Всеподданейшие письма М. Магницкого императору Николаю об иллюминатах

I.

Ревель, 3 февраля 1831 г.

Государь Всемилостивейший!

С пламеннейшим усердием, с совершенною откровенностью и полною надеждою на снисходительность Вашего Императорского Высочества спешу исполнить объявленную мне высочайшую волю, поднося у сего первую записку об иллюминатском заговоре, потрясающем Европу.

Предмет порученного мне дела так глубок, обширен и сложен, что без пособий (ибо библиотеку свою давно уже я продал) весьма трудно было не только изложить, но даже и свести все мои о нем сведения потому, что я оставил было уже их в совершенном забвении и, даже самый заговор сей видя, так сказать, стороною, не имел я даже и средства наблюдать за ним так пристально, как прежде, ибо ни новых книг приобретать, ниже всех ведомостей читать не было мне возможности.

Не могу и не желаю укрыть от Вашего Величества недостатков сей работы, но, изъясняя причины их, ищу только исходатайствовать снисхождение ваше.

Записка сия есть не что иное, как введение к тому, что, по представлении окончания ее с следующей почтою, во второй записке должен буду я говорить о России. С глубочайшим благоговением есмь, Всемилостивейший Государь, вашего Императорского Величества вернейший и преданнейший подданный Михаил Магницкий.

Обличение всемирного заговора против алтарей и тронов публичными событиями и юридическими актами

Незадолго пред тем, как 22 июня 1784 года открыто в Мюнхене общество иллюминатов, учрежденное Вейсгауптом, издано сочинение профессора Бабо под названием: «Ueber Freimaurer erste Warnung»1. Оно первое обнаружило предмет адептов сего поистине адского союза. Вслед за сим граф Тёринг напал на него еще с большею силою. Иллюминаты защищались деятельно и апологиями, и обычными своими коварствами.

В начале 1785 года Вейсгаупт лишен места профессора прав в Ингольстадском университете2 как ослушник повеления о закрытии запрещенных обществ. Но тайна его собственного все еще оставалась необнаруженною. 30 марта 1785 года объявлено, от имени курфюрста, священнику Козанде и аббату Ренеру (оставившим общество иллюминатов, по отвращению к ужасным его началам, еще в 1783 году) предстать пред суд для объявления, под присягою, всего, что видели они в оставленном обществе противного нравам и религии (ибо и правительство не знало еще тогда, что общество сие имеет цель политическую, или, по крайней мере, думало еще, что возмутители против державства небесного могут оставить неприкосновенным земное). Козанде и Ренер дали самые основательные и подробные показания.

Невзирая, однако же, ни на формальность юридического допроса, ниже на верность открытий, в показаниях сих заключавшихся, иллюминаты успели было заглушить сие дело разгласкою, что общество их разрушено, а открытый заговор не удался и оставлен. Но тогда сам Царь Небесный, самым чудным и видимым образом, вступился в сие для спасения своих помазанников: исключенный из Ингольстадского университета, Вейсгаупт удалился в Регенсбург и вместо оставления своего заговора занялся им с новою деятельностью. Свободный от занятий публичных и раздраженный местной помехой его козням, он занялся единственно предметом своего общества и старанием распространить его действие рассылаемыми в разные места адептами для разрушения не только алтарей и тронов, но и всех правительств, какого бы рода они ни были, и даже самых оснований всякого гражданства и образованности (что совершенно обличено подлинными актами его заговора, кои будут указаны мною в своем месте). В числе деятельнейших его адептов был богоотступный священник Ланц. Он собирался везти заговор Вейсгаупта, со всеми обрядами его таинств, в Шлезию3; но в то время, как, выйдя с ними за город, Вейсгаупт давал ему последние наставления изустно, вдруг сделалась гроза, гром ударил в Ланца и убил его подле Вейсгаупта. (Сами иллюминаты признались в истине сего происшествия <…>). Ужаснувшийся Вейсгаупт бежал; полиция, поднявшая труп убитого, нашла на нем все самые тайные бумаги иллюминатов и представила их в Мюнхен. Тогда началось следствие и допросы всем оставшимся в Ингольстаде приверженцам сего заговорщика. Фишер, бывший главным судьею и бургомистром сего города, и библиотекарь Дрекиль посланы в ссылку. Барон Фрауенберг и пятнадцать учеников иллюминатских выгнаны из университета. Перехвачено и представлено курфюрсту письмо Вейсгаупта к Фишеру, в котором сей нераскаянный злодей, ободряя своих сотоварищей, замышлял новые козни, и тогда только наряжена секретная комиссия для подробнейшего исследования сего дела. Показания, заключающиеся в акте, всеми допрашиваемыми прочтенном и ими подписанным, 10 сентября 1785 года, обнаружили главнейшие следующие правила ордена:

1. Иллюминат, желающий достигнуть высших степеней, должен быть совершенно свободен от всякой религии.

2. Готовность на самоубийство есть необходимая добродетель для иллюмината.

3. Цель оправдывает средство, ибо благо ордена извиняет клеветы, убийства, клятвопреступление, измену, возмущения и, словом, все то, что предрассудки именовали преступлением.

4. Начальникам ордена должно повиноваться более, нежели всем другим властям. Для исполнения их повелений обязан иллюминат жертвовать честью, имением и жизнью. Правители земные суть похитители власти и никакой не имеют над иллюминатами, как людьми совершенно свободными.

5. Иллюминаты должны стараться завладеть всеми правительственными местами, помещая на них своих адептов.

6. Цель ордена есть освобождение народов от государей, дворянства и духовенства.

Приметить надобно, что сии показания не заключают еще всей тайны высших степеней и только двум из самых низших открывались; между тем как их девять и все известны, равно как и полный кодекс ордена и руководство для преемника Вейсгаупта. (Подлинные акты, кои у кажутся ниже.)

7. Любовь к Отечеству несовместна с предметами необъятной обширности, составляющими цель ордена; должно пылать усердием к сей цели.

Но цель сия предоставлена к сведению одних самых высших степеней.

В числе вопросов новоприемлемым были следующие:

Есть ли способ и какой именно ввести однообразное правление в одинакие нравы во всей Европе? Нужна ли для сего христианская религия? Нужны ли бунты? Кого бы из орденских братьев выбрали вы для исполнения важного предприятия? Согласны ли вы предоставить ордену право жизни и смерти, право меча, jus gladii?

Узнав сии начатки иллюминатства в первых его степенях, тайный советник Утшнейдер, священник Диллис, профессор Грюнбергер, священники: Козанде, Ренер и Цапвер его оставили и дали вышеприведенные показания, во всей строгости следственного порядка отобранные баварским правительством, утвердив их своим единогласием и присягою.

«Мы слышали, — продолжали они, — от бывших собратий наших, что общество их распространено уже во всем мире под именем масонства; что оно посевает уже везде раздоры между отцами и детьми, между царями и подданными и даже между самыми искренними друзьями. Мы удостоверились на опыте, что оно отравило уже все баварское юношество нечестием, развратом нравов и духом неповиновения властям и родителям.

«Мы не устрашились угрозы иллюминатов, состоявшей в том, что никакая власть на земле не может спасти изменившего их тайне от ужаснейшей мести, но на самом деле вскоре испытали их преследование немедленно по оставлении нами ордена, ибо они повсюду нас клеветали самым наглым образом, расстроили все дела наши, сделали ненавистными и подозрительными нашим начальникам и даже пытались взвести на нас подозрение в смертоубийстве».

Невзирая на важность сих показаний, правительство слабо действовало против иллюминатов, ограничив отставками и изгнанием за границу подозритель-нейших из них и даже не лишив некоторых получаемых ими пенсионов.

Иллюминаты же, с своей стороны, злоупотребляя сию самую снисходительность, наполняли всю Германию своими жалобами и воплями на деспотизм, притеснение и неправосудие правительства и успели было не только обратить следствие уголовное в литературную распрю, но наглостью своих апологий едва не заставили всю Германию усомниться в благоразумии и справедливости баварского курфюрста4. Тогда настало время прибегнуть к мерам решительным, и, наконец, 11 октября 1786 года, схвачены баварской полицией бумаги двух главных агентов Вейсгаупта: Цвака и барона Басуса, из которых первый жил беспечно в имении своем Ландсгут, а последний в замке Зандердорф. Плодом сей меры было приобретение переписки, речей, проектов, статутов, кои, по справедливости, могут почесться полным архивом всего иллюминатского заговора, который баварское правительство напечатало под названием: «Подлинных актов ордена и секты иллюминатов».

Как в обличении сем заговор Вейсгаупта представляется столь чудовищным, что едва можно поверить, чтобы злодейство человеческое могло достигнуть до столь сатанинской степени, то в заглавии двух томов сего издания помещено официальное приглашение всех тех, кои бы в достоверности сих обнародованных улик усомнились, рассмотреть подлинные акты в государственном архиве курфюрста, от коего приказано было никому из желающих не возбранять сей поверки.

Сами заговорщики до такой степени лишены были сим средством всякого способа к возражению, что ограничились одною жалобою на нарушение домашних тайн, а между тем имели еще наглость оправдываться, представляя акты свои более предположениями к счастью человечества, нежели уликами заговора действительного против религии и общества. Ни один, однако же, из них не осмелился сказать, чтобы напечатанные акты были ложны или поддельны, и даже, напротив, те из них, которые старались оправдаться, Цвак, Басус и Книге, сами утвердили их подлинность.

Баварское правительство не ограничилось обнародованием сих адских актов, но, открыв заговор всемирный, против всех алтарей, всех тронов, всех государств, оно послало ко всем европейским дворам по экземпляру напечатанного ими обличения.

Каким образом в прочих европейских государствах, на всех языках, для всех начальств, для всех воспитателей и отцов семейств не изданы с тех пор акты сии? Каким образом не напечатаны они для внушения всем подрастающим поколениям народов, что они должны остерегаться обмана сих богоотступных заговорщиков, противодействовать им и обнаруживать их, где только ни встретят на поприще гражданского бытия своего? Сколько заговоров предупредить, сколько обманов рассеять, сколько по неведению погибших спасти могло бы подобное оглашение тех тайн, к коим, по большей части, особливо в молодости, влечет одно любопытство? Для тайного общества ничто не может быть гибельнее как обнародование тайн его с нужными осторожностями и указаниями.

Но вместо того правительства, иные по равнодушию к заговору, как им казалось, местному, другие по ослеплению самими иллюминатами, ими уже овладевшими, оставили дело сие без внимания; иллюминаты же, зная опасность всякого оглашения их тайн, выкупили и истребили, сколько было можно, книгу сию. И таким образом, опять дело о них затихло и в самой Германии, где Фридрих II скончался за два месяца до издания сего их обличения, которого, как уверяют сами иллюминаты (№ 12. «Weltkunde gazette de Tubingue»), он был первым возбудителем при дворе баварском.

Император Иосиф II не был еще тогда вразумлен в опасность тайных обществ, его окружавших, ибо тоже пред кончиною только своей начал было против них действовать.

Прочими германскими правительствами владели уже тогда рассеявшиеся по всей Германии иллюминаты. Один князь — епископ Регенсбургский действовал согласно с баварским курфюрстом.

В подлинных актах иллюминатского заговора найдены, между прочим: на лоскутках бумаги, в цифрах, которых открыт ключ, написанные рецепты aqua Toffana, ужаснейшего из ядов, равно как и тех, коими можно вытравлять младенцев из утробы матерей и отравить воздух в комнате; собрание 30 печатей разных государей, министров и банкиров, равно как и тайный состав для подделания всех тех печатей, в коих, по обстоятельствам, может орден иметь нужду; описание замка, одним адептам известного, и такого ящика для хранения их актов, который должен вспыхнуть и разорваться, как скоро рука профана до него дотронется. Тут же находилось тайное примечание, чтобы все иллюминаты учились писать обеими руками, и собственноручная рукопись Вейсгаупта, самая драгоценная для ордена, под названием: «Besser als Ноrus». Она содержала все возможные богохульства атеизма (подлинные акты, том I, отд. 18, 19 и 21).

Вейсгаупт, которого голове назначена была в то время в Баварии цена, бежал в Готу5, где он нашел приют и покровительство, ибо царствовавший там князь был его адептом, назначил ему пенсион, и когда впоследствии удостоверился, что иллюминаты не иначе допускают государей в свое общество, как открывая им тайны подложные, то и тогда пенсиона сего, даже до 1800 года, не отменил (Вейсгаупт умер только в конце прошлого года в самой глубокой старости6).

Карл-Август, герцог Веймарский, был также его адептом и равным образом открыл обман и только оставил орден.

Герой мюнхенский, принц Фердинанд Браунш-вейгский, принадлежавший к обществу Шведенборга7 и мартинистов8, занимал в ордене иллюминатов место их первосвященника и умер в сем звании.

Князь Нейвидский был усерднейшим адептом Вейсгаупта, коего последователи наполняли двор сего несчастного государя, когда еще не знал он, что сей адский союз изгонит сына его из его владений и заставит прибегнуть к имперскому сейму9 с просьбою об освобождении княжества его от сих злодеев, покровительствован-ных его отцом и дядею, и об исторжении из рук их детей его, которых воспитанием они насильственно завладели. Дело сие публично производилось на имперском сейме в 1794 году, что доказывает, что иллюминаты и тогда еще были довольно сильны.

Принц сей, изгнанный ими из владений отца, лишенный жены и детей, процесс свой выиграл, но примечательно то, что сие обстоятельство опять не открыло глаз прочим правительствам, коим не могло быть неизвестно, через министров их, живших тогда в Регенсбурге.

Здесь заметить также надобно, что в жалобе принца Нейвидского германскому сейму в числе выгнавших его иллюминатов упоминается веймарский майор Шварц10, который вскоре после того был в России при фельдмаршале князе Репнине11, известном покровителе бывших у нас иллюминатов, под названием мартинистов, ибо открытое тогда правительством общество Новикова12 в Москве, к которому принадлежал и князь Репнин, почитало сего Шварца своим патриархом.

Сие водворение германских иллюминатов у нас и соединение в московском обществе Новикова с шведен-боргистами, коих таинства привез в Петербург из Швеции Елагин13, находившийся в 1764 году при императрице Екатерине, показывает, что с давних времен противуобще-ственный заговор иллюминатов бросил и в России свой корень, который едва ли уничтоден совершенно истреблением московской ложи, ибо, не позже как 15 лет тому назад магистры лож петербургских ездили посвящаться в Вологодскую губернию, где жил тогда Поздеев14, главный адепт Новикова, укрывшийся от бывшего преследования. Живя тогда в Вологде, я знал сие достоверно.

В то время как обличено было общество иллюминатов в адском его замысле, простиралось оно, как из подлинных актов его видно, по всей Германии и от Голстейна до Венеции, от Лифляндии до Страсбурга и нигде ни преследуемо, ни тревожимо не было.

Бегство Вейсгаупта из Мюнхена, как Магометово, составило эгиру15 его общества, которое повсеместно скрыло свои действия, и адепты его начали уверять, что оно истреблено и более не существует. Но когда жизнь Цимермана, сочинения Робизона и Барюеля16 обличили снова существование его под видом масонства, то иллюминаты усиливались уверить («Немецкий Меркурий», статья Бёттингера № 11, с. 267, и «Monthly Magazine», № 27, января 1798 года), что люди, преследующие иллюминатство, суть мечтатели, сражающиеся с тенью, «ибо оно давно уже брошено и забыто, и что с 1790 года и не думают о нем в масонских ложах Германии». Но на сие сильно возразили противники иллюминатства (Eudemonia (т. е. добрый дух), том VI, № 2), ссылаясь на обличения Цимермана, Гофмана и Штарка и доказывая, как то действительно и было, что в то время иллюминатство, прикрытое формами масонства, наисильнее действовало.

Оно получило тогда новых начальников и приняло новый вид под именем: «Союза германского». Книге, Николаи и Боде, распространив мысль, что масонством овладели иезуиты и под именем начальников невидимых ведут его к своей цели, заставили всех масонов, бросив прежние ложи, войти в масонство иллюминатское.

Современно с нечестивым парижским скопищем, известным под именем Club d’Holbach17, составилось в северной Европе общество для очищения протестантизма, и оба сии вертепа, служа низшею степенью иллюминатства, распространяли деизм, под именем религии естественной. Вот почему наука права естественного так дорога иллюминатам, так искусно и тщательно введена в курсы университетов и даже в государственное постановление об экзаменах, и вот почему преследует орден с таким ожесточением всех противников своих, осмелившихся обличить ее в началах возмутительных.

Первый из немецких авторов, заговорщик под личиною богослова, был Землер, профессор богословия в Галльском университете. За ним следовал Телер, профессор в Гельмсшедте, и многие другие, доколе берлинский книгопродавец Николаи сделался начальником сего союза. Он был один из древних адептов Вейсгаупта. Продавец всякого рода нечестия, занялся он изданием «Всемирной германской библиотеки». Сотрудником его в сем деле был славный жид Мендельсон, Бистер, королевский библиотекарь, и Гедике, советник берлинской консистории. Целью издания его было искоренение лютеранизма и кальвинизма, и лучшим для сего способом признано завладеть всеми отраслями литературы и всех их отравить ядом иллюминатства. Главными адептами сего заговора были известнейшие авторы, почтмейстеры, издатели газет, журналисты и книгопродавцы, а под видом литературных обществ и кабинетов чтения установлены собрания членов.

В Веймаре иллюминат Боде начал издавать «Всемирную литературную газету», а в Зальцбурге — адепт Гюбнер.

Примечание. Ныне газета «Ausland» издается сим же обществом (т. е. иллюминатов) и составляет полный курс практического иллюминатства для публики.

Цели всех изданий тогдашних иллюминатов состояли в том, чтобы опровергать и осмеивать все сочинения, клонящиеся к защите христианских догматов или распространяющие мысли о повиновении государям и их законам. Уловка иллюминатов, и до ныне их сообщниками постоянно употребляемая, ибо всегда имела успех, состояла в том, чтобы всех друзей алтарей и тронов выдавать за иезуитов, а образ мыслей их называть фанатизмом. Пасторы лютеранские и самые кальвинисты не избегали сего названия, как скоро упоминали о необходимости положительных догматов своей Церкви. Известный проповедник Штарк, советник протестантской консистории в Дармштадте, подвергся сей участи, равно как и славный Цимерман, который провозглашен журналистами секты невеждою, пресмыкающемся в суеверии, и врагом просвещения!

Адепты Вейсгаупта везде и всегда следовали его наставлению: «Клевещите в общем мнении всех известных какими-либо достоинствами людей, которых не можете приобрести нашему обществу».

Таким образом, заговорщики берлинские, иенские, веймарские, готские, эрфуртские, браушвейгские и шлезвигские овладели всеми трубами германской литературы — один или два журнала остались вне их влияния.

Но сие ободрило наглость заговорщиков, которая и возбудила внимание прусского правительства. Король Фридрих-Вильгельм18 издал по сему случаю известное постановление о религии (Edit de Religion), но в то же время появилось сочинение Бардта, в котором закон сей и законодатель подверглись самым дерзким насмешкам и сильным возражениям. Тогда прусское правительство велело взять и Бардта, и бумаги его. Заговор германского союза опять открыт и опять остался не доследованным, ибо Бардт, выдержанный несколько времени в тюрьме, освобожден, а общество продолжало распространяться и действовать в своем смысле и успело завладеть германскими университетами, в коих первыми укоренителями иллюминатства были профессоры Фри-дерик Крамер, Эллерс и Копе (avertissemens de Hoffman. Section 16, 17 et 18).

Кавалер Борн, славный своего времени химик, был полномочным от Вейсгаупта учредителем иллюминатства в Вене.

Через 12 лет после учреждения сего ордена обнял уже он всю Германию, Голландию, Венгрию и Италию. Один из адептов его признается, что он один учредил более ста клубов своих заговорщиков, под видом ученых обществ и масонских лож, в Италии, Швейцарии и Венгрии.

В 1782 году Вейсгаупт предположил распространить заговор свой во Франции, но со всеми осторожностями, коих требовало, по его мнению, легкомыслие сего народа, столь удобно воспаляемого, ибо из подлинных его актов видно, что общество его, стремясь произвести всемирный мятеж одним разом, опасалось преждевременных мятежей, кои могут возбудить внимание и бдительность правительств, которые должно держать в усыплении. Вейсгаупт имел уже нескольких адептов во Франции: известного Дидриха (Эльзасского Робеспьера) и Мирабо19, который во время путешествия своего в Берлин введен в высшие таинства иллюминатов (avis impontanat de Hoffmann, t. 2. section 7). Возвратясь во Францию, Мирабо учредил там иллюминатство, под именем Филалетов. Первым членом его был несчастно славный аббат де-Перигор (Талейран); но как Мирабо не довольно еще был опытен в иллюминатстве, то прибыл в Париж сам начальник оного, Боде. Он нашел Францию готовою к принятию его таинств, ибо равенство и свобода, проповеданные школами Вольтера и Руссо, служили начальными степенями приуготовления к атеизму и анархии. Французское иллюминатство приняло следующий вид: масонство, со всеми его представлениями, осталось низшею степенью, вместившею всю чернь заговора; за ним следовали степени философические (grades philosophiques), под коими разумелись: Рыцари солнца, Розенкрейцеры и Рыцари Кадош. Учрежден иллюминатский сенат, под председательством принца крови, герцога Орлеанского. В 1787 году 182 города во Франции имели уже свои ложи. Из той же книги (Tableau alphabétique de la correspondance des loges du grand orient de France), из которой взяты сии сведения, видно, что французскому великому магистру подчинены тогда были ложи савойские, брабантские, кельнские, лютихская; в Германии — Спа и леопольдская, варшавская, петербургская, московская, портсмутская, виргинская, гренадская и всех французских колоний.

Так распространил Филипп Орлеанский20 пределы иллюминатства.

В Эрменонвиле известный S-t Germain21 основал общество теософов, которое было не что иное, как то же иллюминатство, с величайшим развратом соединенное, ибо в него принимались и женщины.

Во всех обществах французского иллюминатства, по подражанию Вейсгаупту, были черный и красный, или кровавый, списки. В первый вносились имена членов подозреваемых, а во второй тех, кои осуждались на смерть за предательство или оставление ордена. Калиостро22, мартинисты, шведенборгисты и всех наименований масоны соединились пред открытием французской революции с иллюминатами. Лафает23, ученик Сиеса24, был уже тогда членом французского иллюминатства.

С сего времени, то есть с 1787 года, все сии соединенные скопища заговора приняли тот политический вид, под которым вскоре должны были опрокинуть алтари и трон Франции. В ложах начали говорить, что показывается заря того прекрасного дня, в который тайна масонства, дотоле недоступная, сделается собственностью каждого свободного человека.

В высших степенях стали требовать ненависти ко всем религиям и ко всем царям вообще, а в нижние масонства начали принимать всю чернь парижских предместий. В деревнях учредились ложи, в которых проповедовались крестьянам: права человека, равенство и свобода. Герцог Орлеанский стал принимать в свою ложу солдат королевской гвардии в таком множестве, что офицеры вынуждены были выйти. Учредились клубы, коих политические заключения поступали на рассмотрение Великого Востока25 и рассылались в провинции. Герцог Орлеанский, Мирабо, Сиес, Савалет и Кондорсет26 управляли сим заговором.

Не позже как в 1788 году в предписаниях великого парижского Востока угрожаются уже магистры лож провинциальных, ежели повелений его не исполнять, аква тофаною27 и кинжалом.

Но в день общего мятежа, 14 июля 1789 года, при всеобщем вопле «равенство и свобода» заговорщики оставляют ложи, волнуются в Париже, с топорами, ружьями и пиками, Бастилия разбита. Курьеры, отвезшие сию новость в провинции, привозят оттуда известия, что все города и деревни возмутились при всеобщем восклицании: равенство, свобода! Все масоны перешли из своих вертепов в кварталы, в ратуши, в революционные комитеты и составили, так названное ими, народное собрание. Выпущены убийцы и грабители, сожжены заставы, пылают замки, висят трупы на фонарях, носятся головы на пиках. Король осажден во дворце, телохранители его перерезаны, едва спаслась королева, и наследник Генриха IV и Людовика XIV28 посреди столицы своей взят в плен иллюминатами.

Все ложи парижские, по голосу Мирабо, собраны в храме того Бога, на которого ополчились, и храм сей назван клубом якобинцев. С тех пор все разных наименований заговорщики противу Бога и царей, масоны разных степеней, Розенкрейцеры, Рыцари Солнца, ученики Вольтера и Руссо, Темплиеры, последователи Шведенборга, Сен-Мартеня и Вейсгаупта соединились под именем якобинцев и единодушно и открыто принялись за все ужасы революции.

Великий Восток парижский послал ко всем европейским ложам манифест, подписанный герцогом Орлеанским, в котором масоны всех стран приглашались к соединению для поддержания революции и распространения ее повсеместно всеми возможными средствами (avis important d’Hoffman, ч. 1, sec. 19).

При начале революционной войны ложа Маинцкая сдала сию неприступную крепость адепту Кюстину. Нидерланды, таким же образом, преданы Дюмурье29, который при занятии Голландии вместо вооруженных защитников отечества находил повсюду сотоварищей заговора. Нимеген, Утрехт, Вилемстадт, Бреда, Горкум, Бергопзом, Амстердам сданы предательски заговорщиками. Легкие завоевания Бонапарта в Италии имели ту же причину, ибо успехи войск французских везде были уже подготовлены тайным обществом.

В доказательство всемирности иллюминатского заговора должно припомнить, что убийца короля шведского Густава III, Аккерстрём, был членом парижского клуба, в котором воздвигнут ему, тогда же, памятник.

Некто Женет, бывший в Петербурге агентом версальского двора, остался после революции в России полномочным агентом якобинцев, в сотовариществе с Босси, секретарем сардинского посольства. Он выгнан за границу при восшествии на престол императора Павла I. Лесепс, живший у нас более 20 лет и бывший губернатором Москвы в нашествие Наполеона, был также членом французского иллюминатства.

В Польшу было послано множество миссионеров якобинства. Кабон, революционный казначей в Париже, заявил в публичной речи, что тогда было отправлено (денег) более 60 миллионов в Варшаву. Столь большая издержка в такое время, когда Франция сама нуждалась в деньгах, изъясняется тем, что возмущение Польши потому всегда казалось для якобинцев важным, что помощью его удерживаются в бездействии три сильнейших государства, коих соединения они наиболее опасались. Точно то же, что и ныне, 30 лет позже, ими сделано30. Такова сила и неизменяемость в правилах тайных обществ.

Тогда же, но уже поздно, увидел император Иосиф II, что не только он сам окружен иллюминатами (в числе которых был и друг его, князь Лихтенштейн), но что и все его выборы людей, коих почитал он самыми верными, были до такой степени ими руководимы, что они успели составить свою империю в его империи. Раздраженный сим открытием, он решился разрушить сей ков31 фило-софизма, которым был дотоле совершенно ослеплен, но преждевременная смерть ему в том воспрепятствовала.

Наследник его, Леопольд, желая узнать всю обширность огласившегося в империи его заговора, обратился к известному Гофману, который вместе с бернским Цимерманом составлял для сего государя весьма важную записку о способе остановить успехи революции («Lettre de Hoffmann dans l’Eudemonia», ч. VI, № 2).

В 1792 году в Вене и Берлине открыты готовые к приведению в действие заговоры. Участвовавшие в них преданы казни.

Наполеон был великий враг и гонитель иллюминатов; но между тем как он вооружил их против себя в Германии, называя идеологами и расстреляв книгопродавца Пальма, одного из главнейших их адептов, в самой Франции боялся и берег их, под именем якобинцев.

Будучи в Дрездене и видя поголовное вооружение Германии под именем ландстурма32, он говорил (Mémoires de Fin), что страшится сей милиции более союзных армий, ибо знал, что древний иллюминат Штейн33 воздвигает на него сии полчища и что таким образом к ополчениям политическим присоединяется сей опасный для него и обширнейший германский заговор так названных им идеологов; и, действительно, адепт Штейн, двигая Тугенбунд34 и буршеншафты университетов35, весьма много содействовал успехам союзников, кои принуждены были не только войти с ним в переговоры, как с лицом политическим, ибо он мог воздвигнуть Германию за них и против них, но и обещали ему такие уступки на счет государственных постановлений, которых потом выполнить или не могли, или почли опасным, как то и было действительно. Тогда Тугенбунд, или под сим новым именем те же иллюминаты, начал действовать против союзников. Частные в разных местах посягательства и местные бунты в Италии ознаменовали их деятельность. Со стороны правительств приняты меры строгости; учреждена в Майнце комиссия для разыскания и истребления тайных обществ, но, вероятно, составлена будучи частию из их же адептов, она не имела ожидаемого успеха, а иллюминаты, сделав, между тем, неудачные попытки к мятежам в разных местах, сосредоточили все свои действия в Англии и во Франции, где свободные конституции, прикрывая деятельность их личиною законных прений и свободы книгопечатания, давали к сему удобнейшее средство. Они за несколько лет до революции французской прошлого года начали опять те же разглашения, которыми начинали первую революцию, при Людовике XV36, что иезуиты37 овладели правительством, что роялисты38 делают поджигательство и, невзирая на нелепость сей древней своей тактики, успели из всех легковерных составить общее мнение в своем смысле, почти во всей Европе, тем удобнее, что слухи сии утвердились на духе древних духовных распрей, а иллюминаты, пользуясь сим, произвели замышленное ими возмущение в Париже.

Те же самые лица, кои были членами Вейсгауптовой ложи, Лафайэт, Талейран, Лафит, и ныне, почти через полвека, управляют рулем европейского мятежа, но уже со всею осмотрительностью заматерелого злодейства, ибо не действуют насильственно, а тайно и систематически. Между тем как Франция обезопасила себя союзом с Англиею, который основан единственно на цели тайного общества, овладевшего правительствами сих государств (ибо в политических отношениях между двумя подобными соперниками по природе, по географическому и торговому положению никак он невозможен), она возмутила Бельгию, многие страны Германии и Польшу, сделалась высшею ложею мятежей европейских, чего и ораторы ее, и именно Лафайэт, нимало не скрывают.

Возникающая партия в камерах шведских против царствующей династии и союза с Россиею есть явный признак действия иллюминатов и с сей стороны, ибо они видят с ненавистью Россию, сего противоборца, страшного силою физическою, духом его истинной и несокрушимой религии, преданностью к его самодержцам, искреннею, сердечною, святою, потому что она основана на вере, на чувстве, на тысячелетнем предании любви народной.

II.

Ревель, 7 февраля 1831 г.

Государь Всемилостивейший.

Имея честь поднести у сего окончание первой записки моей, почитаю непременным долгом дополнить ее следующим:

Как вторая записка, которая в течение будущей недели Вашему Императорскому Величеству представится, состоять будет из исторического изложения вреда и водворения иллюминатства, во всех многоразличных его видах, в России, сколько то возможно на память, без исторических и деловых пособий, то и представляется нужным для того, чтобы вашему величеству удобнее было обозреть сей важный предмет, во всей его обширности, со всеми его ветвями и в надлежащей связи, припомнить предварительно те дела, кои для сего необходимы, ибо приискать их, по давности, будет вероятно довольно трудно. Они суть:

1. Подлинные акты иллюминатов, напечатанные баварским правительством, доставленные к нашему двору в 1786-м или 87-м году. Они должны находиться в коллегии иностранных дел; но ежели не были бы они отысканы, то могут быть найдены в Берлине, ибо Фридрих II был первым возбудителем сего дела. В случае же медленности сих отдаленных сношений и желания вашего императорского величества иметь из них выписку, я могу ее составить из частных сочинений, в коих она была напечатана.

Хотя просмотрение всех тех дел, о которых в записках моих упоминаться будет, необходимо для общего свода происшествий, о коих идет речь, но важнее всего прочесть подлинные акты иллюминатов, ибо, 1-е, они сами указывают, как против них действовать надобно, и, 2-е, они так вводят в смысл обыкновенного их языка пред царями, который с тех пор и доныне нимало не изменился, что Ваше Величество, имея сей ключ, тотчас его узнавать будет и в речах, и в книгах, и в самом направлении дел, ежели бы в высшем правительстве встретилось лицо, к обществу сему прямо или косвенно принадлежащее.

2. Дело об уничтожении ложи Новикова, или так названных мартинистов, в царствование императрицы Екатерины II и, ежели есть какой-нибудь след по бывшей тайной канцелярии, дело об освобождении Костюшки39 и Новикова из крепостей Петербургской и Шлиссельбургской при восшествии на престол государя Павла I, равно как и то, которое относится к изгнанию профессора Мельмана, тоже при императрице Екатерине II, из Московского университета40. Оно должно находиться в архиве тайной канцелярии.

Все бумаги Новикова, по приказанию императрицы, московским генерал-губернатором князем Прозоровским, через чиновника Олсуфьева (который уже умер) захваченные в подмосковной [деревеньке], где жил тогда Новиков, находились, в царствование императора Павла I и даже довольно долго при покойном государе, в запечатанном ящике, под зеркальным столом в той комнате, где в Зимнем дворце прежде собирался Государственный совет, до перевода его в так называемый Шепелевский. Многие из значущих людей сие знают; но, дабы не возбудить внимания на занятие Вашего Величества сим предметом, кажется, можно достоверно осведомиться о сем ящике от камер-фурьера Бабкина, которому, сколько припомню, поручено было устройство комнат, для перевода совета на новое место, в 1810 году.

3. Дело о высылке, при императоре Павле I, за границу некоего Женета и других якобинцев.

4. Переписка швейцарского Лагарпа41, ежели сохранилась, с государем Александром Павловичем при восшествии его на престол, ибо я знаю, что сей швейцарский иллюминат часто именовал в письмах своих тех из единомышленников его в России, коих он советовал употреблять с доверенностью.

5. Дело, в царствование его производившиеся, о некоем Грабянке42, кажется, в канцелярии тайного советника Новосильцова43 и о коем должны знать тит. сов. Дружинин и Вронченко, и которое, впрочем, должно быть известно и бывшему тогда военным губернатором графу П. А. Толстому, ибо сей Грабянка был взят под стражу в Петербурге и умер под арестом полиции.

6. Из дел при закрытии масонских лож в Петербурге нужны бумаги, ежели есть, двух опаснейших: Элизена и Лабзина44; а ежели бы можно, в отношении к последнему, то нужно бы отыскать запрещение «Сионского Вестника»45, им издаваемого, и последнее об нем производившееся дело, при высылке его в Симбирск, где он и умер. Первое о нем дело производилось, кажется, у тайн, сов. Новосильцова, а последнее не знаю где.

7. В бумагах бывшего тогда ст. — секр. Новосильцова, у которого был правителем канцелярии Дружинин и доверенным чиновником Вронченко, весьма бы нужно видеть: а) дело об учреждении Харьковского университета и особенно бумаги Каразина46, о коем говорено будет после, и b) проект конституции для России, сочиненный кн. Чарторижским47, который должен теперь находиться в делах канцелярии государственного секретаря вместе с теми весьма важными бумагами Сперанского48, кои служили введением, для одного государя, к проекту конституции для России, коего первая (исполнительная) часть, учреждением нового Государственного совета и министерств, приведена в действо. Вторая (судная) читана мною в Государственном совете и одобрена, а третья (законодательная и касающаяся до освобождения крестьян, code agraire49), прочтенная уже государем, не внесена в совет по причине приближения военных обстоятельств 1812 года.