Провинциалка

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

, уездный чиновник, 48 лет.

, жена его, 28 лет.

, дальний родственник Дарьи Ивановны, 19 лет.

, 49 лет.

, 30 лет.

, кухарка Ступендьева, 50 лет.

, мальчик Ступендьева, 17 лет.

Действие происходит в уездном городе, в доме Ступендьева.

Театр представляет гостиную в доме небогатого чиновника. Прямо дверь в переднюю, направо — в кабинет; налево два окна и дверь в садик. Налево в углу низенькие ширмы; спереди диван, два стула, столик и пяльцы; направо, на втором плане, небольшое фортепьяно; спереди стол и стул.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

За пяльцами сидит . Она одета очень просто, но со вкусом. На диване сидит . Он скромно читает книжечку.

(не поднимая глаз и продолжая шить). Миша!

(опуская книжечку). Чего изволите?

. Вы… ходили к Попову?

. Ходил-с.

. Что он вам сказал?

. Он сказал-с, что все будет прислано, как следует. Я особенно просил его о красном вине-с. Вы, говорит, будьте покойны-с. (Помолчав.) Позвольте узнать, Дарья Ивановна, вы кого-нибудь ожидаете?

. Жду.

(опять помолчав). Можно узнать, кого-с?

. Вы любопытны. Впрочем, вы не болтливы, и я могу вам сказать, кого я жду. Графа Любина.

. Как-с, этого богатого господина, который недавно приехал к себе в именье-с?

. Его.

. Их, точно, сегодня ожидают в трактире у Кулешкина-с. Но позвольте узнать, разве вы с ним знакомы?

. Теперь нет.

. А! стало быть, прежде?

. Вы меня расспрашиваете?

. Извините-с. (Помолчав.) Впрочем, и я глуп. Ведь он, должно быть, сын Катерины Дмитриевны, вашей благодетельницы.

(посмотрев на него). Да, моей благодетельницы. (За кулисами слышен голос Ступендьева: «Не приказала? Почему не приказала?»)

. Что там такое?

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и с . Они выходят из двери кабинета: Ступендьев в одном жилете; у Васильевны на руках сюртук.

(к Дарье Ивановне). Даша, правда ли, ты приказала… (Миша встает и кланяется.) А, здравствуй, Миша, здравствуй. Правда ли, ты приказала этой женщине (показывает на Васильевну) не давать мне сегодня моего бешмета, а?

. Я ей не приказывала.

(с торжествующим лицом, обращаясь к Васильевне). А? что?

. Я только сказала ей, чтоб она тебя попросила не надевать сегодня твоего бешмета.

. А чем же мой бешмет дурен? Он такой пестренький, с разводами. Ты же мне сама его подарила.

. Да ведь сколько времени тому назад!

. Ну, надевайте, надевайте сюртук, Алексей Иваныч… Что, право… Хорош пестренький! На локтях прорвался; а сзади так, просто, глядеть не хорошо.

(надевая сюртук). А кто тебе велит на меня сзади глядеть? Тише, тише! разве ты не слыхала? Ты меня просить должна.

. Ну, да, уж вы… (Уходит.)

(ей вслед). Не рассуждай, женщина!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же, кроме Васильевны.

. Чорт возьми, ужас, как подмышками режет! Бывают же такие подлые портные… так и кажется, что вот, вот, кверху потянут на канате. Право, Даша, я не понимаю, почему тебе вздумалось меня нарядить в сюртук; теперь же скоро двенадцатый час, на службу итти пора, и без того фрак придется надеть.

. У нас, может быть, гости будут.

. Гости? Какие гости?

. Граф Любин. Ведь ты его знаешь?

. Любина? Еще бы? Так ты его ожидаешь?

. Его. (Взглянув на него.) Что ж тут удивительного?

. В этом ничего нет удивительного, я совершенно с тобою согласен; но позволь тебе заметить, душа моя, это совершенно невозможно.

. Почему же?

. Невозможно, совершенно невозможно. С какой стати он придет?

. Ему нужно будет с тобою переговорить.

. Положим, положим; но это ничего не доказывает, совершенно ничего не доказывает. Он меня к себе позовет. Возьмет да позовет.

. Мы с ним были знакомы: он видал меня в доме своей матери.

. И это ничего не доказывает. Как ты думаешь, Миша?

. Я-с? я ничего не думаю-с.

(к жене). Ну, вот, видишь… Он не придет. Помилуй, как это…

. Ну, может быть, может быть; только ты не снимай сюртука…

(помолчав). Впрочем, я совершенно с тобою согласен. (Прохаживаясь по комнате.) То-то сегодня с утра здесь такую подняли пыль… Ох, уж эта мне чистота! И ты такая нарядная!

. Alexis, пожалуйста, без замечаний.

. Ну, да, да. Конечно, без замечаний… Вишь, этот граф поразорился, так и к нам пожаловал. Что, он молод?

. Он моложе тебя. Ступендьев. Гм… Совершенно, я совершенно с тобой согласен… то-то ты вчера все на фортепьянах этак того… (Разводит руками.) Да, да. (Напевает сквозь зубы.)

. Я сегодня к Кулешкину заходил-с. Так их там ждут-с.

. Ждут? Ну, так пускай ждут. (К жене.) Как же это я его никогда у Катерины Дмитревны не видал?

. Он тогда в Петербурге служил.

. Гм… Он, говорят, теперь в чинах. И ты думаешь, что он придет? Помилуй, помилуй!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же, и из передней выходит ; на нем голубая ливрея с белыми пуговицами, весьма неловко скроенная; лицо его выражает тупое изумление.

(таинственно Ступендьеву). Какой-то господин вас спрашивает.

(струхнув). Какой господин?

. Не знаю-с, в шляпе и с бакенами.

(с волнением). Проси. (Аполлон таинственно взглядывает на Ступендьева и выходит.) Неужели граф?

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же, и из передней выходит . Он одет по-дорожному, по-щегольски и не снимает шляпы. Из-за дверей с любопытством выглядывают и .

(с немецким выговором). Здесь живет г. Ступендьев, чиновник?

. Здесь. Что вам угодно?

. Вы г. Ступендьев?

. Я. Что вам угодно?

. Алексей Иваныч!

. Граф Любин приехал и приказал вас просить к себе.

. А вы от него?

. Алексей Иваныч, подите сюда.

(подходит к ней). Что?

. Скажите ему, чтобы он шляпу снял.

. Ты думаешь? Г-м… Да, да… (Подходя к лакею.) Вы не находите, что здесь будто жарко… (Показывая рукой на шляпу.)

. Здесь не жарко. Следовательно, вы сейчас придете?

. Я… (Дарья Ивановна делает ему знак.) Да позвольте узнать, кто вы собственно такой?

. Я вольнонаемный человек их сиятельства… камердинер.

(внезапно вспыхнув). Сними шляпу, сними шляпу, сними шляпу, говорят! (Лакей медленно и с достоинством снимает шляпу.) А их сиятельству скажи, что я сейчас…

(вставая). Скажите графу, что мой муж теперь занят и не может выйти из дому. А что, если граф желает его видеть, так пусть пожалует сам. Ступайте. (Лакей выходит.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же без лакея.

(к Дарье Ивановне). Однако, Даша, мне, право, кажется, ты того… (Дарья Ивановна молча прохаживается взад и вперед.) Впрочем, я совершенно с тобою согласен. А каково я его отделал, а? просто оборвал, как говорится. Нахал этакой! (Мише.) Ведь хорошо?

. Хорошо-с, Алексей Иваныч, очень хорошо-с.

. То-то же!

. Аполлон!

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же и ; за ним .

(поглядев некоторое время на Аполлона). Нет, ты слишком смешон в этой ливрее. Ты уже лучше не показывайся.

. Да чем же он смешон, матушка? Человек как и все, да еще мой племянник…

. Женщина, не рассуждай!

(Аполлону). Повернись! (Аполлон повертывается.) Нет, тебе решительно нельзя показаться на глаза графу. Ступай и спрячься где-нибудь… А ты, Васильевна, посиди в передней, пожалуйста.

. Да, матушка, у меня в кухне работа.

. А кто тебе велит работать, баловница?

. Да помилуйте…

. Не рассуждай, женщина! Стыдись! Марш оба! (Васильевна и Аполлон уходят.)

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же, без Васильевны и Аполлона.

(Дарье Ивановне). Итак, ты действительно думаешь, что граф теперь придет?

. Думаю.

(прохаживается). Я в волнении. Он придет рассерженный… я в волнении.

. Пожалуйста, будь как можно спокойнее и хладнокровнее.

. Слушаю… я в волнении. Миша, а ты в волнении?

. Никак нет-с.

. А я в волнении… (Дарье Ивановне.) Зачем ты не пустила меня к нему?

. Уж это мое дело. Вспомни, что ты ему нужен.

. Я ему нужен… Я в волнении… Что это?

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Те же и .

(с необыкновенно встревоженным лицом). Я не успел спрятаться. Барин пришел. Я не успел спрятаться.

(шопотом). Ну, ступай скорей сюда! (Проталкивает его в кабинет.)

. Я не успел, а Васильевна ушла в кухню. (Исчезает.)

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Те же без Аполлона.

(за кулисами). Что же это значит? Никого нет, что ли? Зачем этот человек убежал?

(с отчаяньем к Дарье Ивановне). Васильевна в кухню ушла!

. Человек!

. Миша, подите, отворите.

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Те же и , которому отворяет дверь. Он одет щегольски и несколько изысканно, как обыкновенно одеваются стареющие бель-oмы.

. Пожалуйте.

. Г. Ступендьев здесь?

(кланяясь с смущением). Я… Ступендьев.

. Очень рад. Я граф Любин. Я присылал к вам моего человека; но вам не угодно было ко мне пожаловать.

. Извините, ваше сиятельство. Я…

(оборачиваясь, холодно кланяется Дарье Ивановне, которая отошла несколько в сторону). Мое почтенье. Признаюсь, я был удивлен. Верно, у вас занятья, занятья?

. Точно, ваше сиятельство, занятья!

. Может быть, не спорю, но мне кажется, что для иных людей можно оставить свое занятие, особенно когда… вас просят… (Из передней выходит Васильевна. Ступендьев делает ей знаки, чтоб она ушла.) Когда… (Любин с удивлением оглядывается; Васильевна смотрит на него во все глаза и убегает. Любин с улыбкою обращается к Ступендьеву.)

. Это ничего, ваше сиятельство. Это так женщина, пришла и ушла; к сожаленью пришла и к счастью ушла. А вот, позвольте, я вам лучше представлю мою супругу.

(почти не глядя на нее, холодно кланяется). А? очень рад.

. Дарья Ивановна, ваше сиятельство Дарья Ивановна.

(так же холодно). Очень рад, очень рад; но я пришел…

(скромным голосом). Вы не узнали меня, граф?

(вглядываясь). Ах, боже мой!.. Позвольте, точно… Дарья Ивановна! Вот неожиданная встреча! Сколько лет, сколько зим… Это вы? Скажите!

. Да-с, граф, давно мы не видались… Видно, я много переменилась с тех пор.

. Помилуйте, вы только похорошели. Вот я, небось, другое дело!

(невинно). Вы нисколько не изменились, граф.

. О, полноте! Но мне теперь весьма приятно, что вашему супругу нельзя было пожаловать ко мне: это мне доставило случай возобновить знакомство с вами. Ведь мы старинные друзья.

. А ведь это, ваше сиятельство, она…

(поспешно перебивая его). Старинные друзья… Вы, граф, должно быть, во все время не вспомнили о… об ваших старинных друзьях?

. Я?.. Напротив, напротив. Признаюсь, я хорошенько не помнил, за кого вы вышли замуж… Покойница матушка мне как-то писала незадолго перед своей кончиной… но…

. Да и как же вам было в Петербурге, в большом свете, не забыть о нас? Вот мы, бедные, уездные жители — мы не забываем (с легким вздохом), мы ничего не забываем.

. Нет, я вас уверяю. (Помолчав.) Поверьте, я всегда принимал живейшее участие в вашей судьбе и очень рад видеть вас теперь… (ищет слова) в положении упроченном…

(кланяясь с благодарностью). Совершенно, совершенно упроченном, ваше сиятельство. Одно — бедность, недостатки — вот, что горе!

. Ну да, ну да. (Помолчав). Однако (обращаясь к Ступендьеву), позвольте узнать ваше имя и отчество?

(кланяясь). Алексей Иваныч, ваше сиятельство, Алексей Иваныч.

. Любезнейший Алексей Иваныч, нам нужно с вами переговорить о деле… Я думаю, этот разговор вашу супругу занять не может… так не лучше ли нам, знаете… удалиться, остаться наедине на некоторое время, а?… Мы с вами потолкуем…

. Как вашему сиятельству будет угодно… Даша… (Дарья Ивановна хочет уйти.)

. О, нет, помилуйте, не беспокойтесь, останьтесь… Мы с Алексей Иванычем можем выйти, мы в вашу комнату пойдем, Алексей Иваныч, хотите?

. В мою комнату… гм… в мой кабинет, то есть…

. Да, да, в ваш кабинет…

. Как вашему сиятельству будет угодно… но…

(к Дарье Ивановне). А мы, Дарья Ивановна, еще с вами увидимся… я надеюсь. (Дарья Ивановна приседает.) До свиданья. (К Ступендьеву.) Куда итти — сюда? (Указывает шляпой на дверь в кабинет.)

. Сюда-с… но… там, ваше сиятельство…

(не слушая его). Очень хорошо, очень хорошо… (Идет в кабинет; за ним Ступендьев, который, уходя, делает какие-то знаки жене. Дарья Ивановна остается в раздумьи и глядит за ними вслед. Через несколько мгновений из кабинета стрелой вылетает Аполлон и убегает в переднюю. Дарья Ивановна вздрагивает, улыбается и опять погружается в раздумье.)

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

и .

(подходя к ней). Дарья Ивановна!

(встрепенувшись). Что?

. Позвольте узнать-с, давно вы видались с их сиятельством?

. Давно, двенадцать лет.

. Двенадцать лет! Скажите! И в течение всего этого времени получали вы от них какие-нибудь известия-с?

. Я? Никаких. Он столько же думал обо мне, сколько о китайском императоре.

. Скажите! Как же это они говорили-с, что принимали-с живейшее участие в вашей судьбе-с?

. А вас это удивляет? Как вы еще молоды — если это вас точно удивляет! (Помолчав.) Как он постарел!

. Постарел?

. Румянится, белится… красит волосы, а морщин-то, морщин…

. Неужели красит волосы? Ай, ай, ай, как стыдно! (Помолчав.) А они, кажется, скоро намерены уйти-с.

(быстро оборачивается к нему). Почему вы это думаете?

(скромно потупив глаза). Да так-с.

. Нет… он останется обедать.

(со вздохом). Ах, уж как бы это было хорошо!

. А что?

(с скромностью). Провизии даром пропадут-с… и вино-с… если они не останутся, то есть… Дарья Ивановна (с расстановкой). Да. Ну, послушайте, Миша, вот в чем дело. Они оба теперь скоро выйдут.

(внимательно глядя на нее). Да-с.

. Так вот, видите ли, оставьте меня теперь одну.

. Да-с.

. Я графа приглашу отобедать, а Алексея Иваныча…

. Понимаю-с.

(слегка наморщив брови). Что вы понимаете? Алексея Иваныча я вышлю к вам…

. Так-с.

. А вы его задержите… так, не на долгое время… Вы ему скажите, что мне нужно переговорить с графом, для его же пользы… Вы понимаете?

. Слушаю-с.

. Ну, да. Я на вас надеюсь. Вы можете с ним, если хотите, прогуляться немного.

. Конечно-с; отчего ж не прогуляться?

. Ну, да, да. Теперь ступайте, оставьте меня.

. Слушаю-с. (Уходя, останавливается.) Уж вы и меня не забудьте, Дарья Ивановна. Ведь вы знаете, как я вам предан, можно сказать, и телом и душой…

. Что вы хотите сказать?

. Ах, Дарья Ивановна, ведь и мне страх как хочется в Петербург! Что я здесь буду делать без вас?.. Сделайте одолжение, Дарья Ивановна… А я вам заслужу.

(помолчав). Я не понимаю вас, я еще сама не знаю… Впрочем, хорошо, ступайте.

. Слушаю-с. (Возводя глаза к небу.) А я вам заслужу, Дарья Ивановна! (Уходит в переднюю.)

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

, одна.

(остается некоторое время неподвижною). Он не обращает на меня ни малейшего внимания — это ясно. Он меня позабыл. И, кажется, я напрасно рассчитывала на его приезд. А сколько надежд у меня было сопряжено с этим приездом!.. (Оглядывается.) Неужели же я вечно должна остаться здесь, здесь?.. Что делать! (Помолчав.) Впрочем, еще ничего не решено. Он почти не видел меня… (Взглянув в зеркало.) Я, по крайней мере, не крашу своих волос… Посмотрим, посмотрим. (Прохаживается по комнате, подходит к фортепьяно и берет несколько аккордов.) Они не скоро еще выйдут. Ожиданья меня замучат. (Садится на диван.) Но, может быть, я сама заржавела в этом городишке… Почему я знаю? Кто мне скажет здесь, что из меня вышло, кто может в этом обществе мне дать почувствовать, что сделалось со мной? К несчастию, я выше их всех… Я выше их; но для него — я все-таки провинциалка, жена уездного чиновника, бывшая воспитанница богатой барыни, которую потом кой-как пристроили… а он, он знатный человек, в чинах, богатый… ну, не совсем богатый; дела его расстроились в Петербурге, и он, я думаю, не на один месяц сюда приехал. Он хорош собой, то есть, был хорош собой… теперь он белится и красит волосы. Говорят, что для людей в его положении воспоминания молодости особенно дороги… а он меня знал двенадцать лет тому назад, волочился за мной… Да, да, конечно, он волочился за мной от нечего делать, но все-таки… (Вздыхает.) И я в то время, помнится, мечтала… О чем не мечтаешь, в шестнадцать лет! (Вдруг выпрямляясь.) Ах, боже мой! да у меня, должно быть, хранится одно его письмо… Точно. Но где оно? Как досадно, что я прежде о нем не вспомнила!.. Впрочем, я успею… (Помолчав.) Посмотрим. Но как кстати пришли эти ноты и книги! Мне смешно… я точно генерал перед сраженьем, приготовляюсь встретить неприятеля… А как я переменилась в последнее время! Неужели это я так холодно, так спокойно обдумываю, что мне должно делать? Нужда всему научит и от многого отучит. Нет, я не спокойна, я в волнении теперь, но только от того, что я не знаю, удастся ли… Полно, так ли? Ведь уж я не ребенок, и воспоминания уже стали дороги и для меня… какие бы они ни были… ведь других у меня не будет, ведь уж полжизни, более полжизни прошло. (Улыбается.) Однако, они всё нейдут! И чего я прошу? чего добиваюсь? Самой безделицы. Для него дать нам возможность переехать в Петербург, сыскать нам там место — безделица. А Алексей Иваныч всякому месту будет рад… Неужели ж я и этого не добьюсь?.. В таком случае, мне и след оставаться в уездном городе… я не заслуживаю лучшей участи… (Прикладывая руку к щеке.) А у меня от этой неизвестности, от всех этих размышлений — лихорадка; щеки так и горят. (Помолчав.) Что ж? Тем лучше. (Услышав шум в кабинете.) Они идут… сражение начинается… О, робость, неуместная робость, оставь меня теперь! (Берется за книгу и прислоняется к спинке дивана.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

, и .

. Итак, я могу надеяться на вас, любезнейший Алексей Иваныч?

. Ваше сиятельство, я, с своей стороны, готов во всем, что от меня зависит…

. Очень, очень вам благодарен. А бумаги я вам сообщу в самое короткое время… Сегодня я вернусь к себе, и завтра или послезавтра…

. Слушаю-с, слушаю-с.

(подходя к Дарье Ивановне). Дарья Ивановна, вы, пожалуйста, извините меня: я сегодня, к сожалению, не могу у вас остаться долее, но я надеюсь, что в другой раз…

. Разве вы не обедаете у нас, граф? (Встает.)

. Я вам очень благодарен за приглашение, но…

. А я так радовалась наперед…. я надеялась, что вы проведете хоть немного времени с нами!.. Конечно, мы не смеем вас удерживать…

. Вы слишком добры, но право… если б вы знали — у меня столько дела.

. Вспомните, как давно мы не видались… и бог знает, когда нам придется опять увидеться с вами! Ведь вы у нас такой редкий гость…

. Именно, ваше сиятельство, так сказать, феникс.

(перебивая его). Притом же, вы теперь не успеете вернуться к обеду домой; а у нас… я могу вас уверить, вы отобедаете лучше, чем где-нибудь в городе.

. Мы, ведь, знали о прибытии вашего сиятельства.

(опять перебивая его). Так вы обещаете, не правда ли?

(несколько принужденно). Вы так мило меня просите, что мне невозможно вам отказать…

. А! (Берет у него шляпу из рук и ставит на фортепиано.)

(Дарье Ивановне). Признаюсь, я сегодня поутру, выезжая из дому, никак не ожидал иметь удовольствие встретить вас… (Помолчав.) А ваш город, сколько я мог заметить, не дурен.

. Для уездного города — живет, ваше сиятельство.

(садясь). Сядьте же, граф, прошу вас… (Граф садится.) Вы не можете себе представить, как я счастлива, как я рада видеть вас у себя… (К мужу.) Ах! кстати, Alexis, тебя Миша спрашивает.

. Что ему надобно?

. Не знаю, но ты, кажется, ему очень нужен; поди, пожалуйста, к нему.

. Да как же я… их сиятельство, вот… мне теперь невозможно.

. О, помилуйте, сделайте одолжение, не церемоньтесь. Я остаюсь в очень приятном обществе. (Равнодушно проводит рукою по волосам.)

. Да что ж его могло так приспичить?

. Ты ему нужен; ступай, mon ami.

(помолчав). Слушаю… Но я сейчас вернусь… Вашему сиятельству… (Кланяется; граф ему кланяется. Ступендьев уходит в переднюю и говорит про себя.) И что ему такое вдруг занадобилось?

ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

и . Небольшое молчание. Граф с легкой улыбкой посматривает сбоку на Дарью Ивановну и покачивает ногой.

(опуская глаза). Надолго вы приехали в наши края, ваше сиятельство?

. Месяца на два; я уеду, как только дела мои несколько устроятся.

. Вы в Спасском остановились?

. Да, в матушкином имении.

. В том же доме?

. В том же. Признаюсь, в нем теперь жить не весело. Он так обветшал, так развалился… я на будущий год его намерен сломать.

. Вы говорите, граф, в нем теперь не весело жить… Я не знаю, мои воспоминания об нем чрезвычайно приятны. Неужели вы, точно, хотите его сломать?

. А разве вам его жаль?

. Еще бы! Я в нем провела лучшее время моей жизни. Притом, память о моей благодетельнице, вашей покойной матушке… Вы понимаете…

(перебивая ее). Ну да, да… я понимаю. (Помолчав.) А ведь, точно, в прежнее время там бывало весело…

. А вы не забыли…

. Чего?

(опять опустив глаза). Прежнего времени?

(понемногу оборачиваясь и начиная обращать некоторое внимание на Дарью Ивановну). Я ничего не забыл, поверьте… Скажите, пожалуйста, Дарья Ивановна, сколько вам тогда было лет?.. Постойте, постойте… Знаете ли, ведь вы от меня не можете скрыть свои годы?

. Я их и не скрываю… Мне, граф, столько, сколько вам было тогда — 28 лет.

. Неужели мне тогда было уже 28 лет? Мне кажется, вы ошибаетесь…

. О, нет, граф, не ошибаюсь… Я слишком хорошо помню все, что касается до вас…

(принужденно смеясь). Какой же я старик после этого!

. Вы старик? Полноте!

. Ну, положим, положим; я с вами в этом спорить не стану. (Помолчав.) Да, да, хорошее было тогда время! Помните наши утренние прогулки в саду, по липовой аллее, перед завтраком? (Дарья Ивановна опускает глаза.) Нет, скажите, помните?

. Я вам уже сказала, граф, что нам, деревенским жителям, нельзя не помнить прошедшего, особенно, когда оно… почти не повторялось. Вот вы — другое дело!

(все более одушевляясь). Нет, послушайте, Дарья Ивановна, вы этого не думайте. Я вам это серьезно говорю. Конечно, в больших городах так много рассеянности, особенно для молодого человека; конечно, эта разнообразная, шумная жизнь… Но могу вас уверить, Дарья Ивановна, первые, знаете ли, первые впечатления никогда не изглаживаются, а иногда, среди этого вихря, сердце… вы понимаете, сердце, наскучив пустотою… знаете ли, его так и тянет…

. О, да, граф, я с вами согласна: первые впечатления не проходят. Я это испытала.

. А! (Помолчав.) А признайтесь, Дарья Ивановна, ведь вам, должно быть, здесь довольно скучно?

(с расстановкой). Не скажу. Сначала мне, точно, было несколько трудно привыкать к этому новому образу жизни; но потом… мой муж такой добрый, прекрасный человек!

. О, да… я с вами согласен… Он очень, очень достойный человек, очень; но…

. Потом я… я привыкла. Для счастия немного нужно. Домашний быт, семейство… (понизив голос) и несколько хороших воспоминаний…

. А у вас есть такие воспоминанья?

. Есть, как у всякого; с ними легче переносить скуку.

. Стало быть, вы все-таки скучаете иногда?

. Вас это удивляет, граф? Вы вспомните, я имела счастие быть воспитанной в доме вашей матушки. Сравните же то, к чему я привыкла в молодости, с тем, что меня теперь окружает. Конечно, ни мое состоянье, ни мое рожденье, словом, ничто не давало мне права надеяться, что я так же буду продолжать жить, как начала; но вы сами сказали: первые впечатления не изглаживаются, и что нельзя же насильно выкинуть из памяти то (потупляя голову), что благоразумие советовало бы забыть… Я буду откровенна с вами, граф. Неужели вы думаете, что я не чувствую, как вам все здесь должно казаться бедно… и смешно? Этот лакей, который спасается от вас, как заяц; эта кухарка — и… и, может быть, я сама…

. Вы, Дарья Ивановна? Вы шутите, помилуйте! Да я, я вас уверяю… я, напротив, удивляюсь…

(живо). Я вам скажу, чему вы удивляетесь, граф. Вы удивляетесь тому, что я еще не совсем потеряла привычки моей молодости, что я еще не успела вполне превратиться в провинциалку… Это удивление для меня, вы думаете, лестно?

. Как вы дурно толкуете мои слова, Дарья Ивановна!

. Может быть; но оставим это, прошу вас. До иных ран, даже когда они и зажили, все больно дотрогиваться. Притом же, я совершенно примирилась с своей судьбой; живу одна в своем темном уголку; и если б ваш приезд не пробудил во мне многих воспоминаний, мне бы все это и в голову не пришло. Я бы, по крайней мере, об этом никогда не заговорила. Мне и так совестно, что я, вместо того, чтоб занять вас по мере возможности…

. Да за кого же вы меня принимаете, позвольте вас спросить? Неужели ж вы думаете, что я не дорожу вашей доверенностью, не умею ценить ее? Но вы клевещете на себя. Не может быть, я не хочу верить, чтоб вы, с вашим умом, с вашим образованьем, остались незамеченною здесь…

. Совершенно граф, уверяю вас. И я об этом нисколько не тужу. Послушайте: я горда. Это только у меня осталось от моего прошедшего. Я не желаю нравиться людям, которые мне самой не нравятся… Притом, мы бедны, зависим от других; все это мешает сближенью — такому сближенью, которое бы меня не оскорбляло. Такое сближенье невозможно… Я и предпочла одиночество. Притом, мне одиночество не страшно — я читаю, занимаюсь; к счастью, я нашла в муже честного человека.

. Да, это тотчас видно.

. Мой муж, конечно, не без странностей… Я вам говорю это так смело потому, что вы, с вашим проницательным взглядом, не могли их не заметить — но он прекрасный человек. И я бы ни на что не жаловалась, я бы всем была довольна, если б…

. Если б что?

. Если б… иногда… иные непредвиденные… случайности не возмущали моего спокойствия.

. Я не смею понимать вас, Дарья Ивановна… Какие случайности? Вы сперва говорили о воспоминаньях…

(прямо и невинно глядя в глаза графу). Послушайте, граф; я с вами хитрить не стану. Я вообще хитрить не умею, а с вами это было бы, просто, смешно. Неужели вы думаете, что для женщины ничего не значит увидеть человека, которого она знала в молодости, знала совершенно в другом мире, в других отношениях — и увидать его, как я вижу теперь вас… (Граф украдкой поправляет волосы.) Говорить с ним, вспоминать о прошлом…

(перебивая ее). А вы разве тоже думаете, что ничего не значит для мужчины, которого судьба, так сказать, бросала во все концы мира, — что ничего ему не значит встретить женщину, подобную вам, сохранившую всю… всю эту прелесть молодости, этот… этот ум, эту любезность — cette grace?

(с улыбкой). А между тем, эта женщина едва-едва уговорила этого мужчину остаться у ней обедать!

. Ах, вы злопамятны! Но нет, скажите, как вы думаете — это для него ничего не значит?

. Я этого не думаю. Вот, видите ли, как я с вами откровенна. Всегда приятно вспоминать про свою молодость, особенно, когда в ней нет ничего такого, что могло бы служить упреком.

. Ну, и скажите, что ответит эта женщина этому мужчине, если он, этот мужчина, уверит ее, что никогда, никогда не забывал ее, что свидание с ней, так сказать, сердечно его тронуло?

. Что она ответит?

. Да, да, что она ответит?

. Она ему ответит, что сама тронута его ласковыми словами и (протягивая ему руку) предложит ему руку на возобновление старинной искренней дружбы.

(схватывая ее руку). Vous etes charmante. (Хочет поцеловать у ней руку, но Дарья Ивановна принимает ее.) Вы милы, вы чрезвычайно милы!

(встает с веселым видом). Ах, как я рада! как я рада! Я так боялась, что вы не захотите вспомнить обо мне, что вам будет неловко, неприятно у нас, что вы даже найдете нас невежливыми.

(сидя, следит за ней глазами). Скажите, Дарья Ивановна…

(слегка к нему оборачивается). Что?

. Вы отсоветовали Алексею Ивановичу притти ко мне? (Дарья Ивановна лукаво кивает головой.) Вы? (Вставая.) Уверяю вас честью, что вы в этом раскаиваться не будете.

. Еще бы! Я вас увидала.

. Нет, нет, я не в том смысле говорю.

(невинно). Не в том? в каком же?

. А в том, что вам грешно оставаться здесь. Я этого не потерплю. Я не потерплю, чтоб такая жемчужина пропадала в глуши… Я вам — я вашему мужу доставлю место в Петербурге.

. Полноте!

. Вы увидите.

. Да полноте, говорят вам!

. Вы, может быть, думаете, Дарья Ивановна, что у меня для этого нет довольно… э… э… (он ищет слова) influence…

. Oh, j'en suis parfaitement persuadee!

. Tiens! (У него это выражение вырвалось невольно.)

(смеясь). Вы, граф, кажется, сказали: tiens! Неужели вы воображали, что я забыла по-французски?

. Нет, я этого не воображал… mais quel accent!

. О, полноте!.. Граф. А место, все-таки, я вам обещаю.

. В самом деле? не шутя?

. Не шутя, не шутя, вовсе не шутя.

. Ну, тем лучше. Алексей Иваныч вам будет очень, очень благодарен. (Помолчав.) Только вы, пожалуйста, не подумайте…

. Чего?

. Нет, ничего. Эта мысль не могла притти в вашу голову, и потому ей не следовало приходить в мою. Так мы, может быть, будем в Петербурге? Ах, какое счастье! Как Алексей Иваныч будет рад!

. Ведь мы часто будем видеться, не правда ли? Я гляжу на вас, на ваши глаза, на ваши локоны — и мне, право, кажется, что вам шестнадцать лет, и что мы, попрежнему, гуляем с вами в саду, sous ces magnifiques tilleuls… Ваша улыбка нисколько не изменилась, ваш смех так же звонок, так же приятен, aussi jeune qu'alors…

. А почему вы это знаете?

. Как почему? Разве я не помню?

. Я тогда не смеялась… Мне было не до смеху. Я была грустна, задумчива, молчалива — разве вы забыли?..

. Все же иногда…

. Вам бы менее всякого другого следовало это позабыть, monsieur le comte. Ах, как мы были молоды тогда… особенно я!.. Вы — вы уже приехали к нам блестящим молодым офицером… Помните, как ваша матушка вам обрадовалась, как не могла наглядеться на вас… Помните, как вы даже вашей старой тетушке, княжне Лизе, вскружили голову… (Помолчав.) Нет, я не смеялась тогда.

. Vous etes adorable… plus adorable que jamais.

. En verite? Что значит воспоминанье! Вы мне тогда этого не говорили.

. Я? я, который…

. Ну, полноте. А не то, я могу подумать, что вы собираетесь мне делать комплименты; это не годится между старыми друзьями.

. Я? вам комплименты?

. Да, вы. Не думаете ли вы, что вы много переменились с тех пор, как я видела вас? Впрочем, давайте говорить о чем-нибудь другом. Скажите мне лучше, что вы делаете, как вы живете в Петербурге — все это меня так интересует… Ведь вы продолжаете заниматься музыкой, не правда ли?

. Да, между делом, знаете.

. Что, у вас такой же прекрасный голос?

. Прекрасного голоса у меня никогда не было, но я еще пою.

. Ах, я помню, у вас был чудесный голос, такой симпатичный… Ведь вы, кажется, тоже композировали?

. Я и теперь занимаюсь иногда композицией.

. В каком роде?

. В итальянском. Я другого не признаю. Pour moi — je fais peu; mais се que je fais est bien. Кстати, ведь и вы занимались музыкой. Вы, помнится, сами очень мило пели, очень хорошо на фортепьянах играли. Я надеюсь, вы всего этого не бросили?

(указывая на фортепьяно и на лежащие на нем ноты). Вот мой ответ.

. А! (Подходит к фортепьяно.)

. Но, к сожалению, фортепьяна мои очень плохи; зато, по крайней мере, верны. Они дребезжат, но от них не делается тоски.

(берет два-три аккорда). Звук не дурен. Ах, кстати — какая мысль! Ведь вы разбираете а livre ouvert?

. Если не слишком трудно, разбираю.

. О! это нисколько не трудно. У меня здесь небольшая вещь, une bagatelle que j'ai composee, дуэтино из моей оперы для тенора и сопрано. Я — вы, может быть, слыхали, я пишу оперу — для забавы, знаете ли… sans aucune pretention.