Избранные письма

Front matter

Избранные письма

Памятники философской мысли

П. Я. Чаадаев. Полное собрание сочинений и избранные письма. Том 2

1820

9. Чаадаеву М. Я. 14.I

10. Чаадаеву М. Я. 9.II

11. Чаадаеву М. Я. 25.III

12. Чаадаеву М. Я. 7.VI

13. Тургеневу А. И

1821

14. Щербатовой А. М. 2.I

15. Чаадаеву М. Я. 19.VI

16. Щербатову И. Д.

17. Щербатову И. Д. 18-19.IX

1823

18. Чаадаеву М. Я. 2.VII

19. Чаадаеву М. Я. 5.VII

20. Чаадаеву М. Я. 19/31.VII

21. Чаадаеву М. Я. 1/12.IX

22. Чаадаеву М. Я. 20.XI

1824

23. Чаадаеву М. Я. 1.1/22.XII

24. Чаадаеву M. Я. 15/3.II

25. Чаадаеву М. Я. 1.IV

26. Чаадаеву М. Я. 1/12.IV

27. Чаадаеву М. Я. 26/14.V

28. Чаадаеву М. Я. 22.VII

29. Чаадаеву М. Я. 1.VIII

30. Чаадаеву М. Я. 7.VIII

31. Чаадаеву М. Я. 8.XI

32. Чаадаеву М. Я. 30.XI

33. Чаадаеву М. Я. 30.XII

1825

34. Якушину И. Д. 8.I

35. Тургеневу Н. И. 6.II

36. Чаадаеву М. Я. 19/7.III

37. Чаадаеву М. Я. 25.V

38. Чаадаеву М. Я. 28/16.VIII

39. Чаадаеву М. Я. 6.IX

40. Чаадаеву М. Я. 26.IX

1826

41. Чаадаеву М. Я. 1.I

42. Чаадаеву М. Я. 25.IV

43. Чаадаеву М. Я. 15/3.V

44. Чаадаеву М. Я. 25.V

45. Тургеневу Н. И. 6.VI

46. Тургеневу Н. И. 15.VI

47. Тургеневу Н. И. 17. VI

48. Чаадаеву М. Я. 1.VIII

1827

49. Жихареву С. П. III

50. Жихареву С. П.

1829

51. Пушкину А. С. III—IV

1831

52. Пушкину А. С. 17.VI

53. Пушкину А. С. 17.VII

54. Пушкину А. С. 18.IX

55. Чаадаеву М. Я. X

1832

56. Гульянову И. А.

57. Гульянову И. А. III—VI

58. Киреевскому И. В.

59. Шеллингу Ф. В. Й.

1833

60. Тургеневу А. И. 20.IV

61. Бенкендорфу А. X. 1.VI

62. Николаю I 15.VII

63. Бенкендорфу А. X. 15.VII

64. Бенкендорфу А. X. 16.VIII

65. Бенкендорфу А. X. IX

66. Вяземскому П. А. 30.X

67. Чаадаеву М. Я. 30.XI

68. Чаадаеву М. Я. 2.XII

1834

69. Вяземскому П. А. 9.III

1835

70. Тургеневу А. И. 1.V

71. Тургеневу А. И.

72. Тургеневу А. И. X—XI

73. Луи Филиппу

1836

74. Экштейну Ф. Д. 15.IV

75. Якушкину И. Д. 2.V

76. Пушкину А. С. V

77. Тургеневу А. И. 25.V

78. Мещерской С. С. 15.Х

79. Бравуре M. X

80. К самому себе от имени М. Ф. Орлова X

81. Брянчанинову Н. П. 30.X

82. Тургеневу А. И.

83. Строганову С. Г. 8.XI

84. Тургеневу А. И. XI

85. Тургеневу А. И. XI

86. Тургеневу А. И. XI

87. Тургеневу А. И. XII—I

1837

88. Цынскому Л. М. 7.I

89. Чаадаеву М. Я. II

90. Пушкину С. Л. II

91. Якушкину И. Д. 19.Х

92. Свербеевой Е. А. X—XI

93. Орлову М. Ф.

1838

94. Якушкину И. Д. (?) 30.Х

95. Тургеневу А. И.

1839

96. Мещерской С. С. 27.V

97. Жуковскому В. A. 5.VI

98. Шаховской Н. Д.

1840

99. Гагарину И. С. 1.Х

1841

100. Шевыреву С. П. 22.IX

101. Тургеневу А. И.

102. Мещерской С. С. XII

1842

103. Шеллингу Ф. В. Й. 20.V

103а. Шеллингу Ф. В. Й. 15.IV

104. Свербеевой Е. А. 10.VII

105. Гагарину И. С. VII

106. Шевыреву С. П. 20.VII

107. Вяземскому П. А. 2.Х

108. Тургеневу А. И. 31.XII

108а. Жихареву М. И.

1843

109. Шевыреву С. П.

110. Тургеневу А. И.

111. Булгакову А. Я.

112. Булгакову А. Я.

113. Свербеевой Е. А. 29.Х

114. Неизвестной

115. Тургеневу А. И. VIII—XI

116. Тургеневу А. И. 1.XI

1844

117. Хомякову А. С.

118. Тургеневу А. И. VI

119. Свербеевой Е. А.

120. Свербеевой Е. А.

121. Свербеевой Е. А.

121а. Сиркур А. С.

122. Шевыреву С. П.

1845

123. Сиркуру А. де 15.I

124. Тургеневу А. И. 15.II

125. Ростопчиной Е. П. 17.II

126. Свербеевой Е. А. III

127. Киреевскому И. В. V

128. Тургеневу А. И.

129. Свербеевой Е. А. XII

1846

130. Свербеевой Е. А. III

131. Вяземскому П. A. 25.IV

132. Сиркуру А. де 26.IV

133. Сиркуру А. де. 15.VI

134. Болконской С. Г. 1.XI

135. Самарину Ю. ср. 15.XI

136. Аксакову К. С.

137. Аксакову К. С.

138. Герцену А. И. 1842-46

1847

139. Вяземскому П. А. 29.IV-10.V

140. Тютчеву Ф. И. 10.V

141. Погодину М. П. X

142. Полторацкому С. Д. 30.Х

143. Аксакову К. С.

143а. Жихареву М. И.

144. Погодину М. П.

145. Погодину М. П.

146. Погодину М. П.

147. Погодину М. П.

148. Погодину М. П.

1848

149. Булгакову А. Я.

150. Полторацкому С. Д. 3.V

151. Тютчеву Ф. И. VII

152. Шевыреву С. П. VII

152а. Жихареву М. И. 7.VIII

153. Чаадаеву М. Я. 18.VIII

1849

154. Чаадаеву М. Я. 20.IV-1.VII

154а. Жихареву M. И.

155. Чаадаеву М. Я. 8.IX

156. Хомякову А. С. 26.IX

157. Киреевской Н. П.

158. Погодину М. П.

159. Свербееву Д. H.

160. Шевыреву С. П.

161. Эвансу Ф. Я.

1850

162. Чаадаеву M. Я. 5.I

163. Одоевскому В. Ф. 5.I

164. Вигелю Ф. Ф. I

165. Венцелю А. Е. 25.I

166. Полторацкому С. Д. II

167. Полторацкому С. Д. 16.VIII

168. Сушкову Н. В.

169. Сушкову Н. В.

170. Гедеонову А. М. 22.IX

171. Долгоруковой Е. A. 22.I/2.III

172. Долгоруковой Е. А. 6.Х

173. Дмитриеву M. A. 29.X

174. Булгакову А. Я.

175. Закревскому А. А.

176. Погодину М. П.

177. Полторацкому С. Д.

1851

178. Чаадаеву М. Я. 9.III

179. Жуковскому В. A. 27.V

180. Орлову А. Ф. VI—VII

181. Герцену А. И. 26.VII

181 А. Жихареву М. II

182. Полторацкому С. Д. X

183. Булгакову А. Я.

184. Булгакову А. Я.

184а. Жихареву М. И.

185. Свербеевой Е. А.

1852

186. Кузине III

187. Чаадаеву М. Я. 29.IV

188. Полторацкому С. Д. 5.VIII

189. Чаадаеву М. Я. 15.Х

190. Чаадаеву М. Я. 20.Х

191. Булгакову А. Я.

191 А. Жихареву M. И.

192. Погодину М. П.

1853

193. Прянишникову Ф. И. 10.I

194. Булгакову А. Я. 25.VI

195. Булгакову А. Я.

196. Вигелю Ф. Ф.

1854

197. Сиркуру А. де. 15.I

198. Шаховской Н. Д.

199. Шаховской Н. Д.

200. Булгакову А. Я. VI

201. Шевыреву С. П. X

202. Погодину М. П.

203. Полторацкому С. Д.

1855

204. Булгакову А. Я. 15.V

205. Булгакову А. Я. IX

206. Булгакову А. Я.

207. Булгакову А. Я.

208. Булгакову А. Я.

208а. Жихареву М. И.

208б. Жихареву М. И.

1856

209. Орловой Е. H.

210. Закревскому А. А.

Неизвестных лет

211. Плещееву А. П.

212. Жихареву М. И. 3.XI

213. Жихареву М. И.

214. Жихареву М. И.

Комментарии и примечания

1807-1816

1. И. Д. Щербатову (лето 1807)

Любезный братец!

Не завидуйте нашим счастьем, я вам правду скажу, что я умираю здесь 1 от скуки и от нетерпения вас видеть, тем более, что говорят, что мы еще долго отсюда не уедем; слышно, что у нас будет спектакль: это будет довольно весело, я думаю; мы все продолжаем ездить купаться и с нами махинальный человек: 2 мы имели сражение с егорьевскими собаками и остались победителями — одна осталась на месте и одна ранена. Впрочем, мы так же проводим время, как и сперва, с той разницей, что все послеобеда проходит в верчении на качелях. Пожалуйте, братец, побраните Федора Ивановича Чумакова <1 сл. нрзб.> и прч. и прч. и прч. за то, что все хочет к нам писать и за его немилосердный урок. Простите. Остаюсь ваш покорный слуга, друг и брат и т. д. Петр Чаадаев.

Уже коляска дядюшкина готова, он едет; итак, мне некогда к вам больше писать.

2. И. Д. Щербатову (1811)

Любезный братец, Иван Дмитриевич.

Я очень рад, что имею случай писать к вам письмо неравнодушное и, следовательно, которое не может вам наскучить, как такое письмо, которое писано с тем только, чтобы что-нибудь написать. Наконец, мы собрались в путь и кажется поедем недели через полторы. Я рад, наконец, получить основательное и определенное бытие после почти целого года, проведенного в неизвестности судьбы своей, — я вас уверяю, что это почти как будто бы я вижу конец весьма скучного путешествия. Но всего более в сем обстоятельстве мне приятно, что я вас в скором времени увижу, — впрочем, этого мне не нужно было сказывать, потому что я знаю, что вы уверены в моей дружбе так, как я уверен в вашей приязни, на которую полагаясь, мы теперь оба вас просим одолжить нас, наняв для нашего приезда покои — комнат в семь, побольше и почище, — и прошу вас, если можно, так чтобы нанять с дровами на два месяца, — в веселой части города. С следующей почтой вы получите деньги рублей 200. Таким образом, любезный братец, мы надеемся, что вы не откажете нам в нашей просьбе и что в скором времени получим благоприятный ответ, в котором мы вас просим означить адрес нашего будущего жилища — и все, что до сего обстоятельства касается. Впрочем, я прошу вас быть уверенным, что сей новый шаг вашей дружбы для меня всегда будет самым приятнейшим ее доказательством. Вас искренно любящий друг и брат Петр Чаадаев. P. S. Не забудьте, прошу вас, велеть истопить нанятые покои до нашего приезда — кстати, постарайтесь нанять, если можно, с мебелями — нам бы было сие весьма приятно. — Москва, 1811. Декабря 7.

3-8. Из писем Д. А. Облеухову (1812—1816)

Март 1812 г. 1

…сколько мне было приятно получить от вас препоручение, столько же мне теперь прискорбно, что я не мог его исполнить. Удивительное дело! В Петербурге, где столько людей думают, что понимают Канта, не мог я найти его главнейших сочинений. Однако ж не отчаивайтесь, любезный друг, я препоручил его искать по моем отъезде и надеюсь, что в непродолжительном времени получите ваши книги. Для меня будет весьма приятно, что я к тому чем-нибудь способствовал…2.

Альзас, 2 февраля 1814 г.

…Вам я не стану желать ничего, потому что, когда бы я не полагался на близость Провидения, все бы я не мог поверить, что с вашими совершенствами, любезный друг, можно быть неблагополучным.

С.-Петербург, 1 марта 1815 г.

…позабыл вам сказать о Тите Ливии, что у меня его нет, не знаю, куда девался — и что я в отчаянии от того, что я не мог вам им услужить. В последнем своем письме писал я к вам о своих книгах; как глупо позабыть, что вы погорелые люди; простите мне за это, любезный ДРУГ.

С.-Петербург, 31 марта 1815 г.

…Лаконически <…> ваше меня огорчает и по дружбе моей к вам, потому что я желал бы вас видеть в славе, и по любви моей к отечеству, которого вы лишаете прекрасного слуги. Что же касается до судьбы вашей, которая, говорите вы, постоянно вам сопротивляется, то, по моему мнению, судьба наша в нас самих и неудачи наши от того, что мы не довольно хотим того, чего мы желаем… и с вашими ли способностями и познаниями не служить отечеству!.. Теперь мне лишь остается надеяться, что увижу вас когда-нибудь в Петербурге, то есть, когда вы преодолеете тот слабый ваш характер, которому я не очень верю и которого еще менее люблю.

(В 1815 г. Чаадаев зовет Дм. Ал. (Облеухова) путешествовать вместе по Европе, он надеется, что несмотря на «обыкновенные затруднения» поездка состоится.)

14 мая 1816 г.

…Признайтесь, что лень посещает иногда и вас, трудолюбивых. Не могу однако же не сказать вам, что скорее ее прощу себе, шатающемуся по белу свету, нежели как вам, мирному жителю Тверской.

1820

9. М. Я. Чаадаеву

С. Петербург. 14 Генваря 1820.

Благодарю тебя, мой друг, за твое писание; я совсем ие ожидал от тебя письма и уверен был, что ты не будешь вовсе ко мне писать. Я страх как рад, что ты выходишь в отставку; Нейдхардт, с которым я пишу, позволит тебе дожидаться ее в Москве. Скажи мне ради Бога, чем ты болен? Я уверен, что ты это себе вообразил и принимаешь скуку за болезнь. Из твоего письма видно, что ты порядочного расположения духа, да и Щербатов мне сказал, что слышал от Облеухова, что ты весел [и, как тот некто], здоров, тучен и делами не замучен 1. Коммерция Щербатова идет своим порядком и он располагает на будущее лето пустить корабль в море. Храповицкий сей час выйдет в отставку; хвала тебе, если твое красноречие его к тому побудило; это славнее <1 сл. нрзб.> он заставлял только горы прохаживаться, а глупый человек хуже всякой горы. Ты теперь в Москве, следовательно более не сидишь на карячках. Я не понимаю, чем ты будешь жить [в этой великой столице], хотя и не на карячках. Деньги я получил и всех удовольствовал.

10. М. Я. Чаадаеву

С. Петербург. 9 февраля 1820 г.

Правда ли, что ты совсем выздоровел? Стану дожидаться подтверждения от тетушки. Я полагаю, что ты уже в Москве; Нейтгарт обещал по приезде своем сейчас тебя отпустить. Я не знаю, какой ты просил отпуск, формальный ли? Тогда надобно дожидаться высочайшего приказа, это, конечно, дело продлит; корпусной же командир может тебе приватно позволить жить в Москве, тем более что ты подал в отставку. Нынче едет граф Толстой, и я нынче же скажу К…, чтобы он там понукал проворнее тебя отпустить.

Я очень рад, что ты хочешь заняться нашими делами 1, но не понимаю, зачем ты мне не пишешь, какими ты деньгами хочешь жить до трети2.

Ты хочешь, чтобы я обстоятельно тебе сказал, зачем мне нужны деньги. Я слишком учтив, чтобы с тобой спорить, и потому соглашаюсь, что ты туп, но есть мера на все, и на тупость. Неужели ты не знал, что 15 000 мне мало? Неужели ты не видал, что я издерживал всегда более? Неужели ты не знал, что это происходит от того, что я живу в трактире? 3 Неужели ты не знал, что живу я в трактире для того, что не в состоянии нарядиться на квартире? Итак, вот для чего мне нужны деньги. Если меня сделают шутом4, то мне нужно будет кроме тех 2000, которые я должен князю, по крайней мере 8, чтобы монтироваться и поставить себя в состояние жить на квартире и потому не издерживать более как свой доход, платить же я буду из шутовского жалованья. Если же меня не сделают, то деньги эти мне не нужны. Тогда я выйду в отставку и непременно уеду жить в Париж, сперва разделившись с тобою и все окончивши. Если бы меня выпустили в отставку теперь, то я бы сейчас это сделал; поехал бы к тебе, а на весну уехал бы морем. Разумеешь ли ты теперь, зачем мне нужны деньги? Прочти еще раз, может быть поймешь. Что же касается до тех, которые я тебя прошу теперь занять, то это сделает Степан 5 надеюсь, без тебя. Пойми одно это, что прежде нежели как я поселюсь совсем в Петербурге — и на квартире — мне доходов мало; это должно решить в продолжении двух третей. Эти 10 000 я не прошу тебя ко мне посылать, а только приготовить, и прислать мне их только тогда, когда меня сделают шутом, чтобы с того времени жить так, чтобы не проживать более доходов; а случиться это может и к пасхе.

Ты меня заставил столько вздору написать, что мне теперь нет ни места, ни времени написать что я тебе хотел; итак до другого времени. Между тем прошу тебя, мой друг, писать ко мне. Из Москвы пиши мне, как ты там будешь жить и что твое здоровье?

Расписки я велю отобрать ото всех и тебе пришлю. Что касается до моей ненависти к правде, это ложь; ругайся сколько хочешь и как хочешь.

Обнимаю тебя сто раз и уверяю тебя, что точно нет времени больше писать, потому что я пишу во вторник, день, в который отходит почта в 11 часов, а теперь 9.

Твой Петр Чаадаев.

11. М. Я. Чаадаеву

Петербург, 25 Марта 1820.

Спешу сообщить тебе, что ты уволен в отставку 1, может быть, ты это уже знаешь. Итак, ты свободен, весьма завидую твоей судьбе и воистину желаю только одного: возможно поскорее оказаться в том же положении. Если бы я подал прошение об увольнении в настоящую минуту, то это значило бы просить о милости; быть может, мне и оказали бы ее — но как решиться на просьбу, когда не имеешь на то права? Возможно, однако, что я кончу этим. О моем деле решительно ничего не слыхать.

Рассказать тебе что-нибудь о здешних новостях? Знай, что здесь была дуэль, привлекшая всеобщее внимание; это было чем-то вроде судебного поединка, по крайней мере по отношению к числу присутствовавших зрителей; был в публике. Один из бойцов погиб, это был родной брат моего товарища Лачинова, Ланской. Он был убит наповал 2. Не нахожу слов передать то впечатление, которое на меня произвела эта смерть: это был молодой человек, красавец, единственный сын. Я не предполагал в себе такой чувствительности — но ты знаешь, что бывают смешные стороны даже во всем том, что случается наиболее печального на свете. Чтобы не отступить от этого правила, мой товарищ Лачинов, брат покойного, вздумал убить себя и излил свое отчаяние в красивом письме к Васильчикову, написанном отменно красивым почерком, где он толкует о своем желании покинуть эту долину слез, погрузиться в вечность, и т. д., и т. д. Вся эта невыносимая галиматья и весь этот пафос убедили-таки моего дурака, и он прибежал — вырвать роковой нож из его рук; в результате чего получилась весьма забавная сцена из мелодрамы. А на деле, этот повергнутый в отчаяние брат узнал о дуэли, когда все уже было кончено, что может тебе дать понятие о степени его нежности к несчастному брату.

Я замечаю, впрочем, что с этой болтовней я забываю поговорить с тобой о делах, потому обращусь теперь к другому несчастному, к твоему Ischavenss3. Ему причитается не десять тысяч рублей, а только 600, которые он и немедленно получит, как только он побеспокоится придти за ними или поручит кому-нибудь получить их за него, послав этому последнему на сей предмет доверенность. Время, когда эти деньги будут выдаваться, будет объявлено в газетах во всеобщее сведение; говорят, что это будет через месяц или два.

Еще большая новость — и эта последняя гремит по всему миру: революция в Испании закончилась, король принужден был подписать конституционный акт 1812 года. Целый народ восставший, революция, завершенная в 3 месяца, и при этом ни одной капли пролитой крови, никакого разрушения, полное отсутствие насилий, одним словом ничего, что могло бы запятнать столь

прекрасное дело, что ты об этом скажешь?4 Происшедшее послужит отменным доводом в пользу революций. Но во всем этом есть нечто, ближе нас касающееся, — сказать ли? доверить ли сие этому нескромному листку? Нет, я предпочитаю промолчать; ведь уже теперь толкуют, что я демагог! дураки! они не знают, что тот, кто презирает мир, не думает о его исправлении.

Еще новость, на этот раз последняя. В одном из городских садов нашли рысь, погибшую от холода. Это по твоей специальности. Как это животное могло пробежать по улицам незамеченным? Как оно могло перелезть через стену? Как оно не напало пи на кого, прежде чем умереть с голоду? Вот тебе пища на три дня.

Прощай, мой добрый друг, мой милый, дорогой брат. Извиняюсь за свою болтливость, но не обещаю исправиться; я может быть и сейчас продолжал бы, если бы листок не отказывался принимать мою болтовню. Итак, прощай. Сообщи, мне, пожалуйста, то, что получится из твоих разговоров с нежеланным другом. Тебе, может быть, было бы любопытно узнать, как себя чувствует Семеновский vas после злой шутки, которую с ним сыграли (Шварц), но об этом другой раз5.

12. М. Я. Чаадаеву

С. Петербург. 1820. 7 июня.

Что ты говоришь! Давно ли я к тебе писал! Сам-то ты когда ко мне писал? А когда и напишешь, все пустошь. Лучше бы ты мне сказал вместо своих вопросов, что ты сам поделываешь, какие такие у тебя дела? Я полагаю, что ты по нашему задолжал в трактире, и что дела твои состояли в том, что ты дожидался, по нашему же, денег, как мессии; мессия, вероятно, уже теперь пришел, и ты уже, конечно, в чистом поле. Что касается до зноя и до духоты, то они тебя всегда сопровождают и потому не могут быть тебе больно несносными. Ты все хлопочешь об моих деньгах; спасибо тебе, мой милый друг, но признаюсь тебе, что если бы ты был столько же рассудителен, сколько ты добр, то мне бы это было повыгоднее. Ты с своими счетами весьма походишь на одну персону, которой я не хочу назвать, и не хочешь рассудить, что когда человек не снаряжен по своему месту, сопряженному с разными обязанностями, а снаряжен по месту вольного казака или вояжера, то он этих обязанностей выполнять не может без чрезвычайных доходов, т. е. займов; что бюджетов с начала года я делать не могу, потому что я всякий год веду войну и притом без арсеналов и без всяких запасов; а войны, как известно, в бюджетах не полагаются; что следовательно остается мне одна кредитная система. Эта система, конечно, губительна и погубит меня, равно как и Англию, потому и должен я, равно как и Англия, выйти из того положения, которое эту систему делает необходимою. Я на этот подвиг давно решился, не худо бы и Англии последовать моему примеру.

Ты не поверишь, что в то время, когда я тебе пишу эти строки, мне доходит до зарезу. Оброки пришли месяцем позже обыкновенного, мне должно было купить дрожки, и теперь мне должно отправляться в Красное Село, а между тем непомерные скачки взад и вперед. Я уверен, что никто на моем месте не сохранил бы в этом случае своей бодрости и еще менее ту веселость, с которой я тебе это пишу. Твоя нежность и заботливость меня столько трогают, что я не имею духа тебе про это говорить; скажу тебе только, что твоя тупость и недостаток твой смысла соображений для меня непонятен! Впрочем я прошу тебя об этом не думать, разумеется, что я от всего от этого не погибну, а вероятно как-нибудь вывернусь. Веселись, мой милый, в деревне у тетушки; валяйся на мураве и приезжай ради бога сюда, в объятиях друг друга мы позабудем и мое горе и твою тупость.

13. А. И. Тургеневу

Мне случилось, почтеннейший Александр Иванович, просить Васильчикова об Глинке 1. Он обещался мне писать князю Дмитрию Владимировичу Голицыну и кажется доволен этим предложением. Спросите, прошу Вас, Глинку, согласен ли он на это; если он согласен, то В. сей час отпишет. Между тем, должен я вам сказать, что видевши вчера Закревского, я ему про это говорил, и он Думает, что Голицыну откажут; но сколько я знаю этого роду дела, он, кажется, ошибается. Не худо бы было, если бы вы мне могли дать какой-нибудь отзыв сюда в Красное Село.

Примите, почтеннейший Александр Иванович, уверение в моем сердечном почтении и поклонитесь братцу вашему. Много бы еще вестей всякого рода мог бы и вам и ему насказать, но бумага протекает, лучше оставить это до первого свидания. Между тем в нашей блистательной сфере пустомелей наберется еще кой-каких гадостей.

Ваш П. Чаадаев.

Увеселительный лагерь

в Красном Селе.

Четверг.

1821

14. А. М. Щербатовой

С.-Петербург, 2-го января 1821 года.

На этот раз, дорогая тетушка, пишу вам, чтобы сообщить положительным образом, что я подал в отставку. Рассчитываю через месяц иметь возможность написать вам, что получил ее. Моя просьба об отставке произвела сильное впечатление на некоторых лиц. Сначала не хотели верить, что я серьезно домогаюсь этого, затем пришлось поверить, но до сих пор не могут понять, как я мог решиться на это в тот момент, когда я должен был получить то, чего, казалось я желал, чего так желает весь свет, и что получить молодому человеку в моем чине считается в высшей степени лестным. И сейчас еще есть люди, которые думают, что во время моего путешествия в Троппау я обеспечил себе эту милость, и что я подал в отставку лишь для того, чтобы набить себе цену. Через несколько недель они убедятся в своем заблуждении. Дело в том, что я действительно должен был получить флигель-адъютанта по возвращении Императора, по крайней мере по словам Васильчикова. Я нашел более забавным презреть эту милость, чем получить ее. Меня забавляло выказывать мое презрение людям, которые всех презирают. Как видите, все это очень просто. В сущности я должен вам признаться, что я в восторге от того, что уклонился от их благодеяний, ибо надо вам сказать, что нет на свете ничего более глупо высокомерного, чем этот Васильчиков, и то, что я сделал, является настоящей шуткой которую я с ним сыграл. Вы знаете, что во мне слишком много истинного честолюбия, чтобы тянуться за милостью и тем нелепым уважением, которое она доставляет. Если я и желал когда-либо чего-либо подобного то лишь как желают красивой мебели или элегантного экипажа, одним словом игрушки; ну что ж, одна игрушка стоит другой. Я предпочитаю позабавиться лицезрением досады высокомерной глупости.

Самое большее через два месяца я увижусь с вами. Брат и я оснуемся на некоторое время в Москве, я до тех пор, пока не представится возможность удалиться в Швейцарию, где я думаю обосноваться навсегда, а брат до переезда на житье в свое имение. Вы вероятно последуете за ним туда? Чего вам лучше? Будете жить спокойно и в полной независимости. Я буду навещать вас каждые три года, каждые два года, может быть ежегодно, но моей страной будет Швейцария <…> Мне невозможно оставаться в России по многим основаниям <…>

15. М. Я. Чаадаеву

Алексеевское, 19 июня 1821

Как только нас отделяют друг от друга несколько верст, твоя чувствительность снова берет верх; должен тебе признаться, я бы предпочитал, чтобы она оставалась всегда неизменной, но, как бы то ни было, и это лучше, чем ничего, и я шлю тебе тысячу благодарностей за доходящую до мелочей заботливость о всем, что до меня касается. Я прибыл сюда в полном здравии и благополучии и чувствую себя отлично. Само собою разумеется, тетушка была очень рада меня видеть и еще более была удивлена, не увидев тебя; если приходится приводить доводы в твое оправдание, ее нежное чувство сделает это лучше всяких моих рассуждений. Впрочем, она не хуже меня знает твою лень, а если она еще не знает, что ты любишь объяснять свою неподвижность самыми философическими основаниями, то мне все равно не удастся втолковать ей это предпочтение. Если бы я сказал, что ты приписываешь это своей глупости, она приняла бы это за насмешку. Что касается твоего долга, тетушка переписала вексель, заплатив проценты (это составило 210 рублей), она тебе об этом сообщила, вероятно ты не распечатал ее письма, как и прочих, и потому об этом не знаешь.

Хотя на некотором расстоянии ты и очень нежен, тем не менее ты продолжаешь свои выпады:

1) Я не только не усмотрел, будто здесь не найдется места твоей мечтательной персоне, а напротив, нашел, что здесь можно бы поместить целый полк таких мечтателей, как ты, ведь весь дом переделан.

2) Никакого паспорта и ничего на него похожего я не увозил, его затерял мой камердинер, это, конечно, ухудшает положение, но вместе с тем снимает с меня обвинение в небрежности, которое ты так легкомысленно на меня возводишь.

3) И т. д., и т. д., и т. д.

С удовольствием извещаю тебя еще и о том, что ты ошибся и в большей части того, что ты мне в сердцах совал прямо в нос. Прежде всего тетушка как нельзя более охотно согласилась взимать с меня известное возмещение расходов, а именно по 3 рубля в день; камердинер мой на содержании у Максима; и она совсем легко согласилась взимать и с тебя ту же плату; ты видишь, все значит устраивается как нельзя лучше, и я предвижу одну только возможность затруднений: тебе не легко будет найти предлог для упражнения твоей желчи, впрочем отчаиваться не следует: при доброй воле можно всего добиться.

Итак, вот: я здесь обосновываюсь, не скажу, чтобы за мной здесь особенно ухаживали; но я чувствую себя хорошо, я езжу от времени до времени в Москву, там я достаю необходимое для моего животного существования; через месяц или два приедешь ты и доставишь мне необходимое для моего существования нравственного, а именно, твои возражения заставляют меня размышлять, старания твои меня унизить возвышают меня и т. д., и т. д. Ты видишь, согласно этого распорядка вещей, ты уже больше не совсем бесполезное существо, и все, вплоть до извращения твоего рассудка, использовано.

Я забыл тебе сказать, мой друг, что я не смог снова зарядить пистолеты и по уважительной причине: не было пороха; но я все же воспользовался ими: ложась спать в Клину, я их расположил по обеим сторонам, но только никакой убийца не явился, а явился только дуралей из семьи Васильчиковых и всю ночь не давал мне уснуть.

Дела, задерживающие тебя в Петербурге, не таковские, чтобы с ними быстро справиться: было бы нелюбезно с твоей стороны оставить несчастный мир без системы, а еще нелюбезнее состряпать какую-нибудь на скорую руку; — я поэтому не надеюсь свидеться с тобой в скором времени. Более того: если ты упорствуешь в своем замысле создать новый мир, то я рискую никогда в жизни с тобой не увидеться; я знаю твою медлительность, и тебе потребуется на это не семь дней, а семь лет 1. Поэтому приглашать тебя вернуться было бы бесполезно, если бы я упомянул о том удовольствии, которое ты бы нам этим доставил, ты бы назвал это эгоизмом, при всех этих обстоятельствах всего лучше оставить тебя в покое и терпеливо ждать твоего приезда, я так и решил поступить. Итак, прощай, друг мой, да хранит тебя бог. Да и кто больше тебя заслужил его защиты, раз ты берешь на себя его дело!

Кажется, я ответил на все твои вопросы. Как мне понравилось имение тетушки? Очень, и особенно по сравнению с тем, как мне его описали. Поеду ли я в Москву? Ничего пока не знаю, но очень возможно, что я отправлюсь туда немножко проветрить свою праздность, когда прибудут мои вещи. Что мы делаем? Тетушка тебе пишет <далее неск. слов нрзб.>, мой канцлер доскажет тебе остальное.

16. И. Д. Щербатову

Тетушка посылает к тебе за табаком, а я прошу тебя, если тебе дали какие для меня книги, ко мне их прислать. Да нет ли в твоем собрании немецких авторов Гётевых стихотворений и его же романов? 1

Твой покорный П. Чаадаев.

В пятницу поутру.

17. И. Д. Щербатову (18-19 сентября 1821)

Не знаешь ли ты, где твоя сестра Наталья Дмитриевна? 1 Мне нужно ей послать денег: я получил от нее письмо от 16-го августа, в котором она пишет, что собирается в путь, а куда не знаю. Не знаешь ли, по крайней мере, где князь Федор? 2 Мне сказывала здесь Маша, что он будто выходит в отставку; в таком случае моим деньгам также негде его искать. Я и Петербургского их адреса хорошенько не знаю; его хоть пришли. Не думаешь ли их лучше послать в Витебск? не возьмешься ли ты их переслать? Если твой Игнатий 3 приехал, то он не на все сто будет в состоянии отвечать. Еще не знаешь ли, когда Князь Дмитрий Михайлович будет в Москве? За книги, за новости и т. д. крайне благодарен. Брат мой собирается к тебе, а когда поедет не знаю. — Шаль, что про Якушкина не узнали мы ранее, мы бы могли съездить в Москву с ним повидаться, а я бы мог ссудить его деньгами, месяца на два. Я очень хотел его видеть, несмотря на то, что он, по твоим словам, желал более видеть брата, нежели как меня.

Твой препокорный П. Чаадаев.

В понедельник.

Я писал к тебе об стихотворениях и романах немца Гёте; если есть у тебя, то потрудись прислать. О случившемся у тебя гибельном приключении 4 рассказывал что-то твой посланный, да разобрать хорошенько не могли.