Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду

Комедия в трех действиях

Оригинал здесь — http://www.rvb.ru

Действующие лица:

Господин Кутерьма.

Госпожа Кутерьма, жена его.

Господин Миротвор, их друг.

Марина, их служанка.

Яков Ростер, их повар.

Синекдохос, студент, знакомец Миротвора, с ним приехавший.

Действие в селе Кутерьмы.

Явление 1

Яков Ростер

(один)

Какая это справедливая пословица: ученье свет, а неученье тьма! Как тому хорошо, кто учен! Например-таки, и я в поваренной науке… Мусье Кассероль, славный французский кухмистер, мой мудрый учитель, правду говаривал: на что учиться прочим разным наукам? они только замешивают разум. В поваренной все есть: астрономия, физика, химия, мораль, политика и сама медицина… и точно так… в астрономии толковал он мне часто обращение около своей оси небесных шаров, в том числе и нашей земли. Жареное была земля, а вертел — ось ее. То правда, что оттого он, заговорясь о небесах, часто пережигал жаркое; но для просвещения ума это безделица… Физика изъяснялась разными скотинами, птицами, травами и кореньями, которые на кухне употребляются… химия, вареньем и смешеньем оных… медицина выдумана для здоровья; но что лучше от болезни сохраняет, как уменье делать кушанье здоровое. Медицина попорченное исправляет, а поваренное искусство не допускает портиться. Особливо это правило медикополитическое мусье Кассероля мне нравится: не надобно — говорил он — допускать объедаться; и для того должно всегда из отпущенного на кухню готовить самомалейшую часть, а остальное удерживать в свою пользу… Мораль и политику, то есть, уменье обходиться с людьми, не ясно ли преподает нам поваренная наука? В этом я живой пример. Я посмотрел бы, как бы другой, не так ученый, мог жить с такими вздорными господами, каковы мои. Мусье Кассероль, ты превеликий человек, а я по тебе первый.

Явление 2

Марина, Яков Ростер.

Ростер

Что скажешь, Маринушка?

Марина

От досады ничего говорить не могу.

Ростер

А я было думал, ты приказ от барыни вынесла, что к столу мне готовить.

Марина

Вынесла. Коли хочешь, я его тебе отдам?

Ростер

Пожалуй, отдай поскорее. Мне очень не хочется принять его прямо от барыни.

Марина

(замахиваясь)

Прими же от меня.

Ростер

(назад отступая)

Что это такое?

Марина

Пощечина, которую она мне дала.

Ростер

Нет, нет, не принимаю. Этого нельзя ни изжарить, ни в соус положить. Побереги для себя. Она замена румянам, так тебе нужнее… да за что этак тебя попотчевали?

Марина

Здорово живешь. Ты знаешь, барин уехал на охоту. Ей не с кем спорить, и так, от скуки со мною повздорила.

Ростер

Да за какое дело?

Марина

За важное. Я ей подала новые башмаки; она спросила у меня, нет ли новее? Я ей сказала, что новее быть не может, потому что эти ни разу не вздеваны… и пошла потеха… Я ей ясно доказала, что я права.

Ростер

А она еще яснее. Вот оттого-то и дурно тебе, что ты не умеешь на свете жить… не надобно спорить с теми, кто нас сильнее и кто кулаком доказывать может.

Марина

Вот-на, еще выехал какой учитель жить на свете! Я посмотрела бы, как бы ты отделался от барыни, или от барина, когда они в духе спорить.

Ростер

Да для чего же у меня с ними ладно?

Марина

Для того, что ты не всегда у них на глазах.

Ростер

Нет, для того, что я умею с людьми обходиться; а этому научился от поваренного искусства. Знаешь ли ты, Маринушка, что поварская наука первая на свете. Кто ее знает совершенно, тому нечему учиться.

Марина

Я тут мудрости никакой не вижу, кроме только, что можно всегда хорошо быть сыту.

Ростер

То так, если смотреть простыми, грубыми глазами. Но благодаря моему учителю, мусье Кассеролю, я смотрю на все так, как он говаривал, — философическими глазами; и всегда кушанье сравнивая с людьми, я знаю, если на большой огонь вдруг поставишь, то переваришь, пересушишь. И так как первое правило на кухне все делать на маленьком огне; по тому же правилу и с людьми, поступая полегоньку, потихоньку, скромно, осторожно, я счастлив, всем угождаю, и даже с барами у меня не только раздора не бывает, да еще они меня и любят.

Марина

Увидим. Вот сама идет с тобою говорить.

Ростер

Я очень рад.

Марина

Отчего же ты побледнел?

Ростер

От радости, что имею случай тебе мой ум показать.

Явление 3

Госпожа Кутерьма, Яков Ростер, Марина.

Г-жа Кутерьма.

О чем у вас спор?

Ростер

Мы, сударыня, не спорим, а говорим, что спору бы никогда не было, если бы все были благоразумны.

Г-жа Кутерьма.

Кто ж по-твоему неблагоразумен?

Ростер

А тот, кто видит, что он не прав, а все-таки спорит.

Г-жа Кутерьма.

Слышишь ли, Марина? Вот так-то и тебе надобно рассуждать. Мне спорить — острый нож! да нельзя: как ни остерегайся, против воли заведут.

Ростер

Вот только лишь теперь я об этом рассуждал. Барыня у нас — говорил я — такая умная, что никогда не в деле спорить не станет.

Г-жа Кутерьма.

Слышишь ли, Марина?

Марина

Слышу, сударыня.

(В сторону.)

Кабы этого рассказчика черт попутал.

Ростер

Я надивиться не могу, как можно с такою преразумною госпожою, как ваша милость, спорить? Что вы изволите говорить, то надобно слушать, разинув рот; и хотя, что и не так покажется, но должно непременно согласиться, потому что это точно так, как вы говорите.

Г-жа Кутерьма.

(Марине)

Ну! спорю ли я с Яковом Ростером? Вот уж я давно с ним говорю, а во всем согласна. Право, если бы все так рассуждали, как он — все бы спокойно было; да то лих и беда, что у нас в доме он только один порядочный человек.

Ростер

Много чести, милостивая государыня!

Г-жа Кутерьма.

У нас все наголову вздорные спорщики, не выключая и мужа моего.

Ростер

Много милости, милостивая государыня!.. Я пришел затем, чтобы услышать самолично, что вы изволите приказать к столу готовить?

Г-жа Кутерьма.

Сегодня, мой друг Яков Ростер, будет у нас гость.

Ростер

(Марине, с видом, довольным собою)

Слышишь ли? мой друг Яков Ростер!

Г-жа Кутерьма.

И гость очень почтенный, — Миротвор, старинный друг мужу и мне, которого мы давно не видали; а с ним еще какой-то его знакомец, которого тяжелого имени я не помню; но, кажется, он иностранец.

Ростер

Жаль, что изволили запамятовать его название, а то бы можно было такое блюдо приготовить.

Г-жа Кутерьма.

Какой вздор! по имени гостя кушанье стряпать.

Ростер

А как же, милостивая государыня! Можно бы узнать, какой он нации, а по тому бы я так и смекнул. Итальянцу бы макерони, испанцу олио, французу суп алоаньон, немцу лапша с гусиным салом.

Г-жа Кутерьма.

В этом нужды нет, а надобно только получше приготовить.

Ростер

Все будет исполнено, извольте приказывать.

Г-жа Кутерьма.

Вместо того, чтобы исчислять подробно, я тебе одним словом скажу; сделай столько же и таких же блюд, как в прошедшее воскресенье.

Ростер

Слышу, сударыня.

Г-жа Кутерьма.

Только с прибавкою.

Ростер

Слышу, сударыня.

(Идет вон.)

Г-жа Кутерьма.

Куда же, не выслушав, идешь? Эх, Ростер, я почитала тебя умнее. Ну, с чем бы ты пошел, и как узнаешь, какой прибавке быть?

Ростер

(в сторону)

Ну, попался я!

Г-жа Кутерьма.

Скажи, можешь ли ты мои мысли угадать?

Ростер

(в сторону)

Вот и вызов на поединок!

Г-жа Кутерьма.

Что ж ты молчишь? говори!

Ростер

По усердию моему, стараясь замечать вам угодное, кажется, я применился к вашему вкусу… и нетрудно угадать.

Г-жа Кутерьма.

Смотри, какая дерзость! он может угадать! Да разве у меня только один вкус?

Ростер

Я не спорю.

Г-жа Кутерьма.

(к Марине)

Ну, как же он не спорит? скажи Марина?

Марина

Конечно спорит, сударыня, и спорит не в деле.

(В сторону.)

Как я рада!

Г-жа Кутерьма.

Ну, отгадывальщик, отгадывай.

Ростер

Когда стол будет нарядный, то и прибавка должна быть такая же.

Г-жа Кутерьма.

Да какая ж?

Ростер

Я думаю, бланманже.

Г-жа Кутерьма.

Врешь.

Ростер

Ин желе?

Г-жа Кутерьма.

Врешь, врешь! Видишь ли, что ты с своим желе и бланманже скот?

Ростер

Вижу.

Г-жа Кутерьма.

Я хочу, чтоб был пирог; только не могу решиться, с чем: с цыплятами ль, или с куропатками?

Ростер

(в торопливости)

То есть, вы с собою в споре.

Г-жа Кутерьма.

Ты опять заводишь спор?

Ростер

(испугавшись)

Никак, сударыня.

Г-жа Кутерьма.

Ну, как же? скажи, можно ли мне самой с собою спорить?

Ростер

(с замешательством)

Я не это хотел сказать… а то, что в вас цыплята спорят с куропатками.

Г-жа Кутерьма.

Какой это злой спорщик, Марина!

Марина

О! презлой, сударыня. Ему нет нужды, что он дурачества говорит, лишь только бы на своем поставить.

Ростер

(тихо Марине)

Добро, плутовка!

Г-жа Кутерьма.

Ну, скажи мне, как цыплятам спорить с куропатками? да еще и во мне! Что, разве я курятник?

Ростер

Боже оборони, чтоб я это думал!

Г-жа Кутерьма.

А что ж ты думал?

Ростер

Я думал… Ничего, сударыня, не думал… я признаюсь, в другой раз, что я прост.

Г-жа Кутерьма.

Скажи ж мне теперь, что лучше в пирог положить: цыплят, или куропаток?

Ростер

(в сторону)

Еще! О, какое мученье!

(К г-же Кутерьме.)

Это от вашей воли зависит.

Г-жа Кутерьма.

Какой глупый человек! Я знаю, что от воли моей зависит; да как тебе кажется?

Ростер

Мне кажется, сударыня, и то и другое хорошо.

Г-жа Кутерьма.

Не может быть; надобно, чтоб одно другого было лучше.

Ростер

Да разве не бывает двух вещей, которые обе равно хороши?

Г-жа Кутерьма.

Не бывает, и быть не может. Найди-ка мне такие две вещи.

Ростер

Ежели подумать, то как не найти.

Г-жа Кутерьма.

Подумай-ка.

(Она между тем прохаживается.)

Марина

(Ростеру)

Ну-ка искусник жить на свете, выдумывай. Опять, я чаю, чтобы отделаться, назовешь себя дураком? Да это не мудрено. С простофилями, как со стеной, никто не спорит. Только скажи мне, не стыдно ли тебе, так много хвастая своим умом, иного способа не находить, кроме с радостью называть себя болваном. Этак отвечал бы и пень, если бы пень говорить умел; а ты знатного и богатого помещика господин первый повар, которого все село чудом почитает, которого все помещики зовут столы готовить, когда у них праздник, который учился у французского повара, а у него, как он-то сам сказывал, был учителем какой-то король, который, от скуки, сам стряпал… Итак, ты видишь, что ты, по поваренному искусству, королевской внук… а ты не стыдишься называть себя простаком!

Ростер

Она правду говорит. Этак я потеряю мою репутацию.

Г-жа Кутерьма.

Что ж, долго ли мне ждать?

Ростер

Прошу небольшого терпения. Я едва успел вздеть мои мысли на вертел моего рассудка, а уж вы и хотите, чтоб я вам их подал. Я не хочу себя обесчестить; и докуда мастерски не изжарю, потуда не отпущу.

Г-жа Кутерьма.

(грозно)

Знаешь ли ты, враль, что я тебя могу принудить скорее…

Ростер

(испугавшись, в сторону)

Не гневайтесь, сударыня, выдумал… например… что мне ей сказать! Например…

Г-жа Кутерьма.

Ну!

Ростер

Солнце и месяц.

Г-жа Кутерьма.

Будто это одно.

Ростер

Не одно, да равно хорошо.

Г-жа Кутерьма.

Солнце и месяц равно хороши?

Ростер

И конечно. Одно в день, а другой в ночь равно пригодны.

Г-жа Кутерьма.

Безмозглый! одно сильно светит и греет, а другой только светит, и то слабо… еще же, если солнце переставить в ночь, а месяц в день, то ночь была бы днем, а день ночью. Ты понимаешь ли разность, и видишь ли, что ты в третий раз дурак?

Ростер

Не может быть, сударыня, довольно и двух раз.

Г-жа Кутерьма.

Да разве ты не ясно видишь, тупица!

Ростер

Я ничего не вижу, кроме только, что вы солнце и месяц с места на место передвигаете, чтобы меня переспорить.

Г-жа Кутерьма.

Мне надобно с тобою, как с поваром говорить. Скажи, если бы тебе должно было из солнца или из месяца сделать пирог, из чего бы ты лучше сделал?

Ростер

Я бы сделал… нет, не сделал бы ни из того, ни из другого: обе эти вещи в пирог не годятся. А поэтому вы видите, что я прав.

Г-жа Кутерьма.

Как?

Ростер

Потому солнце и месяц равно годны, что оба в пирог не годятся.

Г-жа Кутерьма.

Потому годны, что оба не годятся? Можно ли так врать? ну, можно ли?..

Ростер

(испугавшись)

Не гневайтесь, я другое нашел. Признаюсь, что я ошибся оттого, что высоко забрался. Это часто бывает с нашими братьями, с учеными… Я сыскал гораздо ближе, две совсем равные вещи, и нашел сам у себя… когда покажу, то вам нечего будет сказать.

Г-жа Кутерьма.

Что такое?

Ростер

Два глаза.

Г-жа Кутерьма.

Так ты думаешь, что один глаз с другим совершенно сходен?

Ростер

Не только, сударыня, думаю, да и чувствую.

Г-жа Кутерьма.

Не может быть. Один другого сколько-нибудь или поменьше, или хуже видит.

Ростер

А я уверяю, что у меня оба равны и одинаково хорошо видят.

Г-жа Кутерьма.

Как смеешь ты уверять в том, что я знаю?

Ростер

Не погневайтесь; о моих глазах я лучше вас знаю. Это уж не солнце и не месяц.

Г-жа Кутерьма.

Я по моим глазам точно знаю, что один не так хорошо, как другой, видит.

Ростер

Да ведь не вы смотрите, а я моими глазами; и я вас вижу как правым, так точнехонько и левым… я вижу правым, что вы покраснели, левым то же вижу… и уверяю…

Г-жа Кутерьма.

А я тебя уверяю, что ты дерзкое животное!

(Дает ему пощечину.)

вот тебе… сделай пирог с куропатками.

(Уходит.)

Явление 4

Марина, Яков Ростер.

Ростер

(закрывая щеку рукою)

Дурные это куропатки!

Марина

(смеется)

Вот оттого-то тебе и хорошо, что ты умеешь жить на свете.

Ростер

Какая привычка — языку рукою помогать.

Марина

(смеется)

Поваренное искусство первая наука на свете. Кто ее совершенно знает, тот потихоньку, полегоньку, скромно, осторожно пощечины достает.

Ростер

Добро, госпожа Марина, я отчасти тебе за это должен… и я…

Марина

Вот и барин с охоты приехал. Прощай; желаю тебе так же и перед ним показать твое искусство.

(Уходит.)

Ростер

Убираться ж и мне поскорее.

(Идет.)

Явление 5

Господин Кутерьма, Яков Ростер.

Г. Кутерьма.

Куда ты от меня бежишь?

Ростер

(остановясь, с трепетом)

Я, сударь, не спорю.

Г. Кутерьма.

Я знаю, что ты не споришь, да прочь идешь.

Ростер

Для того, что я прочь шел, я, сударь, и воротился; а кабы не шел прочь, то бы и не воротился.

Г. Кутерьма.

А не для того ты воротился, что я тебя кликнул?

Ростер

Конечно, сударь, для того, и я не спорю.

Г. Кутерьма.

Ну, так о чем же много говорить?

Ростер

Прикажете ль теперь идти? мне время на кухню.

Г. Кутерьма.

Чтоб был сегодня пирог к столу.

Ростер

Будет. Уж барыня приказала.

Г. Кутерьма.

Как, жена моя согласна со мною? Слава Богу! этого давно не бывало.

Ростер

Это, сударь, так случилось оттого, что она не знала, что и вы то же прикажете.

Г. Кутерьма.

Пирог начини куликами, которых я настрелял.

Ростер

Да барыня приказала куропатками, которые она изволила настрелять по моей щеке.

Г. Кутерьма.

А я разве тебе не приказываю?

Ростер

(хватаясь за щеку)

Она мне крепко-накрепко приказала.

Г. Кутерьма.

(грозно)

А я могу еще крепче.

Ростер

Слышу, сударь. Исполню.

Явление 6

Ростер

(один)

Вот тут-то надобен ум. Когда положишь в пирог куропаток, то достанется пощечина от барина, а когда куликов, то от барыни. Изволь любую выбирать. Барыня женщина, ее помягче. Однако все-таки не меньше бесчестия от того моей особе, а потому и всей поваренной науке… Как бы это сладить, чтобы дурное от себя отворотить, и чтобы один и другая сказали: спасибо, брат Яков Ростер, за пирог!.. Неужто поваренная наука меня в том не наставит. Посмотрим философическими глазами и сделаем, как то мой учитель говаривал: конклюзион, или заключение. Например, если один любит кислые, а другой сладкие соусы, а надобно обоим угодить, то смешай с лимонным соком сахар, и будет благословенно и обоим любезно. Итак, смешай куропатки с куликами; следственно по этому правилу и барин и барыня непременно должны будут сказать: спасибо, брат Яков! виват! браво! Ростер, систематически наученный первой на свете науке поваренной, смотрящий философическими глазами как на блюда кушанья, так и на людей, и потому одному умеющий жить на свете!

Явление 1

Господин Кутерьма, госпожа Кутерьма.

Г. Кутерьма.

Ты знаешь, матушка, что друг наш, господин Миротвор, сегодня к нам пожалует…

Г-жа Кутерьма.

Знаю ли? изрядный вопрос! Он к нам обоим писал, и ты, душа моя, сам читал мне его письмо.

Г. Кутерьма.

Читал, то правда; однако, ежели я говорю: ты знаешь, матушка, — это не то значит: знаешь ли ты? но то есть: ты известна-де, что он будет. Это не вопрос, а только начало речи, которую ты мне помешала кончить.

Г-жа Кутерьма.

Помешала? я помешала? и это не вопрос?.. я на весь свет сошлюсь, сердце мое.

Г. Кутерьма.

Ты, моя душа, хоть на всю землю и на все небо сошлись, но это не вопрос; потому что я и не думал спрашивать о том, о чем я уверен, что ты знаешь.

Г-жа Кутерьма.

Оставим то, знаю ли я, только ты у меня…

Г. Кутерьма.

Ох! нельзя оставить, что ты это знаешь: ты сама призналась, вот теперь же, что я тебе читал письмо, которое он обоим нам писал.

Г-жа Кутерьма.

Так что ж, что ты читал; разве я не могу позабыть?

Г. Кутерьма.

Ну, ежели ты позабыла, так и вопрос годится.

Г-жа Кутерьма.

Нет, не годится, потому что я не позабыла.

Г. Кутерьма.

А когда ты не позабыла, так это не вопрос.

Г-жа Кутерьма.

А почему же не вопрос?

Г. Кутерьма.

Если бы ты выслушала меня, то узнала бы, что я хотел сказать следующее, а именно: как этот гость, обоим нам любезный, со дня нашей свадьбы нас не видал и думает, что мы, быв влюблены друг в друга, теперь живем как ангелы на небесах, то недурно будет, если, притворясь до тех пор, докуда он у нас проживет, мы кое-как, закуся язык, скрепимся и воздержимся от споров. Он, человек умный, и нам стыдно перед ним показаться шалунами.

Г-жа Кутерьма.

Да кому же стыдно? и кто ж из нас таков? Если тот, кто, будучи не прав, спорит, — так это ты.

Г. Кутерьма.

А может быть и ты.

Г-жа Кутерьма.

И я?

Г. Кутерьма.

Да, точно так.

Г-жа Кутерьма.

Что этого быть может несправедливее, злобнее, ужаснее? Говорить, будто я спорю, чувствуя, что я не права.

Г. Кутерьма.

Да кто ж и это сказать может, что я спорю, чувствуя, что я не прав?

Г-жа Кутерьма.

Однако ж, ты никогда прав не бываешь.

Г. Кутерьма.

А я уверен, когда я спорю, я всегда прав бываю, и готов в том умереть.

Г-жа Кутерьма.

Если бы ты хотя несколько был прав… хотя бы, например, ты темно-кофейный цвет называл черным, я, не любя вздорить, тотчас бы согласилась; да нельзя, без унижения себе и себя не одурача, этого сделать, для того, что ты белое черным, а черное прямо белым называешь, чтобы только поспорить.

Г. Кутерьма.

Чтобы отвечать тебе, надобно мне то же самое из слова в слово сказать; итак, избавь меня от труда и переговори себе за меня свои слова.

Г-жа Кутерьма.

За тебя говорить?.. Боже избавь!.. надобно, чтоб это было криво, глупо; а я этак никогда не говорю.

Г. Кутерьма.

А я, чтобы тебе отвечать, хотел так же глупо говорить, как ты, и для того просил тебя себе самой твои собственные речи повторить.

Г-жа Кутерьма.

Ну, скажи, ежели в тебе хоть капля есть ума, как можно умному, кроткому человеку ужиться с сумасбродом?

Г. Кутерьма.

В этом я согласен, ежели ты не меня сумасбродом называешь.

Г-жа Кутерьма.

А кого же? Неужто нашего Якова Ростера, который как ни прост, а все-таки тебя в тысячу раз смышленее?

Г. Кутерьма.

Жена!

Г-жа Кутерьма.

Муж!

Г. Кутерьма.

Образумься.

Г-жа Кутерьма.

Тебе это очень нужно, да только невозможно, потому что нечем.

Г. Кутерьма.

Нечем?

Г-жа Кутерьма.

Да. Кто каким родился, тому таким вечно быть.

Г. Кутерьма.

То есть…

Г-жа Кутерьма.

Ну, дураком.

Г. Кутерьма.

Не доведи меня до крайности избавиться от предрассудка, без которого крестьяне, мои подданные, меня счастливее тем, что могут жен своих делать так кроткими, так кроткими, как овечки.

Г-жа Кутерьма.

Подлая душа! какое низкое чувствие!

Г. Кутерьма.

И которое во мне ты производишь… о, Боже! перемени ее нрав, или сделай ее немою.

Г-жа Кутерьма.

Это не поможет: я с тобою стану спорить знаками, руками, ногами и чем ни попало.

Явление 2

Господин Кутерьма, госпожа Кутерьма, Марина.

Марина

Гости едут и уж близко.

Г. Кутерьма.

В каком состоянии нас найдут! какой стыд!

Г-жа Кутерьма.

Кто ж в этом виноват?

Г. Кутерьма.

Положим, что я.

Г-жа Кутерьма.

Не положим, а точно ты.

Г. Кутерьма.

Ну, я, я, я; только сделай милость, дай мне слово, при Миротворе не спорить.

Г-жа Кутерьма.

Дай же и ты.

Г. Кутерьма.

Вот тебе моя рука. Я с тобою во всем согласен буду.

Г-жа Кутерьма.

Вот и моя; да смотри ж!.. а чтобы не показать нам смятения, которое от спора видно на лице, пойдем в сад прогуляться.

Г. Кутерьма.

Пойдем. Ты, Марина, останься здесь и извини как-нибудь нас.

Г-жа Кутерьма.

Не лучше ли нам не вместе прогуливаться, а по разным дорогам?

Г. Кутерьма.

Разумею… чтобы опять нас черт не попутал.

(Уходят в разные стороны.)

Явление 3

Марина

(одна)

Бедный этот черт. Люди всеми своими шалостями его винят… а! да вот и гости. Господин Миротвор, а с ним конечно тот, которого имени барин, читая письмо, не мог выговорить. И он, так же, как имя его, туг, неповоротлив и неловок. Какая странная тварь!