История Древнего Востока

Поиск по книге

Оглавление

Том I

Сеннаарско-египетская эпоха

Египетское преобладание

Том II

Преобладание Ассирии

Мидо-халдейское преобладание

Персидская эпоха

Древне-восточные культуры в эпоху эллинизма

Введение

История Древнего Востока — первая глава истории человечества, история цивилизаций, генетически предшествовавших эллинству и христианству. Необычайный интерес и важность изучения этого периода истории вызвали соревнование народов в отыскании и разработке богатого наследства, оставленного народами Древнего Востока, и в настоящее время энергичные археологические исследования и интенсивная работа над добытым материалом ежедневно обогащают науку новыми открытиями, в несколько десятилетий заново создавшими эту отрасль исторического знания. Еще не забыто то время, когда об этой половине, по времени, истории человечества знали только то, что сохранила нам библия и пересказали, нередко в превратном виде, греческие писатели. Вследствие этого, за отсутствием данных и недостатком научного метода в эпоху априорных логических построений всеобщей истории, ни одному отделу последней не приходилось столько терпеть от этих ненаучных операций, как нашему. Все это изменилось почти на наших глазах. Истекшее столетие заставило говорить камни, испещренные древне-восточными письменами, и открыло как на поверхности земли, так и в недрах ее, литературы и архивы культурных народов, потомки которых не сохранили исторической традиции. Изучение непосредственных свидетелей их исторической жизни рассыпало в прах здания, выстроенные из негодного материала априорных историко-философских теорий, и положило фундамент тому, что со временем будет иметь право называться историей Древнего Востока. В настоящее время это здание воздвигается, и из года в год мы наблюдаем его быстрый рост и расширение, значительно выходящее за пределы предполагавшегося на основании априорных соображений плана. Правда, еще не наступило то время, когда мы будем иметь возможность говорить об истории Древнего Востока так же, как мы говорим теперь о других периодах истории, но и в настоящее время мы располагаем уже многими несомненными выводами, знаем хорошо многие эпохи и можем с большей или меньшей полнотой проследить по современным событиям письменным и вещественным памятникам жизнь культурного человечества больше чем за три тысячелетия до н. э. Само собою понятно, что ряд веков должен был подготовить это развитие.

Такая древняя цивилизация, которая начала собою историю человечества, конечно, оказала могущественное влияние во все стороны и на все эпохи. В настоящее время, под влиянием необыкновенных результатов новых открытий, в науке замечается течение даже слишком переоценить это влияние. Но если мы и не пойдем за крайними представителями этого направления, все же огромное влияние цивилизаций, развившихся в восточном углу средиземноморского мира, на весь примыкающий район и на все протяжение истории, до нашего времени включительно, не может подлежать сомнению. Можно даже спросить, не устарел ли в настоящее время самый термин «история Древнего Востока» так же, как и традиционные термины для других отделов истории древнего мира.

Термин «Восток», который мы прилагаем к странам, выработавшим начало всемирно-исторической цивилизации, представляет наследие римского времени и той культурной двойственности, при которой романизованному Западу противополагался эллинистический Восток. Сначала для римлян «Востоком» было все за Иллирией, и это наглядно выразилось в разделении империи. Однако, неоднородность этого «Востока» сознавалась его населением и выражалась между прочим в реакциях против эллинизма. Уже диоклетиано-константиновская префектура «Oriens» обнимает только Египет и передне-азиатские провинции империи с придатком Фракии и второй Мизии; диоцез «Oriens» уже ограничивается только Сирией. Таким образом, наш термин греко-римского происхождения, но для древних классических народов он был скорее географическим, чем культурно-историческим. Для нас дело обстоит иначе. С одной стороны, наша цивилизация захватила район неизмеримо больший, чем классическая, и проникла в страны, для которых области древних цивилизаций: отнюдь не могут, быть названы восточными, с другой — и древне-восточная культура, имела свое распространение на западе и юге и, достигнув блестящего развития в Карфагене, приобщив себе Нумидию, Мавританию и (чрез Египет) тропическую. Африку, она тем самым сделала «Древний Восток» условным культурно-историческим термином для обозначения стран древних цивилизаций, возникших к востоку от Греции и непосредственно хронологически и духовно предшествовавших греко-римской.

Археологические изыскания в областях греческой культуры, энергично ведущиеся со времен Шлимана и в наше время увенчавшиеся такими неожиданными результатами: на острове Крите, доказали, что за много веков до 1-й Олимпиады и даже до «Троянской войны» здесь процветала богатая культура, близко примыкавшая к древневосточным и находившаяся с ними в постоянном взаимообщении. Вместе с тем почти доказано, что и древнейший культурный народ Италии — этруски, оказавшие такое могущественное влияние на Рим, — восточного происхождения. Таким образом история Древнего Востока начинает превращаться в древний период истории средиземноморской культурной области. Но можно пойти еще дальше и предложить вопрос, в каком отношении к «Древнему Востоку» находятся те области, которые являются «Востоком» для нас и которые также обладают древней цивилизацией? Можем ли мы назвать этот древний период истории средиземноморской культурной области древне-восточным по месту происхождения цивилизации, и если да, то в каком смысле? Имели ли Древний и Дальний Восток общий корень культуры, или: их цивилизации возникли независимо и потекли по параллельным руслам? Наука пока не дает ответа на этот вопрос [лишь в, смысле полноты освещения]. Китайская и вавилонская, даже древне-американская культуры имеют немало аналогий; посредственные сношения между ними могли существовать, но сведения об этом еще слишком несовершенны. [Чрезвычайно интересны в этом отношении последние раскопки древнейших культур Индии и Китая. На основании этих раскопок в настоящий момент уже можно твердо говорить о чрезвычайно близком социально-экономическом развитии обществ древнейшего Китая и Индии и Передней Азии. Совершенно несомненно, что общества древнейшей Индии вели довольно оживленный обмен с районами: Иранского плоскогорья и южной частью долины рек Тигра и Евфрата]. Поэтому нашему рассмотрению будут подлежать исторические судьбы народов, среди которых элементы этой цивилизации возникли [наиболее рано], т. е. египтян, древнейших, обитателей Сеннаара, затем семитов Вавилонии и Ассирии. Далее следуют народы, культура которых менее самостоятельна и находится в большей или меньшей зависимости от двух предшествующих, а именно: а) семиты Сирии, Аравии и Финикии, пересадившей семитическое население и восточную культуру на Дальний Запад; б) племена «алародийской» или «яфетической» расы, которая, занимая северные области древне-восточного мира, распадалась на отдельные народности: хеттов, митанни, халдов; в) эламиты, народ не семитический и не арийский; г) негро-нубийское население мероитского царства; и, наконец, д) древнейшие представители арио-европейского элемента — [господствующий слой населения хеттского и митаннийского царств в эпохи Амарнского и Богазкеойского архивов, и] особенно мидяне и персы, которым принадлежит завершение дела объединения большей части древневосточного мира в одну правильно организованную империю. Культуры эгейская, а также этрусская не войдут в нашу схему в виду их связи с создавшимися на их основе эллинской и римской цивилизациями, составляющими предмет изучения других частей исторической науки. Таким образом, географический район, подлежащий нашему историческому изучению, простирается от Кавказского хребта и Средней Азии до Персидского залива, Южной Аравии, страны африканских озер, от рубежа Ирана и Индии до Геракловых столпов.

На вопрос о хронологических пределах истории Древнего Востока давались различные ответы. Одни полагают, что она оканчивается там, где культурное первенство переходит к грекам, т. е. на времени развития эллинской цивилизации, совпавшем с эпохой после столкновения эллинского мира с объединенным восточным в лице персидской монархии и с началом того времени, когда судьбы Востока и Запада тесно сплетаются и Восток начинает наводняться греками, предвестниками эллинизма. Но рассматриваемая сама в себе, история восточных стран и после персидского завоевания обнаруживает тот же характер и те же явления, что, и до него: национальные культуры продолжают не только жить, но и развиваться, политическая жизнь не умерла и нередко возрождается. Гранью, которая оставила более заметные следы в их судьбах и начала новую эпоху в их истории, были завоевания Александра Великого и планомерное распространение эллинизма, превратившие Восток из Древнего в эллинистический. Нои этот переворот, усилив на почве древней культуры новые элементы, не уничтожил этой самой культуры: она и под господством классических народов продолжала жить и даже оказывать могущественное влияние на западный мир. Народы Древнего Востока большею частью рано приняли христианство, но и здесь они не вполне разорвали со своим прошлым, которое напоминает о себе то в суевериях, то в направлении литературы, то в характере богословского мышления, начиная с гностицизма. Мусульманское завоевание, переход множества потомков носителей древне-восточных цивилизаций в ислам, господство арабской культуры, наконец, совершенное забвение туземных языков и культурное отчуждение от западного мира обусловили то, что древне-восточные цивилизации были окончательно потеряны для историка, так как пережитки их представляют уже интерес скорее для этнолога и языковеда. Таким образом, арабское завоевание было окончательной предельной гранью Древнего Востока, но и христианизация последнего может также считаться концом его, так как новая религия не могла не внести существенных изменений в жизнь и миросозерцание народов, для которых религия была главным и основным элементом культуры. Отсюда в науке различаются Восток Древний, христианский и мусульманский; Древний с недавнего времени, по почину Масперо, весьма удачно стали называть классическим.

Представители рас, создавших древне-восточную культуру, не сохранили исторической традиции, за исключением одних евреев, которые обязаны этим сохранению своей религии. Прочие народы, менявшие большею частью несколько раз религию, не помнят своего древне-восточного прошлого, не исключая даже персов, удержавших из своего до-сасанидского времени только имя Дария. Это еще раз доказывает, что история Древнего Востока представляет единственный пример совершенно законченной исторической жизни народов, большею частью окончательно сошедших с исторической сцены. Этого мы не имеем в истории классических народов, которые продолжают жить в своих потомках, говорящих на языках, непосредственно восходящих к классическим, и в тех многочисленных наследиях их культуры, которые до сих пор господствуют. Между тем, напр., уже за тысячу лет до н. э. древние египтяне говорили на языке, который находился к языку Древнего царства в таком же отношении, как итальянский к латинскому; язык времени христианства, т. е. контский, находится в таком же отношении уже к этому, так наз. ново-египетскому; наконец, сам коптский к XVII в. окончательно вымер, и в настоящее время только церковная служба у немногочисленных оставшихся христианами потомков древних египтян, совершаемая на коптском языке и большею частью непонятная даже для самих священников, представляет единственный остаток на берегах Нила языка. великого культурного народа, языка богатой литературы, процветавшей в течение нескольких тысячелетий. От великих культур азиатского Двуречья не уцелело и этого остатка.

Представляя вполне законченное целое, история Древнего Востока должна иметь особенный интерес для исследователей. На ней удобнее, чем на какой-либо другой, можно проследить ход исторических процессов, действие сил и факторов, создающих исторические явления. К сожалению, в настоящее время наша молодая наука еще не в состоянии дать ответа на все запросы этого рода. Источники наши, изучение которых еще не пережило своего первого столетия, несмотря на свою подавляющую многочисленность, все еще недостаточны для периода в несколько тысячелетий, и при этом во многих случаях они дают нам только показную сторону жизни народа, скрывая обыденную, давая не столько историю, сколько ее остов. Мы должны вообще признаться, что Древний Восток еще не имеет такой истории, какая может быть написана для древних классических народов; иногда периоды в десятки, а то и сотни лет нам известны по каким-нибудь случайным упоминаниям, нередко позднейшим и спорным. Но к этой области поговорка: «dies diem doeet» особенно приложима, и открытия, снабжающие историка драгоценнейшим материалом, который приводит к капитальным, нередко самым неожиданным выводам, делаются часто, и все более и более раскрывают нам различные стороны жизни и культуры, суживая проблемы и освещая темные пункты в наших сведениях. Таким образом, интересоваться движением разработки древне-восточной истории, следить за ее движением — долг всякого историка; к ней не может относиться безразлично и всякий образованный человек как к первому периоду своей истории, тем более, что элементы культуры, выработанные в этом периоде, вошли в общий обиход и надолго сделались достоянием всего исторического мира. Древне-восточная математика и медицина послужили сначала для греческих философов, потом для александрийских ученых, а наконец, чрез арабов, распространились по средневековой Европе. Вавилонская система мер и весов господствовала во всем мире до введения метрической, и до недавнего времени оставляла следы в русской метрологии. То, что наши алфавиты восходят к Древнему Востоку, известно каждому. Несомненно влияние восточной (особенно египетской) государственности сначала на эллинистические монархии, а затем на Рим, Византию и т. д. В Египте — корни европейского искусства; он впервые дал тип пропорционированной человеческой фигуры и создал стиль, в котором многообразие жизни подчинено единому представлению. Библия за много веков до греков (Псевдо-Аристотеля) провозгласила идею единства человечества и создала даже хронологическую схему для этой всемирно-исторической концепции, послужившей затем исходным пунктом дальнейшего развития у византийских и других христианских хронографов и историков. Общим местом представляется всемирное значение древне-восточных религиозных представлений. Большинство ученых не отрицает их влияния на греческую религию, всем известно широкое распространение египетских и других древневосточных культов, не исключая иудейства начиная с последних времен римской республики. Наконец, в лице христианства Древний Восток духовно покорил Запад, подчинивший его оружием.

Если, таким образом, до сих пор Европа многим пользуется из того, что выработано на Востоке несколько тысячелетий тому назад, то наше отечество находится с ним в еще более близких связях. Я уже говорил о наших [до метрических] мерах и нашем алфавите, более близком к своему первоисточнику. Кроме этого, у нас были и литературные связи. Влияние византийской культуры на нашу сблизило нас духовно с другими потомками великих древне-восточных культур, ведь и сама Византия покоится не на одной Греции и даже не на одном эллинизме. Восточная империя переварила в себе богатое культурное наследство, полученное из разных источников и от разных народов, вошедших в ее состав, и уже в таком виде передавала его дальше подчинившимся ее культуре народам. Вот почему одни и те же литературные памятники так часто оказываются и в славянском, и в коптском, эфиопском, армянском, сирийском облике, вот почему церковную живопись коптов можно принять по ошибке за старые русские иконы, а произведения песнопевцев греческой и русской церкви по манере, стилю и тону напоминают не Гомера и Пиндара, а древне-вавилонские и египетские гимны. Но и роль Древнего Востока в истории нашей культуры значительна. Наша равнина, находясь в ближайшей географической связи с иранским миром и, чрез Черное море — с Малой Азией, была в тесном культурном общении с «алародийским» или «хеттским» и иранским культурными мирами уже, вероятно, во II тысячелетии до н. э., Средняя Азия составляла часть древне-персидского царства, а Закавказье входило в состав Ванского царства, могущественного соперника ассирийской державы. До сих пор в районе Эривани находят клинообразные надписи — памятники этого царства, культура которого находилась в близком общении с ассиро-вавилонской. На Кавказе действительно попадаются туземные произведения, выдающие несомненное ассирийское и ванское влияние; последнее можно проследить до Приднепровья. В эпоху владычества скифов (с VII в.) принесенная ими иранская культура, отложившись на алародийском слое, сообщила свой основной тон государственности, религии, быту. В эпоху эллинизма наш юг стал получать чрез Александрию произведения египетского и египтизирующего искусства. Самые центры ассиро-вавилонской культуры — Ниневия и даже Вавилон — находились в ничтожном расстоянии от нашей границы, и тем самым напоминали нам, что интерес к изучению Древнего Востока должен быть у нас более жив, чем в Западной Европе, а изучение великого прошлого наших окраин — наш долг и пред ними и пред наукой. Нами сделано в этом отношении слишком мало не только в смысле ученых и археологических изысканий, но даже в деле простого собирания памятников и спасения их от исчезновения, между тем как Музеи Берлина и Лондона богаты не только предметами египетской и вавилонской культуры, но даже памятниками, вывезенными из Закавказья. Не относясь с должным рвением и интересом к тому, что находилось у нас дома, мы уже совершенно пренебрегали тем, что находится за пределами. Русский ученый, посвятивший себя исследованию судеб древне-восточного мира, был поставлен в условия менее благоприятные, сравнительно с теми, в каких находятся ученые в Западной Европе, где уже успели сознать важность изучения Востока не только с чисто-научной, но и с политической стороны, благодаря чему у европейского ученого образовались под руками прекрасные коллекции рукописей, надписей и вещественных памятников, постоянно пополняемые результатами новых экспедиций, щедро субсидируемых правительствами и самим обществом. Наличность почти в каждом университете восточных кафедр обусловливает приобретение для ученой работы новых сил, а близость и доступность как периодических, так и дорогих монументальных изданий облегчает знакомство с новым материалом. Отрадным предвестником более благоприятного будущего для изучения Древнего Востока у нас было приобретение весной 1909 г. в государственную собственность для Московского музея изящных искусств первоклассной коллекции В. С. Голенищева. Этим просвещенным актом сохранен был для России и будущих русских исследователей богатейший научный материал, и Москва была приравнена к центрам, обладающим крупными собраниями египетских и других древне-восточных памятников. Во время последней войны мы добились путем раскопок некоторых крупных научных успехов и на Кавказском фронте, когда русские войска стали проникать в области Ассирии и Персии и в их руках были Бехистунская скала и течение реки Диалы. В виду этого, изучение Древнего Востока можно считать задачей, важность которой для нашей науки уже осознана. Мы, ее представители, возлагаем особенные надежды на основанную в 1919 г. в Петров граде Академию истории материальной культуры, задачи которой не ограничиваются исследованием России в археологическом отношении, но в числе разрядов коей имеются и изучающие Древний Восток в археологическом и историко-художественном отношении.

Источники занимающего нас периода истории разбросаны по множеству разных изданий, большею частью мал о доступных; изданы они далеко не всегда безупречно, весьма часто сами дошли в обезображенном и крайне поврежденном виде. При этом ученому приходится работать под постоянной мыслью, что, быть может, в это время найден или даже разрабатывается, а то уже и напечатан новый памятник, делающий: его выводы в лучшем случае неполными, а в худшем — устарелыми или совсем ошибочными. Последнее обстоятельство заставляет как ученых, так и их читателей относиться крайне осторожно к общим выводам, широким обобщениям и красивым гипотезам в области древне-восточной истории. Едва ли может идти речь об общих характеристиках культур (напр., о пресловутых: неподвижности, теократизме, деспотизме и т. п.), имевших историю в несколько тысячелетий, прошедших несомненно различные стадии развития и притом принадлежащих народам самых различных рас. Если и в прошлом столетии на обособленности древне-восточных цивилизаций едва ли можно было настаивать, хотя бы уже в виду ассирийских завоеваний, то в настоящее время новые открытия ее совершенно опровергли, и мы располагаем крупными данными, позволяющими нам видеть в интересующем нас предмете не комплекс бессвязных историй отдельных стран, а действительно первый отдел всемирной истории. Даже для самых первобытных времен истории культурного человечества мы не лишены указаний на связь, существовавшую между его членами, которые до последнего времени казались нам разбросанными и предоставленными сами себе. Отсюда будет понятно то явление, что древне-восточный мир, несмотря на великое разнообразие климатов, рас и условий, представляется единым целым, столь во многих отношениях отличным от греко-римского.

Источники

Единственным туземным источником, обнимающим весь Древний Восток на всем его хронологическом протяжении, можно назвать библию. Правда, она представляет литературу незначительного в политическом отношении еврейского народа, во здесь мы находим непрерывную цепь памятников, в которых так или иначе затронуты все древне-восточные страны и народности. При этом в библии мы имеем образцы древне-восточных произведений. В большей или меньшей степени многое применимо здесь и к другим странам и, во всяком случае, дает нам некоторую возможность дополнить и оживить сведения, почерпаемые из памятников этих стран. Как исторический источник, библия представляет высокую ценность: уже давно доказано, что те места ее, где говорится об Египте и Вавилоне, написаны людьми, хорошо осведомленными в жизни этих монархий; новые открытия все больше и больше убеждают, что эти люди были настоящими представителями господствовавшей в их - время культуры; их сведения постоянно подтверждаются и выясняются. Однако, даже специально исторические книги ветхого завета не могут быть названы таковыми с нашей точки зрения: это скорее назидательные писания, имевшие целью на примерах истории воспитывать народ в духе религии. Книги пророков современны событиям, кругозор их авторов, нередко и политических вождей своего народа, обнимает весь тогдашний мир; высокая поэзия их и сама по себе имеет прелесть и интерес. Наконец, ветхий завет сохранил нам и правовой кодекс, и сказания о древнейших временах, и памятники дидактической литературы, и произведения не только религиозной, но и светской лирики.

Для нашей цели ветхий завет будет рассматриваться как исторический источник. Скажем здесь только, что приписывание отдельных библейских книг определенным авторам во многих случаях надо понимать не в нашем, а в восточном смысле. Восток не знал литературной собственности; индивидуальность творчества и авторов почти в современном смысле с достаточной ясностью проявляется лишь в книгах пророков.

Скажем несколько слов об истории библейского текста. Греч. τα βιβλια есть перевод евр. hassepharim, «Писания», встречающегося впервые в книге пр. Даниила. Первоначально книги были написаны на пергаменте древне-семитическим шрифтом без гласных и без разделения слов. Такой текст легко подвержен искажениям и мог быть понятен только до тех пор, пока его язык оставался живым и разговорным. В последние века пред н. э. евреи утратили свой древний язык, стали говорить по-арамейски и ввели так наз. квадратный шрифт. Книги были переписаны этим шрифтом, и для большей вразумительности их орфография стала улучшаться; сначала ввели в редких случаях обозначение гласных при помощи ближайших к ним по природе согласных, потом стали разделять слова. К концу I века н. э. у евреев завершился «канон» из 22 (Иосиф Флавий, Против Апиона, 1, 2) или 24 (талмуд) книг, а во II в. было установлено чтение гласных; самые знаки для гласных букв появились не раньше VII в. в так наз. масоретском или массоретском тексте (первая сохранившаяся датированная рукопись — 916 г.): появляется сословие массоретов — хранителей и, в исключительных случаях, исправителей текста. Таким образом, текст, печатаемый в современных изданиях еврейской библии, в своем настоящем виде — довольно позднего происхождения; различные указания убеждают нас, что он идет от единственной рукописи. Благодаря этому, приходится искать источников для текстуальной критики, независимых от массоретского текста. На первом месте здесь надо поставить самарянское пятикнижие, идущее еще с IV в. н. э. и написанное на еврейском языке особым самаританским шрифтом, также без гласных. В нем до 6 тыс. вариантов против массоретского текста. Интересно, что эти варианты сближают в 1600 случаях самарянское пятикнижие с текстом самого раннего перевода всей библии, знаменитого греческого перевода так наз. 70 толковников, восходящего к III в. до н. э. и сделанного постепенно в Египте. Этот единственный в истории пример перевода целой литературы на совершенно чуждый язык, конечно, выполнен не с одинаковой степенью совершенства: в передаче отдельных книг библии замечаются все возможные градации от строгой буквальности (пятикнижие) до крайней вольности (Иов), от изящества и верности до недомыслия; кроме того, некоторые книги настолько расходятся с массоретским текстом, что их перевод указывает на особую редакцию (напр., Иеремия, Притчи), а кн. Даниила даже была признана в христианской церкви переведенной неудовлрительно. Однако, в общем, это — замечательное произведение человеческого духа, имеющее для нас большую важность не только по своему значению в христианской церкви, но и в качестве источника библейского текста, как древнейший свидетель его полного объема. Первонанально у евреев этот перевод пользовался большим авторитетом и чуть ли не был признан официальным для евреев-эллинистов. Обстоятельства изменились, когда христиане стали им пользоваться для полемики. Иудеи наложили на него запрещение, и для своих целей вызвали к жизни ряд новых переводов на греческом языке: Акилы, Фиодогиона, Симмаха и др., появившихся во II и III вв. н. э. Перевод 70 не дошел до нас в подлинном виде. К III в. относится критическая работа Оригена, так нэп. гексаплы, имевшая целью в видах исправления перевода и приближения к еврейскому тексту сопоставить в 6 параллельных столбцах еврейский текст в оригинале и транскрипции и тексты четырех греческих переводов. Работа эта в руках неумелых переписчиков еще более запутала дело; благодаря небрежности пользования ею, первоначальный вид перевода 70 еще более затемнился. На рубеже III и IV вв. были сделаны новые попытки исправления текста 70 — Лукиана, пресвитера Антиохийского, и Гесихия, одного из египетских епископов. Первая из них получила официальное признание в Антиохии и Константинополе и потому известна лучше других. Для реконструкции первоначального текста 70 необходимы как эти две рецензии, так и сирийский перевод одного из столбцов гексапл, сделанный в 617 г. Павлом, еп. Теллы. Самые гексаплы до нас не дошли. — Древнейшие рукописи В. 3. — Ватиканская (IV в.), Синайская (в Лондоне — IV в.), Александрийская (в Лондоне — V в.). В 1902 г. найден в Фаюме еврейский папирус с текстом десяти заповедей и начала 6-й главы Второзакония, написанный во II в. н. э. и свидетельствующий в пользу перевода 70, к которому он ближе, чем к массоретскому тексту. Свидетелями до-массоретского еврейского текста библии могут быть также признаны так наз. «Таргумы» — истолкования его на арамейском языке, разговорном у евреев послепленного периода. «Таргумы» являются менее надежным источником, так как дают не столько переводы, сколько толкования, и притом в целях назидания. До нас дошли «Таргумы», записанные уже в I в. н. э., но на основании древнего устного предания. См. общие курсы «Введения» к В. 3., например, Соrnill, Einleitung in d. Alte Testament, 1891; Вaudissin, Einleitung in die Bucher des Alten Testamentes, 1901; Юнгеров, Общее историко-критическое введение в свящ. ветхозаветные книги. Казань, 1902; Корсунский. Перевод 70 и его значение. Сергиев посад, 1898.

Другим важным источником, обнимающим весь Древний Восток, хотя и на краткий период времени, являются так наз. документы из Теллъ-эль-Амарны. В l887 г. египетские феллахи нашли в Среднем Египте, в развалинах эфемерной столицы фараона Аменхотепа IV, ныне арабской деревне Телль-эль-Амарне, государственный архив, перенесенный этим царем из Фив. Было найдено и поступило в Британский и Берлинский музеи и различные частные коллекции 358 документов, начертанных вавилонской клинописью, на вавилонском, частью на туземных языках, и представляющих дипломатические и др. письма царей великих держав того времени (Вавилонской, Ассирийской, Митанни, Хеттов, Кипрской) к фараону, а также донесения князей сирийских, финикийских и палестинских городов (между прочим, из Иерусалима до евреев), находившихся в вассальных отношениях к Египту. Само собой разумеется, что эти памятники имеют такой интерес, которым едва ли могут похвалиться многие из других, дошедших от Древнего Востока. К сожалению, они обнимают лишь немногие годы царствования Аменхотепов III и IV, приблизительно начало XIV в. до н. э. Можно надеяться, что когда-либо будут найдены и другие части египетских государственных архивов. См. подробнее в статьях Соловейчика в Журн. мин. нар. проев. 1896 г. [Некоторые дополнения к истории находки архива см. у А. Н. Sаусе, The discovery of the Tell-el-Amarna tablets (The Amer. Journ. of Semit. Languages, 1917, стр. 89 и ел.)]. Последнее издание и перевод документов, сделанные на основании нового сличения с оригиналом, принадлежат Кnudtzоn'y, Die El Amarna Tafeln, в серии Vorderasiatische Biblio-thek, 1909—1912.

В настоящее время аналогичные клинописные документы найдены в самой Палестине (письма местных князей — в Телль-Таанек и Лахише) и в Каппадокии, где (в Богазкеое) проф. Винклер открыл огромный, значительно превосходящий Телль-амарнский, архив хеттского царя, его переписку с вассалами и царями и, между прочим, клинописный дубликат знаменитого союзного договора между: хеттским царем Хаттушилем и фараоном Рамсесом II, известного до тех пор только в иероглифическом египетском облике. Он был заключен после продолжительной войны за преобладание в Сирии на 21-м году царствования египетского царя. В тексте договора делаются ссылки на предшествующие мирные трактаты, заключавшиеся при предках обоих государей. Текст (иероглифический) списывался, переводился и разрабатывался много раз. [Теперь начинают становиться доступными богатые сокровища Богазкеойского архива. Тексты издаются в автографии Н. Figullа и др. в серии Keilschrifttexte aus Boghazkoi (изд. Deutsche Orientgesell-schaft), из которой появились уже 7 вып. Транскрипция текстов печатается в серии Die Boghazkoi Texte in Umschrift (также изд. Deutsche Orientges.). E. Forrer выпустил в 1922 г. первые 2 выпуска серии. Комментированные переводы текстов, а также исследования и монографии по поводу вопросов, поставленных издаваемым материалом, печатаются в серии Boghazkoi Studien (Leipzig) под редакцией О. Wеbеr'а. Первым выпуском серии было знаменитое исследование Fr. Нrоznу, Die Sprache der Hethiter, ihr Bau u. ihre Zugehorigkeit zum indogermanischen Sprach-stamm. Ein Entzifferungsversuch, появившееся в 1916 г.]. — Другие договоры дошли: до нас уже из Ассирии, напр., — документ о мире между ассирийским царем Асархаддоном и царем Тира Ваалом I, клинописный, сохранившийся, к сожалению, до такой степени плохо, что можно уловить только его общий смысл. В лучшем виде дошел договор царя Ассурнирари с Матиилу арпадским, в нем, между прочим, описываются церемонии, которыми сопровождалось заключение договора.

Сюда примыкают и многие другие подлинные документы, частью международного, частью внутреннего характера, напр., донесения ассирийских чиновников и губернаторов, как по различным текущим делам, так и по таким крупным вопросам, как, напр., царю Ассурбанипалу — о состоянии Элама и других восточных стран, вероятно, Асархаддону — о Вавилонии, о том же — Саргону II и т. п. Документов этого рода имеют высокую ценность уже потому, что их авторы не старались прикрашивать своих сведений, а, напротив, в их интересах было сообщать одну правду. Стиль — строго деловой без литературных претензий. К сожалению, у них не было привычки выставлять даты, а иногда недостает у документов и адреса. Кроме того их стиль очень труден для понимания. У нас есть и письма царей, напр., переписка Хаммурапи, царя вавилонского, с Синиддиннамом, управителем Ларсы (касаются внутреннего управления); письма других древне-вавилонских царей из династии Хаммурапи; письмо Умманалдаша эламского к Ассурбанипалу и др. Сюда же можно отнести и такие памятники, как манифест Ассурбанипала к вавилонянам и его же воззвание к обитателям Приморской области; утвержденная грамота брату его Шамашшумукину, его же; знаменитый манифест Кира после покорения Вавилона и т. п. - Из Египта мы имеем также несколько царских писем и большое количество действительных и фиктивных (служивших школьными образцами) деловых бумаг и писем чиновников и частных лиц. Сюда же следует отнести отчет о путешествии египетского посла Унуамона, отправленного во время раздвоения Египта в конце XX династии в Финикию, уже тогда вышедшую из-под египетского владычества, покупать лес для потребностей Карнакского храма. Он рассказывает о своих приключениях у филистимлян, финикиян, на Кипре, при дворах местных князей. Папирус приобретен В. С. Голенищевым, им переведен и издан; в настоящее время хранится в Москве. Другой египетский памятник, повествующий о пребывании в Южной Палестине около XX в. египетского вельможи Синухета, не имеет официального характера и примыкает к категории беллетристических произведений, дошедших до нас в значительном количестве из Египта.

Из дипломатических сношений ассирийского царства вышло даже своеобразное произведение, которое обыкновенно называют синхронистической историей Ассирии и Вавилона с XV по IX в. до н. э. Текст этот представляет историческую справку, составленную по поводу договора, заключенного между обеими странами при царе Ададнирари III; ассирийские официальные историографы припомнили все предшествующие сношения военного и мирного характера и договоры и упоминают каждый раз об установлении границ. Все это написано, конечно, с ассирийской точки зрения, а потому здесь обходится неприятное для ассирийской гордости. Во всяком случае, текст имеет для историка весьма важное значение, так как восполняет пробелы вавилонских летописей и дает сведения о том периоде Двуречья, от которого до нас дошло мало других памятников. От древнего, до-вавилонского, Сеннаара у нас есть другой аналогичный документ, так наз. конус владетеля Ширпурлы (Лагаша) Энтемены: рассказу о своей победе над соседним городом он предпослал краткую историю предшествующих отношений двух городов-соперников.

Исторических трудов в нашем смысле нет, до них не могла подняться древняя восточная историография. Летописи, в дошедших до нас памятниках, в редких случаях идут чрез целый период истории, а большею частью ограничиваются одним царствованием. Родина звездоблюстительства, Вавилония, несомненно вела летописи для практических целей — датировок еще в древнейшие времена. Доказательством этому являются два сохранившихся списка годов царствований из древнейшего вавилонского периода с датами по выдающимся событиям мирного или военного характера. Подобные же «даты» приводятся и в относящихся к древнейшему периоду документах, напр.: «год, когда царь Шульги разрушил такой-то город в такой-то раз», или «когда он выдал царевну за князя Аншанского», или «когда царь Пурсин: назначил верховного жреца в Эриду» и т. д. Подобное же летосчисление велось в глубокой древности и в Египте, как теперь удалось доказать на основании большой иероглифической надписи, обломки 2 копий которой хранятся в Палермском и Каирском музеях и в собрании Флиндерса Петри. Это — древнейшие египетские анналы, доходящие до V династии. Здесь годы обозначены цифрами по царствованиям, но в тоже время упоминаются и главные события, а также высота Нила. Из Вавилона дошли до нас настоящие хроники. Одна из них, сохранившаяся в жалких обрывках, представляет перечень царей с мифических времен с обозначением продолжительности царствований, рода смерти и мест погребения. Другая, более обстоятельная, имеющаяся в копии от 22-го года царя Дария, идет от вступления на ассирийский престол Тиглатпаласара IV в 3-й год Набонасара вавилонского (745) до царствования, Шамашшумукина (688). Это — перечень событий по годам царствований, дающий точные даты не только по годам, но часто по месяцам и дням. Наконец, есть у нас отрывок хорошей подробной летописи о последних днях Вавилона во время нашествия Кира. Вероятно, выдержками из подобных хроник следует считать списки вавилонских царей, доходящие до Ассурбанипала. От более древнего времени сохранился огромный список до-вавилонских династий после потопа. [Этот список теперь почти целиком восстановлен на основании фрагментов различных копий его, найденных преимущественно в Ниппуре]. Он дает и года царствования, но не различает последовательных династий от параллельных. [Недавно был опубликован также и список мифических царей до потопа]. Подобные же списки мы имеем и из Египта. Так, в Турине находится так называемый Туринский царский папирус, содержащий полный список царей с легендарных времен до XVII династии с датами в годах, месяцах и днях. К сожалению, во время перевозки в Европу, он рассыпался на 164 кусочка, которые хотя большею частью и склеены, все же не дают полного текста. В Ассирии роль таких царских списков играли перечни чиновников «limmu», эпонимов, дававших имена годам. Кроме имени того или другого limmu. в этих списках обозначалось еще, где находился в данном году царь. Напр., под 797 г.: «Ассурбелуссур из страны Киррури. Поход в город Мансуаги». Иногда бывали и другие пометки, напр., под 803 г.: «Ассурурниши из земли Арбаха. Поход к морскому берегу. Чума». Если походов не было, писалось «в стране» (г. е. дома). Такие списки имеются у нас 817—723, а также 860—708 (с перерывами). Отрывок списка 708—704 имеет уже характер более обстоятельной летописи, приближающейся к вавилонским хроникам. Зато отрывки текста, дающие списки эпонимов 911—666, представляют перечень одних имен, без всяких исторических прибавок.