Тысяча восемьсот второй год в Грузии (Дубровин) — ДО

I.

Движеніе дѣлъ до устройства русскаго правительства въ Грузіи. — Слухи о намѣреніяхъ персіянъ вторгнуться въ Грузію. — Сношеніе съ Эриванскимъ ханомъ. — Движеніе Лазарева въ Шамшадыль для защиты ея отъ притязаній ганжинскаго хана. — Дѣйствія полковника Карягина противу нахичеванскаго хана.

Въ сентябрѣ 1801 года состоялся манифестъ о присоединеніи Грузіи къ Россіи. Манифестъ засталъ Грузію въ самомъ разстроенномъ состояніи. Несчастная страна не имѣла покоя ни отъ внѣшнихъ, ни отъ внутреннихъ враговъ. Послѣдними, были преимущественно члены древняго царскаго семейства, перессорившіеся другъ съ другомъ; тягаясь за право владѣнія страною, они искали только личнаго матеріальнаго обезпеченія. Число ихъ въ Грузіи было весьма значительно. Главнѣйшими дѣятелями явились: мачиха послѣдняго грузинскаго царя Георгія XII, царица Дарья, съ сыновьями Іулономъ, Вахтангомъ, Парнаозомъ и Александромъ. Противную имъ партію составляли приверженцы жены Георгія XII, царицы Маріи, съ сыновьями ея Давыдомъ и Теймуразомъ. Расположеніе большинства клонилось въ пользу первой партіи. Обѣ стороны, имѣя многочисленныхъ родственниковъ изъ грузинскихъ князей, вели интриги, волновали и разоряли народъ, который, съ появленіемъ манифеста, расчитывалъ на лучшую будущность. Грузины надѣялись на исполненіе обѣщаній императора Павла I, на широкія льготы и привилегіи, которыя думалъ дать покойный императоръ, а главное на то, что, состоя въ подданствѣ Россіи, подъ ея охраною, Грузія будетъ управляться однимъ изъ царевичей.

Но предшествовавшая исторія края, подъ управленіемъ собственныхъ царей доказала, что виною всѣхъ бѣдствій Грузіи были злоупотребленія со стороны власти членовъ самаго царскаго дома. Потому манифестъ не могъ бы успокоить страну и! обезпечить ее на будущее время. Введеніе русскаго правленія въ Грузіи дѣлалось необходимостью. По при этомъ возникали для русскаго правительства многіе весьма важные вопросы; нужно было хорошо знать страну, ея обычаи, степень цивилизаціи, чтобы новые порядки, при всей ихъ доброй цѣли, не легли тяжкимъ бременемъ на жителей, и не заставили ихъ пожалѣть о старомъ, чѣмъ не преминула бы воспользоваться устраненная власть. Знали ли мы Грузію? Нужно было возложить введеніе новаго порядка на лица, которыхъ способности и качества стояли въ уровень съ трудностью дѣла. Таковы ли были первые представители русскаго правительства въ Грузіи?

Главнокомандующимъ въ Грузіи и на Кавказской линіи назначили генералъ-лейтенанта Кноринга, а дѣйствительнаго статскаго совѣтника Коваленскаго — гражданскимъ правителемъ вновь присоединенной страны. Много чиновниковъ опредѣлено въ составъ верховнаго грузинскаго правительства.

Избраніе первыхъ двухъ лицъ было не совсѣмъ удачно. Ни Кнорингъ, ни Коваленскій не пользовались добрымъ мнѣніемъ грузинъ. Первый, не умѣя примѣниться къ народному характеру, еще при прежнемъ посѣщеніи Тифлиса, своими дѣйствіями заслужилъ уже нерасположеніе народа; а второй, будучи посланъ въ качествѣ русскаго министра при дворѣ послѣдняго царя Грузіи Георгія XII, «навлекъ на себя отъ царя, вельможъ и народа неудовольствія».

Находившіеся въ Петербургѣ грузинскіе депутаты, кн. Герсеванъ Чавчавадзе и Половандовъ, узнавъ о состоявшемся назначеніи, тотчасъ же, отъ имени всего народа, обратились съ просьбою къ императору, перемѣнить какъ Кноринга, такъ и Коваленскаго. Они хлопотали о томъ, чтобы главнымъ начальникомъ въ Грузіи назначили кого нибудь изъ знатнѣйшихъ лицъ страны или одного изъ царевичей. Государственный совѣтъ, на разсмотрѣніе котораго была передана ихъ просьба, нашелъ, что императоръ, принявшій на свое попеченіе благосостояніе грузинскаго народа наравнѣ съ русскими подданными, «относитъ къ своему попеченію — и назначеніе главныхъ начальниковъ».

Такимъ образомъ, желаніе пословъ и народа осталось неисполненнымъ. Князь Чавчавадзе, не теряя еще надежды на успѣхъ, обратился тогда къ Лошкареву и просилъ его содѣйствія, какъ лица, черезъ котораго шли всѣ просьбы грузинъ. Лошкаревъ, находясь въ то время на службѣ въ Иностранной коллегіи, былъ назначенъ, вмѣстѣ съ гр. Растопчинымъ, для веденія переговоровъ о присоединеніи Грузіи къ Россіи, и принялъ въ этомъ дѣлѣ самое живое участіе, оставшееся, однакоже, безъ успѣха. Онъ сообщалъ кн. Куракину, «что вся Грузія не терпитъ Ковалевскаго»; что онъ имѣетъ множество писемъ отъ пословъ, царевичей и другихъ лицъ Грузіи, которые единогласно писали, что они его «по извѣстнымъ причинамъ терпѣть у себя не могутъ».

Не дождавшись отвѣта Лошкарева, посолъ кн. Чавчавадзе отправилъ въ Грузію одинъ экземпляръ манифеста и штатъ. Онъ сообщалъ своимъ родственникамъ, что всѣ порученія, которыя онъ имѣлъ отъ покойнаго царя — не исполнились. «Царство уничтожили, писалъ онъ, да и въ подданные насъ не приняли. Никакой народъ такъ не униженъ, какъ Грузія… Вы еще имѣете время, чтобы общество написало сюда одно письмо, дабы я здѣсь ходатайствовалъ о нашемъ состояніи, просилъ имѣть царя и быть подъ покровительствомъ. Знайте, если будете просить царя — дадутъ. Если же въ полномочіи мнѣ не довѣряетесь, то отправьте сюда одного кого нибудь изъ васъ, — ему и мнѣ дайте полную волю, и мы оба будемъ стараться о совершеніи сего дѣла....»

Среди разнообразныхъ толковъ и пересудъ, грузины встрѣтили новый 1802-й годъ.

Генералъ-маіоръ Лазаревъ, начальникъ нашего военнаго отряда, явившійся въ Грузію, въ званіи полкового командира, еще при жизни Георгія XII, зналъ объ обнародованіи манифеста въ Москвѣ и Петербургѣ, но, не имѣя никакихъ оффиціальныхъ распоряженій, оставался въ нерѣшимости и затрудненіи.

Осаждаемый со всѣхъ сторонъ вопросами грузинъ о своей участи, и въ ожиданіи прибытія Кнорринга въ Тифлисъ, Лазаревъ отговаривался полнымъ незнаніемъ и употреблялъ всѣ усилія только къ тому, чтобы страна оставалась спокойною до введенія новаго правленія. Главная забота состояла въ воспрепятствованіи царевичамъ и ихъ родственникамъ волновать народъ. Удерживая ихъ въ покорности, связывая произволъ, уничтожая на каждомъ шагу значеніе и власть, Лазаревъ, очень естественно, навлекъ на себя нерасположеніе царевичей и всѣхъ вообще членовъ царскаго дома.

Вдовствующая царица Марія была одна изъ тѣхъ, которая питала наибольшее неудовольствіе на Лазарева. Вдова-царица жаловалась Кнорингу, что ни она, ни дѣти ея не получаютъ жалованья, назначеннаго ей по 500 руб., а дѣтямъ по 100 руб. въ мѣсяцъ каждому; что данныя ей покойнымъ мужемъ имѣнія у нея отобраны, точно также отобраны имѣнія, принадлежащія ея дѣтямъ; что, наконецъ, отъ отца ея кн. Циціанова отобрано моуравство (земское начальство). Марія просила о возвращеніи имѣній ей и дѣтямъ — и моуравства отцу.

Жалобы царицы были несправедливы. Лазаревъ, на запросъ Кноринга, отвѣчалъ, что царица и дѣти ея получали жалованье аккуратно до сентября 1801 года. Въ сентябрѣ же были написаны бараты (указы), чтобы она получила слѣдуемыя ей деньги отъ казаховъ; но Марія, не желая почему-то получать съ нихъ, сама уничтожила тѣ бараты. Лазаревъ не отрицалъ справедливости того, что кн. Цициановъ былъ удаленъ отъ управленія бамбакскою провинціею, но говорилъ, что то сдѣлано по необходимости. Возвратившіеся изъ Эривани, бамбакскіе агалары объявилъ, что причиною ухода ихъ въ Эривань было, то, что кн. Циціановъ, на время своего отсутствія, поручилъ управленіе ими зятю своему кн. Аслану Орбеліани, который, бывши моуравомъ шамшадыльскимъ, совершенно разорилъ жителей. Бамбакскіе агалары просили избавить и ихъ отъ его управленія. Оставивъ званіе моурава и всѣ доходы, присвоенные этому званію, за кн. Циціановымъ, Лазаревъ запретилъ только кн. Орбеліани вмѣшиваться въ ихъ дѣлами касаться ихъ управленія.

Претензіи царствовавшей фамиліи, ихъ недовольство причиняли Лазареву частыя огорченія. Онъ писалъ Кнорингу о своемъ безвыходномъ положеніи, и, не получая никакого удовлетворительнаго отвѣта, долженъ былъ вести свои дѣла по русской пословицѣ такъ, чтобы «и овцы были цѣлы, и волки — сыты»; недостатка же въ послѣднихъ не было.

Царевичъ Давыдъ, на увольненіе котораго въ отставку императоръ Александръ не изъявилъ согласія, вошелъ въ сношеніе съ своими дядями и переговаривался съ ними о мѣрахъ къ удержанію престола въ рукахъ царствовавшаго въ Грузіи дома.

Давыдъ, Дарья и Вахтангъ, жившіе въ Тифлисѣ, имѣли частыя ночныя свиданія.

Царевичъ Александръ поручилъ сказать Лазареву, что пока въ Грузіи нѣтъ царя, до тѣхъ поръ его нога не будетъ въ этой странѣ.

Царица Дарья въ Тифлисѣ, а царевичъ Іулонъ въ Имеретіи, были двумя главными руководителями, отъ которыхъ гонцы ежедневно доставляли письма другъ другу. Давыдъ, Іулонъ, Александръ и Вахтангъ, бывшіе противниками, стали теперь друзьями и единомышленниками. Они поклялись между собою удержать царское достоинство въ родѣ Богратіоновъ, и избрать царемъ того изъ царевичей, кого назначитъ Дарья. Съ этою цѣлію союзники завели переписку съ окружными ханами, прося ихъ помощи и рѣшились просить о допущеніи одного изъ членовъ царскаго дома въ составъ правленія, чтобы затѣмъ подъ рукою «работать о возстановленіи царскаго достоинства».

Царевичъ Александръ увѣрялъ Давыда, что во всякое время готовъ оказывать ему услуги, какія, отъ него потребуютъ, а царицѣ Дарьѣ поручилъ передать, "что русскіе обманываютъ ее, «подобно царю Георгію, и чтобы она ничему не вѣрила».

Дарью не нужно было предупреждать въ этомъ; она была гораздо опытнѣе Александра во всякаго рода интригахъ. Имѣя большое вліяніе надъ умами народа, царица, по выраженію Лазарева, сама управляла всею машиною. Обѣщая всѣмъ милости, прося помощи, какъ внутри такъ и внѣ царства, Дарья не теряла надежды на успѣхъ, и переписываясь съ ханами и горскими владѣльцами, не забывала наставленіями и своихъ дѣтей.

Одинъ изъ сыновей ея, Вахтангъ, живя въ Тифлисѣ, задавалъ пиры, приглашалъ на нихъ князей и старался привлечь ихъ на свою сторону. Царевичъ разглашалъ, что, съ устройствомъ русской губерніи, грузины обязаны будутъ платить особыя подати, поставлять рекрутъ и нести другія повинности. Въ присутствіи же преданныхъ намъ говорилъ, что «ихъ домъ разоренъ отъ несогласія, и что нужно быть всѣмъ согласнымъ, дабы получить милость великаго государя».

Двуличное поведеніе его не было тайной. Никто не полагался на искренность послѣднихъ словъ царевича. Извѣстно было, что Іулонъ, Вахтангъ, Александръ, Парнаозъ, Давыдъ и царица Дарья, — всѣ вмѣстѣ отправили въ Персію за печатями письмо въ Баба-Хану, прося его защиты, покровительства и войска. При содѣйствіи лицъ себѣ преданныхъ, царевичи успѣли взволновать осетинъ, на усмиреніе которыхъ были посланы войска. Подговоренный народъ отказался повиноваться поставленному правительствомъ нацвалу (управляющему), несмотря на то, что за три мѣсяца передъ этимъ самъ одобрялъ его. Грузины ожидали прибытія Кноринга для того, чтобы просить объ отмѣнѣ податей, рекрутской повинности и о назначеніи царя изъ дому Богратіоновыхъ.

Кнорингъ спѣшилъ отъѣздомъ въ Грузію. Въ мартѣ собрались на Кавказской линіи всѣ русскіе чиновники, назначенные въ составъ новаго правленія страны. 30 марта, Кнорингъ выѣхалъ въ Тифлисъ для скорѣйшаго открытія правленія и уничтоженія волненій и безпорядковъ, производимыхъ осетинами. Жившіе по рѣкамъ Пацѣ и Большой-Ліахвѣ въ ущельяхъ Кавказскихъ горъ, осетины съ древнихъ временъ находились въ подданствѣ Грузіи и имѣли начальниковъ наслѣдственныхъ въ фамиліи грузинскихъ князей Мочабеловыхъ.

Въ послѣдніе дни жизни Георгія XII, при слабости тогдашняго грузинскаго правленія, осетины пришли въ такое неповиновеніе и буйство, что, умертвивъ одного изъ своръ князей, производили набѣги на грузинскія селенія, похищали имущество жителей, уводили ихъ въ плѣнъ и продавали сосѣднимъ жителямъ Кавказскихъ горъ.

Подстрекаемые царевичами, жившими въ Имеретіи, осетины еще болѣе усилили свои вторженія и хищничества, такъ что Кнорингъ вынужденъ былъ унять ихъ силою.

Двѣ роты 17-го егерскаго и три роты Кавказскаго гренадерскаго полковъ, два легкихъ полевыхъ орудія и 77 казаковъ назначены въ составъ отряда, подъ командою Кавказскаго гренадерскаго полка подполковника Симоновича, долженствовавшаго усмирить осетинъ и привести ихъ къ покорности.

19-го февраля, отрядъ выступилъ изъ грузинскаго селенія Цхинвалъ и въ тотъ же день прибылъ къ урочищу Суерисхеви. Отсюда Симоновичъ отправилъ къ осетинамъ двухъ парламентеровъ, съ письменнымъ объявленіемъ о причинѣ его движенія внутрь ихъ жилищъ. Отрядъ перешелъ между тѣмъ въ осетинскую дерев. Джавы. Устрашенный народъ, не ожидавшій прихода нашихъ войскъ въ свои жилища, прислалъ старшинъ въ Джавы, съ просьбою о помилованіи и съ заявленіемъ, что осетины, живущіе по рѣкамъ Дацѣ и Большой-Ліахвѣ, будутъ спокойными и покорными русскому правительству. Симоновичъ привелъ ихъ къ присягѣ, взялъ аманатовъ изъ лучшихъ фамилій и, оставивъ здѣсь одно орудіе съ надежнымъ прикрытіемъ, самъ двинулся далѣе къ другимъ селеніямъ. Повсюду жители приходили къ нему съ покорностію, присягали на вѣрность и давали аманатовъ по выбору.

Для лучшаго удержанія въ повиновеніи осетинъ на будущее время рѣшено было учредить у нихъ правленіе въ формѣ гражданскихъ судовъ и поставить ихъ въ зависимость отъ уѣзднаго суда и полицейской управы, учреждаемой въ г. Гори. Суды эти были устроены въ дер. Джавы и Чриви. Въ первой, для жителей обитавшихъ по рѣкамъ Пацѣ и Большой-Ліахвѣ, а во второй — по рѣкамъ Арагвѣ и Малой-Ліахвѣ.

Возвратившись въ Сурамъ, Симоновичъ привелъ съ собою 13 чел. аманатовъ отъ осетинскаго народа, котораго насчитывали тогда до 35 т. душъ обоего пола.

Волненія въ Осетіи усмирены и кончились неблагопріятно для членовъ царской фамиліи: вовсе не такъ, какъ они ожидали. Все вниманіе ихъ было обращено на Персію и на тѣ мѣры, которыя предприметъ Баба-Ханъ. Властитель Персіи былъ одинъ, на чью помощь они могли теперь разсчитывать.

Въ январѣ, въ Эривани получено извѣстіе, что Баба-Ханъ поручилъ одному изъ своихъ военачальниковъ, Аббасъ-КулиХану, отрядъ войскъ съ тѣмъ, чтобы онъ, отправившись въ Тавризъ и собравъ тамъ войска, слѣдовалъ къ Нахичевани, выгналъ тамошняго хана и самъ занялъ бы его мѣсто. Потомъ, если Эриванскій ханъ не исполнитъ требованій властителя Персіи, то Аббасъ-Кули-Хану приказано было двинуться къ Эривани. Туда же обѣщалъ прибыть и самъ Баба-Ханъ.

Эриванскій ханъ приготовлялся къ оборонѣ и отправилъ посланнаго въ Лазареву. Онъ писалъ теперь, что считаетъ свое ханство составною частію Грузіи, и зная, что послѣдняя находится въ подданствѣ Россіи, ханъ считаетъ себя также подданнымъ русскаго императора. Онъ просилъ разрѣшенія отправить своего чиновника въ Петербургъ, и, сложивъ съ грузинскихъ купцовъ по 2 рубля пошлины съ каждаго вьюка, обѣщалъ платить нашему правительству ту дань, которую платилъ царямъ грузинскимъ.

Отправленные Лазаревымъ въ Эривань лазутчики принесли извѣстія, подтверждавшія о приготовленіи персіянъ въ непріязненнымъ дѣйствіямъ.

До властителя Персіи, говорило одно изъ писемъ полученныхъ въ Тифлисѣ, дошло «извѣстіе, что въ Грузіи дымится, и надобно сей дымъ искоренить». Шахъ сдѣлалъ распоряженіе о сборѣ 45 т. войска, поручилъ ихъ своему сыну Аббасъ-Мирзѣ, и сардарю Сулейману, и приказалъ съ окончаніемъ «навруза» двинуться къ Эривани, и оставивъ у этого города 10 т., съ остальными 35 т. идти въ Грузію. Побужденіемъ къ этому было полученное Баба-Ханомъ письмо царевича Александра, просившаго о помощи. Театромъ военныхъ дѣйствій избраны Казахи и Бамбави. Склонивъ на свою сторону тамошнихъ татаръ и занявъ эти провинціи, Аббасъ-Мирза долженъ былъ, по повелѣнію своего отца, отправить посланнаго въ Тифлисъ съ требованіемъ очистить Грузію и вывести оттуда русскія войска.

Справедливость слуховъ какъ бы подтверждалась тѣмъ, что эриванскій ханъ укрѣплялъ городъ и запасалъ въ немъ военные и съѣстные припасы. Вмѣстѣ съ тѣмъ, ханъ снова отправилъ своего посланнаго въ Лазареву, съ увѣреніемъ о приверженности своей къ Россіи, просилъ покровительства и дозволенія принять присягу на вѣрность, если будетъ удостовѣренъ въ томъ, что наши войска будутъ его защищать, и «онъ не будетъ уже имѣть никакой опасности отъ своихъ непріятелей».

Лазаревъ отвѣчалъ, что безъ разрѣшенія не можетъ вступать ни въ какіе переговоры, и обѣщалъ спросить о томъ Кноринга. Посланный остался въ Тифлисѣ до полученія отвѣта. Кнорингъ обнадеживалъ хана, высказывалъ свою готовность вступить съ нимъ въ переговоры и заключить актъ о принятіи хана въ покровительство Россіи. Посланный не имѣлъ письменной довѣренности Мехметъ-хана, — по этому Кнорингъ просилъ уполномочить или его, или прислать другого довѣреннаго въ Тифлисъ къ его пріѣзду. Вмѣстѣ съ тѣмъ, ханъ долженъ былъ написать форменное прошеніе на имя императора Александра съ объясненіемъ условій, на которыхъ желаетъ вступить въ подданство Россіи.

Приготовленіе Эриванскаго хана къ оборонѣ и его искательства о подданствѣ, хотя и недавали права заключать объ искренности расположенія хана, но за то указывали на достовѣрность намѣреній Баба-Хана вторгнуться въ его владѣнія, а, въ случаѣ успѣха, двинуться и въ Грузію. Для обезпеченія ея Кнорингъ предписалъ гренадерскому баталіону изъ ротъ Кабардинскаго и Кавказскаго полковъ, съ находящеюся при нихъ артиллеріею, флигель-ротамъ Кавказскаго гренадерскаго полка, Нарискому и Нижегородскому драгунскимъ полкамъ — быть готовыми къ походу съ Кавказской линіи въ Грузію. Атаману войска донскаго генералъ-лейтенанту Платову сообщено, чтобы онъ поспѣшилъ выслать въ Моздокъ одинъ казачій полкъ, изъ числа пяти полковъ назначенныхъ на линію, для смѣны полковъ тамъ находившихся. Въ Моздокѣ заготовлялись сухари въ мѣсячной пропорціи, а въ Екатериноградѣ предписано заготовить ихъ для 7 т. челов. Въ Грузію отправленъ второй комплектъ боевыхъ I патроновъ и артиллерійскихъ припасовъ. Для обезпеченія Кавказской линіи собрано съ разныхъ полковъ 700 казаковъ.

Кнорингъ спрашивалъ императора, какъ поступить съ искательствомъ хана Эриванскаго, и просилъ разрѣшенія отправить въ Грузію, кромѣ полковъ туда уже нарначенныхъ, еще одинъ, гренадерскій баталіонъ и флигель-роты Кавказскаго гренадерскаго полка изъ Моздока и Кизляра — мѣстъ ихъ расположенія, j Покорность и исканіе покровительства ханомъ Эриванскимъ было весьма важно для насъ къ политическихъ отношеніяхъ съ Персіею. Грузія была открыта со стороны Эривани до такой степени, что вторгнувшемуся непріятелю нельзя было противуцоставить никакихъ естественныхъ препятствій. Персіяне, всегда вторгавшіеся со стороны Эривани или Ганжи, думали и теперь сдѣлать тоже самое. Встрѣтивъ ихъ въ границахъ эриванскаго ханства, мы избавляли отъ разоренія грузинъ, разоренія неизбѣжнаго для народа, во владѣніяхъ котораго производятся военныя дѣйствія. Не обременяя народъ грузинскій требованіемъ о доставленія всего необходимаго для войскъ, оставляя его при своихъ земледѣльческихъ занятіяхъ, мы могли обезпечить себя провіантомъ и фуражемъ на счетъ жителей Эриванскаго ханства, «по изобилію въ ономъ жизненныхъ потребностей». Поэтому Кнорингъ просилъ разрѣшенія, не только поддержать хана, нашими войсками, но и искать случая встрѣтиться съ персидскимъ войскамъ въ предѣлахъ Эриванской области. Императоръ Александръ согласился на всѣ просьбы Кноринга, какъ объ отправленіи въ Грузію новыхъ войскъ, такъ и о принятіи хана Эриванскаго подъ покровительство Россіи и встрѣчѣ персидскихъ войскъ въ предѣлахъ его владѣній.

«Привязанность сего владѣльца во всякое время для Грузіи полезна, писалъ Александръ, а въ настоящемъ случаѣ она, необходима». Императоръ поручилъ Кнорингу настоять на томъ, чтобы ханъ предоставилъ охраненіе Эриванской крѣпости нашимъ войскамъ. Эривань и Ганжа были два пункта, владѣя которыми мы могли быть совершенно обезпеченными отъ всякаго нечаяннаго вторженія персіянъ въ Грузію.

Важность эта и заставляла наше правительство желать, чтобы ханы ихъ искали покровительства или подданства Россіи. «Занявъ два важныя сіи мѣста, писалъ императоръ главнокомандующему, вы -поставите Грузію не только внѣ опасности, но и внѣ дѣйствія войны, отнимите у непріятеля лучшіе его способы и, что всего важнѣе, дадите весьма нужныя владѣльцамъ сихъ мѣстъ убѣжденія въ покровительствѣ Россіи и усилите ихъ довѣріе».

Вскорѣ Джаватъ, ханъ ганжинскій, подалъ причины къ непріязненнымъ противу него дѣйствіямъ.

22 марта, Лазаревъ доносилъ Кнорингу, что ганжинскій ханъ, заявлявшій права свои на владѣніе Шамшадыльскою провинціею, прислалъ туда съ войсками своего сына Гусейнъ-Кулнагу, который, съ цѣлію перевести жителей въ свои владѣнія, прибылъ въ шамшадыльскую деревню Акрумъ. Кнорингъ писалъ Джаватъ-хану, удивлялся поступкамъ сына, когда отецъ увѣрялъ его въ добромъ расположеніи къ Россіи, и требовалъ удовлетворенія за причиненное шамшадыльцамъ разореніе. Главнокомандующій обѣщалъ въ противномъ случаѣ достигнуть того же силою оружія.

Ханъ молчалъ. Кнорингъ предписалъ Лазареву слѣдовать съ отрядомъ въ Шамшадшь и защищать ее отъ покушенія ганжинскаго хана. Въ составъ отряда назначены изъ Тифлиса 17-го егерскаго полка баталіоны: генералъ-маіора Лазарева 4 роты, подполковника Ляхова три роты; одна рота Тифлисскаго мушкетерскаго полка, бывшая въ Шамшадылѣ, три полевыхъ орудія и 70 человѣкъ казаковъ донскаго Щедрова 2-го полка.

23-го мая, Лазаревъ прибылъ въ Шамшадыльскую провинцію и сталъ при р. Гассанъ-су на самой ганжинской дорогѣ. Онъ примкнулъ свой лѣвый флангъ къ Курѣ, и стоялъ въ 30 верстахъ отъ пограничнаго мѣстечка Шамхоры, и около 60 верстъ отъ Ганжи.

Имѣя провіанта только до 1-го іюня, Лазаревъ просилъ о скорѣйшей его доставкѣ, потому что на мѣстѣ достать его было негдѣ.

«Провинція, въ коей я теперь нахожусь, писалъ онъ, совсѣмъ пуста, какъ людями, такъ и произрастеніями. Я еще ни одной деревни не видалъ, исключая находящейся передъ лагеремъ верстахъ въ пяти, да и та теперь пустая».

25-го мая, отрядъ подвинулся на 16 верстъ впередъ и въ вечеру достигъ границы, отдѣляющей Шамшадыльскую провинцію отъ ганжинскаго ханства. Здѣсь Лазаревъ узналъ, что изъ 33-хъ (деревень, осталось не болѣе четырехъ, кочевавшихъ въ горахъ, въ верховьяхъ р. Гассанъ-су. Прочія двадцать девять деревень съ татарскими агаларами и армянскими вевхами находились во владѣніяхъ ганжинскаго хана. Число ушедшихъ простиралось до 1,900 семей. Причиною такого переселенія жителей (были подговоры шамшадыльскаго старшины Мамадъ-Гуссейна. Претендуя на званіе и достоинство шамшадыльскаго султана, Мамадъ, сидѣвшій уже за это въ Тифлисской крѣпости и успѣвшій освободиться, искалъ защиты ганжинскаго хана. Джаватъ-ханъ послалъ въ Шамшадыль свои войска и, при содѣйствіи ихъ и подговоровъ Мамада, перевелъ въ свое ханство большую часть жителей. Переселившіеся кочевали сначала въ верховьяхъ р. Шамхоръ, но, съ приходомъ нашихъ войскъ, ушли въ глубь ганжинскаго ханства.

Простоявъ нѣкоторое время на р. Ахансіѣ, Лазаревъ придвинулся ближе къ Борчаламъ, а вскорѣ за тѣмъ долженъ былъ возвратиться въ Тифлисъ по случаю отъѣзда Кноринга на линію.

Передъ отъѣздомъ его, Джаватъ-ханъ прислалъ своего посланнаго въ Тифлисъ съ доказательствами своихъ правъ на владѣніе Шамшадылью. Кнорингъ не соглашался съ мнѣніемъ хана, основываясь на томъ, что при жизни послѣдняго царя Георгія XII провинція эта находилась подъ властію Грузіи, а потому и теперь должна оставаться во владѣніяхъ Россіи. Упорные съ обѣихъ сторонъ переговоры были продолжительны: ни та, ни другая сторона не хотѣли, у ступить. Поэтому рѣшено было оставить жителей въ томъ положеніи, въ которомъ находились, но съ условіемъ, что ганжинскій ханъ не будетъ болѣе безпокоить «оставшихся въ Шамшадыли народовъ, во взаимство чего и область Ганжинская тревожена отъ побѣдоносныхъ войскъ россійскихъ не будетъ».

Вскорѣ послѣ экспедиціи противу ганжинскаго хана, войскамъ нашимъ пришлось дѣйствовать противу нахичеванскаго хана КіалѣтБалы-Ханъ нахичеванскій, лишенный зрѣнія Ага-Магометъ-ханомъ, былъ человѣкъ властолюбивый и предпріимчивый. Зная свойства его характера, царевичъ Александръ, оставивъ Имеретію, пробрался сначала въ Ахалцыхъ, а потомъ въ Нахичевань. Царевичъ успѣлъ уговорить обоихъ владѣльцевъ дѣйствовать совокупно противу Грузіи. Соединеніе паши ахалцыхскаго и хана нахичеванскаго могло произойти только черезъ Карскую провинцію, владѣтель которой имѣлъ миролюбивое расположеніе къ Грузіи, удерживалъ равновѣсіе между сосѣдними владѣльцами и отказывался принять участіе въ дѣлѣ союзниковъ.

Кіалъ-Балы-ханъ хотѣлъ заставить его къ тому силою. Онъ подошелъ съ войсками къ границѣ отдѣляющей Грузію отъ Карскаго пашалыка. Отрядъ его состоялъ, по свѣдѣніямъ, изъ 12,000 конницы, 2500 чел. пѣхоты и двухъ орудій. Кнорингъ, узнавъ объ этомъ, приказалъ, расположеннымъ въ Бамбакскихъ грузинскихъ селеніяхъ, двумъ мушкетерскимъ ротамъ Тифлисскаго, тремъ ротамъ 17-го егерскаго полковъ и 70 казакамъ — всего 361 человѣкъ и 200 бамбакскихъ татаръ присоединенныхъ къ отряду подъ начальствомъ полковника Карягина, подвинуться къ границѣ, стать противъ Кіалъ-Балы-хана и наблюдать за его движеніемъ. Въ то же время, Кнорингъ спрашивалъ хана о причинахъ его приближенія къ границѣ Грузіи. Тотъ отвѣчалъ, что причина эта не относится къ Грузіи, а потому отвѣчать на вопросъ считаетъ не нужнымъ.

Такой отвѣтъ и просьбы карскаго паши защитить его отъ нападенія Кіалъ-Балы-хана заставили Кноринга согласиться на это. Карскій паша, по совѣту главнокомандующаго, собралъ свои войска въ числѣ 6,000 конницы и 2,000 пѣхоты и присоединилъ ихъ къ отряду Карягина.

28-го мая, нахичеванцы атаковали наши войска и турецкія войска карскаго паши. Турецкая конница была сначала опрокинута, но сильный артиллерійскій огонь изъ шести орудій, трехъ русскихъ и трехъ турецкихъ, далъ совершенно другой оборотъ дѣлу. Нахичеванцы начали сначала отступать, а потомъ обратились въ совершенное бѣгство.

Кіанъ-Балы-ханъ, столь самоувѣренно говорившій, долженъ былъ отказаться отъ своихъ намѣреній.

II.

Объявленіе манифеста. — Открытіе верховнаго грузинскаго правительства.

9-го апрѣля 1802 года, въ среду на Страстной недѣлѣ, Кнорингъ, въ сопровожденіи дѣйств. статск. совѣтн. Коваленскаго и многочисленной свиты русскихъ чиновниковъ, имѣлъ торжественный входъ въ Тифлисъ — столицу Грузіи.

Черезъ три дня, 12 апрѣля, въ великую субботу былъ обнародованъ въ Тифлисѣ манифестъ о присоединеніи Грузіи къ Россіи. Въ соборныхъ храмахъ грузинскомъ, армянскомъ, римско-католическомъ и въ магометанской мечети одновременно читался манифестъ, послѣ прочтенія котораго начата присяга.

Собравъ къ себѣ всѣхъ князей, знатныхъ особъ и прочихъ обывателей Тифлиса, Кноррингъ приказалъ окружить ихъ войсками, «аки штурмомъ», и въ такомъ положеніи совершать присягу. Народъ, самъ искавшій покровительства и просившій подданства, былъ озадаченъ такою безтактностію главнокомандующаго. Многіе изъ князей спѣшили оставить церковь и не хотѣли присягать насильно. По приказанію Кноринга, нѣкоторыя лица были за то арестованы.

Нужно ли говорить, какое впечатлѣніе произвело на народъ подобное дѣйствіе новой для нихъ власти.

Такой поступокъ привелъ грузинъ, вовсе не ожидавшихъ такого распоряженія, въ уныніе и поселилъ въ нихъ ропотъ. Призванныя къ присягѣ, царицы высказывали Кнорингу свое неудовольствіе и порицали его дѣйствія: Онѣ укоряли его въ тонъ, что, будучи въ Грузіи, онъ обѣщалъ ходатайствовать объ утвержденіи въ царскомъ достоинствѣ того, кону по праву наслѣдства оно будетъ принадлежать. Какъ та, такъ и другая имѣли, по ихъ мнѣнію, основаніе къ такимъ укорамъ. Царица Дарья основывалась на завѣщаніи своего супруга Ираклія И, по которому долженъ былъ царствовать царевичъ Іулонъ, а царица Марія на томъ, что сынъ ея, царевичъ Давыдъ, признанъ и утвержденъ императоромъ Павломъ I наслѣдникомъ грузинскаго престола. Такимъ образомъ, каждая изъ царицъ хлопотала о сохраненія престола въ своемъ родѣ. Сознавая, затруднительность своего положенія, Кнорингъ, еще болѣе увеличилъ недоразумѣніе, сказавъ, что относительно царствованія никакихъ повелѣній не имѣетъ; что царствованіе превращено въ Грузіи по представленію тайнаго совѣтника Лошкарева, князя Герсевана Чавчавадзе и прочихъ пословъ грузинскихъ, — а ему повелѣно только привести въ исполненіе новое положеніе о Грузіи.

Вскорѣ Тифлисъ узналъ, что генералъ-маіоръ Тучковъ, по приказанію Кноринга, былъ у царицы Маріи, супруги послѣдняго царя Георгія XII, и отобралъ у нея всѣ царскія регаліи. Подобныя дѣйствія до крайности раздражили всѣ сословія народа.

Царевичи Давыдъ и Вахтангъ были недовольны правительствомъ. Незначительныя обстоятельства послужили поводомъ къ тому. Первому Кнорингъ въ ноябрѣ 1801 г. сообщилъ, что ему пожалованъ орденъ св. Александра Невскаго, но орденъ не былъ данъ Давыду, а вскорѣ затѣмъ онъ былъ уволенъ въ отставку безъ прошенія и мундира, который былъ всегда «предметомъ его усиленнѣйшихъ желаній». Царевичу Вахтангу былъ данъ орденъ св. Анны, а грамата по ошибкѣ была написана и выслана на орденъ св. Александра Невскаго. Кнорингъ отобралъ эту грамату для замѣны другою, а Вахтангъ принялъ это «въ уничиженіе себѣ, почелъ за чувствительную обиду».

«Весь здѣшній народъ, писали грузины князю Чавчавадзе, васъ проситъ не оставить всѣхъ насъ увѣдомленіемъ, подлинно ли Кнорингъ поступаетъ такъ по высочайшей е. и. в. волѣ, или здѣшнему дворянству и всѣмъ обывателямъ дѣлаетъ самовольно такія огорченія. По извѣщеніи вашемъ, будемъ стараться себя защитить, ибо таковыхъ непріятныхъ поступковъ мы не въ состояніи болѣе сносить. Весь народъ ожидалъ и ожидаетъ, отъ васъ увѣдомленія, дабы узнать достовѣрно о высочайшей волѣ и намѣреніи. Но какъ по нынѣ отъ васъ о томъ еще не извѣщенъ, то и остается въ крайнемъ изумленіи и не знаетъ, на что рѣшиться».

Въ ожиданіи отвѣта, всѣ состоянія людей присягали между тѣмъ на вѣрность новаго подданства. Присяга шла на столько успѣшно, что Кнорингъ могъ донести, что она совершена «при радостномъ восклицаніи народа». Въ теченіе апрѣля и въ началѣ мая, вся Грузія присягнула русскому императору. Страна раздѣлена была для этого на нѣсколько епархій. Въ каждую епархію посланы чиновники для объявленія манифеста и принятія присяги въ мѣстныхъ церквахъ.

Послѣ торжества объявленія, Кнорингъ отправился для обозрѣнія границъ Грузіи, преимущественно со стороны Персіи и Эривани, а правителю Грузіи дѣйствительному статскому совѣтнику Коваленскому поручилъ сдѣлать приготовленія въ открытію правленія. Имеретинскій царь Соломонъ, паша ахалцыхскій, ханъ ганжинскій и джаро-бѣлоканскіе лезгины получили письма Кноринга, въ которыхъ онъ, объявляя объ обнародованіи въ Тифлисѣ манифеста, приглашалъ ихъ оставаться спокойными, не нарушать добраго согласія, и присовокуплялъ, что императоръ Александръ готовъ оказывать свою помощь и пособіе всѣмъ тѣмъ, которые будутъ искать ее, и своими искренними поступками того заслужатъ. Отъ джаро-бѣлоканцевъ главнокомандующій требовалъ, чтобы они прислали своихъ старшинъ въ Тифлисъ для объявленія имъ «нѣкоторыхъ миролюбивыхъ предложеній».

Между тѣмъ, приготовленія въ открытію правленія приходили къ концу. 7 мая, комендантъ Тифлиса съ барабаннымъ — боемъ и музыкою объявлялъ, на открытыхъ мѣстахъ и площадяхъ города, что на слѣдующій день послѣдуетъ открытіе верховнаго грузинскаго правительства, со всѣми его экспедиціями, и приглашалъ всѣхъ царевичей и чиновниковъ, назначенныхъ въ правленіе, собраться въ домъ, нарочно для того избранный.

Въ 7 часовъ утра 8 мая, произведено послѣдовательно три пушечныхъ выстрѣла съ полу-часовыми промежутками. За послѣднимъ выстрѣломъ, въ половинѣ девятаго часа, начался во всѣхъ церквахъ благовѣстъ и продолжался до начала церемоніи.

Въ домѣ, избранномъ для правленія, собрались тифлисскіе жители всѣхъ званій и состояній. Туда же прибылъ и Кнорингъ. Встрѣченный на крыльцѣ и залахъ дома чиновниками и князьями, онъ занялъ мѣсто у стола, на которомъ положено было: учрежденіе о губерніяхъ, манифестъ, штатъ и постановленіе о Грузіи.

Послѣ рѣчи главнокомандующаго и отвѣта на нее князя Ивана Орбеліани, прочтенъ сначала списокъ всѣмъ чиновникамъ, назначеннымъ въ составъ верховнаго грузинскаго правленія, и за тѣмъ послѣдовало торжественное шествіе въ Сіонскій соборъ.

Впереди шелъ комендантъ съ полиціймейстеромъ и полицейскими служителями, двѣнадцать грузинскихъ князей и дворянъ по два въ рядъ. Двое изъ первѣйшихъ князей: карталинскихъ — Иванъ Орбеліани, и кахетинскихъ — Андрониковъ, несли на парчевыхъ подушкахъ, первый учрежденіе о губерніяхъ, а второй — манифестъ, штатъ и постановленіе о Грузіи. Четыре князя-ассистента при каждомъ поддерживали за кисти края подушекъ.

Далѣе слѣдовалъ главнокомандующій со свитою и генералитетомъ; Коваленскій съ чиновниками, царевичи, князья, дворяне, и народъ замыкали шествіе.

Впереди и сзади процессіи слѣдовали войска.

На паперти Сіонскаго собора процессія встрѣчена духовенствомъ. Два архіерея, принявъ отъ князей подушки, отнесли ихъ въ церковь, размѣстили на столахъ, покрытыхъ парчею и поставленныхъ по обѣимъ сторонамъ амвона.

Тифлисскій митрополитъ Арсеній совершалъ божественную литургію. По окончаніи ея, два чиновника, одинъ по-русски, а другой по-грузински, читали обвѣщеніе Кноринга, въ которомъ тотъ, заявляя объ открытіи верховнаго грузинскаго правительства, обязывался; "ограждать области сіи отъ внѣшнихъ нашествій, сохранить обывателей въ безопасности личной и имущественной и доставить всѣмъ покровъ, увѣренность и спокойствіе правленіемъ бдительнымъ и сильнымъ, всегда готовымъ дать правосудіе обиженному, защитить невинность и, въ примѣръ злыхъ, наказать преступника.

«Любящіе миръ да убѣдятся, писалъ Кнорингъ, что прилежаніе и труды, а не происки, избыточество обывателей, а не нищета ихъ, твердая и непоколебимая надежда на благость Господню, а не отчаяніе, наконецъ, ни коварство, кровопролитіе, буйство, жестокости и дерзости, но простодушіе, человѣколюбіе и снисхожденіе, — добродѣтели, долженствующія отличать христіанина, — суть источники спокойствія и благоденствія народовъ».

За тѣмъ прочтенъ штатъ, постановленіе о Грузіи, и всѣ чины, назначенные въ составъ правленія, приведены къ присягѣ.

Послѣ благодарственнаго молебствія, сопровождаемаго колокольнымъ звономъ и 101 пушечнымъ выстрѣломъ, процессія въ томъ же порядкѣ отправилась въ домъ назначенный для присутственныхъ мѣстъ, гдѣ и совершено было также молебствіе.

Въ присутственной комнатѣ, было тотчасъ же открыто первое засѣданіе верховнаго правительства и составленъ протоколъ «къ свѣдѣнію и незабвенную память на вѣчныя времена высокомонаршаго въ грузинскому народу благоволенія и милости».

Въ тотъ же день открыты одна за другою экспедиціи: исполнительная, казенная, уголовная и гражданская.

Торжество дня закончилось обѣдомъ, баломъ и ужиномъ у главнокомандующаго. Присутственныя мѣста и городъ были иллюминованы.

Въ теченіи мая открыта присутственныя мѣста въ городахъ Гори, Сигнахѣ, Телавѣ, Лори и Душетѣ.

Въ день открытія правленія, двадцать девять человѣкъ грузинскихъ князей просили Кноринга о дозволеніи отправить въ С.-Петербургъ депутатами князей Ивана Орбеліани и Соломона Моуравова съ благодарностію къ императору Александру о принятіи Грузіи въ подданство Россіи.

Съ открытіемъ правленія, лица царскаго дома навсегда устранены отъ управленія народомъ. Нѣкоторые изъ нихъ вызваны въ Россію, другіе остались въ Грузіи. Царевичи Іулонъ, Парнаозъ и Александръ оставили свое отечество. Первые два находились въ Имеретіи, а послѣдній переѣзжалъ отъ одного хана къ другому. Кнорингъ приглашалъ каждаго изъ нихъ возвратиться въ Грузію и вступить во владѣніе принадлежащими имъ имѣніями. Ни одинъ изъ трехъ царевичей не принялъ такого приглашенія. Находившіеся въ Грузіи члены царскаго дома были также недовольны. Лишившись права произвольно располагать имуществомъ своихъ подданныхъ, удовлетворять всѣмъ своимъ прихотямъ, они были возбуждены противъ русскаго правительства. Русское правительство хотя и торопилось принять мѣры къ тому, чтобы не поставить ихъ въ затруднительное положеніе. относительно матеріальныхъ средствъ, но забота эта, увеличивъ расходы казны, не привела въ удовлетворительному результату. Царевичи, находившіеся въ Россіи, получили пенсіи по 10 т. р. каждый. Царица Марія, по тогдашнимъ свѣдѣніямъ, имѣла обезпеченные доходы, простиравшіеся до 18 т. р. грузинскою серебрянною монетою. Царицѣ Дарьи назначено по 500 р., царевнамъ Софьи и Рипсимѣ по 100 р., а Гаянѣ и Нинѣ по 75 р. въ мѣсяцъ каждой. Русскія деньги не произвели того дѣйствія, котораго отъ нихъ ожидали. Честолюбіе и жажда власти не были заглушены золотомъ. Лица царской фамиліи не могли оставаться праздными. Они сожалѣли, что корона ушла изъ рукъ дома Богратіоновъ, и всѣми силами, всѣми зависящими отъ нихъ средствами, старались вернуть ее.

— Можете ли вы торжественно утвердить, спрашивалъ какъ-то графъ Мусинъ-Пушкинъ царевича Вахтанга, что съ матерью вашею не сожалѣете о грузинской воронѣ, вышедшей изъ дому Богратіоновъ. Скажите мнѣ откровенно, какъ другу.

— Не могу! отвѣчалъ царевичъ въ порывѣ откровенности. Жалѣемъ и сильно жалѣемъ. Мы заслуживали бы названіи безумныхъ, если бы такого сожалѣнія не существовало.

Надежда на возможность вернуться въ старому порядку вещей и, вслѣдствіе того, принимаемая царевичами мѣры въ достиженію своихъ цѣлей, были причиною многихъ безпорядковъ въ Грузіи, безпорядковъ, клонившихся въ разоренію бѣднаго класса народа....