Мотькин предел

Front matter

Много лет тому назад хоронили на сельском кладбище солдатку Татьяну. За гробом ее, когда несли его из церкви на погост, бежала пятилетняя девочка. Она наклонялась, собирала по дороге камешки и с размаху бросала их перед собой, стараясь поднять ими как можно больше пыли. Ноги ее в больших башмаках с каблуками путались в длинной юбке сарафана, ситцевый старый платок сползал с головы на лоб, а из-под него, сквозь пряди спустившихся белесоватых волос, задорно блестели яркие серые глаза. Это была Мотька, дочь Татьяны. До этого дня жили они вместе по углам; Татьяна часто запивала, пьяная буянила и кричала, а Мотька выпрашивала по дворам кусочки хлеба, запускала комьями земли или снегу в собак и прохожих, забижала ребят.

Она не поняла, что сталось с матерью, когда та вдруг вытянулась, захрипела, а потом мало-помалу стала застывать. Мотька только испугалась и забилась под лавку. Не понимала она и того, что делали с ее мамкой, когда положили ее в большой белый гроб и понесли сперва в церковь, а потом на кладбище. Она плелась сзади по привычке, зная, что это ее мать лежит в белом гробу. Всего более занимала ее новая ваточная душегрейка, которую надела на нее сердобольная соседка Арина. Душегрейка была кубовая, мелкими красными и желтыми цветочками; она была очень велика, спускалась Мотьке ниже колен, а девочке казалось, что она в своей обновке необычайно хороша и нарядна.

На погосте гроб с мамкой опустили в яму, засыпали яму землей, а когда над могилой возвысился бугор, мужики, засыпавшие яму, ушли, а Мотька стала перебегать через бугор. Вся прелесть ее забавы заключалась в том, что башмаки ее с тяжелыми каблуками увязали в рыхлой земле, ноги часто подвертывались и тогда она взмахивала ручками, закидывала голову назад, и под широкою ваточной душегрейкой тяжело дышала слабая, узкая грудь. Наконец Мотька устала; она села на землю, положила голову на бугор…