Граф Мориц Саксонский (Карнович) — ДО

Графъ Морицъ Саксонскій

Графъ Морицъ Саксонскій.

Съ современнаго гравированнаго портрета Вилля, 1745 г.

I. Источники для біографіи Морица. — Его происхожденіе. — Его дѣтство, вступленіе въ службу. — Признаніе королемъ Августомъ II Морица своимъ сыномъ. — Его женитьба и разводъ. — Переходъ во французскую службу. — Желаніе подучить герцогство Курляндское. — Положеніе Курляндіи и виды на нее Россіи, Польши и Пруссіи. — Кандидаты на герцогскую власть и исканіе руки герцогини Анны Ивановны.

Знаменитый французскій маршалъ де-Саксъ, или графъ Морицъ Саксонскій, оставилъ по себѣ слѣды въ исторіи Россіи прошлаго столѣтія. Имя его тѣсно связано съ политикою нашего двора въ отношеніи къ Курляндіи, въ то время еще подвластной Польшѣ. Кромѣ того, Морицу, какъ казалось, представлялась возможность сдѣлаться супругомъ или герцогини курляндской Анны Ивановны, или цесаревны Елисаветы Петровны, и если бы тотъ или другой бракъ состоялся, то, при тогдашнемъ положеніи дѣлъ въ Россіи, потомство Морица могло бы даже явиться на русскомъ императорскомъ престолѣ.

О Морицѣ Саксонскомъ не мало писали и во Франціи и въ Германіи; но наиболѣе замѣчательнымъ о немъ сочиненіемъ должно признать, изданную въ 1863 году г. Веберомъ, директоромъ дрезденксаго королевскаго архива, книгу, подъ заглавіемъ «Moritz graf von Sachsen», такъ какъ она составлена на основаніи бумагъ, хранящихся въ упомянутомъ архивѣ. Книгою г. Вебера воспользовался французскій писатель Талльянде, издавшій въ 1865 году, въ Парижѣ, подробную біографію Морица, подъ заглавіемъ «Maurice de Saxe»; въ эту біографію вошло также не мало извѣстій, заимствованныхъ изъ французскихъ источниковъ. На русскомъ языкѣ о Морицѣ Саксонскомъ имѣется напечатанная въ 1860 году въ «Русскомъ Вѣстникѣ» статья г. ІЦебальскаго: «Князь Меншиковъ и графъ Морицъ Саксонскій». Статья эта не доводитъ, однако, до конца отношенія Морица къ русскому двору и кромѣ того при составленіи ея не имѣлись въ виду документы дрезденскаго архива, почему въ ней или умалчивается о нѣкоторыхъ фактахъ, заслуживающихъ вниманія или, наоборотъ, приводятся такіе, которые, послѣ изслѣдованій г. Вебера, должно признать только вымысломъ со стороны біографовъ Морица. Наконецъ, въ «Исторіи Россіи» профессора С. М. Соловьева встрѣчаются о Морицѣ свѣдѣнія на столько подробныя, на сколько это было возможно въ общемъ историческомъ, а не въ монографическомъ только трудѣ.

Такъ какъ вся жизнь графа Морица Саксонскаго обусловливалась главнымъ образомъ особенностію его происхожденія, то разсказъ о немъ лучше всего начать съ того, что въ іюлѣ 1694 года во дворцѣ курфирста ганноверскаго, бывшаго потомъ королемъ англійскимъ подъ именемъ Георга I, погибъ отъ руки неизвѣстнаго убійцы молодой шведскій графъ Кенигсмаркъ. По разсказу Талльянде, сестра убитаго графа, Аврора Кенигсмаркъ, отправилась въ Германію требовать отчета объ этомъ убійствѣ отъ курфирста, котораго подозрѣвали въ погибели молодаго графа, какъ счастливаго любимца курфиретины. По другимъ разсказамъ, Аврору Кенигсмаркъ, съ двумя ея сестрами, изъ которыхъ одна была замужемъ за Левенгауптомъ, а другая за Стенбокомъ, привела изъ Швеціи въ Германію не жажда мести за смерть брата, но желаніе получить оставшееся послѣ него наслѣдство. Графъ Кенигсмаркъ отдалъ для оборотовъ значительныя суммы гамбургскимъ купцамъ Ластропамъ и имъ-же ввѣрилъ на сохраненіе свои драгоцѣнности, а такъ какъ послѣ его смерти никакихъ доказательствъ на счетъ этой отдачи не осталось, то Ластропы, возвративъ наслѣдникамъ графа только брилліанты, не хотѣли отдавать имъ деньги. Сестры покойнаго Кенигсмарка, желая понудить Ластроповъ къ удовлетворенно ихъ претензій, обратились къ заступничеству курфирста саксонскаго Фридриха-Августа, который былъ извѣстенъ и своимъ великодушіемъ и чрезвычайною готовностью покровительствовать хорошенькимъ женщинамъ. Покровительство курфирста кончилось, однако, тѣмъ, что онъ страстно влюбился въ Аврору Кенигсмаркъ, а она, 28 октября 1696 года, сдѣлалась отъ него матерью младенца, названнаго Морицомъ въ память перваго любовнаго свиданія курфирста Фридриха — Августа съ Авророю въ замкѣ Морицбургѣ.

Изъ мѣста своего рожденія, стариннаго саксонскаго города Гослара, Морицъ былъ отвезенъ сперва въ Гамбургъ, а потомъ въ Берлинъ. Когда же въ 1697 году, отецъ его былъ избранъ въ короли польскіе, подъ именемъ Августа II, то Морицъ былъ доставленъ въ Варшаву. Вскорѣ, для короля-курфирста, вслѣдствіе вторженія въ Польшу и въ Саксонію Карла XII, началась кочевая жизнь. Августъ II, преслѣдуемый своимъ неутомимымъ врагомъ, перебѣгалъ съ мѣста на мѣсто. Въ то же время странствовалъ и маленькій Морицъ, побывавшій въ это время и въ Лейпцигѣ и въ Бреславлѣ и въ Голландіи. Въ 1709 году, Морицъ вступилъ уже въ военную службу и находился при осадѣ Турне и Монса, а также и въ знаменитомъ сраженіи при Мальпляке. Впослѣдствіи, когда Морицъ пріобрѣлъ себѣ громкую военную славу, не только говорили, но и писали объ оказанныхъ имъ еще въ дѣтствѣ примѣрахъ геройской храбрости, но теперь, послѣ архивныхъ изысканій г. Вебера, всѣ подобные разсказы приходится признать не болѣе какъ вымысломъ со стороны слишкомъ усердныхъ хвалителей Морица. 10 мая 1711 года, король призналъ Морица своимъ сыномъ, давъ ему титулъ графа саксонскаго и назначивъ, ему 10,000 талеровъ ежегоднаго содержанія. Затѣмъ, въ 1712 году, Морицъ получилъ въ командованіе саксонскій кирасирскій полкъ, а въ 1714 году отецъ женилъ его на самой богатой невѣстѣ, бывшей въ то время въ Саксоніи, дѣвицѣ Викторіи фонъ-Лебенъ. Вскорѣ, однако, для Морица наступили тяжелые дни: проживъ почти все состояніе своей жены, Морицъ испытывалъ затруднительное безденежье и, въ добавокъ къ этому, между нимъ и его женою начались семейные раздоры, въ которыхъ, какъ надобно полагать, виноваты были обѣ cтoроны. Раздоры эти въ 1721 году кончились формальнымъ разводомъ неужившихся между собою супруговъ, причемъ Морицу, безотговорно принявшему на себя всю вину, было запрещено, какъ нарушителю супружеской вѣрности, вступать во второй бракъ. Жена же его, получивъ на это позволеніе, вышла вскорѣ замужъ за саксонскаго дворянина фонъ-Рункеля, и умерла въ 1747 году, пользуясь семейнымъ счастіемъ. Съ своей же стороны Морицъ хранилъ полное молчаніе о своемъ прежнемъ неудачномъ бракѣ, выдавая себя въ иныхъ случаяхъ за холостаго, и даже явился въ качествѣ жениха такихъ видныхъ невѣстъ, какими были въ то время герцогиня курляндская Анна Ивановна и двоюродная ея сестра цесаревна Елисавета Петровна.

Еще передъ расторженіемъ брака Морицъ поѣхалъ въ Парижъ, и, согласно съ желаніемъ отца, предложилъ свою шпагу къ услугамъ Франціи. Пока шли по этому дѣлу переговоры, Морицъ весело проводилъ время, велъ громадную карточную игру и безъ устали волочился за парижанками. Переходъ Морица во французскую службу состоялся 9 августа 1720 года, онъ былъ принятъ въ нее съ чиномъ бригадира (maréchal de camp), и съ 10,000 ливровъ ежегоднаго жалованья; тогда Морицъ усердно занялся изученіемъ военнаго искусства въ теоріи, а также и практическимъ обученіемъ своего полка. Казалось, жизнь Морица установилась окончательно, а между тѣмъ теперь-то именно и начинаются его приключенія.

Послѣ поѣздки изъ Парижа въ Лондонъ — поѣздки весьма продолжительной — Морицъ явился неожиданно къ отцу своему въ Варшаву съ тѣмъ, чтобы хлопотать о полученіи герцогства курляндскаго. Слѣдующія обстоятельства дали ему къ тому поводъ.

Въ 1569 году, Курляндія, по паденіи ордена меченосцевъ, признала надъ собою верховное господство Польши, сохранивъ, однако, внутренюю самостоятельность подъ непосредственною властію потомковъ послѣдняго гермейстера Готгардта Кеттлера, принявшаго титулъ герцога курляндскаго и семигальскаго. Изъ рода Кеттлеровъ въ то время, о которомъ идетъ рѣчь, оставался единственный бездѣтный представитель, герцогъ Фердинандъ, правившій Курляндіею въ качествѣ администратора и жившій постоянно не въ Митавѣ, а въ Данцигѣ. Въ ожиданіи его близкой смерти, сосѣднія съ Курляндіею державы старались о томъ, чтобы въ Курляндіи установился порядокъ, соотвѣтствующій ихъ собственнымъ видамъ. Поляки, основываясь на актѣ соединенія Курляндіи съ Польшей, предполагали, по пресѣченіи рода Кеттлеровъ, въ лицѣ герцога Фердинанда, включить Курляндію въ составъ коронныхъ областей Рѣчи Посполитой, раздѣливъ герцогство на воеводства. Этою мѣрою былъ-бы положенъ конецъ существованію Курляндіи въ видѣ особаго герцогства, вассальнаго по отношенію къ Польшѣ. Россія-же и Пруссія намѣревались воспротивиться замысламъ поляковъ и каждая изъ этихъ державъ имѣла своего кандидата, причемъ право его на герцогскую корону обусловливалось со стороны Россіи, по соглашенію съ Пруссіею, вступленіемъ вновь избраннаго герцога въ бракъ со вдовствующею герцогинею курляндскою Анною Ивановною. Король польскій Августъ II, хотя, повидимому, и былъ намѣренъ поступить сообразно съ желаніемъ поляковъ, но въ душѣ не былъ расположенъ къ этому и намѣревалсл дать Курляндіи родоначальника новой герцогской фамиліи. Собственно въ тогдашней политической системѣ сѣверныхъ кабинетовъ важенъ былъ не тотъ вопросъ: останется или нѣтъ Курляндія при прежнихъ своихъ правахъ? Незначительность курляндской территоріи отодвигала подобный вопросъ на задній планъ, но зато, взамѣнъ его, являлись другія соображенія. Еще во время царя Алексѣя Михайловича, Россія, не желая ничѣмъ усиливать Польшу, признавала вмѣстѣ съ Пруссіею нейтралитетъ княжества курляндскаго, а Петръ Великій понялъ очень хорошо, что полусамостоятельная Курляндія можетъ служить хорошею точкою опоры для Россіи не только въ дѣлахъ ея съ Польшею, но и въ видахъ усиленія Россіи на балтійскомъ прибрежьѣ. Съ этою цѣлью онъ устроилъ супружество своей племянницы Анны съ герцогомъ курляндскимъ Вильгельмомъ, а договоромъ о производствѣ содержанія герцогинѣ, на случай ея вдовства, съумѣлъ наладить дѣло такъ, что петербургскому двору сталъ представляться постоянный поводъ къ вмѣшательству во внутреннія дѣла Курляндіи. Важное значеніе Курляндіи по отношенію къ дѣламъ Польши было сознано и въ Берлинѣ. Между тѣмъ, по пресѣченіи дома Кеттлеровъ, въ Курляндіи, легко могъ явиться герцогъ изъ какого-нибудь владѣтельнаго дома съ обширными и сильными родственными связями. Такой герцогъ находилъ-бы для себя извнѣ поддержку и, какъ вассалъ Польши, старался-бы доставлять ей выгодные союзы, что прямо противорѣчило-бы тогдашней политикѣ и Россіи и Пруссіи.

Со времени Петра Великаго, Россія шла рѣшительнымъ шагомъ къ упроченію своего вліянія въ Курляндіи. Съ своей стороны и король Августъ II, еще въ 1711 году, подумывалъ о томъ, какъ-бы доставить ее Морицу; но такъ какъ около этой поры подготовлялась кандидатура въ герцоги курляндскіе князя Меншикова, то король, не желая ничѣмъ нарушать добрыхъ отношеній къ своему вѣрному союзнику, Петру Великому, воздержался на время отъ исполненія своего намѣренія. Позднѣе, въ декабрѣ 1714 года, царь и король пришли къ инымъ соображеніямъ относительно будущности курляндскаго герцогства. Изъ бумагъ, хранящихся въ дрезденскомъ архивѣ, видно, что Петръ условился съ Августомъ II о томъ, чтобы выдать герцогиню Анну Ивановну во второй разъ замужъ за принца Саксенъ-Вейссенфельдскаго, передавъ ему при этомъ право на Курляндію. Что-же касается здравствовавшаго еще тогда и правившаго Курляндіею герцого Фердинанда, то его надѣялись легко устранить при помощи недовольной имъ партіи, образовавшейся въ средѣ курляндскаго дворянства. Если-бы, однако, планъ этотъ не удалось привести въ исполненіе, то договаривавшіяся между собою стороны полагали склонить герцога Фердинанда къ добровольному отреченію отъ власти, съ вознагражденіемъ за это значительнымъ денежнымъ пенсіономъ.

О предположенномъ бракѣ герцогини имѣются свѣдѣнія и въ «Полномъ Собраніи Законовъ», гдѣ помѣщенъ относящійся къ этому договоръ, заключенный 1717 года декабря въ Петербургѣ между Петромъ Великимъ и Августомъ II. Въ договорѣ этомъ говорится, что «изъ различныхъ причинъ къ вящшему утвержденію между ними сущаго добраго согласія супружество между герцогомъ Вейссенфельдскимъ и герцогинею Курляндскою исходатайствовать за благо изобрѣли». При этомъ Петръ обѣщалъ, что «по учиненному уже съ курляндскими чинами договору они чрезъ депутацію будутъ просить, чтобъ Фердинанда объявить лишеннымъ лена для довольно объявленныхъ обидъ» и отдать Курляндію герцогу Вейссенфельдскому, а король предуготовитъ къ этому Рѣчь Посполитую. Уступки эти будутъ замѣнять приданое. Еслибы герцога нельзя было удалитъ такимъ способомъ, то предложить ему пенсію. Обѣ стороны обязались договоръ этотъ содержать до времени въ тайнѣ.

Вскорѣ, принцъ Саксенъ-Вейссенфельдскій, — неизвѣстно, впрочемъ, почему именно, — потерялъ расположеніе своихъ покровителей и былъ оставленъ ими. Отступленіе Петра отъ избраннаго имъ кандидата объясняютъ, впрочемъ, тѣмъ, что Петръ понялъ, какъ невыгодно будетъ для Россіи усилить въ предѣлахъ Полыни саксонскій домъ, къ которому принадлежали и король польскій, и будущій герцогъ курляндскій. Допустить, однако, это предположеніе слишкомъ неосновательно, потому что подобное неудобство Петръ могъ предусмотрѣть съ перваго-же разу и, слѣдовательно, не сталъ-бы вовсе поддерживать кандидатуру принца Саксенъ-Вейссенфельдскаго. Какъ-бы то, впрочемъ, ни было, но, по отстраненіи принца, король прусскій предложилъ замѣнить его Фридрихомъ-Вильгельмомъ, маркграфомъ Брауншвейгъ — Шветскимъ, на что Петръ I изъявилъ свое согласіе, и въ такомъ смыслѣ былъ, мая 1718 года, подписанъ договоръ двумя уполномоченными — со стороны Россіи канцлеромъ графомъ Головкинымъ и со стороны Пруссіи — барономъ Мардефельдомъ, прусскимъ посланникомъ въ Петербургѣ. Упомянутый договоръ гласилъ, между прочимъ: «Понеже его королевскаго величества наивящшее попеченіе склоняется, дабы постановленную тѣсную дружбу и обязательство не только въ состояніи содержать, но и чрезъ удобо-вымышленные способы возобновить и утвердить могъ, того ради предложить и домогаться велѣлъ о супружествѣ племянника съ герцогинею Анною». При этомъ надобно было, однако, отдѣлаться отъ договора, заключеннаго менѣе пяти мѣсяцевъ тому назадъ съ королемъ польскимъ, и потому въ русско-прусской конвенціи поставляется на видъ, что условія брака съ герцогомъ Вейссенфельдскимъ съ трудомъ исполнены быть могутъ, что упомянутый трактатъ въ назначенный срокъ не ратификованъ и со стороны короля Августа «для противныхъ требованій и другихъ выдумокъ отсроченъ». Далѣе упоминается о претензіяхъ королевскаго прусскаго дома на Курляндію и договоръ заключается заявленіемъ о стараніи обѣихъ сторонъ, чтобы маркграфъ шветскій «былъ утвержденъ на основаніи предковъ его владѣющихъ герцоговъ курляндскихъ». Но ходъ политическихъ событій разрушилъ и это предположеніе.

Между тѣмъ пріискиваніе кандидатовъ на открывшуюся въ Курляндіи герцогскую вакансію произвело своего рода волненіе среди множества тогдашнихъ нѣмецкихъ князей, имѣвшихъ самыя ничтожныя владѣнія, или даже вовсе не имѣвшихъ ихъ. Разные герцоги, принцы, маркграфы и ландграфы. стали мечтать о томъ, какъ-бы имъ попасть въ владѣтельные герцоги курляндскіе, вслѣдствіе чего явилось много искателей руки Анны Ивановны. Число такихъ искателей увеличилось еще и саксонскимъ генералъ-фельдмаршаломъ графомъ Флемингомъ, могущественнымъ министромъ Августа II. Онъ. въ 1715 году, развелся съ своею женою и теперь, какъ человѣкъ свободный отъ брачныхъ узъ, намѣревался сдѣлаться супругомъ Анны Ивановны, а вмѣстѣ съ тѣмъ и герцогомъ курляндскимъ.

Около этого времени женихами Анны Ивановны, а вмѣстѣ съ тѣмъ и претендентами на курляндскую корону, кромѣ графа Флеминга, считались: принцъ прусскій Карлъ, принцъ виртембергскій Карлъ-Александръ, ландграфъ гессенъ-гомбургскій, котораго и самъ Петръ I прочилъ въ мужья своей племянницѣ и принцъ ангальтъ-цербтскій. Всѣ эти лица сами по себѣ выдавались не слишкомъ замѣтно; они дѣйствовали въ свою пользу вяло, а смѣло выступилъ впередъ одинъ только графъ Морицъ Саксонскій, рѣшившійся добыть для себя если не невѣсту, то во всякомъ случаѣ герцогство курляндское.

II. Содѣйствіе, оказываемое въ Петербургѣ Морицу саксонскимъ посланникомъ Лефортомъ. — Желаніе курляндскихъ дворянъ избрать герцогомъ Морица. — Двуличная политика Августа II. — Прибытіе Морица въ Митаву. — Противодѣйствіе ему со стороны Россіи. — Кандидатура князя Меншикова. — Его распоряженія въ Курляндіи. — Князь В. А. Долгоруковъ въ Митавѣ.

Главнымъ и неутомимымъ радѣтелемъ интересовъ Морица явился Лефортъ, бывшій въ то время саксонскимъ посланникомъ въ Петербургѣ. Зная, что герцогиня Анна Ивановна не можетъ полюбиться Морицу, избалованному женщинами, Лефортъ придумалъ иную комбинацію и сообщилъ въ Дрезденъ, что Курляндію можно взять въ приданое за другою несравненно болѣе привлекательною невѣстою, нежели вдовствующая герцогиня, бывшая нѣсколькими годами старше Морица, а именно — за цесаревной Елисаветой Петровной, дѣлавшеюся въ ту пору замѣчательною красавицею. Такое предложеніе пришлось Морицу по вкусу и онъ съ своей стороны сдѣлалъ русскому послу въ Варшавѣ князю Василію Лукичу Долгорукову запросъ: не будетъ ли противъ воли императрицы, если онъ, Морицъ, займетъ курляндскій престолъ? Провѣдавшій объ этомъ запросѣ коронный подканцлеръ князь Чарторижскій поспѣшилъ заявить князю Долгорукову, что Морицъ напрасно подумываетъ о герцогствѣ курляндскомъ, такъ какъ на герцогство это Рѣчь Посполитая имѣетъ свои особые виды. При этомъ Чарторижскій спрашивалъ Долгорукова: въ какой мѣрѣ справедливы слухи на счетъ того, будто бы осуществленію намѣреній Морица будетъ содѣйствовать русская императрица? Въ ту пору взаимныя отношенія Россіи къ Польшѣ считались однимъ изъ важнѣйшихъ предметовъ нашей внѣшней политики и Долгоруковъ, избѣгая всякихъ поводовъ къ нарушенію обоюднаго согласія, отвѣчалъ Чарторижскому, что императрица не только не намѣрена поддерживать Морица, но даже не имѣетъ ни малѣйшаго понятія объ его затѣяхъ, а между тѣмъ обо всемъ этомъ онъ сообщилъ немедленно въ Петербургъ, прося указанія, какъ слѣдуетъ ему поступить въ настоящемъ случаѣ.

Въ Петербургѣ Лефортъ продолжалъ дѣйствовать тайкомъ въ пользу графа Саксонскаго. Хотя онъ, чтобы усилить желаніе Морица — овладѣть Курляндіею, и сообщилъ въ Дрезденъ о возможности брака Морица съ Елисаветой Петровной, но тѣмъ не менѣе Лефортъ хотѣлъ придерживаться постепенности и потому, прежде всего, черезъ одну придворную даму, свою близкую пріятельницу, постарался развѣдать о мнѣніи герцогини относительно брака ея съ Морицомъ. Отвѣтъ на это былъ данъ въ благопріятномъ смыслѣ и Лефорту казалось, что все дѣло устроится легко и скоро. Положеніе дѣлъ въ Курляндіи предвѣщало то же самое. Нѣкоторые курляндскіе дворяне обратили вниманіе на Морица, какъ на такое лицо, которое могло бы быть преемникомъ фамиліи Кеттлеровъ и делегаты этой партіи дворянства отправились въ Варшаву, чтобы тамъ лично переговорить съ Морицомъ о предстоящемъ его избраніи въ герцоги.

Въ Петербургѣ не успѣли еще сообразить окончательно на счетъ того, какой слѣдовало бы дать отвѣтъ на запросъ князя Дологорукова, когда русскій резидентъ въ Митавѣ, Бестужевъ-Рюминъ, увѣдомилъ петербургскій кабинетъ, что въ Митаву пріѣзжалъ агентъ короннаго гетмана Поцея съ цѣлью провѣдать тамъ, будутъ ли курляндцы согласны избрать Морица въ герцоги и не будетъ ли вдовствующая герцогиня противиться вступленію съ нимъ въ бракъ? Съ своей стороны представители курляндскаго дворянства заявили Бестужеву, что они желаютъ имѣть герцогомъ Морица съ тѣмъ условіемъ, чтобы онъ женился на Аннѣ Ивановнѣ. Что же касается короля Августа II, то онъ торопилъ Морица поѣздкою въ Петербургъ, хотя король, какъ доносилъ князь Долгоруковъ императрицѣ, «не желая озлобить Рѣчь Посполитую, ничего явно въ пользу Морица дѣлать не хочетъ, и что по сіе время дѣлается, король отъ всего отрекается и хочетъ помогать только подъ рукою разными способами».

Мы уже замѣтили, какіе виды имѣла на Курляндію Рѣчь Посполитая и потому притворный образъ дѣйствій Августа II вполнѣ понятенъ. Король оставался вѣренъ этой двуличной политикѣ, и потому, когда въ Варшаву изъ Митавы пришли вполнѣ благопріятныя для Морица вѣсти, онъ, для виду, самымъ положительнымъ образомъ запретилъ Морицу ѣхать въ Курляндію. Морицъ, однако, не думалъ вовсе повиноваться родительскому запрету и, какъ будто, тайкомъ ускользнулъ изъ Варшавы. Онъ отправился прямо въ Митаву и, прибывъ туда, немедленно представился герцогинѣ и съ перваго же свиданія успѣлъ чрезвычайно понравиться ей.

Нельзя, однако, сказать, чтобы, при всѣхъ стараніяхъ Лефорта, дѣло Морица шло въ Петербургѣ также удачно, какъ пошло оно въ Митавѣ. 16 мая 1726 года въ верховномъ тайномъ совѣтѣ обсуждался вопросъ объ избраніи его въ герцоги курляндскіе и мнѣніе членовъ совѣта клонилось къ тому, что такое избраніе не слѣдуетъ допустить по многимъ причинамъ. При этомъ находили, что въ замѣнъ Морица слѣдуетъ пріискать въ кандидаты такого принца, противъ котораго не были бы король прусскій, и король польскій, такъ какъ въ верховномъ совѣтѣ несогласіе Августа II на поѣздку Морица въ Курляндію принималось не за притворство, но за прямодушіе. Разсуждая о подходящемъ кандидатѣ, нѣкоторые члены верховнаго совѣта указывали, какъ на такого кандидата, на двоюроднаго брата герцога голштинскаго, втораго сына умершаго епископа любскаго. Императрица Екатерина I, чрезвычайно благоволившая къ голштинскому дому, одобрила мнѣніе совѣта. Такимъ образомъ, Морицъ потерпѣлъ въ Петербургѣ рѣшительную неудачу и, вслѣдствіе состоявшагося въ этомъ смыслѣ опредѣленія верховнаго тайнаго совѣта, къ Бестужеву-Рюмину былъ 31 мая отправленъ въ Митаву указъ, въ которомъ противъ избранія Морица приводились слѣдующія соображенія:

Морицъ, находясь въ рукахъ короля, своего отца, принужденъ будетъ дѣйствовать согласно личнымъ его видамъ, и чрезъ это король получитъ болѣе способовъ для приведенія въ исполненіе своихъ намѣреній въ Польшѣ, а намѣренія эти, какъ Россіи, такъ и всѣмъ сосѣднимъ съ Курляндіею державамъ, могутъ быть иногда очень противны, отъ чего и для самой Курляндіи могутъ быть разныя невыгодныя послѣдствія. 2) Между Россіею и Пруссіею существуетъ соглашеніе на счетъ того, чтобъ удержать Курляндію при прежнихъ ея правахъ. Россія не хочетъ навязать курляндскимъ чинамъ герцога изъ бранденбургскаго дома; но если они согласятся на избраніе Морица, то прусскій дворъ будетъ негодовать за предпочтеніе, оказанное Морицу передъ принцемъ изъ этого дома, и тогда Курляндія не будетъ имѣть покоя со стороны Пруссіи, которая скорѣе согласится, чтобъ Курляндія была раздѣлена на воеводства, нежели допуститъ возведеніе въ герцоги саксонскаго принца. Поляки никогда не позволятъ, чтобъ Морицъ былъ избранъ герцогомъ курляндскимъ и помогалъ отцу своему въ его замыслахъ относительно Рѣчи Посполитой.

Всѣ эти соображенія, клонившіяся очевидно не въ пользу Курляндіи, были сообщены черезъ Бестужева курляндцамъ, но не имѣли на нихъ никакого вліянія. Депутаты, съѣхавшіеся на митавскій сеймъ, отвѣчали, что сама Россія обѣщала Курляндіи сохранить за нею ея прежнія права, что теперь, избирая Морица, они поступаютъ въ силу этихъ правъ, которыя, какъ они надѣятся, не откажется охранить за ними и сама императрица и потому позволитъ герцогинѣ Аннѣ вступить въ бракъ съ графомъ Морицомъ. Къ этому депутаты добавляли, что если они упустятъ настоящій благопріятный случай, то Курляндія, по смерти герцога Фердинанда, поступитъ въ полную зависимость Польши и будетъ раздѣлена на воеводства, такъ что даже исчезнетъ и самое имя герцогства курляндскаго. Въ виду всего этого, сеймъ, 28 іюня 1726 года, единогласно избралъ герцогомъ Морица, графа Саксонскаго. Герцогиня Анна Ивановна, полюбившая уже Морица, хлопотала съ своей стороны о томъ, чтобъ устранить препятствія къ избранію Морица и чрезъ Меншикова и Остермана просила согласія императрицы на вступленіе съ нимъ въ бракъ.

Пруссія также была противъ избранія Морица, а герцогъ Фердинандъ, оскорбленный этимъ избраніемъ, предложилъ въ преемники себѣ принца гессенъ-кассельскаго. Хотя императрица и намѣревалась доставить Курляндію герцогу голштинскому, но у него въ Петербургѣ явился новый противникъ, свѣтлѣйшій князь Меншиковъ, возобновившій свои прежнія искательства въ Курляндіи. Вторичную свою попытку онъ началъ тѣмъ, что послалъ въ Варшаву къ князю Василію Лукичу Долгорукову, 2-го апрѣля 1726 года, слѣдующее письмо: «Г. Бестужевъ изъ Митавы пишетъ, что королевское величество польскій предлагалъ курляндскому управительству, дабы выбрало кого желаютъ въ князи курляндскіе, а понеже тогда, когда я первый разъ имѣлъ маршъ въ Помераніи, многіе знатные изъ шляхества курляндскаго меня желали въ князи, а господинъ фельдмаршалъ Флемингъ и дворъ королевской къ тому въ тѣ времена были склонны: того ради вашего сіятельство, какъ истиннаго моего друга, прошу, изволите въ семъ случаѣ мнѣ помогать и моею персоною у тамошнихъ министровъ, какъ наилутче къ тому рекомендовать, и господамъ Флемингу и Шембеку, или кому ваша личность за потребно разсудитъ, нѣкоторую денежную сумму отъ меня обѣщать, дабы въ томъ помогли и надѣюсь, что его королевское величество за ихъ протекцію тую милость мнѣ явить изволитъ паче егда вѣрностію моею и услугами обнадеживанъ будетъ».

Чтобы поправить въ Курляндіи дѣла сообразно съ видами Россіи, туда, подъ благовиднымъ предлогомъ, былъ отправленъ самъ искатель герцогской короны — князь Меншиковъ, а въ помощники ему былъ вытребованъ поспѣшно изъ Варшавы князь Василій Лукичъ Долгоруковъ. При этомъ предполагалось, въ случаѣ, если курляндцы откажутся избрать герцогомъ князя Меншикова, предложить имъ герцога голштинскаго, къ этимъ двумъ кандидатамъ со стороны Россіи были прибавлены еще два принца гессенъ-гамбургскіе, состоявшіе въ русской службѣ.

Такимъ образомъ, у Морица разомъ, со стороны одной только Россіи, явились четыре соперника и, повидимому, самымъ опаснымъ изъ нихъ былъ князь Меншиковъ, который основывалъ, между прочимъ, право своего избранія въ герцоги курляндскіе на причисленіи своемъ, по владѣнію маетностями въ Польшѣ, къ тамошнему шляхетству и предполагалъ, что поляки менѣе всего окажутъ сопротивленіе его выбору, будучи довольны тѣмъ, что въ курляндскіе герцоги избирается не какой нибудь нѣмецкій принцъ, но польскій шляхтичъ.

Пріѣхавъ въ Митаву, князь Долгоруковъ объявить курляндцамъ волю императрицы объ избраніи или князя Меншикова или герцога голштинскаго и объ устраненіи во всякомъ случаѣ графа Морица. Въ отвѣтъ на это сеймовый маршалъ возразилъ Долгорукову, что избраніе Морица дѣло окончательно рѣшенное, что сеймъ разъѣхался и опредѣленія его отмѣнить никакъ нельзя. Что же касается князя Meншикова, то онъ избранъ быть не можетъ, потому что онъ не нѣмецкаго происхожденія и не лютеранскаго закона. Герцога же голштинскаго нельзя избрать потому, что ему только 13 лѣтъ отъ роду и, слѣдовасельно, онъ долгое еще время будетъ безполезенъ для страны. Въ добавокъ къ этому, маршалъ сослался и на то еще, что сеймъ не можетъ избирать никого безъ предварительнаго соизволенія короля польскаго. По всему видно было, что курляндцы намѣревались отстаивать упорно сдѣланный уже ими выборъ, но гроза продолжала собираться надъ Морицомъ.

На пути въ Митаву, князь Ментиковъ встрѣтился въ Ригѣ съ герцогинею Анною Ивановною и въ письмѣ своемъ къ императрицѣ сообщилъ любопытныя свѣдѣнія объ этой встрѣчѣ. Изъ письма оказывалось, что герцогиня повела бесѣду съ княземъ Меншиковымъ о курляндскихъ дѣлахъ съ глазу-на-глазъ «съ великою слезною просьбою», объ утвержденіи герцогомъ курляндскимъ графа Морица и объ исходатайствованіи ей у императрицы дозволенія вступить съ нимъ въ бракъ.

Письмо свое князь Меншиковъ оканчиваетъ заявленіемъ, что герцогиня, выслушавъ его доводы, «разсудила все то свое намѣреніе оставить и наивящше желаетъ, дабы въ Курляндіи быть герцогомъ ему, князю Меншикову, понеже, — какъ онъ писалъ, — она въ владѣніи своихъ деревень надѣется быть спокойна, ежели же кто другой будетъ избранъ, то она не можетъ знать, ласково-ль съ нею поступать будетъ?» Вмѣстѣ съ тѣмъ герцогиня просила Меншикова о пощадѣ Бестужева, который обвинялся въ томъ, что «чинилъ фикціи». Условіемъ такой пощады Меншиковъ поставилъ герцогинѣ, чтобы она «черезъ трудъ свой Морицово избраніе опровергла», на что, по словамъ Меншикова, она «съ великою охотою склонилась» и съ этою цѣлью тотчасъ же поѣхала въ Митаву. Въ помощь Меншикову и нѣсколькими днями ранѣе его пріѣхалъ въ Митаву князь В. Л. Долгоруковъ. Онъ потребовалъ отъ имени императрицы уничтоженія Морицова избранія, предложивъ въ кандидаты Адольфа-Фридриха герцога голштейнъ-глюксбургскаго, ландграфа Георга гессенъ-касельскаго, и преимущественно князя Меншикова.

И такъ, Морица постигла вдругъ самая печальная участь: невѣста его не только что измѣнила ему, но и взялась противодѣйствовать его честолюбивымъ замысламъ.

Извѣстивъ императрицу объ отказѣ герцогини отъ брака съ Морицомъ и нажаловавшись на Бестужева, не дѣйствовавшаго въ его пользу, Меншиковъ отправился самъ въ Митаву, приказавъ предварительно отряду русскихъ войскъ, подъ начальствомъ генерала Урбановича, занять столицу герцогства. За самимъ же княземъ Меньшиковымъ двигалось 12,000 русскаго войска: Морицъ, однако, не смутился и, считая избраніе свое дѣломъ поконченнымъ, увѣдомилъ о немъ сосѣднихъ государей, а въ числѣ ихъ и императрицу Екатерину.

Независимо отъ противодѣйствія со стороны русскихъ и поляки протестовали противъ избранія Морица въ прокламаціи, написанной на латинскомъ языкѣ и присланной въ Митаву. Прокламація эта была издана отъ имени короля Августа II, и въ дополненіе къ ней явилась еще протестація герцога Фердинанда; но все это не имѣло никакихъ послѣдствій: курляндцы стояли на своемъ, признавая избраніе Морица и законнымъ и дѣйствительнымъ.

III. Предполагаемые браки Морица. — Встрѣча его съ княземъ Меншиковымъ. — Взаимная между ними сдѣлка. — Отъѣздъ Меншикова изъ Митавы. — Перемѣна въ политикѣ русскаго двора. — Отношенія Морица къ князю Долгорукову. — Обвиненіе Бестужева-Рюмина по курляндскимъ дѣламъ.

Между тѣмъ Лефортъ продолжалъ по прежнему быть дѣятельнымъ сватомъ Морица и имѣя въ виду, что бракъ его съ Анной Ивановной уже не состоится, предлагалъ Морицу въ замѣнъ герцогини другихъ невѣстъ и, съ цѣлью устроить свадьбу Морица, зазывалъ его въ Петербургъ. Морицъ, однако, не спѣшилъ на этотъ зовъ и, повидимому, надѣялся упрочиться въ Курляндіи посредствомъ брачнаго союза съ герцогиней, которою, — какъ доносилъ Бестужевъ въ Петербургъ, — курляндцы были очень довольны. Еще до пріѣзда въ Митаву, онъ думалъ объ этомъ и къ одному изъ своихъ агентовъ, Карпу, писалъ, по донесенію Бестужева, слѣдующее: «дѣлайте часто ей свои куръ, но, впрочемъ, ни въ чемъ себя не открывайте, но подъ рукой ищите у ней вывѣдать, не имѣетъ ли она отдаленія отъ намѣренія супружества; съ господиномъ гофмаршаломъ Бестужевымъ учинитесь другомъ и ищите чрезъ него оное дѣло трактовать».

Въ письмѣ къ своему другу, графу Фризену, Морицъ, отъ 1-го іюля, извѣщалъ его о своемъ избраніи въ преемники герцогу Фердинанду, прибавляя, что хотя онъ, Морицъ, и имѣлъ многихъ соискателей, но что въ отношеніи къ нему курляндцы остались непоколебимы, такъ что ни ласки, ни угрозы не повліяли на нихъ и избраніе его состоялось единогласно. Онъ разсказывалъ и о томъ еще, что гетманъ Поцей составилъ въ пользу его въ Литвѣ сильную партію и надѣялся, что король, внявъ настоятельнымъ представленіямъ курляндцевъ, согласится, наконецъ, исполнить ихъ единодушное желаніе. Морицъ полагалъ, что если поляки нападутъ на него, то русскіе и пруссаки помогутъ ему 11 или 15 тысячами войска. Поддержка со стороны польскихъ протестантовъ входила также въ соображенія Морица. Самъ же онъ полагалъ составить въ Курляндіи милицію изъ 10 и даже изъ 20,000 человѣкъ. Такое же количество онъ думалъ получить и отъ русскихъ въ случаѣ женитьбы или на вдовствующей герцогинѣ или на Елисаветѣ Петровнѣ; но всѣмъ этимъ столь отраднымъ надеждамъ не суждено было осуществиться, хотя 5-го іюля была уже подписана представителями дворянства хартія, окончательно опредѣлившая отношенія Морица къ Курляндіи.

На другой день по пріѣздѣ Меншикова въ Митаву, Морицъ представился ему и князь первый, при посредствѣ переводчика, завелъ съ нимъ рѣчь о курляндскихъ дѣлахъ. «Императрица желаетъ, говорилъ Морицу Меншиковъ, чтобъ курляндскіе чины собрались снова и произвели новый выборъ, который можетъ пасть или на меня или на герцога голштинскаго, или на одного изъ принцевъ гессенъ-гамбургскихъ. Единственно для этого дѣла я и въ Митаву пріѣхалъ», — добавилъ онъ. Въ свою очередь, Морицъ попытался, было, возражать ему, замѣчая, что сеймъ кончился и депутаты разъѣхались, что сеймъ выбралъ его, Морица, и затѣмъ нельзя избирать кого-нибудь другаго, и что если курляндцевъ принудятъ къ новымъ выборамъ силою, то такіе выборы потеряютъ всякое значеніе.

Продолжая разговоръ въ этомъ смыслѣ, Морицъ замѣтилъ князю Меншикову и о той опасности, какая угрожаетъ Курляндіи со стороны Рѣчи Посполитой, а также намекнулъ и о возможности завоеванія ея русскими. «Ничего этого не будетъ!» — перебилъ Меншиковъ. — «Что же, однако, будетъ съ Курляндіею»? — спросилъ Морицъ, «Она не можетъ искать ничьего покровительства кромѣ русскаго», — отвѣчалъ Меншиковъ. Въ тотъ же день онъ призвалъ къ себѣ сеймоваго маршала, канцлера и нѣкоторыхъ депутатовъ и объявилъ имъ о необходимости произвести новые выборы, угрожая, въ противномъ случаѣ, имъ Сибирью, а Курляндіи — введеніемъ въ нее 20,000 русскаго войска.

Такой разсказъ о свиданіи князя Меншикова сообщаетъ г. Соловьевъ на основаніи русскихъ архивныхъ источниковъ. Съ своей же стороны Морицъ, въ письмѣ къ графу Рабутину, австрійскому посланнику въ Петербургѣ, передавалъ о своихъ сношеніяхъ съ Меншиковымъ, между прочимъ, слѣдующее:

«Меншиковъ явился сюда какъ властитель рода человѣческаго. Онъ былъ очень изумленъ, увидавъ, что ничтожныя творенія на столько неосмотрительны и такъ мало понимаютъ свои выгоды, что отказываются отъ чести быть управляемыми имъ и тѣмъ самымъ не стараются загладить позоръ произведеннаго ими выбора. Они самымъ почтительнымъ образомъ заявили ему, что не могутъ получать отъ него приказаній; на это онъ отвѣчалъ имъ, что они сами не знаютъ, что говорятъ, и что онъ хочетъ доказать имъ это палочными ударами. Такъ какъ я, — продолжалъ Морицъ, — вовсе не желаю быть убѣжденнымъ такимъ способомъ и такъ какъ дѣло идетъ о томъ, чтобы спровадить его въ Ригу, то я придумывалъ для этого всевозможные извороты, и не зная какъ бы благовидно предложить ему 100,000 руб., сказалъ, что тотъ изъ насъ двоихъ, кто будетъ утвержденъ королемъ польскимъ въ званіи герцога курляндскаго, дастъ эту сумму другому. Онъ ударилъ по рукамъ и попросилъ у меня рекомендательное письмо къ королю. Признаюсь, что я никакъ не ожидалъ подобнаго предложенія, оно показалось мнѣ страннымъ и слишкомъ забавнымъ для того, чтобы я отказался отъ него. Онъ сказалъ мнѣ, что изъ этого письма извлечетъ большую выгоду и что станетъ смотрѣть на него какъ на безусловную мою уступку».

Вслѣдствіе этого, Морицъ тотчасъ же написалъ къ Августу II требуемое Меншиковымъ рекомендательное письмо, такого содержанія: «Князю Меншикову довольно извѣстны тѣ милости, которыми ваше величество удостоиваете меня, почему онъ и полагаетъ, что вы сдѣлаете что нибудь по моей покорнѣйшей просьбѣ. Онъ желаетъ, государь, чтобы я обратилъ ваше вниманіе на его интересы и такъ какъ я хочу удостовѣрить его въ томъ, что они мнѣ очень близки, то и прошу ваше величество имѣть о нихъ особое попеченіе».

Заручившись этимъ письмомъ, Меншиковъ сталъ поступать самовластно, и въ Митавѣ распространился слухъ, что онъ велѣлъ доставить туда военные снаряды съ цѣлью произвести ночное нападеніе на Морица. Прежніе біографы Морица передаютъ, что такое нападеніе произошло на самомъ дѣлѣ, что Морицъ геройски отбивался отъ русскихъ и навѣрно былъ бы захваченъ русскими, если бы не былъ поддержанъ дворцовой стражей, присланной для выручки его герцогиней Анной Ивановной. По другому разсказу, Морицъ былъ спасенъ отъ бѣды бывшею у него въ гостяхъ какою-то митавскою дѣвицею, которая переодѣлась въ его платье и была взята въ плѣнъ, вмѣсто него. Разсказъ этотъ дополнялся тѣмъ, что захватившій упомянутую дѣвицу русскій офицеръ такъ плѣнился ею, что не замедлилъ жениться на ней. Въ статьѣ своей «Князь Меншиковъ и графъ Морицъ Саксонскій», г. Щебальскій сообщаетъ подробности ночнаго нападенія Меншикова на Морица и, не находя упоминанія о такомъ фактѣ въ донесеніяхъ князя Долгорукова, объясняетъ это тѣмъ, что Долгорукову и нельзя было доносить о такомъ вопіющемъ беззаконіи. «Между тѣмъ, заключаетъ г. Щебальскій, въ иностранныхъ извѣстіяхъ происшествіе это описано очень обстоятельно, даже съ указаніемъ числа, когда оно случилось, именно 17-го іюля, т. е. ввечеру, передъ отъѣздомъ герцогини въ Петербургъ и мудрено заподозрить достовѣрность извѣстія».

Теперь всѣ такого рода разсказы должно признать досужимъ вымысломъ. Самъ Морицъ въ письмѣ къ графу Фризену разсказываетъ, что послѣ свиданія его съ Меншиковымъ до него дошли слухи, будто бы Меншиковъ хочетъ расправиться съ нимъ особымъ способомъ. Морицъ не хотѣлъ отдаться въ руки своему врагу и съ немногими своими приверженцами приготовился къ отчаянному отпору. Дворяне, оставшіеся еще въ Митавѣ, съ полною готовностью присоединились къ нему, горожане, съ своей стороны, предувѣдомили его обо всемъ происходившемъ и Морицу было извѣстно, что русскіе драгуны получили приказаніе привести въ порядокъ оружіе и быть каждую минуту готовыми сѣсть на коней. Небольшое войско Морица не растерялось, и онъ былъ убѣжденъ, что если на него будетъ произведено нападеніе, то оно не пройдетъ безнаказанно для его непріятелей. «Мы провели эту ночь, говоритъ въ заключеніе Морицъ, довольно весело для людей, которымъ угрожаетъ опасность. По всей вѣроятности приказъ былъ отданъ драгунамъ только для безопасности какъ ихъ самихъ, такъ и ихъ начальниковъ». Другіе документы дрезденскаго архива подтверждаютъ также, что никакого вооруженнаго нападенія со стороны Меншикова не было.