Описание города Староконстантинова от начала основания и до наших дней

Front matter

ОПИСАНИЕ

ГОРОДА

СТАРОКОНСТАНТИНОВА

Глава I

Основание города и дальнейшее его развитие; татарские набеги и разорение его; моровые поветрия, голод и пожары в разные эпохи его исторической жизни.

Город Староконстантинов, хотя и называется старым, но он самый новый из городов Волынских. Он основан князем Константином Константиновичем Острожским, воеводою Киевским, маршалом земли Волынской, — именно в 1561 году и назван по имени своего основателя Константиновым, а уже позднее, в 1632 году, Староконстантиновым назван в отличие от Новоконстантинова, местечка Подольской губернии. До 1561 г. на месте Константинова было селище под названием Колыщенцы; это было королевское столовое имение, находившееся во владении земян Лабунских, на основании пожалования короля польского и великого князя Литовского, Александра. Имением этим земянин Ивашко Лабунский пожалован был королем ранее 1506 года.

По смерти Ивана Лабунского, сыновья его, Богуслав и Василий, в 1547 году, разделили между собою имения отца: Василий взял Колыщенцы, Сахновцы и Скалин, а Богуслав — Городище, Гребенин и Лотовку.

29 июня 1560 года, Василий Лабунский, нуждаясь в деньгах, заложил Колыщенцы за 2000 коп грошей литовских, князю Константину Константиновичу Острожскому, который таким образом уже в этом году владел по закладной Василия Лабунского селищем Колыщенцами; а в январе 1561 года князь К. К. Острожский приобрел то селище от Василия Лабунского по купчей крепости за 5000 коп грошей литовских.

Купив Колыщенцы 10-го января 1561 года, князь К. К. Острожский в марте того же года, исходатайствовал у короля польского и великого князя литовского Сигизмунда Августа грамоту на основание в его имении Колыщенцах города. 26 марта 1561 года, в Вильне, король выдал князю Острожскому эту грамоту, получив которую, он начал в том же году строить в Колыщенцах замок*) и закладывать город.

) Не надо смешивать слово замок с тем понятием, какое мы имеем выше, называя этим именем старый дворец при слиянии р. р. Случи и Икопоти. Замок — это крепость, обнесенная стеною (род палисада из толстых бревен) и валом.

При огромных богатствах князя, воеводы Киевского, город начал быстро застраиваться и заселяться: замок воздвигался и укреплялся: город обводился земляным валом с палисадами; у въезда в город, через мосты на реках Случи и Икопоти и с западной стороны, строились каменные высокие ворота, в роде башен с амбразурами для пушек; в город стекались на жительство: шляхта, крестьяне, евреи; здесь же поселены князем К. К. Острожским и татары на Новом Месте**). В начале XVII века татарских домов было 60; из татар князем составлена была особая дружина.

) На Новом Месте и поныне есть татарская улица, а также и татарское кладбище.

Одновременно с разрешением князю Острожскому основать в Колыщенцах город, Сигизмунд-Август, по ходатайству князя, дал мещанам Колыщенским грамоту на пользование ими Магдебургским, немецким правом, в силу которого все жители новооснованного города управлялись посредством войтов, бурмистров, советников, урядников и проч.

Между тем тот же самый король, Сигизмунд-Август, давший грамоту князю Острожскому на основание в имении его Колыщенцах города, спустя пять лет после этого, дает жалованную грамоту пану Яну Ходкевичу на имения, купленные князем К. К. О. у Василия Лабунского, а в том числе и на Колыщенцы. В грамоте этой, изданной в 1565 г. 20-го марта, король объявляет всем и каждому, что хотя король польский и великий князь Литовский Александр, дядя его, пожаловал земянину Ивашке Лабунскому имения: Колыщенцы, Гребенин и Сахновцы, но не на праве полной собственности, не на праве вотчинства, а что имения эти находились только во временном владении Лабунского; поэтому дети его, по смерти своего отца, не имели никаких прав на оные, — и, следовательно, не имели права распоряжаться ими. Кроме того, грамота, данная Ивану Лабунскому, не формальная; а так как названные имения принадлежали к числу столовых, господарских имений, право на которые даже ему, королю, открылось только по смерти Ивана Лабунского, а потому он, король-господарь, жалует имения эти, на вечном вотчинном праве, старосте жмудскому, пану Яну Ходкевичу, за важные заслуги его и подвиги в битвах против неприятеля московского.

Таким образом, пожалование королем Александром имений этих Ивану Лабунскому признано незаконным, так как оно дано королем без согласия Сейма*), а продажа Василием Лабунским тех имений князю К. К. Острожскому признана Сигизмундом-Августом и панами также незаконною, так как совершена без королевского согласия.

) По силе Литовского Статута воля одного Короля и В. К. Литовского недостаточна была для действительности пожалования имением; для этого еще нужно было согласие генерального сейма. Кроме того, продажа имений, пожалованных королем, могла последовать только за королевским согласием.

Что же после этого оставалось делать князю О-му? Селище Колыщенцы, купленное им у Василия Лабунского, пожаловано королем Яну Ходкевичу; а между тем он там уже основал город, начал строить замок оборонный, для защиты от татарских нападений. Неужели ему отказаться от этих имений и понести столько потерь? Не вступать же ему в борьбу с королем польским и Велик. Кн Литовским.

Поэтому только был один исход для князя К. К. Острожского выйти из такого затруднительного положения: войти в миролюбивое соглашение с Ходкевичем, предложить ему за те имения деньги и просить его уступить их ему, князю. По всей вероятности дело это таким способом и уладилось между князем и паном. Князь Острожский уплатил за те имения деньги Ходкевичу, а последний уступил ему свои права на оные, передав князю вместе и жалованную на них грамоту.

Город князя Острожского очень быстро населился и расширился. В 1610 году в Константинове было 845 домов, 4 церкви и Госпиталь для бедных. Город был весь обведен большим земляным валом; ворот въездных каменных в то время было трое; между земляным валом замковым со стороны города и каменной стеной находился канал,*) в который входила вода с одной стороны из реки Случи, а с другой из реки Икопоти.

) Следы этого канала есть и ныне; он засыпан, и мост, бывший через этот канал, сравнен с землею.

Жители города (кроме шляхты и священников) платили владельцу чинш от места, где был построен дом, по 4 польских злота в год, и давали по мерке овса, по возу сена, а каждые два дома давали ежегодно по 1 гусю и по 1 каплуну; кроме того выставляли подводы для свозки чиншевого овса, сена, и других припасов в то место, куда будет указано их везти. Еврейский кагал должен был при начале и окончании сенокоса и полевых работ давать по 6 спусток водки. Во время ярмарок владелец города брал с каждого воза по 1 грошу и с каждой лавки по 2 гроша.

Город Константинов, едва успевший народиться, не замедлил сделаться ареною татарских хищнических набегов и страшных опустошений.

Волынь очень часто подвергалась нападению крымских хищников-татар. «Эти неверные враги креста святого», уводили на арканах, как лошадей, целые тысячи, а иногда и десятки тысяч пленников в Крым. Народ с горестью смотрел на пепелища своих жилищ и истощался, платя за выкуп из плена сыновей, жен, детей, родных. В одно только царствование Сигизмунда III, короля польского, татары двенадцать раз нападали на Польшу и опустошали ее.

А Константинов, к его несчастию, лежал на так называвшемся черном шляху, то есть на дороге, по которой дикие орды крымских татар, как черные тучи врывались в глубь края давней Речи Посполитой. Он не раз был театром сцен богатырских и ужасных. В царствование Сигизмунда III и в позднейшее время Константинов не раз испытывал на себе ужасные наезды крымцев. Так в 1593 г., в то время, когда король уезжал в Швецию, пришло известие, что татары ворвались на Волынь. Показывая вид, что будто идут на Московское Государство, они обманули передовую стражу, разбили войско польское, разорили огнем и мечем много городов и селений и много народа увели с собою в неволю; тогда татарами разрушен и сожжен Константинов, и ближайшие к нему селения понесли ту же участь. Во внимание к этому бедствию король освободил пострадавшие имения князя Острожского от платежа податей и повинностей.

Спусти два года после этого нашествия, Константинов, был вновь опустошен и разорен татарами; народ пришел в крайнюю бедность и не в состоянии был платить податей, почему король вновь освободил имения князя Острожского от всяких повинностей.

В 1617 году, — когда еще дымились пожарища от набегов татарских на города Волыни и Подолии в холодную зиму 1616 года, — татары вновь напали на Волынь, грабили и жгли города и села; никто не ставил им отпора, так как на границе не было никакого войска; 73 селения, принадлежащие князю К. К. О-му, и преимущественно город Константинов, были сожжены и опустошены татарами; многие жители уведены пленными в Крым.

В следующем 1618 году Волынь опять страшно пострадала от татар. Хан Девлет-Гирей привел с собою более 20,000 татар и в это нашествие ими был опустошен весь нынешний С. Константиновский и Заславский уезды. Взяв 30,000 пленных и огромную добычу, татары, не тронутые никем, ушли восвояси.

Летом 1624 года 30,000 татар ворвались на Волынь, — это было ужасное нашествие: они грабили, убивала и жгли все, что ни встречали на своем пути; не было кому защищать безоружных, несчастных жителей Волыни и наказать разбойников и грабителей. Когда они уже уходили домой с добычею и пленными, их догнал Гетман Конецпольский, часть их разбил, а остальные разбежались и ушли. Константинов был окончательно сожжен и ограблен.

Во время войн Богдана Хмельницкого в 1648 г., Константинов, имея хорошо укрепленный замок и сильный гарнизон, под предводительством Петра Коссаковского и Яна Грохольского, был местом, под стенами которого князь Иеремия Вишневецкий и Самуил Осинский, 25 июня, одержали над 60,000 казацким войском победу. Но несмотря на это и на новую победу, под с. Россоловцами (в 12 верстах от города), одержанную над Кривоносом, когда Вишневецкий двинулся к Збаражу, козаки ворвались в Константинов, стали грабить дома и умертвили много католиков и 3000 евреев вырезали. Константинов был значительно опустошен тогда козаками. В это время был ими ограблен Доминиканский кляштор; монахи были замучены ими; так: о. Симфориан Черноцкий получил 30 ран и умер, отец Щепан Покршивинский был мучен и обезглавлен, диакон Флориан Вакшинский, Иероним Гневковский, Станислав Шредзинский, Хризостом Подольский, — суб-диаконы, Павел и Фортунат и другие брацишки были умерщвлены козаками в костеле.

После козацкого погрома последовало некоторое затишье, предшествовавшее, впрочем, ужасной буре, какой Константинов не испытывал давно; в 1684 году старые знакомые городу — крымцы сделали внезапный набег и так сожгли и разорили Константинов, что в нем осталось только лишь 5 домов.

Наконец в 1690, 1698, 1703 и 1709 годах были также татарские нашествия, разорявшие Константинов и имения к нему принадлежавшие. От нападений этих вся Волынь горела и дымилась кровью и огнем, оглашаясь стонами и плачем народа. Один Летописец говорит, что язык не может выразить всего ужаса тех дней: «растление девиц, посрамление супруг, лишение имущества, голодная смерть, стыд неволи и цепей, — вот зрелища».

Не удивительно после этого, что некоторые сами обрекали себя на смерть, чтобы не попасть в руки этих варваров. Так близ м. Боремля 500 девиц обрекли себя на смерть, для того чтобы не быть взятыми в плен и на позор татарам. Могила, насыпанная над этими целомудренными героинями, существует и по сие время.

Но не одни описанные выше бедствия пронеслись над несчастным городом в его исторической жизни. Татары были причиной моровых поветрий. Дорога, по которой проносились тучи крымских хищников, была усеиваема человеческими и животными трупами, не было кому зарывать их в землю, они гнили на поверхности, от чего заражался воздух, появлялись моровые поветрия, опустошавшие очень часто в XVI и XVII веках Волынь. Константинов не раз был жертвою морового поветрия. Летописец говорит: «и валялись трупы человеческие, как снопы по полям; осиротелые семейства скитались по лесам и ущельям; звери забегали в человеческие жилища».

Волынь часто, вместе с набегами татар, испытывала бедствия голода; так в 1651 году четверть ржаной муки стоила 120 польских злота (18 руб. — в то время это громадная сумма). Народ питался желудями и шишками, древесной корой, крапивой и другими растениями; тогда очень много людей умерло с голоду и жители Константинова не раз испытывали на себе это бедствие.

Кроме того Константинов много раз был опустошен пожарами; так, после пожаров, бывших в 1604 и 1605 годах, в нем осталось не более 100 домов. В 1709 году в нем сгорело 64 дома, а в 1710 г. 86 домов. Но самый ужасный пожар, уничтоживший весь почти город, был в 1818 году, вскоре после пребывания в нем Импер. Александра Благословенного. Город, по Высочайшему повелению, был освобожден от военного постоя на 5 лет и жителям его дарованы были недоимки и подати по 1820 год. В начале 40-х годов пожар истребил было почти всю середину старого города. Император Николай Павлович повелел раздать жителям города, пострадавшим от пожара, 10,000 рублей.

Причины, служившие страшным опустошениям города пожарами, заключались в том, что все дома того времени покрывались соломенными крышами.

Глава II

Вотчинные владетели города от начала его основания до наших дней; деятельность их в исторических судьбах города.

Как мы видели выше, первый вотчинный владетель города Константинова (названного впоследствии Старо-Константиновым) был основатель его князь Константин Константинович Острожский, с 1561 г., то есть со времени покупки им у земянина Василия Лабунского селища Колыщенец, до 1609 года. Князь К. К. Острожский (родившийся 1527 г., умер 1608 г.; погребен в г. Острог в замковой церкви) был историческою знаменитостью. Он владел огромными имениями, которые приносили ему годичного дохода более 10 миллионов злотых польских (13 к.); в его имениях было более 80 городов и местечек с замками, а селений и деревень около 3000; в его имениях было более 600 церкв. Маршалом двора его был воевода, которому он платил в год 70,000 злотых польских; при дворе его было до 2000 детей шляхетских. Он не раз одерживал победы над татарами: в 1575 г.он разбил их под м. Красиловым; под г. Дубном также поразил их. Он был опекуном и заступником русского народа и православия перед королем и Речью Посполитой; он построил несколько монастырей и много церквей в своих имениях. Острог, свой дедичный город, он лучше заселил, украсил и сделал его столицею просвещения; он устроил там типографию, учредил школы, привлек туда ученых, даже иностранцев; издал там в 1681 году полную славянскую библию и много сочинений на русском и польском языках.

Князь К. К. Острожский сильно противился введению церковной унии и вел против нее жестокую полемику; он был очень набожен. При жизни такого ревнителя православия, по всей вероятности, в городе Константинове не было ни монастыря, ни костела католического; они появились там уже после его смерти, при сыне его Януше Острожском, изменившем православию, принявшем католицизм и действовавшем в духе ксендзов и иезуитов. В последние годы жизни, тяжело было на душе старого воеводы Киевского: уния росла, старший его сын Януш, каштелян Краковский, принял католицизм; меньшой его сын Константин, крайчий Литовский, умер 1595 г., а средний его любимый сын Александр, воевода Волынский, умер, 1603 г., будучи отравлен своим слугою. Князь К. К. Острожский с тяжелою грустью на сердце смотрел на упадок своего рода: два сына в могиле, а третий, отступник от православия, не имел детей мужского пола. Скоро и сам старый князь сошел в могилу на 82 г. жизни.

Второй вотчинник Константинова был старший сын князя К. К. О-го, Януш Острожский. В 1603 г. он еще при жизни отца разделился с братом своим Александром громадными имениями своего отца, и ему достался Константинов, который он избрал своею резиденциею, а после жил в Кракове; умер он в г. Тарнове, в Галиции 1620 г., на 66 году. На нем пресекся знаменитый род князей Острожских в мужском колене; ибо сыновья брата его Александра умерли в молодых летах.

Януш Острожский в молодые годы путешествовал по Гремании, Франции и Италии и долго находился при дворе Немецкого Императора Максимилиана II; будучи за границей, он усовершенствовался в науках и в военном искусстве; там же он попался в сети иезуитов, отступил от православия и сделался ревностным католиком.

Януш Острожский, не имея мужского потомства, из ненависти к брату своему Александру, опасаясь, чтобы имения его не перешли к сыновьям последнего, еще при жизни установил, с согласия сейма, майорат или ординацию; на основании этого акта большая часть родовых имений Януша Острожского должна была перейти к потомкам мужского пола дочери его Евфросинии, вышедшей замуж за князя Александра Заславского, воеводу Киевского. На основании этого распоряжения князя Януша Острожского все ординатские имения, по смерти его, перешли в род князей Заславских, которые происходили из того же рода, что и князья Острожские. Таким образом замужество Евфросинии и ординация Януша опять соединили в одно имение князей Острожских и Заславских; с этого же времени князья Заславские стали называться князьями Острожскими и Заславскими.

Третьим по порядку вотчинником Константинова, по смерти Януша О-ского и первым ординатом Острожским был сын Евфросинии князя Александра Заславского — князь Владислав Доминик Острожский и Заславский, воевода Сандомирский; он умер в 1656 году.

Во время войн Богдана Хмельницкого, он был вождем польск. войска и участвовал в битвах под Корсунью, Пилявой и Берестечком. Польские писатели утверждают, что он был хороший и храбрый полководец.

Четвертым вотчинником Константинова и вторым ординатором Острожским был сын Владислава Доминика от второй жены его Екатерины (из Собесских) князь Александр Острожский и Заславский; он умер в молодых летах 1674 г.; на нем угас род князей Острожских и Заславских.

По прекращении этого рода, ординатское Острожское имение должно было перейти в род князей Радзивилов, если он существовал, или к Мальтийским рыцарям; но так не случилось. Это громадное имение было отдано, на основании королевского декрета 1675 г. в пожизненное владение вдове Владислава Доминика Екатерине и дочери их Теофили, вопреки прямому смыслу ординации. Сам король Ян Собесский, при помощи военной силы, сделал ввод Екатерины во владение этими имениями.

В 1690 году сын Теофили (из Заславских) Иероним Любомирский, считая себя ближайшим наследником Острожского ординатского имения, и как кавалер Мальтийского Ордена, завладел ординатскими имениями, а в том числе и Константиновым.

С 1714 по 1721 год всеми Острожскими и 3аславскими имениями владел другой сын Теофили князь Александр Доминик — Острожский-Заславский-Любомирский, у него не было детей, а только сестра Анна, в замужестве за князем Павлом Сангушкой; она после смерти брата своего, совместно с мужем, владела всеми имениями Януша Острожского и князей Заславских, до 1728 года.

По смерти их, единственный их сын кн. Януш Александр Сангушко сделался вотчинником всех выше названных имений и владел ими по день своей смерти, которая последовала 13 сентября 1776 года. Януш Сангушко жил в Дубне, был чрезвычайно расточителен: постоянно пил и кутил, через что обременил все свои имения значительными долгами. Будучи бездетным, он, во избежание споров, могших возникнуть, после его смерти, между многочисленными родственниками, решился заблаговременно раздарить свои имения, сохранив за собою право пожизненного пользования ими. На основании этого дарственного Акта, г. С. Константинов был подарен им князю Августу-Александру Чарторыйскому, воеводе и генералу земель русских и подольских.

По смерти Януша Сангушки в 1776 году, Чарторыйский вскоре (в 1778 г.) уступил Константиновские имения сестре своей Изабелле Любомирской, жене Станислава Любомирского. В 1800 году Изабелла Любомирская уступила имения Константиновские дочери своей Графине Констанции Ржевусской, статс-даме императрицы Австрийской, жене Гетмана Северина Ржевусского. 1802 году Северин и Констанция Ржевусские взяли ввод во владение городом С. Константиновым и всеми селениями к нему принадлежащими.

Графиня Констанция Ржевусская имела обширные поместья в Волынской и Подольской губерниях и в Австрийской Галиции. Она была женщина необыкновенно умная и очень образованная. Местечко Саврань она сделала очаровательным Версалем: все что было умного и хорошего тона в Париже, она старалась переселить к себе в Саврань и окружить им сына своего Вацлава. Здесь собрались: Полиньяки, Арленкуры, Шуазели и т. п. Она жила большею частью то в Париже, то в Вене и тратила огромные суммы, вследствие чего обременила свои имения громадными долгами, простиравшимися до 2,398,000 руб. Один прием ею у себя в д. Григоровке Императора Александра I в 1818 г. стоил ей громадных издержек. В 1821 г., желая привести свои долги в известность и удовлетворить своих кредиторов, она обратилась с всеподданнейшею просьбою к Императору Александру I о назначении для этой цели особой комиссии. Вследствие чего Высочайшим Указом, данным Правительствующему Сенату, 18 июня 1821 года, учреждена была в г. С. Константинове, для приведения в известностъ долгов графини Ржевусской и удовлетворения ею кредиторов, «Высочайше утвержденная комиссия».

Комиссия эта состояла из Председателя и нескольких членов и канцелярии. Председатель и члены получали значительное содержание; они так отлично вели дела графини Ржевусской и с такою ревностью заботились о ее кредиторах, что более миллиона руб. из доходов графини употребили на содержание себя и канцелярии; некоторые члены приобрели себе имения, а большая часть кредиторов Ржевусской не дождались и до смерти своей следовавших им денег, а другие пошли с сумою по миру; сама же графиня умерла в беде и нищете, чуть ли не с голоду, в начале 40-х годов, в Каменце-Подольском. Комиссия эта просуществовала 40 лет и, не окончив дела, должна была умереть насильственною смертью: по распоряжению правительства она закрыта в 1860 году; неоконченные же дела ее переданы в Волынскую Гражданскую Палату.

Имения гр. Ржевусской были оценены в 2,302,000 рублей; из вырученных же Комиссиею, со времени ее учреждения по 1851 год, более 2,300,000 р. дохода, употреблено на удовлетворение кредиторов всего 95,000 рублей, а прочие суммы обращены были на содержание комиссии, ее канцелярии, на содержание самой графини и другие расходы по имениям. От таких порядков масса долгов графини увеличилась вдвое; большая часть ее имений осталась в руках одних богатых кредиторов, которые владели ими безотчетно за небольшие суммы; как например г. Грохольский, за 45,000 рублей, владел г. Староконстантиновым, приносившим в год более 16,000 рублей дохода; он пользовался всеми этими доходами, без участия прочих кредиторов, а между тем масса долгов быстро росла на голову несчастной графини Ржевусской, умершей нищею.

Наконец, для прекращения беспримерного по своей продолжительности конкурса, на основании Высочайшего повеления, приказано было продать имения графини Ржевусской с публичного торга и вырученными деньгами удовлетворить ее кредиторов. Вследстие этого, в 1857 году, в Киевском Губернском Правлении, Староконстантинов продан был за 259,000 р. помещику Тржецяку, который владел им недолго; между ним и помещиком Собещанским возник спор и процесс о праве владения. Дело тянулось долго; Староконстантинов был взят на заведывание местной дворянской опеки; наконец в 60-х годах назначена была новая аукционная продажа его и он куплен княгинею Анной Петровной Абимелек, которой принадлежит и теперь. Селения же, принадлежавшие к Староконстантинову, перешли во владение к разным лицам.

Такова судьба этой части достояния знаменитого князя Константина Острожского!….

Нищенскую кончину Графини Констанции Ржевусской уготовала пресловутая «Комиссия», которую графиня, в виде милости, выпросила себе у Александра I, дабы честным способом рассчитаться со своими кредиторами… Но ни кредиторы, ни сама графиня не дожили до окончательного расчета. Комиссия же пережила два царствования и, по-видимому, мирно продолжала бы свое существование, если бы покойный Император Александр Николаевич не усмотрел в ней явление анормальное, существующее вопреки всякой справедливости; почему, лишь только узнал о существовании этой комиссии, тотчас повелел упразднить ее….

Глава III

Сведения о пребывании в г. Староконстантинове Императора Александра I; — Манифест, изданный в городе о рождении Великого Князя Александра Николаевича (впоследствии Император Александр II) 1818 г. — Прием графиней Ржевусской Императора и Его свиты; празднества по этому случаю. — Вацлав Ржевусский.

Город Староконстантинов и его окрестности замечательны по важным историческим событиям ближайшей к нам эпохи. С самого начала 1818 г. в д. Григоровке и в г. Староконстантинове графиней Констанцией Ржевусской делались большие приготовления для торжественной встречи и достойного принятия Императора Александра I. В д. Григоровке был построен летний дом; в нем находилась большая зала, украшением которой занимался граф Ярослав Потоцкий, зять Ржевусской; там были построены разные павильоны, театр и т. п. Император Александр Благословенный прибыл сюда со Своей свитой около 20 апреля того года. Здесь, на полях Староконстантиновских собрана была значительная армия: Государь производил здесь маневры. Граф. Ржевусская удостоилась принять у себя Государя и Его свиту…. 17 апреля 1818 года, когда Государь был в пути по дороге в г. Староконстантинов для осмотра войск, в тот день, в первопрестольной столице Москве у Великого Князя Николая Павловича родился младенец, нареченный Александром, которого Провидение послало в мир для великих и благих целей…. Младенец этот был незабвенный Император Александр II Освободитель. Радостную эту весть Александр Влагословенный получил в г. Староконстантинове 22 апреля: гром пушек и потрясающее «У Р А!» воинов огласили окрестности города, и верноподданные поспешили в храмы излить свои молитвы пред Царем царей. В этот же день в Староконстантинове был издан Высочайший Манифест, возвестивший России о рождении Великого Князя Александра Николаевича. Того же 22 апреля, в городской Успенской соборной церкви, совершено было торжественное молебствие о здравии новорожденного Великого Князя, с возглашением Манифеста. Чтение Манифеста войскам было близ д. Григоровки на полях. Молебствие в соборе совершалось в присутствии Государя Императора и многих знатных лиц. Здесь, в этом небольшом, простом храме уездного городка Император Александр Благословенный впервые вознес молитвы Свои о здравии и долголетии будущего Императора Александра II, и молитвы Царя и Его верноподданных Господь услышал: Благость Божия явилась впоследствии, в лице Александра II, который оправдал ее вполне великими благодеяниями человечеству, затмившими собою славу и блеск знаменитых эпох Его предшественников Петра I и Екатерины II.

Радостное событие для Русского Царя было отпраздновано в Староконстантинове и в особенности в Григоровке*) самым шумным, блестящим и веселым образом. Графиня Констанция Ржевусская не поскупилась на расходы для принятия у себя венценосного гостя! Блестящие балы, обеды, спектакли, концерты и прогулки, данные ею в честь Императора, поражали своею роскошью и изяществом даже таких лиц, которые на своем веку видели многое. Рассказы о приеме Императора в Григоровке обратились в легенду — так он был богат и пышен. Весь путь, от собора до летнего дворца в Григоровке, был шоссирован и устлан красным английским сукном; по бокам сделаны были перила, обитые таким же сукном. Все войска, собранные на Староконстантиновских полях, ежедневно получали от графини Ржевусской мясо, водку и мед.

) Деревня Григоровка существует и теперь; она находится в 1½ версты от города; над рекою Случью; там был небольшой каменный дворец Графини Ржевусской и очень хороший фруктовый сад. Сад заросший, запущенный, существует и по сие время; от дворца же остались только развалины.

Прием, сделанный графиней Ржевусской Императору Александру I, без сомнения, стоил ей очень дорого; но было бы ошибочно предполагать, что прием этот послужил причиной ее полного разорения. Хотя вскоре после этого, спустя два с половиной года, она и выпросила себе пресловутую «комиссию», но надо думать, что начало упадка ее благосостояния положено раньше, именно расточительностью в Париже и Вене, где она, овдовев в 1811 г., проживала, тратя громадные суммы. Кроме того, сын ее граф Вацлав Ржевусский (род. 1784 г.) также вел расточительную жизнь. Он был человек ученый, знал восточные языки, поэт и артист-композитор. Из музыкальных его сочинений более всего ценится знатоками «Requiem» на смерть Фаддея Чацкого, исполненное в Кременецком Лицейском костеле в день годовщины смерти Чацкого.

Вацлав Ржевусский путешествовал несколько лет по Аравии, принял восточный костюм и обычаи; у него была большая рыжая борода; физиономия приятная, но с оттенком грусти; одевался он в белый бурнус, шитый из легкой шерстяной материи, на голове носил легкий белый тюрбан; рука была обвязана четками большею частью янтарными. Он курил табак из кальяна, сидел по-восточному, на низкой софе, с подогнутыми ногами. Возвратившись из Аравии, Вацлав поселился в м. Саврани, в степной местности, напоминавшей ему Аравию. Живал он и в м. Кузьмине, вблизи Староконстантинова. Здесь он построил большие каменные конюшни, в которых и жил вместе со своими арабскими лошадьми, которых он привел с собою целое стадо (18 кобыл и 54 жеребца), стоивших ему более двух миллионов польских злотых. В Саврани у него был дом простой, но с богатыми оранжереями, багдадскими садами и великолепными цветниками. Он всегда был окружен малороссийскими козаками, громадного роста, одетыми в широкие, синие шаровары и куртки, в высоких шапках с красными суконными верхами и с длинными оселедцами за ухом. Он перелетал с ними большое пространство из Кузьмина в Саврань и из Саврани в Кузьмин. Вацлав Ржевусский был лихой наездник: для него не было ни рвов, ни заборов, ни речек. При нем постоянно находились теорбанист Видорт и козак Савва Жеребка, похожий на Наливайку; он говорил и писал по-малороссийски.

В 1831 г. во время польского мятежа, граф Вацлав Ржевусский пропал из под Дашева без вести; одни говорят, что его убил один из его казаков, а другие — что он ушел от русских войск и пробрался на Восток.

В. Ржевусский не любил титуловаться графом, а называл себя атаманом Ревухою, или Золотая борода, а по-арабски Емир-аль-омрах.

Дальнейшая судьба Графа Вацлава Ржевусского в точности неизвестна. Один из старожилов города (г. Бачковский) сообщает, что предположение о побеге его в Турцию — факт не подлежащий сомнению, ибо один из его близких казаков впоследствии возвратился в Староконстантинов и принес известие, что бывший его патрон, переехав границу, сообщил своим телохранителям о своем окончательном намерении оставить Россию и поселиться во владениях Султана Турецкого. Впоследствии слух о нем окончательно затих…. Таково отдаленное и ближайшее к нам прошедшее города Староконстантинова! И, надо признаться, не лишенное истинного интереса; в особенности поучительна судьба графини Констанции Ржевусской.

Глава IV

Нынешнее положение и состояние города; — административное разделение его; — внешнее благоустройство; — улицы; — освещение; — климатические, гигиенические и санитарные условия, — кладбища, воды, реки, озера, запруды, колодцы; — количество воды и ее качество; — насколько водоснабжение способствует благосостоянию города или обратно.

Город Староконстантинов сделан уездным городом Волынской губернии только лишь в 1795 г. Он расположен в треугольнике между реками Случью и Икопотъю, при слиянии их; городские же предместья лежат и по правому берегу Случи и по левому берегу Икопоти. С предместьями город соединен посредством земляных гатей и деревянных мостов. Как гати, так и мосты не особенно надежны; в грязное время гати хоть и проезжаемы, но с большим трудом.

Город с предместьями Новое Место (по левому берегу Икопоти) и Заслучье (по правому берегу Случи) в административном отношении разделяются на две городские части, состоящие в ведении Полицейских Надзирателей.

Как город, состоящий еще поныне в крепостной зависимости, Староконстантинов до последнего времени не имел никаких городских представительных учреждений, и ведала им Новградволынская городская Дума, вся заботливость которой ограничивалась лишь сбором податей. Вследствие этого, городского благоустройства почти не замечалось, кроме попытки в виде устройства, в самом городе и отчасти в предместьях, а также по сторонам обеих гатей, деревянных тротуаров, и через улицы особых переходов из толстых бревен; так что пешеходу, несмотря ни на какое грязное время года, есть возможность пройти; но зато проехать по улицам города в грязь составляет большое затруднение, так как мостовых нет, а когда-то уложенные по улицам камни, давно и окончательно утонувшие в почве, составляют, при растворении последней, одно из затруднений при езде.

Две главные улицы города (Меджибужская и Закузьминская), на которых сосредоточены заезжие и питейные дома и лучшие лавки и магазины, с вечера освещаются фонарями, весь же остальной город погружен во мрак, и во всяком случае, даже по главным улицам, принято за правило в темные ночи ходить с фонарем.

Климат этого города, как расположенного в умеренной полосе, казалось бы, должен быть хорош; но если принять во внимание гигиенические и санитарные условия, то такое определение будет не совсем справедливо; хороший климат как будто бездействует. Встречается столько нарушений всяких гигиенических и санитарных условий, что совокупность их парализует до некоторой степени и естественные условия благоприятного климата. Нарушения эти главным образом заключаются в следующем: а) город расположен на двух речках; зады домов и огороды приближаются к берегам и следить за исправным и чистым содержанием дворов невозможно; отсюда валится в реки все, что жителям не нужно и что их стесняет, отчего качество воды ухудшается настолько, что она становится вредной для питья, и заражает атмосферу; б) почти в самом городе есть водяные мельницы, для которых запруда поддерживается огромной плотиной, поднимающей воду на весьма большую высоту, вследствие чего образуется озеро, почти не имеющее стока и с берегов поросшее плесенью; самый город, можно сказать, стоит при таком озере и есть улицы, которые, как кажется на глаз, лежат ниже уровня воды. Жители, по крайней мере большинство их, получают воду из этого озера, и притом не с середины, где имеется хотя небольшое течение, а при берегах; в) заросли, растущие в местах, оставленных водою, тоже способствуют заражению атмосферы; г) город по преимуществу еврейский и, как кажется, значительно населенный. Евреи теснятся в жильях весьма скученно; при домах их не имеется заборов и никаких хозяйственных приспособлений, почему большая часть скота {коров и коз) проживаете на улицах; вывозка же навоза городу совсем неизвестна; д) почти в центре города, на берегу реки, расположена бойня для говяжьего скота, и все остатки и нечистоты сваливаются в реку; кроме того выделыватели кож и содержатели бань направляют все нечистоты в реки; е) так как город расположен на равнине, то стока воды почти не имеется, вследствие чего размякшая от дождей почва высушивается только посредством испарения; ж) кладбища находятся очень близко к городу: православное отделяется от города только канавою, католическое — улицею, а старое еврейское кладбище расположено в самом городе, на берегу реки и так закрыто окружающими строениями, что почти не видно. Кладбище православное на Новом Месте расположено также вблизи домов; только новое еврейское кладбище несколько удалено от жилых помещений; старое татарское кладбище тоже близко к жилым домам. Всех кладбищ в городе 6: определить влияние их на санитарное состояние города трудно, но кажется, что таковая их близость не может не иметь своей доли невыгодного влияния на общественное здравие.