Декаденты (Конец столетия)

Декаденты (Конец столетия)

Драма в трех действиях[1]

Действующие лица[2]

Поль Ардье

Этьен Рио

Канар — поэты-декаденты.

Эрмина, актриса.

Тиссо, профессор.

Лили, его дочь.

Роже, друг Тиссо, военный.

Лакеи.

Действие в Париже.

Явление первое

Эрмина одна.

Эрмина (разучивает роль). «Вы дерзки, наконец. Нет, мало — вы нахальны»… Не так. Она встает будто в негодовании.

«Вы дерзки, наконец. Нет, мало — вы нахальны.

Извольте выйти вон и больше никогда,

Я попрошу вас, граф, не приходить сюда».

Так, так! Здесь немая сцена. Граф хочет что-то сказать, но я повелительно указываю на дверь. И вот он уходит, уничтоженный, жалкий; я остаюсь одна.

«Ушел. Вернется ль он? Тревогой сердце бьется —

Ведь любит он меня, — а значит, и вернется.

А я? Люблю ли я? За что его любить?..

Не знаю, но порвать таинственную нить,

Которой связаны и думы, и моленья

С ним, только с ним одним — нет! Я не в состояньи!»

В этой роли я буду великолепна. Недаром Поль написал ее для меня[3]. Если б он сам мог играть роль графа. Я бы заставила весь театр задрожать от рукоплесканий! Ах! Как я произнесла бы тогда свой монолог — ведь он относился бы прямо к Полю. Странно, что меня влечет к нему? Он вовсе не красавец...... Деньги? Смешно говорить. В сравнении с тем, что я имела прежде, у него ничего нет!.. Но в нем есть что-то удивительное, что-то такое, чего я не встречала ни у кого...... Он делает из меня что хочет, я совсем вещь в его руках...... А когда он читает свои стихи! Не знаю, действительно ли стихи его прекрасны, как говорят его приятели, или никуда не годные, как говорят газеты, но сам Поль тогда прекрасен[4].

Явление второе

Эрмина и Рио.

Рио. Кого это ты любишь, птичка?

Эрмина. А, это вы, Этьен? Здравствуйте! Как вы меня испугали!

Рио. Здравствуй, здравствуй. Новую роль разучивала?

Эрмина. Откуда у вас позволенье говорить мне ты?

Рио. Положим, позволенье-то у меня есть...... как у старого друга. Ну, птичка, повтори свой монолог.

Эрмина. Во-первых, оставьте ваш шуточный тон, а во-вторых, вспомните, что я при вас не могу декламировать.

Рио. Почему же это ко мне такая немилость?

Эрмина. Вы мне противны!

Рио. Вот слова, которые мне приятно слышать, но когда-то ты, птичка, мне клялась в любви.

Эрмина. Я еще не знала вас. И в самом деле, Этьен, вы странный человек! Сначала вы очаровываете, вас можно счесть за идеал, но потом в вас оказывается так много лжи, низости......

Рио. А сначала я прячу когти. Когда же любовь мне надоест, будет вся исчерпана, я показываю их, и женщина сама меня прогоняет: я отчасти невиновен в разрыве.

Эрмина. Так ли? Меня уже поздно убаюкивать вашими сказками! Нет, Рио! После Поля я не знаю другого человека, которого могла бы полюбить кроме вас!

Рио. Вот так переход — после всей холодности приветствия. Давно ли я был противен? Кстати, где же этот Поль? Почему же его нет?

Эрмина. Я сама жду его.

Рио. Верно он у невесты засиделся.

Эрмина. У чьей же невесты?

Рио. У своей, понятно.

Эрмина. Вы с ума сошли. Вы лжете! Вы негодяй!

Рио. Та-та-та. Да разве ты еще ничего не знала?

Эрмина. Что? Чего я не знала?

Рио. Ах...... ну извини...... я ошибся...... пошутил.

Эрмина. Этьен! Скажи! Умоляю тебя, скажи — ведь ты солгал? Когда-то ты любил меня; неужели же теперь можешь так зло смеяться?

Рио. Все равно вы узнали бы рано или поздно. Поль женится на дочери известного профессора, на Лили Тиссо. Они очень богаты, эти Тиссо.

Эрмина. Как?! Поль женится на деньгах. Ну, значит, вы солгали, Этьен. Теперь я спокойна.

Рио. Вы ошибаетесь. Он влюблен в Лили и готов отказаться от всякого приданого.

Эрмина. Он влюблен в эту Лили?

Рио. Да, здесь взаимная любовь. Сознаюсь, что в их знакомстве виноват я, но, понятно, я не ждал такого результата. Лили шестнадцать лет и Поль ее первая любовь. Девочка влюбилась в него как в великого поэта, ну а его, должно быть, прельстила новизна чистой любви, которой он еще никогда не испытывал. Отец Лили заметил их взаимную склонность, решился ей воспрепятствовать и Полю отказали от дома.

Эрмина. Вот почему он был так несчастен в последнее время — ну и что же?

Рио. Лили плакала, чуть ли не пыталась отравиться и, наконец, серьезно захворала. Тогда отец принужден был уступить, и теперь меньше чем через месяц будет свадьба. Вы, может быть, видели новую книжку Поля «Свадебная корзинка». Она отпечатана несколько дней тому назад. Эту книжку посвятил он Лили.

Эрмина. Зачем, зачем ты рассказал мне все это?

Рио. Простите, у меня это вырвалось нечаянно.

Эрмина. Нечаянно! Я знаю тебя! Для тебя какое-то наслаждение сообщать такие новости! Ведь это правда?

Рио. Правда.

Звонок.

Эрмина. А это — Поль! Пусть он войдет сюда!

Явление третье

Те же и Ардье.

Эрмина (бросаясь навстречу). Ты обманул меня. Ты любишь другую! Ты женишься! Тебе я надоела! Ты меня прогнать хочешь! Так я сама прогоню тебя! Ступай, уходи отсюда и не попадайся мне!

Ардье. Эрмина, ты прелестна!

Эрмина. Я говорю тебе, чтобы ты уходил или я прикажу вывести тебя.

Ардье (к Рио). Это ты сказал ей?

Рио. Я избавил тебя от нескольких тяжелых минут[5].

Эрмина. Ты любишь ее? Конечно нет! Она богата? Она урод какой-нибудь? Двадцати пяти лет! Синий чулок!

Ардье (строго). Эрмина!

Эрмина. Или, может быть, опытная девица, с пятнадцати лет таскающаяся по балам, разыгрывающая из себя невинность… Ха-ха-ха.

[Ардье. Так что же. Может быть, хоть это заставит тебя замолчать. Ты позволяешь себе смеяться над той, которая в тысячу раз лучше тебя.]

Ардье. Я запрещаю тебе говорить о ней. (Отталкивает ее.)

Эрмина. Поль, мне больно.

Ардье. Так что же. Может быть, хоть это заставит тебя замолчать. Ты позволяешь себе смеяться над той, которая в тысячу раз лучше тебя. Нет, я даже не смею сравнивать вас. Да, я люблю Лили и буду любить ее, а тебя я презираю.

Эрмина (сквозь слезы). Поль, ты еще вернешься ко мне. Она не заменит тебе меня.

Ардье. Нет, я женюсь...... вероятно. Завтра я должен получить окончательный ответ, и почти наверное он будет благоприятный......

Эрмина. Но ты же не любишь ее?

Ардье. Нет люблю.

Эрмина. А я? Что я буду делать? Ты думал об этом?

Ардье. Мы расстанемся...... не как друзья, конечно, — это старо, — а просто как враги.

Эрмина. Мы как враги? Но скажи, раньше, не теперь, а когда-то прежде — ведь ты любил меня?

Ардье. Любил, дорогая Эрмина.

Эрмина. Неужели ж в тебе не осталось ни капли любви ко мне?

Ардье. Очень мало.

Эрмина. Но сегодня...... можешь ты мне подарить сегодняшний вечер?

Ардье. Он будет последним.

Эрмина. Пусть! Сегодня ты мой — больше я не хочу ничего знать. Завтра для меня не существует. Подойди, Поль! Садись рядом со мною. Ах Поль, как я люблю тебя!

Ардье. Милая!

Эрмина. Но слушай, ты напрасно думаешь, что ты будешь счастлив с этой… с этой Лили! Я лучше знаю тебя, чем ты сам. Ведь ты только думаешь, что любишь ее, а если и в самом деле любишь, то ненадолго.

Ардье. Опять…

Эрмина. Сейчас, сейчас замолчу, но запомни мои слова — ты еще вернешься ко мне! Ты еще будешь у моих ног, потому что тебе я нужна, и никто другой. Через год ты уже бросишь Лили! Да и я — разве я все-таки уступлю тебя?

Ардье. Эрмина, я ухожу.

Эрмина. Я молчу, я молчу! Ты обманул меня! Ведь я сегодня в первый раз узнала о том, что мы расстаемся. Надо же хоть проститься, — о, я постараюсь, чтобы тебе не было скучно сегодня. Поль, милый. Ведь тебе приятно провести еще раз вечер со мной?

Ардье. Как тебе сказать? Душа страстно раздвояется. Сердце мое там, у Лили, а чувства здесь в этой уютной гостиной. Это не значит, что я люблю тебя, но кажется, что кто-то другой заменяет меня — готов сказать тебе снова люблю. Это и я и не я…

Рио. Друг, не говори так! Эрмина тебя не поймет, а меня не удается обморочить. Прибереги этот язык для других.

Эрмина. Рио, вы еще здесь? Уходите! Не отравляйте мне сегодняшний вечер. Я не могу выносить вашего присутствия.

Рио. Оставляю вас под пятою счастья, говоря языком моего друга Поля Ардье. Прощайте. (Уходит). [6]

Занавес.

Сцена 2

У Тиссо.

Явление первое

Тиссо и Лили.

Тиссо. Выслушай меня, дитя мое. Что ты считаешь любовью — просто детское увлечение. Тебе едва шестнадцать лет; до сих пор ты почти никого не видала. Первый молодой человек, которого встретила ты, должен был поразить твое воображение. К тому же твой Поль умен, красив — я этого не отрицаю. Наконец, он имеет много привлекательности в глазах молодой девушки как довольно известный поэт. Он очаровал твое сердце, но верь мне — это не любовь. Я знаю, тебе было бы тяжело отказаться от Поля, очень тяжело, но если б ты решилась на год терпения, тебе самой потом стали бы смешны сегодняшние слезы.

Лили. Мне смешны? Никогда! Отец, да, я ребенок, но я люблю его. Говорят, только первая любовь и бывает истинной. Зачем вы хотите убить ее. За что? Почему?

Тиссо. Почему? Я много раз говорил тебе, почему не симпатизирую этой любви. Не сердись на мои слова, но тот, кого ты любишь, недостоин твоей любви. Поль Ардье принадлежит к числу тех новых людей, которые пошли впереди своего века, но по ложному пути, по одной из тех тропинок, что отклоняется от главной дороги. Это все люди с дарованиями, с утонченной организацией — но это и служит им на погибель. Это люди истерзанные постоянным мелочным самообманом, томящиеся ложью, составляющей сущность их бытия, и не видят спасения. Пресыщенные жизнью ранее, чем испытать ее, отказываясь от прежних заветов и догматов, они отдаются культу неведомых ощущений, ищут чего-то нового, необыкновенного.

Лили. Отец, вы клевещете.

Тиссо. Дитя мое, вот их собственные слова:

Да! Ненавижу я женщин красивых,

И точные рифмы, и верных друзей.

Ведь ты знаешь это, ты читала их произведения. Не думаешь, чтобы я не видал, как ты прятала под подушку желтенькие томики, напитанные ядом. Да! Несмотря на мое запрещение, твой Поль приносил тебе эти книги.

Лили. Он любит меня!

Тиссо. Поверь мне, нет. Ты нравишься ему как что-то новое. Он еще не знавал до сих пор такой юной чистой души. Как новая игрушка, ты будешь нравиться ему — ну год, ну два, а после его потянет к прежней жизни, к прежнему обществу.

Лили. Отец, вы не знаете его...... ради меня он отказался от всего. Но что бы ни было, я все же люблю его. Вы знаете, что я никогда не нарушу ваших приказаний, но я буду или его женой, или ничьей. Если вы ему откажете — ах папа! Я не знаю, что я сделаю с собой...... Я пойду в монастырь… Ведь я люблю его......

Тиссо. Полно, полно. Ведь я еще не отказал Полю. Сегодня я думаю сделать ему одно предложение. Если он любит тебя, то согласится; и тогда......

Лили. Тогда? Отец! Да? Ты позволишь тогда. Милый, добрый......

Звонок.

Тиссо. Тише. Звонят. Что ты так вздрогнула? Это еще не Поль, а мой старый приятель Роже. Ступай теперь к себе, а мы...... мы все решим.

Явление второе

Те же и Роже.

Роже. А! Малютка, здравствуй. (Хочет ее поцеловать.)

Лили кланяется ему и уходит.

Ну вот, я пришел. Потолкуем.

Тиссо. Да, мне нужен твой совет. Ты, конечно, знаешь, в чем дело.

Роже. Слыхал, друг, слыхал! Где этого не бывало. Знаю я твою Лили, девчонкой маленькой на коленях ее качал. А теперь вот оно что! Ну что же! Все девушки с этого начинают; надо бы теперь только все поскорее уладить.

Тиссо. Как уладить-то?

Роже. Да просто. Этого негодяя прогнать из дому, а Лили увезти куда-нибудь. Ну, поезжай с нею в Италию, в Швейцарию, дай ей развлечения, почаще вывози ее и увидишь, что все это как рукой снимет.

Тиссо. Не думаю. Она слишком увлечена этим человеком. За те две недели, которые я не позволял им видеться, она совсем изменилась; я серьезно стал бояться за ее здоровье. Кроме того, знаешь...... девчонка пыталась отравиться.

Роже. Ах! Это только на первых порах. Да что же иначе делать? Не отдавать же в самом деле нашу маленькую Лили этому негодяю.

Тиссо. Уж и негодяй. Не слишком ли это сильно.

Роже. Во всяком случае, человеку без души и сердца.

Тиссо. И этого нельзя сказать. Ты знаешь, как мне близка наша литература. С тех самых пор, как появились эти символисты или декаденты — как они там себя называют, — я не переставал следить за ними. Конечно, эта поэзия — безумство, бред, но среди ее последователей попадаются люди с душою и талантом. Таков и тот Ардье. Он мог бы быть истинным поэтом[7].

Лакей. Господин Ардье.

Тиссо. Проси.

Явление третье

Тиссо, Роже, Ардье.

Тиссо. Здравствуй, мой друг.

Ардье. Господин Тиссо, вы говорили мне, что сегодня решится все. Я сейчас как обвиняемый перед выходом присяжных.

Тиссо. Успокойтесь, приговор будет зависеть от вас самих.

Ардье. Я весь внимание, говорите прямо.

Тиссо. Вы помните, как я вас застал на свидании с моей дочерью? Извините, что вспоминаю про это. Тогда я обошелся несколько сурово. Я сказал вам, чтобы вы не смели и подходить к нашему дому и что все письма моей дочери прежде буду читать я сам. Я думал тогда, что ее молодое увлечение легко исчезнет, но я ошибался...... Лили действительно любит вас.

Ардье. Любит! (Пауза; как бы про себя.) А я ожидал, что сердце живее почувствует это.

Тиссо. Господин Ардье, вот этого-то я и боюсь в вас. Зачем эта искусственность, поиски неведомых чувств. Вы знаете, что недостает вашей поэзии? — Простоты! Это я говорю вам не как профессор, а как читатель. Ваши странные образы могут затронуть воображение, но они ничего не скажут сердцу. Они холодны......

Ардье (быстро) …как мрамор, из которого изваяна вакханка!

Тиссо. Я не хочу спорить с вами, но если вы можете писать только странные, непонятные произведения — это показывает, что они не из глубины души. Вам никогда не написать стихотворения, полного чувств.

Ардье. Может быть, я сумею разубедить вас. Вот томик моих последних стихов. Здесь я откинул все эти украшения символизма — эти стихи просты, как народные песни. Прочтите, может быть, они заставят вас переменить мнение обо мне. Простите, что я осмелился назвать этот сборник «Свадебная корзинка».

Тиссо. Я верю вам на слово. Но этого мало. Вы должны принести большую жертву. Что в настоящее время представляет ваше имя? Позорище всей Франции. Ваша известность достойна сожаления. Я требую, чтобы вы забыли все прошлое — порвали все прошлые знакомства и связи. Вы должны отказаться от своего звания вожака декадентов; больше того, вы должны отказаться от своей декадентской поэзии.

Ардье. Господин Тиссо, вы требуете, чтобы я свои мысли подчинил вам!

Тиссо. Почти. Я скажу вам вот как: вы не должны писать...... нет, не должны печатать ни одного декадентского стихотворения.

Ардье. Ведь я живу этой поэзией! До сих пор если я знавал истинное счастье, так именно за своим письменным столом!

Тиссо. Вы можете писать в другом роде, я не могу отдать свою дочь декаденту.

Ардье. Декаденту! Отпавшему! Да, мы отпавшие — мы стоим отдельно, как все те, которые ушли вперед. Я согласен отказаться от всех прежних знакомств, от всей прошлой жизни, но от своих стихов......

Тиссо. В таком случае вы никогда больше не увидите Лили.

Ардье. Да ведь я люблю ее! Понимаете, люблю той любовью, на которую уже скоро будет неспособно человечество — старинной, искренней любовью, которая когда-то была царицей мира.

Тиссо. Откажитесь обнародовать свои декадентские стихи. Конечно, сначала вам будет тяжело, но понемногу вы увидите, что вас к ним привязывал только тот успех, который они имели в толпе. Лишенные его, они потеряют для вас свою прелесть, и вам будет уже легко и совсем расстаться с ними. А между тем......

Ардье. Между тем......

Тиссо. Лили будет ваша......

Ардье. Потушить факел, освещавший мои мечты, задернуть трауром мир, созданный моей фантазией...... О!

Тиссо. И назвать Лили своей женой.

Ардье. Да! Я согласен! Я отрекаюсь от своего прошлого. Больше я не знаю своих друзей. Больше я не знаю тех книг, которые написал сам. Я забыл их, забыл навсегда.

Тиссо. Я верю вам. Полагаю, вы не обманете моего доверия. Конечно, вы займетесь чем-нибудь...... Кажется, вы окончили школу правоведения.

Ардье. Да, я юрист.

Тиссо. Сделаетесь адвокатом. Мне не хочется, чтобы мой зять жил без дела.

Ардье. Да ведь не стану же я жить на приданое моей жены.

Тиссо. Ну вот и прекрасно. Еще два слова...... а эта артистка?

Ардье. Со вчерашнего дня мы незнакомы с ней.

Тиссо. Итак, все улажено. Теперь я обращаюсь к вам как отец — я прошу вас: любите мою дочь.

Ардье. Я мог бы ответить вам громкими словами, если б хотел лгать, но скажу просто: я ее люблю.

Роже. Нет, это не просто, а искусственно, молодой человек, но все равно; раз дело решено, мне остается только простить вас, но позвольте сказать и вам несколько слов от души. Вашей женой будет самое нежное создание, какое только когда-либо жило на свете. Не касайтесь ее грубыми руками; как на светлое видение смотрите на нее — она вся соткана из лучей......

Ардье. Вы сами поэт-декадент, господин Роже.

Роже. Нет, я не поэт, но если б я был помоложе, я бы...... я бы сам полюбил ее.

Ардье (к Тиссо). А теперь позвольте мне увидеть ее… ведь мы так давно не видались...... Мне хотелось бы самому поднести ей этот сборник......

Тиссо. Я сделаю больше. Я оставлю вас вдвоем на полчаса — но только. А потом приезжайте как жених ежедневно.

Роже. Любите ее, она достойна любви. (Уходит за Тиссо.)[8]

Явление четвертое

Ардье один, потом Лили.

Ардье (монолог). Как быстро! Как неожиданно...... что собственно я решил? Или этот человек безумец, или я...... Неужели я настолько люблю Лили, что ради нее готов пожертвовать всем? Ради того, чтобы назвать ее женой, я жертвую почти что жизнью. Ужель без Лили для меня не существует жизни? Так ли? Не искусственно ли я в себе раздуваю это пламя, чтобы полюбоваться на свое чувство, чтобы быть вправе драпироваться в платье последнего влюбленного на земле? О, моя фантазия! Сколько раз ты губила меня! Какие жертвы я тебе приносил! Я не изумлюсь, если окажется, что я не люблю тебя, Лили! И вот теперь гибну жертвой этого обмана, жертвой своей фантазии, гибну! — Ну что ж! Шаги — бьется сердце! Ведь это свидание. Ха-ха-ха.[9]

Лили. Поль.

Ардье. Лили! Милая.

Лили. Наконец-то я вижу тебя! Как добр мой отец! Как ты любишь меня, если согласился на все.

Ардье. На все, дорогая, на все. Даже больше, то есть на большее не могу, но вот тебе мой первый подарок. (Дает ей книгу.)

Лили. Что это? «Свадебная корзинка». Это твои стихотворения?

Ардье. Да, мои первые и последние недекадентские стихи, а знаешь ли, вообще мои последние стихи. Это все моя любовь, то есть вся наша любовь, хотел я сказать[10].

Лили. Читай, читай! Наконец я опять услышу, как ты читаешь свои стихи.

Ардье. Припомни лето. Мы сидим с тобой над прудом, все тихо, так тихо, что нам страшно нарушить молчание...... (Стихи.)

Луной прозрачной

Лес озарен.

От каждой ветки

Исходит стон,

Чуть долетая......

— О, дорогая!

Зеркальной гладью

Недвижен пруд

И силуэты

Не шелохнут

Его водою.

— Мечтай со мною!

Полны и нежны

О счастье сны.

Как будто сходят

Из вышины

Росой мерцанья......

— Вот час мечтанья!

Лили. Милый, как это хорошо.

Ардье. Тебе нравится?

Лили. Если написал ты, то уже знай, что это хорошо! Все, что ты пишешь — прелестно.

Ардье. Благодарю! Нет, ты уже лучше не хвали меня.

Лили. Ну что ты, Поль. Скажи, ты по-прежнему любишь меня?

Ардье. Больше, больше прежнего, Лили.

Лили. В самом деле?

Ардье. В самом деле.

Лили. И ты счастлив теперь?

Ардье. Счастлив...... Но только слишком банально все это, моя дорогая!

Сцена 3

Кабинет Ардье. Ночь.

Явление первое

Ардье один.

Ардье (отодвигает бумагу). Однако я похож на пьяницу, который напивается тайком от жены! Впрочем, и в этом есть своеобразная прелесть. Прежде, когда я знал, что многие с нетерпением ждут новых стихов, что писать нужно хотя бы потому, что взяты вперед деньги у издателя; и все-таки мне не удавались такие пьесы, как теперь; а между тем теперь я их пишу, как преступник, пряча лист бумаги при каждом скрипе двери; а кроме того — кто узнает мои новые произведения — двое, трое друзей, которым я их сообщу под строгой тайной? Ах! Конечно Тиссо был неправ, говоря, что меня заставляет писать слава, но это стихотворение мне жаль положить в ящик. Может быть, его узнают после моей смерти...... тогда мои друзья напомнят обо мне, напечатав посмертный томик стихов. Но какое мне дело до того, что будет после меня. Мне лично. Мне хочется знать, как отнесутся к этому стихотворению другие? Я чувствую, что в нем достиг того, к чему раньше только стремился. Оно должно очаровать читателя, как взгляд гипнотизера. Читатель должен быть охвачен странной беспричинной грустью. (Читает.)

Плачет невнятно ненастье,

Сердца печаль без причин.

Да, ни измены, ни счастья,

Плачет оно без причин......

Впрочем, трудно судить о стихах самому поэту, когда они только что написаны; тогда они еще слишком дороги ему. В сердце еще живо чувство, вызвавшее их к жизни, и оно дополняет недосказанное. Вот это я чувствую, что хотел сказать —

Да, ни измены, ни счастья,

Плачет оно без причин......

Сердце плачет, оно страдает, но о чем? В самом деле, о чем мне плакать?[12]

Входят Рио и Канар. Ардье их не замечает, читая.

Явление второе

Ардье, Рио, Канар.

Рио. Чудно! Чудно! Дай руку.

Ардье. А, это вы друзья мои. Здравствуйте.

Рио. Ты написал великое произведение.

Ардье. Это была шутка...... шалость.

Рио. Замолчи, пожалуйста. Мы его слышали, и это не шутка, а перл нашей поэзии.

Канар. Черный алмаз вашего поэтического сердца.

[Рио. Это стихотворение непременно надо включить в твою новую книгу.

Ардье. Мою книгу?

Рио. Да, новую книгу.]

Ардье. Друзья мои, оставим это[т разговор]. Откуда вы?

Рио. Из театра. Ну, как сегодня играла Эрмина — это замечательно. С тех пор, как ты бросил ее, она еще ни разу не играла так.

Ардье. Она успокоилась теперь?

Рио. Не знаю. Кажется, она не из числа тех, которые забывают. Я думал было, что она постарается отомстить тебе, сделав вид, что полюбила другого, но до сих пор все ее поклонники встречают прием еще более холодный, чем при тебе.

Ардье. И ты сознаешься потому, что ошибся в своих предположениях.

Рио. Мой друг, только дураки считают себя всегда правыми...... [Правду сказать, я сам возлагал некоторые надежды на твою ссору с Эрминой.]

Ардье. Да. Эрмина любила меня.

Рио. Любила? Ба, как тебя изменила семейная жизнь — ты уже нисколько не удивляешься, что по своей воле изменил любви...... а помнишь свое стихотворение...... прелестное стихотворение...... там ты рассуждал, что поэт Венеры давно сбросил малютку амура на землю и остался только пьедестал любви с именем скульптора.

Канар. Да, это одно из тех ваших созданий, учитель, где идея на коленях перед формой. [нрзбр…]

Ардье. Как могу я теперь смеяться над любовью, когда сам слишком близко испытал ее власть.

Рио. Да, мой друг. Между нами будь сказано, четыре месяца тому назад ты был смешон. Ведь ты забываешь, что сегодня сам посмеешься над собой.

Ардье. Почему же ты думаешь, что сегодня я буду смеяться над тенью прошлого?

Рио. Потому что пора горячей любви миновала, потому что теперь ты судишь хладнокровно — и потому что твоя жена уже успела тебе надоесть.

Ардье. Не слишком ли смелое предположение?

Рио. Нет, не слишком. Разве я не вижу, что ты уже утомлен счастьем. Все дело в том, что Лили создана не для тебя. Она прекрасная женушка, я ничего не говорю, но она слишком проста, примитивна, если можно так сказать, и тебе должна бы скоро наскучить.

Ардье. Ты чересчур многое берешь на себя![13]

[Рио.] Да, впрочем, и ее нельзя забыть. Сознайся, что ты порой вспоминаешь о ней.

Ардье. Ты, кажется, бросаешь какой-то намек.

Рио. Зачем! Я говорю прямо. Ты должен скучать по Эрмине.

Ардье. Ты с ума сошел.

Рио. Ах, я сошел с ума уже давно, — но дело в том, что Лили создана не для тебя. Она прекрасная женушка, я ничего не говорю, но тебе нужна не она.

Ардье. Ты слишком многое берешь на себя.

Рио. [Разве я не вижу, что тебе прямо надоела простота семейной жизни.] Месяц свадебного путешествия, три месяца тихой семейной жизни...... о! этого довольно, чтобы повергнуть тебя в отчаянье! А твое сегодняшнее стихотворение что доказывает?

Ардье. Повторяю тебе, что оно было написано случайно...... Это просто игра воображения. Подумай, где же теперь я услышу шум дождя по крышам.

Рио. Здесь дело не в дожде! Само настроение стихотворения глубоко искренне. Лучшего ты еще ничего не писал. Нет! Сегодняшнее стихотворение непременно надо включить в твою новую книгу[14].

Ардье. Мою книгу?

Рио. Да, новую книгу твоих стихов.

Ардье. Ты смеешься надо мной. Я не пишу больше стихов.

Рио. Ха-ха-ха. Ты уже сам забыл, что сам передал мне недавно целую тетрадь.

Канар. Мы прочитали ее как очарованные. Если бы моим чувствам был еще доступен восторг — я был бы в восторге.

Ардье. То были случайные наброски, которые следовало просто сжечь...... Я жалею, что позволил тебе их взять.

Канар. Учитель! Я недостоин написать объявление на вашей книге, но я умею чувствовать прекрасное. Ваша книга — это

окаменевшая фантазия, которую вы озарили розовым электрическим огнем и этим придали ей жизнь.

Ардье (отводя Рио в сторону). Мой друг, неужели этот господин читал мои стихи? Ты губишь меня — ты объявляешь всем о том, как плохо я держу свое слово.

Рио. Ха-ха-ха. Ты хочешь его держать. Устарело, мой друг.

Ардье. Ошибаешься! Напротив, теперь уже изменять ему стало банальным и вернуться к старому будет для меня новизной.

Рио. Ну, как бы там ни было, не беспокойся. Канар добрый и честный малый, только забрал себе в голову быть декадентом, вот и толкует о зеленых пауках да спиральных сомнениях или сокрушается об извращенности своего, по правде сказать, детски наивного сердца. Если я ему дал рукопись, то только потому, что не считал вправе от кого-либо скрывать ее.

Ардье. Но ведь ты обещал мне, что......

Рио. Имею ли я право прятать солнце от мира, красть у поэзии ее лучшие цветы? Нет, я не хочу быть вором!

Ардье. Ты, ты признаешь какие-либо обязанности перед другими?

Рио. Я знаю только то, что, читая твои стихи, я плакал. Ты должен издать свою книгу.

Ардье. Издать! Это невозможно.

Канар. Учитель! Вы создали новую жизнь в ваших стихах! Не убивайте сами того, что вызвано вами же к бытию.

Ардье. Мне издать сборник декадентских стихов?

Рио. Сборник гениальных стихов. Все равно ты не убьешь своей души. Рано или поздно поэзия победит любовь. Зачем же медлить.

Ардье. Но для кого мне печатать свои стихи? Истинных ценителей так мало, что они могут узнать их и в рукописи.

Рио. Не знаю! Не хочу знать! Я должен видеть эти стихи напечатанными. Я хочу упиться грацией их букв.

Канар (к Рио). Вот великие слова.

Ардье. Оставьте меня.

Рио. Нет, я не оставлю тебя. Вот, смотри (вынимает из кармана сверток) — я сделал все зависящее от меня, все, что должен был сделать — это корректурные листы твоей новой книги.

Ардье. Что! корректура......

Рио. Это было необходимо. Возьми и проверь их, потому что в рукописи были неразборчивые места.

Ардье. Мои стихи...... мои новые стихи......

Канар. Сжальтесь над нами, не отнимайте их у нас......

Стук в дверь.

Рио. К тебе идут.

Ардье. Это моя жена...... друзья мои......

Рио. Ах да, ведь ты обещал не видеться с нами. Ну что ж, нельзя ли спрятаться?

Голос Эрмины. Простите, это я.

Рио (будто изумленный). Ба, Эрмина. (Отворяет дверь.) Интересный случай. (Эрмине.) Ага, я был прав, что ты придешь! Смелее! Мы оставляем вас, конечно. (Уходит вместе с Канаром.)

Явление третье

Ардье и Эрмина.

Ардье. Зачем вы здесь?

Эрмина. Поль, прости...... Не огорчай меня. Я слышала, что после театра у тебя бывают друзья, которым доступ в твой дом запрещен, и я думала......

Ардье. Что вам угодно?

Эрмина. Видеть тебя! Говорить с тобой! Плакать у твоих ног! Поль, ведь я люблю тебя.

Ардье. Успокойтесь, вы знаете, что между нами все кончено, зачем же тревожите прошлое. Садитесь вот здесь; придите в себя.

Эрмина. Ах Поль. Неужели же все может быть действительно кончено...... Послушай, ведь у тебя был Этьен.

Ардье. Так что же?

Эрмина. Вот ты позволяешь себе принимать его тайком от жены, почему же мне нельзя бывать у тебя.

Ардье. Моя дорогая, но ведь это совсем другое дело.

Эрмина. Разве я прошу у тебя что-либо кроме дружбы, такой же как твоя дружба к Этьену? Только полчаса свидания, разговора.

Ардье. Ты сама не знаешь, что говоришь.

Эрмина. Я знаю, что я была бы счастлива этим...... да и ты...... неужели у тебя никогда не является желания увидеться со мной?

Ардье. Такие свидания принесут нам обоим много страданий. Совсем не видаться гораздо легче. Если бы мы могли оставаться друзьями, я бы, конечно, был очень рад видаться с тобой.

Эрмина. Вот видишь! Я знала, что ты скучаешь обо мне! Ах Поль, как я была сегодня великолепна в роли Жанны. Весь театр плакал! Как жаль, что ты не видал меня. В самом деле, Поль, почему ты никогда не придешь смотреть мою игру?

Ардье. Ты хорошо знаешь, что я не хотел какой-нибудь встречи. Наконец, мне было неудобно ехать с женой, а ехать одному было бы странно.

Эрмина. Разве вы с ней никогда не разлучаетесь?

Ардье. Кроме как по делам — никогда. Ты ведь знаешь, я теперь на новом поприще — я адвокат и первые мои речи были встречены восторженно. Вот, например, и сейчас я заработался и потому остался у себя в кабинете.

Эрмина. Так...... и за время работы к тебе пришли гости...... понимаю! Но ведь это, пожалуй, тяжело постоянно и везде быть вместе.

Ардье. Ты забываешь, что я люблю ее......

Эрмина. Ах да, да...... Ну, а она тебя любит?

Ардье. Как можно об этом спрашивать?

Эрмина. Хотелось бы мне узнать ее поближе...... Что она изучила твои привычки? Умеет тебя ободрить, когда на тебя нападают припадки тоски, твоего сплина? [Умеет она заставить тебя работать, не отчаиваться в своих силах?]

Ардье. Моя жена слишком молода для этого. Чаще я ухаживаю за ней, чем она за мной.

Эрмина. А твои стихи? Прочти мне новые стихи, посвященные ей.

Ардье. Я более не пишу стихов......

Эрмина. Как? Мой Поль не пишет стихов? Не может быть.

Ардье. Ты, вероятно, слыхала, на каких условиях мне отдали Лили.

Эрмина. Да ведь не могла же я поверить, что ты их примешь серьезно! Ведь это безумие. Ты же клялся еще не видаться с прежними друзьями, и вот я у тебя......

Ардье. Да, но стихов я не пишу.

Эрмина. А это что?! (Хватает корректуру.) Стихи! Так ты обманываешь меня?

Ардье. Оставь, это не я, это Рио.

Эрмина. Вовсе не Рио. Вот заглавие: «Новые стихотворения Поля Ардье».

Ардье. Это Рио отдал их в печать… ...не читай!

Эрмина. Ах, вот! (Декламирует.)

[Душу полную унынием

Затемни звездой любви;

Горизонта полулиниям

Очертанья оборви.]

Мне созвучья были близки

И в томлении желанья

Я безумно ждал записки

Золотой мольбы свиданья......

Ардье (отнимая листы). Я говорю, что этого не стоит читать.

Эрмина. Нет, я хочу дочитать. Я сейчас продекламирую их.

Ардье. [Это невозможно.] Но ведь они не для женской декламации, если уж очень хочешь, здесь найдутся другие...... только, понятно, под строгой тайной.

Эрмина. Еще бы! Еще бы! Я буду читать твои стихи на следующем концерте.