Письма к Ф. М. Достоевскому

Front matter

С. А. Ипатова

Достоевский, Лесков и Ю. Д. Засецкая: спор о редстокизме

(Письма Ю. Д. Засецкой к Достоевскому)

1

<5 марта 1878 г.>

За что я впала в немилость, Федор Михайлович, не могу вас застать и у себя не вижу, а я ежедневно дома от 3—5, кроме завтрашнего дня. Но если вы намерены говеть и слушать эфимоны,1 то соберу терпение и буду надеяться на ваше посещение по выходе вашем из годичной духовной бани.2 Не сердитесь за выражение, это моя месть за ваше жестокое обращение со мной.

Ю. Засецкая

Конверт не сохранился. Печатается по подлиннику: РГБ, ф. 93. II. 5. 8. Письмо написано на бумаге с траурной каймой, на конверте — монограмма корреспондентки. Датировка письма уточняется на основании содержания этого и последующего письма (см. ниже примеч. 2).

1 Ефимоны (мефимоны — от греч. μεϑ'ἡμῶν — «с нами») — церковная служба, отправляемая вечером с понедельника по четверг на первой неделе Св. четыредесятницы (Великого поста). В ходе этой службы читается покаянный канон св. Андрея Критского, в котором часто повторяется стих "С нами Бог, и — по окончании повечерия — «Господи Сил, с нами буди», что и дало название службе (см.: Полный церковно-славянский словарь / Сост. Г. Дьяченко. М., 1899. С. 304—305). В своем последнем «Дневнике писателя» (1880, август) Достоевский упоминает этот молитвенный стих: народ «веками слышал молитвы и гимны, которые лучше проповедей. Повторял и сам пел эти молитвы еще в лесах, спасаясь от врагов своих, в Батыево нашествие еще, может быть, пел: „Господи, Сил, с нами буди!“ <…>, а в нем, в этом гимне, уже в одном вся правда Христова» (26, 150—151).

2 Возможно, что речь идет о годичной паузе в общении Достоевского и Засецкой. Две записи в записных тетрадях писателя о А. И. Труханове (лицо неустановленное), помеченные 1877 и 1878 годами и связанные с именем Засецкой (27, 115—116), дают основание предположить, что предыдущее общение, имевшее место в середине 1877 года, является точкой отсчета «годичной духовной бани». Данное письмо, имеющее помету А. Г. Достоевской «1870-е гг.», датируется 5 марта 1878 года: поскольку в письме речь идет об эфимонах, службе, проходившей в Великий пост, который в тот год начинался с 6 марта, то письмо могло быть написано Засецкой лишь накануне поста, т. е. 5 марта, что подтверждается и содержанием следующего в подборке письма от 21 апреля 1878 года, вероятно ответного (на несохранившееся письмо Достоевского от конца марта—начала апреля), где говорится о праздновании Пасхи.

2

21 апреля 1878 г.

Многоуважаемый Федор Михайлович,

завтра, в субботу к 8 часам с 1/4 будет стоять у вашего подъезда1 моя коляска, в которой прошу вас приехать не на часок, а более.2 Вы в ней и возвратитесь обратно, так как на этой неделе русский люд празднует самое радостное христианское событие3 самым гнусным образом.4

До свидания Ю. Засецкая

Пятница

21 апреля

1878 г.5

На конверте:

Федору Михайловичу Достоевскому

На песках, возле Греческой церкви дом Струбинского, кв. № 6.

Фрагмент письма опубл.: 27, 380. Публикуется по подлиннику: РГБ, ф. 93. II. 5. 8.

1 В этот период Достоевский снимал квартиру в доме А. П. Струбинского (с сентября 1875 года по осень 1878 года) по Греческому пр., д. 6, кв. 6 (угол 5 Рождественской ул.). См.: Саруханян Е. Достоевский в Петербурге. Л., 1970. С. 221—222, 231.

2 С получением этого приглашения Засецкой связаны записи Достоевского: «У Засецкой (фабрика и приют)» и «К Засецкой и проч. (Труханов)». См.: 27, 116, 380. В комментариях к записи Достоевского о Труханове (1877) говорится: «…возможно, что вся запись связана с благотворительной деятельностью Ю. Д. Засецкой и намерением писать ей» (27, 379). Вполне вероятно, что писатель предварительно просил Засецкую об этом визите «на часок», и не исключено, что именно по делу некоего А. И. Труханова, подробные биографические сведения которого приведены в записи Достоевского (27, 115, 379).

3 Речь идет о праздновании Пасхи, которое в 1878 году пришлось на 16 апреля. См.: Хронологический справочник (XIX и XX века) / Сост. М. И. Перпер. Л., 1984. С. 27.

4 Ср. у Достоевского: «Народ грешит и пакостится ежедневно, но в лучшие минуты, во Христовы минуты, он никогда в правде не ошибется» (26, 152).

5 Ср.: Летопись жизни и творчества Ф. М. Достоевского. Т. 3. С. 269, где ошибочно указано «без даты с пометой „пятница“ <…> Рукой А. Г. Достоевской на письме поставлена дата»; полная дата в конце письма принадлежит самой Засецкой.

3

Среда, 14 <июня> 1878 г.

Федор Михайлович,

все сделано, улажено и устроено для вашей старушки.1 Я взяла ей годовой мещанский паспорт, отдала Лопатину2 для богадельни, написала старушке (кто-нибудь прочтет ей мое послание), чтобы она явилась к Лопатину в среду, в город, и он ей скажет, когда ей поступить на спокойную и беззаботную жизнь. Очень рада, что это мне удалось, несмотря на все препятствия, но после Бога она вас должна за это благодарить.

Я получила ваше письмо и дорого ценю его, зная, насколько вы не любите писать письма. Прошу вас, однако, заметить (если, быть может, вы еще этого не заметили), что я во второй раз беспокою вас чтением своего письма, имея на то предлог, вас интересующий до некоторой степени. Будет ли таковой еще раз и когда, не знаю.3

Мое лето нынешний год проходит грустно и тяжело. У моей матушки, сохранившей до 81 года светлый ум, память и зрение, развилась водяная и отнялись ноги, я каждый день вижу более, что всякие медицинские средства бесполезны, но она получает некоторое облегчение от лекарств Гр. Мотеи (?).4 Она спокойно говорит о своем соединении со Христом, благословляя Имя Его за совершенное Им искупление. Тяжело смотреть на долгое, томительное страдание близкого сердцу существа, и, беседуя с ней, мне иногда кажется, что мы вместе заглядываем сквозь тонкое покрывало туда, и что очень прозрачная ткань отделяет видимый мир от невидимого. Впрочем, зачем я вам про это говорю, вы сами так недавно с такой жгучей болью в сердце мысленно переносились туда.5

Совершенно справедливо вы мне заметили, что не следует строго судить никого, даже и чиновников в белых галстуках, но почему-то некоторым личностям ничто белое, как-то белье или галстук, неприличны, так и кажется, что им это необычно и потому неловко им, что на них надето чужое. Этот господин написал мне письмо с французским вензелем, хотя ни слова иностранного не знает, а в письме аптекарский счет по-русски. Воля ваша, у нас, т. е. у женщин, есть духовное чутье, я нимало его не осуждаю, но это для меня курьез в человеческом образе и фрачном костюме.6

Кстати, раз навсегда, вы ничем меня оскорбить не можете, потому что я знаю, что вы этого желать не можете. Притом, ужасно трудно меня оскорбить, не знаю даже, возможно ли это, так как от людей, мнением которых я не дорожу, их упрек или похвала для меня совершенно безразличны, а те немногие, которых я душевно люблю и уважаю, никогда этого не пожелают. На нашей России густым слоем легла пыль, скрывшая от глаз Европы доблестные раны и теплую кровь уже забытых героев! Но эта пыль не национальная или вернее не народная, это пыль сердобольной опеки, к которой следует обратить слова: «Отцы, не раздражайте детей своих».7 Этой пыли не зарасти. Явление знаменательное на Апраксином Дворе!

Надолго ли вы едете в Москву и когда? Решились ли вы на издание журнала и к какому времени явится ваш роман?11

Душевно уважающая вас Ю. Засецкая

Новый Петергоф. Петербургская улица № 24.

Конверт не сохранился. Публикуется по подлиннику: РГБ, ф. 93. II. 5. 8. Фрагменты письма опубл.: Ланский Л. Утраченные письма Достоевского // Вопросы литературы. 1971. № 11. С. 216—217; 301, 404.

Согласно помете Анны Григорьевны, месяц установлен ею по «вечному календарю»: в 1878 году среда 14-е была в июне. Письмо является ответным на несохранившееся письмо Достоевского от первой половины июня (301, 404).

1 Речь идет о Прасковье Прохоровне Шаховой («Прохоровна»; в комментариях к письму Достоевского от 10 февраля 1875 года ошибочно названа Аленой — 292, 200), приходящей няне в семье Достоевских (с 1872 по 1877 годы). Достоевский, по воспоминаниям Анны Григорьевны, «очень дорожил» няней Прохоровной за «горячую любовь» к сыну Феде (см.: Достоевская А. Г. Воспоминания. М., 1971. С. 272; 292, 15). «А Прохоровну, — писал он Анне Григорьевне 19 августа 1873 года, — если только возможно это, я бы навсегда оставил! <…> Прохоровна клад» (292, 295). В июле 1877 года, когда Достоевский оставался в Петербурге один, она помогала ему по хозяйству. «Прохоровной я очень доволен, — писал он жене 11 июля 1877 года, — она очень работает, чистит, гладит и твои вещи проветривает, и посылки зашивает. Без нее я бы пропал» (292, 166). Весной 1878 года писатель пытался устроить Шахову в богадельню (см. его письма Н. М. Достоевскому и А. П. Философовой от 17—27 апреля 1878 года — 301, 21, 25, 27). В письме к Достоевским в Старую Руссу от 11 июня 1878 года Шахова пишет: «…я еще до сих пор не попала в богадельню. Г-жа Засецкая все еще ответа мне не дает, я постоянно к ней хожу» (см.: Достоевский. Материалы и исследования. СПб., 1992. Т. 10. С. 216; публ. Б. Н. Тихомирова). По свидетельству Анны Григорьевны, под своим именем Прохоровна выведена Достоевским в романе «Братья Карамазовы» среди посетительниц старца Зосимы (в главе «Верующие бабы» — 14, 47): старушка хотела подать «за упокой души живого сына, от которого не получала известий. Федор Михайлович отсоветовал ей делать это и напророчил скорое получение письма, что действительно и случилось» (Достоевская А. Г. Воспоминания. С. 279). Уже находясь в богадельне, Прохоровна часто навещала Достоевских. Е. А. Штакеншнейдер вспоминала, со слов Анны Григорьевны, когда приходила Прохоровна, а это повторялось «не один раз в год и не три раза, а гораздо, гораздо чаще», Достоевский говорил: «Ты, Анна Григорьевна, дай ей три рубля, дети пусть дадут по два, а я дам пять» (Штакеншнейдер Е. А. Из «Дневника» / Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников: В 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 363).

2 Лицо неустановленное.

3 Речь идет о просьбе Достоевского помочь устроить няню Прохоровну в богадельню.

4 Вероятно, аптекарь.

5 16 мая 1878 года умер младший сын Достоевских Алеша. О его кончине и переживаниях Достоевского см.: Достоевская А. Г. Воспоминания. С. 320—324.

6 Не исключено, что Засецкая, повторяя слова Достоевского о чиновниках в белых галстуках, которых также не следует судить, как и всех остальных, добавляет от себя упоминание о людях во фраках и таким образом напоминает, вероятно, что сам писатель осуждает самолюбивых от величия людей в главе «Золотые фраки. Прямолинейные» «Дневника писателя» за май—июнь 1877 года, где говорится: «Русский „великий человек“ <…> если б можно было надеть золотой фрак, из парчи например, чтоб уж не походить на всех прочих и нищих, то он бы откровенно надел его и не постыдился» (25. 169). Ср.: лакей, дворовый во «фраке, белом официантском галстухе и лакейских перчатках» презирает на этом основания народ (18, 64), а также с «коричневым фраком» лакея Видоплясова из «Села Степанчикова» (3, 41), с лакеем Смердяковым «в хорошем платье, в чистом сюртуке и белье» (14, 116, 206).

7 «И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем» (Еф. 6, 4).

8 Достоевский приехал в Москву 20 июня 1878 года для переговоров с М. Н. Катковым о возможной публикации в «Русском вестнике» только что начатого романа «Братья Карамазовы».

4

Сохранился конверт, письмо отсутствует (см. 301, 406).

На конверте:

Его Высокоблагородию

Федору Михайловичу Достоевскому

Старая Русса

собственный дом.

На почтовом штемпеле:

Петергоф 1878 10 июля.1

1 Содержание утерянного «длинного» письма Засецкой было посвящено лорду Редстоку (см. примеч. 1 к след. письму). К нему были приложены французская книга «История коммуны», адрес богадельни, в которую Засецкая помогла устроить няню Прохоровну, и изречения из Св. Писания (см. примеч. 5 к след. письму).

5

7 сентября 1878 г. Невский 100.

Уважаемый Федор Михайлович,

Наконец-то вы решились обрадовать меня письмом. До вчерашнего утра я беспокоилась о вас, думая, что вы нездоровы, потом воображала, что вы сердитесь на меня за мое длинное письмо (кстати, либо вы о нем забыли, либо не получили из Петергофа), где я так много говорила о лорде Редстоке.1 Но вчера утром, в просительные часы (от 9—11), сижу за чаем одна, и вдруг является элегическая фигура Пмуцыковичан.2 Он стал развивать свои планы и мечты (всегда блестящие), рассчитывает на сотрудничество И. С. Аксакова, надеется на вас и тут же сказал, что получил от вас письмо.3 Это немедленно ввергло меня в mauvais humeur. Кончилось тем, что очень просил дать ему на выезд в Москву, где кто-то должен совершить что-то для него.4 Но mauvais humeur так мною овладела, что я стала себя спрашивать, кто этот враг мой, которому я обязана этим знакомством, и припомнилось мне, что это как будто вы и что недельное письмо от вас ему достаточно для искупления такой вины, и вы более месяца молчите, а пишете ему. Не знаю даже, получили ли вы книгу Histoire de la Communa, a в ней адрес Шаховой, и потом в конверте изречения Св. Писания.5 Но скажу откровенно: вечером, когда получила ваше письмо, с радостью все вам простила.6

Не могу верить, чтобы роман ваш, как бы вы его ни подразделяли, был иначе как художественным, хотя вы им пока недовольны.7 Вы знаете, как ценят все ваши произведения, т. е. люди понимающие, потому что публика вообще не стоит внимания, для нее все хорошо, даже Мещерский. Летом я прочла оба тома вашего дневника и отлично помню, что вы предсказывали соединение папства с социализмом.8 В эту минуту вашим пером водила искра истинная, которая от Бога. Давно до вас это было предсказано в 14 гл<аве> Откровения.

Но вы, умные люди мира, пренебрегаете книгой Апокалипсиса, хотя читающим ее обещано особое благословение Божие. Жена-блудница (ложная церковь, а иже папство) сидит на звере багряном (скотские страсти человека). Социализм, интернационал и проч. движимы страстями людскими, и все имеют начертания на правой руке и на челе (дела и мысли их в одном роде), и вот они гордо несут на себе папство, которое союзом своим с ними как бы гарантирует святость их стремлений. Между тем оно управляет ими и для своих целей и пользуется скотскими побуждениями зверя, который старается все разрушать и уничтожать. Оба причинят много зла, переворотов, войн и горя тем, у которых нет начертания на руке и челе, но которые, однако, не решились составить одно целое с той женой, которая в муках рождения и скрылась на известное время в пустыне (невеста Христова, истинная Церковь, из которой явится Христос, но которая кроме имени христианской не получила наименования). Но довольно, зачем утомлять вас дальнейшими объяснениями того, что для вас, умных людей, кажется плодом больного, расстроенного воображения. Прочтите сами от 13 гл<авы> до конца 14 гл<авы>.9

Вы коснулись Ноя и столпотворения Вавилонского, называя его колоссальной аллегорией.10 Скажите, по правде, не все ли вы и вам подобные, поэты, писатели, восторженные патриоты, угасшие и еще существующие, не все ли вы строите, строите, высоко поднимаете одну задушевную идею о каком-то великом будущем, о каких-то доселе неосуществленных высоких стремлениях народа и молодого поколения, о влиянии на мир любимой вами России потому только, что она ваша отчизна, и что ж! вдруг после целой жизни воспеваний, предсказаний и ожиданий вы с ужасом видите, что никто не понимал вас, не слушал, дела совершаются самые ужасающие, материализм двигатель всех, ваш язык не понятен и даже смешон, их речь вам чужда, все избирают иные пути, и пред дверьми вечности стоит, разрушается и остается одно убеждение, что в вас было одно самообольщение. Именно чело народа концом всего будет, как во дни Ноевы. Вот почему вы не имеете мира души, вы волнуетесь, что надежды ваши не осуществляются, что царствует кривда везде во всем, и не хотите знать, что давно все предвидено и предсказано Премудростью свыше. Однако этот мир души не пустое слово, это досягаемая истина. Поверьте, что хотя худо теперь, но будет гораздо хуже, так сказано. Главное остерегать и себя, и других от начертания на руке и челе, т. е., несмотря на возмущающие несправедливости и деспотизм, не быть в единомыслии с теми, которые желают все разрушать как негодное, это дело не наше человеческое, дело времен, которыми управляет Бог.

Простите невольное излияние чувств и мыслей. Как я рада, что скоро увижу вас,11 однако к 25 сент<ября> пришлю вам много адресов квартер, не слишком отдаленных от меня, возьму в конторе Указатель квартер. Дозвольте мне, уважаемый друг, быть вам чем-нибудь полезной и не причиняйте мне mauvaise humeur постоянным напоминанием о каких-то книгах, за которых я сама ничего не заплатила.12 Только будьте здоровы и для этого не волнуйте себя, право, будет гораздо хуже, и еще прошу, не забывайте меня, искренние друзья редки, а я считаю себя таковой. Неужто необходимо для вас писать по ночам и расстраивать себе нервы? А кажется так премудро устроил Господь ночь для сна, а день для труда, ужели ваша система умнее?

Анне Григорьевне мой душевный привет.

Ю. Засецкая.

7-го сентября 1878 г.

На конверте:

Высокоблагородию

Федору Михайловичу Достоевскому

Старая Русса

Новгородская губерния

Соб<ственный> дом

На обороте:

ЕВБ Федору Михайловичу Достоевскому

На углу Ямской

Печатается по подлиннику: РГБ, ф. 93. II.5.8. Фрагмент письма опубликован: Ланский Л. Утраченные письма Достоевского. С. 217; 301, 406.

1 Письмо Засецкой от 10 июля 1878 года с рассуждениями о Редстоке, за исключением конверта, не сохранилось (см. выше).

2 Пуцыкович Виктор Феофиловнч (1843—после 1912) был секретарем редакции журнала «Гражданин» периода его редакторства Достоевским и редактором после ухода писателя. С конца 1879 года начал издавать в Берлине газету «Русский гражданин» (1879—1881). Достоевский относился к Пуцыковичу дружелюбно, но не слишком уважительно, справедливо считая его человеком неглубоким и непомерно честолюбивым (подробную биогр. справку см.: 291, 355). Засецкая дала Пуцыковичу денежный залог на издание «Гражданина» и, не получив своих денег обратно, «горько» упрекала Достоевского в том, что доверилась Пуцыковичу, полагаясь на «добрый отзыв» о нем писателя. Это посредничество в денежных делах между Засецкой и Пуцыковичем тяготило Достоевского (см. 301, 71, 117—118).

3 Достоевский отправил письмо Пуцыковичу из Старой Руссы 29 августа 1878 года (301, 42—44, 282—283).

4 Речь идет, вероятно, о М. Н. Каткове, на помощь которого, как известно из письма Пуцыковнча Достоевскому от 9 марта 1879 года, он рассчитывал в своих хлопотах о возобновлении издания «Гражданина» (301, 57, 289).

5 Вместе с предыдущим письмом от 10 июля 1878 года Засецкая, вероятно, по просьбе Достоевского, послала ему книгу (на франц. языке) «История Коммуны» (в описаниях библиотеки Достоевского эта книга не фигурирует) и подборку цитат из Св. Писания.

6 Письмо Достоевского к Засецкой из Старой Руссы, предположительно датируемое началом сентября 1878 года, не сохранилось (см. 301, 406).

7 В письме к Пуцыковичу от 29 августа 1878 года Достоевский писал о работе над романом «Братья Карамазовы»: «Работаю роман, но дело идет как-то туго, и я только лишь в начале, так что я очень недоволен собой» (301, 43).

8 Вероятно, имеется в виду одно из многочисленных рассуждений Достоевского на эту тему в «Дневнике писателя» за 1877 год; из январского выпуска: «Ибо социализм французский есть не что иное, как насильственное единение человечества — идея, еще от древнего Рима идущая и потом всецело в католичестве сохранившаяся» (25, 7); из майско-июньского выпуска: «…социализм есть сила грядущая для всей западной Европы, и если папство когда-нибудь будет покинуто и отброшено правительствами мира сего, то весьма и весьма может случиться, что оно бросится в объятия социализма и соединится с ним воедино» (25, 160); или рассуждения о «порожденном католицизмом чудовище — социализме», при котором народу католичество «скажет, что всё, что проповедуют им социалисты, проповедовал и Христос», из ноябрьского выпуска «Дневника писателя» за 1877 год (26, 88—89). Аналогичные рассуждения Достоевского о идейном соединении католицизма с социализмом легли в основу замысла главы «Великий инквизитор» романа «Братья Карамазовы» (подробнее об этом см. 15, 409, 483).

9 Не исключено, что в утраченном письме Достоевского, о содержании которого говорит Засецкая, писатель развивал идеи будущей главы «Великий инквизитор»; ее комментарий к 13 и 14 главам Апокалипсиса оказался созвучен идеям писателя: «и приползет к нам зверь, и будет лизать ноги наши, и обрызжет их кровавыми слезами из глаз своих. И мы сядем на зверя и воздвигнем чашу <…>. О, мы убедим их, что они тогда только и станут свободными, когда откажутся от свободы своей для нас и нам покорятся <…>. Говорят, что опозорена будет блудница, сидящая на звере» (14, 235—236).

10 Образ Вавилонской башни — один из широко используемых Достоевским в публицистике 1870-х годов — связывался писателем с будущим царством социализма: «Попытки устроиться вне Бога и вне Христа» привели к тому, что «будущая Вавилонская башня стала идеалом и, с другой стороны, страхом всего человечества» («Дневник писателя» 1877 года, ноябрь — 26, 90); «…начав возводить свою Вавилонскую башню без нас, — говорит Великий инквизитор, — они кончат антропофагией» (14, 235). Мысль Достоевского о том, что лишь образ Христа может вывести человечество из состояния нравственного тупика, подобного состоянию людей перед Ноевым потопом, вложена в уста старца Зосимы: «На земле же воистину мы как бы блуждаем, и не было бы драгоценного Христова образа пред нами, то погибли бы мы и заблудились совсем, как род человеческий пред потопом» (14, 290).

11 Достоевский планировал вернуться из Старой Руссы к октябрю (301, 43).

12 Возможно, речь идет о недавно вышедшей книге Д. Беньяна «Путь пилигрима» (СПб., 1878), переведенной и подаренной Засецкой писателю (см. сн.7 вступ. ст.).

6

<1870-е годы>

Вот выражение Тульского дворянина, уважаемый Федор Михайлович, прочтите и пришлите обратно, так как и от меня требуют этот лист обратно.1

Душевно кланяюсь Ю. Засецкая.

На обороте:

Федору Михайловичу Достоевскому.

Записка (без конверта) публикуется по подлиннику: РО ИРЛИ, № 29718.

1 Лицо неустановленное; о каком выражении идет речь, прокомментировать не удалось.

Вместе с этой запиской в общую папку, на которой рукой А. Г. Достоевской сделана надпись: «Письма Засецкой», вложена визитная карточка Засецкой:

Юлия Денисовна Засецкая

рожденная Давыдова

Невский просп<ект> № 88, кв. 101.

В верхней части карточки надпись рукой Засецкой:

Свободный вход в Ночлежный Приют во всякое время дня и ночи

На обороте:

Ф. М. Д<остоевско>му от Председательницы Общества Н<очлежных> П<риютов>.

1 О датировке визитной карточки см. выше сн. 9 вступ. ст.