Черный бизон (Андреевская) — ДО

В. П. Андреевской.

Съ 5-ю раскрашенными рисунками.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

ИЗДАНІЕ Ф. А. БИТЕНПАЖА

I.

По одной изъ дикихъ, совершенно необитаемыхъ долинъ Сіерры Ацулъ — вѣтви Скалистыхъ горъ — однажды ѣхали рысью два всадника.

Одинъ изъ нихъ былъ бѣлый и имѣлъ костюмъ трапера или охотника за пушнымъ звѣремъ; другой краснокожій; оба, очевидно, стремились къ какой-то опредѣленной цѣли, такъ какъ лица ихъ выражали нетерпѣніе и озабоченность.

— Такъ ты полагаешь, что это находится тамъ у отвѣсной скалы? — спросилъ траперъ своего спутника, послѣ довольно продолжительнаго молчанія.

Индѣецъ утвердительно кивнулъ головою, послѣ чего всадники пришпорили лошадей, и по прошествіи весьма непродолжительнаго времени достигли цѣли путешествія, остановившись около груды наложенныхъ одинъ на другой камней, между которыми находились такіе большіе и тяжелые, что, казалось, нужны были соединенныя усилія нѣсколькихъ человѣкъ, для того, чтобы сдвинуть ихъ съ мѣста.

— Онъ покоится здѣсь, — сказалъ индѣецъ, указывая на развалины.

— А другой его товарищъ? — спросилъ бѣлый.

— Нѣсколько далѣе, по словамъ блѣднолицаго; хотя самъ я не видалъ и потому утверждать не смѣю.

— Во всякомъ случаѣ надо приступить къ поискамъ.

— Хорошо, тѣмъ болѣе, что здѣсь тоже закопано золото.

— Зачѣмъ?

— Затѣмъ, что бѣлый человѣкъ не могъ съ нимъ разстаться даже послѣ смерти, — отвѣчалъ индѣецъ съ презрительной улыбкой.

— Ты поступилъ бы иначе? — замѣтилъ бѣлый.

— А вы? — въ свою очередь спросилъ индѣецъ.

— Я бы не польстился на это.

— Точно такъ, какъ и Черный Бизонъ, — продолжалъ краснокожій, разсуждая словно самъ съ собою: — на что мнѣ золото, что я стану съ нимъ дѣлать?

— Конечно, пусть себѣ лежитъ тамъ, куда его положили; презрѣнный металлъ, изъ-за котораго совершалось и совершается столько злодѣйствъ! Черный Бизонъ мудрый вождь; онъ знаетъ, что говоритъ и что дѣлаетъ.

При этомъ замѣчаніи индѣецъ гордо улыбнулся.

— Итакъ, впередъ! — продолжалъ между тѣмъ бѣлый. — А вѣдь недурно бы найти его, ежели только онъ дѣйствительно существуетъ, — заговорилъ онъ вдругъ послѣ минутнаго молчанія.

Индѣецъ съ удивленіемъ взглянулъ на своего товарища.

— Какъ? — спросилъ онъ: — развѣ мой братъ сомнѣвается въ этомъ? Пусть онъ пристально посмотритъ на землю, гдѣ слѣды этихъ двухъ блѣднолицыхъ выдѣляются такъ же ясно, какъ слѣды стада бизоновъ въ преріи; ихъ легко можетъ замѣтить каждый маленькій ребенокъ.

Бѣлый улыбнулся; разговоръ между ними на время затихъ; пришпоривъ коней, они галопомъ помчались далѣе, при чемъ слѣдуетъ замѣтить, что какъ только они успѣли удалиться на нѣкоторое разстояніе, какъ сейчасъ же между разбросанными каменными глыбами что-то зашевелилось; это что-то оказалось человѣческою головой, съ рыжими всклоченными волосами и такою же бородкою.

Чѣмъ дальше слышался конскій топотъ, тѣмъ смѣлѣе выдвигалась впередъ человѣческая фигура, которой принадлежала всклоченная голова, и тѣмъ пристальнѣе стала она вглядываться въ удаляющихся всадниковъ; она напоминала собою геркулесовскую фигуру, не то золотоискателя, не то охотника за пушными звѣрями; все ея вооруженіе состояло изъ длиннаго широкаго ножа, торчавшаго, по мексиканскому обычаю, изъ-за голенища; на головѣ не было ни шляпы, ни шапки; платье казалось сильно изношено; лицо этого оригинальнаго субъекта не отличалось пріятнымъ выраженіемъ, а маленькіе впалые сѣрые глаза выглядывали изъ подъ густыхъ бровей какъ-то особенно боязливо и вмѣстѣ съ тѣмъ довольно свирѣпо, напоминали своимъ выраженіемъ выраженіе взгляда дикаго звѣря, преслѣдуемаго охотникомъ.

Приподнявшись во весь ростъ, человѣкъ довольно долго стоялъ неподвижно, не выпуская изъ виду всадниковъ и оставаясь въ полномъ убѣжденіи, что послѣдніе не подозрѣваютъ о его присутствіи.

Что же касается всадниковъ, то они, по прошествіи нѣсколькихъ минутъ, завернули вправо и окончательно скрылись изъ виду; тогда человѣкъ съ рыжей бородой выпрямился во весь ростъ и проговорилъ съ видимымъ удовольствіемъ:

— Вотъ какъ, друзья! тутъ лежитъ золото, которое для Чернаго Бизона не представляетъ собою никакого интереса! Что-жъ, тогда нѣтъ причины, чтобы мнѣ не присвоить его себѣ. Я возьму очень охотно; теперь оно мнѣ какъ разъ будетъ кстати.

Разсуждая подобнымъ образомъ, оригинальный субъектъ спустился со скалы съ проворствомъ обезьяны, и не теряя времени, сначала откатилъ камни, а затѣмъ принялся разгребать своими большими руками листья и землю, съ цѣлью добраться до трупа золотоискателя, который былъ тутъ погребенъ индѣйцами.

Первое, что бросилось ему въ глаза, это — два небольшихъ мѣшочка; предполагая, что они заключали въ себѣ золото, онъ быстро отложилъ ихъ въ сторону, послѣ чего снова забросалъ трупъ рыхлою землею, листьями, завалилъ камнями. Все это онъ продѣлалъ такъ ловко и искусно, что для непривычнаго глаза не было замѣтно никакой перемѣны.

— Ну-съ, — сказалъ онъ тогда, взвѣшивая на рукахъ мѣшочки: — надо сознаться, что Провидѣніе дѣйствительно не оставляетъ честныхъ людей; подобная находка никогда не могла бы мнѣ прійтись болѣе кстати; едва только посчастливилось уйти отъ этихъ проклятыхъ команчей, которые уже собирались привязать меня къ столбу для пытки, какъ вдругъ точно съ неба свалилось цѣлое состояніе, мнѣ — которому предстояло блуждать здѣсь безъ лошади, безъ оружія, съ рискомъ въ одинъ прекрасный день умереть съ голоду; счастье — истинное счастье! Нечего сказать! Теперь я смѣло могу идти въ любой фортъ, чтобы купить оружіе, лошадь и нѣкоторое время весело пожить. Да, да, бываетъ же, подумаешь, счастье человѣку!..

— Но, — добавилъ онъ нахмурившись, — не тѣ ли это однако молодцы, за которыми мы гнались недѣлю назадъ и у которыхъ отняли лошадей? Черный Бизонъ говорилъ что-то о двухъ, поясняя, что тамъ дальше лежитъ еще другой человѣкъ, и при немъ тоже, вѣроятно, мѣшокъ съ золотомъ. Чортъ возьми, недурно бы знать мѣсто, гдѣ найти его!…

Предаваясь подобнымъ размышленіямъ, оригинальный субъектъ уже успѣлъ открыть мѣшочки и прикоснуться пальцами къ находящимся внутри ихъ кусочкамъ золота.

— Можно въ самомъ дѣлѣ подумать, что эти молодцы открыли золотую руду, — продолжалъ онъ разсуждать самъ съ собою. — Что если я пойду по ихъ слѣдамъ? Право, дѣло выйдетъ недурное — вѣдь это золото попало сюда случайно; забравъ его, я считаю себя въ правѣ не дѣлиться ни съ Тимомъ, ни съ Биллемъ, которые, впрочемъ, по всей вѣроятности, уже давно сдѣлались жертвами дикарей, и которыхъ мнѣ все-таки сердечно жаль, такъ какъ я съ ними всегда жилъ дружно, хотя, впрочемъ, не настолько какъ съ Акробатомъ. Гдѣ-то онъ теперь, сердечный; любилъ я его всей душею, хотя онъ имѣлъ большой недостатокъ, заключавшійся въ излишней добродѣтели…

Кончивъ монологъ, бродяга снова завязалъ мѣшочки, и осторожно оглядѣвшись кругомъ, отправился впередъ по долинѣ.

II.

Извѣстные намъ всадники, между тѣмъ, бѣлый — по прозванію Бичъ Прерій и краснокожій, Черный Бизонъ продолжали свой путь съ прежнею быстротою.

Слѣды бѣлыхъ, какъ говорилъ Черный Бизонъ, дѣйствительно были такъ ясно видны на землѣ, что не могли остаться незамѣченными; краснокожій не спускалъ съ нихъ глазъ до тѣхъ поръ, пока случайно взглянувъ прямо передъ собою, вдругъ увидѣлъ вдали неподвижное пятно, оказавшееся потомъ мертвымъ тѣломъ какого-то золотоискателя, одѣтаго въ обыкновенный костюмъ.

Оба наѣздника спрыгнули съ лошадей, бросили поводья и подняли мертвеца, лежавшаго вверхъ спиною.

Это былъ человѣкъ лѣтъ сорока, съ исхудалымъ и некрасивымъ лицомъ. Все его тѣло казалось сморщеннымъ, очевидно, онъ умеръ отъ сильнаго утомленія, истощенія силъ, а можетъ быть даже отъ голода. Возлѣ него лежала винтовка, охотничій ножъ, маленькій ранецъ и пустая оловянная походная фляжка.

Всадники принялись осматривать его съ большимъ вниманіемъ.

— Онъ еще не умеръ! — проговорилъ вдругъ краснокожій, нагнувшись надъ нимъ совсѣмъ близко.

— Какъ? — воскликнулъ бѣлый съ удивленіемъ.

— Да вы можете сами убѣдиться въ этомъ, — отозвался Бизонъ, и приподнявъ голову золотоискателя, сначала положилъ ее на ранецъ, а затѣмъ вытащилъ ножъ изъ ноженъ, раскрылъ имъ крѣпко сжатыя челюсти несчастнаго человѣка и влилъ ему въ ротъ изъ своей походной фляжки нѣсколько капель водки.

Бѣлый опустился на колѣни и сталъ помогать индѣйцу приводить въ чувство мнимоумершаго, который, по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, сталъ мало-по-малу приходить въ себя.

Открывъ глаза, онъ молча окинулъ взоромъ окружающую его обстановку, но взоръ этотъ отличался такимъ страдальческимъ выраженіемъ, что краснокожій, взглянувъ на него пристально, съ видимымъ состраданіемъ покачалъ головою.

Несчастный золотоискатель, между тѣмъ, попробовалъ повернуть голову, при чемъ замѣтивъ находящагося около него охотника, видимо намѣревался о чемъ-то спросить его.

— Вы поймете, что я буду говорить вамъ? — спросилъ его послѣдній.

Несчастный сдѣлалъ утвердительный знакъ.

— Чѣмъ мы можемъ быть для васъ полезны?

Золотоискатель едва замѣтно покачалъ головою. Затѣмъ поднялъ руку и указалъ сперва на желудокъ, а потомъ на ротъ.

— Вы чувствуете голодъ? — спросилъ бѣлый.

Онъ кивнулъ головою.

— Дай ему еще глотокъ водки, — обратился тогда охотникъ къ своему спутнику. — Можетъ быть это укрѣпитъ его настолько, что онъ будетъ въ состояніи говорить.

Краснокожій повиновался.

Живительная сила вина немедленно оказала свое дѣйствіе. Умирающій мгновенно очнулся; поднявъ руку, онъ указалъ на ранецъ, причемъ охотнику бросился въ глаза клочокъ бѣлой бумаги, который торчалъ оттуда и который онъ осторожно вытянулъ.

— Вы желали, чтобы я сдѣлалъ это? — спросилъ онъ умирающаго.

— Да… — едва слышно отвѣчалъ послѣдній.

— Прикажете прочесть?

— Прочтите!

Тогда бѣлый развернулъ пакетъ и началъ читать слѣдующее:

«Ежели трупъ мой попадется на глаза честному европейцу, то заклинаю его всѣмъ, что для него свято и дорого, передать это письмо и находящееся при мнѣ золото моей женѣ и сыну, которые живутъ въ Санъ-Франциско и терпятъ страшную бѣдность. Европеецъ можетъ быть увѣренъ, что получитъ за это приличное вознагражденіе.

Вилльямъ Гамильтонъ».

P. S. Подробное изложеніе постигшей насъ участи находится въ моемъ ранцѣ, а золото лежитъ подлѣ меня.

Прочитавъ письмо, бѣлый взглянулъ на золотоискателя; несчастный, очевидно, чувствовалъ себя очень дурно; его умоляющій взглядъ остановился на охотникѣ, который съ трудомъ могъ скрыть овладѣвшее имъ волненіе.

Въ угасающихъ глазахъ умирающаго выражался страхъ и горячее желаніе передъ кончиной получить увѣренность въ томъ, что его послѣдняя воля будетъ исполнена.

— Все сдѣлаю согласно вашего желанія; можете довѣриться мнѣ вполнѣ! — сказалъ охотникъ, нагнувшись къ самому уху умирающаго.

Собравъ послѣднія силы, умирающій пожалъ ему руку и постарался улыбнуться.

— Благодарю! — пролепеталъ онъ; затѣмъ глаза его сомкнулись навсегда.

— Умеръ, — сказалъ индѣецъ.

— Умереть съ голоду, имѣя возлѣ себя цѣлое состояніе! — пробормоталъ взволнованный охотникъ, и печально склонивъ голову, сталъ искать спрятанное въ ранцѣ письмо. Оно было написано карандашемъ и заключало въ себѣ слѣдующее:

«Сердечно любимая мною жена и дорогой сынъ! Когда вы прочтете эти строки, меня уже давно не будетъ въ живыхъ. Счастье повернулось ко мнѣ спиной какъ разъ въ тотъ моментъ, когда казалось особенно близко. Мы съ Джорджемъ Астономъ отправились въ Васатхскія горы, гдѣ намъ посчастливилось найти мѣсто, изобилующее золотомъ въ такомъ громаднѣйшемъ количествѣ, что даже передать трудно; мы загребали его сколько могли, сожалѣя, что нельзя захватить все, и наполнивъ ими два мѣшка, рѣшили возвратиться въ Санъ-Франциско, чтобы съ помощью добытаго сокровища запастись всѣмъ необходимымъ для дальнѣйшаго пріобрѣтенія этого драгоцѣннаго металла; но на обратномъ пути подверглись преслѣдованію шайки мексиканскихъ разбойниковъ подъ предводительствомъ Краснобородаго Великана; разбойники украли у насъ лошадей, при чемъ сами мы едва-едва могли успѣть спастись бѣгствомъ, во время котораго сбились съ пути и заблудились. Нагруженные золотомъ мѣшки давали себя сильно чувствовать и натерли намъ плечи до мозолей; ко всему этому еще примѣшивался голодъ и жажда, такъ какъ мѣстность, по которой мы шли, оказалась совершенно пустынною. Пробывъ три дня безъ пищи, я, въ концѣ-концовъ, въ изнеможеніи опустился на землю, чтобы написать вамъ нѣсколько строкъ въ виду того, что смерть мнѣ кажется неминуемой. Если Астонъ, который гораздо крѣпче меня, какимъ-нибудь чудомъ спасется, то надѣюсь, будетъ достаточно честенъ, чтобы передать вамъ это письмо и принадлежащую лично мнѣ часть золота; ежели же его постигнетъ участь, одинаковая со мною, то авось найдется кто-нибудь другой, который исполнитъ это. Не горюйте; старайтесь по возможности быть покойными, и простите мнѣ, что я оставилъ васъ однихъ въ Санъ-Франциско. Прощайте, не вспоминайте лихомъ! Вѣрьте, я умираю, какъ добрый честный христіанинъ въ надеждѣ, что Господь Богъ благословитъ васъ и не оставитъ.

Несчастный супругъ и отецъ Вилльямъ Гамильтонъ».

— Но гдѣ же золото? — сказалъ охотникъ, окончивъ чтеніе письма.

— Его нѣтъ здѣсь, — отвѣчалъ Черный Бизонъ.

— Значитъ оно украдено?

— Да, — спокойно отозвался индѣецъ, — и по всей вѣроятности украдено блѣднолицымъ.

Охотникъ взглянулъ на него съ удивленіемъ.

— Вѣдь согласно записки покойнаго, тутъ должно было быть два мѣшка, — продолжалъ индѣецъ, указывая на трупъ золотоискателя, — между тѣмъ на дѣлѣ не оказалось ни одного, а тамъ возлѣ блѣднолицаго, котораго я недавно зарылъ въ землю, ихъ лежитъ какъ разъ пара.

— Тогда этотъ человѣкъ имѣлъ основаніе не слишкомъ довѣрять своему спутнику, — замѣтилъ охотникъ, сомнительно покачавъ головою.

— Почемъ знать, можетъ быть онъ забралъ золото, чтобы отвезти его семейству своего бѣднаго товарища, — возразилъ краснокожій.

— Едва-ли; въ подобномъ случаѣ онъ бы взялъ съ собой и письмо.

— Это вѣрно.

— Надо отыскать мертвеца, чтобы затѣмъ взять зарытое вмѣстѣ съ нимъ золото.

— Обязательно.

— Меня безпокоитъ одно: какимъ образомъ мы найдемъ средство и способъ отправить все это въ Санъ-Франциско?

— Какъ-нибудь, Богъ поможетъ.

Порѣшивъ на этомъ, путники похоронили несчастнаго Вилльяма Гамильтона, точно такимъ же образомъ, какъ былъ недавно похороненъ Астонъ, и накидавъ на его могилу нѣсколько тяжелыхъ камней, поѣхали обратно по направленію къ скаламъ.

III.

Взглянувъ пристально на груду камней, Черный Бизонъ вдругъ остолбенѣлъ и принялся внимательно ихъ разглядывать и обходить кругомъ.

— Можно подумать, что ты видишь здѣсь что-нибудь особенное, — сказалъ тогда бѣлый, въ свою очередь взглянувъ на спутника съ видимымъ любопытствомъ.

— Да, — отвѣчалъ индѣецъ: — вы могли бы видѣть то же самое, что вижу я, еслибы захотѣли вглядѣться съ большимъ вниманіемъ; развѣ вы не замѣчаете, что камни сдвинуты съ мѣста и могила, вѣроятно, обкрадена.

— Неужели! — воскликнулъ охотникъ: — едва прошелъ часъ съ тѣхъ поръ, какъ мы были здѣсь, и ты тогда вѣдь не замѣтилъ ничего особеннаго?

— Тогда ничего и не было, — сказалъ Черный Бизонъ.

— Ты хочешь сказать, что это случилось во время нашего отсутствія?

— Конечно; я знаю навѣрное, потому что самъ собственноручно клалъ камни; большіе внизъ, а маленькіе наверхъ, теперь же они лежатъ въ совершенно иномъ порядкѣ.

— Какой подлецъ могъ это сдѣлать?

Индѣецъ пожалъ плечами и предложилъ своему спутнику немедленно приступить къ раскопкѣ. Яма была очень неглубокая; трупъ показался весьма скоро; но при немъ ни одного изъ наполненныхъ золотомъ мѣшковъ не оказалось.

Бѣлый нагнулся и заглянулъ въ яму. По обѣимъ сторонамъ трупа виднѣлось маленькое углубленіе въ землѣ, вытѣсненное мѣшками, которые индѣецъ, какъ сказано выше, собственоручно положилъ туда.

— Какой подлецъ могъ это сдѣлать? — вторично воскликнулъ охотникъ.

— Прерія велика, бѣлыхъ разбойниковъ много, а въ горахъ спрятаться можно всюду, — отозвался индѣецъ.

— Да, да, конечно… Но почему ты предполагаешь, что это дѣло рукъ бѣлаго, а не какого-нибудь команчо, или другого, тому подобнаго бродячаго индѣйца?

— Индѣецъ непремѣнно скальпировалъ бы его…

— Это правда, — согласился охотникъ.

— Но тогда кто-же, — кто могъ это сдѣлать? Боже мой! какое несчастіе!.. Теперь я не могу доставить золота по назначенію и исполнить обязательство, которое взялъ на себя передъ умирающимъ! Да, да, это ужасно!

Пока охотникъ разсуждалъ подобнымъ образомъ, Черный Бизонъ уже началъ искать; въ короткое время поиски его увѣнчались успѣхомъ.

Бандитъ, очевидно, не боялся погони, и потому не позаботился скрыть свои слѣды, такъ какъ сейчасъ возлѣ холма, на илистомъ грунтѣ ясно виднѣлся отпечатокъ большого сапога.

— Зароемъ опять могилу, — предложилъ индѣецъ: — когда тамъ нѣтъ золота, никто ее не тронетъ.

И товарищи, не теряя понапрасну времени, поспѣшно накидали камни на прежнее мѣсто; затѣмъ индѣецъ пошелъ по новымъ слѣдамъ, которые, какъ ему показалось, должны были привести его прямо къ холму.

— Это блѣднолицый, безо всякаго сомнѣнія; онъ ушелъ въ горы, — мы должны слѣдовать за нимъ.

— Да, да! — воскликнулъ охотникъ: — я хочу во чтобы то ни стало отнять у него золото.

Индѣецъ кивнулъ головою и поспѣшно сѣлъ на лошадь; охотникъ послѣдовалъ его примѣру.

— О, эти разбойники! эти проклятые бандиты! — пробормоталъ послѣдній, пришпоривая взмыленнаго коня: — когда наконецъ наступитъ время, что ихъ истребятъ до основанія.

— Тогда, когда вы раздобудете скальпъ Пумы, — спокойно отвѣчалъ индѣецъ.

— Пума! — это еще что такое?

— Имя предводителя всѣхъ разбойничьихъ шаекъ въ преріяхъ и въ горахъ! — пояснилъ индѣецъ!

— Какъ такъ! Вѣдь начальство надъ ними кажется принадлежитъ Акробату?

— Пятнистому Волку? Да дѣйствительно! отчасти пожалуй… впрочемъ ихъ тутъ и не разберешь.

Разсуждая подобнымъ образомъ, всадники въѣхали въ глубокую долину, при чемъ все время держась того направленія, которое указывалъ имъ слѣдъ; оба они безпрестанно оглядывались кругомъ, стараясь разглядѣть самую ничтожную точку, но нигдѣ ничего не было видно такого, что могло бы внушить малѣйшее подозрѣніе.

IV.

Нѣсколько разочарованные, всадники спустились внизъ, и такъ какъ Черный Бизонъ по прежнему ясно видѣлъ на дорогѣ слѣды, то рѣшили пересѣчь долину; заботясь главнымъ образомъ о томъ, чтобы настигнуть похитителя какъ можно скорѣе, они нисколько не безпокоились относительно того, что ихъ собственные слѣды могутъ быть замѣчены, и стойко подвигались впередъ.

Около часу ѣхали они такимъ образомъ, не видя ничего особеннаго; но вотъ, наконецъ, зоркій глазъ индѣйца, замѣчавшій все прежде, чѣмъ кто другой успѣлъ бы о томъ подумать, скользнулъ по вершинѣ одного изъ холмовъ и увидѣлъ, что тамъ наверху скрывалось нѣчто подозрительное.

— Вотъ онъ! вотъ! — радостно воскликнулъ краснокожій, и на губахъ его показалась сіяющая улыбка.

— Кто, кто такой? — спросилъ охотникъ.

— Тотъ самый воръ, котораго мы преслѣдуемъ!

— Но гдѣ же, гдѣ ты его видишь?

— Всмотритесь хорошенько, — вы увидите тоже; только при этомъ старайтесь сохранить хладнокровіе и полнѣйшее спокойствіе, иначе плутяга можетъ насъ замѣтить и ускользнуть во-время.

Охотникъ былъ человѣкъ опытный; онъ ничѣмъ не выдалъ своего изумленія, а только бросилъ бѣглый взглядъ по указанному направленію, и затѣмъ снова сталъ смотрѣть въ другую сторону.

— Черный Бизонъ молодецъ, хорошо видитъ въ даль, — сказалъ онъ.

Индѣецъ самодовольно улыбнулся, словно маленькій ребенокъ, которому сказали что-нибудь особенно пріятное.

— Мы должны держаться наискось, по направленію къ этому холму, — сказалъ бѣлый, — и когда будемъ уже достаточно близко отъ него, то пустимся во весь опоръ скакать наверхъ.

Индѣецъ утвердительно кивнулъ головою; спрятавшійся на пригоркѣ человѣкъ дѣйствительно былъ тотъ самый субъектъ, который похитилъ золото; не подозрѣвая за собою погони, онъ растянулся на холмѣ съ цѣлью отдохнуть послѣ продолжительнаго перехода, но едва успѣлъ закрыть глаза и нѣсколько забыться, какъ услыхалъ вдали конскій топотъ. Предчувствуя нѣчто неладное, онъ быстро взобрался на вершину холма и увидѣлъ оттуда, какъ два всадника скакали по долинѣ.

— Чортъ побери, — пробормоталъ плутяга, — кажись гости ѣдутъ — Черный Бизонъ и Бичъ Прерій; въ самомъ дѣлѣ, это вѣдь они, и какъ разъ сюда пробираются…

Приподнявшись на носки, плутяга смотрѣлъ по тому направленію откуда ѣхали наши знакомцы.

— Больше имъ не къ кому ѣхать сюда, очевидно они намѣреваются посѣтить меня вслѣдствіе того, что какими-нибудь судьбами узнали истину, — пробормоталъ онъ себѣ подъ носъ. — Дуракъ я, дуракъ! Мнѣ надо было постараться уложить камни въ прежнемъ порядкѣ, а я оставилъ ихъ, кажется, разбросанными, да къ тому еще не сдѣлалъ ни малѣйшей попытки скрыть свои собственные слѣды. Ахъ, я оселъ, оселъ! Развѣ можно быть до такой степени необдуманнымъ! право, маленькій ребенокъ не сдѣлалъ бы ничего подобнаго.

Затѣмъ помолчавъ немного, онъ заговорилъ снова.

— Еслибы вы знали, кто съ вами сыгралъ эту штуку, то не оставались бы такъ покойны и поняли бы, что я нисколько не испугался вашего присутствія, и что мысль быть пойманнымъ моими здѣшними врагами ни мало не пугаетъ меня!

Съ этими словами онъ быстро окинулъ взоромъ каменистый склонъ холма и схватилъ обѣими руками лежавшіе возлѣ него мѣшки; всадники, между тѣмъ, только-что достигли холма, гдѣ по знаку, сдѣланному охотникомъ, вдругъ повернули лошадей въ противоположную сторону и помчались вверхъ съ быстротою молніи.

Бродяга, очевидно, предвидѣлъ это, такъ какъ въ то же мгновеніе соскочилъ внизъ и пустился бѣжать, что было силы. Увидѣвъ при этомъ его фигуру, оба всадника невольно вздрогнули.

— Пума! — громко вскричалъ индѣецъ.

— Пума! — повторилъ бѣлый; и безъ дальнѣйшихъ разсужденій пришпоривъ лошадей и выпустивъ поводья, схватился за ружье; краснокожій послѣдовалъ его примѣру.

Менѣе чѣмъ черезъ минуту оба они достигли вершины холма, но къ крайнему своему изумленію не видѣли оттуда ни малѣйшихъ признаковъ присутствія какаго бы то ни было живого существа.

— Надо спуститься внизъ, чтобы искать его тамъ! — воскликнулъ тогда бѣлый, и осторожно озираясь во всѣ стороны, въ сопровожденіи своего путника, поѣхалъ далѣе.

Не успѣли они сдѣлать и четверть версты, какъ вдругъ охотникъ замѣтилъ одинъ изъ мѣшковъ съ золотомъ, который бѣглецъ, очевидно, потерялъ; поднявъ его, всадникъ продолжалъ погоню; индѣецъ тщательно оглядывался на всѣ стороны своими зоркими глазами, но слѣдъ бѣглеца сталъ мало-по-малу теряться на каменистой почвѣ, и вскорѣ его уже нельзя было найти окончательно, тѣмъ болѣе, что на дворѣ начало смеркаться, вслѣдствіе чего имъ пришлось, волей-неволей, прекратить свои поиски. Человѣкъ, котораго они называли Пумой, исчезъ, и какъ будто провалился сквозь землю.

— Былъ такъ близко и все-таки ускользнулъ! — пробормоталъ охотникъ. — Обидно то, что это со мною случается не въ первый разъ.

— Онъ вѣдь колдунъ, — отозвался индѣецъ.

— Еслибъ онъ только очутился когда-нибудь поближе къ дулу моего ружья, то всякое колдовство мгновенно бы исчезло; теперь же приходится утѣшать себя тѣмъ, что мы кое-что раздобыли, и что наслѣдство бѣднаго золотоискателя, по крайней мѣрѣ, будетъ въ цѣлости доставлено его вдовѣ и сыну.

Успокоенные послѣднимъ обстоятельствомъ, всадники снова свернули въ долину. Оба они, казалось, оставались вполнѣ убѣждены въ безполезности дальнѣйшаго своего пребыванія здѣсь, такъ какъ бѣглецу было, конечно, не трудно убѣжать отъ нихъ, благодаря непроглядной темнотѣ и ночи.

V.

Нѣсколько мѣсяцевъ послѣ вышеописанныхъ происшествій, на южномъ берегу Ріо-Ацулъ однажды сидѣли подъ тѣнью деревьевъ двое бѣлыхъ и дружно о чемъ-то разговаривали.

Они отличались одинъ отъ другого совершенно различнымъ возрастомъ: первый былъ юноша лѣтъ восемнадцати; его свѣжее лицо и бѣлокурые волосы изобличали въ немъ уроженца сѣвера; всѣ его движенія казались замѣчательно спокойны и медленны и представляли рѣзкую противоположность съ манерами товарища, высокаго худощаваго человѣка съ ястребинымъ носомъ, густыми сѣдыми волосами, рѣзкими, несимпатичными чертами лица и отвратительными маленькими сѣрыми глазами; онъ говорилъ съ замѣчательнымъ одушевленіемъ, при чемъ безпрестанно оглядывался на всѣ стороны, словно боясь чтобы кто-нибудь его не подслушалъ.

Тотъ и другой имѣли общепринятый въ то время всѣми золотоискателями костюмъ, заключавшійся въ широкомъ охотничьемъ кафтанѣ, стянутомъ ремнемъ, короткихъ кожаныхъ панталонахъ и сапогахъ, доходящихъ до колѣнъ. За поясомъ у каждаго торчали пистолеты и кинжалъ.

Невдалекѣ отъ нихъ паслись двѣ лошади, переднія ноги которыхъ были связаны короткимъ ремнемъ, чтобы онѣ не могли убѣжать слишкомъ далеко.

— Главный вопросъ заключается въ томъ, — говорилъ старшій: — слѣдуетъ ли намъ торопиться или нѣтъ?

Юноша утвердительно кивнулъ головою.

— Затѣмъ, — продолжалъ старикъ, — надо рѣшить, какъ легче и скорѣе найти охотника, который былъ исполнителемъ послѣдней воли вашего отца?

Юноша вторично наклонилъ голову.

— Бѣдный отецъ, — сказалъ онъ, едва сдерживая слезы. — Еслибы я могъ хотя найти его тѣло и предать правосудію тѣхъ презрѣнныхъ негодяевъ, которые были причиною его смерти.

— Ну, это не такъ легко Уилль, а конечно, попадись они мнѣ на глаза, я бы не сталъ долго разговаривать, и сейчасъ же повѣсилъ бы ихъ на первомъ попавшемся деревѣ. Законъ Линча, въ данномъ случаѣ, лучше всего годится для такихъ мошенниковъ. Я довольно часто присутствовалъ при исполненіи его, когда еще служилъ подъ начальствомъ вашего покойнаго отца. Вѣрьте чести, мы ни крошечки не затруднялись вѣшать ихъ по одному, по два, по три, на одномъ и томъ же деревѣ, сравнивая въ шутку съ фруктами, которые, впрочемъ, конечно, не могли быть особенно вкусными. Разсуждая такимъ образомъ, старикъ вытащилъ уголь изъ горѣвшаго возлѣ него костра, раскурилъ имъ потухшую въ продолженіе разговора трубку, а Оливье Пестарта, или какъ его тамъ зовутъ, этого охотника, мы все-таки едва-ли найдемъ, какъ мнѣ кажется, — добавилъ онъ послѣ минутнаго молчанія.

— Оливье Пельзаертъ, хотите вы сказать, — отозвался молодой человѣкъ: — странное имя! не правда ли?

— Здѣсь въ этой странѣ можно встрѣтить всевозможныя національности, но такого имени, я, впрочемъ, никогда не слышалъ.

— Да что онъ французъ, что ли?

— Нѣтъ, я скорѣе думаю, что это имя голландское.

— Вотъ какъ, значитъ онъ голландецъ. И то возможно. Но клянусь честью, человѣкъ этотъ обладаетъ самымъ благороднымъ сердцемъ; согласитесь, вѣдь ничто не помѣшало бы ему оставить у себя мѣшокъ съ золотомъ, а между тѣмъ онъ не сдѣлалъ этого.

Юноша снова кивнулъ головою; на дворѣ между тѣмъ мало-по-малу стемнѣло, и все окружающее пространство освѣщалось только разведеннымъ поблизости костромъ. Фигуры обоихъ незнакомцевъ рѣзко выдѣлялись на темномъ фонѣ деревьевъ, обливая яркимъ свѣтомъ все окружающее пространство.

Вытянувшись на травѣ во весь ростъ, незнакомцы лежали совершенно покойно и нисколько не думали о томъ, что находятся среди пустыни, гдѣ каждую минуту могутъ повстрѣчаться различныя случайности.

Пока они продолжали такимъ образомъ разговаривать и курить свои трубки, изъ лѣска вышелъ какой-то человѣкъ, и тихо приблизившись къ нимъ, проговорилъ полушопотомъ:

— Съ ума вы сошли, или вамъ жизнь надоѣла?

Услыхавъ человѣческій голосъ такъ близко отъ себя, оба собесѣдника быстро вскочили съ мѣста и схватились за ружья.

— Ни то, ни другое, — отвѣчалъ старикъ. — Но кто вы такой, — объяснитесь пожалуйста, и скажите что дало вамъ право тревожить насъ?

— Кто я, это все равно, но во всякомъ случаѣ надо полагать, что вы или помѣшались, или вамъ не хочется жить на бѣломъ свѣтѣ, иначе вы не могли бы такъ беззаботно болтать и курить возлѣ ярко горящаго костра среди подобной, далеко не безопасной мѣстности.

— Почему же? — спросилъ старикъ.

— Развѣ вы не знаете, что находитесь въ пустынѣ? Еслибы я пришелъ сюда съ злыми намѣреніями, то конечно могъ бы легко застрѣлить васъ прежде, чѣмъ вамъ пришло бы въ голову защищаться. Вѣдь это ваши лошади пасутся тамъ, не правда ли?

— Наши.

— Развѣ можно быть настолько непредусмотрительными…

— А что?

— Да подумайте, вѣдь первому попавшемуся индѣйцу ничего не значитъ увезти ихъ! Великое счастье, что никто еще не пронюхалъ о вашемъ присутствіи здѣсь.

— Въ самомъ дѣлѣ! — сказалъ старикъ. — Это непростительная опрометчивость съ нашей стороны. Но видите ли, любезный незнакомецъ, мы до того увлеклись нашимъ разговоромъ, что совершенно позабыли думать о чемъ-либо постороннемъ; хотя мѣстность эта мнѣ давно знакома, и встрѣчаться здѣсь съ различными случайностями приходилось, неоднократно; въ данный моментъ вы вполнѣ правы, и я искренно благодарю васъ за добрый совѣтъ.

— Надѣюсь, вы не забудете его, — отвѣчалъ незнакомецъ. — Нѣтъ ничего удивительнаго, что мѣстные разбойники пользуются успѣхомъ, если публика вообще поступаетъ такъ неосторожно.

— Вы правы, — сказалъ старикъ: — я вижу, что здѣшнее мѣсто вамъ знакомо лучше, чѣмъ намъ, можетъ быть вы найдете средство навести насъ на слѣдъ. Мы ищемъ одного человѣка — охотника или золотоискателя, что-то въ этомъ родѣ; но поиски наши до сихъ поръ не могутъ увѣнчаться успѣхомъ.

— Да я знакомъ съ этимъ мѣстомъ отлично и если вы мнѣ назовете имя того, кого ищете, то весьма возможно, что я кое-что о немъ знаю… Скажите, какъ его зовутъ?

— Оливье Пельзаертъ, — сказалъ юноша, такъ какъ старикъ опять заикнулся, стараясь припомнить мудреное имя. Услышавъ это имя, незнакомецъ замѣтно вздрогнулъ.

— Вы знаете его? — поспѣшно спросилъ старикъ.

— Да, я знаю его.

— Такъ помогите намъ, ради Бога; мы горимъ желаніемъ видѣть этого человѣка какъ можно скорѣе, чтобы переговорить съ нимъ.

Незнакомецъ подсѣлъ къ костру и сейчасъ же поспѣшилъ потушить его.

— Такой большой огонь не годится, — объяснилъ онъ. — Хотя въ данный моментъ, какъ кажется, нѣтъ опасности, но здѣсь всегда нужна осторожность; тѣмъ болѣе, что пламя вѣдь видно издали.

VI.

— Что вы хотите знать? — спросилъ этотъ человѣкъ, такъ неожиданно выступившій на сцену.

— Оливье Пельзаертъ, — поспѣшно отозвался юноша, — оказалъ мнѣ и моей матери большую услугу, такую большую, что за нее даже отплатить трудно.

— А именно?

— Мой отецъ, бывшій капитанъ арміи соединенныхъ штатовъ, задумалъ, къ несчастію, перемѣнить карьеру и попытать счастія другимъ путемъ. Это было какъ разъ въ ту эпоху, когда весь западъ нашей страны находился въ возбужденномъ состояніи, и онъ наравнѣ со всѣми, переживая различныя волненія и тревоги, ушелъ съ тѣмъ, чтобы никогда не возвращаться; результатомъ подобнаго рѣшенія было то, что нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, бѣдняга умеръ отъ голода, держа въ рукахъ такъ давно желаемое имъ богатство, которое, конечно, могло бы всѣхъ насъ сдѣлать счастливыми, ежели бы негодяи разбойники, преслѣдовавшіе отца въ преріи, не украли у него лошадь. Короче сказать, онъ умеръ въ пустынѣ, одинокій и оставленный всѣми. Оливье же Пельзаертъ нашелъ его трупъ и письмо, въ которомъ отецъ описываетъ свои бѣдствія и проситъ нашедшаго его передать это письмо и деньги мнѣ и моей матери, которая живетъ въ страшной бѣдности въ Санъ-Франциско. Не правда ли, вѣдь можно назвать чудомъ, что именно такой честный человѣкъ, какъ Оливье Пельзаертъ, случайно напалъ на то мѣсто, гдѣ покоилось тѣло моего отца, и затѣмъ немедленно передалъ намъ его послѣднюю волю.

Незнакомецъ пожалъ плечами.

— Это была его священная обязанность, — сказалъ онъ послѣ минутнаго молчанія.

— Какъ! — вскричалъ старикъ: — священная обязанность! Но кто бы ему помѣшалъ удержать у себя золото и разорвать письмо!

— Собственная совѣсть, — замѣтилъ охотникъ.

— Какъ бы то ни было, а я считаю его поступокъ великимъ, благороднымъ дѣломъ и не успокоюсь до тѣхъ поръ, пока не пожму руку этому честному человѣку! — съ жаромъ отозвался юноша.

— И для этого спеціально вы пріѣхали сюда, въ такую дикую мѣстность?

— Да, — отвѣчалъ юноша.

— Ежели только тутъ не примѣшивается какая-нибудь посторонняя причина… — пробормоталъ старикъ.

— Но подумали ли вы о томѣ, что въ данномъ случаѣ вы поступаете нехорошо?

— Нехорошо? — воскликнулъ юноша съ удивленіемъ.

— Да, нехорошо, — повторилъ охотникъ: — человѣкъ, который доставилъ вамъ золото, сдѣлалъ это, конечно, съ тѣмъ, чтобы исполнить послѣднюю волю вашего отца и, такъ сказать, осчастливить, т.-е. избавить васъ отъ бѣдности, бѣдствій и прочихъ тому подобныхъ невзгодъ и опасностей. А теперь вы не только сами себя подвергаете имъ, но, какъ я полагаю, и вашей матери готовите непріятный сюрпризъ и горе.

— Видите ли, — продолжалъ охотникъ, послѣ минутнаго молчанія: — когда умеръ вашъ отецъ, вы находились въ стѣсненныхъ обстоятельствахъ, — не правда ли?

— Да, не будь Фрэнка, — отвѣтилъ юноша, указывая руками на сидѣвшаго тутъ же старика, — намъ, можетъ быть, пришлось бы умереть съ голоду. — Это мой второй отецъ; старый унтеръ-офицеръ, много лѣтъ служившій подъ начальствомъ покойнаго батюшки. Когда послѣдній покинулъ насъ и ушелъ въ золотые рудники, Фрэнкъ заботился обо мнѣ съ изумительною нѣжностію…

— Перестаньте, объ этомъ не стоитъ говорить, — перебилъ старикъ бѣлокураго юношу.

— Но вашъ отецъ тоже заботился о васъ, даже въ минуту смерти, — продолжалъ охотникъ, — и по крайней мѣрѣ скончался, убѣжденный, что этотъ мѣшокъ съ золотомъ дастъ вамъ и вашей матери возможность жить безбѣдно. Онъ, конечно, не хотѣлъ подвергать васъ тѣмъ опасностямъ, жертвой которыхъ палъ самъ. Охотникъ, взявшій на себя исполненіе его послѣдней воли, переслалъ вамъ золото съ тѣмъ же самымъ намѣреніемъ. А теперь вы всѣмъ этимъ пренебрегаете и идете туда, гдѣ жизни каждаго бѣлаго угрожаетъ опасность, тогда какъ тамъ, дома — могли бы жить спокойно и счастливо.

— Вы правы, любезный незнакомецъ, — отвѣчалъ молодой человѣкъ. — Но какъ я уже сказалъ вамъ, я не могу оставаться спокоенъ до тѣхъ поръ, пока не выскажу благодарность этому благородному человѣку.

— Ежели вы имѣли въ виду только исключительно эту цѣль, то можете успокоиться.

— Что вы хотите сказать? — Развѣ вы беретесь проводить меня къ нему?

— Онъ передъ вами, — сказалъ охотникъ: — я Оливье Пельзаертъ.

Юноша и старый солдатъ одновременно вскочили съ мѣста.

— Какъ! — вскричали они, — неужели!?

— Да, — отвѣчалъ Оливье: — а вы сынъ Вилльяма Гамильтона, который умеръ вмѣстѣ съ Джорджемъ Астономъ такой ужасной смертью.