Ангел доброты и невинности (Плещеев) — ДО

ДЛЯ СЦЕНЫ.

СБОРНИКЪ ПЬЕСЪ.

Томь шестой.

ИЗДАНІЕ ВИКТОРА АЛЕКСАНДРОВА.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія Шредера, Гороховая, 49.

1894.

ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ.

«Ангелъ доброты и невинности», есть передѣлка комедіи Розена «Ein Engel». Первымъ изданіемъ пьеса была напечатана отдѣльно и теперь уже вся распродана. Блестящія роли старика отца, его шустрой дочери и ея ухаживателя, при легкости другихъ ролей и ловкой постановки всей интриги, не только дали успѣхъ пьесѣ на всѣхъ большихъ сценахъ, но и сдѣлали ее одной изъ любимыхъ пьесъ всѣхъ артистовъ-любителей. Не смотря на четыре дѣйствія и большой персоналъ, пьесу всегда легко поставить на сцену, Такъ какъ трехъ болѣе опытныхъ и умѣлыхъ актеровъ найти нетрудно, а остальныя роли уже менѣе отвѣтственныя. Пьеса легко слаживается, идетъ живо и весело.

В. А.

АНГЕЛЪ ДОБРОТЫ И НЕВИННОСТИ.

КОМЕДІЯ ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ДѢЙСТВІЯХЪ.

(Сюжетъ заимствованъ).

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Григорій Михайловичъ Ястребовъ.

Наталья Семеновна — жена его.

Зина, Борисъ, ихъ дѣти.

Василій Сергѣевичъ Моревъ.

Наденька — дочь его.

Владиміръ Алексѣевичъ Жадринскій.

Луша — горничная.

Антонъ — лакей.

Дѣйствіе происходитъ въ Москвѣ.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Чистенькая комната у Морева. — Двѣ двери. — Налѣво окно; надъ окномъ виситъ хорошенькая клѣтка съ канарейкой. — Диванъ, этажерка и другая мебель.

ЯВЛЕНІЕ 1-е.

НАДЯ, потомъ МОРЕВЪ.

Надя сидитъ за столомъ и пишетъ.

Надя. (Вытирая перо.) Опять перо испортилось. Какія дрянныя перья!… никогда не буду ихъ покупать въ этомъ магазинѣ. (Беретъ другое перо.) Сколько-то мнѣ еще осталось переписывать? (Считаетъ листы.) Разъ, два, три, четыре, — съ половиной… девять страничекъ… это скоро кончу… Однако, какая скучная работа; какъ она долго тянется… (Пишетъ. Потомъ взглянувъ на клѣтку.) Что Ты молчишь, моя птичка?.. вѣдь весна на дворѣ… Ахъ!.. да… я тебя понимаю… Ты одна, моя бѣдняжка; у тебя нѣтъ дружка милаго… тебѣ скучно… и майское солнышко не грѣетъ тебя и не веселитъ. Постой-же, слушай; Я тебя утѣшу… (Встаетъ и идетъ къ клѣткѣ.) Слушай меня, птичка: если Борисъ будетъ моимъ мужемъ, я тебѣ куплю товарища… То-то вы заживете вдвоемъ! То-то будете распѣвать!.. Поняла меня, — зачиликала, запорхала. Веселись, веселись, моя пташка; я сдержу свое слово, и Борисъ тоже сдержитъ. (Звонокъ.) Кто-то позвонилъ… (Весело.) Это онъ! навѣрно онъ!.. Онъ всегда приходитъ въ этотъ часъ… Погоди-же, испугаю его… Не дамъ ему опомниться.

Входитъ Моревъ съ сакъ-вояжемъ и пледомъ.

Надя. (Кидаясь ему на шею.) Милый, милый мой!

Моревъ. (Испугавшись, роняетъ сакъ и пледъ.) Что такое?

Надя. (Узнавъ отца.) Ахъ! да это ты, папа?

Моревъ. Конечно я; кому же ты могла такъ броситься на шею?

Надя. (Стараясь оправиться.) Да, разумѣется, кому-же?.. Я ждала тебя… Но ты такъ испугалъ меня своимъ нечаяннымъ пріѣздомъ.

Моревъ. Странно!.. Ты ждала меня, а между тѣмъ пріѣздъ мой оказывается нечаяннымъ.

Надя. (Ласкаясь къ отцу.) Ну, ну, милый цапа, я вижу, что тебѣ съ первыхъ-же словъ надо все разсказывать… И ты сейчасъ-же все узнаешь… все, все, все… Не умѣю я лгать, да и не хочу… Ну да. этотъ поцѣлуй не тебѣ предназначался.

Моревъ. Не мнѣ?

Надя. Нѣтъ, нѣтъ; прежде сними пальто и разскажи, какимъ образомъ случилось, что ты воротился мѣсяцемъ раньше, чѣмъ думалъ?

Относитъ его дорожныя вещи въ глубину сцены; придвигаетъ ему кресла и усаживаетъ его.

Моревъ. Дѣла приняли такой оборотъ, что дольше не зачѣмъ было оставаться въ Петербургѣ, вотъ и пріѣхалъ раньше. Кому-жь поцѣлуй-то предназначался?… кому? а?…

Надя. Какъ ты поздоровѣлъ въ дорогѣ, папа! ей богу…

Моревъ. Что-жь ты мнѣ не отвѣчаешь?

Надя. Ахъ, какой, право, нетерпѣливый… развѣ я отъ тебя скрывала когда-нибудь что-бы то нибыло… Ну, видишь-ли… Ты уѣхалъ мѣсяцъ тому назадъ… на другой-же день послѣ твоего отъѣзда ко мнѣ приходитъ какая-то барышня съ молодымъ человѣкомъ… съ братомъ… Она слышала отъ Калицына, что я хорошо пишу и принесла мнѣ работу… у нихъ затѣвался домашній спектакль и надо было переписывать пьесы и роли… Я, конечно, взяла работу… Ну, потомъ этотъ братъ принесъ, мнѣ еще переписку… Я заработала за этотъ мѣсяцъ тридцать восемь рублей.

Моревъ. Хорошо, хорошо… Потомъ?

Надя. Потомъ, этотъ… братъ-то… сталъ ходить ко мнѣ чаще и чаще… мы много разговаривали вмѣстѣ, — познакомились ближе…

Моревъ. И влюбились другъ въ друга?

Надя. Да, если ты мнѣ станешь мѣшать разсказывать…

Моревъ. Не мѣшаю, не мѣшаю, — только не тяни такъ…

Надя. Ну, влюбились… пускай влюбились… Главное въ томъ, что мы ждемъ тебя съ часу на часъ, чтобъ…

Моревъ. Ну, ну?..

Надя. Чтобъ жениться! — понятное дѣло.

Моревъ. Скоро это у васъ обдѣлывается…

Надя. Папа, ты меня знаешь. Я не угорѣлая какая-нибудь, и ничего не дѣлаю, очертя голову… Если я говорю, что хочу выйти замужъ за человѣка, такъ значитъ я его узнала хорошо и онъ стоитъ этого.

Моревъ. Вѣрно, вѣрно, дружокъ… Все таки мнѣ было-бы интересно узнать его самому…

Надя. Да кто-жь тебѣ мѣшаетъ!?.. (Входитъ Борисъ.) А!!…

Моревъ. Что ты?

Надя. (Беретъ Бориса за руку, — отцу.) На, вотъ тебѣ… Узнавай его…

ЯВЛЕНІЕ 2-е.

Тѣ-же и БОРИСЪ.

Борисъ. (Раскланиваясь.) Я, вѣроятно имѣю удовольствіе говорить съ Василіемъ Сергѣевичемъ?

Надя. Разумѣется.

Борисъ. Душевно радъ познакомиться съ вами.

Моревъ. Надѣюсь сказать вамъ тоже самое.

Надя. Папа только что пріѣхалъ. Онъ раньше кончилъ дѣла свои, чѣмъ предполагалъ; не правда-ли, это хорошій знакъ для насъ… Но я еще не убрала его комнаты, и ничего не дала ему позавтракать… Все это сейчасъ-же будетъ исполнено… (Борису.) а ты… а вы покамѣстъ поговорите съ пана… (Отцу.) Борись займетъ тебя, папа; онъ отлично сумѣетъ это дѣлать. Я съ нимъ никогда не скучала… то есть… видишь, я этимъ не хочу сказать, что мнѣ безъ тебя не было скучно… Нѣтъ, я очень скучала… я безпрестанно о тебѣ думала… но, понимаешь… Ахъ, господи! у меня работы по горло, а я тутъ болтаю не знаю что… Поговорите-же, поговорите между собой; узнавайте другъ друга, чтобы сердце у меня скорѣй пришло въ порядокъ…

Уходитъ направо.

ЯВЛЕНІЕ 3-е.

МОРЕВЪ и БОРИСЪ.

Моревъ. (Глядя ей вслѣдъ.) Однако!. въ первый разъ я ее вижу такой… (Борису.) Садитесь, пожалуйста… будемъ друзьями… Я не стану васъ спрашивать, какъ это случилось, что вы такъ скоро и такъ близко, познакомились съ моей дочерью. Она славная добрая дѣвушка, и, если вы ей съумѣли понравиться, такъ ужь вѣрно не даромъ… Не стану скрывать отъ васъ, что вы и на меня, съ перваго-же разу, произвели впечатлѣніе пріятное.

Борисъ. Надежда Васильевна, вѣроятно, уже передала вамъ…

Моревъ. Все… и ваше знакомство съ ней, и ваше желаніе жениться… Я, съ своей стороны, конечно, ее не стѣсняю; я могу только принимать участіе и совѣтовать.

Борисъ. Мнѣ извѣстно, все таки, что Надежда Васильевна вполнѣ вамъ предана, что она никогда ничего не сдѣлаетъ противъ вашего желанія.

Моревъ. Да мы горячо любимъ другъ друга… потому что мой старческій опытъ и идетъ всегда объ руку съ честными порывами ея молодости… Я много видѣлъ, много вынесъ въ своей жизни. Судьба меня не баловала, каждый кусокъ насущнаго: хлѣба мнѣ пришлось добывать тяжелымъ трудомъ. Такъ вотъ и до старости перебиваюсь. Трудомъ праведнымъ, батюшка, не нажить палатъ каменныхъ; чай слыхали поговорку-то?

Борисъ. Надѣюсь, вы все это говорите не за тѣмъ, чтобъ намекнуть мнѣ, что у Надежды Васильевны нѣтъ никакого приданаго.

Моревъ. Экій вы прыткій, право…

Борисъ. У людей нашего круга такіе разговоры неумѣстны… но, если вы этимъ хотите сказать, что вамъ было-бы интересно звать, насколько ваша дочь будетъ обезпечена въ своей семейной жизни, то я считаю долгомъ увѣрить васъ, что у меня и порядочное состояніе… да кромѣ того, я и самъ зарабатываю настолько, что могъ-бы жить однимъ своимъ трудомъ.

Моревъ. Вы меня извините, пожалуйста… Я, можетъ быть, изъ участія къ Надѣ, говорю не совсѣмъ ловко… но… я самъ только-что вошелъ въ комнату — и она мнѣ прямо бухнула одинъ конечный результатъ вашего знакомства… вѣдь, ей-богу, смѣшно сознаться: я разговариваю съ женихомъ моей дочери, а не знаю даже его фамиліи.

Борисъ. Неужели?!.. адъ, виноватъ… меня зовутъ Борисъ Григорьевичъ Ястребовъ…

Моревъ. Ястребовъ!!?.. и Григорьевичъ? вы не сынъ-ли Григорія Михайловича Ястребова?

Борисъ. Да.

Моревъ. Вашу матушку зовутъ Наталья Семеновна?

Борисъ. Вы ее знаете?

Моревъ. Еще-бы… очень хорошо знаю… но это… это усложняетъ наше дѣло…

Борисъ. Вы меня пугаете…

Моревъ. Говорили-ли вы обо всемъ этомъ вашимъ родителямъ?

Борисъ. Я хотѣлъ сперва переговорить съ вами…

Моревъ. Да!.. Ахъ какія времена вы мнѣ напомнили!… Такъ это вы, маленькій Боря, котораго, бывало, еще шестилѣтнимъ ребенкомъ я на рукахъ носилъ? Ахъ, еслибъ вы знали, какъ я вамъ радъ…

Борисъ. Но чѣмъ-же усложняется наше дѣло-то?.. чѣмъ?

Моревъ. Видите, для этого я долженъ разсказати вамъ кое-что, можетъ быть, не совсѣмъ для васъ пріятное… Лѣтъ двадцать тому назадъ, я служилъ подъ начальствомъ вашего батюшки и пользовался его довѣріемъ и любовью. Я тогда только-что женился и жена моя, покойница, была очень красива… Вашъ батюшка… дѣло прошлое… не знаю, какъ теперь, а тогда былъ большой поклонникъ красивыхъ женщинъ… Познакомился онъ и съ моей женой, и вздумалъ за ней ухаживать…

Борисъ. Вотъ какъ!..

Моревъ. Я слишкомъ хорошо зналъ мою жену, чтобъ обращать на это какое-нибудь вниманіе.., но, ваша матушка…

Борисъ. Приревновала отца?…

Моревъ. Былъ грѣхъ, что таить… приревновала… и я, — я одинъ, какъ человѣкъ маленькій, за все долженъ былъ поплатиться… Послѣ какой-то семейной сцены, меня вдругъ уволили… Батюшка вашъ человѣкъ добрый, но мягкій и слабый; объ старался поддержать меня, тайно пріискалъ мнѣ другую должность, но этимъ еще болѣе вооружилъ противъ меня вашу матушку, и она стала вредить мнѣ какъ только могла. Благодаря своимъ огромнымъ связямъ, своему вліянію, она успѣла въ этомъ вполнѣ. Много тяжелыхъ дней довелось мнѣ тогда пережить, много горькихъ минутъ испытать; — но, слава богу, я занялся частными дѣлами и кое-какъ существую…

Борисъ. Василій Сергѣевичъ, этотъ случай… какъ-бы не была несправедлива къ вамъ моя мать… это не можетъ-же оттолкнуть васъ отъ меня…

Моревъ. Сохрани господи!.. да я и ей давно простилъ… она была молода, могла увлекаться… но, я не думаю, чтобъ эта встрѣча со мной, это воспоминаніе о прошломъ… наконецъ, чтобъ ваше сватовство ей было особенно пріятно.

Борисъ. О! вы ее не знаете, она теперь совсѣмъ другая… она рада будетъ дать мнѣ случай загладить ея вину.

Моревъ. Конечно, если она сознаетъ вину.

Борисъ. Вы ихъ не узнаете теперь: отецъ и мать живутъ душа въ душу… маленькаго облачка, малѣйшей сценки между ними давно ужь не видать… Матушка иначе и не зоветъ отца, какъ ангеломъ доброты и невинности… Ахъ, боже мой, да что вы говорите — усложняетъ; напротивъ, это облегчаетъ дѣло… теперь моя невѣста не чужой имъ человѣкъ: они знали всю семью ея; она давно имъ была родная.

Моревъ. (Вставая.) Да, въ такомъ случаѣ…

Борисъ. Позвольте мнѣ поцѣловать васъ, милый, дорогой Василій Сергѣевичъ…

Обнимаются. Входитъ Надя.

ЯВЛЕНІЕ 4-е.

Тѣ-же и НАДЯ.

Надя. Ну, вотъ и прекрасно!! Обнимайтесь, мои милые, мои родные, въ васъ двоихъ все мое счастье.

Моревъ. Надя, вообрази… оказывается, что я его еще ребенкомъ зналъ.

Надя. Въ самомъ дѣлѣ?! милый мой!!

Хочетъ обнять Бориса.

Моревъ. Надя… дай-же все это по формѣ сдѣлать; много еще вамъ времени будетъ цѣловаться… Дай ему поговорить съ родителями-то… объявимъ его женихомъ и тогда…

Надя. Строгій папашка… Хорошо-съ, буду ждать… Ступай-же, скорѣй, радость ты моя, кончай твой офиціальный разговоръ съ родителями… и тогда приходи цѣловаться…

Борисъ. (Беретъ ее за обѣ руки.) До свиданья, Надя моя.

Надя. До свиданья… (Борисъ уходитъ. Она бросается на шею къ отцу.) Ахъ, папа, какъ я полюбила его!..

Моревъ. Дай вамъ господи быть счастливыми.

Надя. (Еще разъ цѣлуя его.) Ну, значитъ, это дѣло кончено… Счастье — счастьемъ, а голодъ — голодомъ. Ты, чай, очень проголодался съ дороги?.. ступай, тебѣ приготовленъ завтракъ… и посмотри только, чѣмъ я тебя угощу сегодня… Ты будешь очень доволенъ.

Моревъ. Пойдемъ… посмотримъ, что такое…

Надя. Нѣтъ, ступай одинъ, — мнѣ некогда. Я обѣщала непремѣнно кончить переписку сегодня, и не спокойна, пока не поставлю послѣдней точки. Отзвоню, и съ колокольни долой. Мнѣ немного осталось…

Моревъ. Ну, хорошо, хорошо… пиши…

Уходитъ. Она садится писать. Звонокъ.

Надя. Кто-бы это?

Вбѣгаетъ Зина.

ЯВЛЕНІЕ 5-е.

ЗИНА и НАДЯ, потомъ ЖАДРИНСКІЙ.

Зина. (Впопыхахъ; она въ шляпѣ и бурнусѣ.) Дома вы?

Надя. Какъ видите… Откуда вы это такъ, Зинаида Григорьевна?

Зина. Ахъ, душечка, дайте духъ перевести. (Тяжело дышетъ.) Вотъ теперь легче!

Надя. Что съ вами?

Зина. Вообразите, милочка, меня преслѣдуетъ мужчина.

Надя. Какъ преслѣдуетъ?

Зина. Да… какой-то незнакомый молодой человѣкъ всю дорогу, всю дорогу, шелъ за мной. Мнѣ кажется, я и теперь слышу его шаги.

Надя. Какая нелѣпость!

Зина. Ахъ нѣтъ, душечка, не браните его, — онъ очень скромно держалъ себя… и прехорошенькій!.. Ахъ, какъ онъ меня смѣшилъ… (Прислушиваясь.) Постойте, кажется, идетъ…

Надя. Какъ идетъ?.. не посмѣетъ-же онъ войти въ нашу квартиру…

Зина. Отчего-же не посмѣетъ?… Я вашей кухаркѣ сказала, чтобъ она не запирала дверей за мной, чтобъ она впустила его.

Надя. Зинаида Григорьевна, это ужь слишкомъ…

Зина. (Цѣлуя ее.) Милочка, душечка, ангелъ мой, херувимъ, серафимъ… позвольте… вѣдь это пустяки… такъ только дѣтская шалость и больше ничего… мы надъ нимъ похохочемъ здѣсь, а потомъ и выпроводимъ съ носомъ.

Надя. Нѣтъ-съ, извините, это шалость совсѣмъ не дѣтская, — если онъ только осмѣлится, я съумѣю его выпроводить…

Зина. Голубчикъ мой! mon bel ange… пожалуйста, поймите-же, что это первый мужчина… первый мужчина во всю мою жизнь, который преслѣдуетъ меня… и притомъ, онъ такой хорошенькій…

Надя. Зинаида Григорьевна!

Зина. Знаете, когда я была въ пансіонѣ, и насъ водили гулять, за нами всегда бѣгало много мужчинъ, но мы тогда не могли сказать, кто изъ насъ именно привлекаетъ ихъ… насъ гуляло обыкновенно шестнадцать барышень и старая гувернантка pardessus le marché… А этотъ ужь, навѣрно шелъ за мной… я была совершенно одна…

Нядя. Вы. бѣдовая дѣвочка — и младенецъ ужасный. Вы и не подозрѣваете, какихъ непріятностей вы можете нажить…

Зина. Тсс… садитесь за работу — и дѣлайте видъ, что его не замѣчаете… Вотъ онъ…

Входитъ Жадринскій, нѣсколько утомленный, и оглядывается.

Жадринскій (Про себя.) А! маленькая плутовка, я тебя не понялъ!..

Зина. Какая у васъ миленькая комнатка… Только немножко высоко вы живете.

Жадринскій. (Про себя.) Да, признаюсь, — я чуть не задохся, вбѣгая по лѣстницѣ… Такъ кровь въ голову и бросилась…

Надя. (Жадринскому.) Что вамъ угодно, милостивый государь?

Жадринскій. Мнѣ-съ… мнѣ, изволите видѣть…

Мнется.

Надя. (Строго.) Ничего не вижу…

Жадринскій. Я-съ… я…

Зина. Можетъ быть, вамъ меня нужно?

Жадринскій. Да-съ… именно.... я хотѣлъ…

Зина. (Съ нѣкоторою важностью.) Что-же вамъ нужно отъ меня, молодой человѣкъ?.. Чѣмъ я могу вамъ быть полезна?

Жадринскій. Извольте видѣть, я тутъ… (Про себя.) Чортъ ихъ возьми, рѣшительно не знаю, что выдумать…

Зина. Можетъ быть, вы на бѣдность?

Жадринскій. Какъ-съ?

Зина. Можетъ, вы пришли просить на бѣдность?…

Жадринскій. А, вы меня принимаете за нищаго?…

Надя. Я васъ серьезно прошу сказать мнѣ, что вамъ угодно здѣсь, въ моей квартирѣ?

Жадринскій. Мнѣ вотъ ихъ. (Про себя.) А! плутовка, ты вздумала издѣваться надо мной, — постой же… (Громко.) Да-съ, вы угадали… я, дѣйствительно нищій… но только нищій духомъ, — и одинъ вашъ ласковый взглядъ можетъ сдѣлать меня безконечно богатымъ.

Зина. Вотъ чудеса!.. не знала я, что у Меня въ глазахъ такіе золотые пріиски.

Надя. Я прошу васъ кончить эту сцену…

Жадринскій. Я сейчасъ кончу… я вотъ только передамъ имъ…

Зина. Ну-съ?.. что…

Жадринскій. Мнѣ-бы очень желательно было…

Зина. Ну, ну?

Жадринскій. Съ вами познакомиться…

Зина. A la bonne heure!! Не легко вамъ было это выговорить. Но, робкій молодой человѣкъ, позвольте вамъ замѣтить, что вы выбираете очень странный способъ знакомиться… Вы-бы могли… ну, тамъ, попросить кого-нибудь, чтобъ васъ представили моимъ роднымъ. Папаша мой отставной дѣйствительный статскій совѣтникъ Ястребовъ… онъ очень милый, почтенный старичокъ, и добръ, какъ ангелъ…

Жадринскій. Я такъ и думалъ.

Зина. Что вы думали?

Жадринскій. Что вы дочь ангела.

Зина. (Про себя.) Какой онъ красавецъ!

Жадринскій. Я и не премину воспользоваться вашимъ совѣтомъ и отыскать тотъ рай, въ которомъ обрѣтается ваше ангельское семейство… но, если теперь я осмѣлился войти сюда и заговорить съ вами, такъ это только для того, чтобъ попросить у васъ прощенія…

Зина. Вы виноваты предо мной?..

Жадринскій. Жестоко виноватъ.

Зина. Чѣмъ?

Жадринскій. Что всю дорогу шелъ за вами слѣдомъ.

Зина. Вы шли за мной? — а я и не замѣтила.

Жадринскій. (Про себя.) Такъ я тебѣ и повѣрилъ, кокетка! (Вслухъ.) А если бы вы замѣтили?

Зина. Тогда-бы я, разумѣется, очень разсердилась.

Жадринскій. Вы сердитесь, когда васъ находятъ хорошенькой?

Зина. Еще-бы!

Жадринскій. И когда въ васъ влюбляются?…

Зина. Сохрани богъ! я выхожу изъ себя отъ злости. Развѣ вы въ меня ужь влюбились?

Жадринскій. Можетъ-быть.

Надя. Довольно, милостивый государь, я прошу васъ оставить мою квартиру…

Зина. Нѣтъ, нѣтъ… останѣтесь, погодите…

Надя. Зинаида Григорьевна!

Зина. Душечка, я прошу васъ объ этомъ ради моего спасенія… Я сейчасъ выйду на улицу, и онъ опять, пожалуй, побѣжитъ за мной; а теперь, когда это мнѣ извѣстно, я допустить этого не могу… (Жадринскому.) Вы очень дерзкій, молодой человѣкъ…

Жадринскій. Помилуйте, я прихожу просить прощенія…

Зина. Вы хотите, чтобы я простила васъ.

Жадринскій. Умоляю объ этомъ.

Зина. Я васъ прощу, если вы будете меня слушаться…

Жадринскій. Приказывайте.

Зина. Извольте сѣсть здѣсь… въ почтительномъ отдаленіи отъ этой дѣвицы… и сидите такимъ образомъ смирно — пять минутъ. Въ это время я успѣю скрыться отъ васъ.

Жадринскій. А когда мы увидимся?

Зина. Никогда.

Жадринскій. Въ такомъ случаѣ, не нужно мнѣ вашего прощенья.

Зина. Послушайте, я серьезно разсержусь… (Надѣ.) Прощайте, mon amie… Рада-бы посидѣть съ вами, поболтать, но васъ не хочу отрывать отъ работы, и сама тороплюсь… за то я обѣщаю вамъ, что ровно черезъ два часа я опять у васъ буду…

Надя. Я вамъ нужна на что нибудь?

Зина. То есть какъ?.. ахъ, да, — очень, очень нужны; у меня есть работа для васъ…

Надя. Такъ лучше я къ вамъ приду.

Зина. Нѣтъ, нѣтъ, — я сама принесу… Прощайте! (Жадринскону.) Часы у васъ въ рукахъ?

Жадринскій. Вотъ они.

Зина. Если вы не просидите пяти минутъ, я, въ самомъ дѣлѣ, никогда не увижусь съ вами.

Жадринскій. А если просижу?

Зина. Тоже не увижусь. (Надѣ.) Такъ черезъ два часа… Прощайте…

Убѣгаетъ.

ЯВЛЕНІЕ 6-е.

НАДЯ и ЖАДРИНСКІЙ.

Жадринскій. (Про себя) Черезъ два часа… понимаю, нечего повторять… А славный бѣсенокъ! я право готовъ влюбиться въ нее не на шутку.

Надя. Извините, милостивый государь, я не имѣю чести знать васъ; но я считаю долгомъ замѣтить вамъ, что ваше поведеніе не достойно порядочнаго человѣка.

Жадринскій. Очень можетъ быть, — но что прикажете дѣлать: я замѣчаю, что сегодня судьба за" хотѣла побаловать меня; съ моей стороны было-бы неблагодарно не воспользоваться этимъ… Помилуйте, я встрѣчаю на улицѣ прелестную кокетливую дѣвочку… и она очень тонко и ловко даетъ понять, чтобъ я за ней слѣдовалъ… могъ-ли я отказаться отъ такого счастья?

Надя. Надо было съ перваго-же разу видѣть, что это угорѣлый ребенокъ, который не знаетъ, что онъ дѣлаетъ.

Жадринскій. Но этотъ угорѣлый ребенокъ привелъ меня сюда, гдѣ я встрѣтилъ другую красавицу…

Надя. Что?

Жадринскій. Даю вамъ честное слово, что вы красавица.

Надя. Какой вы, однако, пошлый и ничтожный человѣкъ… Бѣгайте за вашими разряженными барышнями, если ужь вы такъ низко пали, что не находите себѣ лучшаго занятія, но оставьте, по крайней мѣрѣ, въ покоѣ бѣдную труженицу, которая чувствуетъ къ такимъ людямъ, какъ вы, одно глубочайшее презрѣніе.

Жадринскій. За что-же? позвольте… Конечно я поступилъ глупо и гадко… но вы ошибаетесь во мнѣ… ну, ну я виноватъ передъ вами, и прошу простить меня… и за нелѣпый комплиментъ простить, и за мой приходъ… но я клянусь вамъ: эта дѣвочка произвела на меня такое впечатлѣніе…

Надя. Что вы позволили себѣ уличное знакомство съ ней?

Жадринскій. Какъ-же мнѣ было иначе? — даю вамъ честное слово…

Надя. Перестаньте. Пять минутъ прошло, — вы можете идти…

Жадринскій. Но я вамъ докажу, что я совсѣмъ не такая дрянь, какъ вы обо мнѣ думаете… черезъ, два часа…

Надя. Вы здѣсь не будете.

Жадрянскій. Я долженъ быть; именно для того, чтобы вы знали меня не съ такой дурной стороны.

Надя. Вотъ ваша шляпа, я сейчасъ прикажу кухаркѣ запереть за вами дверь.

Уходитъ въ боковую дверь.

Жадринскій. Ого! въ какіе я суровые ледники попалъ!.. Пойдемъ, пошатаемся, — два часа не много времени, только дойти до Кузнецкаго моста и назадъ.

Уходитъ въ среднюю дверь.

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

Небольшой садикъ при домѣ Ястребова, въ глубинѣ сцены терраса, которая ведетъ въ домъ. — Слѣва и справа кусты зелени; тамъ и сямъ садовая мебель. — Направо заборъ и калитка.

ЯВЛЕНІЕ 1-е.

ЯСТРЕБОВЪ и АНТОНЪ.

Ястребовъ въ утреннемъ пиджакѣ, съ сигарой во рту, ходитъ взадъ и впередъ; за нимъ Антонъ, съ букетами цвѣтовъ въ обѣихъ рукахъ.

Антонъ. Что-жь теперь прикажете дѣлать съ букетами?

Ястребовъ. Брось ихъ въ печку.

Антонъ. Надо сперва высушить, а то сразу не загорятся.

Ястребовъ. Скажи ты мнѣ, глупое ты созданье, — на кой чортъ ты принесъ ихъ назадъ?

Антонъ. Да что-жь, коли не берутъ!?

Ястребовъ. А письма?

Антонъ. И письма тоже… обѣ барыни велѣли назадъ отдать.

Ястребовъ. (Не обращая вниманія на Антона.) Невѣроятно!… Жозефина, страстная любительница цвѣтовъ и поклонниковъ, не принимаетъ ни букетовъ, ни писемъ! Что-жь она говорила?

!!!!!!Пропуск 68-69

Луша. Восемнадцать лѣтъ, сударь.

Ястребовъ. Хорошіе года!.. Ну, будь усердна, внимательна, веди себя скромно, — и мы съ тобой будемъ жить въ ладу… на меня не пожалуешься…

Луша. Да вѣдь ужь я знаю-съ.

Ястребовъ. Что ты знаешь?

Луша. Да ужь мы вѣдь слышали-съ…

Ястребовъ. Что такое?

Луша. Тоже вѣдь къ господамъ поступаемъ, справляемся, какіе господа.

Ястребовъ. Ну, какіе-жь мы? какіе?

Луша. Хорошіе… въ особенности про васъ-то, такъ ужь всѣ въ одинъ голосъ говорятъ… ангелъ… Ну, одно слово — ангелъ.

Ястребовъ. (Съ сдержанной злобой.) Ступай, Лушенька, душенька . ступай, Христосъ съ тобой…

Луша. (Антону.) Гдѣ-же серебро-то?

Антонъ. Пойдемъ я покажу.

ЯВЛЕНІЕ 3-е.

ЯСТРЕБОВЪ, потомъ БОРИСЪ.

Ястребовъ. (Одинъ.) Совсѣмъ испортили весь день… Я всталъ было въ такомъ отличномъ расположеніи духа, а тутъ… посмѣшищемъ сдѣлали цѣлаго свѣта!… Какая нибудь горничная, дрянь… дѣвчонка, молоко на губахъ не обсохло, — и туда-же.. (Дразнитъ.) Ангелъ!!. Я доберусь, кто это про меня распускаетъ… я доберусь…

Входитъ Борисъ.

Борисъ. Слава богу! ты одинъ, батюшка.

Ястребовъ. Да, но въ очень дурномъ настроеніи духа. Что тебѣ надо?

Борисъ. Пришелъ тебѣ объявить важную новость: хочу жениться.

Ястребовъ. Да ты угорѣлъ!

Борисъ. — Что-жь тебя тутъ удивляетъ?

Ястребовъ. Вздоръ какой!!.. Чуть на ноги" сталъ, сейчасъ и жениться… эва! что выдумалъ…

Борисъ. (Смѣясь.) Что-жь тутъ такого?

Ястребовъ. Молодъ еще… глупъ… вотъ что…

Борисъ. Мнѣ двадцать пять лѣтъ.

Ястребовъ. Экъ удивилъ! — двадцать пять лѣтъ… Мало тебѣ жить осталось, что-ли? успѣешь глупостей-то еще надѣлать съ три короба… Или ужь очень захотѣлось меня въ дѣдушки произвести?!..

Борисъ. Нѣтъ, ты въ самомъ дѣлѣ что-то сегодня не въ духѣ.

Ястребовъ. Ну и не приставай ко мнѣ.

Борисъ. Ты, меньше чѣмъ кто нибудь, долженъ отговаривать меня отъ этого. Человѣкъ, который послѣ двадцати шести-лѣтняго супружества живетъ душа въ душу съ своей женой, — котораго жена постоянно называетъ ангеломъ…

Ястребовъ. Совсѣмъ я не ангелъ!… Молчи, — оставь меня въ покоѣ.

Борисъ. Я не понимаю.

Ястребовъ. (Сердится.) Пора бросить это дурачество! — я имъ сытъ по горло… Я такой-же грѣшникъ, какъ всякій другой, и хочу быть грѣшникомъ… это мое искренное желаніе…

ЯВЛЕНІЕ 4-е

Тѣ-же и НАТАЛЬЯ СЕМЕНОВНА.

Наталья Семеновна. (Входя съ террасы.) Какое это желаніе, мой милый?

Борисъ. А, мама! ты пришла кстати… мнѣ и съ тобой надо поговорить…

Наталья Семеновна. (Мужу.) Какое желаніе? — приказывай, мой ангелъ.

Ястребовъ. Опять.

Наталья Семеновна. (Борису.) Послѣ, Борисъ, послѣ, оставь насъ. Ты видишь, отецъ не въ духѣ. Ему вѣрно не удалось какое нибудь благотворительное дѣло…

Борисъ. Но мнѣ необходимо…

Наталья Семеновна. Погоди; прежде дай мнѣ разгладить морщинки недовольства твоего добраго отца…

Ястребовъ. Морщинки! гдѣ тамъ морщинки? — вздоръ какой!…

Борисъ. Хорошо, мама, я ухожу, но чрезъ полчаса я опять къ тебѣ приду… Мнѣ необходимо, чтобъ ты меня выслушала.

Уходитъ.

Наталья Семеновна. Ну, какое твое искреннее желаніе?

Ястребовъ. Да что ты привязалась, въ самомъ дѣлѣ?..

Наталья Семеновна. Я хочу тебѣ угодить.

Ястребовъ. Желаніе быть грѣшникомъ!.. Ну, довольна…

Наталья Семеноваа. Богъ съ тобой, что ты это говоришь…

Ястребовъ. Мнѣ надоѣла эта проклятая добродѣтель, которая, какъ волчій листъ, выгоняетъ меня отовсюду, куда я не покажусь!.. но я узнаю, кто это про меня распускаетъ…

Наталья Семеновна. И даже сейчасъ-же. Это я про тебя распускаю…

Ястребовъ. Ты?.. да съ сего-же ты взяла, что я такая добродѣтель?

Наталья Семеновна. Напротивъ, я знаю, что ты совсѣмъ не добродѣтель.

Ястребовъ. Зачѣмъ-же ты меня такъ прославляешь?

Наталья Семеновна. Я тебѣ это сейчасъ объясню. Ты знаешь, конечно, лучше меня, что въ оное время ты былъ человѣкомъ довольно легкаго поведенія…

Ястребовъ. Я это рѣшительно отвергаю: я всегда былъ любезенъ, предупредителенъ, благодушенъ; былъ, что называется galant homme, но безнравственнымъ никогда не былъ…

Наталья Семеновна. Прежде меня огорчало это… потомъ я нашла утѣшеніе въ дѣтяхъ, — и, когда Зина была въ пансіонѣ, а Борисъ въ университетѣ, я предоставила тебѣ полную свободу — развлекаться, сколько тебѣ угодно.

Ястребовъ. Да, потому что я былъ заваленъ дѣлами по уши.

Наталья Семеновна. Потомъ ты состарѣлся…

Ястребовъ. Ну, ужь и состарѣлся!!.

Наталья Семеновна. Но, все-таки, еще не бросилъ прежнихъ привычекъ. Теперь, дочь твоя вышла изъ пансіона, сынъ ужь взрослый мужчина… Я, конечно, давно ужь не ревную тебя; разсудокъ вступилъ въ свои права; но у меня явилась другая забота: надо, чтобъ у дѣтей не было передъ глазами дурнаго примѣра, и чтобъ отецъ ихъ не возбуждалъ смѣха своимъ старческимъ волокитствомъ…

Ястребовъ. Душа моя, ты употребляешь выраженія…

Наталья Семеновна. Не бойся, это останется между нами… Я сама вѣдь на это гляжу сквозь пальцы.

Ястребовъ. Въ самомъ дѣлѣ?

Наталья Семеновна. Право. Тебѣ такъ хочется до гроба разыгрывать юношу, — зачѣмъ-же отравлять тебѣ такое невинное удовольствіе?

Ястребовъ. Это ужь слишкомъ!

Наталья Семеновна. И если я стараюсь мѣшать тебѣ въ твоихъ похожденіяхъ, такъ это только ради дѣтей.

Ястребовъ. Мѣшать?

Наталья Семеновна. И вотъ отчего я прославляю тебя всюду ангеломъ доброты и невинности.

Ястребовъ. А! вотъ въ чѣмъ дѣло.

Наталья Семеновна. Отъ твоего имени я жертвую деньги: въ человѣколюбивое общество, въ общество для пособія нуждающимся раненымъ воинамъ, въ общество любителей духовнаго просвѣщенія…

Ястребовъ. Господи! сколько благодѣяній… Это ужасно!!

Наталья Семеновна. Я узнала, что ты долженъ былъ познакомиться съ танцовщицей Масловой…

Ястребовъ. Ну?

Наталья Семеновна. И тотчасъ-же послала ей отъ твоего имени «Душеполезное чтеніе» и «Домашнюю бесѣду».

Ястребовъ. Благодарю покорно.

Наталья Семеновна. Наконецъ, дня не проходитъ, чтобъ въ какой-нибудь маленькой газеткѣ не напечатали объ какомъ-нибудь твоемъ благодѣяніи… И все это я… денегъ не жалѣю, только-бы сдѣлать тебя знаменитостью, чтобъ всѣ тебя считали ангеломъ доброты и невинности…

Ястребовъ. Мило!!.. очень мило съ твоей стороны, сдѣлать меня посмѣшищемъ цѣлаго города.

Наталья Семеновна. Кто-же смѣется надъ добродѣтелью?..

Ястребовъ. Я не могу теперь показаться на улицѣ безъ того, чтобы…

Наталья Семеновна. Тебя не узнали?.. что-жь тутъ дурнаго… (Встаетъ.) Попробуй поволочиться, никто тебѣ не повѣритъ. Заговори съ хорошенькой дѣвушкой, — всѣ скажутъ, что ты ее поучаешь благочестію; стараешься предохранить отъ искушеній свѣта, посѣять въ ея сердце Семена строгой нравственности…

Ястребовъ. Да это пытка!!

Наталья Семеновна. Волей-неволей, а долженъ быть ангеломъ доброты и невинности!.. Ну, не сердись, мой набожный образецъ добродѣтели и благотворительности! будь повеселѣй, мой благочестивый Донъ-Жуанъ?.. Полно-же гнѣваться! ха, ха, ха!

Уходитъ.

ЯВЛЕНІЕ 5-е.

ЯСТРЕБОВЪ, потомъ ЗИНА.

Ястребовъ. Да! повеселѣешь!.. Холодный потъ выступилъ у меня на лбу отъ ужаса!.. На такое коварство способна только женщина! — я погибшій человѣкъ… Каково положеніе!?.. слушать повсюду похвалу своимъ добродѣтелямъ и чувствовать, что это горькая насмѣшка и обида… Я совсѣмъ погибшій человѣкъ… всѣ мои надежды лопнули… Да нѣтъ, чортъ возьми! слава богу, еще есть на свѣтѣ люди, которые не читаютъ газетъ и ни въ какія добродѣтели не вѣрятъ… А! сударыня!! вы мнѣ подкопы строите!?.. Хорошо-съ… увидимъ, кто кого перехитритъ… А!.. только-бы первый случай представился, ужь я-бы показалъ себя…

Зина. (Входя.) Ты здѣсь одинъ, папа… здравствуй…

Ястребовъ. Здравствуй…

Зина. Что это какое у тебя сердитое лицо?! развѣ ангелы сердятся?

Ястребовъ. Слушай, Зина, если ты не хочешь меня взбѣсить, то, прошу тебя, пожалуйста, брось это.

Зина. Что?

Ястребовъ. Брось это слово. Не зови меня никогда ангеломъ.

Зина. (Высокопарно.) Скромность — лучшее украшеніе добродѣтели.

Ястребовъ. Я тебѣ говорю, не выводи меня изъ терпѣнія.

Зина. Не стану, не стану, пана… мнѣ и самой хочется, чтобы ты нынче былъ въ духѣ… потому что я должна тебѣ признаться кое въ чемъ…

Ястребовъ. Признавайся.

Зина. Я нынче ходила къ одной знакомой… намъ рекомендовали ее, чтобъ переписывать роли для нашего спектакля.

Ястребовъ. Не все мнѣ равно, кто тебѣ роли переписываетъ?..

Зина. Ну, если-бы ты ее видѣлъ, ты бы не сказалъ, что тебѣ все равно; это такая прелестная дѣвушка.

Ястребовъ. Что ты говоришь?!..

Зина. Добрая, милая.

Ястребовъ. И хорошенькая?

Зина. О, красавица…

Ястребовъ. Неужели?

Зина. Глаза такъ и горятъ! — лучше моихъ…

Ястребовъ. Высокая, стройная?

Зина. Да…

Ястребовъ. (Про себя.) Вотъ бы приволокнуться-то…(Ей.) И ты говоришь, бѣдная, — своимъ трудомъ живетъ?

Зина. Да, переписываетъ бумаги.

Ястребовъ. Ахъ, какъ жаль… Какъ-же ты туда къ ней, пѣшкомъ?..

Зина. Конечно пѣшкомъ; вѣдь это недалеко отсюда.

Ястребовъ. А какъ недалеко?

Зина. Да по бульвару-то, за Тверскими воротами…

Ястребовъ. (Про себя.) Чортъ… какъ-бы мнѣ спросить ее, въ чьемъ домѣ?!

Зина. Слушай-же, папа… ну вотъ сегодня, когда я къ ней шла по Тверскому бульвару, мнѣ встрѣтился… одинъ молодой человѣкъ…

Ястребовъ. А остальные всѣ старики?

Зина. Ахъ, папа, ну что ты мѣшаешь?.. Какое мнѣ дѣло до остальныхъ?… Я хочу тебѣ сказать, что этотъ молодой человѣкъ, какъ только увидалъ меня, повернулся назадъ и побѣжалъ за мной.

Ястребовъ. Вотъ какъ!?

Зина. И потомъ, все время шелъ за мной, до самаго дома.

Ястребовъ. Это, — въ которомъ хорошенькая-то живетъ?

Зина. Ну да.

Ястребовъ. А чей это домъ?

Зина. Домъ Карина…

Ястребовъ. Знаю, знаю, знаю… знаешь, этакій большой.

Зина. Она тамъ на дворѣ живетъ, квартира № 15.

Ястребовъ. Пятнадцатый!

Зина. Да, — высоко такъ… И можешь себѣ вообразить: вхожу я къ ней, и онъ за мной…

Ястребовъ. Къ этой переписчицѣ?

Зина. Да. Онъ ее совсѣмъ не знаетъ… и вдругъ началъ разговаривать съ нами, разныя любезности сталъ мнѣ говорить…

Ястребовъ. А ты?

Зина. Я?.. я ему отвѣчала.

Ястребовъ. Да?!..

Зина. Ну, что-жь? ты меня за это не бранишь?..

Ястребовъ. Какъ?

Зина. Значитъ, я тутъ ничего дурнаго не сдѣлала?

Ястребовъ. Какъ-же, какъ же, да! — это очень Не хорошо… Ай, ай, Зина… развѣ можно такъ съ незнакомымъ человѣкомъ на улицѣ разговаривать?..

Зина. Я не на улицѣ, я въ квартирѣ…

Ястребовъ. № 15, знаю… только все-таки съ незнакомымъ человѣкомъ…

Зина. Да вѣдь я что говорила? — я ему сдѣлала строжайшій выговоръ.

Ястребовъ. А! это другое дѣло.

Зина. Такъ выговоръ можно дѣлать кому угодно?

Ястребовъ. Да, выговоръ можно.

Зина. И незнакомому?

Ястребовъ. И незнакомому.

Зина. (Цѣлуя его.) Ну, merci, что позволилъ.

Убѣгаетъ въ домъ.

Ястребовъ. Что за переписчица такая!?.. № 15… попытаемся… можетъ быть, какая-нибудь, этакая — дочь бѣдныхъ, но благородныхъ родителей… Антонъ!

ЯВЛЕНІЕ 6-е.

ЯСТРЕБОВЪ, АНТОНЪ, потомъ НАТАЛЬЯ СЕМЕНОВНА.

Ястребовъ. Ты сжегъ букеты?

Антовъ. Лежатъ на солнцѣ, сохнутъ.

Ястребовъ. Вспрысни ихъ водой и отнеси… да подойди поближе, братецъ.

Антонъ подходитъ. Въ глубинѣ, въ саду появляется Наталья Семеновна.

Наталья Семеновна. (Про себя.) Шушукаются что то… вѣрно не даромъ.

Подкрадывается и прячется за кустомъ.

Ястребовъ. Отнеси, братецъ, эти букеты къ Тверскимъ воротамъ, въ домъ Карина.

Антонъ. Знаю Карина домъ.

Ястребовъ. Тамъ въ квартирѣ № 15 живетъ барышня… бумаги беретъ переписывать всякія… Ну, спросишь, посмотришь… коли хорошенькая, такъ та самая и есть.

Антонъ. Что-жь ей сказать-то?..

Ястребовъ. Да что… отдай букеты и скажи, что, молъ, баринъ у насъ чудакъ… Барышня, молъ, наша ему разсказывала, что вы её очень обласкали и всякія ей удовольствія дѣлали… переписывали тамъ для нея, такъ вотъ вамъ баринъ и присылаетъ букеты… а скоро и самъ будетъ, желаетъ познакомиться…

Антонъ. Слушаю-съ.

Ястребовъ. У нихъ, молъ, много работы, такъ тоже хотятъ заказать переписку… да при этомъ словцо и вверни… этакъ на счетъ…