Антисемитизм в России и другие статьи по еврейскому вопросу (И. И. Толстой) — ДО

Front matter

.

Предисловие К. К. Арсеньева

.

Предлагаемое сочиненіе написано и напечатано до переворота, радикально измѣнившаго государственный и общественный строй Россіи. Главной цѣлью покойнаго автора было раскрытіе всей несправедливости, всей неразумности ограниченій, опутавшихъ густою сѣтью правовую жизнь русскихъ евреевъ. Теперь эти ограниченія отошли въ невозвратное прошлое. Можетъ возникнуть вопросъ, не потеряла ли, затѣмъ, свою цѣнность книга, посвященная борьбѣ съ антисемитизмомъ въ Россіи? Я думаю, что не потеряла — прежде всего потому, что она вноситъ массу свѣта въ исторію еврейскаго вопроса, такъ тѣсно связанную съ исторіей павшаго режима. Нужно знать и помнить, что перенесла многострадальная нація — и къ какимъ результатамъ привели ея страданія. Характерная страница прошлаго богата полезными указаніями для будущаго.

Этимъ не исчерпывается значеніе книги гр. Толстого. Антисемитизмъ возможенъ и тамъ, гдѣ евреи уравнены въ правахъ съ другими гражданами; онъ возможенъ даже тамъ, гдѣ для нихъ не только юридически, но и фактически открыты всѣ дороги, ведущія къ вліянію и власти. Въ Германіи и Австріи образовались на конституціонной почвѣ цѣлыя политическія партіи, прямо водрузившія знамя антисемитизма; во Франціи, всего раньше осуществившей равенство всѣхъ гражданъ передъ закономъ и уже въ первой половинѣ 19-го вѣка знавшей евреевъ-депутатовъ, евреевъ-министровъ, возникло въ восьмидесятыхъ годахъ антисемитическое движеніе, однимъ изъ гнилыхъ плодовъ котораго явилось извѣстное дѣло Дрейфуса. Вездѣ и всегда антисемитизмъ становился союзникомъ реакціонныхъ теченій — и вмѣстѣ съ тѣмъ орудіемъ демагогіи самаго низкаго сорта. Такимъ онъ былъ и у насъ — и такимъ можетъ остаться при условіяхъ, теперь наступившихъ для Россіи. Опаснымъ онъ можетъ стать не только для евреевъ, но и для обновленнаго государства, для обновленнаго общества. Въ значительной мѣрѣ воспитанный анти-еврейскою политикою правительства, русскій антисемитизмъ нашелъ пищу въ предубѣжденіяхъ, распространенныхъ среди народа. Между обоими его источниками существовало постоянное взаимодѣйствіе: обращаясь съ евреями, какъ съ элементомъ вреднымъ для населенія, правительство разжигало недовѣріе и нерасположеніе къ нимъ среди народныхъ массъ, — а обостреніе этихъ чувствъ, наиболѣе яркимъ выраженіемъ которыхъ служили еврейскіе погромы, служило для власти какъ бы оправданіемъ новыхъ мѣръ, направленныхъ противъ евреевъ. Настроеніе, создававшееся такимъ путемъ, не можетъ исчезнуть сразу; не можетъ сразу исчезнуть и горькій осадокъ, вѣковыми преслѣдованіями оставленный въ сердцахъ евреевъ. Съ обѣихъ сторонъ необходима работа, стирающая слѣды вѣковой неправды. И вотъ, этой примирительной работѣ можетъ способствовать книга гр. И. И. Толстого. Она разрушаетъ софизмы, съ помощью которыхъ антисемиты стараются выставить себя защитниками бѣднѣйшихъ классовъ населенія; она раскрываетъ несостоятельность тенденціозныхъ толкованій Талмуда, пытающихся создать якобы научную основу для отрицательнаго отношенія къ евреямъ; она подчеркиваетъ факты,, доказывающіе возможность повсемѣстнаго мирнаго сожительства русскихъ и евреевъ; она намѣчаетъ и освѣщаетъ путь естественнаго сближенія, которымъ должно быть замѣнено искусственное разобщеніе. Стѣна, возведенная вокругъ евреевъ законодательными постановленіями и укрѣпленная административной практикой, больше не существуетъ; ничто не мѣшаетъ свободному, братскому общенію ихъ съ другими народностями Россіи. Пускай только будутъ забыты съ одной стороны — былыя обиды, съ другой — былые предразсудки.

От автора

.

За время моей государственной службы, а особенно за шестнадцать лѣтъ пребыванія въ Императорской Академіи Художествъ въ качествѣ конференцъ-секретаря и вице-президента, а затѣмъ и въ должности министра народнаго просвѣщенія, несмотря на кратковременность полугодоваго исправленія ея, вопросы, связанные съ ограниченіями гражданскихъ правъ евреевъ, не только почти ежедневно напоминали о себѣ, но постоянно вызывали во мнѣ чувства неловкости и даже стыда, когда приходилось на просьбы и требованія молодыхъ іудеевъ, основанныя на понятіи о справедливости, отвѣчать указаніями на законъ, нелогичность и несправедливость котораго не могли мною не сознаваться. Почти каждый администраторъ въ Россіи, начиная отъ высшихъ ступеней чиновной іерархіи и кончая низшими, принужденъ имѣть дѣло съ „еврейскимъ вопросомъ“, иначе говоря, съ законодательствомъ, касающимся евреевъ, и съ жертвами его, а иные представители государственной власти положительно завалены этого рода дѣлами.

Изъ такихъ дѣлъ, съ которыми мнѣ приходилось сталкиваться, нѣкоторыя были, конечно, пустяшными, другія, напротивъ, существенно важными для заинтересованныхъ въ ихъ разрѣшеніи лицъ, но всѣ они имѣли два общихъ признака: во-первыхъ, при „исполненіи“ по нимъ необходимо было считаться съ юридическими нормами, которыя не только часто противорѣчили обычнымъ понятіямъ о правѣ и справедливости, но самый смыслъ которыхъ былъ иногда крайне неясенъ или запутанъ, а во-вторыхъ, при разрѣшеніи подобныхъ „еврейскихъ" дѣлъ открывалась почти всегда явная возможность для лица, обязаннаго примѣнить тотъ или другой законъ, то или другое правило, при нѣкоторомъ съ его стороны желаніи, проявить произволъ въ вопросахъ, отъ рѣшенія которыхъ въ томъ или иномъ смыслѣ зависѣла вся дальнѣйшая судьба просителя. Примѣровъ здѣсь я не хочу приводить, но, можетъ быть, когда-нибудь стоило-бы опубликовать цѣлый рядъ случаевъ изъ моей служебной практики, траги-комическаго свойства для постороннихъ наблюдателей, не принимающихъ близко къ сердцу людскихъ страданій, особенно когда дѣло касается „ненавистнаго“ племени, и весьма трагическихъ для объектовъ своеобразнаго права, заключающагося въ рядѣ законоположеній о евреяхъ, дополненныхъ и разъясненныхъ цѣлымъ ворохомъ правилъ, циркуляровъ и сенатскихъ рѣшеній. Но надъ всѣми почти случаями разстилается одна общая паутина—паутина „протекціи“: то другіе оказывали протекцію отдѣльнымъ евреямъ передо мною, то мнѣ, когда это казалось „по человѣчеству“ обязательнымъ, приходилось оказывать протекцію передъ другими, ибо безъ протекціи, вслѣдствіе многообразія правилъ, всевозможныхъ оговорокъ и придирокъ въ законахъ, еврей рискуетъ всегда лишиться доброй половины своихъ гражданскихъ правъ или, въ лучшемъ случаѣ, быть остановленнымъ въ своемъ законномъ и весьма понятномъ стремленіи къ пріобрѣтенію таковыхъ.

И вотъ почему, каждый разъ, когда мнѣ приходилось имѣть, по должности, дѣло съ евреемъ, во мнѣ возникали два чувства — стыда и жалости: стыда за сознаваемую мною несправедливость русскаго закона, за не въ мѣру рьяныхъ исполнителей его, но также и за нарушителей его, когда слишкомъ ясно просвѣчивали корыстные мотивы нарушенія закона; жалости — къ потерпѣвшимъ отъ его примѣненія, къ несущимъ его неудобоподъемлемое бремя и къ тѣмъ, которые для того, чтобы избѣгнуть жестокости его примѣненія, рѣшались на всяческія униженія...

Несправедливость нашего законодательства о евреяхъ, его абсолютная непрактичность въ дѣлѣ достиженія намѣченныхъ имъ конечныхъ цѣлей, тотъ фактъ, что имъ, напротивъ того, достигались зловреднѣйшіе результаты нетолько по отношенію къ самимъ евреямъ, но и ко всей странѣ, къ Россіи, — все это становилось съ каждымъ днемъ для меня яснѣе, и у меня сложилось твердое убѣжденіе въ томъ, что пока антисемитское направленіе нашего законодательства не будетъ признано всѣми, кому о томъ вѣдать надлежитъ, несоотвѣтствующимъ государственнымъ и общественнымъ интересамъ, и пока не будетъ даровано евреямъ общегражданскихъ правъ, до тѣхъ поръ не наступить въ Россіи миру и спокойствію, не добиться намъ неподкупности низшихъ чиновъ администраціи и не справиться намъ удовлетворительнымъ образомъ съ назрѣвшими вопросами коренныхъ реформъ въ нашемъ великомъ Отечествѣ... Я, впрочемъ, никогда и ни отъ кого не скрывалъ этого своего убѣжденія.

Въ концѣ августа нынѣшняго года я напечаталъ статью въ газетѣ „Слово“, въ которой, говоря о настроеніи нашей русской школы вообще, между прочимъ коснулся дурного на нее вліянія процентной нормы, установленной для евреевъ при поступленіи въ школу. Эта статья возбудила, хотя и кратковременное, но все же довольно сильное негодованіе въ нашей антисемитской прессѣ, уснащенное обычными въ повременной печати насмѣшками и выраженіями презрѣнія по моему адресу. Во главѣ этой газетной... непогоды (бурей, по краткости и незначительности, ея назвать я не могу) было, конечно, „Новое Время“, которое не только отнеслось очень пренебрежительно къ моимъ мнѣніямъ, но, выдернувъ, посредствомъ безцеремонной передержки, изъ моей статьи произвольно то мѣсто, гдѣ я говорю о евреяхъ въ школѣ, такъ сказать, подцѣпило эту благодарную для него тему; по поводу моей статьи газета подняла, хотя и краткую, но весьма энергичную травлю противъ евреевъ вообще, указавъ на меня, какъ на ихъ непрошеннаго защитника, и объяснивъ мое „выступленіе“ въ пользу евреевъ, какъ предвыборный съ моей стороны маневръ, такъ какъ статья моя совпала съ выставленіемъ мною своей кандидатуры въ члены Государственной Думы отъ Петербурга.

Отношеніе ко мнѣ „Новаго Времени“, само по себѣ, меня не удивило и мало тронуло, хотя послѣдняя инсинуація мнѣ показалась довольно коварнаго свойства, разсчитанною на то, чтобы дискредитировать мое мнѣніе указаніемъ на его утилитарную подкладку; вслѣдъ затѣмъ я сталъ получать анонимныя письма, характеризующія нравственный уровень нѣкоторыхъ господъ, воспитанныхъ на чтеніи этой весьма распространенной газеты; наконецъ, пришлось мнѣ имѣть и личныя объясненія съ рядомъ лицъ изъ довольно обширнаго круга моего знакомства, оспаривавшихъ энергично мои доводы въ пользу дарованія правъ евреямъ. Какъ письма, такъ и разговоры побудили меня заняться еще внимательнѣе вопросомъ о положеніи евреевъ въ Россіи, выяснить дѣло еще опредѣленнѣе, прежде всего, для самого себя, и я рѣшился обратиться къ литературѣ вопроса, чтобы провѣрить правильность своего отношенія къ нему. Сначала у меня было намѣреніе опубликовать одну или двѣ газетныхъ статьи, для того, чтобы этимъ способомъ опредѣленно отвѣтить лицамъ, интересовавшимся по тѣмъ или инымъ причинамъ моимъ мнѣніемъ по „еврейскому вопросу“, но статья моя какъ-то сама собою разрослась и значительно превзошла своими размѣрами первоначальныя мои предположенія.

Съ другой стороны, какъ ни нелѣпо было въ моихъ глазахъ утвержденіе „Новаго Времени“, что я пользуюсь возбужденіемъ еврейскаго вопроса, хотя-бы и въ незначительной части его, для предвыборныхъ цѣлей (оно нелѣпо какъ въ виду малочисленности евреевъ-избирателей въ Петербургѣ и ихъ принадлежности къ разнымъ, отчасти враждебнымъ другъ къ другу фракціямъ, такъ и сильнаго развитія въ столицѣ антисемитизма вообще), но мнѣ не хотѣлось подавать новаго повода для этого утвержденія, такъ какъ считаю разрѣшеніе еврейскаго вопроса слишкомъ важнымъ для Россіи, а потому, хорошо ли, дурно ли, я справился со своею задачею, считаю необходимымъ избѣгнуть всякаго подозрѣнія въ неискренности, которое такъ легко возбудить намеками на посторонніе дѣлу мотивы моего „выступленія“, выражаясь современнымъ газетнымъ языкомъ. По этимъ причинамъ я рѣшилъ напечатать свое мнѣніе по еврейскому вопросу отдѣльнымъ изданіемъ и выпустить книгу только тогда, когда вопросъ объ избранникахъ въ Государственную Думу будетъ уже рѣшенъ, и буду ли я, не буду ли избранъ въ члены ея отъ столицы, - мое писаніе, какъ агитаціонное средство, значенія имѣть не будетъ, но зато, при возможномъ обсужденіи вопроса въ Думѣ, оно можетъ повліять на воззрѣнія того или другого представителя народныхъ интересовъ и нуждъ, побудить того или иного депутата вникнуть въ вопросъ, разрѣшеніе котораго, мнѣ кажется, является одною изъ насущнѣйшихъ потребностей нашего времени. Мнѣ кажется, что отказаться отъ разсмотрѣнія еврейскаго вопроса Государственной Думѣ просто невозможно, безъ риска уподобиться тому легендарному страусу, который, чтобы избѣгнуть опасности, зарываетъ свою голову въ песокъ...

Послѣ этихъ необходимыхъ, какъ мнѣ кажется, поясненій относительно возникновенія этой книги, я рѣшаюсь обратиться къ читателю ея, кто-бы онъ ни былъ, съ просьбою, которую постараюсь изложить, насколько смогу, ясно. Едва-ли найдется такой образованный человѣкъ въ Россіи, который считалъ-бы „еврейскій“ вопросъ маловажнымъ или нестоющимъ вниманія, но всѣхъ разсуждающихъ о немъ или просто думавшихъ о способахъ его разрѣшенія, можно раздѣлить на три категоріи: 1) друзей еврейства, которыхъ, кромѣ самихъ евреевъ, мало, 2) людей безпристрастныхъ, которыхъ, я думаю или, по крайней мѣрѣ, надѣюсь, больше, чѣмъ многіе подозрѣваютъ, и 3) враговъ еврейства, которыхъ несомнѣнно, къ сожалѣнію, много. Говорю, „къ сожалѣнію“ потому, что вражда всегда дурной совѣтникъ при разрѣшеніи какого-либо вопроса, также какъ и при сужденіи о немъ. Враги еврейства состоятъ не изъ однихъ убѣжденныхъ и воинствующихъ антисемитовъ, но также изъ людей, хотя и считающихъ самихъ себя безпристрастными, но, въ дѣйствительности, въ большей или меньшей степени предубѣжденныхъ противъ евреевъ, воспитанныхъ традиціями, литературою и т. п. въ отрицательномъ или подозрительномъ отношеніи къ нимъ, какъ къ расѣ, а иногда и испытавшихъ какой-нибудь вредъ отъ отдѣльнаго еврея, видѣвшихъ, наконецъ, неприглядную сторону дѣятельности тѣхъ или иныхъ представителей этого племени и обобщающихъ свои личныя впечатлѣнія, возлагающихъ, такъ сказать, отвѣтственность за безнравственные поступки одного или нѣсколькихъ на всѣхъ ихъ соплеменниковъ. Первая категорія, т. е. друзья евреевъ и сами евреи, ничего новаго въ моей статьѣ для себя не найдутъ и не для нихъ, собственно, она и написана; точно также я заранѣе потерялъ надежду переубѣдить фанатиковъ-антисемитовъ, нежелающихъ часто принципіально признавать въ евреяхъ даже людей. Моя статья обращена къ людямъ безпристрастнымъ или считающимъ себя таковыми, т. е. къ тѣмъ, которые принадлежатъ къ моей 2-й и отчасти 3-й категоріи.

Итакъ, просьба моя къ такимъ читателямъ моей статьи заключается въ томъ, чтобы они отнеслись къ содержанію ея въ томъ-же духѣ, въ какомъ она была мною написана, т. е. обсуждая ея содержаніе какъ съ точки зрѣнія желанія добра и успокоенія Россіи, нашему великому Отечеству, такъ и съ чувствомъ, хотя-бы не любви, а благоволенія къ людямъ угнетеннымъ, страждущимъ. Если предлагаемая мною радикальная мѣра полной эмансипаціи евреевъ покажется имъ, съ перваго взгляда, опасною, по привычкѣ считать такое рѣшеніе еврейскаго вопроса недостаточно осторожнымъ съ общегосударственной точки зрѣнія, то пусть они дадутъ себѣ трудъ спокойно и добросовѣстно подумать, возможно ли, серьезно, другое рѣшеніе его безъ вреда для Россіи и не добивая окончательно лежащихъ? Наконецъ—еще одна просьба — не изощрять своего остроумія, не относиться шутливо и свысока къ вопросу громадной важности, какъ это, къ сожалѣнію, слишкомъ часто случается, когда въ христіанскихъ кругахъ заходитъ вообще рѣчь о евреяхъ: пусть читатель подумаетъ, что шутки неумѣстны въ дѣлѣ, залитомъ и заливаемомъ еще кровью и потоками горькихъ слезъ, слезъ какъ обиды, такъ и нравственныхъ и физическихъ страданій...

Въ заключеніе высказываю увѣренность, что въ Государственной Думѣ третьяго призыва найдется достаточно людей, которые поймутъ необходимость, не медля ни минуты и пока еще не поздно, протянуть руку помощи согражданамъ, хотя и иной вѣры и иной крови, чѣмъ они, но тоже сынамъ нашей общей Матери-Родины.

Октябрь 1907 года.

Антисемитизм в России

1.

Въ ряду политическихъ вопросовъ, выдвинутыхъ въ Россіи современностью, есть одинъ, который не можетъ считаться никоимъ образомъ новымъ. Онъ старъ не только въ Россіи, но, можно сказать, и во всемъ свѣтѣ. Выдвигается онъ поневолѣ теперь потому, что безъ его удовлетворительнаго рѣшенія трудно говорить объ удовлетворительномъ рѣшеніи другихъ вопросовъ.

Это старый, но вѣчно юный вопросъ о положеніи въ странѣ евреевъ.

Несомнѣнно, что еврейскій вопросъ существуетъ не въ одной Россіи, но и въ другихъ цивилизованныхъ странахъ. Но рѣзкость его постановки у насъ, конечно, не можетъ идти ни въ какое сравненіе съ тѣмъ, что происходитъ въ другихъ культурныхъ государствахъ. Не только благодаря тому, что въ Россіи проживаетъ болѣе половины всѣхъ существующихъ на свѣтѣ евреевъ, но и потому, что сама Россія находится еще на первичной, можно сказать, ступени цивилизаціи, отношеніе къ евреямъ имѣетъ еще много характерныхъ чертъ тѣхъ воззрѣній, которыя существовали въ Европѣ въ средніе вѣка. Не можетъ быть сомнѣнія, что антисемитизмъ въ Европѣ и въ Америкѣ имѣетъ своимъ главнымъ источникомъ убѣжденіе, что евреи должны быть врагами христіанства, какъ убійцы Христа, преобладавшее въ средневѣковой до-реформаціонной Европѣ. Доказывать это положеніе подробно едва-ли представляется здѣсь необходимымъ, но упомянуть о немъ важно потому, что многое въ отношеніяхъ къ евреямъ со стороны людей, вообще хорошихъ и даже гуманныхъ, невозможно объяснить, не вспомнивъ о всеобщихъ предразсудкахъ по отношенію къ іудеямъ, царствовавшихъ, можно сказать, безраздѣльно вплоть до 17-го вѣка. Такія вкоренившіяся убѣжденія не легко пропадаютъ и, во всякомъ случаѣ, они оставляютъ послѣ себя такой твердый осадокъ, уничтожить который долго не представляется никакой возможности. Конечно, форма обвиненій евреевъ во всевозможныхъ, не только предосудительныхъ, но даже преступныхъ дѣйствіяхъ по отношенію къ народностямъ, въ средѣ которыхъ они живутъ, различна и имѣетъ свои градаціи, въ зависимости отъ большей или меньшей культурности самихъ народностей или отдѣльныхъ лицъ, входящихъ въ составъ ихъ: самому ярому антисемиту во Франціи не придетъ въ голову серьезно обвинять евреевъ въ ритуальныхъ убійствахъ или въ томъ, что они распространяютъ чуму, холеру, отравляютъ колодцы и т. п.; но болѣе субтильное, хотя не менѣе коварное, обвиненіе въ томъ, что они поставили себѣ цѣлью обратить въ экономическое рабство ненавистныхъ имъ христіанъ, съ легкимъ сердцемъ повторяется людьми, которые по другимъ вопросамъ способны разсуждать спокойно и безпристрастно.

И у насъ, въ Россіи, едва-ли найдется много образованныхъ людей, которые станутъ предъявлять къ цѣлому племени средневѣковыя обвиненія; но, къ сожалѣнію, и между ними есть достаточно такихъ, которые въ своей ненависти къ евреямъ готовы бросать имъ въ лицо самыя тяжкія обвиненія, съ единственной цѣлью возбудить противъ нихъ ненависть необразованныхъ и грубыхъ массъ, оправдывая свою недобросовѣстную игру желаніемъ предостеречь и спасти меньшого брата отъ еврейской эксплоатаціи, отъ страшной опасности, грозящей, будто-бы, Россіи со стороны іудеевъ.

Убѣжденіе въ опасности еврейскаго нашествія, зловредности вліянія евреевъ на весь народный бытъ и даже на національный характеръ ведетъ къ тому, что многіе русскіе, даже сознающіе всю неудовлетворительность существующаго экономическаго и соціальнаго строя Россіи, боятся измѣненій въ немъ, опасаясь, главнымъ образомъ, что эти измѣненія послужатъ только на вящую пользу еврейства. Уже по этому одному неразрѣшеніе еврейскаго вопроса въ Россіи является серьезнымъ тормазомъ въ дѣлѣ обновленія нашей родины. Но еще большее значеніе въ этомъ смыслѣ имѣетъ еврейскій вопросъ въ томъ отношеніи, что цѣлый рядъ реформъ, если и не органически, то все-же тѣснѣйшимъ образомъ связаны съ тѣмъ или инымъ его рѣшеніемъ. Несомнѣнно однимъ изъ основныхъ вопросовъ нашей современности является вопросъ о равноправности всѣхъ гражданъ передъ закономъ, объ уничтоженіи въ Россіи сословныхъ перегородокъ. Едва-ли возможно въ такой, по самому существу своему, демократической странѣ, какъ Россія, гдѣ, несмотря на всѣ старанія создать аристократію, никогда не удавалось сформированіе замкнутыхъ сословій, безъ существованія которыхъ никакая аристократія, въ точномъ смыслѣ, не мыслима, мечтать въ 20-мъ вѣкѣ о возвращеніи къ средневѣковымъ соціальнымъ формамъ. Поэтому, не нужно быть пророкомъ для того, чтобы предвидѣть, что рано или поздно, а вѣрнѣе всего, еще на нашихъ глазахъ, падутъ и тѣ непрочныя перегородки, которыя, часто по недоразумѣнію, воздвигнуты между отдѣльными сословіями. Ясно, что вмѣстѣ съ признаніемъ равенства всѣхъ передъ закономъ явится необходимость пересмотра всего законодательства, касающагося, такъ называемыхъ, «состояній», т. е. законовъ гражданскихъ, а также юридическихъ нормъ, затрагивающихъ права администраціи и въ частности полиціи по отношенію къ гражданамъ. Не предрѣшивъ вопроса объ эмансипаціи евреевъ, пришлось-бы на каждомъ шагу ломать всю новую систему законодательства, вслѣдствіе необходимости включить въ него оговорки относительно лицъ, исповѣдующихъ законъ Моисея.

Такъ, еще недавно мы были наканунѣ отмѣны паспортной системы, всѣми признаваемой нелѣпою, не достигающею почти никакихъ удовлетворительныхъ результатовъ, серьезно стѣсняющею жизнь русскихъ людей; но эта отмѣна сразу натолкнулась на непреодолимое препятствіе, представляемое правилами и законами о евреяхъ, такъ какъ запрещеніе евреямъ проживать внѣ черты осѣдлости перестало бы фактически дѣйствовать, если-бы уничтожили паспорта, на основаніи которыхъ можно установить вѣроисповѣданіе обладателей ихъ. Вопросъ аграрный, казалось-бы, могъ быть разрѣшенъ помимо вопроса о равноправіи евреевъ, такъ какъ принято, и не безъ нѣкоторыхъ основаній, считать евреевъ плохими земледѣльцами. Но, не говоря уже о томъ, что такое сужденіе, являясь по существу апріорнымъ, не можетъ быть принимаемо во вниманіе при принципіальномъ рѣшеніи вопросовъ законодательнаго свойства, отношеніе евреевъ къ землепользованію, къ торговлѣ продуктами земли и т. д. должно явиться важнымъ факторомъ при обсужденіи аграрнаго законодательства.

Въ настоящее переходное время, въ которое возбуждается столько коренныхъ вопросовъ, имѣющихъ опредѣлить будущность Россіи, какъ государства и какъ націи, оставлять вопросъ о евреяхъ неразрѣшеннымъ, а тѣмъ болѣе нетронутымъ, нельзя, подъ страхомъ серьезной неудачи общаго стремленія выбраться изъ того ужаснаго положенія, въ которомъ Россія несомнѣнно находится.

Какъ общее правило, антисемитизмъ тѣснѣйшимъ образомъ связанъ съ ретрограднымъ образомъ мыслей, съ обскурантизмомъ. Но слѣдуетъ признать тотъ фактъ, что между людьми и прогрессивнаго образа мыслей тоже находятся такіе, которые немногимъ отличаются отъ своихъ противниковъ въ воззрѣніяхъ на евреевъ. Если они чаще всего и не высказываются прямо, предпочитая до поры до времени скрыть или побороть свои антисемитскіе инстинкты, то дѣлаютъ это потому, что, съ одной стороны, считаютъ невозможнымъ обойтись безъ помощи евреевъ въ своей борьбѣ съ существующимъ режимомъ, а съ другой — находятъ, изъ «тактическихъ» соображеній, полезнымъ для самого освободительнаго движенія существованіе недовольства евреевъ, дающаго обильный контингентъ, быть можетъ, второстепенныхъ, но весьма энергичныхъ бойцовъ за «свободу». Есть еще и другое соображеніе, мѣшающее людямъ, даже ясно понимающимъ всю нелѣпость и весь вредъ еврейскаго безправія, принять участіе въ справедливомъ рѣшеніи вопроса, заставляющее ихъ отложить въ болѣе или менѣе дальній ящикъ дѣло ихъ раскрѣпощенія: боязнь того, что поднявши несвоевременно еврейскій вопросъ, они испугаютъ ту часть крестьянства, которая поддерживаетъ прогрессивное движеніе, и толкнутъ ее въ объятія реакціи, которая, конечно, поспѣшила-бы воспользоваться случаемъ, чтобы выставить свой антисемитизмъ въ качествѣ доказательства своихъ заботъ о меньшей братіи, защитниками которой противъ еврейской эксплоатаціи сторонники старыхъ традицій не преминули-бы себя выставить.

Этотъ аргументъ, такъ часто выдвигаемый антисемитами, т. е. то, что они хлопочатъ не о себѣ, не о своихъ интересахъ, а жалѣютъ мужика, ремесленника, скромнаго городскаго жителя, и борятся съ евреями во имя ихъ интересовъ, сталъ ходячей монетой въ устахъ у всѣхъ, возражающихъ противъ равноправія евреевъ. Этотъ аргументъ настолько распространенъ, настолько считается не требующимъ доказательствъ, что выдвигается часто людьми, вполнѣ добросовѣстными, честными, и не возбуждаетъ въ нихъ даже мысли о томъ, что это положеніе требуетъ доказательствъ. Въ любомъ другомъ вопросѣ такой человѣкъ, приступая къ его обсужденію, счелъ бы своимъ долгомъ хоть сколько-нибудь углубиться въ него, собрать фактическія подтвержденія выставляемыхъ имъ положеній, добросовѣстно взвѣсить свои возраженія противъ доводовъ, которые ему представляются людьми противуположнаго мнѣнія. Въ еврейскомъ вопросѣ дѣло упрощается. Что-жъ тутъ разсуждать? Всѣ (?) банки въ рукахъ у евреевъ; Ротшильдъ является чѣмъ-то вродѣ всемірнаго потентата, евреи всѣ богаты, другъ друга никогда не выдаютъ, сдѣлали своею спеціальностью обираніе другихъ народовъ. Все это такъ общеизвѣстно, что не требуетъ доказательствъ, несмотря на то, что можно-бы указать, что есть столько-же, или, вѣрнѣе, больше, нееврейскихъ банковъ, что есть христіане богаче Ротшильда, что евреи между собою достаточно часто ссорятся и не только выдаютъ другъ друга, но, по страстности своей натуры, нерѣдко доводятъ другъ друга до гибели, что обирающіе христіанъ евреи сами представляютъ собою, въ общей своей массѣ, народъ не только пролетаріевъ, но прямо пауперовъ. По поводу пресловутаго обиранія можно-бы указать, что если крестьяне сѣверо-западнаго края и бѣдны, то бѣдны вѣдь и курскіе, и тамбовскіе, и рязанскіе крестьяне, хотя эти губерніи и не входятъ въ черту еврейской осѣдлости. Но зато крестьяне юго-западнаго края, хотя и подвергаются всѣмъ пресловутымъ ужасамъ эксплоатаціи, несомнѣнно, въ общемъ, богаче тамбовскихъ крестьянъ. Правда, что взвинчивая аренды на землю, торгуясь за размѣръ поденной платы, помѣщику средней полосы нельзя ссылаться на злодѣя-еврея, а въ чертѣ осѣдлости это весьма удобный и находящійся подъ рукою козелъ отпущенія за собственные и за чужіе грѣхи, тѣмъ болѣе, что почва для такихъ обвиненій евреевъ готовая: увѣрить, что христопродавецъ-жидъ желаетъ зла христіанину не трудно, а къ тому-же онъ оказывается совершенно беззащитнымъ противъ такихъ обвиненій.

И странно, что тѣ-же помѣщики, которые обвиняютъ евреевъ въ эксплоатаціи, держатъ ихъ у себя въ качествѣ факторовъ, арендаторовъ, повѣренныхъ и т. д. Конечно, они увѣряютъ, что эти евреи являются исключеніемъ изъ общаго правила. Они, по ихъ мнѣнію, люди, и полезные, и хорошіе. Вообще удивительно, что каждый антисемитъ лично знаетъ массу хорошихъ евреевъ, но говоритъ, что исключеніе является только подтвержденіемъ общаго правила. Я серьезно думаю, что если-бы сосчитать, сколько отдѣльные антисемиты знаютъ, въ сложности, хорошихъ евреевъ, то при подсчетѣ оказалось-бы, что такихъ, пожалуй, немногимъ меньше, чѣмъ всѣхъ евреевъ, живущихъ въ Россіи вообще. Секретъ тутъ въ томъ, что, конечно, евреи не лучше, но и не хуже другихъ.

Попробуйте поговорить съ антисемитомъ по душѣ. Вы можете опровергнуть рядъ его обвиненій доказательствами, примѣрами изъ жизни. Онъ съ вами согласится, но все-таки кончитъ тѣмъ, что объявитъ евреевъ антипатичными, невыносимыми, вслѣдствіе какого-нибудь присущаго, будто, имъ, въ исключительной степени, отрицательнаго качества.

Всѣ эти обвиненія цѣлаго племени въ какихъ-то спеціально ему присущихъ качествахъ стали за послѣднее время самымъ обычнымъ явленіемъ. Происходитъ оно отъ моднаго нынѣ увлеченія обобщеніями. Нельзя сказать, впрочемъ, чтобы нова была повадка обвинять цѣлыя народности въ разныхъ преступныхъ качествахъ, приписывать имъ цѣлый рядъ особенностей, причемъ такія обобщенія имѣютъ часто претензію на научную обоснованность: стараніе опредѣлить общій характеръ народа, его рѣзкое отличіе отъ сосѣдей близкихъ и дальнихъ, унаслѣдовано еще отъ древнихъ историковъ и географовъ. Вѣдь и великій историкъ, современная знаменитость, Момзенъ, считалъ славянъ низшей расой и утверждалъ, что примѣсь славянской крови портитъ и развращаетъ германцевъ. Англичане, эта передовая нація, считаютъ чернокожихъ и притомъ не только хамитовъ, но и чистокровныхъ арійцевъ, стоящими неизмѣримо ниже европейцевъ, не способными подняться до культуры и до этическаго совершенства англо-саксонской расы.

Несомнѣнно, что всѣ эти расовыя предубѣжденія, если внимательно въ нихъ разобраться, имѣютъ своимъ источникомъ боязнь потерять свое преобладаніе, какъ политическое, такъ и экономическое, и послѣднее гораздо болѣе, чѣмъ первое. Не напрасно рабочіе всѣхъ странъ, въ своей борьбѣ съ капитализмомъ, не дѣлаютъ различія между хозяиномъ семитомъ или арійцемъ, рыжимъ, чернымъ или бѣлокурымъ. Другое дѣло, когда приходится вступать въ борьбу въ своей собственной средѣ. Тутъ расовыя предубѣжденія пышно расцвѣтаютъ, и въ борьбѣ за заработокъ французскій рабочій избиваетъ итальянскаго, американскій не подпускаетъ къ себѣ китайца и японца, русскіе рабочіе въ Астрахани бьютъ персовъ.

Но если является печальною дѣйствительностью грубая защита своихъ эгоистическихъ вожделѣній со стороны заинтересованныхъ лицъ, то приходится объ этомъ, конечно, сожалѣть, стараться сгладить антагонизмъ, основанный на интересахъ желудка; но можетъ ли государственная власть, какъ-бы она ни принимала близко къ сердцу интересы какой-либо опредѣленной, хотя-бы и большей, части населенія страны, руководствоваться такими-же побужденіями? Мнѣ кажется, что этическое начало обязательно для государства, иначе найдутъ себѣ оправданіе всякая тиранія, всякая несправедливость, объясняемыя утилитарными побужденіями. Если въ цивилизованныхъ странахъ правительства стыдятся некультурныхъ увлеченій своихъ гражданъ, стараются сгладить крайнія проявленія націоналистическаго движенія и нетерпимости къ чужакамъ, то у насъ государство принимало, напротивъ, дѣятельное участіе въ борьбѣ всѣхъ остальныхъ народностей съ евреями. Въ чемъ же обвиняетъ русская государственность своихъ подданныхъ Моисеева закона?

Первое и главное обвиненіе евреевъ со стороны государственной власти заключается въ томъ, что они эксплоатируютъ производительные классы барышничествомъ. Потребность уплаты податей, страсть къ водкѣ, нужда въ пріобрѣтеніи самымъ необходимыхъ въ хозяйствѣ вещей, часто заставляютъ крестьянъ продавать евреямъ хлѣбъ по низкой цѣнѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, бѣдность еврейскаго населенія въ чертѣ осѣдлости заставляетъ изыскивать всевозможныя, иногда нечестныя, средства къ поддержанію своего существованія, что приводитъ къ уродливымъ экономическимъ явленіямъ. Отсутствіе у крестьянъ и мѣщанъ промышленной самодѣятельности и предпріимчивости, привычка во всемъ, что выходитъ за границы своего маленькаго дѣла, обращаться къ посреднику, помогаетъ еврею стать эксплоататоромъ остального населенія. Наконецъ, контрабанда представляется какъ бы спеціальнымъ занятіемъ еврейства. Особенная склонность евреевъ къ торговлѣ дѣлаетъ, будто, невозможной для другихъ народностей успѣшную конкурренцію въ этой области.

Вотъ съ чѣмъ правительственная власть въ Россіи считалась, устанавливая особенное законодательство для евреевъ. Характеристика этого законодательства превосходно сдѣлана И. Г. Оршанскимъ, очерки котораго подъ общимъ заглавіемъ «Русское законодательство о евреяхъ» изданы были еще въ 1877 г. «По своему гражданскому положенію, говоритъ Оршанскій, евреи въ Россіи представляютъ совершенно исключительное явленіе, не имѣющее ничего аналогическаго въ судьбѣ всѣхъ остальныхъ классовъ населенія Россіи... Во-первыхъ, всѣ русскіе граждане пользуются неограниченнымъ правомъ жительства на всей русской территоріи. Это право до того существенно связано съ правомъ гражданства въ данной странѣ, что представить себѣ одно изъ нихъ безъ другого рѣшительно невозможно. А такъ какъ евреи вообще не пользуются правомъ повсемѣстнаго жительства въ Россіи, то очевидно, что считать ихъ русскими гражданами, въ юридическомъ смыслѣ слова, невозможно. Во-вторыхъ, при самомъ поверхностномъ взглядѣ на русскіе законы о евреяхъ, видно, что законодатель нашъ смотритъ на евреевъ съ совершенно противоположной точки зрѣнія, чѣмъ на всѣ другіе классы населенія. Относительно послѣднихъ законъ исходитъ изъ того совершенно правильнаго основанія, что все не запрещенное закономъ считается дозволеннымъ... Но въ отношеніи къ евреямъ законъ беретъ за исходную точку, что они сами по себѣ не пользуются никакими правами въ Россіи и поэтому все, не дозволенное имъ положительнымъ закономъ, считается запрещеннымъ. Отсюда необходимость установить правила слѣдующаго рода: «Евреи, состоящіе въ подданствѣ Россіи, подлежатъ общимъ законамъ во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, въ коихъ не поставлено особыхъ о нихъ правилъ». «Евреи, пользуясь общимъ покровительствомъ законовъ, имѣютъ свободу не токмо въ личномъ ихъ состояніи и въ законномъ пріобрѣтеніи имуществъ, въ земледѣльческихъ занятіяхъ и въ производствѣ торговли, промышленности и ремеселъ» и т. д.

Самое важное гражданское право жить тамъ, гдѣ найдешь для себя удобнымъ, еврей можетъ пріобрѣсти законно только слѣдующими путями: 1) если онъ извѣстное число лѣтъ состоялъ въ первой гильдіи, но лишь до тѣхъ поръ, пока онъ платитъ повинности первой гильдіи, т. е. приноситъ выгоду казнѣ; 2) если еврей ревностно занимался науками и прошелъ университетскій курсъ или иного высшаго учебнаго заведенія; 3) если доказано, что онъ фактически занимается какимъ-либо ремесломъ и пока онъ имъ занимается. Всеисцѣляющимъ средствомъ противъ неизлѣчимой болѣзни (по выраженію Гейне), которая называется принадлежностью къ еврейству, является, конечно, переходъ въ христіанство. Вотъ въ общихъ, грубыхъ чертахъ отношеніе русскаго законодательства къ евреямъ. Ниже я намѣренъ нѣсколько подробнѣе остановиться на разборѣ ограничительныхъ, по отношенію къ евреямъ, законодательныхъ актовъ новѣйшаго времени. Теперь же обращу вниманіе па то, что изъ приведеннаго выше ясно, что наше законодательство о евреяхъ имѣетъ два специфическихъ свойства: 1) какъ уже отмѣтилъ Оршанскій, оно, вопреки общепринятымъ юридическимъ принципамъ, указываетъ не только на запрещенное, а и на дозволенное евреямъ, считая все неоговоренное для нихъ запретнымъ, и 2) опять-таки, вопреки формулированному римскою юриспруденціею и признанному всѣми развитыми законодательствами принципу, заключающемуся въ томъ, что всякій признается добрымъ, не преступнымъ, пока не будетъ доказано противное, т. е. его преступность, евреи признаются нашимъ законодательствомъ апріорно дурными (на юридическомъ языкѣ, слѣдовательно, преступными или, по крайней мѣрѣ, заподозрѣнными въ преступности), почему наравнѣ съ осужденными преступниками подвергаются такимъ ограниченіямъ въ своихъ гражданскихъ правахъ, которыя, имѣя характеръ наказанія для нихъ самихъ, за принадлежность ихъ къ еврейству, ограждаютъ общество добрыхъ гражданъ отъ опаснаго для него элемента.

Иными словами, можно сказать, что по отношенію ко всѣмъ гражданамъ страны, кромѣ евреевъ, наше законодательство борется, какъ и всякій законъ, съ преступностью. Относительно же евреевъ — съ преступниками. Оно какъ-бы говоритъ еврею: разъ ты совершилъ преступленіе, родившись евреемъ, ты не можешь по справедливости претендовать на тѣ-же права, какъ всѣ прочіе, незапятнанные ничѣмъ люди. Покайся, смой первородный свой грѣхъ крещеніемъ (въ этомъ отношеніи государство, съ нѣкоторой натяжкой, можетъ опереться даже на ученіе церкви), и ты будешь принятъ въ нашу среду, какъ раскаявшійся, какъ исправившійся.

Преслѣдуя еврейство, какъ нѣчто зловредное само по себѣ и въ высшей степени опасное, русская государственная власть, не въ примѣръ другимъ случаямъ, чутко прислушивалась къ тому, что ей угодно признавать общественнымъ мнѣніемъ. Въ данномъ случаѣ это общественное мнѣніе въ глазахъ правительства олицетворялось жестокими воплями антисемитовъ, и русская власть, повидимому, рада была примѣнить на практикѣ всякую мѣру, внушаемую врагами Израиля. Но ни долголѣтняя практика, ни явная жестокость мѣръ, принимаемыхъ противъ, такъ называемаго, избраннаго народа, нѣкоторыя изъ которыхъ не только явно не справедливы съ общечеловѣческой точки зрѣнія, но имѣютъ даже характеръ, говоря откровенно, издѣвательства надъ жертвами законодательныхъ и административныхъ экспериментовъ, не помогаютъ, повидимому, достигнуть преслѣдуемой цѣли и не удовлетворяютъ воинствующихъ антисемитовъ, требующихъ все новыхъ и новыхъ ограниченій и жестокостей. Антисемиты осмѣливаются упрекать евреевъ въ томъ, что они плохіе граждане, отлично зная, что русское законодательство само поставило нхъ въ положеніе людей, лишенныхъ гражданскихъ правъ.

Еще недавно одна антисемитская газета съ нескрываемымъ восторгомъ повѣствовала о томъ, что будто въ Нью-Іоркѣ у многихъ (?) гостинницъ красуется надпись, гласящая, что собакъ и евреевъ не пускаютъ. Въ той-же газетѣ другой авторъ утверждаетъ, что «евреи ничто иное, какъ темные торгаши, эксплоататоры, что золото, женское тѣло и вино — вѣчныя средства совращенія, дающія евреямъ власть, что на пространствѣ вѣковъ идетъ процессъ внѣдренія соблазна, развращенія и наконецъ, погибели, если жертвамъ паразитной атаки евреевъ во время не удается очнуться». Среди всѣхъ населеній земного шара евреи, будто, неизмѣнно возбуждаютъ порочныя наклонности, тщательно ухаживаютъ именно за этими порочными наклонностями и на нихъ наживаютъ свои богатства. Можно себѣ представить, говоритъ авторъ, «съ какимъ волчьимъ аппетитомъ ринутся жиды на остальную Россію, когда дадутъ имъ равноправіе и выпустятъ изъ черты осѣдлости. Въ безсовѣстности, лжи и изворотливости еврей поспоритъ съ чортомъ (!)». Въ другомъ мѣстѣ тотъ-же говоритъ: «Какъ процессъ заразы состоитъ въ томъ, что паразитные грибки находятъ сначала широкое гостепріимство въ организмѣ, затѣмъ быстро множатся и выдѣляютъ яды, а потомъ всѣми силами организма изгоняются вонъ, такъ точно въ исторіи евреевъ». Привожу дословно это антисемитское фразерство, являющееся сродни кликушеству, такъ какъ мнѣніе нашихъ законодателей по еврейскому вопросу, переведенное на полемическій газетный жаргонъ, по внутреннему своему смыслу, немногимъ, откровенно говоря, разнится отъ мнѣнія приведеннаго антисемита. Казалось-бы, признавъ такую истину, что еврей сравнимъ только съ чумною или холерною бациллой, слѣдовало-бы въ борьбѣ съ нимъ примѣнить одно изъ двухъ указываемыхъ наукою средствъ: или, найдя антитоксинъ, бороться съ болѣзненными проявленіями самаго организма, пораженнаго заразою, или еще лучше, постараться произвести радикальную дезинфекцію и очистить страну совершенно отъ бациллы. Послѣднее радикальное средство, если и не серьезно, то подъ видомъ остроумной шутки, предлагалось многими изъ нашихъ власть имущихъ. Мнѣ приходилось не разъ слышать разговоръ о томъ, что слѣдовало бы предложить всѣмъ евреямъ покинуть предѣлы Россіи въ опредѣленный срокъ, оставшихся же послѣ этого срока принудить къ крещенію или «утопить огуломъ въ Черномъ морѣ». Что-жъ, это было бы жестокимъ, но дѣйствительно радикальнымъ средствомъ противъ ненавидимаго племени. Другое средство, т. е. употребленіе антитоксиновъ, казалось было-бы болѣе научно, хотя, можетъ быть, и не столь радикально.