Из поездки в Македонию (Милюков) — ДО

I.

Иностранныя газеты были полны извѣстіями о томъ, что Македонія собирается наступающей весной «напомнить о себѣ европейскимъ державамъ». Въ теченіе минувшаго года мы два раза были въ Македоніи, и съ своей стороны можемъ только подтвердить основательность всякихъ опасеній. Не слѣдуетъ, конечно, раздувать опасность и «маленькій» вопросъ превращать въ «большой», — по выраженію одной нашей газеты; но еще хуже было бы закрывать глаза на опасность дѣйствительно существующую и позволить ей застать себя врасплохъ. Намъ говорятъ: «волненіе въ Македоніи есть дѣло небольшой кучки агитаторовъ». Это вѣрно, но только отчасти. Во-первыхъ, «кучка» вовсе не такъ мала, какъ это можетъ казаться людямъ, не бывшимъ на мѣстѣ. Во-вторыхъ, она не такъ далеко стоитъ отъ народа, какъ это себѣ представляютъ. При элементарномъ соціальномъ строѣ и невысокомъ образовательномъ уровнѣ, македонская интеллигенція всѣми своими корнями остается въ народѣ, оказываетъ на него непосредственное вліяніе и сама подвергается вліянію съ его стороны. Въ-третьихъ, — и это особенно важно, — эта македонская интеллигенція и народъ живутъ одними и тѣми же идеалами, настолько понятными и близкими для массы, что распространять приходится не самые идеалы, а только способы ихъ осуществленія. Наконецъ, — что касается этихъ способовъ, — въ странѣ, какъ Македонія, — идея возстанія и вооруженной борьбы за свободу слишкомъ хорошо всѣмъ знакома и никого не пугаетъ, несмотря на всѣ ужасы турецкой расплаты — не только въ случаѣ неудачи, но даже раньше, чѣмъ вопросъ объ удачѣ или неудачѣ станетъ на очередь. Дѣло въ томъ, что всѣ эти ужасы существуютъ уже въ обыденной жизни, повторяются изо дня въ день, только, конечно, въ гораздо меньшихъ размѣрахъ. Вотъ почему понятно разсужденіе того болгарина, который, по словамъ «Новаго Времени», объяснялъ редакціи, что для македонцевъ весь разсчетъ — разомъ вызвать всѣ насилія къ веснѣ, съ цѣлью сдѣлать ихъ невозможными въ будущемъ. Съ хладнокровіемъ, поражающимъ жителя болѣе мирныхъ странъ, македонскіе дѣятели не только не закрываютъ глазъ на возможность кроваваго подавленія возстанія, но прямо указываютъ впередъ цѣну крови, имѣющей пролиться, какъ авансъ за благосклонное вниманіе дипломатіи, которое имѣется въ виду этимъ вызвать. Болѣе благоразумные, правда, указываютъ на возможность ошибки въ этомъ разсчетѣ, напоминая безплодность армянской рѣзни. Но одинокіе голоса этихъ благоразумныхъ заглушаются общей увѣренностью въ благополучномъ исходѣ: и эта увѣренность, въ свою очередь, опирается на конкретный фактъ, болѣе отдаленный хронологически, но болѣе близкій географически и этнографически: на освобожденіе Болгаріи. И тутъ, конечно, болѣе благоразумные и болѣе знающіе напоминаютъ о тѣхъ крупныхъ перемѣнахъ, происшедшихъ въ отношеніи различныхъ державъ къ славянамъ и къ Турціи — со времени турецкой войны. Но и эти напоминанія никого не убѣждаютъ. Одни преувеличиваютъ свои собственныя силы, другіе преувеличиваютъ возможность иностранной (и прежде всего русской) помощи, — и всѣ охотно вѣрятъ въ то, во что такъ хочется вѣрить. Надо принять тутъ еще въ разсчетъ и то, что болгарское освобожденіе представляется здѣсь не совсѣмъ въ тѣхъ чертахъ, какъ оно представляется намъ. Мы рисуемъ себѣ, при этомъ словѣ, стихійное народное возстаніе, потомъ — рядъ безплодныхъ попытокъ европейской дипломатіи склонить туровъ въ добровольнымъ уступкамъ и, наконецъ, вооруженное русское вмѣшательство, вырвавшее у Турціи эти уступки силой. Для болгарина (разумѣемъ тутъ и македонца) вся исторія рисуется съ другой стороны, намъ совсѣмъ неизвѣстной. Для него это — длинный мартирологъ героевъ, погибшихъ въ напрасныхъ усиліяхъ поднять народъ на собственную защиту; затѣмъ, рядъ дѣйствительныхъ вспышекъ, значеніе которыхъ онъ преувеличиваетъ, потому что знаетъ, чего онѣ ему стоили; наконецъ, какъ своего рода «deus ex machina», русская помощь, неожиданная и небезопасная, увѣнчавшая геройскія усилія, въ благополучномъ исходѣ которыхъ она и безъ того нисколько не сомнѣвался. Можно сколько угодно сердиться на неблагодарность и обличать непослѣдовательность этой народной психологіи, но, какъ бы то ни было, она именно такова, какою мы ее только-что представили. И что для насъ, здѣсь особенно важно, — въ македонскомъ дѣлѣ повторяется теперь съизнова все то же, что было въ болгарскомъ, несмотря на то, что иллюзій должно бы было быть несравненно меньше съ обѣихъ сторонъ.

Итакъ, едва ли основательно было надѣяться, что готовящуюся вспышку можно предупредить одними призывами къ благоразумію и терпѣнію. Благоразумные люди мало нуждаются въ такомъ призывѣ, да ихъ и немного. Для колеблющихся онъ гораздо важнѣе, и ихъ гораздо больше; но колеблющіеся никогда не играли активной роли въ событіяхъ. Что касается неблагоразумныхъ — сильныхъ не столько числомъ, сколько рѣшительностью, — имъ призывъ къ умѣренности не помѣшаетъ увѣрять себя и другихъ, что Европа и не можетъ говорить другимъ языкомъ до возстанія, но послѣ возстанія она, по необходимости, заговоритъ иначе. Гораздо внушительнѣе дѣйствуетъ на всѣхъ другой аргументъ: новые турецкіе батальоны и пушки, въ изобиліи присылаемые въ Македонію, для предупрежденія ожидаемыхъ весною событій. Но пролитію крови и этотъ аргументъ можетъ не помѣшать, такъ какъ, мы уже говорили, партія дѣйствія именно и разсчитываетъ на турецкія насилія, отъ которыхъ, по старой привычкѣ, завоеватели едва ли съумѣютъ удержаться. Единственнымъ дѣйствительнымъ средствомъ заставить и послѣднюю партію быть терпѣливой было бы, по общему мнѣнію всѣхъ знающихъ настоящее положеніе дѣла — немедленное и энергическое вмѣшательство дипломатіи, т.-е. то именно, чего и хотятъ достигнуть македонцы путемъ возстанія.

Но чего же можно достигнуть на такомъ пути дипломатическаго вмѣшательства, и въ какомъ отношеніи стоитъ это достижимое къ желаніямъ македонцевъ? Предрѣшать этотъ вопросъ невозможно, но въ качествѣ косвеннаго отвѣта можетъ послужить предлагаемая ниже историческая справка.

Устроить въ Македоніи автономное управленіе на началахъ широкой децентрализаціи — таково было въ теченіе послѣднихъ двадцати лѣтъ стремленіе европейской дипломатіи. Автономія — таковъ и современный лозунгъ македонской партіи дѣйствія, съ которой согласно въ этомъ огромное большинство мѣстнаго населенія. Несогласны преслѣдовать эту задачу только греки и сербы; почему — объ этомъ надо говорить особо. Впрочемъ, это видно будетъ отчасти и изъ приводимыхъ ниже данныхъ.

II.

Первое начало международному обсужденію вопроса о македонской автономіи было положено на константинопольской конференціи, засѣдавшей въ турецкой столицѣ въ декабрѣ 1876 и январѣ 1877 годовъ. Припомнимъ вкратцѣ общее положеніе дѣлъ, приведшихъ къ этой конференціи. Полтора года уже прошло съ тѣхъ поръ, какъ разыгралось возстаніе въ Герцеговинѣ и Босніи; полгода — съ тѣхъ поръ, какъ Черногорія и Сербія приняли участіе въ борьбѣ. Истощивъ всѣ средства сопротивленія, Миланъ обратился къ русскому посредничеству. Русская телеграмма немедленно остановила военныя дѣйствія и заставила туровъ заключить двухмѣсячное перемиріе (1-го ноября нов. ст.). Черезъ три дня, по предварительному соглашенію съ Россіей, лордъ Дерби разослалъ державамъ пригласительный циркуляръ на конференцію, имѣвшую собраться въ Константинополѣ. Одной изъ главныхъ цѣлей конференціи поставлена была выработка системы автономныхъ учрежденій для Босніи и Герцеговины, съ распространеніемъ ихъ и на Болгарію. Основаніемъ этой системы должны были служить обѣщанія и обязательства, данныя въ разное время самой Портой.

Это было, однакоже, слишкомъ ненадежное основаніе. Старыхъ своихъ обѣщаній, данныхъ еще законодательными актами 1839 и 1856 годовъ, Порта и не думала исполнять, какъ призналъ нѣсколько позднѣе самъ султанъ. Естественно, что и новымъ обѣщаніямъ Турціи никто не вѣрилъ. Инсургенты 1875 года прямо отказались вступать въ переговоры на основаніи однихъ только обѣщаній, изложенныхъ въ принятой Портою нотѣ графа Андраши (.30-го декабря 1875): они требовали, прежде всего, учрежденія европейской коммиссіи, которая бы контролировала выполненіе турками принятыхъ на себя обязательствъ. Такимъ образомъ, вопросъ о «гарантіяхъ» съ самаго начала являлся новой чертой предполагавшейся конференціи: отъ рѣшенія этого вопроса зависѣлъ успѣхъ или неуспѣхъ предпринятаго державами совѣщанія. Россія предлагала временную оккупацію возставшихъ областей, какъ лучшій способъ разрѣшенія вопроса. Но именно страхъ передъ возможностью русской оккупаціи и заставилъ европейскія державы обсудить вопросъ о «гарантіяхъ» международнымъ путемъ.

Итакъ, задача конференціи была двойная. Въ установленномъ Англіей и принятымъ всѣми державами «базисѣ» занятій конференціи, задача эта была формулирована слѣдующимъ образомъ: «que la Porte s’engagerait dans un Protocole à être signé à Constantinople avec les plénipotentiaires des puissances signataires d’accorder à la Bosnie et à l’Herzégovine un système d’autonomie locale et administrative, c’est à dire, un système d’institutions locales qui donneront à la population un certain contrôle sur leurs affaires locales et fourniront des garanties contre l’exercice d’une autorité arbitraire. Il n’y aura pas question d’un état tributaire. On donnera de pareilles garanties contre la mal administration en Bulgarie». По буквальному смыслу этихъ фразъ, «гарантіи» должны были заключаться въ самой «системѣ мѣстныхъ учрежденій». Но, несомнѣнно, англійское правительство съ самаго начала ставило вопросъ о гарантіяхъ шире, чѣмъ можно было заключить изъ этой на первый взглядъ невинной фразы.

Въ инструкціяхъ, полученныхъ англійскимъ делегатомъ, маркизомъ Солсбери отъ своего правительства, говорилось объ этомъ слѣдующее: "Вся исторія Оттоманской имперіи, съ самаго введенія ея въ европейскій концертъ Парижскимъ трактатомъ, доказала, что Порта не въ состояніи гарантировать осуществленіе реформъ въ провинціяхъ, при посредствѣ турецкихъ чиновниковъ: послѣдніе принимаютъ ихъ неохотно и игнорируютъ безнаказанно. Поэтому, при настоящемъ кризисѣ, необходимо добиваться соглашенія между Портой и державами относительно устройства такихъ провинціальныхъ учрежденій, въ которыхъ выборное начало было бы соединено съ внѣшними гарантіями доброкачественности управленія ".

Относительно «выборнаго начала» инструкція считала возможнымъ исходить изъ существовавшаго уже административнаго устройства дунайской провинціи, впервые примѣненнаго тамъ въ управленіе Мидхада-паши и затѣмъ распространеннаго на другія провинціи имперіи закономъ 1867 г. и фирманомъ 2 октября 1875 г. По этимъ законамъ, имперія дѣлилась на вилайеты, вилайеты на санджаки (arrondissements), санджаки на казы (cantons), казы на общины (communes). Во главѣ каждаго дѣленія стоитъ правительственный чиновникъ: вали, мутессарифъ, каймакамъ; при немъ — административный совѣтъ изъ высшихъ духовныхъ и свѣтскихъ чиновниковъ, и четыре выборныхъ члена — двое мусульманъ и двое отъ другихъ исповѣданій. Кромѣ того, въ каждомъ вилайетѣ собирается разъ въ годъ, не болѣе какъ на 40 дней, «генеральный совѣтъ», составляемый изъ четырехъ членовъ отъ каждаго санджака, наполовину не-мусульманъ {

Loi de villayets 1867 г., см. въ Législation Ottomane, Aristarchi-bey’я. II, 273—289. Тамъ же и тексты хатти-шерифа 1839 г. и хатти-хумаюна 1856 гг.}.

«Что касается „внѣшнихъ гарантій“ дѣйствительности этихъ административно-выборныхъ учрежденій, англійское правительство предлагало, прежде всего, въ качествѣ „временной мѣры“, назначеніе вали съ согласія иностранныхъ пословъ, „или ихъ большинства“, на опредѣленный срокъ (напр., 7 лѣтъ), съ тѣмъ чтобы въ предѣлахъ этого срока смѣщеніе его также происходило лишь съ согласія пословъ. Значеніе этой мѣры маркизъ Солсбери очень убѣдительно разъяснялъ своему правительству въ одномъ изъ послѣдующихъ донесеній: „Отъ принятія этой или какой-либо подобной мѣры и отъ успѣшнаго проведенія ея зависитъ, главнымъ образомъ, возможность надѣяться, что эти провинціи будутъ освобождены отъ притѣсненій, отъ которыхъ страдали. На представительныя учрежденія слѣдуетъ смотрѣть какъ на способъ научить населеніе, въ болѣе или менѣе отдаленномъ будущемъ, защищать свои собственные интересы; но отъ ихъ функціонированія нельзя ожидать въ ближайшіе годы значительныхъ улучшеній во внутреннемъ управленіи. Въ настоящее же время, управленіе должно быть личнымъ, — если вообще хотятъ, чтобы существовало какое-нибудь управленіе; и отъ способности и честности губернатора должно зависѣть благосостояніе народа. Къ несчастію, господствовавшая до сихъ поръ турецкая система не столько была разсчитана на то, чтобы обезпечить за губернаторомъ эти качества, сколько — чтобы сдѣлать ихъ невозможными. Способный человѣкъ иной разъ, конечно, и можетъ попасть на видное мѣсто; но обыкновенно дѣло рѣшается протекціей, причемъ главную роль играютъ фаворитизмъ и подкупность. Еще хуже, чѣмъ эти мотивы выбора на должность — постоянная зависимость отъ каприза во время самаго исполненія должности. Чиновникъ знаетъ, что онъ всегда въ рукахъ интриги, и что если онъ наживетъ себѣ врага, достаточно сильнаго, чтобы заплатить за его отставку дороже, чѣмъ онъ самъ можетъ дать за свое оставленіе въ должности, — онъ будетъ отставленъ. Меньше всего онъ думаетъ о томъ, чтобы предупреждать насилія или вымогательства, въ которыхъ заинтересованы богатые люди. Для него гораздо выгоднѣе взять свою долю въ барышѣ, чтобы покрыть свои прежніе расходы на взятки. Если эти злоупотребленія не будутъ уничтожены, то рушатся всѣ планы административныхъ улучшеній. Необходимость найти какую-нибудь сдержку и невозможность искать ее въ турецкомъ правительствѣ, совершенно оправдываютъ такую исключительную мѣру, какъ допущеніе вмѣшательства державъ въ назначеніе вали и обезпеченіе ему опредѣленнаго срока службы, въ случаѣ удовлетворительнаго поведенія“.

Что касается другихъ гарантій, инструкція Солсбери предлагаетъ выборъ членовъ „генеральныхъ собраній“ всѣмъ населеніемъ вазъ, пропорціонально вѣроисповѣдному составу населенія; участіе этихъ собраній въ вотированіи мѣстныхъ налоговъ, „такъ, чтобы, по уплатѣ имперскихъ налоговъ, провинція была независима въ финансовомъ отношеніи отъ константинопольскаго министерства финансовъ“; назначеніе постоянныхъ судей; участіе пословъ въ назначеніи мутессарифовъ и выборъ каймакамовъ изъ членовъ „генеральнаго совѣта“, по усмотрѣнію вали, соотвѣтственно вѣроисповѣдному большинству данной казы; обезпеченіе не-мусульманамъ доступа въ мѣстную полицію и милицію, въ большей степени, чѣмъ это достигнуто предъидущими распоряженіями Порты.

Инструкціи русскаго уполномоченнаго, ген. Игнатьева, шли значительно дальше. Въ предварительныхъ совѣщаніяхъ съ Солсбери, онъ опредѣлилъ требованія Россіи слѣдующимъ образомъ. „Болгарія должна составить одну, обнимающую все пространство, обозначенное желтой краской на картѣ Киперта, за исключеніемъ Варны, Адріанополя и Водены. Губернаторы — изъ христіанъ, назначаемые Портой съ согласія державъ на пятилѣтній срокъ. Выборъ провинціальныхъ совѣтовъ — кантональными. Губернаторъ назначаетъ префектовъ департаментовъ, христіанъ или мусульманъ, смотря по большинству населенія. Кантональные совѣты выбираются населеніемъ. Мэры (мудиры) назначаются губернаторомъ изъ трехъ выборныхъ кандидатовъ. Кантоны содержатъ около 10.000 жителей и, по возможности, изъ лицъ одного вѣроисповѣданія. Мэры исполняютъ должность мировыхъ судей; высшіе суды — въ каждомъ департаментѣ; апелляціонный — въ провинціи. Судьи — частью выборные, частью назначенные, сперва на три года, послѣ испытанія — пожизненно. Религіозные споры разбираются духовнымъ судомъ соотв. исповѣданій. Милиція и полиція — изъ христіанъ, пропорціонально населенію. Губернаторъ назначаетъ Чиновники-мусульмане должны быть изъ мѣстнаго населенія. Въ судѣ и администраціи долженъ употребляться мѣстный языкъ. Размѣры десятины фиксируются и уплачиваются кантономъ, который раскладываетъ налогъ… Турецкія войска должны оставаться въ крѣпостяхъ, и выходить оттуда лишь по требованію губернатора. Иммиграція черкесовъ прекращается; переселившіеся, по мѣрѣ возможности, возвращаются въ Азію… Оружіе отбирается у мусульманъ. Международная коммиссія установляетъ детали и наблюдаетъ за выполненіемъ реформъ. Въ ея распоряженіи находится достаточная вооруженная сила, чтобы заставить уважать ея рѣшенія и охранять спокойствіе“.

Русское предложеніе преслѣдовало, очевидно, помимо вопроса о гарантіяхъ, двѣ главныя цѣли. Во-первыхъ, оно имѣло въ виду создать вполнѣ независимую, самоуправляющуюся областную единицу (кантонъ) и въ ней сосредоточить всю силу выборнаго элемента. Во-вторыхъ, чиновничій и военный элементъ провинціи оно стремилось подчинить генералъ-губернатору области, сдѣлавъ послѣдняго, по возможности, единственнымъ связующимъ звеномъ между провинціей и оттоманскимъ правительствомъ. Провинція выигрывала при этомъ въ цѣлости и самостоятельности; къ тому же результату клонились и предположенные для нея, чрезвычайно большіе размѣры.

Дальнѣйшимъ развитіемъ предложеній ген. Игнатьева былъ „проектъ административной автономіи Болгаріи“, составленный американскимъ агентомъ Скайлеромъ и русскимъ, кн. Церетелевымъ. Прежде всего, здѣсь точнѣе установлялись границы „Болгаріи“. Для цѣли нашей статьи важно отмѣтить, что „населенные болгарами части Македоніи“ опредѣлялись въ проектѣ точнѣе, какъ „Чекюбскій и Битольскій санджаки, а также сѣверныя части Сересскаго санджака (Невроконъ, Мельникъ и Струмица)“.

Затѣмъ, проектъ детальнѣе развивалъ положеніе о самостоятельной низшей единицѣ — кантонѣ (= нахія, мудирлыкъ). Число жителей нахіи опредѣлено было въ 5—10 тысячъ. Удержана мысль — группировать отдѣльно христіанскія и мусульманскія деревни. Избирателями въ кантональный совѣтъ должны были быть всѣ жители мужескаго пола, достигшіе 21 года и платящіе прямые налоги, также духовенство и учителя. Каждая деревня, приходъ или кварталъ, имѣли право послать въ кантональный совѣтъ одного представителя, срокомъ на два года. Въ первомъ собраніи члены совѣта должны были выбрать трехъ кандидатовъ. Одного изъ нихъ генералъ-губернаторъ утверждалъ въ званіи мэра (= мудиръ), два другихъ становились постоянными членами совѣта, т.-е. образовали его бюро. Самый совѣтъ имѣлъ право собираться разъ въ мѣсяцъ и чаще, если было нужно; онъ управлялъ всѣми дѣлами кантона, „безъ всякаго вмѣшательства высшихъ властей“.

Нѣсколько кантоновъ составляли департаментъ (= каза). Генералъ-губернаторъ назначалъ управляющаго департаментомъ префекта. Каждый кантонъ выбиралъ двухъ кандидатовъ, изъ которыхъ генералъ-губернаторъ назначалъ шесть членовъ совѣта департамента, христіанъ или мусульманъ, пропорціонально вѣроисповѣдному составу населенія. Департаментъ являлся посредникомъ между высшей администраціей и кантономъ, и долженъ былъ совмѣщать въ себѣ двѣ административныхъ единицы дѣйствующей турецкой системы: казу и санджакъ, — такъ какъ послѣдній признавался „черезчуръ обширной единицей, чтобы отвѣчать потребностямъ хорошаго и бдительнаго административнаго контроля“. Это сокращеніе промежуточныхъ административныхъ инстанцій составляетъ новую характерную черту русскаго предложенія.

Во главѣ автономной администраціи становился генералъ-губернаторъ, христіанинъ, знакомый съ болгарскимъ и турецкимъ языками, назначаемый, по согласію Порты съ представителями державъ въ Константинополѣ, всякій разъ за три мѣсяца до истеченія срока полномочій своего предшественника. „Генералъ-губернаторъ будетъ представлять верховную власть и служить посредникомъ между провинціей и центральнымъ правительствомъ. Онъ будетъ охранять порядокъ при помощи полиціи и милиціи, которыя будутъ зависѣть отъ него; въ случаѣ необходимости, онъ можетъ, съ согласія Порты, прибѣгать къ содѣйствію регулярныхъ войскъ“.

При генералъ-губернаторѣ состоитъ провинціальное собраніе, члены котораго выбираются кантональными совѣтами. Для этой цѣли кантоны соединяются въ округѣ отъ 20 до 30 тыс. жителей; совѣты кантоновъ, входящихъ въ округъ, собираются въ центральномъ городѣ департамента и подъ предсѣдательствомъ префекта выбираютъ одного депутата на два года. Имѣютъ право быть избранными плательщики налоговъ въ размѣрѣ не меньше 200 піастровъ (піастръ — 8 коп.), также духовенство разныхъ исповѣданій и учителя. Провинціальное собраніе собирается разъ въ годъ; сессія продолжается мѣсяцъ и болѣе, смотря по надобности. Пренія публичны и свободны. Собраніе само выбираетъ своего предсѣдателя и бюро. Въ его компетенцію входятъ: „раскладка налоговъ и контроль расходовъ, а также всѣ вопросы, прямо или косвенно относящіеся къ благосостоянію и интересамъ провинціи, какъ-то: народное образованіе, торговля, промышленность, земледѣліе, пути сообщенія и т. д. Оно можетъ предлагать измѣненія въ органическомъ уставѣ, санкціонируемыя Портой, если не будетъ препятствія со стороны державъ. Оно принимаетъ участіе въ назначеніи судей“. Собраніе выбираетъ изъ своей среды постоянную административную коммиссію, срокомъ на два года. Число ея членовъ равняется половинѣ числа департаментовъ. Десять ея членовъ, получившіе наибольшее количество голосовъ, будутъ считаться дѣйствительными и получатъ содержаніе; подбальные считаются ихъ замѣстителями. Представители разныхъ духовныхъ общинъ засѣдаютъ въ провинціальномъ совѣтѣ по праву. Во всѣхъ случаяхъ, когда дѣло идетъ не о простомъ исполненіи закона или указа, а о мѣрѣ, подлежащей обсужденію, генералъ-губернаторъ обязанъ спрашивать мнѣнія совѣта. Только съ его согласія могутъ бытъ принимаемы губернаторомъ административныя мѣры, имѣющія длящійся характеръ (напр., относительно базаровъ, ярмарокъ и т. п.). Наконецъ, губернаторъ, обязанъ представлять совѣту правила раскладокъ и сбора податей, а также давать ему отчетъ въ бюджетѣ прошлаго и будущаго года.

Христіане сохраняютъ дарованное имъ раньше (хотя примѣнявшееся очень плохо) право служить въ оттоманскомъ регулярномъ войскѣ, но, кромѣ того, формируютъ мѣстную милицію съ христіанскими офицерами, назначаемыми губернаторомъ, съ 3—4-хъ-годичнымъ срокомъ службы. На милиціи будетъ лежать охрана порядка въ провинціи и гарнизонная служба. Рекрутская подать (bidél-i-askérie) уничтожается. Правительство можетъ содержать регулярное войско только въ крѣпостяхъ, на свой собственный счетъ.

Полиція набирается изъ добровольцевъ-туземцевъ, пропорціонально вѣроисповѣдному составу населенія, совѣтами департаментовъ; начальники назначаются генералъ-губернаторомъ и отвѣчаютъ за дѣйствія подчиненныхъ. Количество и распредѣленіе полиціи опредѣляются генералъ-губернаторомъ и провинціальнымъ совѣтомъ.

Чтобы исчерпать матеріалы, бывшіе въ распоряженіи членовъ конференціи, необходимо упомянуть еще поданный ген. Игнатьевымъ меморандумъ объ устройствѣ финансовъ будущей автономной провинціи. Согласно этому проекту, сумма доходовъ, получаемыхъ Портой отъ Болгаріи, какъ въ прямыхъ, такъ и въ косвенныхъ налогахъ (за исключеніемъ чрезвычайныхъ), опредѣляется по сложности десяти лѣтъ; средняя опредѣляетъ на пять лѣтъ нормальную сумму налоговъ, лежащую на провинціи. Не больше 30 % этой суммы правительство можетъ обратить на удовлетвореніе общихъ нуждъ государства; остальные 70 % употребляются на нужды провинціи, соотвѣтственно распоряженіямъ провинціальнаго собранія и подъ его контролемъ. Собраніе производитъ раскладку налоговъ (за исключеніемъ косвенныхъ) между кантонами; кантоны — между общинами. Собравъ къ опредѣленному сроку подати и вычтя изъ нихъ сумму, необходимую для собственныхъ расходовъ, кантонъ передаетъ остальное въ кассу департамента и освобождается отъ всякихъ дальнѣйшихъ финансовыхъ обязательствъ. Пріемы сбора зависятъ всецѣло отъ него. Департаментскія кассы передаютъ.полученныя суммы въ провинціальную кассу, которая, отъ времени до времени, вноситъ въ императорскій оттоманскій банкъ, за счетъ центральнаго правительства, суммы, которыя ему приходятся на удовлетвореніе общегосударственныхъ нуждъ; затѣмъ, провинція не имѣетъ никакихъ дальнѣйшихъ обязательствъ къ центральному правительству и не можетъ быть облечена новыми налогами. Право назначать и отмѣнять косвенные налоги, а также устанавливать добавочные налоги на нужды провинціи или кантоновъ, принадлежитъ генеральному собранію; оно же назначаетъ высшихъ финансовыхъ чиновниковъ и устанавливаетъ правила взиманія налоговъ. Таможенное управленіе въ провинціи зависитъ отъ генералъ-губернатора и совѣта; его доходы входятъ въ сумму доходовъ провинціи. Часть суммы, платимой центральному правительству, можетъ быть спеціально назначена на платежи по государственному долгу.

Большая часть предложеній, сдѣланныхъ ген. Игнатьевымъ и Церетелевымъ, были приняты, какъ увидимъ, представителями державъ, несмотря на неблагопріятное впечатлѣніе, произведенное общимъ характеромъ этихъ предложеній въ началѣ. Главныя возраженія вызвалъ проектъ введенія въ Турцію иностранной вооруженной силы и образованія крупной провинціи съ преобладающимъ славянскимъ характеромъ. Предложеніе русской оккупаціи было, собственно, отклонено державами весьма энергично раньше съѣзда уполномоченныхъ въ Константинополѣ. Но такъ какъ русскій представитель продолжалъ настаивать на необходимости — имѣть подъ руками вооруженную силу во время проведенія реформъ, то представители державъ предложили искать этой силы, помимо войскъ великихъ державъ, сперва въ самой Турціи, затѣмъ въ Румыніи; наконецъ, они остановились на Бельгіи, король. которой далъ свое согласіе на отправку нѣсколькихъ тысячъ солдатъ на Балканскій полуостровъ. Оставался вопросъ о размѣрахъ и преобладающемъ славянскомъ характерѣ новой автономной провинціи. Въ Вѣнѣ говорили по этому поводу, что проектъ ген. Игнатьева составляетъ первый шагъ въ разложенію Турціи; что его единственная цѣль — удовлетворить панславистскимъ и русскимъ интересамъ и затормазить будущее развитіе и независимость греческаго населенія. Не замедлили откликнуться и представители послѣдняго. Греческая община и греческій митрополитъ въ Филиппополѣ утверждали, въ тожественныхъ выраженіяхъ, что болгары нарочно выбрали для своего возстанія Ѳракію, чтобы доказать, что она — славянская провинція; цивилизованный міръ долженъ заклеймить по заслугамъ эти панславистскія претензіи». Въ случаѣ осуществленія болгарской автономіи — греки грозили междоусобной войной

Англійскій агентъ въ Филиппополѣ, Бэрингъ, первый подалъ совѣтъ, какъ избѣгнуть единой автономной Болгаріи. Онъ предложилъ, вмѣсто одной, устроить двѣ провинціи, соединивъ Софію съ Дунайскимъ вилайетомъ, а Македонію — съ Адріанопольскимъ. Этой мыслью воспользовался маркизъ Солсбери, но развилъ ее довольно неожиданно, предложивъ вмѣсто горизонтальной черты между двумя провинціями — вертикальную. На западъ отъ этой черты оставались санджаки: Виддинскій, Нипіскій, Софійскій и Македонія (въ составѣ санджака Ускюбскаго и казъ: Кукушской, Дойранской, Струмицкой, Тиквешской, Велесской, Питольекой, Кастурской и трехъ сѣверныхъ казъ Сересскаго санджака). На востокъ до Чернаго моря шла остальная половина. «Традиціонное преобладаніе мусульманъ и культурное превосходство грековъ» въ этой половинѣ, по мнѣнію Солсбери, «должны были бы дать рѣшительный перевѣсъ не-славянскому элементу. Составленная такимъ образомъ, восточная провинція включила бы въ свой составъ морской берегъ, балканскіе проходы, путь въ Константинополю и значительную часть нижняго Дуная, которую нападающій (т.-е. Россія) особенно не желалъ бы оставлять въ непріятельскихъ рукахъ. Я поэтому полагалъ, — прибавляетъ маркизъ Солсбери, — что въ интересахъ Турціи такое распредѣленіе не лишено значенія». Мы увидимъ, однако, что турки не оцѣнили заботливости о нихъ англійскаго дипломата, а иронія судьбы распорядилась такъ, что какъ разъ проектированная имъ восточная провинція гораздо раньше очутилась въ славянскихъ рукахъ, чѣмъ западная, за которой онъ признавалъ по преимуществу славянскій характеръ.

Другія части русскихъ предложеній не вызвали такого сопротивленія со стороны представителей державъ, хотя и подверглись нѣкоторымъ измѣненіямъ въ деталяхъ. Такъ, сроки депутатскихъ полномочій членовъ кантональнаго и генеральнаго собраній повышенъ былъ съ двухъ на четыре года, также какъ и полномочія выбранныхъ ими совѣтовъ и мэра. Избирательные округа для выбора депутатовъ генеральнаго собранія должны были заключать не 20—30, а 30—40 тыс. населенія. Избиратели должны были быть не моложе 25 лѣтъ (вм. 21). Административный совѣтъ выбирается самимъ собраніемъ. «Международная коммиссія озаботится, по возможности, изысканіемъ средствъ, чтобы обезпечить въ кантонахъ представительство меньшинства». «Въ кантонахъ, гдѣ общеупотребителенъ греческій языкъ, кантональныя власти могутъ имъ пользоваться». Численность національной гвардіи или милиціи не должна превышать 1 % мужского населенія. Взрослые мужчины 20—40 лѣтъ, не попавшіе въ милицію, продолжаютъ платить рекрутскую подать. Если, по приказанію вали, милиція соберется въ извѣстномъ мѣстѣ въ количествѣ болѣе тысячи человѣкъ, то въ такомъ случаѣ командующіе ею назначаются уже Портой. Наконецъ, подробнѣе разработанъ проектъ судебнаго устройства и выставлено требованіе, чтобы члены и президентъ апелляціоннаго трибуна не назначались Портой съ согласія представителей державъ.

Обсудивъ и установивъ всѣ эти подробности автономнаго устройства въ нѣсколькихъ предварительныхъ засѣданіяхъ, представители державъ передали затѣмъ выработанный ими проектъ Портѣ, для совмѣстнаго обсужденія съ назначенными ею лицами. Въ теченіе декабря и января, конференція собиралась девять разъ. Первое засѣданіе 23 декабря (н. с.) 1876 открыто было рѣчью Савфета-паши, министра внутреннихъ дѣлъ, выбраннаго предсѣдателемъ конференціи. Министръ изобразилъ въ своей рѣчи возстаніе какъ дѣло рукъ агитаторовъ, подкупленныхъ инсуррекціонными комитетами; много говорилъ о долготерпѣніи, съ которымъ Турція ждала добровольной покорности возставшихъ, и объ отеческой умѣренности, съ которой она ихъ, наконецъ, рѣшилась наказать. Онъ кончилъ указаніемъ на готовящуюся коренную реорганизацію Оттоманской имперіи, какъ на наилучшую гарантію, которую правительство султана можетъ дать державамъ. Уполномоченные, одинъ за другимъ, выражали неувѣренность въ точности сообщеній Савфета-паши, когда раздались артиллерійскіе залпы. Предсѣдатель поспѣшилъ объяснить представителямъ державъ значеніе этихъ залповъ. «Великій актъ», — говорилъ онъ, — «совершающійся въ настоящую минуту, измѣняетъ форму правленія, существовавшую въ продолженіе шести вѣковъ. Провозглашена конституція, которую е. в. султанъ даровалъ своей имперіи. Съ нею начинается новая эра счастія и благоденствія для его народовъ».

«Однакоже, успѣхъ конституціи зависитъ отъ ея примѣненія на практикѣ; чтобы воспользоваться ея благами, нуженъ миръ, а для мира — нужно согласіе державъ съ Портой, которое имѣетъ цѣлью установить конференція», — возражали Солсбери и Игнатьевъ.

«Конституція сама есть залогъ мира», — отвѣчали турецкіе уполномоченные.

Въ этомъ характерномъ обмѣнѣ мнѣній сразу опредѣлилась — какъ та' цѣль, которой турки думали добиться съ помощью своей «конституціи», такъ и отношеніе къ ней европейскихъ уполномоченныхъ. Турки хотѣли устранить этимъ вопросъ о гарантіяхъ; а державы и не думали снимать его съ очереди.

Тотчасъ послѣ театральнаго провозглашенія конституціи, Савфютъ-паша позаботился объяснить значеніе этого акта иностраннымъ правительствамъ. — «Вы обратите вниманіе», — рекомендовалъ онъ турецкимъ представителямъ за-границей, — "на то, что новыя учрежденія не только не имѣютъ никакого теократическаго характера, но, напротивъ, точно устанавливаютъ невмѣшательство религіи въ осуществленіе реформъ и въ выработку судебнаго и административнаго строя, соотвѣтствующаго потребностямъ страны и принципамъ современнаго права. Такимъ образомъ, падаетъ то, къ несчастію, слишкомъ распространенное убѣжденіе, будто шеріатъ несовмѣстимъ съ новыми учрежденіями… Общіе принципы свободы и равенства, провозглашенные въ началѣ конституціи и заимствованные изъ наиболѣе либеральнаго государственнаго права Европы, составляютъ истинную основу нашей великой реформы, и всѣ послѣдующія распоряженія являются лишь ихъ естественнымъ развитіемъ. Опредѣленіе главныхъ прерогативъ верховной власти служитъ необходимымъ дополненіемъ въ этому провозглашенію принциповъ, и счастливая мысль поставить права императорской династіи подъ охрану народа, безъ сомнѣнія, поможетъ убѣдить Европу въ истинно демократическомъ характерѣ оттоманскаго соціальнаго строя… Вы должны будете постараться выяснить европейскимъ державамъ тѣ гарантіи хорошей финансовой администраціи, которыя вытекаютъ изъ публичнаго обсужденія и необходимости голосовать всѣ финансовые законы, въ особенности бюджетъ… Вы не упустите также обратить вниманіе на то, какими гарантіями независимости и безпристрастія обставленъ государственный контроль. Не только его члены, — также какъ и всѣ судейскіе чиновники, — объявлены несмѣняемыми, но даже по самымъ важнымъ причинамъ ни одинъ изъ нихъ не можетъ быть отставленъ безъ согласія палаты депутатовъ.

«Провинціальная администрація, которая при теперешнихъ обстоятельствахъ особенно привлекаетъ вниманіе Европы, въ конституціи могла быть очерчена лишь въ видѣ общей программы; органическіе законы безъ замедленія дадутъ этой программѣ окончательную форму. Конституція провозглашаетъ основные принципы новаго режима: самая широкая административная децентрализація; принципъ выбора, распространенный на всѣ совѣты вилайетовъ, санджаковъ и вазъ; развитіе автономіи общинъ, включая мусульманскую; наконецъ, созданіе выборныхъ муниципальныхъ совѣтовъ для веденія дѣлъ каждой общины.

«Познакомившись съ этими либеральными предначертаніями, остается спросить: каковы же могутъ быть еще стремленія мѣстнаго населенія, которыя бы оставались неудовлетворенными, и какихъ еще болѣе серьезныхъ и дѣйствительныхъ гарантій могутъ требовать державы, озабоченныя ихъ участью, отъ императорскаго правительства. Безъ сомнѣнія, самый закоренѣлый скептицизмъ почувствуетъ себя обезоруженнымъ. Но возможно, что — за недостаткомъ другихъ поводовъ въ критикѣ — духъ систематическаго очерненія, на который намъ приходится столько жаловаться относительно Европы, ухватится за вопросъ объ осуществленіи новыхъ учрежденій на практикѣ и усомнится въ ихъ скоромъ и точномъ введеніи въ жизнь. Тѣмъ, которые bona fide будутъ сомнѣваться въ этомъ отношеніи, вы можете смѣло отвѣчать, что факты немедленно послѣдуютъ за обѣщаніями; независимо отъ воли е. в. государя, столь торжественно провозглашенной, независимо отъ энергической рѣшимости великаго визиря (Мидхада-паши), обратившаго всѣ свои усилія къ достиженію только-что осуществленной задачи, вся нація одушевлена тѣмъ же духомъ и тѣми же чувствами, — что составляетъ лучшую и наиболѣе солидную гарантію. Если будетъ дѣлаться сравненіе между предъидущими императорскими хаттами и теперешней конституціей, вы подчеркнете радикальное отличіе, существующее между первыми и послѣдней, — различіе, уничтожающее самую мысль о сравненіи. Конституція не есть уже простое обѣщаніе; это реальный и формальный актъ, сдѣлавшійся достояніемъ всѣхъ оттоманскихъ подданныхъ, — актъ, развитіе котораго можетъ быть задержано или остановлено лишь соединенной волей націи и государя. Европа не просила и не совѣтовала этого торжественнаго и окончательнаго акта. Слѣдовательно, императорское правительство не могло имѣть при этомъ цѣли удовлетворить ея требованіямъ или осуществить идеи, идущія извнѣ. Оно не подчинилось никакому давленію, никакому вліянію, кромѣ голоса разума и патріотизма. Вотъ почему мы просимъ теперь Европу имѣть довѣріе къ нашимъ молодымъ учрежденіямъ и видѣть въ нихъ полную гарантію интересовъ, охраненіе которыхъ она поставила своей задачей. Съ гордостью мы имѣемъ право констатировать, что ея заботы были опережены и превзойдены великодушной иниціативой нашего священнаго повелителя».

Итакъ, конференція, съ точки зрѣнія турокъ, теперь становилась совершенно излишнею. Турція все — и даже больше чѣмъ все — готова была сдѣлать сама. Къ ея несчастію, всѣ усилія заставить себѣ повѣрить оказались тщетными. Общее мнѣніе европейскихъ делегатовъ было, что подобной " гарантіи " нельзя придавать никакого значенія. Маркизъ Солсбери далъ себѣ трудъ, — въ предположеніи, что конституція будетъ реальнымъ фактомъ, — выяснить, насколько самая буква ея обезпечиваетъ населеніе отъ дурного управленія. Но даже и принявъ слово за дѣло, онъ получилъ результатъ отрицательный.

Оказывалось, что, даже при условіи свободныхъ выборовъ, въ депутаты могутъ попасть, въ огромномъ большинствѣ, одни мусульмане, такъ какъ сложнымъ искусствомъ «писать по-турецки», требуемымъ отъ депутата, христіане не обладаютъ, за единичными исключеніями; къ тому же всякій выборъ мотъ быть кассированъ на основаніи «завѣдомо дурной репутаціи» депутата. Предоставляя законодательному собранію весьма ограниченную власть, конституція не обставляетъ, въ тому же, примѣненіе этой власти никакими дѣйствительными гарантіями. Палата депутатовъ стѣснена сенатомъ и лишена законодательной иниціативы. Обѣ палаты могутъ просить султана о введеніи новаго закона «по предмету, входящему въ ихъ компетенцію», но могутъ и не получить согласія. Онѣ могутъ вносить поправки въ бюджетъ, но эти поправки могутъ быть отвергнуты министромъ. Правительство можетъ назначать налоги и производить расходы безъ собранія, я хотя въ ближайшую сессію оно должно сообщить объ этомъ на утвержденіе собранія, но случай отказа въ. утвержденіи просто не предусмотрѣнъ въ конституціи. Точно такъ же безъ всякаго участія парламента правительство можетъ, издавать указы, получающіе силу закона, «если не противорѣчатъ конституціи». Палата можетъ сдѣлать запросъ министру; но министръ можетъ его отсрочить, если найдетъ удобнымъ.. Отвѣтственность министровъ состоитъ въ томъ, что они могутъ быть судимы, если захочетъ султанъ, причемъ процедура суда остается неустановленной. Толкованіе конституціи зависитъ отъ сената, назначаемаго султаномъ. За исключеніемъ отдѣла о палатѣ, остальныя части набросаны въ общихъ чертахъ: примѣненіе разныхъ широкихъ принциповъ зависитъ отъ законовъ, еще не изданныхъ, и «регламентовъ», изданіе которыхъ предоставлено султану. Назначеніе и смѣна чиновниковъ, устройство судовъ, управленіе провинціями — находятся именно въ такомъ положеніи.

Итакъ, естественно, что державы не могли считать задачу конференціи исполненной, раньше чѣмъ начались ея засѣданія. Проектъ автономныхъ реформъ былъ предъявленъ туркамъ, и имъ пришлось обсуждать его, статью за статьей. На второмъ же засѣданіи они выставили противъ проекта общее обвиненіе, что онъ расширяетъ ту «базу», которая была установлена англійскимъ правительствомъ въ пригласительномъ циркулярѣ на конференцію. Представитель Англіи, однако, категорически отказался признать это утвержденіе. Тогда турецкое правительство послало эмиссара въ Лондонъ, въ лорду Биконсфильду, съ мотивированнымъ разъясненіемъ невозможности для Порти принять проектъ европейскихъ уполномоченныхъ. Въ ожиданіи исхода этой миссіи, оно представило конференціи свой контръ-проектъ и попыталось сдѣлать его исходной точкой дальнѣйшихъ разсужденій. Въ слѣдующемъ, четвертомъ, засѣданіи, маркизъ Солсбери принужденъ былъ констатировать, что въ турецкомъ контръ-проектѣ нѣтъ никакого упоминанія:

1) Объ употребленіи иностранныхъ солдатъ въ качествѣ кадровъ для будущей жандармеріи.

2) О международной наблюдательной коммиссіи.

Затѣмъ, контръ-проектъ обусловливаетъ будущимъ согласіемъ законодательнаго собранія, которое еще не скоро соберется:

1) Уничтоженіе десятиннаго сбора.

2) Систему отдачи на откупъ налоговъ.

3) Устройство судовъ, способъ назначенія судей и срокъ ахъ службы.

4) Способъ выбора различныхъ совѣтовъ и ихъ компетенцію.

Наконецъ, контръ-проектъ отвергаетъ:

1) Амнистію.