Версия 2 — ДО

ДРАМА ЖИЗНИ. ПЬЕСА ВЪ 4 ДѢЙСТВІЯХЪ.

ПЕР. С. А. ПОЛЯКОВА.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Г-НЪ ОТЕРМАНЪ.

ТЕРЕЗИТА, ЕГО ДОЧЬ ОТЪ ПЕРВАГО БРАКА.

ГУСТАВЪ, ЭЛІАСЪ, ЕГО СЫНОВЬЯ ОТЪ ВТОРОГО БРАКА.

ИВАРЪ КАРЕНО, КАНДИДАТЪ ФИЛОСОФІИ И ДОМАШНІЙ УЧИТЕЛЬ.

Г-ЖА КАРЕНО.

ЕНСЪ СПИРЪ, ТЕЛЕГРАФИСТЪ.

ТЮ.

БРЭДЕ, ИНЖЕНЕРЪ.

СЛУЖАНКА.

ШКИПЕРЪ РЕЙЕРСЕНЪ, ПЕРВЫЙ ГОРНОРАБОЧІЙ, ВТОРОЙ ГОРНОРАБОЧІЙ, ЖЕНЩИНА ЛЕГКАГО ПОВЕДЕНІЯ, ЛЕСТАДІАНЕЦЪ, СЕРЬЕЗНЫЙ ЧЕЛОВѢКЪ, ПЬЯНЫЙ, ТОРГОВЕЦЪ КНИГАМИ, КУПЕЦЪ, ТОРГОВ. СУКНОМЪ, СТАРУХА, МОЛОДАЯ ДѢВУШКА, МОЛОДОЙ ПАРЕНЬ, ТРУППА СТРАНСТВУЮЩИХЪ МУЗЫКАНТОВЪ, ЯРМАРОЧНЫЕ ТОРГОВЦЫ, КУПЦЫ, ГОРНОРАБОЧІЕ, ПРОСТОЙ НАРОДЪ, ЖЕНЩИНЫ, ЛОПАРИ, КВЕНЫ.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Сѣверный ландшафтъ съ невысокими горами. Сланцовая гора направо и посрединѣ передняго плана загораживаетъ почти весь видъ, виднѣется только часть высоко поднимающагося мыса налѣво. На самомъ переднемъ планѣ тропинка, пересѣкающая сцену справа налѣво. Лѣтній вечеръ. Блѣдный свѣтъ солнца, не бросающій никакой тѣни.

Голосъ Карено. (Слышится справа). Вотъ здѣсь, думалъ я. (Карено выходитъ по тропинкѣ и поднимается на сланцовую гору, Ему 39 лѣтъ, и волосы у него совершенно сѣдые). Вотъ здѣсь подходящее мѣсто, думалъ я. Г-нъ Отерманъ. (Идетъ сзади, полнаго тѣлосложенія, 60 лѣтъ, съ веселымъ видомъ). Ну, здѣсь. (Также взбирается на гору и осматривается). Да. Ну такъ стройте здѣсь вашъ домикъ. Я дарю вамъ столько земли, сколько вы хотите.

Карено. Благодарю. Отсюда только пять минутъ ходьбы до усадьбы, такъ что я могу приходить сюда когда угодно.

Г-нъ Отерманъ. Вы, можетъ быть, немного побуравите?

Кapeно. Я взялъ съ собой двухъ рабочихъ, которые займутся этимъ.

Г-нъ Отерманъ. Вѣдь эти скалы должны быть, конечно, удалены… Это что-то въ родѣ башни, вы хотите строить?

Карено. Да, круглое зданіе. Я буду сидѣть тамъ и работать.

Г-нъ Отерманъ. Но почему же круглое?

Карено. Это для опыта. Я попробую быть освѣщеннымъ со всѣхъ сторонъ. Куполъ будетъ изъ стекла.

Г-нъ Отерманъ. (Смѣясь). Такъ что вы будете сидѣть въ родѣ какъ бы подъ колпакомъ для сыра.

Кapeно. И зимой я повѣшу сильный рефлекторъ въ куполѣ. Я люблю обиліе свѣта.

Г-нъ Отерманъ. Да, чего только не выдумаютъ эти философы.

Карено. Мой домъ будетъ горѣть, какъ звѣзда, здѣсь среди горъ.

Г-нъ Отерманъ. И вы будете сидѣть тамъ и писать ваше сочиненіе?

Карено. Пополнять его. Доканчивать. (Мечтательно). О, я уже написалъ много толстыхъ тетрадей. Хорошо работалось въ этомъ году, здѣсь на сѣверѣ.

Г-нъ Отерманъ. Ну, и когда вы окончите ваше сочиненіе?

Карено. Тогда я надѣюсь найти для него издателя.

Г-нъ Отерманъ. Да, конечно, вы найдете какого-нибудь издателя.

Карено. Нѣтъ, въ этомъ нельзя быть увѣреннымъ. Въ предыдущій разъ я нашелъ издателя, но онъ уже больше не согласится издавать. Онъ потерпѣлъ убытокъ.

Г-нъ Отерманъ. Книга не расходилась?

Карено. Да. Профессоръ Ервенъ писалъ противъ нея.

Г-нъ Отерманъ. Вотъ какъ? Онъ вашъ противникъ?

Карено. Да, всѣ противъ меня.

Г-нъ Отерманъ. Но вы увидите, вы найдете издателя и на этотъ разъ. А въ крайнемъ случаѣ вы можете сами напечатать ваше сочиненіе.

Карено. На это у меня нѣтъ средствъ.

Терезита. (Выходитъ по тропинкѣ справа, стройная, 25-ти лѣтъ, одѣтая въ черное, несмотря на лѣтнее время. Она ходитъ, сильно выворачивая ноги). Да, вотъ мѣсто. Мы вмѣстѣ выбирали его. Какъ оно тебѣ нравится, папа?

Г-нъ Отерманъ. О-очень.

Кapeно. Я не знаю, какъ благодарить; вашъ отецъ хочетъ дать мнѣ столько земли, сколько мнѣ нужно.

Г-нъ Отерманъ. Повторяю вамъ, что эти горы ваши. Что мнѣ съ ними дѣлать? (Широко разводитъ руками). Я дарю вамъ все, что вы видите вплоть до самаго моря… Что же это не идутъ рабочіе?

Карено. Они обѣщались прійти въ скоромъ времени.

Терезита. За мной шло двое какихъ-то людей.

Г-нъ Отерманъ. Да, Карено, я радъ, что вы хотите построить вашу башню здѣсь, у насъ. Это меня очень радуетъ также изъ-за моихъ мальчиковъ; вы прекрасный учитель для нихъ. И если бы ихъ мать была въ живыхъ, она сказала бы то же самое.

Карено. Благодарю васъ за всю вашу доброту ко мнѣ.

Г-нъ Отерманъ. Если я могу вамъ быть полезнымъ въ постройкѣ вашей башни, — я къ вашимъ услугамъ.

Терезита. Да, папа, ему нужно лошадь и рабочихъ.

Г-нъ Отерманъ. Но вѣдь, все это будетъ устроено въ одинъ день. (Труппа музыкантовъ выходитъ по тропинкѣ слѣва; они кланяются и останавливаются).

Г-нъ Отерманъ. Здравствуйте… На-те вамъ. (Онъ находитъ въ карманѣ кроновикъ и передаетъ его Терезитѣ, а та передаетъ дальше первой скрипкѣ, которая стоитъ къ ней всего ближе.

Контрабасъ. (Старикъ съ сѣдой бородой, кланяется). Благодаримъ, г. консулъ.

Г-нъ Отерманъ. (Сердечно смѣется). Нѣтъ, я не консулъ. Столько же консулъ нынѣшній годъ, какъ и прошлый годъ. Вы называете меня каждый годъ консуломъ.

Контрабасъ. (Кланяется). Покорнѣйше благодаримъ.

Г-нъ Отерманъ, Вы идете на сѣверъ, какъ всегда?

Контрабасъ. Да, на сѣверъ, изъ дома въ домъ, и потомъ обратно сюда къ ярмаркѣ,

Г-нъ Отерманъ. Но развѣ вы не знаете, что на сѣверѣ эпидемія?

Контрабасъ. Нѣтъ, мы этого не знаемъ. Что это такое на сѣверѣ?

Терезита. (Отцу). Онъ не понимаетъ, что значитъ «эпидемія».

Г-нъ Отерманъ. На сѣверѣ заразительная болѣзнь, нервная горячка. Народъ умираетъ массами.

Ко нтрабасъ. Да, это мы знаемъ.

Г-нъ Отерманъ. Но вы все-таки отправляетесь. Развѣ это такъ необходимо?

Кои трабасъ. О-о, да, это для насъ необходимо. Почти у всѣхъ насъ дома — семьи.

Г-нъ Отерманъ. Ахъ, да, такъ съ Богомъ. Прощайте.

Контрабасъ. Покорнѣйше благодаримъ за вашу великую милость. (Труппа кланяется и уходитъ направо).

Г-нъ Отерманъ. Да-а… какъ много людей нуждается въ помощи. Такъ много нужды. (Смотритъ на часы). Но гдѣ же это пропали рабочіе?

Карено. (Терезитѣ). Обратите вниманіе: контрабасъ говорилъ отъ лица всѣхъ. Первая скрипка должна была молчать. Всегда вотъ такъ.

Терезита. Но контрабасъ вѣдь всѣхъ старше.

Карено. Да, это правда. Онъ всѣхъ старше.

Терезита. Папа, почему же мы не заставимъ ихъ немного поиграть?

Г-нъ Отерманъ, Да, моя милая, почему же имъ не сказали? Впрочемъ, они сейчасъ будутъ играть на деревнѣ. (Улыбаясь). Нѣтъ, видно, мнѣ самому приходится пойти за рабочими. (Спускается съ горы и идетъ направо).

Карено. Фрекенъ Терезита, ну вотъ, у меня будетъ и башня.

Терезита. (Садится около тропинки). Да, скоро у васъ будетъ башня. Я радуюсь этому больше всего, думая о зимѣ.

Кapeно. (Садится также). Почему такъ?

Терезита. Потому что она будетъ такъ ярко свѣтить. И я буду приходить оправлять вашу лампу каждый день.

Кapeно. Вы хотите это дѣлать? А я еще ничего для васъ не сдѣлалъ.

Терезита. На что это вы смотрите? (Немного отодвигается).

Карено. Такъ что же, фрэкенъ Терезита?

Терезита. Вы смотрѣли на меня. (Дѣлаетъ надъ собою усиліе). Да, такъ, стало быть, вы будете сидѣть здѣсь въ башнѣ и день и ночь?

Карено. Нѣтъ, я буду приходить домой на ночь.

Терезита. Такъ я буду васъ встрѣчать. Да, можетъ быть, вы этого не хотите? Но лампу я буду оправлять (Вдругъ). Карено, мнѣ что-то грустно нынче.

Карено. Да, я это вижу. У васъ были какія-нибудь непріятности?

Терезита. Нѣтъ.

Карено. Вы вѣдь такъ смѣлы и горды.

Терезита. Но весь этотъ свѣтъ, въ которомъ вы будете сидѣть, мнѣ кажется, вреденъ для здоровья.

Карено. Это небольшой опытъ. Тамъ будутъ линзы наверху и внизу; я хочу провести свѣтъ ложными путями

Терезита. Да-а? Я этого не понимаю.

Карено. Наши глаза видятъ всѣ предметы выпуклыми; я попробую видѣть плоскости. Это возможно. Я научусь большему, я изслѣдую все и все запомню. (Встаетъ въ восхищеніи). Стекла и свѣтъ, говорю я; стекла и свѣтъ. Я возлагаю на это нѣкоторую надежду. Быть можетъ, мнѣ удастся при помощи оптическаго обмана нѣсколько расширить мое земное познаніе. Это, можетъ быть, удастся. Я проясню свой мозгъ свѣтомъ и, можетъ, приведу себя въ состояніе нѣкотораго рода ясновидѣнія. (Взволнованно). О-о, какъ бы я желалъ доискаться до сути.

Терезита. Давно вы уже стали такимъ?

Карено, Какимъ такимъ?

Терезита. Это я только такъ сказала.

Карено, Нѣтъ, позвольте, какимъ такимъ?

Терезита. Вы, какъ луна. (Дѣлаетъ надъ собой усиліе). Ну, а если вы не сдѣлаете этого? Если вы не доищетесь до сути?

Карено. (Садится). Я попробую всевозможные способы. У меня имѣются другія средства про запасъ. Я ходилъ дома по своей комнатѣ и выплакивалъ, выдумывалъ это… Фрэкенъ Терезита, Гёте отдавалъ предпочтеніе тѣмъ, кто неправильно шелъ своимъ собственнымъ путемъ, передъ тѣми, кто правильно шелъ по чужому пути.

Терезита. (Разсѣянно). Такъ дѣлалъ Гете.

Карено. Я написалъ свою соціологію, теперь я пишу свою метафизику. Я не устаю, я полонъ силъ. Я думалъ и мечталъ. Я знаю, что знаютъ люди. Но я хочу знать больше.

Терезита. Карено, говорятъ, что вы женаты.

Карено. (Пристально смотритъ на нее).

(Двое рабочихъ выходятъ въ это мгновеніе справа. Они несутъ бурава, цѣпи, ломы, фитиль, порохъ и воду.)

Первый рабочій. (Въ красной шерстяной рубашкѣ) Здѣсь, что ль?

Карено. А, вотъ и рабочіе. (Встаетъ). Да, вотъ здѣсь. (Взбирается по горѣ и показываетъ). Вы сдѣлаете гдѣ-нибудь здѣсь буровую скважину и взорвете эту гору.

Первый рабочій. Это гранитъ. Надо сдѣлать двѣ скважины.

Второй рабочій. (Молодой, смуглый парень необыкновенной красоты). Это сланецъ.

Карено. Ну, сдѣлайте сначала одну скважину.

(Первый рабочій садится и вращаетъ буравъ; другой рабочій стоитъ выпрямившись и ударяетъ. Въ эту минуту раздаются звуки музыки странствующей труппы, доносящіеся справа. Удары раздаются въ тактъ.)

Кapeно. Фрэкенъ Терезита, вотъ вы и дождались вашей музыки. (Возвращается къ ней). Послушайте, какъ гора звучитъ при каждомъ ударѣ. Теперь я вызываю подземныя силы. О, мнѣ предстоитъ великая задача.

Терезита. Я васъ лучше понимаю подъ музыку.

Карено. То, что я хочу сдѣлать, такъ просто, если подумать объ этомъ. Я хочу учиться у вещей, я хочу подслушивать у ихъ двери. Вамъ кажется, что это слишкомъ фантастично? Удастся мнѣ это, я увижу больше, чѣмъ видѣли до сихъ поръ люди.

Терезита. А знаете, что было бы прекрасно?

Кapeно. Знаю ли я, что было бы прекрасно? Ну, что же?

Терезита. Было бы прекрасно, если бы вы достигли этого.

Карено. (Возбужденно). Видите ль, фрэкенъ Терезита наши представленія не есть нѣчто абсолютное. Мы даемъ имъ твердый исходный пунктъ, и они годны, они служатъ свою службу. Ударъ по бураву вызываетъ звукъ. Очень хорошо. Но почему бы удару по бураву не производить свѣта! Это уже зависитъ отъ меня самого. Слѣпорожденный можетъ легко научиться отличать кубъ отъ шара; но возвратите ему зрѣніе, и онъ не узнаетъ, гдѣ кубъ и гдѣ шаръ. Ну хорошо, я перемѣняю мой прежній исходный пунктъ, я слѣпорожденный.

Терезита. (Устало). Мнѣ грустно сегодня.

Карено. (Садится). Почему вамъ грустно? вы недовольны мною?

Терезита. Вами? Нѣтъ.

Карено. Вамъ не слѣдуетъ печалиться.

Терезита. Подумать только, неужели съ слѣпорожденнымъ будетъ такъ? Неужели онъ не отличитъ шара отъ куба?

Карено. (Встаетъ). Не отличитъ. Развѣ это не поразительно? Его исходный пунктъ измѣнился, когда онъ сдѣлался зрячимъ, и вещи показываютъ его сознанію чуждыя особенности. Такъ вотъ, именно это-то я и хочу сдѣлать, я хочу привести себя въ такое состояніе, въ которомъ я увидалъ бы дѣйствительность измѣненной. А такъ какъ нѣтъ ничего совершенно абсолютнаго, то я сажаю съ превеликимъ удовольствіемъ «Химеру» на тронъ, приказываю ей существовать какъ факту, снабжаю ее значеніемъ, возлагаю на нее корону.

Терезита. Когда вы стоите такъ вотъ и что-нибудь говорите, то у васъ такой видъ, какъ будто вы плывете на лебедѣ.

Карено. (Смѣется). Ну, такъ я сяду. (Садится). На лебедѣ? Наоборотъ. Я сижу на своемъ старомъ черномъ конѣ, который несется галопомъ. Его хвостъ касается земли.

Терезита. У васъ локти въ чемъ-то бѣломъ. Подождите чуточку. (Вынимаетъ свой носовой платокъ и чиститъ имъ Карено.)

Карено. Это, вѣроятно, каменная пыль. Очень благодаренъ. (Мечтательно). И, кромѣ того, я, можетъ-быть, измѣню совершенно основаніе моего воспріятія времени. Чего я достигну этимъ? Очень многаго. Я устремлю свою душу къ берегамъ вѣчности. Да. (Воспламеняется отъ своихъ собственныхъ словъ и встаетъ. Если бы я совершенно остановилъ потокъ ощущеній, то время исчезло бы. Если бы я уменьшилъ быстроту потока не болѣе, чѣмъ въ пять разъ, то я поставилъ бы вверхъ дномъ всѣ свои представленія. День и ночь смѣнялись бы каждыя четыре минуты, рожь сѣялась бы, созрѣвала и убиралась въ одно мгновеніе. Внезапно я достигаю восьмидесятилѣтняго возраста и умираю. Но я умираю молодымъ. Мое представленіе высчитываетъ мой возрастъ и находитъ, что мнѣ 15 лѣтъ и 10 дней. (Стоитъ мгновеніе молча, потомъ садится).

Терезита. Карено, говорятъ, что вы женаты?

Кapeно. (Послѣ нѣкотораго молчанія). Нѣтъ, я не женатъ. Почему вы спрашиваете объ этомъ?

Терезита. Я слышала объ этомъ.

Карено. Я не женатъ. Вамъ это разсказалъ Енсъ Спиръ? Онъ вамъ такъ много всего разсказываетъ. Когда-то я былъ женатъ.

Терезита. Но ваша жена жива?

Карено. (Въ раздумьѣ). Вы два раза на дню спрашиваете, женатъ ли я; что это значитъ? Если бы вы знали, какъ необходимо вы должны спросить объ этомъ еще разъ.

Терезита. Подумать только, и вотъ вы умираете пятнадцати лѣтъ, говорите вы. Развѣ это не такъ?

Карено. Вы въ такомъ безпокойномъ состояніи духа сегодня, фрэкенъ Терезита.

Терезита. (Вдругъ встаетъ, отходитъ на два шага и возвращается назадъ). Я знаю кой-что, за что вы и папа не похвалили бы.

Карено. Что вы такое знаете?

Терезита. Я готовлю роскошный обѣдъ и угощаю имъ вашу собаку.

Карено. Ну-у, за это, конечно, вашъ отецъ не сталъ бы васъ наказывать.

Терезита. И вотъ я приглашаю голоднаго молодого человѣка стоятъ при этомъ и смотрѣть. (Краткое молчаніе).

Карено. Я не знаю, зачѣмъ вы это говорите. (Музыка раздается сильнѣе).

Терезита. Я говорю это, потому что мнѣ это шепнули на ухо. А то зачѣмъ бы мнѣ было говорить это… Слышите, теперь музыка становится нѣжнѣе.

Карено. Мнѣ кажется, она раздается все громче.

Терезита. Теперь она стала меланхоличной. (Порывисто опускается на то мѣсто, гдѣ сидѣла раньше. Музыка умолкаетъ. Рабочіе перестаютъ ударять).

Первый рабочій. (Вытаскиваетъ буравъ и изслѣдуетъ его; говоритъ, обращаясь къ Карено). Мягче этой горы мнѣ не приходилось бурить.

Карено. (Встаетъ и хочетъ отвѣчать).

Терезита. (Съ горечью). Развѣ мои послѣднія слова также несправедливы?

Карено. Нѣтъ, развѣ они не справедливы? Вовсе нѣтъ, фрэкенъ Терезита.

Первый рабочій. Почва мягка, какъ глина.

Карено. Такъ это сланецъ, говорите вы? (Входитъ на гору). Глина?

Первый рабочій. Я теперь уже и не знаю, что это такое. (Наполняетъ водой скважину).

Карено. Да, да, ну пусть будетъ, что будетъ. Бурите дальше. (Сходитъ назадъ).

Г-нъ Отерманъ. (Появляется справа). Рабочіе пришли?

Карено. Они бурятъ. Гора поразительно мягка.

Первый рабочій. Почти какъ глина.

Г-нъ Отерманъ. (Смѣясь). Какъ глина? (Всходитъ на гору, продолжая разговоръ съ рабочими).

Карено. (Терезитѣ). Развѣ ваши слова оказались несправедливы? Я, можетъ, васъ чѣмъ-нибудь обидѣлъ сейчасъ?

Терезита. Нѣтъ, вы меня не обидѣли.

(Въ то время, какъ снова начинаютъ раздаваться удары рабочихъ, музыка заигрываетъ новую вещь, на этотъ разъ въ большемъ отдаленіи. Удары раздаются въ тактъ).

Кapeно. Скажите мнѣ, что съ вами сегодня?

Терезита. Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ. (Смотритъ на него). Вы хотите это знать? (Встаетъ). Впрочемъ, со мной ничего.

Карено. Раньше обыкновенно вы бывали веселѣе.

Терезита. Хоть бы перестала эта музыка.

Карено, фрэкенъ Терезита, не вы ли сами желали ее послушать?

Терезита. Я такъ была увѣрена въ томъ, что вы станете спорить. (Съ жаромъ). Ну, а теперь мнѣ вовсе не хочется ея слушать.

Кapeно. Я могу пойти къ музыкантамъ и сказать имъ, чтобъ они перестали.

Терезита. (Умоляющимъ тономъ). Нѣтъ, не уходите. (Озирается кругомъ). Впрочемъ, вамъ не къ чему быть здѣсь; если вамъ ужъ такъ хочется уйти.

Карено. Я не понимаю васъ.

Терезита. Я сама себя не понимаю. (Стремительно садится). Но мнѣ хотѣлось бы быть около васъ.

Кapeно. Какъ это вамъ пришло въ голову?

Г-нъ Отерманъ. (Идетъ по направленію къ нимъ; смѣясь). Мнѣ думается, Карено, я подарилъ вамъ болото.

Карено. Болото?

Г-нъ Отерманъ. Буравъ опускается все глубже и глубже съ каждымъ ударомъ. Не хотите ли пойти и посмотрѣть? (Возвращается къ рабочимъ).

Карено. Хорошо. (Хочетъ итти на гору),

Терезита. (Встаетъ). Простите мнѣ.

Карено. Право, мнѣ нечего прощать вамъ.

Терезита. Подождите немного, вы все еще въ бѣломъ. (Очищаетъ его носовымъ платкомъ). Ну, вотъ теперь идите. (Карено опять хочетъ итти на гору).

Терезита. Такъ вы идете?

Карено. (Смотритъ на нее). Нѣтъ. (Спускается назадъ).

Терезита. Ну, теперь вы, конечно, что-нибудь думаете обо мнѣ?

Карено. Вы нынче находитесь въ необыкновенно безпокойномъ состояніи духа, вотъ что я думаю.

Терезита. Я увѣрена, что если бы было въ моей власти чѣмъ-нибудь васъ порадовать, то я сдѣлала бы это. (Входитъ Тю, древній старикъ, онъ останавливается, выпрямившись, и держитъ въ рукахъ фуражку).

Кapeно. Кто это?

Терезита. (Оборачивается). Это Тю.

Кapeно. Чего ему нужно?

Терезита. И всегда-то здѣсь свѣтитъ солнце. Не можете ли вы сказать мнѣ, почему больше не идетъ дождь?

Кapeно. Да вѣдь дождь шелъ позавчера.

Терезита. Нѣтъ, дождя не было.

Кapeно. Я увѣряю васъ.

Терезита. Ну, хорошо, а то мы опять начнемъ спорить и объ этомъ. Ну, я сдаюсь. Позавчера былъ дождь. (Короткое молчаніе).

Карено. Я видѣлъ васъ однажды такой же раньше.

Терезита. День и число. Я увѣрена, что вы помните.

Кapeно, Это было въ первый разъ, какъ я васъ встрѣтилъ; въ самый первый день. Тому уже годъ.

Терезита. Я надѣюсь, я произвела на васъ хорошее впечатлѣніе?

Кapeно. На это вы, конечно, не надѣетесь. Вы объ этомъ ни разу не подумали… Но чего нужно этому человѣку? Онъ не уходитъ.

Терезита. Это Тю… Знаете, почему мнѣ хотѣлось бы быть около васъ, Карено?

Кapeно. Нѣтъ.

Терезита. Потому что вы не грѣшите. Да, вамъ ни разу не приходило въ голову, что вы имѣете право грѣшить.

Кapeно. И что это такое вы говорите!

Терезита. Потому-то мнѣ и хотѣлось бы быть около васъ.

Кapeно. (Смѣясь). Я и прежде слыхалъ отъ васъ такія фантазіи.

Терезита. Тамъ вонъ стоитъ теперь этотъ человѣкъ. Я ничего ему не скажу, если онъ самъ первый не заговоритъ. (Вдругъ). Здравствуй, Тю.

Тю. Здравствуйте.

Терезита. Хочешь ты, чтобъ я съ тобой поговорила?

Тю. Нѣтъ?

Терезита. Куда идешь ты на этотъ разъ?

Тю. Я иду далеко.

Терезита. Всегда съ босыми ногами. Развѣ тебѣ не холодно?

Тю. Нѣтъ,

Терезита. (Обращается къ Карено). Въ иные дни люди обречены на томительное страданіе; оно приходитъ къ нимъ, никто не знаетъ откуда. Тогда вся земля лежитъ и упорно смотритъ на тебя со враждой.

Карено. (Къ Тю). Вы желаете поговорить съ г. Отерманомъ?

(Тю не отвѣчаетъ).

Терезита. (Рѣшительно). Одинъ только вопросъ.

Карено. Вы обращаетесь къ этому человѣку?

Терезита. Ваша жена блондинка или брюнетка?

Карено. Фрэкенъ Терезита!

Терезита. Блондинка или брюнетка?

Карено. Она была блондинка. Я уже забылъ объ этомъ.

Терезита. Типичная блондинка?

Карено. Да, типичная блондинка. У ней были свѣтлые глаза.

Терезита. Она уже не молода?

Кapeно. Какъ вамъ сказать, она была также очень молоденькая… Оставьте меня въ покоѣ.

(Музыка замолкаетъ. Рабочіе перестаютъ ударять).

Г-нъ Отерманъ. (Приходитъ). Ну вотъ. Скважина теперь готова… А-а, смотрите-ка, да тамъ Тю. Здравствуй, Тю.

Тю. Здравствуйте.

Г-нъ Отерманъ. Свѣжъ и бодръ, какъ всегда. Все тотъ же.

Тю. Пока могу еще волочить ноги.

Г-нъ Отерманъ. Н-да. Но тебѣ теперь уже много лѣтъ, Тю. (Отыскиваетъ въ карманѣ крону и подаетъ ему).

Карено. (Къ Терезитѣ). Онъ не благодаритъ.

Терезита. (Про себя). Подумать только, весь огромный, необъятный земной шаръ лежитъ и упорно смотритъ на тебя съ безконечной враждой.

Карено. Вашъ отецъ раздаетъ деньги всѣмъ. Онъ вѣчно подаетъ.

Г-нъ Отерманъ. Да, да, Тю, сохрани тебя Господь.

Тю. У меня до васъ дѣло.

Г-нъ Отерманъ. (Снисходительно). У тебя нынче есть дѣло? (Кричитъ рабочимъ). Ну вотъ, заряжайте теперь, и конецъ дѣлу.

Первый рабочій. Мы заряжаемъ.

Терезита. Папа, Карено говоритъ, что ты слишкомъ щедро всѣмъ подаешь.

Г-нъ Отерманъ. (Смѣясь). Вотъ какъ? Я не такъ уже, стало быть, богатъ, чтобы мнѣ можно было побѣднѣть на одну крону.

Тю. Мнѣ нужно сказать одну вещь.

Г-нъ Отерманъ. Тебѣ нужно сказать что-то?.. Я обезпеченъ, а есть много людей, которые вѣчно нуждаются. Теперь вотъ свирѣпствуетъ горячка въ Корефьордѣ, тамъ народъ терпитъ ужасную нужду. Я послалъ на сѣверъ нѣсколько муки; но что это — капля въ морѣ. Болѣзнь идетъ дальше, она переходитъ изъ дому въ домъ; дѣти умираютъ. Черезъ нѣкоторое время она придетъ, можетъ быть, и сюда.

Терезита. Сюда?

Г-нъ Отерманъ. Она идетъ на югъ.

Терезита. Я буду васъ беречь, Карено.

Г-нъ Отерманъ. (Слегка обнимаетъ ее). Мое милое дитя. (Оставляетъ ее). Скажите мнѣ, Карено, что вы мнѣ посовѣтуете сдѣлать съ моими двумя малышами? Пустить ихъ по торговой части?

Карено. Одного, — да. Онъ настоящій спекулянтъ. Онъ разыскиваетъ яйца дикихъ птицъ и продаетъ ихъ на кухню.

Г-нъ Отерманъ. Это Густавъ.

Карено. Другой имѣетъ склонность къ музыкѣ и путешествіямъ.

Г-нъ Отерманъ. Это Эліасъ. Онъ походитъ на мать. Я подумывалъ немножко потратиться на него, если у меня найдутся средства. Отослать его куда-нибудь. Терезита, а ты поиграла бы немножко съ нимъ иногда.

Терезита. Спроси теперь Карено, что онъ посовѣтуетъ тебѣ сдѣлать со мною.

Г-нъ Отерманъ. (Улыбается и беретъ ее за подбородокъ). Съ тобой, чертенокъ? Ты отправишься въ какой-нибудь пансіонъ. Ха-ха. Да, это тебѣ слѣдуетъ. И поучишься порядку. (Обнимаетъ ее). Ахъ, а тамъ явится кто-нибудь и возьметъ тебя въ одинъ прекрасный день. Что же дѣлать.

Первый рабочій. (Кричитъ). Берегись!

Г-нъ Отерманъ. Ну, сейчасъ они взорвутъ. Ступай отсюда. (Уводитъ Терезиту влѣво).

Тю. У меня до васъ дѣло.

Г-нъ Отерманъ. Хорошо, теперь не время. Смотрите, уходите прочь, Карено. Вотъ сюда.

Первый рабочій. (Кричитъ). Берег-и-съ!

Тю. Мнѣ нужно сказать одну вещь.

Г-нъ Отерманъ, (Подходитъ къ нему и уводитъ его направо). Ну, развѣ ты не видишь, что мину сейчасъ подожгутъ! Съ ума ты сошелъ! Уходи! (Машетъ ему руками, поспѣшно уходитъ съ Терезитой и Карено налѣво. Первый рабочій удаляется съ признаками страха. Второй рабочій поджигаетъ фитиль и спокойно отходитъ. Тго стоитъ мгновеніе и печально слѣдитъ взоромъ за г. Отерманомъ. Слышно, какъ г. Отерманъ сердито кричитъ слѣва: «Да побойся ты Бога!» Фитиль дымится. Тю медленно отходитъ вправо. Мину взрываетъ. Глыбы бѣлаго камня разбрасываются во всѣ стороны. Открывается далекій видъ, на заднемъ планѣ виднѣется горный хребетъ, налѣво высокій мысъ и еще дальше съ той же стороны клочокъ голубого моря. Направо два окрашенныхъ въ красное зданія. Музыка играетъ вдалекѣ)

Первый рабочій. (Приближается спокойно къ минѣ и кричитъ). Иди наза-а-дъ!

Второй рабочій. (Приходитъ). Это бѣлый камень.

Г-нъ Отерманъ. (Появляется справа). Бѣлый камень?

Карено. (Вслѣдъ за нимъ). Бѣлый камень?

Первый рабочій. Это бѣлый камень. Мнѣ думается, это какой-нибудь рѣдкій сортъ камня.

Г-нъ Отерманъ. Но, Боже мой?..

Второй рабочій. (Тыкаетъ ломомъ).

Г-нъ Отерманъ. Что это такое?

Второй рабочій. Это мраморъ. (Кладетъ ломъ на землю).

Кapeно. Мраморъ?

Первый рабочій. Ну, я это и хотѣлъ сказать. Это мраморъ.

Г-нъ Отерманъ. Это невозможно. Посмотрите-ка еще разъ, Гейеръ.

Первый рабочій. Да, посмотри-ка еще разъ, Гейеръ. Поскорѣе, слышишь ты?

Второй рабочій. (Снова ударяетъ ломомъ). Это мраморъ. (Кладетъ ломъ на землю).

Первый рабочій. Это ни на что иное и не похоже. Это мраморъ, вполнѣ очевидно.

Карено. Подумать только, мраморъ! (Сбѣгаетъ внизъ къ Теризитѣ, которая только что появилась справа). Слышите, это мраморъ. Я построю свою башню на мраморномъ основаніи. (Уходитъ назадъ къ минѣ).

Терезита. (Идетъ за нимъ). Мраморъ?

Первый рабочій. Да. Толстый слой сланца и подъ нимъ чистый, настоящій мраморъ.

Карено. Какъ это странно! Не правда ли, это можно назвать основаніемъ… но. куда же дѣлся этотъ человѣкъ?

Терезита. Какой человѣкъ?

Карено. Этотъ старикъ. Сѣдой старикъ.

Терезита. Онъ ушелъ.

Карено. Онъ дважды что-то хотѣлъ сказать.

Терезита. Папа, что это Тю хотѣлъ сказать?

Г-нъ Отерманъ. (Въ раздумьѣ). Что это Тю хотѣлъ сказать?

Карено. У него было до васъ дѣло.

Г-нъ Отерманъ. Дѣло? (Овладѣваетъ собой). Ахъ, это у него всегда. Онъ такой старый. Иные думаютъ, что это вѣчный жидъ. Да, вѣдь, это о Тю вы спрашиваете?

Карено. Ну да.

Г-нъ Отерманъ. Ему много пришлось претерпѣть, когда онъ былъ молодъ; онъ потерялъ все свое состояніе. Съ тѣхъ поръ онъ сталъ такимъ.

Карено. А что это онъ отъ васъ хотѣлъ?

Г-нъ Отерманъ. Этого я не знаю… Иные называютъ его «Справедливостью».

Карено. «Справедливость».

Г-нъ Отерманъ. Да. Онъ дурачекъ… Ну, а мнѣ нужно домой — сдѣлать кой-какія распоряженія. (Смотритъ на часы). Я стою вотъ и думаю, что вашу башню прійдется выстроить въ другомъ мѣстѣ.

Кapeно. Выстроить въ другомъ мѣстѣ?

Г-нъ Отерманъ. А то здѣсь, вѣдь, грунтъ состоитъ изъ мрамора. Тутъ, можетъ быть, скрыты вокругъ насъ несмѣтныя сокровища.

Кapeно. Вотъ потому-то здѣсь она и должна быть. Я радуюсь этому. Мнѣ будетъ хорошо работать здѣсь, среди всего этого блеска… Но… меня не на шутку поразило, что этого человѣка зовутъ «Справедливостью». Я какъ разъ пишу главу о мудрой Немезидѣ.

Первый рабочій. Продолжать намъ?

Карено. Да, ломайте дальше. Ровную площадку. (Г. Отерманъ спускается по тропинкѣ и идетъ въ раздумьи направо, Рабочіе начинаютъ работать ломами).

Карено. (Опускается). И именно поэтому, мнѣ кажется. Потому, что грунтъ такъ драгоцѣненъ… Вы не замѣтили никакихъ особенностей въ этихъ двухъ рабочихъ, фрэкенъ Терезита?

Терезита. (Немного спустя). Нѣтъ.

Карено. Одинъ изъ нихъ болтаетъ, распоряжается, предостерегаетъ. Другой молчитъ и поджигаетъ фитиль. И также этотъ другой различаетъ каменныя породы.

Терезита. Это Гейеръ. Онъ былъ на каторгѣ.

Карено. Что-о?

Терезита. Тамъ онъ научился камнеломнымъ работамъ.

Карено. За что же онъ попалъ на каторгу?

Терезита. За изнасилованіе. Ну, теперь я, наконецъ, поняла, отчего мнѣ не по себѣ сегодня.

Карено. Отчего же?

Терезита. Енсъ Спиръ сдѣлалъ мнѣ предложеніе. (Наблюдаетъ за нимъ).

Карено. Что-о? Сдѣлалъ предложеніе?

Терезита. Что вы на это скажете?

Кapeно. Ну, теперь я понимаю, отчего вы такъ безпокойны съ самаго утра.

Те резита. (Улыбается). Да, не правда ли? Вѣдь, отъ этого я такъ безпокойна. (Смѣется). Это вскружило мнѣ голову.

Карено. И можно поздравить васъ?

Терезита. Ну, а какъ, по вашему, мнѣ нужно поступить?

Карено. Развѣ, вы еще не покончили съ этимъ?

Терезита. Нѣтъ.

Карено. Н-да, что отвѣтить на это? Что же, по моему, согласиться. То-есть я хочу сказать, если вы сами… Посторонній, конечно, не можетъ такъ хорошо… Но, по-моему, согласиться.

Терезита. А мнѣ хотѣлось бы, чтобы по вашему было не такъ.

Карено. Не подумайте чего-нибудь. У меня, собственно, никакого не можетъ быть мнѣнія на этотъ счетъ.

Терезита. Такъ какъ, по моему, этого не должно быть.

Карено. Да-а, но тогда, конечно, вы этого не сдѣлаете. Не примете предложенія.

Терезита. Ну, а приму я, и дѣлу конецъ.

Карено. Ну, это только такъ вы говорите.

Терезита. И никому не будетъ дѣла до этого.

Г-нъ Отерманъ. (Необыкновенно блѣдный и сильно взволнованный выходитъ справа). Но тутъ вездѣ мраморъ. (Показываетъ кругомъ).

Карено. Такъ что жъ?

Г-нъ Отерманъ. Здѣсь нельзя строить башню.

Карено. Но..? Вы подарили мнѣ участокъ. Весь, до самаго моря, сказали вы.

Г-нъ Отерманъ. Тутъ мраморъ, слышите вы. Я дарю вамъ вонъ тотъ мысъ. Стройте вашу башню тамъ. Я изслѣдую окрестности; здѣсь долженъ быть мраморъ повсюду кругомъ. Господь съ вами, Карено.

Карено. На мысу? Тамъ вонъ? (Показываетъ).

Г-нъ Отерманъ. Да. Пусть башня будетъ построена на лѣсной опушкѣ. Тамъ она будетъ служить маякомъ для кораблей. (Ко второму рабочему, показывая). Сдѣлай еще скважину тамъ вонъ.

Первый рабочій. Хорошо.

Г-нъ Отерманъ. А здѣсь должны быть сокровища на громадную сумму. (Спускается по тропинкѣ и уходитъ направо).

Терезита. Ну, что, Карено, пропало ваше веселье?

Карено. Вы не замѣтили, фрэкенъ Терезита, какъ онъ былъ блѣденъ? Огоньки пробѣгали въ его глазахъ.

Терезита. Въ глазахъ Тю?

Карено. Нѣтъ, въ глазахъ вашего отца. Въ нихъ пробѣгали огоньки. (Рабочіе начинаютъ бурить).

Карено. Пойдете вы со мной къ новому мѣсту?

Терезита. Нѣтъ. Мнѣ нужно домой къ Енсу Спиру.

Карено. Да, это правда. Простите. (Кланяется и уходитъ налѣво.

Терезита. (Смотритъ ему вслѣдъ; тихо). Карено. (Складываетъ руки крестъ на крестъ. Молчаніе. Вдругъ кричитъ). Гейеръ!

Второй рабочій. (Идетъ къ ней).

Терезита. Чтобъ никогда этого больше не было? Слышишь ты? (Топаетъ ногой). Не приходи больше.

(Уходитъ направо).