Антигона

Антигона

Трагедия Софокла. Перевод с греческого.

Оглавление

Действующие лица:

дочери фивского царя Эдипа.

, царь фивский.

, его сын.

, слепой прорицатель.

.

.

, супруга Креонта.

фивских старцев.

Креонта, служанки Эвридики.

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

II. Пародос

II. Пародос.

Хор (входя в орхестру). — Солнца луч, никогда ешё В седьмивратном ты городе Не всходил так блистательно. Вот наконец явилась ты, дня золотого ресница, Поднялась над водами даркейскими И Аргосца с большим щитом, Что пришёл к нам с силой большой, Обратила вспять беглецом, И бежит он быстрей, чем пришёл. А его против нашей земли Полиник Из-за распри с родным своим братом привёл. И как белоснежным одетый пером С острым криком слетает на землю орёл, С сильным войском напал Полиник, Конский волос на шлемах вился. Став над городом пасть свою С кровожадными копьями Он открыл на все семь ворот Но ушёл он прежде чем нашею кровью наполнил Пасть свою, прежде чем жаркое пламя Гефеста Могло обнять башней венцы, И поднялся с тылу его Бранный Арея шум; гибель врагу Неизбежна дракону. Ненавидит ведь Зевс звон надменных речей И увидевши их, как они подошли, Словно бурный поток, гордых мыслей полны, Звоном злата горды, как один уж из них На зубцы взошёл стен и победу свою Ликовал уже там, Зевс перуном его поразил. И на дрожащую землю поверженный пал Он огненосец, который в безумном стремлении Полный бешенства шёл и бурей враждебной дышал. Был ему жребий тот; Жребий другой выпал другим; Всех наделил грозный Арей Сильный воитель. Было их семь вождей: у семи всех ворот Они выстроились против наших вождей, И победному Зевсу оставили все Там доспехи свои; лишь два страшных врага, Одной матери дети, отца одного, Друг на друга победно копьё устремив, Общей смерти имели судьбу. Громкоимённая вот уж богиня победы В многористальные Фивы вошла, улыбаясь. Так забудьте теперь вы о боях: время идти По всем храмам богов; Целую ночь станем там петь, Фивский наш Вакх будет нам вождь Вакх колебатель (земли). Вот Креонт царь страны, Менекея сын; Он недавно здесь власть получил; новый царь, С новым счастьем богов к нам он ныне идёт. Но какая же мысль так волнует его, Что совет стариков он собрать повелел, Чрез глашатая нас пригласивши сюда.

Примечания.

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

II. Пародос

II. Пародосъ.

Хоръ (входя въ орхестру). — Солнца лучъ, никогда ешё Въ седьмивратномъ ты городѣ Не всходилъ такъ блистательно. Вотъ наконецъ явилась ты, дня золотаго рѣсница, Поднялась надъ водами даркейскими И Аргосца съ большимъ щитомъ, Что пришёлъ къ намъ съ силой большой, Обратила вспять бѣглецомъ, И бѣжитъ онъ быстрѣй, чѣмъ пришёлъ. А его противъ нашей земли Полиникъ Изъ-за распри съ роднымъ своимъ братомъ привёлъ. И какъ бѣлоснѣжнымъ одѣтый перомъ Съ острымъ крикомъ слетаетъ на землю орёлъ, Съ сильнымъ войскомъ напалъ Полиникъ, Конскій волосъ на шлемахъ вился. Ставъ надъ городомъ пасть свою Съ кровожадными копьями Онъ открылъ на всѣ семь воротъ Но ушёлъ онъ прежде чѣмъ нашею кровью наполнилъ Пасть свою, прежде чѣмъ жаркое пламя Гефеста Могло обнять башней вѣнцы, И поднялся съ тылу его Бранный Арея шумъ; гибель врагу Неизбѣжна дракону. Ненавидитъ ведь Зевсъ звонъ надменныхъ рѣчей И увидѣвши ихъ, какъ они подошли, Словно бурный потокъ, гордыхъ мыслей полны, Звономъ злата горды, какъ одинъ ужь изъ нихъ На зубцы взошёлъ стѣнъ и побѣду свою Ликовалъ уже тамъ, Зевсъ перуномъ его поразилъ. И на дрожащую землю поверженный палъ Онъ огненосецъ, который въ безумномъ стремленьи Полный бѣшенства шёлъ и бурей враждебной дышалъ. Былъ ему жребій тотъ; Жребій другой выпалъ другимъ; Всѣхъ надѣлилъ грозный Арей Сильный воитель. Было ихъ семь вождей: у семи всѣхъ воротъ Они выстроились противъ нашихъ вождей, И побѣдному Зевсу оставили всѣ Тамъ доспѣхи свои; лишь два страшныхъ врага, Одной матери дѣти, отца одного, Другъ на друга побѣдно копьё устремивъ, Общей смерти имѣли судьбу. Громкоимённая вотъ ужь богиня побѣды Въ многористальныя Ѳивы вошла, улыбаясь. Такъ забудьте теперь вы о бояхъ: время идти По всѣмъ храмамъ боговъ; Цѣлую ночь станемъ тамъ пѣть, Ѳивскій нашъ Вакхъ будетъ намъ вождь Вакхъ колебатель (земли). Вотъ Креонтъ царь страны, Менекея сынъ; Онъ недавно здѣсь власть получилъ; новый царь, Съ новымъ счастьемъ боговъ къ намъ онъ нынѣ идётъ. Но какая же мысль такъ волнуетъ его, Что совѣтъ стариковъ онъ собрать повелѣлъ, Чрезъ глашатая насъ пригласивши сюда.

Примѣчанія.

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

III. Первый эпизод

III. Первый эпизод.

Креонт, хор и потом страж.

Народ! хотя из страшной бури бед Вновь к тишине воздвигли боги город; Но я чрез вестников лишь вас одних Сюда собрал, затем, что знал, как власть Престола Лаева всегда вы чтили; Потом я знал, что с той поры, как город Эдип поднял и сам потом погиб, Что с той поры вы преданы всегда В заботе неизменной детям их. А как они в один и тот же день, Удар нанёсши и приняв, погибли, Дав смерть преступною рукой друг другу, То я, как ближний родственник погибших, И власть их всю и трон имею ныне. Но трудно дух и мысль и думы мужа Изведать прежде, чем себя окажет В распоряженьях власти и законах. А мне, кто, правя целым государством, Не держится советов самых лучших, Но свой язык из страха запирает, Всегда, как и теперь, казался подлым. И ничего по мне не стоит тот, Кто друга выше ценит, чем отчизну. А я — всевидящий то знает Зевс — Молчать не стал бы я, погибель видя Грядущую на граждан вместо счастья, И никогда б врага родной земли Себе не сделал другом: знаю я, Что в ней спасенье наше; что тогда Себе друзей находим верных сами, Когда её корабль плывёт счастливо. Я подниму таким уставом город. Согласно с сим и ныне объявил Я гражданам о сыновьях Эдипа: Чтоб Этеокла в гробе скрыть, свершив, Что подобает честным мёртвым, всё. Во всех боях он первым был бойцом, За город сей сражался он и пал. Но Полиник, его по крови брат, Беглец вернувшийся хотел огнём В-конец пожечь отеческую землю И с нею сжечь богов, родных богов; Родною он хотел напиться кровью И в рабство увести своих сограждан. Так в городе велел я объявить, Чтобы его никто с обычной честью Не хоронил, никто б над ним не плакал; Но чтобы псам и хищным птицам в снедь Оставить труп его непогребённый, Чтоб поруганья вид очам был страшен. Таков мой приговор, и никогда Не будет от меня той честь злым, Которую лишь правые получат Но друг моей земли, живой иль мёртвый, Один почёт получит от меня.

Хор. — Ты так решил, Креонт, сын Менекея, О друге города и о враге; И властен ты на мёртвых и живых Изречь закон, какой тебе угодно.

Креонт. — А вам смотреть за тем, что я сказал.

Хор. — Нет, поручи заботиться о том Кому-нибудь, кто помоложе нас.

Креонт. — Но труп стеречь уж там готовы люди.

Хор. — На что ж ещё другим даёшь приказ?

Креонт. — Чтобы ослушникам не потакать.

Хор. — Но кто ж так глуп, что умереть желает?

Креонт. — Да, смерть награда будет. Но не раз Надежда на корысть людей губила.

Страж. — О царь! я не скажу, что шёл проворно, Что быстрый бег мне дух перехватил; Не раз прикован был заботой к месту, Не раз назад хотел поворотить. Душа вещала мне, так говоря: Зачем идёшь туда, где наказанье, Тебя, несчастный, ждёт? потом опять: Несчастный! что ж нейдёшь? И всё Креонт Узнает от других? Всё та ж беда! В таком раздумье шёл нескоро я: Ведь так и краткий путь бывает длинен. Но наконец за лучшее я счёл Идти к тебе. Хоть ничего почти Я не скажу тебе, но всё ж скажу. Я в той надежде и пришёл, что то Лишь потерплю, что рок определил.

Креонт. — Но что ж, что страха твоего причиной?

Страж. — Сказать хочу сначала о себе: Не сделал я и не видал, кто сделал, И казни я никак не заслужил.

Креонт. — Ты ловко метишь и кругом себя Огородил. Принёс же видно новость!

Страж. — Но страшное всегда боязнь внушает.

Креонт. — Да что ж? Ты скажешь ли когда-нибудь? Скорей! потом иди, сказав, что надо.

Страж. — Скажу тебе, что мёртвого недавно Похоронил не знаю кто и скрылся; Сухой земли посыпали на тело И свято весь обряд над ним свершили.

Креонт. — Что молвил ты? Но кто ж тот человек? Кто смел так дерзким быть?

Страж. — Не знаю я, Невидно там ударов топора, И заступ там не рыл: земля крепка, Тверда, не взрыта; нет следа колёс; Но без следа сокрылся тот, кто сделал. И как сказал нам первый страж дневной, Казалось всем то чудом непонятным: Невиден труп, но не зарыт; на нём Лишь тонкий прах лежал, как будто кто От преступленья тем спасался только. И никакого не было следа, Чтоб зверь, иль пёс являлся труп терзать, И бранные слова послышались меж нас, Страж стража обвинял, до драки дело Дошло; остановить не мог никто. И каждого винили все другие, Но не было улик: все запирались. И раскалённое железо в руки Решались брать, и сквозь огонь пройти, И именем богов поклясться в том, Что невиновны мы, что чужды мы И замыслу и совершенью дела. Но наконец, как розыск был бесплоден, Тут говорит один — и всех от страха Принудил голову склонить к земле; Мы не могли сказать ни слова против, А, сделав то, не знали, как нам быть. Сказал же он, что надо донести Тебе об этом деле, не скрывать. На том решили мы, и это счастье Дал жребий мне несчастному нести. Неволей к вам сюда явился я, И вы нерады мне—я знаю то.

Хор. — О царь! Давно уж шепчет мысль моя: Богов в том деле не было ль участья?

Креонт. — Остановись, пока твои слова Не преисполнили ещё мой гнев; Не докажи, что ты и глуп, и стар. Твои слова невыносимы мне, Коль признаешь богов ты попеченье О мёртвом том. Скажи, сокрыли ль боги Его, как благодетеля почтив? Того, кто истребить пришёл огнём Колоннами обставленные храмы И честные дары, того, который Их область и закон хотел разрушить? Иль думаешь, что боги чтут злодеев? Не то. Но граждане давно с трудом Терпели то, и на меня роптали, И потрясали тайно головой, Неверную под иго шею гнули И не хотели полюбить меня. Их деньгами, наверно знаю я, Подкуплены они, чтоб это сделать. (Указывая на стража). Да, деньги для людей — большое зло: Здесь губят города, а там мужам Свой дом родной велят покинуть деньги, И извращают деньги честный ум, Ведут его они к делам бесчестным; Все хитрости открыли деньги людям И всякому нечестью научили. Но тот, кто плату взял за это дело, Получит наконец за то и казнь. Коль примет Зевс ещё мою молитву, Так знай, я говорю тебе под клятвой, Что если не откроете того, Чьи руки ту устроили могилу, И не представите его ко мне, То мало будет вам одной лишь смерти: Живых, повесив вас, заставлю прежде Сознаться мне в том дерзком оскорблении. Чтоб знали вы, где барыша искать, Недобрых вестников никто не любит. Чтоб поняли, что прибыли искать От всякого равно недолжно дела, Что пагубу нечестная корысть Приносит чаще, чем спасенье, людям.

Страж. — Сказать мне дашь, иль так идти назад?

Креонт. — Не знаешь и теперь, как тяжелы Твои слова?

Страж. — Кусают слух иль сердце?

Креонт. — Как? Ищешь ты моя досада где?

Страж. — Но я лишь ухо огорчил, а сердцу Нанёс печаль не я, а тот кто сделал.

Креонт. — О, о! как видно, ты искусный плут.

Страж. — Но всё ж того не сделал дела я.

Креонт. — Да душу ты свою за деньги продал.

Страж. — Увы! О страшно, что и ложным подозреньям Поверить должен тот, кто хочет верить.

Креонт. — Теперь пока глумись-себе над верой. Но если мне не сыщете виновных, Помянете, что подлая корысть Приносит скорбь. (Уходить).

Страж. — Да, хорошо б сыскать. Найдут иль нет — судьба решить всё это, Но здесь меня опять ты не увидишь. И ныне уж спастись не чаял я; Богов благодарить за то я должен.

Примечания.

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

III. Первый эпизодъ

III. Первый эпизодъ.

Креонтъ, хоръ и потомъ стражъ.

Народъ! хотя изъ страшной бури бѣдъ Вновь къ тишинѣ воздвигли боги городъ; Но я чрезъ вѣстниковъ лишь васъ однихъ Сюда собралъ, затѣмъ, что зналъ, какъ власть Престола Лаева всегда вы чтили; Потомъ я зналъ, что съ той поры, какъ городъ Эдипъ поднялъ и самъ потомъ погибъ, Что съ той поры вы преданы всегда Въ заботѣ неизмѣнной дѣтямъ ихъ. А какъ они въ одинъ и тотъ же день, Ударъ нанёсши и принявъ, погибли, Давъ смерть преступною рукой другъ другу, То я, какъ ближній родственникъ погибшихъ, И власть ихъ всю и тронъ имѣю нынѣ. Но трудно духъ и мысль и думы мужа Извѣдать прежде, чѣмъ себя окажетъ Въ распоряженьяхъ власти и законахъ. А мнѣ, кто, правя цѣлымъ государствомъ, Не держится совѣтовъ самыхъ лучшихъ, Но свой языкъ изъ страха запираетъ, Всегда, какъ и теперь, казался подлымъ. И ничего по мнѣ не стоитъ тотъ, Кто друга выше цѣнитъ, чѣмъ отчизну. А я — всевидящій то знаетъ Зевсъ — Молчать не сталъ бы я, погибель видя Грядущую на гражданъ вмѣсто счастья, И никогда бъ врага родной земли Себѣ не сдѣлалъ другомъ: знаю я, Что въ ней спасенье наше; что тогда Себѣ друзей находимъ вѣрныхъ сами, Когда ея корабль плывётъ счастливо. Я подниму такимъ уставомъ городъ. Согласно съ симъ и нынѣ объявилъ Я гражданамъ о сыновьяхъ Эдипа: Чтобъ Этеокла въ гробѣ скрыть, свершивъ, Что подобаетъ честнымъ мёртвымъ, всё. Во всѣхъ бояхъ онъ первымъ былъ бойцомъ, За городъ сей сражался онъ и палъ. Но Полиникъ, его по крови братъ, Бѣглецъ вернувшійся хотѣлъ огнёмъ Въ-конецъ пожечь отеческую землю И съ нею сжечь боговъ, родныхъ боговъ; Родною онъ хотѣлъ напиться кровью И въ рабство увести своихъ согражданъ. Такъ въ городѣ велѣлъ я объявить, Чтобы его никто съ обычной честью Не хоронилъ, никто бъ надъ нимъ не плакалъ; Но чтобы псамъ и хищнымъ птицамъ въ снѣдь Оставить трупъ его непогребённый, Чтобъ поруганья видъ очамъ былъ страшенъ. Таковъ мой приговоръ, и никогда Не будетъ отъ меня той чести злымъ, Которую лишь правые получатъ Но другъ моей земли, живой иль мёртвый, Одинъ почётъ получитъ отъ меня.

Хоръ. — Ты такъ рѣшилъ, Креонтъ, сынъ Менекея, О другѣ города и о врагѣ; И властенъ ты на мёртвыхъ и живыхъ Изречь законъ, какой тебѣ угодно.

Креонтъ. — А вамъ смотрѣть за тѣмъ, что я сказалъ.

Хоръ. — Нѣтъ, поручи заботиться о томъ Кому-нибудь, кто помоложе насъ.

Креонтъ. — Но трупъ стеречь ужь тамъ готовы люди.

Хоръ. — На что жь ещё другимъ даёшь приказъ?

Креонтъ. — Чтобы ослушникамъ не потакать.

Хоръ. — Но кто жь такъ глупъ, что умереть желаетъ?

Креонтъ. — Да, смерть награда будетъ. Но не разъ Надежда на корысть людей губила.

Стражъ. — О царь! я не скажу, что шёлъ проворно, Что быстрый бѣгъ мнѣ духъ перехватилъ; Не разъ прикованъ былъ заботой къ мѣсту, Не разъ назадъ хотѣлъ поворотить. Душа вѣщала мнѣ, такъ говоря: Зачѣмъ идёшь туда, гдѣ наказанье, Тебя, несчастный, ждётъ? потомъ опять: Несчастный! что жь нейдёшь? И всё Креонтъ Узнаетъ отъ другихъ? Всё та жь бѣда! Въ такомъ раздумьи шёлъ нескоро я: Вѣдь такъ и краткій путь бываетъ длиненъ. Но наконецъ за лучшее я счёлъ Идти къ тебѣ. Хоть ничего почти Я не скажу тебѣ, но всё жь скажу. Я въ той надеждѣ и пришёлъ, что то Лишь потерплю, что рокъ опредѣлилъ.

Креонтъ. — Но что жь, что страха твоего причиной?

Стражъ. — Сказать хочу сначала о себѣ: Не сдѣлалъ я и не видалъ, кто сдѣлалъ, И казни я никакъ не заслужилъ.

Креонтъ. — Ты ловко метишь и кругомъ себя Огородилъ. Принёсъ же видно новость!

Стражъ. — Но страшное всегда боязнь внушаетъ.

Креонтъ. — Да что жь? Ты скажешь ли когда-нибудь? Скорѣй! потомъ иди, сказавъ, что надо.

Стражъ. — Скажу тебѣ, что мёртваго недавно Похоронилъ не знаю кто и скрылся; Сухой земли посыпали на тѣло И свято весь обрядъ надъ нимъ свершили.

Креонтъ. — Что молвилъ ты? Но кто жь тотъ человѣкъ? Кто смѣлъ такъ дерзкимъ быть?

Стражъ. — Не знаю я, Невидно тамъ ударовъ топора, И заступъ тамъ не рылъ: земля крепка, Тверда, не взрыта; нѣтъ слѣда колёсъ; Но безъ слѣда сокрылся тотъ, кто сдѣлалъ. И какъ сказалъ намъ первый стражъ дневной, Казалось всѣмъ то чудомъ непонятнымъ: Невидѣнъ трупъ, но не зарытъ; на нёмъ Лишь тонкій прахъ лежалъ, какъ-будто кто Отъ преступленья тѣмъ спасался только. И никакого не было слѣда, Чтобъ звѣрь, иль пёсъ являлся трупъ терзать, И бранныя слова послышались межъ насъ, Стражъ стража обвинялъ, до драки дѣло Дошло; остановить не могъ никто. И каждаго винили всѣ другіе, Но не было уликъ: всѣ запирались. И раскалённое желѣзо въ руки Решались брать, и сквозь огонь пройдти, И именемъ боговъ поклясться въ томъ, Что невиновны мы, что чужды мы И замыслу и совершенью дѣла. Но наконецъ, какъ розыскъ былъ безплоденъ, Тутъ говоритъ одинъ — и всѣхъ отъ страха Принудилъ голову склонить къ землѣ; Мы не могли сказать ни слова противъ, А, сдѣлавъ то, не знали, какъ намъ быть. Сказалъ же онъ, что надо донести Тебѣ объ этомъ дѣлѣ, не скрывать. На томъ решили мы, и это счастье Далъ жребій мнѣ несчастному нести. Неволей къ вамъ сюда явился я, И вы нерады мнѣ—я знаю то.

Хоръ. — О царь! Давно ужь шепчетъ мысль моя: Боговъ въ томъ дѣлѣ не было ль участья?

Креонтъ. — Остановись, пока твои слова Не преисполнили ещё мой гнѣвъ; Не докажи, что ты и глупъ, и старъ. Твои слова невыносимы мнѣ, Коль признаешь боговъ ты попеченье О мёртвомъ томъ. Скажи, сокрыли ль боги Его, какъ благодѣтеля почтивъ? Того, кто истребить пришёлъ огнёмъ Колоннами обставленные храмы И честные дары, того, который Ихъ область и законъ хотѣлъ разрушить? Иль думаешь, что боги чтутъ злодѣевъ? Не то. Но граждане давно съ трудомъ Терпѣли то, и на меня роптали, И потрясали тайно головой, Невѣрную подъ иго шею гнули И не хотѣли полюбить меня. Ихъ деньгами, наверно знаю я, Подкуплены они, чтобъ это сдѣлать. (Указывая на стража). Да, деньги для людей — большое зло: Здѣсь губятъ города, а тамъ мужамъ Свой домъ родной велятъ покинуть деньги, И извращаютъ деньги честный умъ, Ведутъ его онѣ къ дѣламъ безчестнымъ; Всѣ хитрости открыли деньги людямъ И всякому нечестью научили. Но тотъ, кто плату взялъ за это дѣло, Получитъ наконецъ за то и казнь. Коль приметъ Зевсъ ещё мою молитву, Такъ знай, я говорю тебѣ подъ клятвой, Что если не откроете того, Чьи руки ту устроили могилу, И не представите его ко мнѣ, То мало будетъ вамъ одной лишь смерти: Живыхъ, повѣсивъ васъ, заставлю прежде Сознаться мнѣ въ томъ дерзкомъ оскорбленьи. Чтобъ знали вы, гдѣ барыша искать, Недобрыхъ вѣстниковъ никто не любитъ. Чтобъ поняли, что прибыли искать Отъ всякаго равно недолжно дѣла, Что пагубу нечестная корысть Приноситъ чаще, чѣмъ спасенье, людямъ.

Стражъ. — Сказать мнѣ дашь, иль такъ идти назадъ?

Креонтъ. — Не знаешь и теперь, какъ тяжелы Твои слова?

Стражъ. — Кусаютъ слухъ иль сердце?

Креонтъ. — Какъ? Ищешь ты моя досада гдѣ?

Стражъ. — Но я лишь ухо огорчилъ, а сердцу Нанёсъ печаль не я, а тотъ кто сдѣлалъ.

Креонтъ. — О, о! какъ видно, ты искусный плутъ.

Стражъ. — Но всё жь того не сдѣлалъ дѣла я.

Креонтъ. — Да душу ты свою за деньги продалъ.

Стражъ. — Увы! О страшно, что и ложнымъ подозрѣньямъ Повѣрить долженъ тотъ, кто хочетъ вѣрить.

Креонтъ. — Теперь пока глумись-себѣ надъ вѣрой. Но если мнѣ не сыщете виновныхъ, Помянете, что подлая корысть Приноситъ скорбь. (Уходить).

Стражъ. — Да, хорошо бъ сыскать. Найдутъ иль нѣтъ — судьба рѣшить всё это, Но здѣсь меня опять ты не увидишь. И нынѣ ужь спастись не чаялъ я; Боговъ благодарить за то я долженъ.

Примѣчанія.

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

IV. Первый стасимон

IV. Первый стасимон.

Хор (поёт). — Сильного много в мире есть, Но сильней человека нет. И под бурными ветрами Он плывёт по седым волнам, Плывёт, а вздутое море Шумит вокруг него. И высшую из всех богов он мучит Вечную, неустающую землю: Из года в год по ней катятся плуги, и лошадь Не даёт земле покоя. Хитрый ловец, несёт он в дом Чтобы вперёд хватали там, где можно, Легкомысленных птиц стада. И зверей лесных дикий род, И морских племя ловит рыб, Сетями плетёными ловит Он, хитрый человек. И хитростью он побеждает Вольного горного зверя, и шею Лошади, гривой покрытую, игом смиряет, Игу вол покорен буйный. И речь, и воздушную мысль Придумал, и нравы нашёл, Что блюдут города; избегать он знает Сурового холода, Дождей и воздушных стрел Всё придумал, бессоветным Не застигнет его время. Лишь ада избежать не может он, Но от болезней трудных Спасенье он нашёл. И чудным каким-то умом, Искусным владеет умом. То к хорошему он, то к дурному стремится, Когда нарушает он Законы родной земли И богов святое право. В ком нет правды, хоть высоко Стоит в народе он, он без отчизны. В ком дерзкий ум, кто поступает так, Тот не войдёт в мой дом, Совет со мной не разделит. Но не чудо ли то? мысль смутилась моя. Но могу ль отрицать, когда вижу я сам, Что ведут Антигону девицу сюда. О несчастная И отца несчастливца Эдипа дитя! Что случилось с тобой? Не царёв ли закон Преступила уж ты? Не ведут ли тебя Потому? Не нашли ли в безумьи тебя?

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

IV. Первый стасимонъ

IV. Первый стасимонъ.

Хоръ (поётъ). — Сильнаго много въ мірѣ есть, Но сильнѣй человѣка нѣтъ. И подъ бурными вѣтрами Онъ плывётъ по сѣдымъ волнамъ, Плывётъ, а вздутое море Шумитъ вокругъ него. И высшую изъ всѣхъ боговъ онъ мучитъ Вечную, неустающую землю: Изъ года въ годъ по ней катятся плуги, и лошадь Не даётъ землѣ покоя. Хитрый ловецъ, несётъ онъ въ домъ Чтобы вперёдъ хватали тамъ, гдѣ можно, Легкомысленныхъ птицъ стада. И зверей лѣсныхъ дикій родъ, И морскихъ племя ловитъ рыбъ, Сетями плетёными ловитъ Онъ, хитрый человѣкъ. И хитростью онъ побѣждаетъ Вольнаго горнаго звѣря, и шею Лошади, гривой покрытую, игомъ смиряетъ, Игу волъ покоренъ буйный. И рѣчь, и воздушную мысль Придумалъ, и нравы нашёлъ, Что блюдутъ города; избѣгать онъ знаетъ Суроваго холода, Дождей и воздушныхъ стрѣлъ Всё придумалъ, безсовѣтнымъ Не застигнетъ его время. Лишь ада избежать не можетъ онъ, Но отъ болѣзней трудныхъ Спасенье онъ нашёлъ. И чуднымъ какимъ-то умомъ, Искуснымъ владѣетъ умомъ. То къ хорошему онъ, то къ дурному стремится, Когда нарушаетъ онъ Законы родной земли И боговъ святое право. Въ комъ нѣтъ правды, хоть высоко Стоитъ въ народѣ онъ, онъ безъ отчизны. Въ комъ дерзкій умъ, кто поступаетъ такъ, Тотъ не войдётъ въ мой домъ, Совѣтъ со мной не раздѣлитъ. Но не чудо ли то? мысль смутилась моя. Но могу ль отрицать, когда вижу я самъ, Что ведутъ Антигону дѣвицу сюда. О несчастная И отца несчастливца Эдипа дитя! Что случилось съ тобой? Не царёвъ ли законъ Преступила ужь ты? Не ведутъ ли тебя Потому? Не нашли ли въ безумьи тебя?

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

VI. Второй стасимон

VI. Второй стасимон.

Хор (поёт). — О счастливы те, жизнь которых без горя прошла! Если ж гнев богов поразил чей дом, То беда уж не покинет, Но перейдёт и на всё поколенье. Так точно вздутые валы, При фракийском бурном ветре, В подводную нисходят глубину И выметают чёрный с дна песок, А вихрь его потом разносит И, отражая волн напор, Шумят и стонут берега. Вот древние скорби лабдакова дома я зрю, Где за горем падает новое горе. И род роду избавленья Здесь не даёт, но какой-то разит бог, И нет спасенья никому Над последним ныне корнем. В эдиповом дому разлился свет: Его кровавый прах богов подземных От нас берёт, речей безумство И вместе с тем Эринние души. Мужей гордость не может, Зевс, Твоей силе противиться. Её сон не берёт, всё побеждающий сон, Ни вечно текущие месяцы. Юный всегда, царь, ты живёшь В светлых чертогах Олимпа. И в будущих, и в прежних временах Всегда имеет силу тот закон, Что смертных жизнь без бед пройти не может. А надежда, та странница Счастье, правда, даёт иным, Но как многим обман страсти приносит слепой! И тихо подходит нежданная: В жарком огне ты обожжёшь Ногу — и после поймёшь всё. Сказала чья-то мудрость слово, И слово то недаром славно, Что кажется добром и зло тому, Чью мысль бог к пагубе ведёт, И без беды уж долго тот не будет. Но вот и Гемон, твой юнейший сын Что пришёл он сюда? Иль печалит его Антигоны невесты судьба? Огорчён ли он тем, Что обманут надеждой на брак?

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

VI. Второй стасимонъ

VI. Второй стасимонъ.

Хоръ (поётъ). — О счастливы тѣ, жизнь которыхъ безъ горя прошла! Если жъ гнѣвъ боговъ поразилъ чей домъ, То бѣда ужь не покинетъ, Но перейдётъ и на всё поколѣнье. Такъ точно вздутые валы, При ѳракійскомъ бурномъ вѣтрѣ, Въ подводную нисходятъ глубину И выметаютъ чёрный съ дна песокъ, А вихрь его потомъ разноситъ И, отражая волнъ напоръ, Шумятъ и стонутъ берега. Вотъ древнія скорби лабдакова дома я зрю, Гдѣ за горемъ падаетъ новое горе. И родъ роду избавленья Здѣсь не даётъ, но какой-то разитъ богъ, И нѣтъ спасенья никому Надъ послѣднимъ нынѣ корнемъ. Въ эдиповомъ дому разлился свѣтъ: Его кровавый прахъ боговъ подземныхъ Отъ насъ берётъ, рѣчей безумство И вмѣстѣ съ тѣмъ Эриннія души. Мужей гордость не можетъ, Зевсъ, Твоей силѣ противиться. Её сонъ не берётъ, всё побѣждающій сонъ, Ни вѣчно текущіе мѣсяцы. Юный всегда, царь, ты живёшь Въ свѣтлыхъ чертогахъ Олимпа. И въ будущихъ, и въ прежнихъ временахъ Всегда имѣетъ силу тотъ законъ, Что смертныхъ жизнь безъ бѣдъ пройти не можетъ. А надежда, та странница Счастье, правда, даётъ инымъ, Но какъ многимъ обманъ страсти приноситъ слѣпой! И тихо подходитъ нежданная: Въ жаркомъ огнѣ ты обожжёшь Ногу — и послѣ поймёшь всё. Сказала чья-то мудрость слово, И слово то недаромъ славно, Что кажется добромъ и зло тому, Чью мысль богъ къ пагубѣ ведётъ, И безъ бѣды ужь долго тотъ не будетъ. Но вотъ и Гемонъ, твой юнѣйшій сынъ Что пришёлъ онъ сюда? Иль печалитъ его Антигоны невѣсты судьба? Огорчёнъ ли онъ тѣмъ, Что обманутъ надеждой на бракъ?

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

VII. Третий эпизод

VII. Третий эпизод.

Креонт, Гемон, Хор.

Креонт. — Узнаем скоро то. Мой сын, невесте приговор услышав, Во гневе ль на отца пришёл сюда? Иль любы мы тебе всегда, во всём?

Гемон. — Отец! я твой, и добрый мне совет Ты должен дать, и я приму его, И никакой не предпочту я брак, Когда мне добрый ты даёшь совет.

Креонт. — Так сердцем чувствовать, о сын мой! должно, Чтоб выше был всего совет отца Затем и молят люди, чтоб в дому Покорных им иметь себе детей, Чтобы врагу отца платили злом, Чтоб друга чтили так, как чтит отец, А не на пользу кто родит детей, Не скажешь ли о том, что он родил Себе оковы, смех своим врагам? Для наслажденья, сын, и для жены Не презри голоса рассудка; знай, Что холодны тебе объятья будут, Коль с злой женой своё разделишь ложе И раны большей нет, как друг дурной Но нет! ты, как врага, её отвергнешь, В аду жених пусть сватает её! Её одну изо всего народа Я непокорною себе нашёл, И я лжецом пред городом не буду: Убью её. И Зевса пусть зовёт, Защитника семейных кровных уз: Он не спасёт её! Когда своих Я непокорными себе вскормлю, Тем непокорнее чуже будут. А кто хорош в своём кругу семейном, И в государстве тот правдивым будет; А кто закон насилует и рушит, Того не похвалю. И властвовать сумеет тот, надеюсь, Кто это знает, и покорным быть, И в буре битв, поставленный в рядах, Надёжный, верный будет он товарищ Но нет страшнее зла, как безначалье! Оно-то губит города и царства, Оно домов колеблет основанье, В бою ж, ряды прорвав, их гонит вспять. Но где порядок есть, там послушанье, От вражеских мечей спасает многих Так надобно хранить закона силу И женщине никак не уступать. Коль надо так, уж лучше пасть от мужа: Что мы слабее жён, того не скажут.

Хор. — Нам кажется, что судишь ты умно, Коль ум у нас лета не унесли.

Гемон. — Отец! Взращают боги в людях ум, Стяжанье высшее из всех стяжаний. Я не могу, не смею я сказать, Что ты судил теперь несправедливо: Но и другой радушно может мыслить. А ты не так поставлен, чтоб всё знать, Что каждый скажет, сделает, осудит: Твой страшен взор простому человеку, Когда сказать тебе он должен то, Чему не будешь ты внимать охотно. А мне, мне можно слышать незаметно, Как город весь о девушке скорбит, Которая, невиннее всех жён, За славные дела бесчестно гибнет: За то, что брата своего родного, Который пал в бою, непогребёным Не бросила, не отдала его В добычу жадным псам, иль хищным птицам. Не честь ль золотой она достойна? Так говорит молва тайком, в тиши. А мне, отец, нет блага выше в мире, Как дел твоих счастливое теченье. И что ж даст больше радости детям, Как не отец, цветущий доброй славой? Отцу какая радость выше той, Которую получит от детей? Но не носи в себе ту мысль одну, Что праведно лишь то, как ты сказал…

Креонт. — А! речь твоя, Вся за жену одну.

Гемон. — И за тебя, И за меня, и за богов подземных. (Уходить).

Хор. — О царь! пошёл он скоро, раздражённый А сердца скорбь страшна в таких летах.

Креонт. — Пусть он идёт, и делает, и мыслит Не так, как человеку можно мыслить; Не изменит он участи девиц.

Хор. — Так смерть обеим им назначил ты?

Креонт. — Невинной — нет! Ты дело говоришь.

Хор. — Какой же смертью ту казнить ты хочешь?

Креонт. — Сведу её туда, где человек Ещё следа не пролагал, и скрою Её живую в каменной скале, И пищи ей немного положу Лишь для того, чтобы очистить совесть, Чтоб город от греха свободен был. И там она, взывая к богу ада, Которого лишь чтит из всех богов, Иль от него спасение получит, Или узнает наконец, хоть поздно, Что царство ада чтить — напрасный труд.

el:Αντιγόνη en:Antigone de:Antigonae fr:Antigone it:Antigone pl:Antygona

VII. Третій эпизодъ

VII. Третій эпизодъ.

Креонтъ, Гемонъ, Хоръ.

Креонтъ. — Узнаемъ скоро то. Мой сынъ, невестѣ приговоръ услышавъ, Во гнѣвѣ ль на отца пришёлъ сюда? Иль любы мы тебѣ всегда, во всёмъ?

Гемонъ. — Отецъ! я твой, и добрый мнѣ совѣтъ Ты долженъ дать, и я приму его, И никакой не предпочту я бракъ, Когда мнѣ добрый ты даёшь совѣтъ.

Креонтъ. — Такъ сердцемъ чувствовать, о сынъ мой! должно, Чтобъ выше былъ всего совѣтъ отца Затѣмъ и молятъ люди, чтобъ въ дому Покорныхъ имъ имѣть себѣ дѣтей, Чтобы врагу отца платили зломъ, Чтобъ друга чтили такъ, какъ чтитъ отецъ, А не на пользу кто родитъ дѣтей, Не скажешь ли о томъ, что онъ родилъ Себѣ оковы, смѣхъ своимъ врагамъ? Для наслажденья, сынъ, и для жены Не презри голоса разсудка; знай, Что холодны тебѣ объятья будутъ, Коль съ злой женой своё разделишь ложе И раны большей нѣтъ, какъ другъ дурной Но нѣтъ! ты, какъ врага, её отвергнешь, Въ аду женихъ пусть сватаетъ её! Её одну изо всего народа Я непокорною себѣ нашёлъ, И я лжецомъ предъ городомъ не буду: Убью её. И Зевса пусть зовётъ, Защитника семейныхъ кровныхъ узъ: Онъ не спасётъ её! Когда своихъ Я непокорными себѣ вскормлю, Тѣмъ непокорнее чуже будутъ. А кто хорошъ въ своёмъ кругу семейномъ, И въ государствѣ тотъ правдивымъ будетъ; А кто законъ насилуетъ и рушитъ, Того не похвалю. И властвовать съумѣетъ тотъ, надѣюсь, Кто это знаетъ, и покорнымъ быть, И въ бурѣ битвъ, поставленный въ рядахъ, Надёжный, верный будетъ онъ товарищъ Но нѣтъ страшнѣе зла, какъ безначалье! Оно-то губитъ города и царства, Оно домовъ колеблетъ основанье, Въ бою жь, ряды прорвавъ, ихъ гонитъ вспять. Но гдѣ порядокъ есть, тамъ послушанье, Отъ вражескихъ мечей спасаетъ многихъ Такъ надобно хранить закона силу И женщинѣ никакъ не уступать. Коль надо такъ, ужь лучше пасть отъ мужа: Что мы слабѣе жёнъ, того не скажутъ.