Очерки первобытного мира (Хатчинсон; Журавская) — ДО

ОЧЕРКИ ПЕРВОБЫТНАГО МІРА.

Наши первобытные предки. Древніе жители пещеръ. Охотники за оленями. Миѳъ о великомъ ледяномъ покровѣ и теоріи потопа. Перемѣны климата и причины ихъ. Древности человѣка. Жилища на водѣ. Убѣжища живыхъ и мертвыхъ. Карлики, или гномы, — волшебныя сказки науки. Первобытныя каменные памятники.

Переводъ съ англійскаго

З. Н. Журавской.

Съ приложеніемъ библіографическаго указателя книгъ и статей по исторіи мірозданія.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Изданіе Спб. Акціонерн. Общества печ. дѣла «Издатель». Невскій проспектъ, № 68 — 10.

1899.

ОГЛАВЛЕНІЕ.

I. Очерки первобытнаго міра.

Предисловіе сэра Генри Гоуорта

Предисловіе автора

Введеніе

Глава I. Наши первобытные предки

« II. Древніе жители пещеръ

« III. Охотники за оленями

« IV. Миѳъ о великомъ ледяномъ покровѣ и теорія потопа

« V. Перемѣны климата и причины ихъ

« VI. Древность человѣка

« VII. Древность человѣка (продолженіе)

« VIII. Жилища на водѣ

« IX. Убѣжища живыхъ и мертвыхъ

« X. Карлики или гномы. Волшебныя сказки науки

« XI. Первобытные каменные памятники

« XII. Стонегенджъ — не друидическій памятникъ

II. Библіографическій указатель книгъ и статей по исторіи первобытнаго міра.

§ 1. Основныя принципы и методы точнаго знанія

а) часть общая

b) часть историческая

§ 2. Общій обзоръ мірозданія

§ 3. Исторія солнечной системы

а) часть общая

b) часть историческая

§ 4. Исторія земли

а) часть общая

b) часть историческая

§ 5. Исторія жизни. Начало жизни

§ 6. Развитіе жизни

1. Дарвинизмъ

2. Популязизаторы дарвинизма

3. Разные частные вопросы изъ области теоріи происхожденія видовъ

4. Исторія ученія о происхожденіи видовъ

5. Русскіе противники дарвинизма

6. Данныя палеонтологіи

а) частъ общая

b) частъ историческая

§ 7. Исторія психики

§ 8. Исторія человѣка

1. Происхожденіе человѣка и его древность

2. Общія сочиненія по антропологіи

3. Разныя статьи по антропологіи

4. Доисторическій человѣкъ

§ 9. Исторія общества

1. Происхожденіе общества

2. Первобытное общество. Семья. Родъ. Племя

§ 10. Исторія культуры

1. Первобытная культура вообще. Общіе обзоры

2. Культура матеріальная и техника

3. Культура экономическая

4. Культура юридическая. Обычай. Законъ. Учрежденія политическія

5. Культура духовная

а) О духовной культурѣ вообще

b) Исторія языка

c) Исторія ума

d) Исторія письма

e) Исторія искусства

f) Исторіи вѣрованій

g) Исторія нравственности

h) Разныя статьи и книги по исторіи культуры

Сэра Генри Г. Гоуорта.

Немногіе люди такъ глупы или такъ пусты, чтобы нисколько не интересоваться началомъ исторіи человѣчества. Каждый изъ насъ подъ-часъ мечтаетъ о лампѣ Аладина, которая помогла бы ему проложить путь сквозь мракъ и туманы, окутывающіе исторію древнихъ временъ. Различными отвѣтами на эти мечты служатъ, прежде всего, преданія человѣческія: одни — аллегорическія, другія — прозаическія; иныя, наконецъ, слишкомъ фантастическія, и видимо подвергались позднѣйшей переработкѣ, придавшей имъ больше правдоподобности.

Многіе ученые стремились достичь той же цѣли иными дорогами, — дорогами болѣе жесткими и вымощенными самымъ разнообразнымъ матеріаломъ. Нѣкоторые брали различныя формы человѣческаго языка, анализировали ихъ и сравнивали между собою, съ цѣлью прослѣдить ихъ вплоть до самой первоначальной стадіи, пытаясь, такимъ образомъ, способности, искусства и прогрессъ человѣчества въ его колыбели измѣрять степенью развитія человѣческой рѣчи. Право, этотъ методъ далъ намъ обильную жатву интереснѣйшихъ фактовъ и открылъ заманчивыя перспективы для изслѣдованій ученыхъ будущаго, но все это немного подвинуло насъ впередъ на особомъ, избранномъ нами, пути. Какъ бы далеко мы ни оглядывались назадъ, человѣческая рѣчь является намъ вполнѣ выработанной, съ такой утонченностью оборотовъ и такимъ богатствомъ словъ, какія мы привыкли соединять лишь съ высшей степенью развитія мысли и знанія. И это еще не все. Языки различныхъ народовъ, въ самой ранней стадіи развитія, до какой мы можемъ прослѣдить ихъ, настолько же отличались другъ отъ друга, насколько отличаются теперь санскритскій и китайскій, вавилонскій и египетскій.

Между тѣмъ какъ одни пытались обрѣсти источникъ знанія въ языкѣ, другіе дѣлали такого же рода попытки съ помощью исторіи религій и миѳологіи. Немного есть на свѣтѣ вещей, болѣе прочно сохраняющихся, чѣмъ обряды и микологія. Въ этой области, тѣсно связанной съ самыми священными для человѣчества предметами человѣческой мысли, трудно даже повернуться, не расшевеливъ народныхъ предразсудковъ, и потому рѣзкія перемѣны здѣсь почти невозможны. Не удивительно, что, хотя и на этомъ поприщѣ въ послѣдніе годы было сдѣлано много блистательныхъ завоеваній, которыя почти произвели переворотъ въ сравнительной миѳологіи, но и здѣсь приближеніе къ конечной цѣли совершается медленно и съ трудомъ: и здѣсь дорога загромождена терновникомъ и сорными травами, и потребуется еще много терпѣливаго и упорнаго труда, прежде чѣмъ сказка будетъ досказана до конца.

То же самое можно сказать и объ археологіи, иными словами, объ изслѣдованіяхъ начала и первыхъ шаговъ на пути прогресса человѣческихъ искусствъ, — изслѣдованіяхъ, которыми уже много лѣтъ и во многихъ странахъ занимается цѣлая армія тружениковъ. Здѣсь также многое, что казалось прежде темнымъ и сбивчивымъ, теперь приведено въ систему и представляется яснымъ: но и тутъ есть крупные пробѣлы и пропуски, показывающіе, сколько еще остается узнать, какъ много мѣста отведено здѣсь воображенію и догадкамъ. Въ то же время многое даетъ надежду, что, при упорномъ и терпѣливомъ трудѣ, мы можемъ если но воскресить вполнѣ исторію, такъ хорошо позабытую, то, во всякомъ случаѣ, значительно приблизиться къ желанной цѣли.

Большое счастье, если такими вопросами заинтересуется человѣкъ, обладающій терпѣніемъ, знаніями и литературнымъ талантомъ, а также одаренный пылкой фантазіей и даромъ живописнаго изложенія, — человѣкъ, который соберетъ вмѣстѣ разбросанныя нити изысканій, соединитъ ихъ въ одну непрерывную ткань и рисунокъ, заглянетъ во всѣ темныя ямы, извилистые ходы и пещеры, гдѣ роются спеціалисты, и ознакомитъ непосвященнаго читателя со всѣмъ, что было сдѣлано. Такова именно задача мистера Хетчинсона, уже опытнаго піонера на этомъ поприщѣ. На страницахъ своей книги онъ разобралъ много жгучихъ археологическихъ вопросовъ и коснулся многаго, относительно чего ученые еще не пришли къ соглашенію. Онъ говоритъ просто и умно. Онъ прямо показываетъ читателю, гдѣ у него подъ ногами твердая почва и гдѣ скользкая, и съ большимъ искусствомъ ведетъ хронику человѣческой дѣятельности въ періоды, предшествовавшіе собственно исторіи. Онъ начинаетъ съ обсужденія древнѣйшихъ фактовъ, извѣстныхъ намъ о человѣкѣ, и продолжаетъ свой разсказъ вплоть до начала такъ называемаго историческаго періода; онъ подводитъ итогъ нашимъ знаніямъ о предметѣ чрезвычайно увлекательномъ и захватывающемъ, и это несомнѣнно обезпечитъ ему огромное число читателей. Я только потому не рѣшаюсь говорить объ этой книгѣ въ подобающихъ выраженіяхъ, что авторъ ея, но добротѣ своей, отзывается съ преувеличенной похвалой о моихъ собственныхъ отрывочныхъ и разбросанныхъ попыткахъ на этомъ поприщѣ. Мы не во всемъ съ нимъ согласны: у каждаго изъ насъ найдутся свои личные ереси и предразсудки; но я но совѣсти могу сказать, что за послѣдніе годы по этому предмету на англійскомъ языкѣ не появлялось книги столь-же богатой свѣдѣніями, картинной и увлекательной, какъ эта.

Генри Г. Гоуортъ.

ПРЕДИСЛОВІЕ АВТОРА.

Книга эта предназначается для всѣхъ, а не только для спеціалистовъ-геологовъ или археологовъ. Правда, и яти послѣдніе могутъ найти здѣсь отчетъ о новѣйшихъ изысканіяхъ, но книга написана не для нихъ. Цѣль ея — представить въ простомъ изложеніи наиболѣе интересные результаты, достигнутые за послѣдніе годы усиліями двухъ армій тружениковъ, усердно работавшихъ на поприщахъ изысканій и отвлеченнаго мышленія. Авторъ этихъ строкъ сдѣлалъ попытку предстать предъ публикой въ качествѣ истолкователя, а не брамина, говорящаго на языкѣ, невѣдомомъ народу.

Трудясь надъ первыми своими произведеніями: «Вымершія чудовища» и «Живыя существа былыхъ временъ» (Creatures of Other Days), написанными съ цѣлью прослѣдить ходъ развитія животной жизни на землѣ, авторъ, естественно, пришелъ въ желанію прослѣдить исторію человѣка, этого конечнаго продукта безчисленныхъ вѣковъ эволюціи, этой «красы міра и вѣнца творенія», высочайшаго проявленія творческой силы.

Такъ писалъ покойный поэтъ-лауреатъ:

Прежде чудовище, потомъ человѣкъ,

Татуированный или раскрашенный сокомъ травъ; зимой закутанный въ шкуры,

Нетронутый культурой и немилосердно колотящій свою подругу,

Какимъ мы все еще находимъ его на островахъ дикарей и здѣсь

Между низшими.

Принцесса.

Второе, что побудило автора написать эту книгу, были остроумныя и юмористическія «вылазки изъ доисторическаго прошлаго» («Prehistorical Peeps»), которыми одно время такъ увлекались и восхищались читатели «Punch’а»; животныя, фигурировавшія тамъ съ такимъ эффектомъ, большею частью были взяты, но совѣту пишущаго эти строки, изъ двухъ вышепоименованныхъ книгъ и, такимъ образомъ, послужили двойной цѣли: внесли разнообразіе въ рисунки и отчасти подстрекнули насъ къ настоящей нашей задачѣ. Смѣемъ надѣяться, что книга эта окажется если не забавной, — чего отъ нея ждать трудно, то, — по крайней мѣрѣ, поучительной для тѣхъ, кто жаждетъ вкусить отъ древа знанія, которое, по словамъ стараго греческаго философа, то же, что добродѣтель. А если кто и усомнится въ истинѣ этого заявленія, мы можемъ утѣшить себя мыслью, что всякій, прочитавшій нашу книгу, будетъ, по крайней мѣрѣ на нѣкоторое время, выведенъ изъ заблужденія! Поэтому приносимъ искреннюю благодарность «спеціальному доисторическому художнику» великаго и могущественнаго «Punchа» за его любезное, хотя и неумышленное внушеніе.

Любопытно наблюдать, какъ быстро теоріи, разъ выдвинутыя впередъ, если только онѣ имѣютъ въ себѣ что-либо поражающее и сенсаціонное, завладѣваютъ воображеніемъ публики и какъ прочно онѣ держатся въ ней еще много времени спустя, послѣ того, какъ на практикѣ онѣ уже опровергнуты. Именно такого рода случай разбирается въ главѣ IV, гдѣ доказано, что теорія, и теперь еще популярная и эксплуатируемая многими профессорами, — знаменитая теорія «Великаго ледяного покрова» или «Полярнаго ледяного Купола» — не что иное, какъ чудовищный вымыселъ, причинившій не мало вреда, несмотря на остроумную защиту его профессоромъ Джемсомъ Гейки и сэромъ Робертомъ Колемъ. Будемъ надѣяться, что она никогда не всплыветъ больше наружу, ибо она имѣла самое печальное и мертвящее вліяніе на нѣкоторыхъ тружениковъ науки и писателей, и что въ мозгу ихъ, освобожденномъ отъ этого кошмара, расцвѣтутъ и созрѣютъ новыя мысли, и значитъ болѣе близкія къ истинѣ, болѣе плодотворныя. Одновременно съ этимъ заблужденіемъ погибнетъ и другой пагубный наростъ — мы говоримъ о пресловутой астрономической теоріи ледяного вѣка.

Каждому изъ этихъ вопросовъ посвящена особая глаза. Къ обоихъ случаяхъ очевидность торжествуетъ, сокрушая все вокругъ, и если кому-нибудь изъ читателей не понравится, что его любимыя теоріи распадаются въ прахъ, необходимо напомнить ему, что истина сильнѣе вымысла и должна одержать верхъ, какъ сильнѣйшая. Сэръ Генри Гоуортъ, въ своемъ сочиненіи «Ледяной Кошмаръ и Потопъ» ясно показываетъ, на какихъ софизмахъ построены эти теоріи.

Двѣ особыхъ главы посвящены обсужденію древности человѣка — вопросу, опять-таки въ высшей степени интересному; здѣсь приводятся соображенія и доводы достойныхъ довѣрія ученыхъ въ пользу того, что древнѣйшіе люди, извѣстные намъ, принадлежатъ совсѣмъ не необычайно отдаленной эпохѣ и отдѣлены отъ насъ разстояніемъ, во всякомъ случаѣ, болѣе «доступнымъ измѣренію», чѣмъ насъ увѣряютъ. Лишь немногіе геологи, любовно цѣпляющіеся за астрономическую теорію ледяного вѣка, въ состояніи убѣдить себя, будто люди, охотившіеся на мамонта и сѣвернаго оленя, жили 80.000 лѣтъ назадъ или даже больше. По этому вопросу авторъ съ радостью присоединяется къ тщательно обдуманнымъ и умѣреннымъ взглядамъ покойнаго сэра Джозефа Прествича, которому онъ очень благодаренъ за добрый совѣтъ.

Совсѣмъ иначе обстоитъ дѣло относительно цивилизованнаго человѣка; здѣсь мы видимъ, что всѣ новѣйшія изысканія стремятся отодвинуть цивилизацію далеко назадъ, гораздо дальше, чѣмъ о томъ можно было мечтать еще недавно. Въ Египтѣ, повидимому, уже 10.000 лѣтъ тому назадъ жили цивилизованные люди. Даже древняя Британія, до эпохи завоеванія ея римлянами, была страной довольно цивилизованной. Юлій Цезарь несправедливо судилъ о нашихъ британскихъ предкахъ; не слѣдуетъ думать, что это были дикари, ходившіе нагими; съ помощью художника мы попытались представить древняго обитателя нашихъ острововъ одѣтымъ и такъ сказать, въ надлежащемъ свѣтѣ.

Можетъ быть, одинъ изъ самыхъ интересныхъ результатовъ новѣйшихъ изысканій — это открытіе, что гномы — дѣйствительно существовавшій народъ. Различные авторы пришли къ заключенію, что нѣкогда дѣйствительно существовало племя карликовъ, родственныхъ лапландцамъ и вышедшихъ изъ Финляндіи, что именно это племя жило въ «пещерахъ гномовъ» или мегалитическихъ подземныхъ постройкахъ и въ свое время превратилось въ гномовъ народнаго преданія. Этому предмету также посвящена особая глаза.

Въ главѣ XII разсматривается Stonehenge съ цѣлью доказать, что его не слѣдуетъ считать произведеніемъ рукъ друидовъ. Предыдущая глаза посвящена другимъ кругамъ изъ камней, въ Британіи, Азіи и Европѣ, и факты, приведенные тамъ, должны облегчить правильное и безпристрастное отношеніе къ величайшему нашему британскому памятнику. Авторъ склоненъ думать, что это не храмъ, а именно памятникъ, хотя въ то же время и священный, потому что онъ связанъ съ культомъ душъ умершихъ. Онъ даже рискнулъ высказать предположеніе, что Stonehenge могъ быть воздвигнутъ этими самыми карликами. Нѣкоторая аналогичность его съ оградами, раздѣленными на камеры, и долменами даетъ основаніе думать, что истинными строителями его могли быть гномы.

Вообще, вопросъ о кругахъ изъ камней пока мало выясненъ и нижеизложенная теорія выдвинута именно съ цѣлью подстрекнуть къ дальнѣйшему обсужденію этого вопроса. При всемъ уваженіи къ астрономическимъ теоріямъ, столь популярнымъ среди нѣкоторыхъ авторовъ, мы не нашли нужнымъ обсуждать ихъ здѣсь, ибо въ нашемъ распоряженіи нѣтъ, или почти нѣтъ, фактовъ, поддерживающихъ эти остроумныя измышленія.

Въ наши дни, открытія такъ быстро слѣдуютъ другъ за другомъ, что книга о доисторическомъ человѣкѣ, написанная десять-пятнадцать лѣтъ назадъ, кажется уже устарѣвшей. Слѣдующія страницы — попытка дать обыкновенному читателю нѣкоторое понятіе о новѣйшихъ открытіяхъ и послѣднихъ выводахъ геологовъ и археологовъ. Но литература по этому предмету такъ громадна, что одному человѣку не подъ силу справиться съ нею. Въ концѣ книги приложенъ указатель наиболѣе цѣнныхъ сочиненій по этому поводу.

Хорошо «реставрировать» доисторическаго человѣка, въ особенности, если взять его изъ перваго періода каменнаго вѣка, довольно затруднительно, и авторъ далекъ отъ притязаній на абсолютную точность своего описанія. По если эта книга дастъ читателю хотя бы общее понятіе о нравахъ и привычкахъ нашихъ предковъ, авторъ будетъ считать свой трудъ не напраснымъ. Его книга — первая попытка такого рода реставраціи на англійскомъ языкѣ, и онъ надѣется, что къ недостаткамъ ея читатель отнесется снисходительно.

Вообще автору охотно оказывали помощь какъ геологи, такъ и археологи, за что онъ имъ весьма признателенъ. Сэръ Генри Гоуортъ съ самаго начала заинтересовался книгой и довелъ свою любезность до того, что читалъ всѣ корректуры, присоединяя къ этому много цѣнныхъ замѣчаній и разъясненій, которыми авторъ спѣшилъ воспользоваться. Онъ написалъ также черезчуръ лестное предисловіе, заслуживающее, со стороны такого ученаго и такого добраго друга, самой горячей признательности автора. Точно также авторъ многимъ обязанъ м-ру Артуру Смиту Вудворду изъ естественно-историческаго музея и м-ру А. Г. Скотту Уайту за чтеніе корректуръ и вообще за помощь.

Лондонъ, 1896 г.

ВВЕДЕНІЕ.

Когда животныя впервые выползли на поверхность ново-сотворенной земли, выползли нѣмымъ и грязнымъ стадомъ, они дрались за каждый жолудь, за каждое убѣжище, сначала ногтями и кулаками, потомъ дубинами и, наконецъ, оружіемъ, когда опытъ научилъ ихъ изготовлять его. Затѣмъ, они изобрѣли названія для разныхъ предметовъ и слова, чтобы выражать свои мысли; а послѣ этого стали отвыкать отъ войны, укрѣплять города и составлять законы. | Горацій. Satires, I, 3, 99.

Истолковывать истинное значеніе символовъ, при помощи которыхъ древніе частью выражали, частью скрывали свои понятія о глубокихъ тайнахъ природы и жизни, всегда дѣло трудное. Но всякій кто изучалъ мнѣнія древнихъ философовъ Египта или Вавилоніи, Индіи или Греціи, долженъ преклониться не только передъ знаніями ихъ (удивительными для того вѣка), но еще больше передъ ихъ глубокимъ проникновеніемъ, при помощи созерцанія и разсужденія, въ законы природы и въ ея неустанную работу, выражающуюся въ явленіяхъ, которыми человѣкъ окруженъ отъ колыбели до могилы.

Иногда въ одномъ символѣ скрывается цѣлая философія. Объ одномъ такомъ символѣ мы поговоримъ подробнѣе дальше. По всей вѣроятности, для многихъ, въ особенности для тѣхъ, кто охотнѣе читаетъ газеты и журналы, чѣмъ книги, — а такихъ, къ несчастію, очень много, — будетъ новостью узнать, что не малая часть открытій, сдѣланныхъ современной наукой, и концепціи, которыя мы привыкли приписывать крупнымъ именамъ настоящаго вѣка, уже была предугадана древними философами. А между тѣмъ это внѣ сомнѣнія. Слова: «грядущія событія бросаютъ передъ собою тѣнь» и старая поговорка «ничто не ново подъ луною» постоянно оправдываются на дѣлѣ. Лукрецій съ своей безконечностью падающихъ атомовъ, былъ предвѣстникомъ Ньютона и Клерка Максвеля. Въ дни Іова, если онъ когда-нибудь дѣйствительно существовалъ, были уже охотники наблюдать за геологическими явленіями и строить теоріи о происхожденіи суши черезъ посредство воды. «Спроси землю и она научитъ тебя», — говоритъ книга, носящая имя Іова, и авторъ этой книги, очевидно, зналъ, что «гора, осыпаясь, сходитъ на нѣтъ, и скала бываетъ сдвинута съ мѣста» и что «воды стираютъ камни и, разливаясь, смываютъ прахъ земли» (XIV, 18, 19). Египетскіе и вавилонскіе мудрецы, задолго до наступленія христіанской эры, уже говорили своимъ ученикамъ, что на землѣ нѣкогда водились чудовищныя животныя (подобныя описаннымъ авторомъ въ книгѣ «Вымершія чудовища»).

Въ этой старой доктринѣ уже скрывается зародышъ палеонтологіи, или изученія древнихъ формъ жизни. Слѣдующія строки доказываютъ, что бывали моменты, когда люди угадывали истину:

The earth hath gathered to her breast again,

And yet again the millions were horn

Of her unnumbered, unremembered tribes *).

) Земля снова и снова растворяла грудь свою и принимала обратно милліоны рожденныхъ ею, безчисленныхъ, не оставившихъ по себѣ памяти племенъ. Ред.

Даже астрономы древнихъ временъ, не имѣя ни телескоповъ, ни иныхъ точныхъ инструментовъ, несмотря на мракъ астрологіи, окутывавшій и наполнявшій суевѣріемъ ихъ умы, вѣрили въ то, что звѣзды, черезъ большіе промежутки времени, совершивъ кругъ постепенныхъ передвиженій, возвращаются на свое мѣсто. А слѣдовательно, имъ-то мы и обязаны открытіемъ дивнаго движенія земной оси, извѣстнаго подъ именемъ «процессіи равноденствій» — процесса, требующаго 25.000 лѣтъ для полнаго своего завершенія.

Даже знаменитая «гипотеза туманныхъ массъ» Лапласа относящаяся къ происхожденію солнца и планетъ, уже имѣла свой прототипъ въ египетской и греческой миѳологіи. Согласно одному изъ старыхъ миѳовъ, міръ выдѣлился изъ хаоса, приблизительно подобно тому, какъ птица выходитъ изъ яйца. Послѣ того, какъ первый зародышъ, хаотическая масса, была создана Самодовлѣющимъ Существомъ, понадобилась таинственная работа второго, низшаго божества, чтобы превратить эту массу въ міровое яйцо, изъ котораго потомъ "и вышелъ уже устроенный міръ. Въ прелестной комедіи Аристофана «Птицы», хоръ торжественно поетъ о томъ, какъ въ старину учили, что «ночь въ темныхъ перьяхъ зачала на безграничномъ лонѣ Эреба и положила яйцо, изъ котораго, съ теченіемъ вѣковъ, вышла Любовь, блистая золотыми крылами. Любовь оплодотворила темно-крылый хаосъ и произвела на свѣтъ различныя породы птицъ».

Одинъ изъ излюбленныхъ древнихъ символовъ кажется мнѣ особенно удачно выбраннымъ и особенно наводящимъ на размышленіе; это старинный символъ Древа Жизни, которое египтяне часто изображали на дощечкахъ и на стѣнахъ храмовъ; въ былые вѣка доисторическій человѣкъ поклонялся деревьямъ, какъ знакамъ проявленія могущества Творца вселенной и жизни. Весьма возможно, съ теченіемъ времени, нѣкоторые изъ древнихъ греческихъ философовъ и натуралистовъ стали толковать его въ томъ смыслѣ, что всѣ разнообразныя формы растительной и животной жизни органически связаны или были связаны между собою; что питались онѣ однимъ и тѣмъ же сокомъ и что всѣ онѣ суть лишь вѣтви, однѣ маленькія, другія большія, великаго Дрова Жизни. Если въ наше время натуралистъ обратитъ свои мысли къ величайшей изъ всѣхъ тайнъ — происхожденію жизни, онъ увидитъ, что даже и въ этой смутной области мышленія идеи Ламарка и Дарвина были предугаданы давнымъ-давно; многіе греческіе и иные философы несомнѣнно дошли до идеи эволюціи, хотя и выражали ее по-своему. Здѣсь, опять-таки, мы имѣемъ дѣло съ одной изъ формъ вѣрованія въ теорію непрерывности природы, изложенную профессоромъ Тиндалемъ въ его знаменитомъ обращеніи къ «Британскому обществу» лѣтъ двадцать назадъ.

Но Аристотелю, природа, посредствомъ постепенныхъ измѣненій, постоянно переходитъ отъ самаго несовершеннаго къ самому совершенному; а множество аналогій, вторыя мы находимъ между различными ступенями животной жизни, показываютъ, что всѣмъ управляютъ одни и тѣ же законы. Самая низшая стадія — жизнь неорганическая, переходящая въ органическую прямыми метаморфозами, переходомъ вещества въ жизнь. Очевидно, величайшій въ свѣтѣ натуралистъ былъ эволюціонистомъ, хотя и не былъ знакомъ съ открытіями Дарвина и съ огромной массой фактовъ, добытыхъ современной палеонтологіей. И это еще не все. Аристотель разсматривалъ и теорію естественнаго подбора или выживанія наиболѣе приспособленныхъ и отвергъ ее, какъ недостаточную для полнаго объясненія фактовъ. Замѣчательно, что въ послѣднее время многіе даже изъ послѣдователей Дарвина начинаютъ находить, что этой теоріи его, несомнѣнно очень важной, была все же отведена современной наукой слиткомъ выдающаяся роль. Да и самъ Дарвинъ подъ конецъ жизни почувствовалъ, что зашелъ слишкомъ далеко. Всѣ, изучающіе жизнь, — все равно, жизнь-ли современную намъ и на нашей планетѣ или жизнь древнихъ геологическихъ періодовъ, — жадно ждутъ, что вотъ-вотъ откроется какой-нибудь новый законъ эволюціи, новый modus operandi, силою котораго виды подвергаются измѣненію. И если такой законъ будетъ открытъ, его примутъ съ восторгомъ. Теорія Дарвина и Уоллэса несомнѣнно составила эпоху въ человѣческомъ знаніи, и объяснила многое, но во всякомъ случаѣ она объяснила не нее и кто знаетъ, что дастъ намъ, можетъ быть, уже назрѣвающее новое открытіе, которое возбудитъ еще большую радость и приведетъ насъ еще ближе къ желанной цѣли?

Аристотель вѣрилъ, что «принципъ совершенствованія» дѣйствуетъ въ природѣ повсюду, и надъ этой теоріей современнымъ натуралистамъ не мѣшало бы призадуматься серьезнѣе, чѣмъ они это дѣлали до сихъ поръ. Его великая идея, быть можетъ, также есть предзнаменованіе великаго «закона прогресса», въ силу котораго, какъ учитъ насъ геологія, отъ времени до времени на сцену выступаютъ высшіе типы жизни.

Если даже мы скажемъ, что въ одинъ этотъ символъ Древа Жизни уложилась вся философія современной эволюціи, въ примѣненіи къ растительной и животной жизни — и то это не будетъ слишкомъ много. Но мы только очень недавно, послѣ цѣлаго почти столѣтія, посвященнаго изученію «языка скалъ», иначе говоря, геологіи, и остатковъ животныхъ, заключенныхъ подъ нами внутри пластовъ почвы (палеонтологія), оцѣнили всю глубину и точность этого символа. Ибо, дѣйствительно, каждый видъ растеній или животныхъ — только одна вѣтвь этого древа, красующагося на землѣ невѣдомо сколько вѣковъ. Исчислить его возрастъ годами — выше силъ человѣка. Ископаемыя, при помощи которыхъ геологи опредѣляютъ давность существованія такого-то слоя, относя его къ какому-нибудь опредѣленному періоду, кембрійскому, мѣловому или третичному (Cambrian, Cretaceous or Tertiary) — тоже только вѣтви этого дерева. Отъ времени до времени, та или другая вѣтвь отпадала и вымирала, какъ, напримѣръ, довольно крупное семейство пресмыкающихся, динозавры, тогда какъ другое семейство, крокодилы, дожило съ небольшими измѣненіями вплоть до настоящаго дня.

Выскажемъ здѣсь одно свое предположеніе. Возможно, что динозавры съ теченіемъ времени окончательно перешли жить на сушу, что нѣкоторые виды ихъ сдѣлались млекопитающими, и, такимъ образомъ имъ приходилось вести борьбу за существованіе на землѣ, тогда какъ крокодилы жили себѣ въ полной безопасности въ рѣкахъ. Мы не будемъ затрогивать новѣйшихъ ученій о происхожденіи человѣка отъ низшихъ видовъ, о его родствѣ съ высшими породами обезьянъ, напримѣръ, съ гориллой и шимпанзе. Достаточно сказать, что онъ дѣйствительно носитъ въ тѣлѣ своемъ признаки своего низкаго происхожденія, и что почти всѣ мыслящіе люди нашего времени не находятъ такое воззрѣніе противнымъ истинной теологіи и не видятъ въ немъ ничего унизительнаго для человѣка. Каждый изъ насъ, еще до рожденія, проходитъ нѣсколько стадій существованія, совершенно подобныхъ тѣмъ, черезъ какія проходятъ высшія породы млекопитающихъ; человѣческій зародышъ сохраняетъ до сихъ поръ даже слѣды рыбьихъ жабръ? Современная наука учитъ только, что человѣческая раса, развиваясь, проходила тѣ же стадіи жизни, какія мы находимъ въ исторіи индивидуума до его рожденія.

Весь порядокъ событій есть переходъ отъ низшаго и болѣе общаго къ высшему и болѣе частному. Вначалѣ, все — сплошной мракъ; потомъ появляется свѣтъ, потомъ твердь небесная; затѣмъ суша отдѣляется отъ воды; отсюда недалеко до геологическаго ученія о томъ, что земля создалась въ водѣ (посредствомъ отложеній. Появленіе травъ и деревьевъ предшествуетъ появленію скота, морскія животныя созданы прежде земныхъ, что также согласуется съ положеніями современной науки. Всѣ эти стадіи, изъ которыхъ каждая выше предыдущей, описаны, какъ предшествовавшія появленію человѣка. Развѣ это не ведетъ къ заключенію, что низшія животныя давно разсматривались, какъ необходимые предшественники человѣка; иными словами, что сотвореніе Адама (созданнаго изъ персти земной, типичнаго представителя нашей низшей тѣлесной природы) было лишь послѣднимъ въ циклѣ величественныхъ и послѣдовательныхъ творческихъ дѣйствій совершенно одного и того же характера?..

Согласно такому толкованію, Ева — духъ или божественная душа человѣка, освобождающаяся лишь въ тѣ моменты, когда наша низшая, земная природа находится въ состояніи сна или подчиненія. Древніе поэты и писатели хотѣли бы увѣритъ насъ, что о нашихъ предкахъ сказано уже послѣднее слово. По словамъ ихъ., были храбрецы и до Агамемнона, но эти навсегда останутся «неоплаканными, невоспѣтыми». Въ наше время слова эти перестали быть справедливыми. Гдѣ исторія или поэзія безсильны заполнить пробѣлъ, тамъ выступаетъ на сцену археологія съ факеломъ въ рукахъ, чтобы освѣтить намъ дорогу въ глухихъ закоулкахъ прошедшаго, и внушаетъ намъ не терять мужества, ибо открыты новыя, тучныя нивы знанія, обѣщающія въ свое время дать обильную жатву. Итакъ, намъ незачѣмъ болѣе скорбѣть съ Гораціемъ, о томъ, что —

Vixere fortes ante Agamemnona

Mutti: sed omnes illacrimabiles

Urgentur, ignotique longa

Nocte, curent quia vate sacro *).

) «Жило много храбрыхъ и до Агамемнона, но всѣ они, не оплаканные и безвѣстные, покрыты глубокимъ мракомъ, ибо не было у нихъ священнаго пѣвца (который прославилъ бы ихъ имя)». Горацій, IV кн., 9-я ода. Ред.

Съ другой стороны, есть люди, которые очень низко цѣнятъ писанную исторію и цитируютъ по этому поводу слова великаго человѣка, называвшаго ее сплетеніемъ лжи. Не рѣшаемся и предположить, что бы сказали эти люди о произведеніи, описывающемъ человѣка доисторическаго! А между тѣмъ, что тамъ они ни говори, доисторическій человѣкъ далеко не представляетъ собою неизвѣстной величины. Благодаря трудамъ археологовъ въ различныхъ частяхъ свѣта, наше поколѣніе узнало многое объ его образѣ жизни и способностяхъ, и проникло даже въ мысли его.

Есть два рода исторіи: одна, писанная людьми, иногда въ то самое время, какъ происходили описываемыя событія, иногда много времени спустя. Этого рода исторія, безспорно полезная, страдаетъ, однако, всѣми несовершенствами, свойственными человѣческой природѣ. Humanum est errare. Другая исторія пишется какъ бы сама собой, автоматически. Подобно тому, какъ исторія міра въ первые, далекіе отъ насъ вѣка, начертана на пластахъ земли подъ нашими ногами, такъ что геологи умѣютъ понимать и толковать намъ именно этотъ «языкъ скалъ»; древняя исторія заключена въ различныхъ наслоеніяхъ, образовавшихся съ теченіемъ времени, въ земляныхъ пещерахъ, въ кучахъ песку и гравія, наметанныхъ рѣками, въ грудахъ отбросовъ, въ родѣ тѣхъ, которые находятъ въ пещерахъ Перигора, или датскаго кухоннаго отброса — kjökken modeling, или, наконецъ, оградъ (кургановъ), гдѣ похоронены представители давно угасшихъ расъ. Такъ, у самыхъ предѣловъ исторіи мы находимъ египетскія пирамиды и могилы, похороненные города Халдеи и Средней Азіи, развалины дворцовъ древней Мексики. Богатое наслѣдство досталось девятнадцатому и двадцатому столѣтіямъ. Отчетъ о прошломъ — налицо; надо только умѣть прочесть его. Многое уже и прочитано. Теперь намъ стоитъ только потянуть рычагъ «машины времени» м-ра Уэлльса (Wells), чтобы перенестись въ прошлое и путешествовать тамъ съ какой угодно быстротой.

Въ данномъ случаѣ, машину долженъ замѣнить органъ, посредствомъ котораго человѣкъ мыслитъ, т.-е. мозгъ. Этотъ органъ, стоитъ ему только хорошенько приняться за работу, перенесетъ насъ въ доисторическую эпоху, дастъ намъ возможность познакомиться съ нашими первобытными предками и вернуть ихъ къ жизни, такъ что они воскреснутъ передъ нами въ царствѣ фантазіи. Какъ палеонтологія учитъ насъ «возстановлять» вымершія чудовища, мысленно облекая плотью и кровью ихъ откопанныя кости, такъ и родственная ей наука, археологія, должна дать всѣ необходимые матеріалы для «реставраціи» первобытнаго человѣка, для того, чтобъ воскресить его передъ нашими умственными очами. Такая цѣль, безспорно, достойна усилій.

Тѣе idea of his life shall sweetly creep Into your study of imagination,

And every lovely organ of his life

Shall come appareil’d in more precious habit,

More moving delicate and full of life,

Into the eye end prospect of your soul,

Then when he lived *).

) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . незамѣтно

Въ рабочую комнату твоего воображенья

Проникнетъ идеалъ минувшей жизни;

Что было милаго въ живыхъ, воскреснетъ

Въ глазахъ твоей души еще милѣй,

Одѣтое прекраснѣйшей одеждой,

Нѣжнѣй, изящнѣе, полнѣе жизнью,

Чѣмъ было въ истинно живомъ.

Шекспиръ. «Много шуму изъ ничего», актъ IV, сц. I, пер. Кронеберга, съ легкимъ измѣненіемъ.

Для возсозданія первобытной исторіи человѣка мы не только имѣемъ въ своемъ распоряженіи большое количество фактовъ, но и сами эти факты, какъ матеріалъ, представляютъ большой интересъ и значеніе. Къ счастію, на землѣ уцѣлѣло еще не мало первобытныхъ расъ, нравы и обычаи которыхъ бросаютъ свѣтъ на жизнь первобытнаго человѣка; будемъ надѣяться, что онѣ не исчезнутъ съ лица земли раньше, чѣмъ мы научимся отъ нихъ всему, что онѣ могутъ сообщить намъ о прошломъ. Мы не преувеличимъ, если скажемъ, что дикари дали намъ руководящую нить, безъ которой археологи потерялись бы въ лабиринтѣ фактовъ и могли бы толковать ихъ только наудачу.

И, обратно, прошлое проливаетъ свѣтъ на настоящее. Такимъ образомъ, становится возможнымъ прослѣдить исторію вещей вплоть до ихъ начала или происхожденія. Такое знаніе, восходящее до первоначала вещей, всегда имѣетъ въ себѣ нѣчто обаятельное и часто придаетъ неожиданный интересъ самымъ обыкновеннымъ подробностямъ. Эволюція происходила вездѣ: въ обществѣ, въ искусствахъ, въ нравственности, въ религіи, точно такъ же, какъ въ царствахъ растительномъ и животномъ. Самый міръ, и даже болѣе, вся солнечная система — только результатъ постепеннаго развертыванія или развитія.

Предполагаютъ, что первыя усилія архитектуры были приложены къ устройству камеръ и ходокъ въ могилахъ, причемъ большія каменныя плиты ставились отвѣсно и другъ возлѣ друга внутри ограды, чтобы образовать стѣны могилы, а сверху, поперекъ, клались другія плиты, составлявшія крышу. Отсюда три камня, часто встрѣчающіеся въ кромлехахъ (cromlechs) и долменахъ (dolmens), и большіе трилифоны (trilithom) въ пережившемъ ихъ Stonehenge.

Графическія искусства возникли, повидимому, изъ попытокъ къ украшенію оружія, домашней утвари и орудій, сначала просто узорами, потомъ изображеніями окружающихъ предметовъ.

Геологія дѣлитъ время на періоды, сообразно различнымъ группамъ слоевъ, порядку ихъ наслоенія и особымъ ископаемымъ, содержащимся въ каждомъ, ибо въ каждомъ періодѣ имѣются свои опредѣляющіе характерные типы. Исторія точно также дѣлитъ время на эпохи, отмѣченныя войнами и завоеваніями, царствованіями королей и королевъ. Естественно, читатель спроситъ, нельзя ли раздѣлить и доисторическое время на болѣе или менѣе опредѣленные періоды. Доисторическое время тоже дѣлится на періоды; въ Европѣ, а, пожалуй, и въ Азіи найдено было возможнымъ выдѣлить три такихъ, хорошо обозначенныхъ періода. Основой для дѣленія послужилъ характеръ оружія, употреблявшагося нашими предками. Вначалѣ матеріаломъ для изготовленія оружія служилъ камень, но служилъ не исключительно, такъ какъ его дополняли костью и проч. Отсюда первый періодъ — «Каменный вѣкъ». Затѣмъ, много времени спустя, открытъ былъ способъ плавить мѣдь и олово и приготовлять изъ нихъ бронзу. Это уже большой шагъ впередъ на пути человѣческаго прогресса, здѣсь начинается «Бронзовый вѣкъ». Но было бы ошибкой предполагать, что такая система дѣленія, удобная для Европы, можетъ быть примѣнима ко всѣмъ частямъ свѣта; если слишкомъ точно придерживаться ея, это можетъ оказаться и вреднымъ. Поэтому мы предпочитаемъ говорить о бронзовой или желѣзной цивилизаціи или о стадіи культурной.

ГЛАВА I. Наши первобытные предки.

«Время обратить свой взоръ назадъ, къ древности, и посмотрѣть на нашихъ предковъ». Сэръ Томасъ Броунъ.

Исходя изъ точки зрѣнія эволюціониста и разсматривая человѣка, какъ отпрыскъ отъ невѣдомой нынѣ вѣтви древа жизни, приступаемъ мы къ предстоящей намъ задачѣ, — къ попыткѣ вернуть доисторическаго человѣка изъ туманной дали прошлаго (гдѣ онъ слишкомъ долго оставался, покрытый мракомъ забвенія) и разсказать о его образѣ жизни, не со словъ его, потому что онъ не умѣлъ писать, но на основаніи его дѣлъ, записанныхъ трезвыми и прочными фактами. Какими словами онъ выражалъ свои мысли, мы никогда не узнаемъ, но, къ счастью, у насъ есть кое-что другое. Каждое дѣло рукъ его, каждое изготовленное имъ оружіе или предметъ домашняго обихода, каждое придуманное имъ украшеніе — только выраженіе его мысли. А значитъ, если только намъ удастся истолковать правильно его орудія, утварь и т. д., его могилы, ограды, памятники и пещеры, въ распоряженіи нашемъ окажется чрезвычайно цѣнная и интересная лѣтопись событій, въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ болѣе надежная, чѣмъ писанные документы. Въ ней ничто не смягчено, но ничто и не прибавлено.

Одинъ изъ первыхъ вопросовъ, которые приходятъ въ голову, когда начинаешь думать о происхожденіи человѣка, это вопросъ: «Гдѣ онъ появился впервые?» До сихъ поръ мы, къ несчастью, еще не имѣемъ достаточно данныхъ, чтобы разрѣшить эту интересную задачу. Скажемъ только мимоходомъ, что величайшіе наши натуралисты, какъ, наприм., Дарвинъ, Гекели и Уоллэсъ, находятъ основанія думать, что мѣстомъ перваго его появленія на землѣ былъ Старый свѣтъ, а не Новый; временемъ женила-быть можетъ, эпоха извѣстная геологамъ подъ именемъ міоценовой. Черепъ, найденный на Явѣ докторомъ Дюбуа, о которомъ такъ много говорили въ послѣднее время, будетъ описанъ въ главѣ VII. Нѣкоторые полагаютъ, что родиной перваго человѣка была Африка, другіе находятъ болѣе вѣроятнымъ, что онъ родился въ Азіи. При настоящемъ состояніи науки можно съ увѣренностью сказать только одно: такъ какъ палеонтологія доказала, что высшія формы млекопитающихъ зародились на материкѣ сѣвернаго полушарія, всего вѣрнѣе предположить, что здѣсь появились и первые люди. Не слѣдуетъ, однако, забывать, что, по словамъ сэра Генри Гоуорта, м-ръ Лендъ (Land) находилъ человѣческіе черепа въ южно-амориканскихъ пещерахъ, рядомъ съ вымершими млекопитающими.