Ментальный план (Ледбитер; Трояновский)

Содержание

en:The Devachanic Plane

От переводчика

Более трех лет тому назад, а именно: осенью 1908 года издан был первый на русском языке перевод сочинения Лидбитера — «Астральный план», то есть описание мира живых — действующих в природе — физических, химических, биологических и других сил, обладающих известной долей разумности, сообразно своему назначению и кругу действий.

Вот эта-то разумность, будет ли она инстинктивной функцией клеточки или мудростью человека, единичного или собирательного, является результатом вибрации очень тонкой материи и составляет в общем проявление, именуемое в Оккультизме «Ментальным планом», от латинского слова «mens» — мысль.

Следовательно, ментальный план есть мир мысли, проявляющейся как в природе, так и вне материализованных тел, где собственно и находится главное её сосредоточение.

Эта непрерывно вибрирующая среда находится в тесном сношении с астральной материей, которая, до известной степени, подчиняется её влиянию, будучи ею увлекаема и направляема, и составляя вместе с нею то, что мы привыкли называть проявлением жизни, а Каббала именует двумя трансфармированными началами Троицы, носящими названия сефиротов Бина и Хокма.

Каждая планета имеет свою атмосферу — ауру физическую, затем — ауру астральную и ментальную. Первая представляет продукт выделений физического мира, вторая — является эманацией космической зодиакальной; а третья — излучениями небесного мира, но каждая из последних представляет, как было упомянуто, лишь трансформацию высших начал, ассимилированных известной средой, как каждая часть призмы дает только свойственный ей оттенок луча.

Таким образом, ментальный план земли представляет собой собрание вибрирующих частиц мысли всего населения земли, как воплощенного, то есть имеющего физическое тело, так равно и духовного элемента, и знаменитый исследователь — автор настоящего сочинения — Лидбитер, дает нам великолепную картину этого ментального плана — небесного мира, который религиозная терминология именует деваканом или раем, где душа пребывает после дематериализации и где, под видом живого сна, ей являются благородные и возвышенные стремления, долженствующие осуществиться в будущих воплощениях.

Предисловие

Чтобы разъяснить мотивы, послужившие поводом к напечатанию настоящего сочинения, будет достаточно нескольких слов.

Эта книжечка является одною из серии руководств выпущенных нами в видах желания публики познакомиться с Теософией.

Некоторые лица выражали неудовольствие на трудность изучения этой науки, излагавшейся чересчур отвлеченно и специально; они жаловались также на дороговизну книг теософической литературы.

Чтобы удовлетворить этим справедливым требованиям, мы решили выпустить настоящую серию, памятуя, что Теософия существует не для одних только ученых, но должна быть достоянием всех ищущих.

Некоторые из читателей, впервые столкнувшиеся с теософскими теориями, быть может, увлекутся стремлением развить свой научные, философские и религиозные воззрения, с пылкостью неофита, преодолевающего все препятствия на пути к посвящению. Однако, настоящее руководство имеет в виду главным образом лиц, увлеченных повседневными интересами жизни; цель его — разъяснить некоторые великие истины, знание которых позволит с большею легкостью переносить бремя жизни и безбоязненно ожидать великого момента перехода в неведомый мир…

Разъяснения эти изложены последователями великих учителей, являющихся старшими братьями нашей расы. Цель их поучений не может быть иной, кроме блага человечества.

Введение

В предшествовавшему этому труде мы пытались описать астральный план — низшую область того неизмеримого и невидимого мира, который нас окружает и о котором наши физические чувства не дают нам никакого представления. В предлагаемом же сочинении мы намерены предпринять попытку, уже более смелую, дать представление о плане, находящемся непосредственно выше астрального, то есть о плане ментальном, часто именуемым в теософической литературе планом деваканическим или Сукхавата.

Если мы и называем этот план миром небесным и если мы хотим этим дать понять, что он содержит в себе какую-то реальность, служащую основанием для всех самых возвышенных религиозных представлений, то всё-таки необходимо очень остерегаться рассматривать его с такой исключительной точки зрения.

Это — чрезвычайно важное для нас подразделение царства природы, мир неизмеримый и блестящий, оживлённый интенсивнейшей жизнью. Мы в нём находимся даже и сейчас, равно как в нём же мы проводим все промежутки между физическими воплощениями.

Недостаток развития и ограничения, налагаемые нашей телесной оболочкой — вот единственные причины, препятствующие нам понимать, что вся слава Высочайшего Неба окружает нас здесь в данный момент, и что влияния, исходящие из мира небесного, действуют на человека непрестанно. Нам самим предоставляется их разуметь и воспринимать.

Для человека светского это может казаться невозможным; для оккультиста — это факт неопровержимый.

Тем, кто не уяснил себе этой ещё основной истины, мы можем только повторить совет, данный буддийским наставником: «не расточайте жалоб, слёз и молитв, но откройте глаза и смотрите. Свет вас окружает; вы его увидите, если сорвёте с глаз повязку и бросите взгляд вокруг себя. Этот свет так великолепен и прекрасен! Он намного превосходит все человеческие мечты и ожидания! И существует вечность».

Для изучающих Теософию совершенно необходимо уяснить себе хорошенько ту великую истину, что в природе существуют различные планы или подразделения, каждому из которых соответствует свойственная ему одному, известной плотности материя, проникающая материю плана непосредственно низшего. Необходимо также помнить, что выражения «высший» и «низший», прилагаемые нами к этим планам, ни в коем случае не относятся к их положению, так как все они занимают одно и то же пространства, но только к степени разряжённости, составляющей их материю.

Все известные нам роды материи тождественны между собой и различаются лишь по степени разряжённости и по быстроте вибраций. Говоря о каком-нибудь человеке, что он переходит с одного из этих планов на другой, мы подразумеваем не перемену места его нахождения, но лишь видоизменение сознания.

Действительно, всякий человек заключает в себе материю, принадлежащую каждому из этих планов, и имеет для каждого из них соответствующую оболочку, которые он, при некотором навыке, может употребить в дело моментально. Следовательно, перейти с одного плана на другой значит переместить центр сознания из одной оболочки в другую и воспользоваться, вместо физического, телом астральным или ментальным. Естественно, что каждое из этих тел отвечает только вибрациям своего собственного плана. Так, если человек концентрирует своё сознание в теле астральном, то он будет замечать только мир астральный, как мы ощущаем только мир физический. Эти два мира, а равно и многие другие, существуют вполне реально, и мы ими постоянно окружены. Совокупность этих планов составляет «единое всё», бесконечное и живое, хотя наши зачаточные способности и не дают нам о том почти никакого представления. Рассматривая вопрос о проникновении одного плана в другой, следует остерегаться всевозможных ошибок. Необходимо хорошо усвоить, что ни один из трёх низших планов солнечной системы не имеет в пространстве тех же самых пределов, как план ментальный, кроме разве особого состояния наивысшего или атомического подразделения каждого из этих планов.

Всякий физический планетный шар имеет свой физический план (предполагающий свою атмосферу), свой план астральный и ментальный, которые взаимно проникают друг друга и, следовательно, занимают одно и то же пространство. Но они абсолютно отделены от соответствующих планов других планет и не состоят даже с ними ни в каких отношениях. В том случае, если мы поднимемся в экстазе до высот плана буддхи, то найдём условия, общие всем планетам, по крайней мере, нашей планетной цепи.

Существует, однако, как мы упоминали, состояние атомической материи каждого из этих планов, захватывающей межпланетное пространство и, следовательно, представляющей силы атомических подпланов нашей солнечной системы. Рассматриваемые в отдельности, они образуют низший космический план, именуемый иногда планом Пракрити.

Не ощущаемый нами межпланетный эфир, как кажется, распространён повсюду в пространстве, по крайней мере до наиболее удалённых от нас звёзд, так как в противном случае эти звёзды ускользнули бы из нашего поля зрения. Этот эфир состоит из тончайших физических атомов, находящихся в их нормальных условиях, при которых они не подвергаются никакому давлению или сжатию.

Что касается наиболее низших и сложных родов его, то они замечаются лишь вблизи небесных тел, собираясь вокруг них наподобие атмосферы, которую, по всей вероятности, далеко превосходят размерами.

Совершенно так же дело обстоит и относительно планов астрального и ментального.

Астральный план нашей Земли проникает ядро планеты и её атмосферу, значительно заходя за пределы этой последней. Читатель, может быть, припомнит, что греки называли этот план миром подлунным.

План ментальный проникает, в свою очередь, в астрал, но простирается значительно дальше его.

Только атомическая материя каждого из этих планов имеет то же самое очертание, как и межпланетный эфир, но это обуславливается состоянием полнейшей её свободы.

Вот причина, мешающая человеку переходить с одной планеты на другую, даже в нашей солнечной системе, как и в астральном или ментальном теле, так и в физическом, тогда как наоборот, в теле каузальном, если оно достаточно сильно развито, можно было бы этого достигнуть; но даже и в таком случае это вещь более трудная и менее лёгкая, чем на плане буддхи, для лиц, достигших умения поднимать своё сознание до такой высоты. Ясно поняв всё это, читатель уже не смешает, как это может случится с начинающим, ментального плана нашей земли с другими планетными шарами нашей цепи, существующими на ментальном плане.

Надо заметить, что семь планетных шаров нашей цепи суть действительно шары, занимающие в пространстве строго определённое и отличные один от другого, несмотря на то, что некоторые из них не существуют на плане физическом. Шары A, B, F и G отделены от нас и разделены между собой, совершенно как Марс и Земля. Единственная разница заключается в том, что Марс и Земля имеют планы физический, астральный и ментальный, принадлежащие исключительно им самим, между тем как шары B и F не имеют ни одного плана, ниже плана астрального, а шары A и G — ни одного, ниже плана ментального.

Относительно плана астрального трактует наше сочинение «Астральный план», а планом ментальным нашей планеты мы собираемся заняться и предупреждаем читателей, что он не имеет ничего общего с такими же планами других планет.

Ментальный план, служащий ареной небесной жизни, является третьим из пяти великих планов, выпавших в настоящее время на долю человечества. Ниже его находятся планы астральный и физический, выше его — планы буддхи и нирваны.

Это тот самый план, на котором человек, благодаря очень невысокой степени своего развития, проводит больше всего времени в течение процесса своей эволюции. Дело в том, что кроме разве случаев полного недостатка развития, физическая жизнь редко превышает намного своей продолжительностью одну двадцатую часть жизни небесной; если же обстановка благоприятна, то не более тридцатой части жизни небесной.

Следовательно, это именно и есть истинное и постоянное отечество того «я», которое перевоплощается, то есть человеческой души. Каждое нисхождение её к воплощению является в её поприще только кратким, но важным эпизодом. Поэтому, конечно, стоит труда посвятить изучению небесной жизни всё время и все старания, необходимые для того, чтобы достигнуть понимания этой жизни, настолько совершенного, насколько нам это может позволить наше заключение в оболочке физического тела.

К сожалению, для того, кто захотел бы попытаться изобразить словами факты этого третьего плана, существуют трудности, почти непреодолимые, и это вполне понятно, так как нам часто не хватает слов для выражения наших идей и чувств даже на нашем физическом плане, самом низшем из всех.

Как, может быть, припомнят лица, читавшие сочинение «Астральный план», этот труд показывает, насколько невозможно дать достаточно ясное понятие о чудесах этой области тем, чей опыт ещё не переходил за пределы мира физического. То же самое может быть сказано и относительно «Ментального плана», представляющего продолжение сочинения «Астральный план», но ещё в удесятерённом размере.

Не только материя, которую мы должны попытаться описать, более чем материя астральная отделена от той, к которой мы привыкли, но также и сознание, присущее этому новому плану, бесконечно более обширно, чем всё то, что мы можем себе вообразить, настолько, что исследователь, будучи приглашён передать свои впечатления, оказывается совершенно к этому неспособным. Всё, что он может сделать — это обратиться к интуиции своих читателей, дабы неизбежные пробелы в его описании были заполнены.

Чтобы привести хоть один пример из тысяч являющихся перед нами затруднений, достаточно упомянуть, что на ментальном плане время и пространство, как кажется, не существуют вовсе, потому что события, происходящие на плане физическом постепенно и в местностях, чрезвычайно удалённых одна от другой, на этом плане кажутся происходящими одновременно и в одном и том же пункте. Таково по крайней мере впечатление, производимое этим на сознание нашего «я», хотя, правда, различные обстоятельства дают место предположениям, что абсолютная одновременность являются атрибутом какого-то плана, ещё более возвышенного, и что это ощущение, испытанное в мире небесном, просто имеет причиной столь быструю смену впечатлений, что промежутки времени, благодаря их бесконечно малой продолжительности, от нас ускользают. Это то же самое явление, которое происходит при одном опыте, хорошо известном в оптике и состоящем в быстром вращении железного прута, конец которого, описывающий окружность, должен быть предварительно раскалён добела. Тогда, если прут делает более десяти оборотов в секунду, то глаз получает впечатление сплошного огненного круга. Не то, чтобы этот круг имел реальное существование, но глаз человеческий вообще не может различать отдельных впечатлений, если они следуют одно за другим с промежутками, меньшими одной десятой секунды. Однако, как бы там ни было, читатель без труда поймёт, что когда мы пытаемся описать существование, столь отличное от физической жизни, то нам придётся упоминать иногда о таких вещах, которые будут казаться непонятными, даже совершенно невероятными. Таким образом, читателям, которые не будут в состоянии отнестись с доверием к утверждениям исследователей этой области, придётся подождать момента, когда они в состоянии будут лично его изучить. А пока я могу только утверждать, как это сделал при описании астрального плана, что все возможные предосторожности, для получения точности описаний, были мною соблюдены.

И в том, и в другом случае, мы можем сказать следующее: «никакой факт, происшедший ли в древности, или случившийся в новейшее время, не был нами допущен в это сочинение, раз только он не был подтверждён по меньшей мере двумя наблюдателями, опытными и независимыми, и засвидетельствован, сверх того, теми из изучающих эти предметы, которые успели в них значительно больше нас. Это изложение, хотя, конечно, далеко не полное, всё таки, как мы надеемся, представит собою некоторую ценность».

Главнейшие подразделения предшествовавшего нашего сочинения «Астральный план» будут по возможности соблюдаться и в настоящем труде; поэтому читатель может сравнить их, если пожелает. Название первого отдела «Астрального плана» — «внешний вид» было бы однако мало приложимо по отношению к ментальному плану, как мы это увидим дальше, поэтому мы заменим его названием «главные свойства».

Примечания

Глава 1

25

Для того, чтобы приступить к изучению этого крайне трудного предмета наиболее удовлетворительным способом, следовало бы вникнуть сразу в самую глубину вопроса и попытаться описать то, что видит довольно развитый ученик, когда перед ним открывается небесный мир. Название «ученик» я употребил потому, что только для лица, руководимого одним из Наставников Мудрости, является возможным перейти в полном сознании в это обиталище славы и блаженства и затем возвратиться в наш мир с точным воспоминанием виденного. Ни один снисходительный «дух» не сходит с небесного мира, чтобы рассказывать через посредство профессионального медиума разные пошлости. Ни один обыкновенный ясновидящий не поднимается до таких высот, хотя и случалось, что лучшие и наиболее чистые из них проникали туда в моменты глубокого сна, когда ускользали из под власти своих магнетизёров. Но даже и в этом случае они редко выносили что-либо, кроме неясного воспоминания испытанного ими блаженства, согласно с поучением исповедуемой ими религии.

Когда душа, отделившаяся во время смерти от тела, достигает деваканического плана, то ни беспокойные мысли об опечаленных друзьях, ни попытки привлечь её на спиритические сеансы не могут привести её в соприкосновение с физическим миром, пока духовные силы, приведённые в движение во время её последнего воплощения, не закончат своего течения и пока её «я» не будет ещё раз готово одеться новой телесной оболочкой.

И всё таки, её рассказ о пережитом на ментальном плане не даст нам никакой истинной идеи об этом мире.

Как мы это увидим дальше, необходимым условием сохранения воспоминания должно быть полное сознание исследователя и бодрственное состояние, без чего немыслимы свободное перемещение и проникновение чудесными славой и красотой, которые нас там ожидают. Всё это будет несколько дальше объяснено более подробно, когда мы будем говорить об обитателях этого небесного мира.

I. Великолепие небесного мира

Один знаменитый оккультист приводит несколько строк, по-видимому заимствованных им из сочинения Beal’я — «Catena of Buddhist Scriptures» (стр. 378), где имеется один отрывок, представляющий как будто вариант того же места.

«Наш владыка Будда сказал: „Отделённое от нас многими тысячами мириад солнечных систем, существует обиталище блаженства, называемое Сукхавати. Этим святым убежищем Архатов владеют Бодхисатвы, а управляют им Татхагаты. Она окружена семью поясами оград, семью рядами плотных занавесей, семью рядами деревьев, колеблющихся от ветра; в ней находятся семь драгоценных озёр, в центре которых брызжут кристальные воды, имеющие семь свойств, представляющих, однако, лишь одно качество.

О, Сарипутра, это и есть Девакан!

Это божественный цветок — Удамбара — погружает свой корень в тень всей земли и распускается для всех тех, кто его достигает.

Люди, рождённые в этой благословенной области, истинно счастливы. Они перешли золотой мост и достигли семи золотых гор: для них после этого нет ни печалей, ни горестей“.»

В этом отрывке под фантастической аллегорией сокрыта действительность, различаемая без труда по некоторым характеристическим чертам, дополненным наблюдениями современных исследователей.

Так, например, «семь золотых гор» не могут быть ничем иным, как только семью подразделениями ментального плана, отделяющимися между собой преградами, хотя и не осязаемыми, но тем не менее настолько же реальными и настолько же действительными, как если бы там и в самом деле находились «семь поясов оград, семь рядов плотных занавесей или семь рядов деревьев, колеблющихся от ветра».

«Семь родов кристально чистой воды», из которых каждый обладает особыми свойствами, представляют различные степени умственной энергии, рассматриваемые каждая в отдельности, между тем как общее им всем качество состоит в доставлении глубочайшей степени блаженства.

«Цветок» этой области, действительно, «погружает свой корень в тень всей земли», так как из каждого мира человек переходит на соответствующее небо, и непередаваемое счастье является цветком, распускающимся для всех достигших его людей. Они «переступили золотой мост», переброшенный через поток, отделяющий мир небесный от мира желаний; для них «в настоящем цикле» уже нет больше ни печалей, ни горестей" до тех пор, когда они опять оденутся в новое тело и ещё раз покинут небесный мир.

II. Блаженство небесного мира

Полнота счастья — такова первая и главная идея, которая должна служить основанием для всех наших представлений о небесной жизни. Мы говорим здесь не только о мире, в котором сама природа не оставляет места злу и печали; не только все обитатели его счастливы, но действительность идёт ещё гораздо далее. Это мир, где всякое существо, благодаря уже самому факту, что оно в нём находится, должно испытывать высочайшее духовное блаженство, какое оно только способно воспринять — одним словом, мир, отвечающий человеческим стремлениям настолько, насколько человек способен их испытывать.

Здесь-то вот мы в первый раз начинаем понимать до известных пределов то, что должно являться истинной природой Великого Источника жизни. Здесь в первый раз мы видим издали то, что должно быть Логосом и то, чем мы по Его призыву, должны сделаться. И когда в своей совокупности сверкает перед нашими изумлёнными взорами чудесная действительность, то мы испытываем непреодолимое ощущение, что благодаря этому познанию истины, уже никогда больше вперёд существование не явится нам в том же виде, как некогда прежде. Каким, действительно, образом засвидетельствовать без изумления абсолютную недостаточность того счастья, какое себе представляет человек нашего мира? Больше даже, мы вынуждены признать здесь, что его идеи относительно этого предмета — ни что иное, как нелепые бредни, противоречащие даже здравому смыслу, и никогда не осуществятся, а чаще всего даже случается, что человек положительно оборачивается спиной к цели, которой он желал бы достигнуть.

Наконец, здесь находятся истина и красота. Они оставляют далеко ниже себя все мечты и грёзы поэтов, и в сверкании их несказанной славы всякая другая радость кажется тусклой, бледной, нереальной и неспособной нас удовлетворить.

Несколько дальше мы постараемся осветить известные подробности, теперь же нам достаточно настойчиво указать на то обстоятельство, что это чудесное ощущение — не только блаженное отсутствие всякого зла и всякой дисгармонии, но ещё и ощущение, постоянное и непреодолимое, всеобъемлющей радости, и оно то является господствующим впечатлением, которое непосредственно исповедует человек, вступая в небесный мир. И вот, всё время, что он там находится, это впечатление продолжает там существовать. Каковы бы ни были его старания и какие бы высоты духовной экзальтации ни могли бы перед ним открываться по мере того, как он научился бы лучше познавать средства нового мира, где он находится, всё равно блаженство удивительное, неописуемое, невыразимое, даваемое уже одним только существованием подобной области — это блаженство, главным источником которого является чрезвычайная радость других — не покидает его никогда. Ничто в нашем мире не походит на это блаженство и ничто не могло бы о нём дать хоть какое-нибудь представление.

Представьте себе, если можете, беззаботную и счастливую жизнь ребёнка, одарённого однако же нашим духовным опытом, усиленную во много тысяч раз, и тогда вы, может быть, получите некоторое смутное и слабое представление о действительности.

Ещё один пример, хотя к сожалению и совершенно недостаточный для описания того, что превышает силы человеческого слова. Я хочу упомянуть о колоссальной духовной жизненности небесного мира

Одним из проявлений этой могучей жизненности является крайняя быстрота вибраций всех частиц и всех атомов ментальной субстанции. В теории мы все знаем, что даже здесь на нашем физическом плане ни одна материальная частица, хотя бы она даже представляла собою часть наиболее плотного из твёрдых тел, не находится никогда ни одного момента в покое. Однако когда мы приобретаем астральное зрение, то это замечание перестаёт быть для нас простой научной теорией; оно тогда становится для нас уже фактом положительным, как находящимся всегда перед нашими глазами. Мы начинаем уяснять себе мировую всеобщность жизни и понимаем её таким образом и в такой степени, какие нам до сих пор были недоступны. Наш умственный горизонт расширяется, и мы уже мельком замечаем в природе возможность существования таких фактов, которые для лиц, лишённых умственного зрения, должны казаться самыми безумными мечтами.

Если развитие простого астрального зрения и применение его к грубой физической материи влечёт за собой такие результаты, то попробуйте вообразить себе эффект, производимый на ментал наблюдателя, покинувшего наш физический план и изучившего детально гораздо более интенсивную жизнь и бесконечно более быстрые вибрации, вдруг открывающимся в нём новым трансцедентальным чувством, развёртывающим перед его восхищёнными взорами целый новый мир, значительно высший покинутого им, мир, быстрота вибраций которого настолько же превосходит скорость вибраций физического мира, насколько скорость вибраций света превосходит вибрации звука; мир, в котором вездесущая жизнь безустанно вокруг наблюдателя и в нём самом относится к порядку совершенно другому и, так сказать, возвышается до неизмеримо большего могущества.

III. Новый способ познания

Даже то чувство, которое даёт возможность утверждать только что изложенное, не является наименьшим чудом небесного мира. Наблюдатель не слышит, не видит, не испытывает осязательных ощущений посредством органов, отделённых друг от друга и ограниченных в своих способностях, как он это делает в нашем мире. Он уже более не обладает зрением и слухом, развитыми до неизмеримой силы, какими он был одарён на плане астральном. Вместо них он чувствует в себе присутствие какой-то новой и странной силы, которая не является ни одним из астральных чувств, но которая тем не менее заключает в себе их все и значительно их превосходит.

Эта сила позволяет ему, когда он находится в присутствии какого-нибудь человеческого существа или также какого-либо предмета, не только его видеть и слышать, но ещё и мгновенно его познавать, изнутри и снаружи, равно как его причины, последствия, всё, что может с ним случиться, по крайней мере в том, что касается плана ментального и всех других планов, лежащих ниже его.

Наблюдатель замечает, что думать и понимать составляет одно.

Никогда не замечается ни сомнения, ни колебания, ни медлительности в прямом действии этого чувства. Думает ли он о каком-либо месте — он уже находится там, о каком-либо друге — его друг уже присутствует перед ним.

Для него более не существует возможности недоразумений. Каким образом мог бы он быть обольщён или обманут внешним видом, раз на этом плане он читает, как в открытой книге, каждую мысль и каждое душевное движение своего друга?

Если на его долю выпало счастье иметь среди своих друзей особу, высшее чувство которой также развито, то их союз будет отличаться таким совершенством, какого в нашем низменном мире и представить себе невозможно.

Для них больше не существует расстояний и отдалённости друг от друга. Их чувства уж более не скрыты, а также не выражаются клочками в словах, совершенно недостаточных. Вопросы и ответы бесполезны, так как умственные образы читаются ими обоими в тот самый момент, когда они только образуются, и обмен мыслей так же быстр, как их лучезарное появление в интеллекте.

Все отрасли знания открываются для их изысканий, по крайней мере всё то, что не превосходит этого плана, уже и так столь высокого.

Прошедшее нашей Земли является перед их глазами, как настоящее.

Неизгладимые летописи, составляющие память природы, всегда к их услугам, и события истории — безразлично, древней или современной — развёртываются перед ними по из желанию.

Они более не зависят уже от историка, который часто, благодаря малой осведомлённости, тем самым обречён на большую или меньшую пристрастность.

Они могут сами изучить любое интересующее их событие, с абсолютной уверенностью, что видят только «истину, всю истину и ничего, кроме истины».

Если они оказываются в полном сознании на высших уровнях ментального плана, в таком случае перед ними развёртывается, как свиток пергамента, взаимное сцепление их прошлых жизней. Они видят кармические причины своего настоящего положения. Они различают даже карму, ожидающую их в будущем, ещё ранее, чем «длинный и грустный счёт может быть составлен». Они могут таким образом с непогрешимой уверенностью определить своё точное место в эволюции.

Читателю, который меня спросил бы, разве будущее читается так же ясно, как и прошедшее, я ответил бы, что нет, так как эта первая способность принадлежит плану гораздо более высокому.

Если на ментальном плане возможно, хотя и в большом масштабе, предвидеть события, то во всяком случае предвидение на нём не вполне совершенно.

Это потому, что повсюду, где впутывается в ткацкий станок судьбы рука человека развитого, его могучая воля может внести в этот станок новые нити и видоизменить узор ближайшей жизни.

Судьба человека ординарного, мало развившего свои скрытые способности и не обладающего совершенно никакой волей, сколько-нибудь достойной этого названия, часто может быть предвидима с достаточной ясностью, но когда его «я» смело берёт в свои руки свою будущность, то уже всякое точное предвидение становится невозможным.

IV. Среда

Первыми впечатлениями, испытываемыми учеником, проникающим под руководством своего наставника в полном сознании в ментальный план, обычно бывают полнейшее счастье, неописуемая жизненность, сила, чудесным образом увеличивающаяся, и проистекающее отсюда полнейшее доверие.

Что же он видит, когда испытывая свои новые способности, приступает к изучению той среды, в которой он оказывается?

Он оказывается погружённым в то, что ему представляется целой вселенной света, цветов и звуков, постоянно меняющихся, до такой степени, что никогда прежде, даже в самых своих смелых мечтах, он не мог вообразить себе даже слабой идеи чего-либо подобного.

В нашем мире, на самом деле, слава и блеск мира небесного являются вещами, которых «не видел глаз, не слышало ухо и не приходили они на сердце человеку» (Первое послание к Коринфянам, гл. II, стих 9). Между тем как тот, кто хоть один раз испытал это, будет уже всегда смотреть на мир совершенно другими глазами.

Этот опыт имеет однако столь мало отношения к нашим познаниям о физическом мире, что пытаясь его описать, автор испытывает оригинальное чувство беспомощности и своей совершенной неспособности не только быть на высоте своей задачи, так как уже с самого начала он потерял всякую на это надежду, но и полнейшей невозможности для себя дать хотя бы малейшее понятие о небесном мире тем, которые не созерцали его сами.

Представьте себе человека, испытавшего глубокое блаженство и необыкновенно увеличенные силы, о которых мы только что говорили, плавающего в целом океане живого света, окружённого красотой во всех её видах, какие только могут проявиться в цвете или форме. Зрелище изменяется с каждой из ментальных волн, стремящихся наружу (к другим планам). На самом деле, и наблюдатель не преминет этого вскоре заметить, явление состоит в том, что его мысль выражается в материи плана и в его элементальной эссенции. Эта материя обладает той же природой, как и материя, из которой составляется само ментальное тело; таким образом, когда происходит вибрация, часть ментального тела, называемая мыслью, непосредственно достигает окружающей ментальной субстанции и пробуждает в ней синхронитические вибрации, а та отражается с абсолютной точность, в элементальной эссенции. Конкретные мысли естественно принимают форму своих объектов; наоборот, мысли отвлечённые бывают представлены всеми видами геометрических форм высшего совершенства и красоты. Однако не будем забывать следующего обстоятельства: многие мысли, являющиеся в нашем низменном мире чистыми отвлечённостями, становятся на этом значительно более высоком плане конкретными фактами.

Таким образом, видно, что в этом возвышенном мире всякое лицо, желающее погрузиться на некоторое время в спокойное созерцание и уединиться от всего, что его окружает, может буквально жить в своём собственном мире, не опасаясь возможности чьего-нибудь постороннего вторжения в этот мир, и ещё с тем преимуществом, что оно будет видеть все свои идеи до их самых конечных последствий, проходящими перед его глазами как бы в виде панорамы.

Захочет ли оно, наоборот, изучить план, в котором оно находится, ему будет достаточно для этого на мгновение отрешиться от всякой ментальной активности, которая могла бы влиять вокруг наблюдателя на материю, легко воспринимающую всякие впечатления и могущую, таким образом, всецело изменить условия, при которых ему приходится работать.

Но остережёмся смешать это отрешение от ментальной активности с ментальной пустотой, которую преследует, как цель, такое большое количество приёмов Хатха-Йоги. В этом последнем случае ментал приводится к состоянию абсолютной пассивности для того, чтобы он не мог сопротивляться ни одной из своих собственных мыслей, никакому внешнему влиянию, стремящемуся воздействовать на него. Это состояние очень похоже на состояние медиума.

Как раз напротив, в первом случае ментал настолько пробуждён и настолько положителен, как это только возможно, и ограничивает себя мгновенной приостановкой своей мысли для того, чтобы помешать своей собственной уравновешенности смутить неуместным вмешательством наблюдение, которое он рассчитывает делать.

Посетитель ментального плана, дойдя до познания этого положения, замечает, что если он сам даже и перестал быть центром сияния в этом удивительном мире света и красок, форм и звуков, о которых я столь тщетно пытался дать понятие, то несмотря на это, он всё таки не перестал существовать, так как гармония и поражающий блеск, которыми он окружён, становятся чем дальше, тем всё более полными и более грандиозными. Подыскивая в этом случае объяснение такому феномену, он начинает понимать, что весь этот блеск не является каким-то бесполезным и случайным зрелищем, чем-то вроде деваканического северного сияния. Он открывает, что всё это представляет некоторый смысл, который он и сам тоже может уловить. Скоро он удостоверяется, что всё, наблюдаемое им с таким восхищением, является просто чудесным языком в красках, которыми сообщаются между собой девы: ментальным выражением или разговором существ, стоящих бесконечно выше его на лестнице эволюции.

Благодаря опыту и практике он открывает, что и он также может пользоваться этим новым и удивительным способом выражения мыслей и уже, в силу самого этого факта, вступает в обладание новой и обширной областью владений, ожидающих его в небесном мире: я хочу сказать здесь о способности, находясь на этом плане, разговаривать с его обитателями, стоящими значительно выше человека, и получать от них наставления. Впрочем, мы поговорим об этом впоследствии более подробно, когда приступим к специальному изложению этой части нашего предмета.

Теперь читатель должен понять уже, почему было невозможно посвятить целый отдел этого сочинения описанию обстановки ментального плана, как мы это сделали относительно плана астрального.

В действительности, единственной обстановкой ментального плана является то, что каждое отдельное существо считает для себя удобным создавать своими мыслями; но нужно принять здесь во внимание, что под это правило не подходят бесчисленные существа, находящиеся постоянно в движении перед наблюдателем и представляющие сами по себе часто зрелище высочайшей красоты. Поэтому было бы, пожалуй, более точным сказать (настолько трудно выражать на человеческом языке условия высшей жизни), что всевозможные виды и обстановки соединены на этом плане. Так как всякая красота, о которой нам могут дать понятие земля, небо или море, представлена здесь с полнотой и интенсивностью, превосходящими всякое воображение. Но из всех этих реальностей, сверкающих и живых, всякий человек видит только то, что степень развития, достигнутого им во время его земной и астральной жизни, сделала его способным воспринять.