Животные (Шелгунова) — ДО

ЖИВОТНЫЯ.

276 разсказовъ съ 276 хромолитографированными изображеніями животныхъ

Л. П. Шелгуновой

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Книгоиздательство Н. С. Аскарханова

6, Троицкая ул., 6

1911

ЧЕЛОВѢКЪ.

Человѣка называютъ царемъ вселенной. И дѣйствительно, онъ сдѣлался царемъ, хотя сравнительно съ другими животными представляетъ изъ себя нѣчто весьма ничтожное. Нѣтъ у него ни силы слона, ни когтей тигра, ни ловкости и смѣлости льва, ни роговъ буйвола, нѣтъ ничего такого, чѣмъ бы онъ наводилъ ужасъ на весь животный міръ, а между тѣмъ ужасъ этотъ онъ наводитъ, и приписать это мы можемъ исключительно его уму. Умомъ онъ завоевалъ себѣ первое мѣсто.

Человѣкъ по своему строенію стоитъ во главѣ позвоночныхъ животныхъ и принадлежитъ къ высшему порядку двурукихъ. По своему тѣлосложенію онъ очень походитъ на обезьянъ, или лучше сказать, обезьяна походитъ на него.

Надо думать, что человѣчество произошло отъ одной семьи. Различіе расъ, основывается на различіи строенія костей и черепа, цвѣта кожи и глазъ и формы и цвѣта волосъ. Такъ какъ цвѣтъ кожи, какъ отличительный признакъ сильнѣе всего бросается въ глаза, то людей раздѣляютъ обыкновенно на пять расъ: на бѣлую, желтую, красную, коричневую и черную.

Строеніе и цвѣтъ волосъ, и цвѣтъ глазъ находятся въ связи съ цвѣтомъ кожи. Средній ростъ человѣка можно считать въ 2 ар. 9 вершковъ. Такъ какъ наука еще колеблется относительно числа человѣческихъ расъ, то мы будемъ придерживаться стараго раздѣленія, основаннаго по цвѣту кожи Линеемъ.

АРІЙСКАЯ РАСА (таб. I, рис. 1) или Индоевропейская, къ которой принадлежатъ: индусы, персіяне, армяне, курды, белуджане, афганцы, таджики, лотты, славяне, германцы, романцы и кельты, между которыми есть блондины съ голубыми глазами и брюнеты съ черными глазами.

Желтая монгольская раса. Къ темному типу, съ кожей желтой и коричневой, съ весьма жидкой бородой и косымъ разрѣзомъ глазъ принадлежатъ: китайцы, японцы, корейцы, монголы, турки, финны (венгерцы) самоѣды, тунгузы, камчадалы, коряки, чукчи, якуты, эскимосы (т. I рис. 4 и 5). Къ свѣтлому типу, желтому, семиты въ Азіи: евреи (іудеи), вавилоняне, арабы (т. I рис. 2). Къ краснымъ и коричневымъ принадлежатъ: гамиты — въ сѣверной Африкѣ до Судана и въ восточной Африкѣ до экватора: берберы, копты и нубійцы (т. I рис. 3).

Коричневую или красную американскую расу называютъ индѣйцами. У нихъ низкій лобъ, выдающійся носъ и выдающіяся скулы (т. I рис. 6).

Черная эѳіопская раса, распространяется по всей средней Африкѣ, Океаніи и Новой Гвинеѣ. У нея выдается верхняя челюсть и зубы расположены вкось.

Къ этой расѣ принадлежатъ негры Судана, Конго (т. I рис. 7), кафры, бачуассы и зулусы (т. I рис. 9), готтентоты, бушмены и папуасы (т. I рис. 10).

Къ Малайской расѣ, какъ къ расѣ переходной между монголами и кавказцами, присоединяются южные азіаты Малакки, острововъ Сунда и Полинезіи (т. I рис. 11).

Млекопитающіеся.

На разговорномъ языкѣ млекопитающихся просто-на-просто называютъ звѣрями. По большей части кожа ихъ покрыта волосами, но бываетъ покрыта и щетиной, а иногда бываетъ и совсѣмъ голая. Обыкновенно у нихъ четыре ноги, а называются они млекопитающимися потому, что дѣтей своихъ выкармливаютъ молокомъ.

Отрядъ 1. Четверорукія или обезьяны.

Изъ всѣхъ животныхъ на человѣка всего болѣе походитъ обезьяна.

МАРТЫШКА — МОНА (табл. 2 рис. 1), какъ и всѣ другія мартышки живетъ стадами въ лѣсу. Она очень красива и стройна, съ довольно короткими руками съ очень длиннымъ большимъ пальцемъ и длиннымъ хвостомъ. Это очень веселыя и живыя обезьяны, которыя постоянно суетятся, но повинуются только одному избранному вожаку. Отъ людей онѣ никогда не прячутся, а въ случаѣ опасности, вожакъ издаетъ своеобразные гортанные звуки, и все стадо обращается въ бѣгство. На землю онѣ спускаются только за пищей, а всю жизнь проводятъ на вѣткахъ. Ночью онѣ тѣсно прижимаются другъ къ другу въ одну обитую кучу на деревѣ, и о количествѣ ихъ можно догадаться только по числу висящихъ хвостовъ.

Иногда мартышки собираются точно на сходку, и въ такихъ случаяхъ онѣ сходятся издалека. Стада мартышекъ производятъ страшныя опустошенія на плантаціяхъ, и при этомъ обнаруживаютъ необыкновенное нахальство и дерзость. Любопытно смотрѣть, какъ вожакъ оберегаетъ своихъ подданныхъ, которыхъ нерѣдко кормитъ пинками и щипками. Иногда во время самой вкусной ѣды онъ встаетъ на ноги, какъ человѣкъ, и прислушивается.

Брэмъ разсказываетъ, что во время его путешествія по Нилу ему принесли пять мартышекъ. Онъ купилъ ихъ и привязалъ всѣхъ вмѣстѣ къ борту судна. Мартышки сидѣли печально, ничего не ѣли и только издавали жалобные звуки. Онѣ все время точно совѣщались другъ съ другомъ, какъ бы имъ убѣжать, и дѣйствительно къ слѣдующему утру осталась только одна мартышка. Онѣ очень ловко развязали узлы веревокъ, которыми были связаны и бѣжали, оставивъ только одну, которая сидѣла поодаль и которую повидимому онѣ точно забыли. Эта забытая мартышка довольно долго прожила у Брэма.

Мартышки обнаруживаютъ къ неволѣ самыя разнообразныя свойства характера. Но у всѣхъ у нихъ есть общая черта: большимъ животнымъ они любятъ насолить, а маленькихъ защищаютъ и ласкаютъ.

МАГОТЪ изъ породы макаковъ (табл. II, рис. 2), единственная обезьяна, встрѣчающаяся въ Европѣ въ дикомъ состояніи. Она проживаетъ на скалахъ Гибралтара. Но тамъ ихъ очень немного, и англичане тщательно оберегаютъ этихъ оставшихся обезьянъ.

Родина магота — Африка, Алжиръ Марокко и Тунисъ. Вслѣдствіе своей понятливости и ума, она всегда пользовалась большимъ расположеніемъ людей. Въ прежнія времена, у фокусниковъ, которые ходили по деревнямъ всегда можно было встрѣтить эту обезьяну, вмѣстѣ съ медвѣдемъ выкидывавшую разныя штуки. Стройная, безхвостая обезьяна, одѣтая въ платье, всегда нравится зрителямъ, особенно дѣтямъ* У магота очень хорошая память, и онъ легко обучается всякимъ штукамъ. Когда съ нимъ хорошо обращаются, то онъ бываетъ кротокъ и добродушенъ, но если его бьютъ, то онъ ожесточается и становится злымъ, хитрымъ и мстительнымъ. Онъ питается насѣкомыми и червями, которыхъ достаетъ въ скалистыхъ мѣстностяхъ выворачивая и сбрасывая каменья.

ШИМПАНЗЕ (табл. II, рис. 3) живетъ въ экваторіальной Африкѣ. Кто говоритъ, что они живутъ обществами, а кто говоритъ собираются лишь случайно для игръ. Ростомъ шимпанзе бываетъ 4—5 футовъ, и такъ силенъ, что можетъ ломать самыя толстыя деревья. Онъ не боится вступать въ борьбу съ человѣкомъ одинъ на одинъ, и старается его укусить. Туземцы западной Африки говорятъ что шимпанзе былъ прежде человѣкомъ ихъ племени, изгнаннымъ за дурные поступки.

Шимпанзе легко приручается. У знаменитаго естествоиспытателя Бюффона былъ шимпанзе, который велъ себя примѣрно. Онъ подавалъ людямъ руку и расхаживалъ съ ними по комнатѣ, ѣлъ и пилъ очень аккуратно и вытиралъ губы салфеткой. Онъ самъ наливалъ себѣ вино и чокался съ другими.

Въ характерѣ шимпанзе, какъ говорятъ, столько человѣческаго, что съ нимъ невольно хорошо обращаются. Человѣку онъ подражаетъ, какъ ребенокъ подражаетъ взрослому, и все что онъ дѣлаетъ показываетъ, что онъ размышляетъ. Человѣку онъ выказываетъ замѣтное уваженіе, а животныхъ, и въ особенности обезьянъ другой породы, онъ презираетъ. Къ дѣтямъ онъ относится очень снисходительно, даже если они его дразнятъ.

Шимпанзе выказываетъ много любознательности, и при видѣ какого-нибудь новаго предмета онъ непремѣнно хочетъ узнать, какъ надо имъ пользоваться. Онъ понимаетъ, что говорятъ, и по-своему умѣетъ выразить свои желанія. Онъ не упрямъ и не золъ, хотя хитеръ и своенравенъ. Если его желаніе не исполнено, то онъ, какъ капризное дитя, бросается на полъ, рветъ на себѣ волосы и царапаетъ лицо.

Шимпанзе ужасно любитъ лазить и отличный гимнастъ. Капитанъ Браунъ разсказываетъ, что на одномъ суднѣ жилъ шимпанзе, выучившійся топить печь и тщательно наблюдавшій, чтобы изъ нея не падали угли. Кромѣ того, этотъ шимпанзе закрѣплялъ снасти и ставилъ паруса, какъ любой матросъ. Но, къ несчастью, на суднѣ старшій боцманъ былъ злой и жестокій человѣкъ. Онъ совершенно несправедливо сильно наказалъ шимпанзе, и съ этой минуты обезьяна заскучала, не стала ѣсть и на пятый день умерла голодной смертью.

Одинъ путешественникъ Пахуэль-Лемъ разсказываетъ много любопытнаго о своемъ шимпанзе. Когда его шимпанзе что-нибудь дарили, то онъ былъ очень, доволенъ и протягивалъ руку или даже цѣловалъ, хотя этому его никто не училъ. Огорченіе онъ выражалъ печальнымъ выраженіемъ лица и особеннымъ выкрикиваньемъ. Съ дѣтьми онъ держалъ себя очень хорошо и ласково.

Къ сожалѣнію, всѣ шимпанзе выживаютъ въ Европѣ не болѣе двухъ, трехъ лѣтъ и погибаютъ чахоткой. Одинъ изъ врачей, которому пришлось ухаживать за больнымъ шимпанзе въ Европѣ, разсказываетъ, что онъ былъ пораженъ, до какой степени животное походило на больного человѣка. Обезьяна понимала, что докторъ могъ помочь ей, и прикладывала его руку къ больному мѣсту. У нея была опухоль на шеѣ, стѣснявшая ея дыханіе, и надо было сдѣлать операцію. Ласками врачу удалось уговорить ее, и она сидѣла неподвижно во время операціи и умоляющимъ взоромъ слѣдила за его рукой. Послѣ операціи ей стало тотчасъ же легче, и она протянула руки, чтобы обнять врача.

ОБЕЗЬЯНА-САТАНА (табл. II, рис. 4) или Чортовъ-Саки, замѣчательная по своему длинному и пушистому мѣху и совершенно круглой головѣ, какъ шапкой покрытой тоже очень длинными, густыми волосами, лучеобразно ниспадающими отъ темени и спереди раздѣленными проборомъ. Щеки и подбородокъ ея окружены также черной бородой. Обезьяна эта тщательно заботится о своей прическѣ, живетъ она въ лѣсахъ Южной Америки и ведетъ ночной образъ жизни.!

ИНДРИ (табл. II, рис. 5) водится на островѣ Мадагаскарѣ. Индри, какъ и другія обезьяны, проворно и ловко лазитъ по деревьямъ, и росту онъ довольно большого. Бетъ онъ, сидя на заднихъ лапахъ, а въ рукахъ держитъ пищу. Голосъ его въ лѣсу очень похожъ на плачъ ребенка. Индри — животное кроткое и доброе, и приручить его легко. Туземцы держатъ его вмѣсто собакъ, дрессируя для охоты на птицъ.

НОСАТАЯ ОБЕЗЬЯНА (табл. II, рис. 6), очень оригинальна и водится на островѣ Борнео. У нея очень длинный носъ, напоминающій въ каррикатурѣ человѣческій. Носъ этотъ двигается, какъ хоботъ, обезьяна можетъ вытянуть его впередъ, въ сторону и свѣсить въ видѣ крючка надъ верхней губой. Эти обезьяны живутъ обществами, но приручить ихъ довольно трудно, и онѣ скоро хирѣютъ и умираютъ.

ОРАНГЪ-УТАНГЪ (табл. II, рис. 7) одна изъ самыхъ большихъ обезьянъ и водится въ Азіи. Слово орангъ-утангъ по-малайски означаетъ «лѣсной человѣкъ». Онъ отличается отъ африканскихъ крупныхъ обезьянъ своими необыкновенно длинными руками, доходящими почти до ступеней ногъ.

Росту онъ достигаетъ очень большого и бываетъ съ высокаго человѣка и силы необыкновенной. Онъ водится въ болотистыхъ лѣсахъ Борнео и Суматры, въ сухихъ же мѣстахъ онъ никогда не встрѣчается.

Обитатели острова Борнео говорятъ, что хищные звѣри никогда не нападаютъ на орангъ-утанговъ вслѣдствіе ихъ громадной силы и не боится его только одинъ крокодилъ, но и тутъ орангъ-утангъ по большей части выходитъ побѣдителемъ. Человѣка онъ не боится, но въ борьбу съ нимъ вступать не любитъ. Ходитъ онъ на всѣхъ четырехъ лапахъ, согнутыхъ кулаками, и очень быстро. Но вообще ходить онъ не любитъ и предпочитаетъ перескакивать съ дерева на дерево.

Французскій знаменитый натуралистъ Бюффонъ разсказываетъ про одного извѣстнаго ему орангъ-утанга, что онъ, садясь за столъ, развертывалъ салфетку и вытиралъ ею губы. Онъ такъ былъ ловокъ, что никогда ничего не билъ, и видя, что чай горячъ, ждалъ, пока онъ простынетъ. Лакомства онъ любилъ ужасно, но, къ сожалѣнію, скоро умеръ, отъ чахотки.

Одинъ путешественникъ везъ съ собой на кораблѣ орангъ-утанга, отлично постилавшаго себѣ постель и на ночь закутывавшагося въ одѣяло.

Самка орангъ-утанга такъ любитъ своихъ дѣтенышей, что готова для нихъ жертвовать собой. Одинъ путешественникъ разсказываетъ, что онъ подстрѣлилъ самку съ дѣтенышемъ на рукахъ, и она прежде всего позаботилась о томъ, чтобы доставить своего дѣтеныша въ безопасное мѣсто; и когда это ей удалось, она, истекая кровью, остановилась, и, взглянувъ на удалявшагося дѣтеныша, упала и умерла. Путешественникъ такъ былъ этимъ пораженъ, что не могъ болѣе продолжать охоты.

ГАМАДРИЛЪ (табл. II, рис. 8) обезьяна дикая и злая; водится стадами въ Аравіи и Африкѣ. Она любитъ скалистыя мѣста и съ необычайною ловкостью лазитъ по утесамъ; питается растеніями и насѣкомыми, которыхъ выискиваетъ подъ камнями. Если камень оказывается тяжелымъ, то на помощь является нѣсколько гамадриловъ, и они общими силами сворачиваютъ его. Муравьевъ они на столько любятъ, что запускаютъ въ муравейникъ лапы и потомъ обсасываютъ ихъ. На сады и на. плантаціи они нападаютъ, какъ настоящіе воры, совсѣмъ потихоньку, и если какому-нибудь дѣтенышу случается при этомъ крикнуть, то онъ тотчасъ же получаетъ затрещину. Въ молодости они понятливы и послушны, но потомъ становятся злы.

ПИНЧЕ (табл. II, рис. 9) очень походитъ на бѣлку и по виду и по величинѣ. Эта обезьяна- съ замѣчательной ловкостью вбѣгаетъ наверхъ по стволу дерева, потому что вмѣсто ногтей на лапахъ у нея когти. Пинче очень подвижны и игривы и по цѣлымъ днямъ возятся на деревьяхъ, а на ночь забираются въ дупла.

ГОРИЛЛА (табл. II, рис. 10), самая большая и самая страшная изъ обезьянъ, водится только въ экваторіальной части Африки. Она очень походитъ на человѣка, но переднія конечности у нея длиннѣе, а заднія короче, чѣмъ у человѣка. Хвоста у нея нѣтъ, все тѣло покрыто тонкими и длинными волосами, а лицо и пальцы голые. Зубы у нея — какъ у человѣка, но — клыки, какъ у хищныхъ звѣрей.

Надо думать, что горилла была извѣстна людямъ очень давно. Двѣ тысячи лѣтъ тому назадъ карѳагенскій генералъ встрѣтилъ какихъ-то дикихъ, волосатыхъ людей; это и была горилла. Негры считаютъ эту обезьяну человѣкомъ и говорятъ, что этотъ человѣкъ притворяется, будто не умѣетъ говорить, чтобы не работать.

Гориллы обыкновенно живутъ семьями, но постояннаго мѣста жительства у нихъ нѣтъ, и такъ какъ онѣ цѣлый день бродятъ, отыскивая себѣ пищу, то останавливаются на ночлегъ тамъ, гдѣ ихъ застанутъ сумерки. Онѣ устраиваютъ на деревѣ нѣчто въ родѣ гнѣзда. Въ этомъ гнѣздѣ мать помѣщается со своими дѣтенышами, отецъ же сидитъ всю ночь, скорчившись у подножія, и охраняетъ свою семью.

Человѣкъ могъ бы не бояться этой обезьяны, потому что сама она никогда на него не нападетъ, но, защищаясь, она такъ страшна, что можетъ навести ужасъ на кого угодно. Негры страшно ее боятся, и разсказамъ ихъ о ней нѣтъ конца.

Между тѣмъ, несмотря на свою силу и большой ростъ — горилла росту съ высокаго человѣка, но въ плечахъ пошире — она вовсе не опасна. Путешественнику Фалькенштейну удалось приручить молодую гориллу, и онъ привезъ ее въ Европу. Гориллу его звали Мпунгу, и черезъ нѣсколько недѣль его Мпунгу такъ привыкъ къ новой обстановкѣ, что не нуждался въ особенномъ надзорѣ. Онъ прожилъ въ Берлинѣ полтора года и умеръ въ чахоткѣ. Двухлѣтній Мпунгу былъ ростомъ около полутора аршинъ и нравомъ очень походилъ на человѣка. Вотъ какого рода жизнь онъ велъ въ Берлинскомъ акваріумѣ: онъ вставалъ въ восьмомъ часу утра, потягивался, позѣвывалъ, почесывался, точно человѣкъ, до тѣхъ поръ, пока ему не приносили стаканъ молока. Тогда онъ разгуливался, вставалъ съ постели, осматривался въ комнатѣ и, выглянувъ въ окно, хлопалъ въ ладоши. Одинъ оставаться онъ не любилъ и тотчасъ же начиналъ жалобно кричать. Умываясь онъ плескался и фыркалъ. Сторожа своего онъ очень любилъ и завтракалъ всегда съ нимъ. На завтракъ ему давали нѣсколько сосисекъ или ветчины съ хлѣбомъ, или что-нибудь въ этомъ родѣ. Онъ очень любилъ пиво и держалъ стаканъ не только руками, но придерживалъ и ногой. Онъ въ точности зналъ время обѣда и, заслышавъ звонокъ, самъ бѣжалъ отворить дверь женѣ сторожа, приносившей ему обѣдъ. За то, что онъ преждевременно заглядывалъ въ кушанье, онъ получалъ пощечину, послѣ чего чинно садился за столъ и начиналъ обѣдъ съ супа, который ѣлъ ложкой. Жена сторожа учила его ѣсть прилично, но лишь только за нимъ никто не смотрѣлъ, онъ тотчасъ же залѣзалъ мордой въ блюдо. Послѣ обѣда онъ отдыхалъ съ часъ, а въ девять ложился спать и закутывался въ шерстяное одѣяло. Онъ, какъ ребенокъ, требовалъ, чтобы сторожъ сидѣлъ подлѣ него, когда онъ засыпалъ, или же ложился подлѣ него и обнималъ его и клалъ голову къ нему на руку.

Мпунгу очень любилъ общество людей и съ маленькими дѣтьми былъ особенно ласковъ.

Таблица III. Летучія мыши и хищныя.

Почти по всей Европѣ водятся летучія мыши, и лишь только начинаетъ смеркаться, какъ онѣ тысячами выползаютъ изъ каждаго дома и зданія и принимаются носиться по воздуху. Жаркія страны во всѣхъ частяхъ свѣта населены ими. Переднія лапки ихъ съ длинными пальцами связаны перепонкой и такимъ образомъ превращены какъ бы въ крылья. Но ходить летучая мышь совсѣмъ не можетъ и только ползаетъ. На день она завертывается въ свои крылья, какъ въ одѣяло, и, зацѣпившись заднимъ когтемъ, какъ крючкомъ, за что-нибудь, свѣшивается и спитъ. Летучая мышь очень прожорлива и, истребляя вредныхъ насѣкомыхъ, приноситъ человѣку значительную пользу. Къ разряду летучихъ мышей принадлежатъ:

ВАМПИРЪ (табл. III, рис. 1) живетъ въ Южной Америкѣ. Видъ его не только не представляетъ ничего привлекательнаго, но прямо-таки отвратителенъ, и потому не мудрено, что онъ вселяетъ ужасъ суевѣрнымъ людямъ увѣряющимъ, что человѣкъ умираетъ отъ его укуса. Ни крупныя животныя, ни человѣкъ особенно не страдаютъ отъ вампировъ, хотя онъ, дѣйствительно, высасываетъ немного крови, оставляя самую незначительную ранку. Для птицъ и мелкихъ животныхъ вампиръ опасенъ, потому что иногда онъ высасываетъ у нихъ всю кровь.

ЛЕТУЧАЯ СОБАКА (табл. III, рис. 2) водится исключительно только въ жаркихъ странахъ. Голова этихъ летучихъ мышей похожа на голову собаки и лисицы, и потому ихъ называютъ летучими собаками или калонгами.

Калонги довольно крупны и водятся на Зондскихъ островахъ и въ Индіи, Такъ какъ они питаются плодами, то часто причиняютъ человѣку большой убытокъ, цѣлыми стаями нападая на сады. Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ ихъ истребляютъ не только ради того, чтобы сберечь садъ, но и ради ихъ мяса, которое находятъ очень вкуснымъ. Такъ какъ летучая собака спитъ днемъ, то охота за нею болѣе чѣмъ легка. Она легко приручается и узнаетъ своего хозяина. По разсказамъ путешественниковъ, одинъ такой прирученный калонгъ не только ласкался ко всѣмъ, но лизалъ даже руки.

Днемъ летучія собаки спятъ точно такъ же какъ летучія мыши, повѣсившись за ногу и завернувшись въ свою летательную перепонку. Лишь только солнце начинаетъ заходить, онѣ просыпаются и принимаются за свой туалетъ, то-есть тщательно вычищаютъ свою летательную перепонку, а затѣмъ уже отправляются искать себѣ пропитаніе. Онѣ болѣе всего любятъ финики и апельсины, но ѣдятъ тоже и насѣкомыхъ и даже рыбокъ.

СОБОЛЬ (табл. III, рис. 3) принадлежитъ къ особому виду хищниковъ. Въ прежнія времена соболь водился по всей мѣстности отъ Урала до Берингова пролива, но теперь онъ попадается все рѣже и рѣже, и страхъ передъ охотниками загналъ его въ дикія мѣста восточной Сибири. Прежде въ Камчаткѣ было такъ много соболей, что соболью шкуру охотно промѣнивали на какую-нибудь пустую вещь, вродѣ ножа.

Охота за соболями и теперь считается главнымъ промысломъ во многихъ мѣстахъ Восточной Сибири. Охотники отправляются на промыселъ съ начала зимы на собакахъ, которыя везутъ ихъ, а затѣмъ съ ними охотятся. И теперь эта охота ведется точно такъ же, какъ велась сто лѣтъ тому назадъ. Ставятъ силки и ловушки, или же идутъ по слѣдамъ соболя и стрѣляютъ изъ винтовокъ. Охота на соболя вовсе не безопасна, и охотникамъ случается натыкаться на крупныхъ хищниковъ или же погибать отъ снѣжныхъ бурановъ.

ХОРЕКЪ (табл. III, рис. 4) обладаетъ красивымъ мѣхомъ, хотя и не столь дорогимъ, какъ мѣхъ соболя. Хорекъ большой хищникъ, и если бы онъ не уничтожалъ куръ и другую домашнюю птицу, то могъ бы приносить человѣку даже пользу, потому что питается мышами, сусликами и змѣями. Онъ живетъ въ норахъ, въ строеніяхъ, въ дуплахъ по всей Европѣ и Азіи, за исключеніемъ крайняго сѣвера. Но вообще жить онъ любитъ около жилья. Онъ замѣчательно ловокъ во всѣхъ своихъ движеніяхъ и легко можетъ скрыться бѣгствомъ, но въ случаѣ крайности выпрыскиваетъ изъ железъ, находящихся у него около хвоста, жидкость отвратительнѣйшаго запаха. Запаха этого собаки не могутъ переносить и тотчасъ же убѣгаютъ отъ него. Самка хорька до такой степени любитъ своихъ дѣтей, что защищая ихъ, сама не боится нападать на человѣка. Разсказываютъ, что около одной деревни въ Германіи хорьки напали на дѣтей и одного мальчика значительно ранили.

ЛАСКА (табл. III, рис. 5) — маленькій, самый неустрашимый хищникъ, красно-бураго цвѣта лѣтомъ и бѣлаго зимою. Ласка водится во всей Европѣ и въ сѣверной Азіи. Она такъ смѣла, что не задумывается вступать въ борьбу даже съ человѣкомъ. Ласка такъ мала, что на нее нападаютъ коршуны, но въ минуту страшной опасности она не теряется и въ то время, какъ коршунъ держитъ ее въ своихъ когтяхъ, она перегрызаетъ ему горло. Вороны за свое нападеніе на ласку обыкновенно платятся жизнью.

Ласку можно приручить, и она становится прелестнымъ созданіемъ и полезнымъ въ томъ домѣ, гдѣ есть мыши и крысы. У одной дамы была ручная ласка, выказывавшая большую привязанность къ своей хозяйкѣ, эта ласка отличалась любопытствомъ. Чтобы хозяйка ея не взяла въ руки, она тотчасъ же лѣзла посмотрѣть, что это такое, точно также она заглядывала и въ каждый открытый ящикъ.

ГОРНОСТАЙ (табл. III, рис. 6) извѣстенъ своимъ мѣхомъ, которымъ подбиваютъ царскія мантіи. Но для мѣха горнастаевъ ловятъ зимою, потому что лѣтомъ они рыжевато-бураго цвѣта. Кончикъ же хвоста у нихъ всегда черный.

Горностаи живутъ и въ Европѣ и въ Азіи, а въ Германіи это одно изъ самыхъ обыкновенныхъ хищныхъ животныхъ. Горностай смѣлъ, какъ ласка, и не уступаетъ человѣку. Какой-то господинъ, гуляя, увидалъ на тропинкѣ двухъ горностаевъ. Онъ бросилъ въ нихъ камнемъ и въ одного изъ нихъ попалъ. Другой же горностай тотчасъ же какъ-то странно крикнулъ, бросился на человѣка, въ одинъ мигъ вбѣжалъ по его ногамъ и вцѣпился зубами въ его шею. Вслѣдъ затѣмъ со всѣхъ сторонъ послышались отвѣтные крики другихъ горностаевъ и не успѣлъ прохожій опомниться, какъ на него напало нѣсколько штукъ звѣрьковъ, и не будь онъ тепло закутанъ, то, пожалуй, получилъ бы значительныя раны. Теперь же ему искусали только руки, лицо и шею.

Горностаевъ ловятъ преимущественно западнями и ловушками.

КУБИЦА (табл. III, рис. 7) — темнобурое, граціозное хищное животное. Куницы живутъ на деревьяхъ и превосходно лазятъ. Къ добычѣ своей она подкрадывается тихонько, потомъ вдругъ бросается и, вцѣпившись зубами, высасываетъ кровь. Птицы, бѣлки и зайцы сильно отъ нея страдаютъ. Куницу можно приручить, и въ такихъ случаяхъ она, какъ собаченка, ходитъ за своимъ хозяиномъ.

Водится она въ хвойныхъ лѣсахъ Европы и Азіи, у насъ въ Сибири; на нее усердно охотятся, такъ какъ мѣхъ ея высоко цѣнится. Лѣсная дичь, то-есть куропатки, тетерева и мелкіе лѣсные звѣри сильно отъ нея страдаютъ. Когда же пищи въ лѣсу ей недостаточно, то куница направляется въ курятники и ловко ихъ опустошаетъ, болѣе загрызая, чѣмъ съѣдая куръ.

ИХНЕВМОНЪ (табл. III, рис. 8), или фараонова крыса, очень похожъ на куницу. Ростомъ онъ немного болѣе нашей домашней кошки и очень строенъ. Живетъ онъ исключительно на равнинахъ и водится въ Африкѣ и въ юго-западной Азіи. Древніе египтяне поклонялись ему за то, что онъ уничтожалъ яйца крокодила и змѣй. Ихневмонъ животное очень осторожное; онъ тоже приноситъ вредъ человѣку, истребляя куръ. Лѣтомъ ихневмонъ имѣетъ обыкновеніе выходить на охоту всей семьей: впереди идетъ отецъ, за нимъ мать и позади идутъ гуськомъ дѣти. Прирученный ихневмонъ, какъ кошка, уничтожаетъ въ домѣ крысъ и мышей. Непріятенъ только его безпокойный характеръ, такъ какъ онъ вѣчно рыскаетъ по всему дому и опрокидываетъ разныя вещи.

ВЫДРА (табл. III, рис. 9) — хищное животное, доставляющее прекрасный, короткій, густой мѣхъ, темнаго цвѣта. Она питается преимущественно рыбами и потому живетъ всегда на берегахъ рѣкъ и озеръ. Она прелестно плаваетъ и ныряетъ и высовывается изъ воды только для того, чтобы подышать воздухомъ. Она вырываетъ норы на берегахъ и выстилаетъ ихъ травой, дѣлая непремѣнно два входа: одинъ подъ водой, а другой на берегу. На охоту она выходитъ только ночью и страшно истребляетъ рыбу, за которой нерѣдко влѣзаетъ и въ невода, гдѣ и запутывается. На прудахъ она ловитъ утокъ. Вслѣдствіе своихъ короткихъ ногъ, она ходитъ плохо, извиваясь, точно змѣя.

Если взять выдру маленькой, то ее можно приручить. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ ее воспитываютъ для рыболовства и дрессируютъ для этой цѣли, заставляя сначала, какъ собаку, носить поноску.

Въ XVII вѣкѣ у одного польскаго дворянина была ручная выдра, разсказъ о которой сохранился въ его запискахъ. Ему пришлось подарить эту выдру королю, отъ котораго онъ получилъ за нее пару лошадей, съ великолѣпной сбруей. Онъ очень скучалъ по своей выдрѣ, служившей ему въ то-же время сторожемъ, такъ какъ она никого не подпускала къ его постели въ то время, какъ онъ спалъ. Стоило только сказать этой выдрѣ: «Вурмъ, долѣзай въ воду!» и черезъ нѣсколько минутъ она приносила множество рыбы.

У короля эта выдра прожила недолго и скучала по прежнемъ хозяинѣ. Она прогуливалась по всему дворцу, и король кормилъ ее изъ своихъ рукъ и приказалъ вездѣ разставить чаны съ водой и напустить въ нихъ рыбу.

ЦИВЕТТА (табл. III, рис. 10) какъ по наружности походитъ на куницу и кошку, такъ походитъ и по своему характеру. Она водится исключительно въ безплодныхъ, покрытыхъ мелкимъ кустарникомъ, горахъ Африки, а именно въ Верхней и Нижней Гвинеѣ. Циветта отдѣляетъ пахучее, весьма цѣнное вещество, напоминающее мускусъ, и для того, чтобы добывать это вещество, циветту стараются приручить и разводятъ дома. Въ Абиссиніи, Нубіи и Египтѣ промышляютъ душистымъ веществомъ, называемымъ «цибетомъ», и тамъ это животное держатъ и въ сараяхъ, и въ клѣткахъ.

РАССОМАХА (табл. III, рис. 11) живетъ на гористомъ сѣверѣ, въ Норвегіи, Швеціи, сѣверной Россіи, въ Сибири, Камчаткѣ, Сѣверной Амернісѣ и въ Петербургской губерніи. Рассомаха страшно прожорлива и отличный охотникъ. Она не боится нападать даже на большихъ животныхъ, на молодой рогатый скотъ и на оленей. Преслѣдуя намѣченную добычу, рассомаха прыгаетъ, бѣжитъ, катится кубаремъ, и хотя она кажется неуклюжей, но всегда ловко достигаетъ своей цѣли. Она не боится пробираться и въ хижины лапландцевъ и воруетъ у нихъ съѣстное и даже звѣриныя шкуры.

Мелкую дичь рассомаха поѣдаетъ цѣликомъ, а крупную зарываетъ. Гнѣздо ея найти очень трудно, но если удастся добыть маленькихъ, то приручить ихъ можно безъ большихъ хлопотъ, такъ что она, какъ собака, будетъ бѣгать за хозяиномъ. У одного ученаго прирученная рассомаха убѣжала въ лѣсъ, но тамъ встрѣтила ѣхавшую по дорогѣ знакомую служанку; она вскочила къ ней въ сани и пріѣхала домой.

ГІЕНА. ПОЛОСАТАЯ (табл. IV, рис. 1) водится во всей сѣверной Африкѣ, юго-западной Азіи, до самаго Алтая. Она никогда не нападаетъ на людей, и потому ея вовсе не боятся. Брэмъ разсказываетъ, что въ Хартумѣ онъ купилъ двухъ маленькихъ полосатыхъ гіенъ и посадилъ ихъ въ сарай. При его появленіи онѣ начинали сердито фыркать и больно кушать его. Когда онѣ достаточно выросли, онъ рѣшился хорошенько наказать ихъ и началъ ихъ бить до тѣхъ поръ, пока онѣ не перестали фыркать и ворчать. Онъ не спускалъ имъ ни одного укуса, и послѣ трехъ мѣсяцевъ съ ними можно было играть, какъ съ собаченками. Онѣ встрѣчали хозяина съ восторгомъ, и онъ гулялъ съ ними по улицамъ Каира, держа ихъ на веревкѣ. Гіены такъ любили Брэма, что сами приходили къ нему въ комнату во второй этажъ. Когда онъ садился пить чай, то онѣ садились около стола на заднія лапы, какъ хорошо воспитанныя собаки, и ждали подачки. Онѣ очень любили сахаръ, но вообще кормили ихъ собаками, которыхъ въ Каирѣ шатается очень много.

БАРСУКЪ (табл. IV, рис. 2) въ высшей степени неуклюжее животное, принадлежащее къ семейству куницъ. Барсукъ угрюмаго характера и живетъ одиноко въ своей норѣ. Лишь только дѣтеныши подрастаютъ, мать ихъ покидаетъ, и они расходятся по одиночкѣ. Водится онъ въ Европѣ и Азіи, и норы его отличаются чистотой, и самъ онъ замѣчательно чистоплотенъ. Барсукъ, какъ отшельникъ, весь день проводитъ у себя въ норѣ и на поиски пищи выходитъ по ночамъ.

Питается онъ корнями, улитками и дождевыми червями, но не гнушается и птичьими яйцами, птенчиками, а при случаѣ и молодыми зайцами. Онъ истребляетъ много личинокъ и насѣкомыхъ и приноситъ очевидную пользу.

На зиму барсукъ выстилаетъ себѣ нору листьями и засыпаетъ въ ней, но въ хорошіе дни во время оттепелей онъ выходитъ, чтобы напиться.

Есть мѣстности, гдѣ мясо его употребляютъ въ пищу, изъ щетины дѣлаютъ щетки и кисточки, а толстая кожа идетъ на разныя подѣлки.

При охотѣ за барсуками употребляются собаки таксы, преслѣдующія барсука до его норы.

ВОНЮЧКА (табл. IV, рис. 3) принадлежитъ тоже къ разряду хищныхъ млекопитающихся. Густой темный мѣхъ его, съ желтой полосой, очень красивъ. Вонючка такъ же, какъ и барсукъ, живетъ въ норѣ. Водится она въ Америкѣ и на Зондскихъ островахъ. Шкура сѣверо-американской вонючки красива и извѣстна подъ именемъ «скунсоваго» мѣха.

Вонючка, несмотря на свой незначительный ростъ, однимъ своимъ появленіемъ можетъ навести на человѣка ужасъ. У ея хвоста есть желѣзки, изъ которыхъ она выпрыскиваетъ невыносимо пахучую жидкость. Если на человѣка попадетъ эта жидкость, то онъ надолго не можетъ быть допущенъ въ общество людей. Случалось, что отъ этого запаха выбирались изъ домовъ и цѣлые магазины съ разными вещами становились негодными.

Какой-то молодой американецъ, гуляя, наткнулся на вонючку, и та вцѣпилась ему въ панталоны. Онъ стряхнулъ ее и убилъ. Но когда пришелъ домой, то отъ него шелъ такой запахъ, что всѣ отъ него убѣжали, а у оставшихся дѣлалась рвота.

Одинъ натуралистъ разсказываетъ, что, будучи еще мальчикомъ, онъ шелъ съ товарищами вечеромъ домой и вдругъ увидалъ прехорошенькаго, совершенно незнакомаго звѣрька. Звѣрекъ обошелъ мальчиковъ и смотрѣлъ такъ добродушно, точно приглашалъ взять за свой пушистый хвостъ и унести его. Мальчикъ нагнулся и поднялъ животное, но оно въ ту же секунду чѣмъ-то ужаснымъ обрызгало ему лицо. Мальчикъ бросилъ животное, а товарищи разбѣжались отъ него, какъ отъ зачумленнаго.

За вонючками охотятся ради прекраснаго мѣха, но стараются убить такъ, чтобы онѣ не успѣли выпустить ужасной жидкости, такъ какъ въ такомъ случаѣ мѣхъ становится негоднымъ.

ПОЛОСКУНЪ (табл. IV, рис. 4) или енотъ. Названіе свое полоскуна енотъ получилъ отъ своей привычки полоскать все, что онъ намѣревается съѣсть. Енотъ величиною съ собаку, живетъ въ лѣсахъ Сѣверной Америки около озеръ, рѣкъ и ручейковъ. Онъ живетъ въ дуплахъ и на охоту выходитъ только по ночамъ. Мѣхъ его очень красивъ и у насъ въ большомъ употребленіи.

КИНКАЖУ (табл. IV, рис. 5) зовутъ тоже цѣпкохвостымъ медвѣдемъ. Онъ водится въ дѣвственныхъ лѣсахъ Южной Америки и ведетъ ночной образъ жизни. Кинкажу лазитъ но деревьямъ не хуже любой обезьяны, цѣпляясь своимъ хвостомъ. Онъ питается растеніями, мелкими животными, и большой любитель меду. Кинкажу можно приручить, и онъ становится милымъ и ласковымъ.

БѢЛЫЙ МЕДВ’ВДЬ (табл. IV, рис. 6). Бѣлый медвѣдь называется тоже и полярнымъ медвѣдемъ, такъ какъ живетъ онъ въ странѣ вѣчнаго льда и долгой ночи, озаряемой сѣвернымъ сіяніемъ. Какъ далеко ни проникалъ человѣкъ къ сѣверному полюсу, онъ всюду натыкался на бѣлыхъ медвѣдей, плавающихъ на льдинахъ по океану. Движенія его неуклюжи, но плаваетъ онъ превосходно, загребая, какъ веслами, лапами, снабженными перепонкой. Въ воду онъ входитъ осторожно задомъ и отлично ныряетъ.

Главную пищу его составляютъ тюлени, и медвѣдь, завидѣвъ тюленя, безшумно погружается въ воду, осторожно подплываетъ къ нему и внезапно хватаетъ его.

Тюлени, чтобы не попасться въ лапы медвѣдя, стараются держаться около расщелинъ, чтобы ускользнуть въ воду. Но медвѣдь похитрѣе ихъ и, проплывъ подъ льдиной, онъ вдругъ высовываетъ голову изъ расщелины, въ которую тюлень собирался нырнуть. Онъ точно также ловко умѣетъ ловить рыбу. Падаль онъ тоже ѣстъ, но никогда не прикасается къ трупу бѣлаго же медвѣдя. Онъ ѣстъ и растенія и мохъ.

Бѣлая медвѣдица сильно привязана къ своимъ медвѣжатамъ, и въ минуту опасности она ихъ толкаетъ передъ собою. Китоловы и матросы не рѣдко платились жизнью за смѣлость при охотѣ на бѣлаго медвѣдя.

Одинъ путешественникъ разсказываетъ такой случай. Медвѣдь, почуявъ съѣстное, близко подошелъ къ кораблю, затертому льдомъ, на палубѣ котораго стоялъ только одинъ матросъ, другіе же всѣ обѣдали. Матросъ схватилъ дубину и смѣло пошелъ противъ медвѣдя. Медвѣдь вниманія не обратилъ на дубину, ухватилъ матроса за шиворотъ и такъ быстро потащилъ его, что товарищи едва успѣли броситься къ нему на помощь.

Извѣстный полярный путешественникъ Норденшильдъ увѣряетъ, что бѣлый медвѣдь вовсе не опасенъ, несмотря на его величину. Въ немъ въ длину болѣе сажени. Если съ нимъ встрѣтится вооруженный охотникъ, то достаточно крика, чтобы заставить его обратиться въ бѣгство. Но если охотникъ вздумаетъ самъ бѣжать, то можетъ быть увѣренъ, что медвѣдь пойдетъ за нимъ. Раненый медвѣдь всегда убѣгаетъ и прикладываетъ снѣгъ къ своей ранѣ.

Бергенъ, астрономъ нѣмецкой полярной экспедиціи, чуть было не погибъ отъ бѣлаго медвѣдя. Онъ сошелъ вечеромъ съ корабля, чтобы произвести астрономическія наблюденія, и вдругъ увидалъ неподалеку бѣлаго медвѣдя. "Онъ такъ внезапно бросился на меня разсказывалъ потомъ Бергенъ, «что я понять не могъ, какъ это произошло. Прежде всего я почувствовалъ у себя на головѣ его зубы; очевидно, онъ старался прокусить мой черепъ. Когда я сталъ кричать и звать на помощь, онъ на время бросилъ меня, а потомъ снова принялся за черепъ. Къ счастью, капитанъ услыхалъ мои крики и поднялъ тревогу, и помощь ко мнѣ подоспѣла, хотя медвѣдь, схвативъ меня за руку, протащилъ шаговъ 300».