Основы гражданского процесса. Практический комментарий основных положений устава гражданского судопроизводства (Ст. 1—28 действующего устава и 1—36 ст. проекта нового устава)

От автора

Проект нового устава гражданского судопроизводства, выработанный Высочайше утвержденной комиссией для пересмотра законоположений по судебной части и внесенный на рассмотрение государственного совета, сохраняя основные начала действующего устава, стремится к восполнению замеченных судебною практикою пробелов и к выяснению тех законоположений, неясное изложение коих давало повод к различного рода сомнениям и к превратному толкованию истинного смысла закона. Все эти дополнения и пояснения заимствованы, главным образом, из кассационных решений сената, указаний юристов теоретиков и практиков, а частью и из более новых законодательств иностранных государств. Значительное большинство их установлено путем сенатской интерпретации, известно всем и давно уже применяется в практике. Небесполезно, поэтому, рядом с законоположениями действующего устава привести и вновь проектированные с указанием на то, в какой мере эти проектированные законоположения могут и должны быть применяемы ныне и как они должны будут применяться по утверждении проекта.

С этою целью, параллельно с статьями действующего устава, мы помещаем и статьи проекта: при этом, последние, а равно и все изменения и дополнения статей действующего устава печатаем курсивом; нумерацию же статей проекта отмечаем соответствующими цифрами, но в скобках. Так, если пред какой-либо статьей имеются две цифры, как например: 1 (1), 2 (4), 3 (5) и т. п., то первая из них означает номер статьи действующего устава, а вторая — номер проекта; статьи, нумерованные одною только цифрою в скобках, как: — (2), (3), (20) и т. п., означают, новые статьи, коих в действующем уставе вовсе нет.

Статьи 1—3 устава

69

67

27

1 (1). Всякий спор о праве гражданском подлежит разрешению судебных установлений.

Примечание. Такие требования административных мест и лиц, коим закон присвоил свойство бесспорных, не допускающих возражений в состязательном порядке, подлежат ведению правительственных, а не судебных установлений.

1864 ноября 20 (41477) ст. 1 и прим.

(2) Искать судебной защиты предоставляется и в том случае, когда истец, по уважительным основаниям, домогается установления в судебном порядке его гражданских правоотношений к противной стороне.

Проект, ст. 2.

(3) Сверх споров о правах гражданских на судебные установления возлагаются также дела по охранению и удостоверению прав на основании правил, изложенных в книге V сего устава.

Проект, ст. 3.

2 (4). Частные лица или общества, права коих, на законе основанные, будут нарушены распоряжением правительственных мест или лиц, могут предъявить суду иск о восстановлении нарушенных прав: но такой иск не останавливает распоряжения правительственного места или лица, доколе не последует о том решение суда.

1864 ноябр. 20 (41477) ст. 2.

3 (5). Правительственные места или лица не вправе ни разрешать спорных обстоятельств, возникших при рассмотрении ими какого-либо дела и подлежащих судебному рассмотрению, ни передавать это дело в судебные установления, а только объявляют просителю, что он может обратиться с иском, по установленному порядку, в подлежащий суд.

Там же, ст. 3.

I. Каждый гражданин есть собственник известных прав личных и имущественных, которыми он может владеть, пользоваться и распоряжаться в пределах, установленных законом, по своему собственному усмотрению.

Но первым и важнейшим условием владения, пользования и распоряжения каким-либо правом по собственному усмотрению есть отсутствие всякого препятствия к тому с чьей бы то ни было стороны. Если собственник права встречает какое-либо препятствие к осуществлению своего права, он не может иметь надлежащей свободы действовать по своему произволу; его действия будут стеснены; его владение не будет спокойным. Между тем, для государства важно, чтобы каждый гражданин пользовался спокойно своим правом, ибо от спокойствия каждого гражданина в отдельности зависит спокойствие всех, спокойствие всего государства. Вот в видах достижения этого общего спокойствия, каждому гражданину, свобода коего в пользовании своим правом стесняется чем-либо или кем-либо, предоставляется прибегать к содействию особых органов государственной власти, именно к власти судебной, и требовать защиты и охраны его права. II. Но как и чем может быть стесняема свобода граждан в пользовании принадлежащими им правами?

Прежде всего эта свобода может стесняться отсутствием надлежащего удостоверения в том, что известное право принадлежит данному лицу, которое поэтому лишено возможности свободно распоряжаться им, а иногда не может даже получить его в свое обладание, несмотря на то, что никто другой не присваивает себе этого права, не заявляет никаких на него претензий и даже не спорит против того, что оно принадлежит этому лицу.

Далее, собственник права имеет надлежащее удостоверение в принадлежности ему известного права, но кто-либо другой так или иначе посягает на него и завладевает им, присваивает его себе, доказывает, что оно принадлежит ему, или же какими-либо действиями или упущениями препятствует собственнику свободно пользоваться им и осуществлять его, — словом, как говорят, нарушает это право.

Наконец, возможны случаи, когда бесспорно принадлежащее кому-либо право никем не нарушается, но кто-либо другой проявляет такие действия, в которых ясно проглядывает серьезная угроза поколебать, нарушить или даже совершенно уничтожить то право, вследствие чего у собственника является серьезное опасение, что он может быть поставлен в положение неизбежной необходимости потерять свое право.

Таким образом, каждый собственник права может нуждаться в содействии суда для защиты или охраны его права в трех видах:

1) для установления того факта, что данное право бесспорно принадлежит ему и он свободно может осуществлять его;

2) для восстановления права, уже кем-либо нарушенного;

3) для отстранения явной опасности, грозящей праву.

III. Для охранения бесспорно принадлежащего кому-либо права, или для получения удостоверения в принадлежности его данному лицу закон устанавливает особый порядок судопроизводства, — судопроизводство охранительное, сущность которого заключается в том, что суд, по просьбе собственника права, обязан проверить доказательства, представленные просителем в подтверждение принадлежности ему этого права, и, буде найдет, что право это действительно принадлежит просителю, постановить о признании за ним этого права, на основании какового определения собственник может вступить в обладание тем правом, если этого не было ранее, и во всяком случае свободно распоряжаться им по своему произволу. Так, для примера укажем на случаи открытия после кого-либо наследства. Умирает собственник; оставшееся после него имущество должно, по закону, принадлежать его единственному сыну, который во многих случаях может немедленно вступить в обладание тем имуществом, но немедленно распорядиться каждой вещью доставшегося ему наследства он не всегда вправе: он не может продать наследственного недвижимого имущества, пока оно не будет переукреплено за ним, а для этого он должен получить от суда удостоверение в том, что он наследник умершего собственника. Далее: наследственный капитал может находиться на хранении в каком-либо кредитном установлении, которое не имеет права выдать его наследнику, пока ему не будет представлено удостоверение в том, что он действительно наследник. Все это, конечно, не может не побуждать наследника обратиться к содействию суда для охранения бесспорно принадлежащего ему права.

Законоположения, устанавливающие порядок охранения бесспорных прав, изложены в IV книге действующего устава и в V по проекту.

IV. Для защиты и восстановления уже нарушенного права закон предоставляет собственнику его особое средство — иск, сущность коего состоит в том, что собственник нарушенного права должен привлечь к суду нарушителя и в порядке состязательного процесса доказать перед судом, что отыскиваемое им право действительно принадлежит ему, что оно нарушено, и что нарушитель есть именно то лицо, которое привлечено им к суду в качестве ответчика.

V. Под именем нарушения права подразумевается такое действие или бездействие одного лица, которое препятствует другому лицу свободно осуществлять свое право. Таким образом для признания наличности нарушения права нет необходимости в том, чтобы в действиях нарушителя права непременно было что-либо насильственное, как, напр., если бы он завладел каким-либо имуществом другого лица, или что-нибудь разрушил, уничтожил, испортил, отнял от него; даже нет надобности и в том, чтобы он самовольно удерживал у себя чужую вещь, добровольно переданную ему ее собственником; достаточно одного того, чтобы он, даже не касаясь имущества другого, ставил этого другого в положение невозможности свободного осуществления принадлежащего ему права и таким своим действием или бездействием вызывал со стороны последнего спор о праве, причем:

VI. Под именем спора о праве наша судебная практика в первое время действия новых судов всегда понимала разномыслие между двумя или более лицами о существовании или юридическом значении известного факта, повлекшее за собою такие действия или упущения со стороны одного или многих из спорящих, которые препятствуют другим свободно и беспрепятственно осуществлять то, что они считают своим правом. Отсюда делали тот вывод, что всякий спор о праве гражданском предполагает известное уже воспоследовавшее нарушение права, причем словам «спор» и «нарушение» никогда не придавалось того узкого значения, что спор есть именно спор в его буквальном значении слова, т. е. когда один из спорящих утверждает что-либо, а другой отрицает, и что нарушение есть какое-либо насильственное действие. Для признания наличности спора и нарушения всегда признавалась одна только наличность такого юридического отношения между двумя лицами, когда одно из них чем-либо препятствует другому к немедленному осуществлению принадлежащего ему права. Если должник, обязанный уплатить кредитору известную сумму в данный момент, не делает этого почему-либо и тем вынуждает своего кредитора обратиться к содействию суда, в этом усматривались и спор и нарушение права, дающие повод к предъявлению иска и обязывающие суд войти в рассмотрение последнего. При отсутствии этих условий те иски, в основе которых нет воспоследовавшего уже подобного нарушения права, признавались беспредметными и оставлялись судебными местами без рассмотрения, как не требующие судебного разрешения. Этот взгляд нашей судебной практики всегда разделял и правительствующий сенат, который в одном из своих решений высказал такое положение: «в нашем законодательстве нет правила о том, чтобы можно было обращаться к суду не с требованием о присуждении какого-либо взыскания или о понуждении к какому-либо действию или исполнению, а только с требованием о признании какого-либо события совершившимся» (79 № 154). На этом основании были признаны беспредметными иски:

а) о признании ответчика обязанным сделать в расчетной книжке надпись о полном удовлетворении его, чтобы этим предупредить возможность предъявления со стороны ответчика иска о вторичном взыскании с истца по той книжке (75 № 1052);

б) иск о признании договора нарушенным, без требования при этом уничтожения договора или взыскания убытков и неустойки (75 № 246) и т. п.

VII. Но вот, в последнее время, последовало со стороны правительствующего сената новое, совершенно иное разъяснение слов «спор» и «нарушение». По этому разъяснению, для предъявления иска вовсе нет надобности ни в том, чтобы истец считал, что его право нарушено ответчиком; ни в том, чтобы последний своими действиями в чем-либо оказывал истцу препятствие осуществлять свое право, ни даже в том, — есть ли интерес для ответчика оспаривать право истца, или нет никакого. Мало этого, из этого разъяснения вытекает еще и тот вывод, что если кому-либо нужно удостоверить существование бесспорно принадлежащего ему права, то он может предъявить иск к кому ему угодно и требовать удостоверить его право, ни в чем не оспариваемое и ничем не нарушаемое со стороны привлеченного им ответчика.

Так как этим разъяснением нашего верховного суда совершенно изменяется вся прежде бывшая практика, и так как мы считаем это разъяснение несогласным с действующими законами и ими оно не оправдывается вполне, то нам следует несколько подробнее остановиться на его рассмотрении, для чего приведем его дословно:

«Статья 1 уст. гр. суд. не имеет того смысла, чтобы решению судебных установлений подлежали только одни споры о праве гражданском. Это явствует из буквального смысла приведенной статьи и подтверждается тем, что к ведомству судебных установлений отнесены также дела охранительного судопроизводства, которое не предназначено для разрешения каких-либо споров. Ввиду сего 1 статья сама по себе недостаточна для разрешения вышеупомянутого вопроса. Надлежащий ответ на оный может быть дан только по соображении с тем значением, которое имеет иск с точки зрения материального права. Иск является средством осуществления гражданского права против другого лица, при помощи судебной власти, к которой возможно обратиться совершенно независимо от того, оспорено ли это право другою стороною или нет. Таким образом иск составляет не средство для защиты спорного права, а средство для защиты права вообще. В противном случае, т. е. если бы иск допускался только при наличности спора о праве, лицо, желающее осуществить таковое при посредстве суда, было бы нередко крайне стеснено необходимостью поставить ответственное лицо в положение, которое обнаруживало бы спор, с его стороны против означенного права. Примером может служить тот случай, когда кредитору неизвестно, где находится должник, которому, для получения платежа, следует предъявить обязательство. Ответственное же лицо часто прилагало бы все старания, чтобы избегнуть установления спора. При таких условиях во многих случаях значительно замедлилось бы обращение к суду для осуществления данного права, и таковое могло бы совершенно утратиться, если бы до истечения давности, иногда весьма краткосрочной, обладателю права не удалось установить наличность спора против оного. Число же исков, предъявляемых при отсутствии всякого спора со стороны ответчика и решаемых судебными установлениями по существу, несмотря на это обстоятельство, весьма значительно, и все они, с признанием невозможности при таком условии возбуждения гражданских дел, оказались бы не подлежащими судебному рассмотрению. Изъясненные последствия были бы очевидно несогласны с целью законов о судебной защите, которые и не содержат в себе никакого правила необходимости предшествующего иску внесудебного обращения истца к другой стороне и не требуют указания в исковом прошении на существование между ними спора о праве, для осуществления которого предъявляется иск. После изложенного ясно, что отсутствие спора, предшествующего иску, может иметь значение только при постановлении заключения о судебных издержках, которые должны быть возлагаемы на истца также и в случае присуждения ему иска, если только ответчик к предъявлению оного не подавал никакого повода, и следовательно и не оспаривал прав истца, а по предъявлении иска немедленно признал таковой. Засим, если закон в одном случае действительно требует, для начатия судебного дела, наличности спора о праве гражданском, а именно в случае обращения сторон к третейскому суду на основании третейской записи, в которой должен, быть означен предмет спора, предоставляемого разбору сего суда, то это не составляет изъятия из сказанного выше о возможности предъявления иска о праве гражданском и при отсутствии спора о нем, так, как смысл означенного закона заключается лишь в том, что если между сторонами по одному из указанных в нем предметов произошел спор, то таковой по обоюдному желанию спорящихся может быть решен и третейским судом».

«Что касается за сим вопроса о том, подлежит ли ведению судебных установлений иск о праве гражданском, если сие последнее до начатия дела не было нарушено ответчиком, то вопрос этот палатою разрешен в отрицательном смысле по тому уважению, что нарушение ответчиком права есть основание иска, которое должно быть указано истцом. Но это воззрение, господствующее в прежнее время в доктрине, не соответствует действующим законам, по смыслу которых правонарушение не есть основание к иску, а служит лишь одним из наиболее обыкновенных поводов к предъявлению такового. Основание же иска составляет: в смысле материального права — то правоотношение, из которого иск проистекает, а в процессуальном смысле совокупность обстоятельств, оправдывающих по закону исковое требование и подлежащих потому указанию в исковом прошении. В числе же их может, но не должно непременно заключаться нарушение прав истца, следовательно отсутствие предшествующего иску правонарушения не является препятствием к предъявлению иска и признанию его подлежащим судебному рассмотрению. И здесь сходно с тем, что было сказано выше относительно спорного права, следует указать, что иск есть средство защиты не права нарушенного, а права вообще» (900, № 35).

VIII. Прежде всего заметим, что ни обстоятельства дела, вызвавшего это разъяснение, ни содержание последовавшего по нем решения палаты, ни вся вообще наша судебная практика не давала правительствующему сенату сделать тот вывод, что палата, как и все прочие наши суды, под словом «спор» подразумевает именно спор, в его буквальном значении, т. е. известного рода препирательство между сторонами; что палата требует, чтобы наличность такого препирательства была констатирована при самом предъявлении иска, без чего последний не подлежит принятию и рассмотрению его судом, и что предъявленный ей иск она оставила без рассмотрения именно потому, что не усмотрела в деле спора в его буквальном смысле. Действительно:

Дело заключалось в следующем: некто Штульман предъявил к своей матери иск о признании его законнорожденным сыном ее и ее умершего мужа, отца просителя. Ответчица заявила, что истец действительно ее сын и она просит, также как и он, удовлетворить его просьбу. Что должна была постановить палата по такому делу? Удовлетворить обоюдную просьбу истца и ответчицы, т. е. постановить решение о признании истца законнорожденным сыном ответчицы, не исследуя вопроса, действительно ли истец сын ответчицы и имеет право на имя, фамилию и наследство мужа ответчицы, ибо раз дело ведется в исковом порядке, раз ответчица признает иск правильным никаких других доказательств суд не имеет права требовать от истца за силою 480 ст. уст. гр. суд. Но ведь это выходило бы так, что палата допускает возможность удостоверения принадлежности данному лицу бесспорного права, не требуя никаких доказательств тому, что это право действительно принадлежит истцу; другими словами: она должна была бы признать такое положение вещей: принадлежность известному лицу известного бесспорного права всегда может быть удостоверена без всякого иска, в порядке охранительного судопроизводства, но не иначе, как по представлении просителем надлежащих доказательств тому, что это право действительно принадлежит ему; если проситель не может представить таких доказательств и потому не может просить суд в порядке охранительного судопроизводства о признании за ним того права, то ему достаточно предъявить иск к лицу, которое, по его мнению, может спорить против его права, и, если это лицо не заявляет никакого спора и признает право истца, то ничего больше не требуется. Однако, едва ли правительствующий сенат признал бы правильным такую произвольную замену одного из установленных законом порядка охранения гражданских прав другим, если бы подобный иск имел своим предметом требование об удостоверении какого-нибудь другого права, например наследственного. Вот, ввиду этого судебной палате и не оставалось другого исхода, как признать предъявленный в такой форме иск беспредметным, что и сделано палатой совершенно, значит, правильно.

Правительствующий же сенат находит такое заключение совершенно неправильным. Он не отвергает того, что по одному признанию ответчицы палата не могла удовлетворить требование обеих сторон; он признает серьезность дела и не допускает возможности разрешения его без надлежащих доказательств, а в то же время не признает правильным и распоряжения палаты и указывает ей такой путь на подобные случаи, которого нет в законе, а именно: он говорит, что в этих случаях, на основ. 9 ст. уст. гр. суд., должна быть распространяема сила 1344 и 1345 ст. того же устава, т. е. опровергнуть неправильные притязания истца должен прокурор, который по 7 п. 343 ст. обязан участвовать в деле о законности рождения.

Вот с этим выводом Правительствующего сената никак невозможно согласиться: по 7 п. 343 ст. прокурор обязан участвовать и в делах брачных, но в них он принимает участие в качестве стороны далеко не всегда. В роли ответчика он обязан выступать и опровергать неправильные притязания истца тогда лишь, когда в деле нет ответчика. Это буквально сказано в 1344 и 1345 ст. Во всех же прочих делах брачных он ограничивается лишь дачей своего заключения и по силе той же 1345 ст. не вправе приносить жалоб на решения судебных мест. Следуя строго указанию закона, сам правительствующий сенат не допустил бы жалобы со стороны прокурора на решение по такому делу, в котором есть ответчик, и роль прокурора ограничивается лишь дачею одного заключения. Если же это так установлено в законе на случаи, им прямо предусмотренные, то, само собою разумеется, ничего большего быть не может и в тех делах, к коим закон должен быть применяем по аналогии. Таким образом, если по закону обязанности прокурора ограничиваются лишь предъявлением его заключения, если он не вправе обжаловать несогласное с его мнением решение, то на него не может быть возлагаема обязанность ответчика, чего и фактически сделать невозможно — ответчик есть в деле, и может случиться, что его интересы совершенно расходятся со взглядами прокурора, которому, в силу этого приходилось бы нести уже тройную обязанность, — и давать заключение и опровергать притязания истца, и спорить против признания ответчика.

Нет сомнения, что правительствующему сенату желательно было путем интерпретации восполнить оказавшийся в законе пробел и указать, в каком порядке лицо, не имеющее возможности установить факт законности своего рождения от законных супругов, может сделать это; намерение это вполне правильно, а для судебной практики весьма важно, чтобы ей был указан путь и порядок, в каком должны быть разрешаемы подобные дела; но без для этого прибегают к аналогии, ничего более и не должно быть, как аналогия. По силе 1344 ст. иски по делам брачным могут быть предъявляемы без указания ответчика, — пусть это будет и с исками о признании законности рождения; но пусть будет так, как и в исках по делам брачным. Там истец вправе указать и не указывать ответчика. Указывает он его, дело идет, как всякое другое исковое дело; прокурор ограничивается лишь дачей заключения; если же истец не указывает ответчика, таковым должен явиться прокурор. Посему, было бы много правильнее и согласнее с законом, если бы правительствующий сенат разрешил предложенный ему вопрос в том смысле, что когда истец привлекает в качестве ответчика такое лицо, которое скорее следует считать соистцом, а не ответчиком, то суд вправе признать иск беспредметным, через что истец не лишается права предъявить новый иск, не указывая ответчика. Тогда прокурор с самого начала дела вступил бы в него в роли ответчика; ему была бы сообщена копия иска и он имел бы полную возможность принять зависящие от него меры к опровержению требований истца, буде они оказываются неправильными. Таким разрешением дела и правительствующий сенат не был бы вынужден устанавливать такие принципы, которые никак нельзя признать согласными с нашим действующим уставом и которые могут вводить в заблуждение нашу судебную практику. Действительно:

Для того, чтобы оправдать то положение, что закон никому не воспрещает охранять свое право, хотя бы и никем не оспариваемое, он говорит: «иск есть средство защиты не права нарушенного, а права вообще», т. е. что законодательство допускает предъявление исков о праве вообще, без всякого отношения к к тому, подвергалось ли право спору или нет, нарушено ли оно ответчиком или не нарушено; «статья 1 уст. гр. суд., говорит он, не имеет того смысла, чтобы решению судебных установлений подлежали одни споры о праве гражданском; это явствует из буквального смысла приведенной статьи и подтверждается тем, что к ведомству судебных установлений отнесены также дела охранительного судопроизводства, которое не предназначено для разрешения каких-либо споров». Здесь прежде всего следует заметить, что из буквального смысла 1-й ст. уст. гр. суд. вовсе не следует, чтобы нашим судам подлежали иски, имеющие своим предметом бесспорные права, так как в ней прямо говорится о спорах. Для производства дел бесспорных, как замечено выше, установлен особый порядок судопроизводства — судопроизводство охранительное, ничего общего не имеющее с судопроизводством исковым, установленным для дел спорных.

IX. Третий вид охранения и защиты прав заключается в предоставлении собственнику права требовать устранения опасности, грозящей его праву в будущем.

Средством к этому является также иск, как и в случаях уже воспоследовавшего нарушения права. Но иск об устранении грозящей праву опасности отличается от иска о восстановлении нарушенного права. Когда истец требует восстановить его нарушенное право, это требование всегда сопровождается требованием о принуждении ответчика к какому-либо действию или бездействию. Истец может требовать, чтобы ответчик был признан обязанным что-либо сделать в пользу истца, или что-либо дать, возвратить ему, или же не совершать известного действия, и чтобы, в случае неисполнения ответчиком этой возложенной на него судом обязанности, он, истец, мог бы требовать принять против ответчика соответствующие понудительные меры, дабы получить реальное удовлетворение своей претензии и тем прекратить навсегда возникшие между ними юридические отношения по спорному предмету.

В исках об устранении только грозящей праву истца исковое требование ограничивается лишь тем, чтобы суд признал существование или несуществование между сторонами известного юридического отношения, на основании какового признания истец не может принимать никаких понудительных мер против ответчика; оно дает ему только уверенность в том, что такое-то право принадлежит ему и не принадлежит ответчику; что последний не может предпринять никаких действий, коими бы право это могло быть нарушено, иначе подвергнется ответственности за нарушение этого права, как бесспорно уже принадлежащего истцу. Все это можно пояснить следующими примерами:

а) Собственник имения отдал таковое в аренду и, будучи убежден в том, что имение принадлежит ему и он не нуждается в сохранении и у себя экземпляра договора, в коем нуждается только арендатор для доказательства своего права владения, передает договор арендатору (примеры этому и до сего времени встречаются в Западном крае). Арендатор исправно уплачивает аренду и получает от собственника платежные расписки; но у собственника не остается никаких следов точного исполнения договора со стороны арендатора, который, пользуясь этим, похваляется перед другими, что еще год, и имение будет его, так как он владеет им на праве собственника в течение всей почти давности. Очевидно, такие слова арендатора выражают угрозу праву собственника, ибо, если он не примет надлежащих мер, арендатор может укрепить за собою его имение и даже переукрепить другому лицу, после чего поворот его будет крайне затруднителен, если и совсем не невозможен. Но какие меры может принять собственник? Потребовать устранения арендатора от владения, как не имеющего на то права? — но тот представит договор, и в иске собственнику будет отказано; предъявит иск о неуплаченной аренде? — но этот иск будет опровергнут расписками истца, выданными самим им ответчику. Все это хотя и может привести к желательной цели, но будет стоить дорого, ибо иски эти будут проиграны собственником. Если же последний предъявит иск о том, чтобы ответчик был признан арендным владельцем, то как скоро тот не представит договора и расписок собственника, и будет чем-либо иным защищать свое право владения и не докажет своего возражения, собственник вправе будет потребовать устранения его от незаконного владения, после чего арендатор не вправе уже защищаться договором, ибо он сам не признал существования его.

б) Некто по домашнему акту приобрел от собственника участок земли, провладев коим более десяти лет, укрепил его за собою по давности владения и желает продать его; но собственник распускает слухи, что он имеет все данные в руках, чтобы доказать недействительность акта укрепления за владельцем и намерен предъявить иск об отобрании у него этой земли, распространением каковых слухов он устраняет всех желающих купить ту землю. Новому собственнику ничего не остается, как привлечь прежнего собственника к суду, дабы суд установил по представленным ему обеими сторонами доказательствам тот факт, что имение принадлежит истцу и что ответчик потерял и не имеет на него уже никакого права. Раз это будет установлено, все препятствия для нового собственника к свободному распоряжению его имуществом будут устранены.

X. Таким образом в рассматриваемых исках суд призывается не к тому, чтобы что-либо присудить истцу и обязать ответчика к чему-либо; он ничего не присуждает и ни к чему не понуждает ответчика, а только констатирует факт существования или несуществования между сторонами известного юридического отношения; но не следует смешивать этих исков с просьбами об обеспечении доказательств. Последние имеют целью тоже добиться констатирования бытия или небытия известного факта, но факта реального, бытие или небытие которого может быть доказано только в настоящее время, а в последствии доказательства могут исчезнуть — умрет свидетель, умышленно приведется в негодность известный предмет и т. п. Рассматриваемые же иски имеют целью констатировать не какой-либо реальный факт, или какое-либо право, а именно существование или несуществование известного между сторонами юридического отношения.

Но тогда, — что подразумевается под юридическим отношением?

XI. Юридическим отношением называется такое отношение между двумя лицами, силою которого одно из этих лиц считается управомоченным требовать от другого исполнения , а это другое лицо обязано исполнить такое требование. Посему, юридическое отношение будет там, где у одного из двух лиц есть право или власть требовать от другого исполнения чего-либо; где нет такого права или власти, не может быть юридического отношения, не может быть и иска о признании существования такого отношения. Но иск о признании несуществования юридического отношения возможен и без наличности у которой-либо из сторон действительного права такого требования, и именно тогда, когда право одной из сторона» неправильно (с умыслом или по заблуждению — это безразлично) присваивается себе другою стороною. Так в первом из приведенных выше (IX объясн.) примеров, — собственнику имения принадлежит право требовать от арендатора точного исполнения договора, и это право дает собственнику другое право — требовать признания за ним этого права, а за арендатором обязанности исполнения договора, т. е. признания существования юридического отношения. Во втором примере, у прежнего собственника нет права требовать от нового передачи ему обратно имения, проданного по неформальному акту, ибо оно утрачено им силою давности; но он присваивает его себе и этим препятствует новому владельцу свободно и спокойно осуществлять свое право, откуда у нового собственника и является право требовать признания несуществования юридического отношения.

В тех же случаях, когда ни одна из сторон не имеет права какого-либо требования к другой и не присваивает себе такого права, — не может быть и речи об иске о признании существования или несуществования юридического отношения. Например: приказчик, рассчитанный хозяином по истечении срока найма его, долго не мог найти себе места по той причине, что, как ходили слухи, прежний хозяин был им недоволен за его небрежность к своим обязанностям и нетрезвое иногда поведение; для восстановления своей репутации он предъявляет иск к бывшему хозяину об установлении того, что он поведением своим никогда не возбуждал неудовольствия ответчика и оставил у него службу по нежеланию последнего прибавить ему жалованье. Очевидно, что здесь нет основания для иска о признании ни существования, ни несуществования юридического отношения, так как между истцом и ответчиком нет никакого отношения: ни тот ни другой не имеют права предъявлять друг к другу какое-либо требование.

Тем более не может быть предметом рассматриваемых исков такой спор, который приведен нами в нашем комментарии на вторую книгу уст. гр. суд. (т. I, стр. 4): два брата спорили о наследстве, которое имеет достаться им после смерти отца и которое состоит из недвижимого имения. Старший доказывал, что это имение должно принадлежать ему по праву первородства, а младший, что он родился в то время, когда это имение было уже приобретено отцом, тогда как старший родился далеко до этого события, а потому, по мнению младшего, спорное имение должно принадлежать ему в исключительную собственность. Хотя нам и было сделано указание на то, что мы неправильно отрицаем возможность судебного разрешения подобного спора, как спора все-таки о праве, но мы по-прежнему стоим на том, что таких споров суд не должен принимать к своему рассмотрению. Это даже не спор в смысле юридическом, а одно праздное словопрение, не заключающее в себе ни одного из тех признаков, по которым его можно было бы отнести к двум возможным видам споров о праве: здесь нет нарушения прав одной из сторон действием или бездействием другой; нет и того необходимого для иска о признании существования или несуществования юридического отношения элемента, без которого и такие иски невозможны, — нет между сторонами юридического отношения: ни одна из них не управомочена на предъявление к другой какого бы то ни было требования и ни одна из них не присваивает себе такого права, угрожая какою-либо опасностью праву другой.

XII. Итак, первым условием допустимости исков о признании существования или несуществования юридического отношения должна быть наличность юридического отношения между сторонами в том смысле, как это сказано выше. Наличность этого условия безусловно необходима для того, чтобы суд принял дело к своему рассмотрению. Раз нет его, суд имеет несомненное право отказаться от принятия дела, хотя бы ответчик и не указывал на беспредметность иска, так как суд обязан принимать к своему рассмотрению и решать лишь те дела, принимать и решать которые его обязывает закон. Но кроме названного условия необходимо еще одно, именно — наличность угрозы праву. Нет угрозы, — нет повода к иску, хотя бы собственник права и нуждался в известном обеспечении бесспорно принадлежащего ему права, ибо последнего он всегда может достигнуть без иска путем просьбы об охранении его права. Возьмем такой пример: после бездетного умершего собственника осталось родовое, с материнской стороны, недвижимое имение. Наследники его с отцовской стороны ничем не проявляют намерения завладеть этим имением, а родственники с материнской стороны еще не собрали необходимых документов для возбуждения ходатайства об утверждении их в правах наследства к этому имению; но у них есть опасение, чтобы родственники наследодателя с отцовской стороны не успели завладеть имением; и вот, для устранения этого сомнения, они предъявляют к ним иск о признании того, что это имение не должно принадлежать ответчикам. Подобному иску тоже нет места, как потому, что между сторонами нет никакого юридического отношения, так и потому, что ответчики не дают никакого повода к иску и ничем не угрожают праву истцов; наличность же одного опасения у последних не имеет никакого значения, ибо оно легко может быть устранено предъявлением требования об утверждении их в правах наследства, причем то обстоятельство, что у них нет для этого необходимых доказательств, нисколько не изменяет дела: ответчики в этом неповинны и не обязаны содействовать им в разыскании необходимых для них данных.