Смерть Тарелкина

Действующие лица

одно лицо.

— военная шинель надета в рукава, зеленые очки и костыль.

одно лицо.

— частный пристав.

— исправляющий должность квартального надзирателя. Пораздобрел и приобрел некоторую осанку.

чиновники.

— купец.

Помещик .

— доктор.

— прачка. Колоссальная баба лет под 40.

— кухарка.

— дворник.

мушкатеры богатырских размеров.

— сын Расплюева, писарь.

Кредиторы Тарелкина:

азартного свойства.

— пиявкообразный человечек сутяжного свойства.

— дюжая натура, с большими усами и крокодилообразным телом.

Еще . Все они одеты в самые фантастические шубы и шинели.

.

.

Оглавление

Примечания

Действие первое

Явление 1

Решено!.. не хочу жить… Нужда меня заела, кредиторы истерзали, начальство вогнало в гроб!.. Умру. Но не так умру, как всякая лошадь умирает, — взял, да так, как дурак, по закону природы и умер. Нет, — а умру наперекор и закону и природе; умру себе в сласть и удовольствие; умру так, как никто не умирал!.. Что такое смерть? Конец страданиям; ну и моим страданиям конец!.. Что такое смерть? Конец всех счетов! И я кончил свои счета, сольдировал долги, квит с покровителями, свободен от друзей!.. Случай: на квартире рядом живут двое: Тарелкин и Копылов. Тарелкин должен, — Копылов не должен. Судьба говорит: умри, Копылов, и живи, Тарелкин. Зачем же, говорю я, судьба; индюшка ты, судьба! Умри лучше Тарелкин, а живи счастливый Копылов. Решено!.. Умер Тарелкин!.. Долой старые тряпки! Долой вся эта фальшь. Давайте мне натуру! Да здравствует натура! Вот так! Честь имею себя представить: отставной надворный советник Сила Силин Копылов. Вот и формуляр. Холост. Родни нет, детей нет; семейства не имею; никому не должен — никого знать не хочу; сам себе господин! Вот моя квартира, имущество!.. О вы, простите вы все!.. Прощайте, рыкающие звери начальники, — прощайте, Иуды товарищи! Приятели мои, ямокопатели, предатели, — прощайте! Кредиторы мои, грабители, пиявки, крокодилы… прощайте! Нет более Тарелкина. Другая дорога жизни, другие желания, другой мир, другое небо!! От теории перехожу к практике. Сейчас из Шлиссельбурга. Похоронил копыловские кости; дело устроил; бумаги получил: там покончено!.. Теперь здесь, по Петербургу, надо устроить мою собственную, официальную несомненную смерть. Для этого извещена полиция; приглашены сослуживцы; окна завешены; в комнате царствует таинственный мрак; духота и вонь нестерпимые… В гробу моя кукла увитая ватой, в моем мундире, лежит, право, недурно… С сурьезом и достоинством! Однако от любопытных глаз надо еще подбавить вони. Мавруша!! Разбойница Мавруша, — где ты?

Явление 2

Чего вам?

Ты понимаешь ли, верный друг Мавруша, какую я бессмертную штуку играю?

Чего?

Нет — никогда твой чухонский мозг этой высоты не поймет… Ступай, купи еще тухлой рыбы.

Еще! Что ж мало?

Да — не хватает — ступай!

Скорее ступай.

Явление 3

Все так… да… эту рыбу надо накласть в мою куклу в такой мере, чтобы их как поленом по лбу… Нет! этого мало. Я хочу, чтобы начальство похоронило меня на собственный счет! Хочу, чтобы эта бессмертная смерть мне не стоила медной полушки — так и будет! Все пойдет как по маслу, — надо только это хорошенько обставить. Мавруша свой урок знает; вот уже месяц, как вся варравинская интимнейшая переписка вот здесь , у меня под сюртуком!! Он уже ее хватился, ищет и на меня злится. Следовательно, при первой вести он явится сюда во всей ярости и будет спешить похоронами, чтобы тотчас обыскать мою квартиру — ха, ха, ха!.. А-а-а-а! — Это ты, разбойник, вогнал меня живого в гроб! ты уморил меня голодом. Нет тебе пощады. Мы бьемся по смерть. Ценою крови — собственной твоей крови, выкупишь ты эти письма. Или нет! Ценою твоих денег, ворованных денег, — денег, которые дороже тебе детей, жены, самого тебя. Деньги эти я тихонько, усладительно, рубль за рублем, куш за кушем потяну из тебя с страшными болями; а сам помещусь в безопасном месте и смеяться буду — и сладко буду смеяться, как ты будешь коробиться и корчиться от этих болей. Боже! Какая есть бесконечная сладость в мести. Каким бальзамом ложится месть на рдеющую рану… Вот они, эти письма , лежат на самом сердце, его греют! Это моя плоть и кровь! Это злейшие, ехиднейшие из всех дел варравинских, букет, который самому сатане можно поднести в знак любви и уважения.

Явление 4

Скорей, скорей, Мавруша, — они скоро будут — время дорого… Фу, черт возьми!

Явление 5

Вишь, черт, что задумал… Помоги, говорит, мне, — а потом и надует — ведь такой уж плут родился!..

Ну, смотри же, старая, — не наври чего — говори мало; сиди себе да вопи, — одно тверди: ничего, мол, нет — жил честно — умер убого! Понимаешь? Денег, мол, нет; хоронить нечем; а уж портится; видите, мол, вонь какая, — что тут делать? — а руками-то этак. Так!.. А Варравину-то говори: полиция, мол, придет, — имущество захватит, — бумаги остались, и их захватит; нехорошо. Поняла?..

Поняла, сударь, поняла.

Ну ступай. Они — ей-богу, они — ну слышишь — только их вонью-то ошибет, так ты их вот сюда и веди, чтобы они попусту около гроба не толклись. Поняла?

Поняла, сударь, поняла.

Явление 6

Так… вот они… в добрый час… их много… говорят… Шумят… Что такое!.. батюшки… что такое — открыто! открыто…

Боже мой… мы погибли…

Явление 7

Сюда, отцы мои… сюда… ох… ох… ох…

Фу, черт возьми, какая вонь.

Фу, — фу, — нестерпимо.

Одной минуты пробыть нельзя!..

Сюда пожалуйте, отцы наши, сюда, су-да-ри-ки… ох…

Да отчего же такая пронзительная вонь?

Отциии моии, как вони… то не… быть… умер — бедно ооох… Гроб купилааа, хооооронить-то и нечем. Вооот он, голубчиииик, и воняет!..

Неужели ничего нет и хоронить нечем?

Нииичего, батюшка, нееет. Полиция прийийдет — все схватит — бууумаги похватает — а бумаги какие — сам-то все…е их пряааатывал… ох…

А бумаги после него остались?

Остались, свет, остались.

Покажи.

Когда казать. Теперь ли казать. Хоооронить надо. Воняет, голубчиииик, воняет.

В самом деле похоронить… Пропали у меня секретнейшие бумаги, — стало, украдены — украдены кем?! Им!! И вдруг умер! Нет ли тут еще какой-нибудь мерзости?! Делать нечего — похоронить его — и потом отыскать, во что бы то ни стало, отыскать эти бумаги!.. Господа, — что же нам делать? Видите: почти скандал; похоронить нечем; — пожалуй, в городе узнают — скажут: с голоду умер; — товарищи оставили; — начальство не пеклось; — нехорошо — даже и публика не оправдает.

Да, да, не оправдает.

Так вот что, господа. Сделаем христианское дело; поможем товарищу — а? Даже и начальство наше на это хорошо взглянет. Нынче все общинное в ходу, а с философской точки, что же такое община, как не складчина?

Да, господа, их превосходительство справедливы, — это и журналы доказывают: община есть складчина, а складчина есть община.

Да, да, это так.

Итак, складчина! Община! Братство!!

Так, так!.. Доброхотна дателя любит бог.

Прекрасно!.. Прекрасно и тепло!.. От общего сердца!

С миру по нитке — бедному рубашка.

Господа, что же вы?! Постойте. Вы не так! Нет, вы не так. Господа, — послушайте меня, ведь мы одна семья — не так ли? Мы одна семья?

Так! Так! Мы одна семья!

Наш меньший брат в нужде. Ведь мы люди теплые?

Да, да, черт возьми, — мы люди теплые.

Итак!! Задушевно — нараспашку!!

Да, да, задушевно! нараспашку!

Нет, нет, опять не так. Экие аспиды, не поддаются! Позвольте, господа, мы вот так это устроим. Ведь вы готовы на доброе дело?

Готовы, готовы.

Ведь на доброе дело вы охотно возьмете деньги у другого, то есть в чужом кармане?

В чужом кармане? Охотно, очень охотно.

Итак, возьмите друг друга легонько за ворот. Так, хорошо.

Ваше превосходительство! меня некому за ворот взять?

Ну сами себя возьмите.

Слушаю-с.

Хорошо, господа, хорошо! Теперь возьмите каждый у другого бумажник.

Прекрасно! По-братски! Вот истинная община! Ну, отсчитайте теперь по три рубля, но не более трех рублей! Не более!

Господа, по три… Но не более, не более!

Какая теплота, какой жар!.. даже удерживать надо… Эти пожертвования меня всегда сильно трогают. Теперь, господа, возвратите бумажники.

Вот так. Благодарю вас. Позвольте мне сказать вам мое сердечное, задушевное спасибо. Вы сделали прекрасное дело — вы сделали доброе дело. Меньший брат умирает в нищете — и вы вдруг… Благодарю вас! Я тронут — я плачу — плачьте и вы!

Обнимите друг друга.

Ваше превосходительство, мне некого обнять.

Ее обнимите.

Что ты, нечестивец, бесстыдник… Что ты?! Отстань…

Подойди сюда, бедная женщина! Ты сирота?

Да, батюшка, сударь, сирота! Крууууглая сирота.

Ты одна осталась?

Одна, батюшка, одна, как перстик, одинохонька.

Так знай, мой друг!.. есть добрые люди и небо! Идем, господа, идем! Похороним Тарелкина!!

Да, есть добрые люди и небо.

Явление 8

Да, Маврушенька, есть добрые люди и небо!!

Да провалитесь вы все! Что я вам шутиха досталась?

Хорошо, Маврушенька, хорошо; необычайно хорошо; ура!! Как гора с плеч! Век свой твоих услуг не забуду.

Ой ли? Обманете!

Ей-ей не обману. Теперь Варравин кончит разом и справит похороны во мгновение ока. Он до бумаг-то рвется; а ты его поводи… не скоро давайся — ну, а потом и отдай… Черт с ним… они гроша не стоят; хорошие я прибрал. И поэтому ты и клянись ему насмерть, что-де, окроме этих бумаг, никаких не было. Я, мол, за верное знаю. Смекаешь?

Слушаю-с.

Теперь ступай — да подложи еще рыбки.

Явление 9

Как сообразить мои дальнейшие поступки? Куда направить путь? Где пригреть местечко? Долго ли выжидать и потом как нагрянуть? Каким приемом выворотить из Варравина деньги? Какими кушами, большими и малыми? а? Я думаю так, сначала малыми, а потом и качай и качай — ха! ха! ха!

Явление 10

Умер! Несомненно умер, ибо и протух!.. Нет вести, которая принесла бы мне такое удовольствие, скажу, такую сладость…

Тек-с.

Точно с моих плеч свалилась целая гора грязи, помоев и всякой падали.

Merci!

Точно после долгих лет томительной жажды я вдруг потянул в себя прозрачную, ключевую воду — и освежился. Самая бездельная и беспокойная тварь убралась в свою дыру.

Полно, так ли?..

Самая омерзительная жаба ушла в свою нору; самая ядовитая и злоносная гадина оползла свой цикл и на указанном судьбою месте преткнулась и околела!.. Умер!.. Самая гнилая душа отлетела из самого протухлого тела; как не вонять — по-моему, он мало воняет — надо бы больше.

Благодарю; не ожидал! Каково напутственное слово?! Так нет! Постой; я свое скажу.

Теперь все готово — все приказано — все поряжено: ломовой извозчик, дроги, могила… На две сажени глубины приказал яму вырыть — туда его, разбойника — и концы в воду!!

Концы в воду? Ой ли? Посмотрим.

Варравин-генерал Мне напутствие сказал; Но, увы, не угадал, Каков будет тут финал.

Эй ты — где ты там! Ты, женщина!..

Явление 11

Поди сюда, глупая баба.

Слушаю, батюшка.

Знаешь ли, кто я?

Не знаю, батюшка.

Я генерал.

Слушаю, батюшка, вашу милость.

Знаешь ли, что такое генерал?

Не знаю, батюшка, ваша милость.

Генерал — значит, что я могу тебя взять и в ступе истолочь.

Пощадите, батюшка, ваше сиятельство.

Показывай тотчас, где его бумаги.

Пожалуйте, ваше сиятельство, — все, что вам угодно, — все покажу.

Явление 12

Поищи; ничего, для моциону, поищи, — ха, ха, ха! При мне мое сокровище! Неразлучно, несомненно, нетленно.

Чу… идут.

Явление 13

Нет — ничего нет!.. Непостижимо. Когда я знаю, положительно знаю, что он, непременно он выкрал у меня эти бумаги!.. Он мне даже однажды как-то странно и дерзко намекнул на подобное обстоятельство. Может, это, говорит, годится для отопления будущей квартиры — а! Это был такой мошенник, которого, кажется, живого мало разнять на части.

Явление 14

Вашему превосходительству честь имею явиться — что приказать изволите?

Кто вы?

Исправляющий должность квартального надзирателя Иван Расплюев.

Почему не приняты вами меры к сохранению имущества покойного?

Все меры приняты.

Какие?

На дворе поставлен часовой; двое хожалых, двое добросовестных — сам здесь с полным рвением… Все цело — не извольте беспокоиться.

Смотрите — это на вашей ответственности.

Строжайшие меры приняты! Изволите видеть — вон там один добросовестный к имуществу покойного только руку протянул — так я его так-то по ней цапнул, что он и по сей час поднявши лапку ходит. Изволите посмотреть.

А служанка жалуется, что расхитили имущество, — пропали, говорит, бумаги покойного.

Она врет — позвольте опросить.

Опроси.

Какие бумаги пропали? Какое имущество расхитили — говори.

Бумаги, батюшка, бумаги; вот, что их милости пишут, — те самые.

Поди сюда! У тебя сколько зубов осталось — говори сколько, старая хрычовка, — я все решу.

Не знаю, батюшка, не знаю, я это так сказала — я никого видом не видала и слыхом не слыхала.

Изволите видеть, ваше превосходительство. Ничего, говорит, не видала и не слыхала. Ведь это уж такое племя. Оно без меры врать будет; а если теперь с первых разов его шарахнешь, то оно уже и совсем другие ноты поет.

Странно… ну делайте свое распоряжение; выносите тело — да живее — что его долго держать.

Сию минуту, вынесем, ваше превосходительство. Эй, мушкатеры, тащи его!

Явление 15

Ну куда бы могли они у него запропаститься? Теряюсь, — всего жду, — все подозреваю. Страшусь одного: взял он их да в страховом письме к его высокопревосходительству и отправил… гм…

Сетовать изволите, ваше превосходительство, слугу потеряли, потерю ощутили.

Да-с; товарища, сослуживца потерял — вы его знали?

Знал, — так, по соседству. Искать что-то изволите?

Да. Формальные безделушки кое-какие.

Конечно. В жизни все годится. Что же, нашли?

Нет, не нашел.

Достойно сожаления. А бывает. Кажется, иное близко, а оно далеко, а иное далеко, а оно близко. Что, крокодил? На моей улице праздник.

Как вы говорите?

Говорю я, ваше превосходительство, бывает так: око видит, да зуб неймет, а иногда и так: зуб-то и ймет, да око не видит.

Ах, вот и его выносят. Дозвольте, ваше превосходительство, старому знакомому прощальное, напутственное слово сказать.

Извольте.

Оргaны порядка — остановитесь.

Милостивые государи. Ваше превосходительство! Итак, не стало Тарелкина! Немая бездна могилы разверзла пред нами черную пасть свою, и в ней исчез Тарелкин!.. Он исчез, извелся, улетучился — его нет. И что пред нами? Пустой гроб, и только… Великая загадка, непостижимое событие. К вам обращаю я мое слово, вы, хитрейшие мира сего, — вы, открыватели невидимых миров и исчислители неисчислимых звезд, скажите нам, где Тарелкин?.. гм… То-то!..

Да, почтенные посетители, восскорбим душами о Тарелкине!.. Не стало рьяного деятеля — не стало воеводы передового полку. Всегда и везде Тарелкин был впереди. Едва заслышит он, бывало, шум совершающегося преобразования или треск от ломки совершенствования, как он уже тут и кричит: вперед!! Когда несли знамя, то Тарелкин всегда шел перед знаменем; когда объявили прогресс, то он стал и пошел перед прогрессом — так, что уже Тарелкин был впереди, а прогресс сзади! Когда пошла эмансипация женщин, то Тарелкин плакал, что он не женщина, дабы снять кринолину перед публикой и показать ей… как надо эмансипироваться. Когда объявлено было, что существует гуманность, то Тарелкин сразу так проникнулся ею, что перестал есть цыплят, как слабейших и, так сказать, своих меньших братий, а обратился к индейкам, гусям, как более крупным. Не стало Тарелкина, и теплейшие нуждаются в жаре; передовые остались без переду, а задние получили зад! Не стало Тарелкина, и захолодало в мире, задумался прогресс, овдовела гуманность…

Но чем же, спросите вы, воздали ему люди за такой жар делания?.. Ответ, — нет, не ответ, — скажу: ирония перед вами! Простой гроб, извозчик, ломовые дроги и грошовая могила… Однако — глядите, у этого убогого гроба стоит сановник — он властный мира сего — он силою препоясан. Что же говорит нам его здесь присутствие? Ужели лицемерием, или хитростию, или своекорыстною целию приведен он сюда и у этого гроба между нами поставлен? О нет! Своим присутствием он чтит в чинах убожество, в орденах нищету, в мундире слугу — слугу, который уносит с собою даже и в могилу собственные, сокровеннейшие интимнейшие его превосходительства…

Что такое?!!

Слезы… Я о слезах ваших говорю, ваше превосходительство.

Итак, почтим этот пустой, но многознаменательный гроб теплою слезою и скажем: мир праху твоему, честный труженик на соленом поле гражданской деятельности.

Несите.

Явление 16

Именно — вы справедливо, государь мой, заметили: душа бессмертна.

А, — не правда ли? Бессмертна, то есть мертвые не умирают.

Так, так! Не умирают!! То есть как же, однако, не умирают??!

Живут… но, знаете, там — далеко!!

Да — далеко!! ну так. Скажите, звание его какое было?

О, почтенное. Коллежский советник. Ну, знаете, он у Варравина все дела делал.

Скажите! Отчего же похороны, можно сказать, в такой убогости… Что даже вот… и закусить нечего. Ведь это уже и религия наша обыкновенно предписывает.

Ну, что делать — добродетелен был, — прост.

Так! Понимаю… Знаете, что я вам скажу: добродетель-то в свете не вознаграждается.

Так! Так! Не вознаграждается! Да кто вознаграждать-то будет? Люди? Вы их видели?

Видел.

Сердце-то у них какое, видели?

Видел. Волчье!

Именно волчье. А что, вы, стало, страдали?

Таки бывало. А вы?

Паче песка морского!

Что вы? Да в гражданской службе, знаете… этого… не бывает — особенно в чинах.

Нет — в чинах оно больнее выходит!

Больнее??! Однако не публично, а так промеж себя?

Ну, разумеется: знает бог да я!..

Пффу!! Так расскажите, пожалуйста. Кем? Как? По какому случаю? Это меня интересует.

Да что тут: я полагаю, ведь после похорон-то закусить не откажетесь.

Признаюсь — не без удовольствия. Должность-то наша собачья; так вот только тем и душу отведешь, что закусишь этак в полной мере да с просвещенным человеком покалякаешь.

Так не угодно ли после церемонии на закуску ко мне?

Да какая церемония? На извозчике-то свезти да в яму зарыть. Это у меня, государь мой, и мушкатеры справят, а я только зайду, вот тут одному дворнику надо зубы почистить, а там и к вам.

Явление 17

Провидение! Благодарю тебя. И как все это легко и благополучно совершилось. Теперь одно: благоразумие. Вон отсюда! Завтра сдаю квартиру и в путь! В глушь! В Москву! Там и притаюсь — пока все это совершенно смолкнет и успокоится… Сейчас укладываюсь! Сейчас! Сейчас!