Подросток. Рукописные редакции

СОДЕРЖАНИЕ

Подготовительные материалы.

<Заметки, планы, наброски. Февраль — 10 (22) июля 1874>

<Заметки, планы, наброски. 11(23) июля — 7(19) сентября 1874>

<Заметки, планы, наброски. 8(20) сентября — декабрь 1874>

<Заметки, планы, наброски. Январь — ноябрь 1875>

<ЗАМЕТКИ, ПЛАНЫ, НАБРОСКИ><Февраль — 10(22) июля 1874>

Гамлет-христианин.

Повесть о русском сером мужичке Иване Матвеевиче Проходимове.

Апокрифическое евангелие. (NB. Искушение дьяволово, глиняная птица пред нищими духом. Социалисты и националисты в Иерусалиме. Женщины. Дети.)

Дети. Мать, вышедшая вторично замуж. Группа сирот. Сведенные дети. Боец за правду. Смерть измученной матери. Протест детей. Бежать? Идут на улицу. Боец один. Странствия, и т. д.

Школьный учитель, роман (описание эффекта чтений Гоголя, «Тараса Бульбы»). Враги, волостной писарь (корреспонденцией дозволяются).

Фантастическая поэма-роман: будущее общество, коммуна, восстание в Париже, победа, 200 миллионов голов, страшные язвы, разврат, истребление искусств, библиотек, замученный ребенок. Споры, беззаконие. Смерть.

Застрелившийся и бес вроде «Фауста». Можно соединить с поэмой-романом, и т. д.

РОМАН О ДЕТЯХ, ЕДИНСТВЕННО О ДЕТЯХ, И О ГЕРОЕ-РЕБЕНКЕ (NB. Избавляют одного страдающего ребенка, хитрости и проч.).

Нашли подкинутого младенца.

Федор Петрович (любитель детей и кормилица).

Федор Петр<ович>, обращаясь к детям по исполнении их поручений, говорит: «Господа, я ваши дела исполнил и спешу дать вам отчет». Или: «Господа, я прочел такую-то книгу», и вдруг рассказывает им о Шиллере или о чем-нибудь политическом и т. д. (NB. Сам взрослый ребенок и лишь проникнут сильнейшим живым и страдальческим чувством любви к детям.)

Мы видим омерзительно застаревшихся либералистов (Оресты Миллеры), износивших свою чудную идейку, почти жалеющих, что состоялось освобождение крестьян и проч. Мы знаем и таких, в которых надвигающаяся туча социализма и успех будущей Коммуны (в Европе) породили бы в России голоштанные попытки и страшное право на бесчестье.

Человек в высших экземплярах своих и в высших проявлениях своих ничего не делает просто: он и застреливается не просто, а религиозно.

«Московские ведомости», 26 февраля 74, из Бахмута о жене-пристяжной.

Один хотел бы дать другому 100 000, но не знает, как предложить.

Батюшки (очерк) (коклеты, черт возьми, попик, студент и проч.).

Заговор детей составить свою детскую империю. Споры детей о республике и монархии. Дети заводят сношения с детьми-преступниками в тюремном замке. Дети-поджигатели и губители поездов. Дети обращают черта. Дети — развратники и атеисты. Ламберт. Andrieux. Дети — убийцы отца («Московские> ведомости», № 89, 12 апреля).

Чиновник, его свадьба, подкинутый ребенок: заводит воспитательный дом, принимает подаяние, выходит в отставку.

И другой чиновник (на обороте) сам дитя, и т. д.

Момент. Быстрая встреча молод<ого> человека (идеал борьбы) с прежним товарищем, решившимся застрелиться. День с ним. Тот застреливается.

Маг у Дюссо или в Мал<ом> Ярославце. Переворот голов и проч. (Мальчик-лгун рассказывает это и говорит: «Я сам видел».)

Хищный тип (разбор кн(язя) Данилы Авсеенком). Почему дурак князь Данило имеет право на мое внимание. Сопоставление у Авсеенко простого честолюбца, который бы непременно вернулся в Петербург к празднику, с князем Данилом, который, напротив, не вернулся по необузданности натуры своей, ибо страстен, женился на Милуше и хочет быть в страсти свободным. А потом хнычет: зачем не вернулся. NB. Это потому, что он, главное, — дурак. Настоящий хищный и на Милуше женился бы всецело, и вернулся бы. Было бы безнравственно, но у полнейшего хищника было бы даже и раскаяние, и все-таки продолжение всех грехов и страстей.

Не понимают они хищного типа.

NBNB. Иметь в виду настоящий хищный тип в моем романе 1875 года.

Это будет уже настоящий героический тип, выше публики и ее живой жизни, а потому понравится ей обязательно. (А кн<язю> Даниле, например, нечем нравиться.)

NB. ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ ТИПЕ.

Хищный тип (1875 года).

Страстность и огромная широкость. Самая подлая грубость с самым утонченным великодушием. И между тем, тем и сила этот характер, что эту бесконечную широкость преудобно выносит, так что ищет, наконец, груза и не находит. И обаятелен, и отвратителен (красный жучок, Ставрогин).

Снес пощечину, отмстил втайне, бесчестил, выносил великие впечатления.

4 мая 74.

Только что зародился новый месяц.

ТОЧНОСТЬ — c’est la politesse des rois. — Да ведь вы-то не король.

Хищ<ный> тип при встрече с Княгиней жертвует своим местом у Князя и говорит ей грубости, но тем нравится.

Задумал было к скопцам <в> секту (денег).

Вертится подлячишка Жеромский, адвокатишка. Портрет. (Передоверил противному адвокату.)

Треснули основы общества под революцией реформ. Замутилось море. Исчезли и стерлись определения и границы добра и зла. Н. В. Д-ко и Жеромский. Нынче честно не проживешь. Характеры среды, русла.

Вечером значит только вечером, а вечор значит вчера вечером.

А вы, знать, рассчитывали около моего процесса почитаться. Или: попитался около него маленько.

Молодой человек (NB великий грешник) после ряда прогрессивных падений вдруг становится духом, волей, светом и сознанием на высочайшую из высот. (Не объяснять читателю, просто вдруг. Всё дело в том, что все зачала нравственного переворота лежали в его характере, который и поддался-то злу не наивно, а со злой думы, и т. д.)

Он у нас, как месяц молодой, появлялся: только взойдет, тут же и закатится.

Эмс. Думать о хищном типе. Как можно более сознания во зле. Знаю, что зло, и раскаиваюсь, но делаю рядом с великими порывами. Можно так: две деятельности в одно и то же время; в одной (с одними людьми) деятельности он великий праведник, от всего сердца, возвышается духом и радуется своей деятельности в бесконечном умилении. В другой деятельности — страшный преступник, лгун и развратник (с другими людьми). Один же с собой на то и другое смотрит с высокомерием и унынием, отдаляет решение, махая рукой. Увлечен страстью. Здесь — страсть, с которою не может и не хочет бороться. Там — идеал, его очищающий, и подвиг умиления и умилительной деятельности. Обе стороны и люди, тут замешанные, под конец романа встречаются. Злобствует на свой дар живучести среди безверия, подлости и тщеславия.

!?! Задача. Соединить роман: дети с этим натуральнее.

Этот хищный тип большой скептик. Социальные идеи у окружающих его, над которыми он смеется. Разбивает беспощадно идеалы у других (у одного мальчика) и находит в этом наслаждение.

Черта: Он очень добр и вежлив со всеми, несмотря на свои злодейства. Делает зло спокойно и даже добродушно, дружески и благосклонно смотрит на человека, которого он измучил и который от него погиб: «Друг мой, зачем же ты мне подвернулся. Мне надо было удовлетворить мою прихоть, а я самой маленькой прихотью тебе не пожертвую».

NB. Иногда же жертвует всем для самой маленькой прихоти другого.

У него убеждение (хоть и не теория): нет другой жизни, я на земле на одно мгновение, чего же церемониться. Но так как условия общежития установились обществом вроде контракта, то плутуй втайне, нарушай контракт втайне, и если этим нарушается гармония и выходит диссонанс для будущего общества, то — «Какое мне дело, хоть бы они провалились не только в будущем, но хоть и сию минуту и я с ними вместе, après moi le déluge». Параллель: как у нас истощение почвы и истребление лесов. (Но не из теории о том, что нет будущей жизни, это происходит. И он сам смеется над тем, чтоб его характер мог быть таким от теории. Но он ошибается: не от теории, а от чувства этой теории, ибо он атеист не по убеждению только, а всецело.) У него такая даже наклонность мысли: вот прекрасное видение и впечатление. Так глушить их скорее: всё то существовать будет одно мгновение, а в таком случае лучше бы и не быть этому прекрасному.

? NB. В НЕГО влюбляется страстно женщина. (В ту молодой юноша 20 лет.) У этой или у другой, жены ЕГО, — дети. Вражда с детьми. (ОН обольщает одну девочку, которая изменяет шайке детей и матери. Мать умирает.) Ревность матери к ребенку, к своей же девочке. Но в самой средине ревности мать ее допрашивает и покрывает поцелуями. Но девочка высокомерно и подозрительно холодна. Мать ноет над ней: зачем ты меня не любишь? Девочка больна и в бреду. Мать над нею. Мать умерла. Девочка чуть с ума не сошла от раскаяния. Упрекает ЕГО (тот охладел и смеется). Странные и фантастические упреки, хотя и кроткие. Девочка повесилась. Мать перед смертью влюбилась в Князя.

NB. Мать из хорошего, более высшего общества, чем ОН. NB. Вроде графини В—ой-Дашков<ой>, вышедшей бы замуж за доктора. Оттого и князь, что есть связи в том обществе.

ОН бросает ребенка, девочка повесилась. Жучок. Неотразимость раскаяния и невозможность жить после жучка. И это рядом с способностию сознательного зла. ЕГО губит сразу совершенно неотразимо бессознательное жизненное впечатление жалости, и ОН гибнет как муха.

Эмбрион плана. Жена с сведенными детьми, праведница, его адская жертва, всем ему пожертвовавшая, погубившая для него князя Г<олицы>на (история смерти того), предавшаяся мучителю беззаветно. Ее ОН адски мучит для наслаждения ее мучениями. Орава детей и их заговор. Изменница одна девочка, дочь ЕГО жены, ЕГО падчерица. Ранняя любовь ребенка. После смерти матери повесилась (тут-то жучок).

Мать и маленькая дочь ревнуют друг друга. (У оравы детей советник и руководитель Федор Федорович, идиот.)

Это — мрачная ЕГО деятельность. Светлая же в любви к одной девице или чужой жене. (Вот из ревности-то к этой чужой и умерла ЕГО своя жена, мать падчерицы.) Там, с тою и во всей тамошней обстановке, ОН светел, великодушен и героичен.

!?! NB. ОН втайне делает добро и посещает нуждающихся. Детская орава (империя) это проведала. Тут объявляется тоже героический мальчик, который поражен ИМ, удивляется ЕМУ, изменяет ораве и переходит к НЕМУ, в ЕГО обожатели. Сношения ЕГО с оравой. Но другой героический мальчик, предводитель оравы, император (империя или республика? — споры), не поддается ЕМУ, усиливает вражду. Он всегда был соперником и врагом перешедшему мальчику, а втайне другом. Теперь он страдает, когда тот перешел, страдает до самоубийства.

NB. После повесившейся падчерицы, Он не очень жалеет, гораздо более разгорается ОН жалостию (против воли) к умершей жене. (NBNB. Мальчик дает ему пощечину.) На обожавшей ЕГО девушке (праведнице) ОН женился или женится. И тут вдруг жучок. Детская республика разрушается сама собою.

ПРИМЕЧАНИЕ. Это картина АТЕИСТА. Это главная мысль драмы (т. е. главная сущность ЕГО характера).

Но вставить непременно несколько действительных, насущных лиц (как губернатора в «Бесах»), чтоб оживить картину.

Социальное ЕГО положение — бывший помещик, проживающий выкупные (но это под сомнением, обдумать).

ЧТОБЫ НАПИСАТЬ РОМАН, НАДО ЗАПАСТИСЬ ПРЕЖДЕ ВСЕГО ОДНИМ ИЛИ НЕСКОЛЬКИМИ СИЛЬНЫМИ ВПЕЧАТЛЕНИЯМИ, ПЕРЕЖИТЫМИ СЕРДЦЕМ АВТОРА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО. В ЭТОМ ДЕЛО ПОЭТА. ИЗ ЭТО<ГО> ВПЕЧАТЛЕНИЯ РАЗВИВАЕТСЯ ТЕМА, ПЛАН, СТРОЙНОЕ ЦЕЛОЕ. ТУТ ДЕЛО УЖЕ ХУДОЖНИКА, ХОТЯ ХУДОЖНИК И ПОЭТ ПОМОГАЮТ ДРУГ ДРУГУ И В ЭТОМ И В ДРУГОМ — В ОБОИХ СЛУЧАЯХ. (I, с. 15)

NB. ОН — праздный человек (прежний помещик, выкупные, заграница), и ЕГО обвиняют враги ЕГО (и обе жены) в том, что ОН праздный. И вдруг явилась случайно для него какая-нибудь деятельность (подсочинить); и ОН оказывается первым деятелем, всё уладившим, тогда как обвинители ЕГО и насмешники ничего тут не сделали.

Федор Федорович, как Баранов; на конторе у какого-нибудь Башмакова и отменно хорошо знает свое дело.

Федор Федорович женится. (Подкинутый младенец.) Свадьба расходится. Содержание жены. Детки. — Это бессознательная страсть к детям. С женой, с которою расстроилось, объясняется как книга (ОН вообще говорит как книга), входит в сношения и ужасно как начинает ей нравиться.

!?! Может быть, эта жена Федора Федоровича и есть та чужая жена, где совершается праведный подвиг ЕГО.

А может быть, ее сестра.

Федор Федорович отдал свое имение другим и брату (уж не брат ли его ОН?). В таком случае он брата любит и неизменно с ним ласков, но, когда надо, прямо говорит ЕМУ, что ОН злодеи, но совсем не презирает ЕГО, точно признавая факт, и продолжает быть ласковым. Деятельное лицо, но главное — только в детях.

Есть идеи, которым он верит неизменно и слепо. Несколько социальных идей, между прочим. Но не верит в коммунизм.

Про народность: «В том-то и есть, что я совершенно народен, что я совершенный русский. А впрочем, мне всё равно». И действительно, он мало заботится: народен он или нет? Но странно: народ при соприкосновении с ним (NB сделать это соприкосновение в романе) — совершенно и прямо признает его за своего.

(Дети проклинают классицизм. Заговор против Каткова. Но Федор Федорович разбивает их рассуждения в прах, и они становятся обожателями Каткова.)

NB. Федор Федорович женится не по страсти и не по любви, а по какому-то семейному условию. Невеста холодна с ним ужасно (перед расстроившимся от подкинутого младенца браком). Фед<ор> Федорович хорошей фамилии (захудалые роды).

NB. Вводить ли дурака в вагоне (юр<одивый>?) (и в бане — нога) и молодого человека? (молодой человек может соперничать с НИМ). ОН-то и есть любовник чужой жены (праведный подвиг), а эта чужая жена есть бывшая невеста Федора Федоровича.

Разговор Федора Федоровича:

Она (в досаде). Нечего сказать, вы таки самодовольны.

Ф<едор> Ф<едорович>. Я согласен, что это мой чрезвычайный недостаток (NB хотя он и никогда не думал об этом недостатке).

Она. Нечего сказать, вас не поймаешь на слове.

Ф<едор> Ф<едорович> (в некотором удивлении). Как, вы меня ловили? А я думал, вы просто говорите.

Она. Чувствует к Фед<ору> Ф<едорови>чу ласковость, говорит с ним, он ей нравится, но сама в себе говорит прямо: «Нет, он невозможен!» (т. е. как муж, как самец).

NB. Высокомерие (кажущееся) и спокойствие Ф<едора> Ф<едорови>ча и были причиною ее ненависти к нему и приготовили сцену разрыва после подкинутого ребенка.

ОНА (и многие) считают Федора Ф<едорови>ча ребенком, ничего не понимающим в жизни и в человеке, и вдруг Фед<ор> Федорович, когда пришло время (по совершенно нечаянно и не думая подготовлять сцену), рассказал ей всю психологию ее души, до глубины ее ужаснувшей, но спокойно и почти холодно. «Но если вы всё это проникли и знаете в людях, то как вы можете оставаться так холодны и спокойны», — восклицает она ему.

«Но ведь я не холоден и не спокоен», — отвечает он ей, но так холодно и спокойно, что как будто не понял замечания.

Разгадка в том, что он idea fixa, а таковые все спокойны, хотя бы на казнь идти.

ОН сорока лет, а Федор Федорович, младший брат ЕГО (или еще лучше сведенный брат) — двадцати семи.

Сведенный брат. (Об этом подумать.)

С НИМ неожиданный (главное для НЕГО неожиданный) припадок ревности к измученной ИМ жене, которой ОН сам изменил. ОН смеется было, считая это припадком самолюбия, но страсть давит ЕГО (Сон. Гол<ицын>), — дуэль, мысль о убийстве его на ее глазах и что она скажет. Ее любовь к Г<о>лиц<ыну>. Страстная любовь ЕГО к ней. Преступление.

ОН — дурного рода, сын какого-то чиновника, но высший и известный человек по образованию. ОН, может быть, стыдится того, что дурного рода, и страдает. (NB. Брат говорит про него или ему: «А ведь стыдишься, что не аристократ».)

NB. Кандидат на судебные должности. (Не старший ли брат в обедневшей семье, праведник и сидень?) ОН получил до женитьбы пощечину (история и обстановка), за которую она и вышла за НЕГО, а потом ЕГО же этим укоряет (когда «мой князь» и проч.). В НЕМ все низости падения и все ощущения высокой мысли. «Во мне все низости падения» (тайный разврат). Молодой мальчик, работающий у графа, — ЕГО брат. (Может быть, проповедь о Христе и боге, а ОН атеист.) Изрубил образа.

Империя детей.

(Благородного подвига a parte, как отдельного эпизода не надо.)

NB. Выровнять и концентрировать (сознать) этот характер сильнее. Сделать его симпатичнее. (Развратный человек. Разврат.)

NB!!! В НЕМ усталость и равнодушие и вдруг (часто) быстрый порыв на какое-нибудь дело (и большею частию развратное и ужасное), часто и на благородное (но ОН непременно его опакостит и под конец кончит чем-нибудь развратным, тайным и ужасным).

ОН — проповедник христианства, и потому-то Княгиня и бросила свой свет и всех и пошла за него. А потом ОН разбивает образ (перед или после смерти ее, лучше перед). «Я развратен, я атеист».

Главное, ОН иногда высоко искренен, тем и поражает.

ОН и есть главный управляющий делами графа, у которого с женою связи, а брат выписан им в помощники (тоже на конторе). С ним-то и история с Lambert.

NB. (NB. С женитьбой ЕГО на вдове-княгине состояние его несколько поправилось. Но Княгиня мало имеет своего состояния.)

ЗАДАЧА: ВМЕШИВАТЬ ЛИ ДЕТЕЙ?

Федор Федор<ови>ч выигрывает билет, но признает его чужим, ибо купил у чиновника. Его невеста и семейство ее кричат против его намерения отдать. Он ничего не говорит и отдает, что узнается в день брака. Но невеста все-таки думает, что он только часть отдал, и узнает, что отдано всё, уже после венца. А тут вдруг подкинутый младенец. Разъезжаются.

NB! Дело в том, что товарищ, которому он отдал выигрыш билета, ни копейкой не поделился с ним. Фед<ор> Фед<орович> (по обыкновению) не находит этого ни хорошим, ни дурным и принимает как факт. «В нынешнем обществе и не может быть других явлений и других людей».

Его ничто не смущает, даже явные оправдания матереубийц, чему старший брат радуется, чтобы всё развалилось, и Фед<ор> Фед<орович> с странным любопытством (I, с. 19) смотрит на НЕГО и отвечает: «Да, да, именно, чтобы всё поскорей развалилось». Но он не понимает, что старший (ОН) говорил в другом (смысле) «развалилось». ОН говорил в том смысле, чтобы всё пошло к дьяволу, а Фед<ор> Федорович> — чтобы поскорее настало новое общество.

Фед<ор> Федорович> — социалист и фанатик, но как бы холодный и расчетливый, а старший — скептик и ничему не верующий. Фед<ор> Фед<орович> — весь вера, а ОН — весь отчаяние.

Про Христа Фед<ор> Фед<орови>ч отзывается, что в нем было много рационального, демократ, твердость убеждения и что некоторые истины верны. Но не все.

Старший брат (ОН), при жене и при младшем брате, доказывает Фед<ору> Фед<орови>чу, что Христос основывал общество на свободе и что нет другой свободы, как у него. А что он, коммунист Фед<ор> Фед<орови>ч, основывает на рабстве и идиотстве. Фед<ор> Фед<орови>ч сбит в аргументах, но не сбит в чувстве. «Что же, можно и Христа систему принять, — говорит он. — Только исправить иное». — «Да ведь тогда ничего от Христа не останется», — говорит брат. «Признаюсь, я не буду спорить, — говорит Фед<ор> Фед<орови>ч, — ибо „это только слова“ и всё это нейдет к настоящему делу». И уходит от спора спокойный.

Но вдруг он поражается одним: подкинутым младенцем. И непосредственно становится любителем детей и христианином. Ему говорят, что в новом обществе дети будут без отцов, ибо семейства не будет (а семейство, так и собственность). Он говорит, что, верно, не так будет, если это натурально. «Да и можно ли не любить детей? Ведь вот отец и мать их побросали, а ведь я же их люблю; такие, как я, всегда будут. О! будут в тысячу раз лучше нас, ибо всё будет любовь и согласие! Все будут отцы и матери, тогда не надо натуральных отцов, а то это почти монополия».

Воспламеняет детей учениями коммунизма.

«Недалеко еси от царствия небесного, — говорит ему один. — Ты смешал христианство с коммунизмом. Но эту несовместимую смесь делают и теперь многие. А пока кровь и пожары» (драгоценности Тюильри).

Но кровь и пожары не смущают Фед<ора> Фед<орови>ча. А драгоценности будут лучше, в тысячу раз выше. «Конечно, хорошо бы спасти от будущего огня несколько величайших вещей (Сикстинская Мадонна, Венера Милосская) для великой памяти и для примирения. Но жаль, что это невозможно; они-то первые и должны исчезнуть. Я полагаю, что у тех, которые жгут, кровью обливает сердце».

— Напротив, напротив, — кричат ему. — Право на бесчестье, а не слезы. Радуются. Ибо это всё подлая середина. Они и жгут-то без идеи. Это мы только понимаем сущность идеи — голов, направляющих эти подлые руки.

— Ну вот, видите, сами сказали, что середина, а это верно. Значит, и не могло быть иначе, следств<енно>, чего же роптать?

— И ты спокоен! — восклицает ОН. — Не то что роптать и бунтовать, а проклясть. Если мир так идет, что подлое дело должно очутиться на месте светлого, то пусть всё провалится: я не принимаю такого мира, — говорит ОН.

Всё несчастье ЕГО, что ОН — атеист и не верует воскресенью, а Фед<ор> Фед<орови>ч уверовал в смысл коммунизма.

Фед<ор> Фед<орови>ч разговаривает потом с будущей своей женой о детях. «Ведь вот вы же не такая книга. Ведь вот вы же весь обратились в живое чувство, в одно ощущение, — говорит ему жена. — Но до этого вы были книга. Что вам женщина!»

— Ах, если б вы знали, как много значит!

— Неужто? вы любили? Любите?!

— Да (это говорит он совершенно неожиданно для читателя).

— Кого же?

— Я вас люблю, и т. д.

— О, вы не знаете, как я вас любил.

— Неужто?

— Да я вас и теперь люблю, еще пуще люблю, чем тогда. (Начинаются грациозные отношения между мужем и женой.

Но не сходятся: Юн невозможен".) (Он при ней чиркает молоко из грудей кормилицы и пьет его. Желтые пеленки). Эта жена Фед<ора> Фед<орови>ча имеет связи с (НИМ), но не связь. Жена ревнует. Связь ЕГО с женою графа. (Старый джентльмен, портрет.)

Итак, один брат — атеист. Отчаяние.

Другой — весь фанатик.

Третий — будущее поколение, живая сила, новые люди. Перенес Lambert’a.

(И — новейшее поколение — дети.)

Главное

Во всем идея разложения, ибо все врозь и никаких не остается связей не только в русском семействе, но даже просто между людьми. Даже дети врозь.

«Столпотворение вавилонское, — говорит ОН. — Ну вот мы, русская семья. Мы говорим на разных языках и совсем не понимаем друг друга. Общество химически разлагается».

— Ну нет, народ.

— Народ тоже.

— Есть же семьи, и страшное множество.

— Это страшное множество есть жалкий призрак, — отвечает ОН, — это всё средина, рутина, люди без мысли. Главное — мы. Мы люди с мыслию, и за нами всё пойдет. Белинский был один, когда задумал свой поворот после статьи своей «Бородинская) годовщина», и что же — все за ним пошли. Идея его всех победил<а>. Даже рутина лелечет, его не понимая. Так и теперь, все эти семьи и вся эта народность разложится, даже образа от них не останется.

— То-то, что «не понимая».

— Зато делая по-его, как и все.

— Да ведь ты же говоришь, что они праву на бесчестье только обрадовались.

— Это ничего не значит: одни — праву на бесчестие, а другие — другому. Другие и одолеют.

Разложение — главная видимая мысль романа.

Фед<ор> Фед<орови>ч за классическое образование, на вопрос детей — отстаивает, признает недоумение. Уверяет, что классическое больше соответствует нашим целям, и удивляется, что либералы отвергли.

Фед<ор> Фед<орови>ч долго колебался, как сказать детям, говорил, что не приготовлен к вопросу; наконец изучил и приготовил.

Контора хотя в доме графа, но в компании еще с каким-то графом Полетикой, двумя жидами и еще русским капиталистом (железная дорога).

Картина земли под снегом через 100 000 лет. Глупость создания. «Что глупее всего, так это то, что вам докажут, что это вовсе не глупость, а так, факт, тогда как я знаю же почему-то, что это глупо (чтоб пустые холодные шары летали). Игра в Монаке несравненно выше всего, что существует».

— Да вам-то что же?

— Да ничего.

Старый Князь говорит: «Послушай, — чь, милый, тебе-то что же, ну пусть их летают» (шары то есть).

История пощечины; перенесение пощечины. Беспокойство жены, чтоб не было дуэли. Жена поздравляет ЕГО с твердостью духа, но ОН знает, что она презирает ЕГО. (Пощечина уже заслуженная, во время мучения жены.)

Разврат ЕГО тайный ей известен (она ночью следует за НИМ и уличает).

Любовь ее всё более и более, до встречи с Князем. Ей 30, первого ребенка (девочку) она имела 17 лет.

Князю Г<олицыну> 24 года.

ОН о святом Феодосии.

Черта. ОН ужасно любопытен, любит сплетни: «Что там у вас такое завелось?» Сам не спрашивает из гордости и ждет, чтоб донесли ему.

ОН часто в раскаянии и слезах и тогда простодушно валяется у ней в ногах, всё ей рассказывает. Я тебя замучаю, говорит ОН жене, а как ты умрешь, я не перенесу тебя…

ОН ее отравляет. Или просто с ней горячка. Ибо она сама не выносит напряжения с Князем, и ОН жалеет, что не задушил ее.

ОН трус, но тут идет на опасность.

Quêteuse. У меня нет денег, сударыня.

Я не человеколюбив, сударыня

Я не люблю бедных, сударыня.

Я не человеколюбив, сударыня.

У меня есть деньги, сударыня, и я надеюсь прожить без людей.

? NB. У НЕГО есть деньги, и ОН надеется прожить без людей.

? НАЧАТЬ РОМАН: Разговор ее с братом, графом. Граф — генер<ал>. «ОН высший человек и умный, я очень ЕГО люблю, но ОН глуп, и я даже очень его не люблю». ОН таки вышел в отставку. Та с жаром защищает ЕГО. А дома нападает на НЕГО, что он вышел в отставку. Назло рада. «Ты переменил общество». Княжна Mimi. (?) Его там не принимают. Тоже смешная и болезная. Они говорят о процессе. Ее процесс о наследстве. «Тут вся наша надежда, — говорит ОН, — деньги детей».

Молодой мальчик, брат, доносит ей, что ОН развратничает ночью. Она прогоняет и не верит. Старший мальчик грубит. Лиза. Приготовление к женитьбе среднего брата Федора Федоровича. Младший; выходит и встречается с Lambert’ом, говорит ему о домашних.

«Есть ли дьявол?» — 3-й брат спрашивает старшего. Между тем бунт детей.

Приготовляется дело с пощечиной. Князь Г<олицын> (по делу о наследстве).

— … Я не могу с этим не согласиться (т. е. что это всё равно и что никто не виноват), но, имея разум, не могу не признать этого ужасно глупым, несмотря ни на какую невинность, и игра двух лавочников в шашки бесконечно умнее и толковее всего бытия и вселенной.

— Стало быть, вы все-таки не верите же в бога или так говорите?

— Я вывожу так в случае, если нет бога.

— А в случае, если он есть?

— В этом случае: есть и для меня вечность, и тогда всё тотчас же принимает вид колоссальный и грандиозный, размеры бесконечные, достойные человека и бытия. Всё принимает разум и смысл.

— Премудрость подавляет ум человеческий, а он ищет ее. Бытие должно быть непременно и во всяком случае выше ума человеческого. Учение о том, что ум человеческий есть заключительный предел вселенной, так же глупо, как и всё, что есть самого глупого, и то, что глупее, бесконечно глупее игры в шашки двух лавочников.

6 июля.

? Не начать ли тем, что ОН проповедник христианства по преимуществу: так и обставить. (Втайне атеист.) Молодой мальчик, брат.

Разговор ее с братом генералом (больным)

… Прежде ОН был человек умный и даже полезный. …ОН хочет сделать себя святым, и чтоб ЕГО мощи явились; шутка! …И, наконец, это такая идея, даже странно предположить. Светский человек, ходил в нашем платье, ну и всё, и вдруг ЕГО мощи… Une supposition! Я ничего не говорю, конечно, всё это святыня. Но вдруг ЕГО мощи. Для светского человека даже как-то и неприлично, чтоб его мощи потом явились.

ОН ей: «Расстанемся, я тебя замучаю, я тяжел. Дети твои меня мучают. Они глядят на меня как на змея». Ссора с старшим мальчиком. «Или он, или я». Расстаются.

(Посты.) Девочка пришла сказать ему, что ОН подлец. ОН переехал на квартиру. Crapule вдруг после постов. Младший брат.

NB СТРАШНО РЕВНИВ.

Я вдруг в свете занимаю место, и вдруг завтра являются мои мощи. Это совсем даже неприлично. Если б со мной как-нибудь случилось или там как-нибудь предложили небесные силы, то я бы отклонил, я бы не пожелал Une supposition… потому, что действительно, может, мощи и в самом деле как-нибудь там являются, и всё это вовсе не такой préjugé, потому что ведь чем ч<ерт> не шутит, и, наконец, всё это неизвестно. C’est de l’inconnu.

Хищный тип мало того, что ищет груза, мало того, что ищет веры, но он ищет даже отчаяния полного безверия и цинизма, — чтоб хоть на этом остановиться. А то «не верю же я ни во что и в то же время верю в великую мысль» («великая мысль» — это ЕГО частное техническое выражение; условиться на этот счет с читателем). «В чем же моя великая мысль? То и смешно и нелепо, что не формулирована. Чуть формулировать, то сейчас же и сам осмею. Нет, она является в чувстве, в впечатлении. Живешь, идешь и вдруг говоришь: „Это хорошо“, — так вот это-то и не хорошо».

NB. ОН хоть и говорит, что ОН невежда и мало знает, но надо условиться с читателем: дело в том, что ОН много знает. Есть синтез, есть целый архив выжитого, есть чувства, в которые незыблемо верует. (NB. Чувство же и сгубило ЕГО: не вынес жучка.)

ОН говорит жене: «Я тебя замучаю, и мне тебя не жалко, пока ты передо мной; а умрешь, я ведь знаю, что уморю себя казнию».

«Хоть бы я был слабохарактерная ничтожность, — говорит ОН, — и страдал этим сознанием, высокостию и низкою завистию этого сознания. А то ведь я знаю, что я бесконечно силен, — чем, как ты думаешь? А вот этою непосредственною силою живучести и уживчивости. Меня ничем не разрушишь, и, что всего подлее, ничем не смутишь. Я беспрерывно бесстыден.

Я могу чувствовать два противоположных чувства вместе. Это бесчестно и даже не по моей воле.

Этими чувствами точными (добрыми), которые заставляют меня теперь говорить: „Это хорошо“. Эти чувства, конечно, хорошие, но… Ты понимаешь, что тут после но.

Я, стало быть, люблю жизнь. Любить жизнь такому, как я, подло. Я бесчестен до конца ногтей и, главное, рад тому. Мое имя: срамник, и больше ничего. Неужели земля только для таких, как я, стоит? Всего вероятнее, что так, а святые или каменьями побиваются, или самосожигаются(?).

А Крафты вешаются. Правда, Крафты глупы, а мы умны».

Большое NB (в план)

Молодой мальчик, брат (который с Ламбертом и всё), дает пощечину старшему брату. Бежит после этого из семьи. Затем сходится с старшим братом, сдержанно, но неудержимо. Не хочет выказывать почтения — и выслушивает его с страшным любопытством. ОН слушает его, видя в нем некоторую занимательность. В конце — ОН погибает от жучка, а младший воскресает в высший подвиг. Обоих замешать в одну и ту же интригу (с Княгиней). М<олодой> челов<ек> парализирует ЕГО злодеяния. ОН, некоторое время, сходится с Ламбертом.

ОН уверяет, что он продукт и тип людей России, какие они все в данный момент. ОН поддерживает идею: что все такие (подлецы), как он, если только умны. Не знают, смеется ОН или нет. (NB. Не смеется.) И когда ему говорят: «Так все такие подлецы?», то ОН отвечает: «Мы не только подлецы, мы, кроме того, и единственные носители высшей идеи».

«Да, но как эстетики, без страдания, — говорит ЕМУ жена или кто-нибудь. — Вам страдания надо. Мы до страдания не доросли, ибо страдания достойно только неразвращенное сердце».

«Молюсь о страдании».

Страдание (жучок), явившись раз, давит его, как таракана.

Я было порадовался тому, что у нас лет уже 15, как всё интеллигентное, вследствие потребностей России, бросилось в реализм и принялось специализироваться, и в этом смысле, божусь тебе, я даже враг всякой учебной реформе, всякому поднятию уровня образования. В нашем любезном отечестве, так уж это само собой устроилось, что всякое поднятие образования есть в то же время поднятие уровня страдания.

Но, представь себе, я даже сам не знаю, хорошо это или дурно.

Да и лучше, что специализируются. Подымать образование значит подымать уровень страдания.

Что ОН? болтал ли просто со мной, что ЕМУ не с кем болтать. Я видел, что это что-то не то, но в то же время в каждой выходке ЕГО, хоть и измышленной, было столько страдания надорванного и прожитого, что я не мог отстать от него или стать к нему равнодушным. Напротив, привязывался с каждым днем более.

И кроме того, я всегда подозревал, что это ОН, может быть, только так говорит, со злобы или от страдания, но втайне, про себя, ОН-то и есть фанатик какой-нибудь высшей идеи, то-то и есть, что таинственность продолжала окружать его в глазах моих.