспрестанная болезнь Александры Евтиховны, его супруги, ибо господа медики, ее пользовавшие, употребив многие способы своего знания, но без успеха, напоследок отозвались что к ее исцелению другого средства они не находят, кроме как ехать к водам, в Спа находящимся. Сей совет и надежда, чтоб видеть в совершенном здоровье свою супругу, побудили его предпринять столь дальной путь. Сей же журнал издается для его фамилии в единственное напамятование тех мест, кои в чужих краях по возможности видеть случилось.

НАЧАЛО ПУТЕШЕСТВИЯ Санкт-Петербург — Нарва — Рига — Митава (Елгава) — Либау (Лиепая) — Поланга (Паланга) — Меммель (Клайпеда) — Кенигсберг (Калининград) — Пиллау (Балтийск) — Данциг (Гданьск) — Берлин — Потсдам — Магдебург — Волфен-Биттель (Вольфенбюттель) — Брюнзвик (Брауншвейг) — Ганновер — Оснабрик (Осяабрюк) — Гальберштадт — Диссель-Дорф (Дюссельдорф) — Ахен — Спа

17 марта 1771 года супруги Демидовы выехали из Петербурга и направились в Спа — заявленную в «Журнале…» цель путешествия. На этом пути им предстояло проследовать по территории семи современных государств: России, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Германии и Бельгии.

Политическая карта тогдашней Европы разительно отличалась от современной. Пересекая границу Российской империи, наши путешественники попадали в Восточную Пруссию, затем должны были следовать по землям Речи Посполитой (вспомним, что это было накануне первого раздела их между тремя державами — Россией, Австрией и Пруссией) и только после этого приближались к основному массиву германских земель.

Германия в то время не была единой, на ее территории располагались многие десятки самостоятельных государств и совсем мелких владений. Большинство из них формально входило в состав Священной Римской империи, но на деле каждый правитель обладал большей или меньшей степенью суверенитета. Крупнейшим германским государством было королевство Прусское, всего за несколько лет до того потерпевшее поражение в Семилетней войне, но по-прежнему господствовавшее на северогерманских землях. По этим землям и планировалось проследовать русским путешественникам на своем пути в Спа.

Расстояние, которое предстояло преодолеть Никите Акинфиевичу и Александре Евтихиевне в ближайшие четыре месяца, сопоставимо с маршрутом «Петербург — Москва — Урал». Проделать этот путь можно было гораздо быстрее, но торопиться им было некуда. Зато как это увлекательно: выбирать дальнейшее направление движения к цели в зависимости от настроения, советов друзей или капризов погоды, останавливаться в пути по собственному желанию, чтобы полюбоваться красивым пейзажем или ознакомиться с местными достопримечательностями, погостить у новых знакомых, просто отдохнуть от утомительной дороги — или ехать несколько дней подряд, останавливаясь лишь для ночлега.

Первые путевые впечатления путешественников могут показаться нам сегодня слишком отрывочными и даже беспорядочными. Наверное, так оно и есть в действительности: ведь перед ними открывалась Европа, в которой многое было непривычно. В самой этой беспорядочности, мозаичности первых впечатлений отразилась природная любознательность Никиты Акинфиевича, стремление понять чужие страны и народы через общение с их населением, путем приобщения к их культурным ценностям и святыням, попутно составляя мнение о том, «как государство богатеет», как устроена его деловая и общественная жизнь, что представляют собой его правители и трудовой люд.

Каждый город, проезжаемый Демидовыми, был им чем-то интересен: Рига — старинными укреплениями и успехами в торговле, Кенигсберг — янтарем, Берлин — фарфоровой фабрикой, Ахен — реликвиями, связанными с коронацией Карла Великого и его преемников. Они с одинаковым увлечением осматривали цейхгаузы с пакгаузами и королевские дворцы в окрестностях Берлина, любовались памятниками природы и готическими соборами, не упускали возможности познакомиться с фондами библиотек и музейными коллекциями, а при случае и побывать в театре.

Не могли путешественники отказать себе и в роскоши общения с людьми, которые были им чем-либо интересны, будь то соотечественники или иностранцы, светские князья или духовные владыки. Дружеские вечера и визиты вежливости перемежались с деловыми встречами, когда надо было дать поручение своему банкиру или получить консультацию врача о состоянии здоровья Александры Евтихиевны…

К середине июля Демидовы достигли западной границы германских земель. Впереди были лечение в Спа, знакомство с Фландрией и Голландией. А там, конечно же, и главная цель (пусть не заявленная официально) всякого путешествия по Европе — Париж.

Учредя 1771 года все свои дела и испросив высочайшее позволение от ее императорского величества всемилостивейшей нашей государыни, удостоены были к руке, после чего марта 17-го числа пополудни в три часа из Санкт-Петербурга выехали. Потом ночевали первую ночь с выезда в Красном селе. 19-го числа приехали ночевать в Нарву, где, пробыв без малого двои сутки, призывали славного доктора Зандерса и с ним советовали<сь> о болезни Александры Евтиховны и взяли от него консультацию.

Город сей хотя невелик, но хорошо выстроен.

21-го. Выехали из сего города и продолжали путь до самой Риги на наемных, куда накануне Святые Пасхи благополучно и приехали.

Рига, первый город в Лифляндии, стоит на берегу реки Двины. В нем строение почти все каменное, только что в Шлос-Грабене близ цитадели несколько деревянных мазанок. Что ж касается до улиц, то оные весьма узки. Всех домов в Риге, как нам сказывали, считается более 600 и до ста каменных анбаров для поклажи купеческих товаров и хлебного провианта; 6 церквей российских и немецких, два сада, заведенные по высочайшему повелению государя императора Петра Великого в 1721 году, в которых в летнее время бывает немалый съезд и жители гуляньем пользуются.

Ратушный дом1 как обширностию, так и порядочным по правилам архитектуры из тесаного камня строением делает красоту городу. Также примечания достойны цейхгаусы, городские домы, богадельни для старых и бедных людей обоего пола, для исправления и наказания развращенного жития людей, а особливо машина, коею поднимается вода из Двины для довольствия всего города.

Город Рига производит по способности и близкости моря великий торг, и привозят в оный из Польши, Курляндии, из российских мест товары то есть пеньку, лен, смолчуг, поташ2 льняное и конопляное семя, воск, сало, смолу, железо, парусинные полотна и дубовой лес, мачты и доски, также всякой хлеб, а особливо рожь; оный товар привозят туда по большей части зимним путем и по Двине весною. Напротив же того, из разных пристаней приходит сот до семи и осьми кораблей, и привозят испанскую, французскую и люнебургскую соль3, сельди, хмель, разные виноградные вина, пряные зелья, сахар, чай, кофе, сыр, шведское железо, сталь, стекла и стеклянную посуду, олово, свинец, медь красную и зеленую4, уголь, табак и разные манифактурные товары, также и овощи. В сем городе бывает славная ярманка от 20 июня до 10 июля.

апрель

Из Риги выехали 1-го апреля после полудни в три часа, ночевали за две мили, не доезжая Митавы, 2-го числа приехали в Митаву.

3-го. По данному о себе известию светлейшей герцогине были приглашены к обеденному столу.

Митава5, столица Курляндии и Семигальлии, состоит при реке Меюссе, или Муссе, где пребывание свое имеет герцог. Город посредственной величины, выстроен и населен изрядно. За городом виден герцогский замок6, расположенный на весьма хорошем месте и имеет два жилья. Под одним флигелем сего строения кладутся герцогские тела, которые по большой части заключены в свинцовых гробницах, внутри прилично украшенных. В сем городе есть также церковь и для католиков римских.

4-го числа выехали из Митавы и приехали в мызу герцогскую.

7-го числа обедали в Кронгне, небольшом городке близ Балтийского моря. Ночевать приехали в Либау того ж числа. Город сей нарочито хорош положением, а особливо выгодным местом к укреплению цитадели, потому что он стоит при Балтийском море, имея гавань и порт. Близь города находится озеро, тем же именем прозывающееся.

Герцогство Курляндское простирается в длину с небольшим на 400, а в ширину 220 верст. Ныне владеет оным герцога Бирона сын Петр7.

8-го числа, выехавши из Либау и переправясь чрез речку, продолжали путь по морскому берегу. Обедали в корчме Папензеи.

На 9-е ночевали в Поланге, польской деревне, наехали тут русского куриера из Венеции, едущего от графа Федора Григорьевича Орлова8, с которым, написав письма, в Санкт-Петербург послали.

9-го числа приехали в пограничный город Меммель, принадлежащий королю прусскому, с пространною гаванью у Балтийского моря на реке Цанге. При нем находится изрядно укрепленный замок.

В сем городе остановились мы у почтмейстера, у коего и отобедали, а потом с великою опасностию переправились чрез реку по причине наступающей водополи.

10-го. Обедали в корчме, Шварц-Орт называемой, а 11 числа ехали Гафом9. Переезд чрез песчаные его места был весьма труден.

12-го. Приехали в Кенигсберг в 7 часов после полудни. Остановлены были у почтового двора для осмотру: не имеем ли мы заповедных вещей, невзирая на то, что наши сундуки были пломбированы в Меммеле.

Кенигсберг, столичный город короля прусского, в нем производится немалая торговля, стоит на берегу реки Прегеля, чрез которую построено семь мостов. В нем жителей считается, как нам сказывали, до 40 000. Здесь употребляются следующие монеты: гулден, который содержит наших шестнадцать копеек; талер, или три гулдена, или 30 грошей, равняется 78 копейкам; грош содержит 3 шиллинга, шиллинг — 6 фенингов, тимф — 18 грошей, или 15 копеек.

Будучи Н. А. в сем городе, купил разные янтарные вещи с насекомыми для своего натуральной истории кабинета10. Янтарь оный находят на берегу моря, от польского местечка Поланги до Данцига простирающемся. Он выбрасывается приливом воды и остается на берегах с морским мшистым илом, между коего мы, едучи, сами множество находили.

17-го. Приехали в Пиллау, пограничную крепость короля прусского и как бы порог в Пруссию от Балтийского моря. Изрядный город и гавань, в котором множество домов на голландский вид выстроены.

Пред воротами крепости поставлена конная статуя Фридерика Вильгельма Великого11, высеченная из камня.

Подле сей крепости стоит деревня, населенная рыбаками. Здесь остановились мы ночевать у почтмейстера, бывшего во время войны12 у нас в полону в Сибири.

20-го. В 11 часов по полуночи приехали в Данциг, довольно славный торговой город при реке Висле, с немецкую милю от Балтийского моря. Жители сего города торгуют по большей части хлебом и льном. Ежегодно входит в его пристань более 1000 кораблей.

В сем городе находится славный арсенал, в коем великое множество мортир, пушек, ружей, пистолетов, лат, копьев и щитов, однако все сии военные снаряды служат более украшением городу, нежели обороною.

Под сим арсеналом внизу винный погреб, в коем великое множество находится бочек с винами разных сортов.

24-го апреля, то есть в воскресенье, в 5 часов пополудни отправились из сего города и ехали до монастыря, называемого Оливы, отстоящего от города на милю, обще с находящимися тогда при посольстве переводчиками г<осподами> Ресом и Волчковым. Осмотря церковь сего монастыря, были и в епископском доме, довольно хорошо убранном, к коему принадлежит и сад. В оном лучше всего примечания достойна высоко растущая аллея, простирающаяся к морю.

25-го апреля, подъезжая к деревне, называемой Уцоу, ввечеру слышали в первый раз гром и видели молнию, а в некоторых местах лежал еще и снег, что в тамошних местах редко бывает. На другой день, то есть 26-го, было после грому время приятное, и мы ехали с немалым удовольствием по местам аллеями, фруктовыми деревьями обсаженными.

май

1-го майя, то есть в воскресенье, после полудни приехали в Берлин и провезены были прямо для осмотру в пакгауз, где принуждены были оставить весь экипаж за неимением надсмотрщиков по причине праздничного дня, а сами оттуда поблизости стали на постоялом дворе, называемом «Город Париж». В тот же вечер ужинали у российского министра — посланник.} князя Володимера Сергеевича Долгорукова13. На другой день с великими хлопотами по причине строгости таможенного директора получили наш экипаж.

Сего дня обедали у князя Долгорукова, а после стола ездили с его сиятельством на фарфоровую королевскую фабрику14, где между прочими прекрасно сделанными вещьми видели неоконченный еще искусной работы сервиз.

С приезда нашего туда почти всякий день по ласке князя Володимера Сергеевича были приглашаемы к его столу. У него познакомились с его высокопревосходительством Николаем Ивановичем Салтыковым15 и с супругою его Натальею Володимировною, которые вскоре отправились в Ганновер. В бытность нашу осматривали мы сей город, который есть его величества короля прусского резиденция. В оном против дворца на мосту поставлена медная конная статуя курфирста Фридерика Вильгельма Великого с прикованными по четырем сторонам углов пленными невольниками, которая сделана довольно искусно. Таможня и все сборы государственные на откупе у французских рефужиев, делающих великие жителям из корысти своей притеснения — так, как и в Кенигсберге жиды16.

Из Берлина отправились 8 майя по утру в 7 часов, жили в нем целую неделю; ехавши же к Потсдаму, встречались с королевскою свитою, а сам король тот день обедал в Шпандау, откуда намерен был проехать в Берлин для осмотру своих войск. Потсдам — прусский город, от Берлина в четырех милях на реке Тавеле. Пообедавши, ездили смотреть дворцы, старый, именуемой Sans Soucis17, и новый, нынешним королем построенный — Mon Bijou18. В первом видели картинную галерею, в ней лучшие Рубенсовы, Вандиковы, Жордансовы19 и прочих славных пинселей картины. В сей галерее столбы мраморные лучшей нынешнего вкуса архитектуры. Она построена на горе, а внизу находится хорошо расположенный сад с теряющимися из виду аллеями, в коих во многих местах представляются биющие фонтаны и пруды.

В другом же архитектура в римском вкусе, а лучшее всего — когда смотришь из середины дворца, то вдруг представится глазам прелестный портик, окруженный двумя в симметрию примыкающимися обелисками, по краям домиками или павилионами в полуциркуле. Сквозь же портика, несколько вдавшегося в средину, видна пропадающая из глаз аллея. В сем дворце мебели, картины, столы всякого сорта и вазы сделаны в древнем вкусе из агату и украшены золоченою медью. При нем находится маленький театр, а под ним внизу грот, выкладенный раковинами и кусками хрустальными изрядным рисунком; на дороге, ведущей к сему дворцу, и на горе построены китайские мечети и храм наподобие древних.

9-го майя ввечеру, в 8 часов, доехали ночевать в Магдебург, столицу княжества Магдебургского, великий и во всей земле славный город на реке Эльбе в Нижней Саксонии, укрепленный по новому образцу фортификации. Здешний собор20 почитается за лучшую и великолепную церковь. В особливом при оном приделе погребены два Оттона, цесари римские.

Против собора находится изрядный королевский дом, а подле реки Эльбы вновь построена крепость. Сей город принадлежит королю прусскому. На реке преогромный построен мост.

О народе хотя точно не можно заключить ничего по краткости времени нашего здесь пребывания, однако, по-видимому, оный не столько груб, как в других местах, кои мы проехали. Стояли на постоялом дворе, Кениг-фон-Прейссен называемом. Улицы здесь весьма тесны, строение старинное, а около города все почти озера и болоты, почему мостовая, пред оным находящаяся, вся поднята аршина на три вышины и вымощена камнем, а во многих местах и мосты построены каменные.

12-го майя после полудни в 6 часов приехали в Волфен-Биттель и при самом въезде увидели великое различие пред Пруссиею. При весьма хорошей погоде с удовольствием смотрели мы на преизрядное строение загородных домов, садов и мыз.

От Волфен-Биттеля даже до Брюнзвика простирается одна аллея, насаженная каштанными и грецких орехов деревьями около дороги.

Город Волфен-Биттель принадлежит герцогу Брауншвейг-Волфенбительскому. Знатного в сем городе — великолепный собор, богатый цейхгаус и славная библиотека, в коей почти все книги переплетены в сафьян и по обрезу вызолочены. На одно сие дело, как нам сказывали, больше двадцати тысяч ефимков издержано.

Брауншвейг, большой город на реке Окере. Знатного в нем строения — собор со многими приходскими церквами, большая ратуша, цейхгаус, оперный дом и другие публичные здания.

13-го числа, переночевав, выехали из Брауншвейга и проезжали очень изрядные и по сю сторону домы. Время тогда было самое хорошее и приятное, а особливо ехать столь увеселительными местами.

В тот же день приехали в Ганновер, столичный город курфирста Ганноверского. В нем имеется большая крепость на ровном положении земли у реки Лейн, которая течет посреди города. В новом городе три церкви и три улицы с довольным числом домов. Великолепный курфирстшский дом достоин особливого примечания; а ныне, как здешний герцог учинился великобританским королем21, то и оный стал под его державою.

На другой день нашего приезда ездили с его высокопревосходительством Николаем Ивановичем Салтыковым смотреть загородный королевский сад, от города с полторы версты отстоящий, в котором ничего знатного нет, кроме того, что за редкость почесться может фонтан 70 футов, вверх биющий; с приезду сего сада находится королевский дворец, а позади оного нарочитой величины оранжерея, в которой между прочими деревьями видели и арбор Драконис, или драконовое дерево вышиною 20 футов. По объявлению садовника, сие произрастение хранится более семидесяти лет. В оранжерее же видели и статуи древних римских императоров на цельных мраморных пьедесталах, поставленные к задней стене, коих считается 24.

28-го майя проезжали через Оснабрик, Гальберштад и другие епископские города, которые все называются под общим именем Вестфалиею, в коих ничего особливого не видали. Примечания токмо достоин один дуб преудивительной толщины, находящийся близ Оснабрика. Он имеет в окружности пять сажен и три четверти аршина.

июнь

3-го июня приехали в Диссель-Дорф, старинный город, принадлежащий курфирсту Палатинскому22, на реке Рейне с довольным числом церквей и монастырей. Ныне в сем городе курфирст Пфальцский имеет свое пребывание. Домы не великолепны, а простой и твердой архитектуры. Улицы довольно широки, прямы и чисты. На площади противу ратуши поставлена медная конная статуя, весьма искусно сделанная.

После обеда, нимало не медля, пошли мы смотреть курфиршескую галлерею, в которой, кроме других славных живописцев, одних Рубенсовых картин находится 45 — да шевалье Вандерверфовых23 — 23.

4-го июня доехали и в Ахен и, отдохнувши, его осматривали. Город сей вольный имперский, состоящий между реками Рейном и Мозелем. В нем прежде всего короновались римские цесари24, и как нам сказывали, что тут в городе и за городом находятся многие теплицы, или от разных болезней целительные воды. Некоторые из сих ключей так горячи, что воду двенадцать часов студить надобно. Лучшее сего города здание есть католицкий монастырь Пресвятыя Богородицы, в котором хранится большая корона цесаря Карломана, или Великого Карла25, с другими к миропомазанию принадлежащими вещами и императорскими клейнодами. На шестой день приезда были в редуте, где находилась также и курфирстина саксонская с своею свитою. Ее свита состояла из нескольких кавалеров и двух графинь, Цинцендорф и Теринг называемых.

16-го был в редуте бал, и курфирстина сделала честь Александре Евтиховне и Никите Акинфиевичу, говоря с ними немалое время ласково и обходительно. На бале находилось премножество людей, и время проводили со удовольствием. Оттуда заезжали к ее высокопревосходительству Наталье Володимировне Салтыковой и возвратились домой. 17-го и 18-го числа пробыли дома по приключившейся вдруг жестокой болезни Александре Евтиховне, от которой пользовал ее приехавший с курфирстиною доктор господин Вольтер26 и по своему искусству немалое сделал ей вспоможение.

19-го были в комедии, где и курфирстина находилась с своим штатом; а притом видели в первый раз графа Цинцендорфа, недавно сюда приехавшего.

20-го всходили с Никитою Акинфиевичем на гору, подле самого города находящуюся, которой вышина от подошвы до самой вершины примерно до 900 сажен простирается. Прочее время были дома и делали компанию нашей больной. Она, облегчась, первый раз выезжала прогуливаться 24-го, хотя тогда и не очень хорошая была погода.

25-го были в соборной церкве вместе с курфирстиною и прочими иностранными. Почти все городские жители и лучшие люди тут находились.

26-го были в театре. Тогда представлена была комедия «Любовные дурачества». Оттуда заезжали в редут на ассамблею, где курфирстина, увидевши Александру Евтиховну, поздравляла ее с освобождением от ее болезни, а она ее благодарила за участие, принимаемое ею в оной, и что она присылала почти всякой день пажа своего спрашивать о состоянии ее здоровья.

июль

1-го июля ездили все прогуливаться за город в открытой карете. Заезжали к банкеру нашему г. Тимусу сделать ему визит за его учтивости и услуги и смотрели колодези с кипящею водою.

5-го. Никита Акинфиевич почувствовал в себе тягость, пустил кровь поутру в 8 часов, а после обеда Александра Евтиховна ездила смотреть открытие фонтана кипящей воды.

6-го. Смотрели совершение миропомазания, при котором был тогда бишоф фрезинский, приехавший почти в одно время с курфирстиною лечиться.

7-го числа обедали у епископа фрезинского, праздновавшего тезоименитство курфирстины, и при питии за ее здоровье производилась пальба из пушек, а город дал концерт и ужин. После ужина был маскерад, и как епископский дом, так и весь город в честь ее был иллюминован.

8-го числа водил нас доктор Вольтер смотреть натуральный и старый кабинет27, принадлежащий одному аптекарю, великому охотнику. В оном кабинете довольно хороших вещей находится, а особливо окаменелые штуки, раковины и агаты нарочитые, на кои он немалые употребил деньги; у него же имеется еще более девяти тысяч эстампов самых лучших мастеров. 14-го в 10 часов поутру приехал курфирст трирский и встречен был от города с пушечною пальбою. Епископ фризинский трактовал его обеденным столом, где находилась также курфирстина, лучшие граждане и иностранные, в том числе Александра Евтиховна с Никитою Акинфиевичем также были приглашены. При питии по обыкновению за здоровье производилась пальба. По окончании стола дан был концерт, в 5 часов комедия, а потом от города потчеван ужином и в редуте был маскерад. После обеда в тот же день выехал российский, в Испании находившийся министр, его сиятельство граф Штакель-Берг28, в Санкт-Петербург.