В стране черных (Андреевская) — ДО

Front matter

ВЪ СТРАНѢ ЧЕРНЫХЪ

РАЗСКАЗЪ ИЗЪ АФРИКАНСКОЙ ЖИЗНИ

ПЕРЕВОДЪ СЪ НѢМЕЦКАГО

Въ опасности.

Бурныя волны Атлантическаго океана съ шумомъ катились впередъ, разбиваясь о скалистый берегъ юго-западной Африки; въ продолженіе цѣлыхъ двухъ дней, свирѣпствовалъ страшный ураганъ, который своей могучей невидимой рукой безпрестанно поднималъ въ густую пѣну все окружное пространство воды и, кромѣ того, мѣстами, еще отрывалъ громадныя глыбы прибрежныхъ утесовъ, чтобы немедленно унести ихъ по теченію, куда-то далеко… далеко… Темныя тучи, неслись по небу безконечными вереницами, распространяя кругомъ какой-то зловѣщій сумракъ, среди котораго казалось, что обрывки сѣрыхъ облаковъ мѣстами сливаются съ бурнымъ водянымъ потопомъ, а на поверхности этого потопа виднѣлся полуразбитый корабль.

Лишенный мачты и всякой возможности плыть по извѣстному направленію, онъ несся впередъ наудачу, при чемъ, порою какъ будто погружался въ воду, порою снова поднимался на ея поверхности.

Трудно передать то, что переживалъ въ эти страшныя минуты весь экипажъ несчастнаго судна, сознававшій вполнѣ свое безвыходное положеніе и явную невозможность борьбы противъ разсвирѣпѣвшей стихіи.

Капитанъ корабля, по фамиліи Шмидтъ, и нѣсколько человѣкъ матросовъ безмолвно стояли на палубѣ, наблюдая за тѣмъ, какъ ихъ несчастный корабль, подгоняемый сильными порывами вѣтра, все ближе и ближе подплывалъ къ скалистому берегу. Вслѣдствіе сильной качки приходилось держаться за канаты; о томъ, чтобы сдѣлать шагъ назадъ или впередъ, казалось нечего было и думать; но храбрый капитанъ тѣмъ не менѣе, съ рискомъ для собственной жизни, все-таки рѣшился спуститься въ каюту, чтобы предупредить находившихся тамъ пассажировъ объ угрожающей опасности; цѣпляясь руками за снасти, онъ кое-какъ добрался до небольшой дверки, ведущей къ спускавшейся внизъ витой лѣстницѣ, открылъ ее, юркнулъ самъ, а затѣмъ сейчасъ же захлопнулъ, чтобы не дать проникнуть туда водѣ, почти сплошь покрывавшей собою всю палубу.

Войдя наконецъ въ каюту, капитанъ увидѣлъ двухъ прелестныхъ малютокъ, мальчика лѣтъ двѣнадцати и дѣвочку десяти или одиннадцати, которые, охвативъ руками шею пожилого мужчины, словно просили у него помощи и защиты, въ то время какъ онъ, съ своей стороны, употреблялъ всевозможныя усилія, чтобы держаться за привинченный къ полу диванъ.

Это были единственные пассажиры корабля; пожилого мужчину звали Генрихомъ Зоммеръ, а дѣтей его Германомъ и Юліей. Г. Зоммеръ занимался въ Ангра-Пеквенѣ различными торговыми дѣлами; что же касается дѣтей, то они до сихъ поръ воспитывались въ Гамбургѣ, куда были отвезены нѣсколько лѣтъ тому назадъ, т.-е. вскорѣ послѣ смерти ихъ матери; теперь же, согласно желанію отца, снова вмѣстѣ съ нимъ возвращались домой, на собственномъ суднѣ, нагруженномъ всякаго рода товарами.

Генрихъ Зоммеръ совершилъ большое путешествіе; лѣтъ пять тому назадъ онъ побывалъ въ Африкѣ, гдѣ рѣшилъ предпринять одно, чрезвычайно выгодное, дѣло, обѣщавшее обезпечить его будущность, вслѣдствіе чего въ данный моментъ пожелалъ имѣть дѣтей при себѣ; закупивъ въ Германіи громадное количество пороха, хорошихъ снарядовъ для ружей, всевозможныхъ бусъ, клубковъ проволоки, капсюлей и много еще чего тому подобнаго, онъ нанялъ отдѣльное судно, чтобы вернуться въ собственное владѣніе съ подобающимъ комфортомъ. Разъигравшаяся буря внушила ему серьезное опасеніе, не за товаръ конечно, — послѣдній былъ застрахованъ, — но онъ боялся за дѣтей и за самого себя, имѣя возможность не разъ убѣдиться во время продолжительныхъ морскихъ экскурсій, на сколько бываютъ опасны подобные моменты; взглянувъ на вошедшаго капитана, онъ сразу понялъ и догадался, что дѣло не ладно, но не желая наводить панику на дѣтей, спросилъ еще довольно твердымъ голосомъ:

— Что буря? не утихаетъ?

Капитанъ отрицательно покачалъ головой, при чемъ вдругъ произошла такая сильная качка, что онъ едва могъ удержаться на ногахъ.

— Предлагаю вамъ послѣдовать за мной на палубу, такъ какъ, оставаясь здѣсь, вы рискуете быть затопленными, — обратился добрый морякъ къ негоціанту.

— Что случилось? — спросилъ тогда испуганный г. Зоммеръ.

— То, что еще пять минутъ — и волны вышвырнутъ нашъ корабль на берегъ.

Дѣти разразились громкими рыданіями.

— Папа, папа! — кричали они, и крѣпче ухватились за шею негоціанта.

— Наверхъ! — раздался между тѣмъ рѣшительный голосъ капитана, взявшаго на руки дѣвочку, въ то время какъ негоціантъ повелъ мальчугана. Съ большимъ трудомъ, шатаясь изъ стороны въ сторону, они наконецъ добрались до лѣстницы, крѣпко уцѣпились за желѣзные прутья, горизонтально протянутые по бокамъ каюты, и уже готовились взобраться на палубу, какъ вдругъ раздался страшный трескъ, вслѣдъ за которымъ судно содрогнулось, словно разломившись надвое, и они всѣ четверо вдругъ свалились обратно въ каюту.

Первымъ опомнился отъ испуга и вскочилъ на ноги капитанъ, который, къ крайнему своему недоумѣнію, сейчасъ же замѣтилъ, что послѣ толчка судно моментально остановилось.

— Что такое? — проговорилъ онъ, хватаясь за голову.

Берегъ былъ еще отъ нихъ очень далеко, судно не могло достичь его, да и кромѣ того, въ подобномъ случаѣ оно, безъ сомнѣнія, разбилось бы въ дребезги.

Съ этими словами старикъ поспѣшно бросился на палубу. За нимъ, конечно, нѣсколько медленнѣе, послѣдовалъ г. Зоммеръ и дѣти.

Оказалось, что новое несчастье постигло испуганныхъ путешественниковъ: корабль наскочилъ на рифъ, причемъ, вслѣдствіе сильнаго толчка, всѣ люди, находившіеся на палубѣ, въ одинъ мигъ были сброшены въ глубину бушующаго моря, а киль во многихъ мѣстахъ насквозь проломленъ… Положеніе становилось ужасное, безвыходное, безотрадное… Небо, между тѣмъ, какъ будто начало нѣсколько проясняться; буря стала стихать, и словно вдоволь потѣшившись надъ своими безпомощными жертвами, уходила куда-то далеко, чтобы причинить новыя бѣдствія такимъ же безпомощнымъ жертвамъ. Кругомъ наступила мертвая тишина; только однѣ волны еще отъ времени до времени перекатывались черезъ палубу и съ шумомъ ударялись о бортъ.

Сдѣлавъ тщательный осмотръ, капитанъ нашелъ, что судно засѣло довольно высоко на рифѣ, вслѣдствіе чего, несмотря на пробитый киль, подвергалось напору волнъ гораздо менѣе, чѣмъ онъ предполагалъ сначала; по мѣрѣ того, какъ буря все болѣе и болѣе утихала, волны лишь изрѣдка перекатывались черезъ палубу, а удары ихъ о боковыя стѣнки корабля дѣлались все слабѣе и слабѣе. Пока еще судну, по мнѣнію капитана не угрожала особенная опасность, конечно, впрочемъ, только въ такомъ случаѣ, ежели не поднимется новая буря и не сброситъ его внизъ съ острія скалы, гдѣ, какъ уже сказано, оно засѣло весьма крѣпко и было вполнѣ обезпечено отъ течи.

— Мы спаслись положительно какимъ-то чудомъ! — воскликнулъ капитанъ.

— Богъ избавилъ насъ отъ вѣрной гибели! — отозвался негоціантъ, нѣжно притянувъ къ себѣ дѣтей.

— Еслибы я не спустился къ вамъ въ каюту, то роковой толчокъ сбросилъ бы меня вмѣстѣ съ остальными людьми въ морскую пучину… Господь Богъ намъ видимо покровительствуетъ; поэтому не будемъ унывать; онъ навѣрное и впредь не оставитъ насъ своею милостью.

Говоря подобнымъ образомъ, капитанъ сложилъ руки и набожно опустился на колѣни; примѣру его послѣдовали остальные. Да, дѣйствительно, они должны были благодарить Всевышняго, такъ какъ жизнь ихъ буквально висѣла на волоскѣ, о чемъ явно свидѣтельствовалъ наружный видъ полуразбитаго судна; спасательныя лодки, канаты и вообще все, что находилось на палубѣ, оказалось разрушеннымъ волнами, снесеннымъ за бортъ, уничтоженнымъ…

Съ наступленіемъ вечера, когда волненіе сдѣлалось еще тише, вода въ трюмѣ значительно понизилась, изъ чего становилось совершенно ясно, что судно дѣйствительно засѣло высоко въ скалахъ и находилось въ полнѣйшей безопасности, вслѣдствіе чего наши путники спокойно вернулись въ каюту, чтобы расположиться на ночлегъ, и занявъ свои обычныя мѣста на диванахъ, скоро погрузились въ сонъ. Одинъ только капитанъ долго не могъ сомкнуть глазъ; жаль ему было прекраснаго судна, жаль несчастныхъ матросовъ. Сначала онъ тревожно ворочался съ боку на бокъ, надѣясь въ концѣ концевъ хотя немного забыться, но затѣмъ, потерявъ на это всякую надежду, тихонько всталъ съ своего мѣста и отправился на палубу, гдѣ уже оставался вплоть до разсвѣта, и куда, по прошествіи непродолжительнаго времени, не замедлили явиться остальные товарищи.

Восходящее солнце обливало своимъ золотистымъ свѣтомъ все еще нѣсколько волнующееся море. Негоціантъ и его дѣти пристально смотрѣли въ даль, устремивъ взоръ на виднѣвшійся берегъ, и, казалось, не теряли надежды, такъ или иначе, достигнуть его. На лицѣ же стараго капитана не отразилось ни малѣйшаго отблеска этой новой надежды на спасеніе; онъ оставался твердо убѣжденъ въ томъ, что буря отнесла ихъ отъ Ангра-Пеквены къ Готтентотскому заливу, который со своими крутыми берегами нигдѣ не представлялъ удобнаго мѣста для вылазки, тѣмъ болѣе, что эти берега были совершенно необитаемы. При извѣстной всѣмъ путешественникамъ наклонности негровъ къ грабежу, подобное обстоятельство, конечно, слѣдовало считать за счастье, но въ данномъ случаѣ, бѣда заключалась въ томъ, что спасательныя лодки всѣ до единой оказались пропавшими; разсчитывать же на неожиданную помощь какого-нибудь, случайно подвернувшагося, корабля тоже было довольно трудно, такъ какъ никакой корабль никогда не зашелъ бы сюда добровольно.

Всѣ эти мрачныя мысли невольно осаждали сѣдую голову капитана Шмидта, но онъ держалъ ихъ при себѣ, никому не высказывая, чтобы не отнимать у другихъ послѣдней надежды на спасеніе. Съѣстныхъ припасовъ у нихъ было вполнѣ достаточно, слѣдовательно, пока судно стояло на мѣстѣ, они не рисковали ничѣмъ, но зато, при появленіи новой бури, безспорно должны были готовиться къ неминуемой гибели, такъ какъ въ виду сильнаго прибоя и крутого берега устройство какого бы то ни было моста оказывалось положительно немыслимо, — по крайней мѣрѣ, такъ разсуждалъ капитанъ.

Въ продолженіе слѣдующаго дня морское волненіе совершенно успокоилось; на горизонтѣ стало ясно. Путники наши принялись внимательно оглядываться кругомъ, надѣясь отыскать вдали хотя какой-нибудь намекъ на присутствіе живого существа, но ничего подобнаго, однако, не оказалось, и потому, дождавшись вечера, они спокойно расположились въ своей каютѣ, съ тѣмъ, чтобы утромъ снова собраться на палубу въ назначенный часъ завтрака, послѣ котораго Шмидтъ отправился въ трюмъ для изслѣдованія уровня воды, которое, къ великому своему удовольствію, нашелъ въ прежнемъ положеніи.

Возвращаясь наверхъ, онъ заглянулъ въ кухню, причемъ, окинувъ взоромъ всю находившуюся тамъ утварь, невольно остановился передъ открытымъ шкафомъ, гдѣ обыкновенно хранились ножи и вилки, и крайне изумился. увидѣвъ его не только полуоткрытымъ, но даже совершенно пустымъ.

— Что это значитъ? — вскричалъ добродушный старикъ, вытаращивъ глаза. — Ба!.. ба!.. ба!.. Къ довершенію всего, здѣсь еще, кажется, не хватаетъ и топоровъ, которые обыкновенно висѣли на стѣнѣ, — добавилъ онъ послѣ минутнаго размышленія. — Предполагать, что все это было сброшено качкой — трудно, такъ какъ наши кухонныя принадлежности, равно какъ и остальные предметы были твердо прикрѣплены къ своимъ мѣстамъ; оторвать ихъ не можетъ никакая посторонняя сила, да и кромѣ того, не далѣе какъ наканунѣ случившейся катастрофы я обходилъ судно и отлично помню, что все безъ исключенія находилось въ полномъ порядкѣ!

И онъ немедленно отправился допрашивать Германа и Юлію, не были ли они на кухнѣ и не распорядились ли все это куда-нибудь попрятать.

Получивъ отрицательный отвѣтъ, капитанъ покачалъ головой и продолжалъ дальнѣйшій осмотръ, причемъ, однако, не могъ найти ни малѣйшихъ слѣдовъ безъ вѣсти пропавшихъ вещей, и вообще нигдѣ не встрѣтилъ ничего подозрительнаго; такимъ образомъ прошелъ одинъ лишній день, не принесшій собою никакой надежды на спасеніе. Г. Зоммеръ, точно такъ же какъ и его дѣти не теряли бодрости духа; что же касается капитана, то лицо его становилось все мрачнѣе и мрачнѣе, по мѣрѣ того какъ приближались сумерки.

Пожелавъ своимъ пассажирамъ покойной ночи, онъ самъ, казалось, не думалъ о снѣ, и какъ только услыхалъ по ихъ ровному дыханію, что они заснули, сейчасъ же всталъ, осторожно снялъ со стѣны ружье, сунулъ въ карманъ заряженный револьверъ и, захвативъ на всякій случай охотничій ножъ, тихими шагами вышелъ изъ каюты, чтобы пробраться на палубу.

Несмотря на свои пятьдесятъ восемь лѣтъ, капитанъ Шмидтъ выглядѣлъ еще чрезвычайно бодрымъ и, отличаясь крѣпкимъ тѣлосложеніемъ, неоднократно поражалъ окружающихъ своею выносливостью, быстротою движеній и подчасъ чисто юношескимъ духомъ и энергіей.

Придя на палубу, онъ опустился на полъ возлѣ лѣстницы, такъ какъ, благодаря недавнему разгрому, другого, болѣе удобнаго, мѣста для наблюденія не оказалось. Много различныхъ мыслей роилось въ головѣ добродушнаго Шмидта, много въ чемъ онъ сомнѣвался, сомнѣвался даже относительно имъ самимъ сдѣланныхъ предположеній и подозрѣній, которыя пробудились въ немъ при видѣ неожиданной покражи. Бѣдняга не рѣшался лечь спать почти вплоть до разсвѣта, послѣ чего, при первой возможности приступилъ къ вторичному осмотру судна, на которомъ царствовала глубокая тишина, нарушаемая только легкимъ поплескиваніемъ воды, да его собственными шагами. Нигдѣ не было замѣтно ничего особеннаго; все, казалось, стояло на своемъ мѣстѣ. Капитанъ, повидимому, успокоился и уже хотѣлъ отправиться спать по примѣру остальныхъ товарищей, какъ вдругъ, проходя черезъ багажную каюту, случайно открылъ одинъ изъ люковъ и остановился передъ нимъ какъ вкопанный. Люкъ, въ которомъ находились боченки съ порохомъ, тоже оказался почти пустымъ, причемъ лежавшіе тутъ же тюки съ пестрыми матеріями были раскрыты и частью расхищены, точно такъ же, какъ и ящики, наполненные нанизанными на нитки и отдѣльно насыпанными въ нихъ бусами.

— Здѣсь безусловно работало много рукъ, — громко проговорилъ Шмидтъ, снова поднявшись на палубу и рѣшивъ не уходить оттуда до тѣхъ поръ, пока не придутъ остальные товарищи. За завтракомъ онъ никому не сообщилъ о сдѣланномъ открытіи, но только оставался крайне неразговорчивъ и на различныя предположенія относительно возможнаго спасенія молча покачивалъ головою; затѣмъ, когда всѣ встали изъ-за стола, пригласилъ негоціанта послѣдовать за нимъ въ трюмъ и въ краткихъ словахъ передалъ неожиданную новость.

— Кого же вы подозрѣваете? — спросилъ г-нъ Зоммеръ, невольно взволновавшись.

— Тутъ, должно быть, работалъ не одинъ человѣкъ, а много, — отвѣчалъ Шмидтъ. — Вопреки нашимъ прежнимъ предположеніямъ, оказывается, что эта часть берега вѣроятно населена людьми… Мимоходомъ ли попали они сюда, случайно ли, — это намъ все равно. Фактъ тотъ, что за послѣднія ночи они, по всей вѣроятности, незамѣтнымъ образомъ посѣщали наше судно и очень ловко тащили съ него все, что имъ нравилось.

— А какъ вы думаете, не слѣдуетъ ли намъ все-таки, въ виду возможнаго средства къ собственному спасенію, вступить съ ними въ сношенія? — предложилъ Зоммеръ: — вѣдь они, конечно, должны знать мѣсто, гдѣ можно пробраться сквозь прибой и причалить къ берегу.

— Господь съ вами, что вы такое говорите, — перебилъ капитанъ, пожавъ плечами: — если они являются сюда по ночамъ обкрадывать насъ, то развѣ это не служитъ достаточнымъ доказательствомъ ихъ враждебнаго настроенія? Они, вѣроятно, давнымъ давно добрались бы и до насъ, еслибы мы по какому-то предчувствію не запирали дверь каюты на ключъ.

Зоммеръ вздрогнулъ.

— Развѣ прибрежные готтентоты не живутъ въ дружбѣ съ нѣмцами? — спросилъ онъ послѣ минутнаго молчанія.

— Въ общемъ, если хотите да, но среди нихъ находятся нѣсколько дикихъ племенъ, которыя недружелюбно смотрятъ на бѣлыхъ, а кто можетъ поручиться, что въ данномъ случаѣ мы какъ разъ имѣемъ дѣло не съ таковыми?

— Наши грабители легко могутъ принадлежать къ числу бушменовъ, владѣнія которыхъ доходятъ досюда, или же просто составляютъ часть какого-нибудь бродячаго племени… быть можетъ, вытѣсненнаго изъ владѣній Генриха Витбоя.

— Едва-ли, — возразилъ капитанъ: — шайки этого страшнаго предводителя мятежниковъ большею частью кочуютъ внутри страны, между Китовымъ заливомъ и Виндкомъ; нѣтъ, это вѣроятно что-нибудь другое…

— Тѣмъ лучше, если мы имѣемъ дѣло съ какимъ-нибудь другимъ, менѣе воинственнымъ, племенемъ, — отозвался Зоммеръ.

Разсуждая подобнымъ образомъ, Шмидтъ тревожно взглянулъ на появившіяся на небѣ облака, которыя приняли еще болѣе темный оттѣнокъ и какъ-то особенно повисли надъ моремъ, то представляя изъ себя неподвижную массу, то принимаясь плавно нестись впередъ.

— Дѣло плохо! — пробормоталъ Шмидтъ, оглядываясь на всѣ стороны: — я чую приближеніе бури, если не сегодня, то во всякомъ случаѣ довольно скоро… Тогда остовъ нашего злополучнаго судна не будетъ больше въ состояніи сопротивляться, и напоръ волнъ не только повредитъ его боковымъ стѣнкамъ, но обязательно увеличитъ течь, такъ какъ при каждомъ порывѣ вѣтра заставитъ его сильно раскачиваться.

— Но что же намъ остается дѣлать? Какимъ способомъ добраться до берега? — почти съ отчаяніемъ воскликнулъ негоціантъ.

— Какая въ томъ польза? Если на берегу насъ ожидаетъ вѣрная гибель! — возразилъ капитанъ.

— Вы же сами утверждаете, что при первомъ ураганѣ корабль разрушится.

— Обязательно.

— Слѣдовательно и здѣсь мы одинаково можемъ погибнуть, между тѣмъ какъ если намъ удастся достичь до берега, то у насъ все-таки будетъ хотя маленькая надежда на спасеніе.

Капитанъ, которому видимо не хотѣлось разставаться съ своимъ кораблемъ, ничего не могъ возразить противъ подобнаго замѣчанія, и волей-неволей согласился приступить къ устройству плота, чтобы съ его помощью какъ-нибудь добраться до берега, и такъ или иначе найти удобное мѣсто для пристани.

Небо между тѣмъ все больше и больше покрывалось грозными тучами; послѣ чего вскорѣ поднялся вѣтеръ. Капитанъ ясно предугадывалъ бурю — на которую кромѣ того указывалъ и барометръ — вслѣдствіе чего, не теряя времени, съ жаромъ принялся за сколачиваніе плота, чтобы какъ можно скорѣе сойти съ корабля; но это оказалось возможнымъ только лишь съ наступленіемъ ночи, такъ какъ въ противномъ случаѣ онъ могъ подвергнуть себя и остальныхъ товарищей неминуемой опасности попасть въ руки разбойниковъ.

Осторожно постукивая молоткомъ, добрый старикъ попрежнему оставался въ убѣжденіи, что задуманное имъ предпріятіе сопряжено съ большой опасностью, и вообще въ будущемъ мало сулитъ успѣха.

Дождавшись сумерекъ, онъ однако, съ помощью г. Зоммера, ловко спустилъ на воду заранѣе приготовленныя бревна и доски, а затѣмъ по веревочной лѣстницѣ сошелъ самъ, въ сопровожденіи негоціанта, Германа и Юліи, чтобы окончательно скрѣпить плотъ; трудъ ихъ, по прошествіи весьма непродолжительнаго времени, увѣнчался блестящимъ успѣхомъ, послѣ чего они всѣ трое, вооружившись ружьями, револьверами, ножами и захвативъ съ собою большую кожаную сумку съ патронами, довольно удобно расположились на плоту, который плавно покачивался на поверхности воды и отъ времени до времени ударялся о бокъ полуразбитаго корабля; несмотря на очень темную ночь, пѣнистыя струи прибоя волнъ довольно явственно виднѣлись издали. Капитанъ послѣдній разъ окинулъ взоромъ свою дорогую шкуну, которою командовалъ нѣсколько лѣтъ кряду и съ которой теперь ему приходилось прощаться на вѣчную разлуку.

— Впередъ! — крикнулъ онъ наконецъ громкимъ голосомъ, и, ловко направивъ плотъ по теченію, сталъ тщательно разглядывать берегъ, чтобы выбрать болѣе удобное мѣсто для вылазки.

Всѣ присутствующіе сохраняли упорное молчаніе, словно боясь, чтобы съ наступленіемъ ночи береговые разбойники ихъ не услышали и не вздумали тоже выйти изъ своихъ логовищъ.

А вѣтеръ все усиливался да усиливался; плотъ начало покачивать довольно усердно; путники не отрывали глазъ отъ берега, хотя онъ, собственно говоря, не представлялъ собою ничего особеннаго.

Чѣмъ дальше удалялись они отъ полуразрушеннаго судна, тѣмъ больше чувствовали качку и волненіе; мужчины еще кое-какъ держались на ногахъ, но бѣдная маленькая Юлія принуждена была опуститься на колѣни, чтобы не упасть въ море.

Капитанъ насупилъ свои сѣдыя брови, лицо его казалось встревоженно, онъ видимо начиналъ терять надежду достигнуть цѣли путешествія, но тѣмъ не менѣе, приставивъ къ глазу захваченную съ собою подзорную трубу, разсматривалъ берегъ съ видимымъ вниманіемъ, и намѣтивъ болѣе удобное мѣсто для вылазки, съ помощью негоціанта сталъ направлять на него плотъ, который, по прошествіи довольно однако продолжительнаго времени, очутился какъ бы въ устьѣ какой-то рѣчки, послѣ чего наши путешественники, промокшіе насквозь и обрызганные пѣнящимися волнами, въ концѣ концовъ благополучно достигли берега и вступили на твердую почву.

Шмидтъ совѣтовалъ говорить шопотомъ и вообще держаться на-сторожѣ, въ виду того, что здѣсь легко могли находиться также недружелюбно относившіеся къ бѣлой расѣ негры. Предположеніе этого славнаго, честнаго и опытнаго моряка, къ несчастію, оказалось вполнѣ основательно: едва успѣли наши путники ступить на берегъ, какъ на поверхности рѣчки показалось нѣсколько лодокъ, наполненныхъ чернокожими, которые немедленно направились къ покинутому судну.

Чтобы не оставлять слѣдовъ своего пребыванія на берегу, Шмидтъ сейчасъ же перерубилъ веревки, скрѣпляющія отдѣльныя части плота, и столкнулъ обратно въ воду всѣ доски и бревна; затѣмъ, опустившись на колѣни одновременно съ остальными товарищами, въ тихой молитвѣ возблагодарилъ Всевышняго за милостивое избавленіе отъ неминуемой гибели, прося не оставлять ихъ въ будущемъ.

Бушующій вѣтеръ, между тѣмъ, превратившійся положительно въ ураганъ, поднималъ цѣлые столбы воды, сбитой въ густую пѣну, вслѣдствіе чего капитанъ Шмидтъ былъ увѣренъ, что его дорогой корабль въ эту же ночь будетъ разбитъ въ дребезги, и невольно порадовался, что успѣлъ покинуть его во-время, но тѣмъ не менѣе ясно видѣлъ и сознавалъ, что здѣсь оставаться имъ все-таки не слѣдуетъ.

Въ виду того, что русло рѣки преграждало путь по направленію къ югу, онъ рѣшилъ немедленно свернуть на сѣверъ; идя впереди, старикъ старался указать ближайшую дорогу, что ему удалось какъ нельзя лучше, несмотря на темноту и на довольно густой колючій терновникъ, сквозь который порою приходилось пробиваться. Небо было попрежнему покрыто тучами, отъ времени до времени ихъ освѣщала молнія, и вдали слышались громовые удары. Путники продолжали идти молча, а гроза съ каждой минутой все надвигалась ближе и ближе, это было что-то ужасное, совсѣмъ не похожее на нашъ европейскій громъ; молнія сверкала почти ежеминутно, а громовые удары, казалось, заставляли содрогаться не только землю и деревья, но даже самыя высокія, гигантскія скалы. Дождь лилъ цѣлыми потоками, и въ концѣ концовъ заставилъ нашихъ несчастныхъ путниковъ остановиться на ночлегъ въ находившейся тутъ же пещерѣ.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Битва въ ущельѣ.

Съ наступленіемъ слѣдующаго утра Шмидтъ и его товарищи поспѣшно вскочили на ноги, и, умывшись въ ближайшемъ ручьѣ, первымъ дѣломъ утолили голодъ фруктами, которые, по ихъ счастью, росли тамъ въ изобиліи. Затѣмъ капитанъ и г. Зоммеръ стали совѣщаться относительно того, слѣдуетъ ли имъ идти далѣе къ сѣверу, такъ какъ, намѣреваясь приблизиться къ Ангра-Пеквенѣ, они должны были обязательно переправиться черезъ рѣку, на которой въ данный моментъ находилась цѣлая флотилія непріятелей. Въ виду этого обстоятельства, Шмидтъ предложилъ лучше смѣло углубиться внутрь страны, тѣмъ болѣе, что до Ангра-Пеквены оставалось еще довольно далеко, а тутъ по близости, по его мнѣнію, обязательно должна была находиться колонія дружественныхъ племенъ, среди которыхъ зачастую живутъ различные богатые купцы и спекуляторы. Какъ уже сказано выше, для г-на Зоммера не составляло секрета, что пугало сѣверо-западной Африки, предводитель разбойниковъ, Генрихъ Витбой, былъ разбитъ, а его крѣпость Гарнкранцъ взята штурмомъ; но онъ зналъ также, что, несмотря на все это, храбрые молодцы частью сами по себѣ, частью подъ предводительствомъ своего начальника, все-таки продолжаютъ дѣлать набѣги по разнымъ направленіямъ юго-западной Африки, а потому разсудилъ совершенно основательно, что чѣмъ дальше отъ нихъ держаться, тѣмъ будетъ лучше, и что достигнувъ Гротфонтена, они могутъ считать себя совершенно спасенными; правда, отъ Гротфонтена ихъ отдѣлялъ еще дѣвственный лѣсъ и область бушменовъ; но, по его соображенію, эта область не могла быть слишкомъ населенною и не внушала особеннаго опасенія.

Доставъ изъ кармана захваченные съ собою компасъ и прочія, тому подобныя, принадлежности, Шмидтъ принялся дѣлать разсчетъ и вычисленіе, результатомъ чего оказалось, что они прошли нѣсколько далѣе къ сѣверу, вдоль берега, и затѣмъ уклонились отъ него какъ разъ въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ углубленіе внутрь страны представляло меньше затрудненія. Теперь Зоммеръ заключилъ, что главнымъ образомъ надо какъ можно скорѣе добраться до дружественныхъ готтентотскихъ племенъ, не попавшись въ руки враждебныхъ дикарей. Начертавъ себѣ планъ дальнѣйшаго маршрута, путники пустились въ дорогу во время почти невыносимаго полуденнаго зноя, и затѣмъ остановились отдохнуть въ ущельѣ, защищенномъ отъ солнечныхъ лучей густыми фиговыми деревьями, которыя, красиво пригнувшись къ землѣ, мѣстами сплетались между собою наверху, образуя подобіе крыши.

Когда жара нѣсколько спала, путешественники снова пустились въ путь. Мѣстность, по которой имъ приходилось идти, была прорѣзана низкими горными цѣпями, не представлявшими однако особеннаго затрудненія для перехода и не заставлявшими ихъ взбираться вверхъ по узкимъ ущельямъ. Далѣе степь смѣнялась дѣвственнымъ лѣсомъ, но, къ счастью, онъ оказался не слишкомъ густымъ и совершенно отличался отсутствіемъ кустарника, что также не мало облегчало переправу; только изрѣдка, по болотистымъ мѣстамъ исключительно, иногда попадались ліаны, заставлявшія ихъ дѣлать обходъ; но съ этимъ уже приходилось мириться, такъ какъ иначе поступить было невозможно; это оригинальное растеніе образовывало собою здѣсь цѣлыя рощи; ихъ корни поднимались надъ землей точно перевернутая вверхъ дномъ воронка, въ которую легко можно было влѣзть человѣку, и изъ средины которой возвышались гигантскіе стволы; съ вѣтвей же, внизъ на землю, спускались наружные корни, образующіе собою новые стволы, вслѣдствіе чего одно подобное дерево часто занимало громадныя пространства.

Несмотря на всѣ вышеописанныя преграды, путники наши безъ передышки продолжали путь вплоть до наступленія сумерекъ, которыя тамъ во всякое время года начинаются уже съ шести часовъ вечера, наступаютъ мгновенно и быстро переходятъ въ полную темноту. Ночевать они расположились просто на холмѣ, посреди густого кустарника, какъ лучшаго средства для защиты отъ многочисленныхъ хищныхъ звѣрей.

Въ дико-растущихъ, годныхъ для употребленія, плодахъ, здѣсь также не было недостатка: ананасы, дикіе бобы, корни маніока, земляные орѣхи имѣлись въ изобиліи, вслѣдствіе чего объ ужинѣ заботиться было нечего. Войдя въ свой импровизированный лагерь, путники наглухо закрыли входъ срубленными вѣтвями терновника, обезпечивъ такимъ образомъ полнѣйшую безопасность, несмотря на что Шмидтъ и Зоммеръ все-таки сговорились сторожить по очереди. Съ наступленіемъ ночи различные хищные звѣри стали подавать голоса. Германъ прислушивался къ этимъ звукамъ съ невольнымъ ужасомъ и чувствовалъ, что по спинѣ его пробѣгаетъ нервная дрожь; Юлія со слезами на глазахъ затыкала себѣ уши; затѣмъ, физическая усталость все-таки взяла верхъ надъ нравственнымъ состояніемъ утомленныхъ путниковъ, и они заснули настолько крѣпко, что даже не слыхали, какъ одинъ изъ львовъ, отдѣлившись отъ общей массы, подошелъ довольно близко къ ихъ лагерю и своимъ громкимъ продолжительнымъ завываніемъ словно вызывалъ на бой; когда же, наконецъ, онъ замолчалъ, то на его мѣсто явилась пантера, нѣсколько гіенъ и цѣлая стая шакаловъ, поднявшихъ такой страшный концертъ, что путники невольно проснулись.

— Не смущайтесь, — старался успокоить ихъ Шмидтъ: — наше убѣжище вполнѣ безопасно.

И дѣйствительно, кромѣ густого кустарника, возлѣ обширной площадки, гдѣ расположились четверо путешественниковъ, поднимались еще два большихъ сикомора, стволы которыхъ отличались значительнымъ объемомъ, толщиной и сильно расщеплялись на всѣ стороны, вѣроятно, вслѣдствіе частыхъ дождей и вѣтровъ, давно уже начавшихъ безжалостно разрушать эти могучіе лѣсные великаны, а нѣсколько далѣе возвышались деревья, имѣющія въ объемѣ по крайней мѣрѣ метровъ двадцать пять, если не болѣе. Шмидту, который сталъ на караульный постъ послѣ полуночи, нѣсколько разъ казалось, что онъ слышитъ шумъ и трескъ вѣтвей въ вершинѣ ближайшаго сикомора, но не будучи убѣжденъ въ дѣйствительности, онъ никому не сообщилъ своихъ опасеній, а только принялся вглядываться въ массу листьевъ, стараясь разгадать причину непонятнаго шороха, что однако было весьма трудно, вслѣдствіе той непроглядной тьмы, которая окутывала собою все окружающее пространство.

Зарядивъ ружье, капитанъ сталъ прислушиваться; шумъ съ каждой минутой казался явственнѣе, затѣмъ вдругъ вѣтви и листья зашевелились съ непомѣрной силой, и какая-то темная фигура мгновенно свалилась сверху и совершенно неожиданно для всѣхъ очутилась посреди лагеря. Шмидтъ сейчасъ же узналъ въ ней пантеру, но такую громадную, какую до сихъ поръ ему еще никогда не приходилось видѣть; онъ моментально схватился за ружье и поспѣшилъ сдѣлать выстрѣлъ прежде, чѣмъ незваная гостья успѣла причинить вредъ его товарищамъ. Негоціантъ, Германъ и Юлія быстро вскочили на ноги; затѣмъ раздался пронзительный вой разъяреннаго животнаго — еще минута, и оно навѣрное бросилось бы на кого-нибудь изъ присутствующихъ, но г. Зоммеръ предупредилъ это, сдѣлавъ второй выстрѣлъ изъ собственнаго ружья — и пантера рухнула на землю.

Глядя на всю эту суету, бѣдная. Юлія дрожала отъ страха, словно въ лихорадкѣ; что же касается Германа, то онъ, напротивъ, по примѣру отца и капитана, мужественно схватился за ружье.

— Только бы сдѣланные нами выстрѣлы не приманили сюда враговъ, — замѣтилъ Шмидтъ, когда общее волненіе нѣсколько поуспокоилось и поутихло.

— Если они ихъ слышали, то дѣло наше плохо… — подтвердилъ Зоммеръ.

— Я буду сторожить тамъ, подальше, — продолжалъ Шмидтъ, съ трудомъ прокладывая себѣ дорогу сквозь терновникъ, и по прошествіи нѣсколькихъ минутъ скрылся изъ виду.

Германъ и Юлія сначала рѣшили бодрствовать до утра, но затѣмъ невольно поддались физической усталости и снова заснули; что же касается г. Зоммера, то онъ о снѣ, конечно, не думалъ.

Около четырехъ часовъ утра Шмидтъ его окликнулъ.

— Сейчасъ, — отозвался негоціантъ, и немедленно подошелъ къ капитану.

— Посмотрите-ка туда, — воскликнулъ послѣдній, указывая по направленію къ югу. — Мнѣ кажется, что я вижу дымъ, который подымается надъ деревьями!

— Да, это по всей вѣроятности костеръ, разведенный неграми, — подтвердилъ Зоммеръ.

— Тогда они, безъ сомнѣнія, слышали наши выстрѣлы и, пожалуй, не замедлятъ явиться сюда; впрочемъ…

Въ эту минуту рѣчь его оборвалась; онъ почувствовалъ, что въ лѣвую руку ему вонзилась стрѣла, къ счастью, впрочемъ, не причинившая особенной боли.

— Мошенники уже здѣсь! — тихо прошепталъ старикъ, вытаскивая стрѣлу изъ больного мѣста, и предложилъ Зоммеру, какъ можно скорѣе снова забраться въ кусты, представлявшіе собою вѣрную защиту отъ неожиданно явившихся непріятелей.

— Германъ, вставай скорѣе, становись на позицію! — проговорилъ негоціантъ, разбудивъ сына: — наша обязанность заключается въ томъ, чтобы смѣло и храбро защищать жизнь дѣвочки и въ то же время самимъ не поддаваться непріятелю.

Мальчуганъ повиновался; всѣ трое заняли сторожевые посты, но къ общему удивленію кругомъ настала полнѣйшая тишина и спокойствіе, не нарушаемыя никакимъ шорохомъ.

— Безъ сомнѣнія, ихъ мало, и они не рѣшаются дѣлать нападеніе, — шепнулъ Шмидтъ остальнымъ товарищамъ.

— Тогда намъ самое лучшее попытаться уйти подальше, прежде чѣмъ они начнутъ созывать береговыхъ разбойниковъ, — сказалъ Зоммеръ.

— Это вѣрно, — согласился Шмидтъ, — и такъ какъ скоро должно свѣтать, то намъ слѣдуетъ привести задуманный планъ въ исполненіе сію же минуту.

Разбудивъ Юлію, маленькій отрядъ двинулся впередъ, не измѣняя раньше принятаго направленія. Все это, разумѣется, совершалось крайне медленно, такъ какъ подъ густыми деревьями еще царилъ глубокій мракъ и приходилось идти ощупью. Тѣмъ не менѣе они, сравнительно довольно быстро, удалялись отъ того мѣста, гдѣ лежала убитая пантера, и когда около шести часовъ утра подъ густымъ сводомъ листвы можно уже было совершенно явственно различить все окружающее пространство, то съ радостью замѣтили, что ихъ ноги мѣстами вовсе не оставляютъ слѣдовъ на твердой почвѣ, мѣстами же оставляютъ ихъ въ такой слабой степени, что почти совершенно незамѣтны; по мнѣнію Зоммера и капитана, это имѣло громадное значеніе, такъ какъ негры, по всей вѣроятности, рѣшатся ихъ преслѣдовать.

Поспѣшно устремляясь впередъ, они только лишь послѣ пяти часовъ ходьбы расположились на отдыхъ, и то главнымъ образомъ для Юліи, которая была очень утомлена и дѣйствительно нуждалась хотя въ маленькой передышкѣ. Что же касается Германа, то онъ, напротивъ, не чувствовалъ никакой усталости и находился въ весьма веселомъ настроеніи, стараясь во все время перехода тщательно уничтожать слѣды ногъ товарищей.

Предоставивъ ему оберегать сестру, негоціантъ и капитанъ отправились на поиски фруктовъ, которые должны были замѣнить имъ обѣдъ, такъ какъ охоту за какой бы то ни было дичью они считали слишкомъ рискованной, боясь, что ружейные выстрѣлы изобличатъ ихъ присутствіе и невольно, конечно, привлекутъ враговъ.

Отдохнувъ такимъ образомъ часа два и подкрѣпившись собранными плодами, путники снова пошли далѣе; по прошествіи непродолжительнаго срока они достигли, наконецъ, довольно объемистаго горнаго хребта, высокія поверхности котораго тянулись рядами, вслѣдствіе чего они были принуждены дѣлать безпрестанный обходъ, имѣвшій, быть можетъ, ту выгоду, что гнавшіеся за ними преслѣдователи такимъ образомъ невольно сбивались съ дороги и, благодаря этому, конечно, отставали все больше и больше.

За часъ до наступленія ночи они остановились въ одномъ мѣстѣ, которое имъ казалось весьма подходящимъ для ночлега.

Это была просторная пещера, имѣвшая два выхода. Одинъ, болѣе широкій, оказался такъ хорошо заложеннымъ валявшимися кругомъ обломками камней, что въ него никто не могъ проникнуть; другой же, самъ по себѣ довольно тѣсный, былъ совершенно незамѣтенъ для простого глаза. Въ лощинѣ около самой пещеры негоціантъ развелъ огонь. Капитану удалось какъ-то раздобыть дикую козу, и такимъ образомъ у нашихъ путешественниковъ появилось даже вкусное жаркое, которымъ они всѣ четверо угостились на славу, послѣ чего сейчасъ же потушили огонь.

Послѣдовавшая затѣмъ ночь была гораздо свѣтлѣе. На небѣ, кромѣ звѣздъ, ярко блестѣлъ еще Южный Крестъ — одно изъ великолѣпнѣйшихъ созвѣздій южнаго полушарія; свѣтился также Оріонъ и Южная Корона.

Расположенныя по близости горы казались какъ бы окутанными какимъ-то прозрачнымъ туманомъ; о присутствіи хищныхъ звѣрей, повидимому, не было и помину, а царившій въ продолженіе цѣлаго дня зной теперь смѣнился пріятною прохладою.

Зоммеръ взялъ на себя первую очередь стражи; остальные товарищи спокойно растянулись на сухой землѣ пещеры, и вслѣдствіе сильнаго утомленія очень скоро заснули, несмотря на то, что импровизированное ложе ихъ было лишено всякаго комфорта; только для одной Юліи мужчины кое-какъ устроили постель изъ сухихъ листьевъ и травы; чего-либо болѣе подходящаго трудно было отыскать, такъ какъ все окружающее пространство отличалось весьма мизерной растительностью и не представляло ничего, кромѣ изсохшихъ кустарниковъ, да опаленной солнечными лучами жиденькой травы.

Воцарившаяся тишина произвела, наконецъ, свое дѣйствіе на Зоммера, который наравнѣ съ остальными чувствовалъ себя сильно утомленнымъ; сначала онъ старался бороться съ овладѣвающимъ имъ сномъ, безпрестанно вставая на ноги, но потомъ, въ концѣ концовъ, не могъ совладать съ собою и, опустившись на землю, тоже погрузился въ сонъ.