Дневник 1889—1918 годов

Поездка в Петербург.

25 сентября. Побывать в столице я давно собирался, но выбрать для этого удобный момент до сих пор не имел возможности, на Рождество текущего года, получив наградные, непременно решил ехать. Судьба распорядилась несколько иначе. Но так давно Управляющий завел со мной такого рода разговор:

— Сколько, Алексей Иванович, Вам лет?

— 27 — отвечаю.

— Пора жениться.

— Невесту не найду, да пока не получу должности податного инспектора, не решусь на такой великий шаг.

Затем я, для поддержания разговора, сказал, что на Рождество собираюсь в Петербург.

— Вот и отлично, — обрадовался мой патрон, я Вам дам к своему знакомому письмо, Вы отнесете и познакомитесь там с его дочерьми. Особенно обратите внимание на старшую: курсистка, очень не глупая, только маленькая. Вторая — высокого роста, такого, как Вы, — музыкантша, некрасивая, так себе; третья учится, а остальные дети — малыши. Вот Вам и невесты, за каждой по 100.100. приданого. Посмотрите, не понравятся, ну и черт с ними!

На том мы и разстались, при чем я не преминула сказать, что не корыстолюбив, т.-е, за богатством не гонюсь.

В начале сентября Управляющий сказал мне, когда я докладывала ему о делах:

— Знаете что: подумайте-ка о Петербурге теперь, я дам письмо к своему приятелю, так как в настоящее время нужен там совершить одну купчую.

Я сказал, что с удовольствием, но что не имею денег. Он предложил взять 50 р. в счет наградных (т. е. к Рождеству этих денег я не получу). Взял. Вдруг к моему великому смущению Управляющий сверх этого протягивает мне 3 государ.[ственных] билета по 50 р. и говорит:

— Вот Вам на расходы.

— Нет, зачем же, — замялся я, — мне и так хватит.

— Ничего, ничего, берите. Останется, привезете назад. Поживите там, немного, может быть придется в пульку сыграть…

В заключение он вручил мне приложенную здесь инструкцию и незапечатанное письмо следующего содержания:

Добрейший Григорий Иванович. Податель сего письма мой секретарь Палаты Алексей Иванович Коноров едет в Петербург отдохнуть от дел, а кстати и людей посмотреть и себя показать. Пользуясь удобным случаем, спешу уведомить, что в нынешнем году в отпуск меня не пустят, приехать же в Петербург на два, на три дня, могу во всякое время, а потому уведомь пожалуйста с подателем нужен ли я буду тебе для совершения крепостных актов и если нужен, то к которому приехать времени. Кстати буду просить и за Ал. Ив. Конорова, пожалуйста не откажи ему в своем гостеприимстве, человек он молодой, прекрасный во всех отношениях, а потому вполне надеюсь, что не испортит впечатления добрых вечеров гостеприимных хозяина и хозяйки. Поклон и сердечный привет всему семейству.

Душевнопреданный И. Виноградов г. Вильна 21 сентября 1896.

26 сентября.

По дороге в Петербург.

Всю дорогу размышлял о случившемся. Зная Управляющего, как любителя прекрасного пола, и видя, с какой он радостью провожал меня и советовал жениться, я не мог отвязаться от грязных подозрений. Рассказывают, что в этом году он женил моего предместника на своей богатой фаворитке.

В вагонах — духота и дым, так как я имел несчастье ехать в 3-м классе. Кругом меня — бесконечные зипуны и смазные сапоги. Погода отвратительная, с дождем и сильным ветром. В Петербурге на вокзале встретил агента меблированных комнат, что на углу Невского и Литейного; к моему удивлению он, вместо того, чтобы подать своих лошадей (так я, по крайней мере, думал, что должно быть при меблир комнатах свои лошади, взглянув на его форму), уселся со мной на извозчика, с которым и сторговался предварительно в мою пользу за 50 коп.

Меблированную комнату нанял я по 75 коп. в сутки, на третьем этаже; шкафчик, кровать, столик, два стула, комодик и умывальник, — все кукольных размеров, наполняли маленькую комнату. Напившись чаю первым делом с знаменитыми филипповскими булками, которые кстати сказать не понравились своей приторностью, я отправился по Невскому к Исаакиевскому Собору; осмотрел его, но он мне не понравился; собор — громадных размеров, нечего и говорить, только архитектура такова, что он не кажется колоссальным; вообще я представлял его величественнее. Внутри — мрачно.

На Невском жизнь, бьет, как говорится, ключом. Вопреки ожиданию, не замечал, что бы толпа была разношерстна, формы мало, гвардейцы и военные придворные попадались мне изредка. В толпе преобладает крупный рост и некоторая выхоленность. Достигнув адмиралтейства, зашел в находящийся при нем музей, громадный и чрезвычайно разнообразный. Особенные достопримечательности: порванные знамена, бывшие в бою, кресло, костюм Петра Великого, топорик и домик — модель его работы. Осматривал часа полтора. По выходу из Адмиралтейства, должен был придерживать все время картуз, так как свирепствовал необычайный ветер.

Сел на конку, внутри — 5 коп., наверху 3 Шума при пути почти неслышно: внешней частью улица торцевая. Дошел до Александровско-Невской Лавры с пересадкой на одной площади, откуда везла паровая конка в 3 вагона; рельсовый трамвай везет с разъездам в один путь.

В Лавре помещается Духовная Академия, куда я зашел, чтобы осведомиться о брате Моложавого, моего сослуживца по Палате, но не застал его. Обратно доехал до Гостиного двора, в центре которого помещается «нормальная столовая», названная так потому, что за продуктами и приготовлением обедов установлен медицинский контроль. В столовой на четырех больших столах обедала молодежь обоего пола, преимущественно студенты. В пяти местах по стенам расположены шкафы с маленькими нумерованными ящиками, куда столующиеся прячут свои салфетки. Прислуживают девицы и вдобавок недурненькие. Обед не из дорогих: три блюда — 30 коп., приготовляется же изыскано и под час плохо, вместо 3-го блюда подают, по желанию, кофе, молоко или какао. На столах — квас, но плохой.

Заснув часок после обеда, я отправился на Невский набираться впечатлений. Освещение электрическое пополам с годовым. По случаю праздника магазины были закрыты. Народу масса.

27 сентября. В 10 вышел из дому. День прекрасный: тепло, ясно и почти безветренно. Прошелся до университета на Васильевском острове. Затем я завернул в Академию Художеств; вход бесплатный. Бесконечный ряд зал с картинами старой и новой школы; чудные картины. Там и сям работают за мольбертами любители живописи. Второй отдел — скульптур — там произведения, мимо них я только пробежал, да они и не интересовали меня. На обратном пути любовался Невой. Пароходики снуют взад и вперед, как рыбы; множество барж с дровами и другой кладью. Сообщение на пароходике дешевле, чем по конке: по 2,1 и далее по коп. за конец. От Николаевского моста сел на империал в первый раз — дешево (3 к.) и все видно. Около 2-го часа зашел в булочную придворного пекаря Филиппова, съел пирожок с мясом и выпил стакан кофе с булкой (все 20 к.). Описываю это событие подряд, та как булочная Филиппова славится не только в Питере, но и по всей России, впрочем, я не нашел в печеньи ничего особенного. Опять я в Лавре, потом к обеду студентов и потому должен был немного обождать. Через часа вышел Моложавый и удивился, конечно, увидав меня. Поговорили, посмотрели отдельное здание библиотеки и прошли по академическому саду.

Вечером часов в 6 я сходил в баню на Бассейной ул. с целью вообще познакомиться с здешними банями. Вход в общую 40 коп. обстановка прекрасная, но уступает харьковской бане; кроме того, в Харькове освещение электрическое, здесь же газовое. При входе явилось недоразумение: как быть с деньгами, которых при мне было около 190 р.; староста предложил желтый ярлык взамен моих денег, если я отдам их ему на хранение, сначала я протестовал: показалась страшным такая гарантия, но один из проходивших посетителей успокоил меня, сказав, чтобы я о деньгах не беспокоился и при этом сам взял у старосты свой бумажник.

28 сентября. В начале дня было пасмурно, затем распогодилось. Сел в автобус, запряженный лошадьми; полагал, что дешевле конки, так как ходит не по рельсам, но плата также по 5 коп.; внутри вагона-омнибуса две скамьи вдоль стены, сидят все скорчившись, ибо потолки очень низки. Ходят еще омнибусы с империалами. Надо думать, то экипаж этого сорта существует для стариков, женщин и вообще лиц, не отличающихся гимнастическими способностями, так как омнибусы по просьбе пассажиров всегда останавливаются, конка же несется и знать себе ничего не хочет.

Сегодня обратил внимание на то, что по правую сторону проспекта едут все в одном направлении, а по левую обратно, так что столкновений никаких не может быть, да за этим кроме того следят зорко здоровенные полисмены. Там и сям извозчиков догоняют велосипедисты; их масса; как они лавируют между едущими, трудно даже представить!

От Дворцовой площади до Зимнего дворца прошелся; подле него стоит Александровская колонна, вокруг которой ходят николаевские служаки в древней военной форме, отличительной частью которой служит громадная мохнатая шапка. Колонна, как говорят, высечена из цельного мрамора.

До открытия «Эрмитажа» обошел кругом зимний дворец; выкрашен он в мрачную краску, громаден, но прост по архитектуре; площадь около него, по желанию Государыни, превращается в сад. В этом дворе и живет сам Государь.

В приемной «Эрмитажа» величественный швейцар, весь в орденах точно заслуженный генерал, снял с меня пальто; невольно чувствуешь к этому человеку должное почтение; впрочем, тут и не редкость встретить подобных швейцаров.

Поднявшись по красивой лестнице, я очутился в картинной галерее знаменитых художников старой и новой школы. Художественность многих произведений выше всяких похвал. В тех же самых залах размещена роскошная старинная мебель и различная утварь из мрамора и цветных камней. Во многих пунктах огромных комнат стоят лакеи в особых придворных красивых костюмах; на их физиономиях какой-то отпечаток независимости и величия.

Там и сям, приютившись возле картин, пишут красками художники и художницы. посетителей очень много, но они теряются в бесконечных залах.

Осматривал два часа и то мало было. Отсюда сел на пароходик (2 коп.) ехать гораздо спокойнее, чем на конке.

Вот и зоологический сад. Зашел посмотреть дикарей — дагомейцев. Сперва проделывает военные эволюции под убийственную игру собственных музыкантов, которые трещали немилосердно руками по барабанам. Дикари небольшого роста, все части тела, кроме ног, покрыты, да иначе и невозможно при нашей сентябрьской погоде. Рев и барабанный бой заставили многих даже уйти раньше окончания представления. Затем дагомейцы неистово плясали.

Пройдясь по саду, заметил фотографию, снимавшую желающих, моментально. Я также снялся с предложенным мне велосипедом, но вышел неузнаваемо плохо.

Затем осматривал зверей и птиц; многие из них помещаются в саду за сеткой в отгороженном месте, другие же переведены уже в теплые помещения. Когда я любовался слоном, подошел ко мне дагомейский мальчишка и протянул руку, отлично выговаривая по-русски «копейка». Для животных, живущих на воде, устроены небольшие водоемы. Есть и редкие звери: бегемот, полярный медведь, пеликаны и друг. Меня несколько удивило, что в клетках показывались самые простые собаки, домашние звери вообще отсутствовали, — зачем же собаки? Многие животные отсутствовали: обезьяны, крокодил, удав, носорог и т. далее.

Часов в 6 поехал по конке в Исаакиевский собор ко всенощной.

По вечерам, как только остаюсь один, вспоминаю о Стасе и тоскую по дому. Как это неудивительно, а Петербург начинает прискучать своей нервной жизнью и утомляет. Кроме того, всевозможные музеи порождают отвратительные сновидения.

29 сентября. Сегодня день также прелестный. Отправился к обедне в Казанский Собор; он красивее Исаакиевского. Из особенностей этого храма выделяются: св. икона Казанской Божьей Матери, флаги и ключи от покоренных городов; странно, что этим трофеям дозволяется висеть в церкви, и, наконец, — настоящий терновый венец Иисуса Христа под стеклянным колпаком. Живые недурные.

Гуляя по улицам, встречал Виленских обывателей: полицейского надзирателя и вновь испеченных студентов; видел таки своего товарища по Университету; он, вероятно, возвращался из какого-нибудь Д-па, посмотрел на меня, но сделал вид, что не узнал (фамилия его — Барабаевский)

Из церкви часов в 11 зашел домой и, забрав конфекты и письмо, которые нужно было передать по поручению Стаси подруги ее Познанской, отправился искать Коммерческое училище, где училась адресатка. Сделаю маленькое отступление [вымарано несколько строк. — Прим. ред.] узнал, послужило одной из побудительных причин к роковому шагу в моей жизни. Сначала она писала, что ее так мучит пиленье тетки и не совсем хорошее обращение с нею матери, что она что-то сделала бы над собою, о чем когда-то говорила Познанской. Описывала свое времяпровождение, которое, между прочим, состояло в том, что она в определенные часы — 9 и 2 подходила к окну и высматривала кого-то. Как потом узнал хитростью — реалиста 7кл., (прежнюю свою симпатию). Наконец дошла очередь и до меня. Она писала, что я нравлюсь ей теперь больше, чем прежде и что кажется, она в меня влюблена. Просила убедительно Познанскую, чтобы та расспросила меня об этом предмете.

Итак, я пошел отыскивать училище. До «Поцелуева» моста добрался благополучно. Затем около самого училища вертелся, вертелся, расспрашивал всех встречных, но, как нарочно, натыкался все на приезжих; городовые и те сбивали меня: один показал туда, а другой совсем в противоположную сторону. Наконец добрался.

Девицы завтракали. Когда выходил из столовой, я заметил Познанскую и подошел к ней; она пополнела, хотя выглядела утомленной; говорит, что много работы и приходится рано вставать — часов в 6. Немного посидев, отправился к Мариинскому театру.

Рассказывают неслыханные вещи о его недоступности в том смысле, что очень трудно достать билеты. Я попытался. Раньше существовали предварительные записи задолго до спектакля, теперь они уничтожены. Новый порядок таков: вывешивается репертуар на полмесяца вперед (как сегодня например: с 1 по 15 октября и билеты на все эти дни распродаются. Покупатели становятся гуськом у кассы; полиция строго следит за порядком, вереница желающих купить билеты так велика, что у находящихся в хвосте теряется из виду касса.

Через часа дошла и до меня очередь. Вплоть до 16 октября все билеты на галереи уже распроданы; мне посчастливилось на 1-е октября взять билет на балкон в 2 р. 30 коп. (из них 10 к. за сохрание платье и 10 % , т. о., 20 коп. за предварительную покупку билета). После обеда прошелся по Пассажу, хуже Харьковского: нет хороших магазинов и не велик.

Часов в 8 вечера понес письмо Управляющего к Щелкину. Встретил сам и пригласил в кабинет немного погодя, вышла жена его (2-я), молодая и недурная собой. Узнав, кто я, она отнеслась ко мне с отменной любезностью. Затем явилась старшая дочь хозяина от первой жены, не красивая, но немного симпатичная. Поговорив, сыграли несколько партий на 2 биллиарде, установленном в соседней комнате. Через 2 часа распрощался. Пригласили на завтра.

30 сентября.

В Кронштадт!

В час пополудни сел на пароход, отправлявшийся в Кронштадт. Стоит это удовольствие недорого: в 1кл. — 60 к., во 2-м — 30. С любопытством осматривал устройство парохода, в нем 3 яруса: на самом низу — столовая, выше — каюты и, наконец, ряд палубы на крыше каюты туда доступ возможен для взявших билет 1 класса; видел машину, которая приводит в движение пароход; громадных радиаторов.

Почти всю дорогу я простоял на палубе. Вся Нева усеяна пароходами всевозможных размеров. Из Невы выплыли в Финский залив; он велик; кругом очерчивается тонкими линиями земля. Через полтора часа прибыли в Кронштадт. До Андреевского собора проехал на конке за 10 коп., ходит она не по рельсам. Для меня собор представляет тот интерес, что в нем служит известный всей России Иоанн Кронштадский. Видел также его дом, в котором он занимает 2-й этаж. К сожалению, его не было в городе; говорят, что уехал в Петербург. Город мне понравился. В 3 часа пополудни на том же пароходе возвратился в Столицу.

В 8ч. был опять у Щелкиных. На этот раз познакомился с двумя другими дочерьми; не интересны. Пили чай и играли на биллиарде.

1 октября. По случаю праздника был опять в Исаакиевском соборе с настроением послушать певчих; порядочный хор. Протодиакона не было; а диаконы обладают не особенным голосом.

Погода испортилась; пошел дождь. В Александринском театре без труда добыл билет на завтра.

Наконец я и в давно желанном Мариинском театре. Везде расставлены лакеи в придворных костюмах, многие со знаком отличия; у некоторых знаки на груди, совершенно сходны с академическими знаками. Стоят, точно профессора какие! — на носу пенсне. В театре много ходов и легко заблудиться. Отделка здания внутри великолепна. В оркестре приблизительно можно насчитать человек 80.

Ровно в 8ч. занавес поднялся. Декорации красивы, в особенности в 3-м акте, когда Иван Сусанин ведет польский отряд зимою по лесу. Изображено, как падает снег, а когда отряд расположился на ночлег, запылали костры, причем был виден огонь и доски.

Артистов участвовало масса одних хористов была, пожалуй, до 150 человек. Поют прекрасно. Сцена настолько обширна, что по ней проезжали даже лошади в 4-м акте, когда встречают в Москве русского царя. Костюмы на всех роскошны. Танцы, особенно мазурка, исполнялись легко и грациозно. Участвовали следующие артисты: Серебряков (могучий бас), Михайлов, Ершов, Долин, Ефимов, Поляков, Климов и Иванов. Перед 4-м актом, по желанию публики, был исполнен русский гимн и затем марсельеза, при последней две дамы поднялись в царской ложе и ушли из нее, и так повторялось это при каждом повторении марсельезы, мне она понравилась; при ней все вставали также, как и при нашем гимне. В 12 ч. опера «Жизнь за царя» кончилась.

2 октября. Опять распогодилось — положительно мне везет в Петербурге! — Пошел в Дворцовое Управление, чтобы достать билет для входа в Зимний Дворец. Разрешение получил, по предъявлении вида на жительство, но билет обещают приготовить на завтра. Говорят, что крестьянам и мещанам не разрешается доступ во Дворец.

Пользуясь близостью «Эрмитажа», осматривал его, много древностей: гробницу, идолов, старинное вооружение и т. д.; оружия столько, что можно, пожалуй, вооружить целый полк.

К часу торопился попасть в Петропавловскую крепость в надежде увидеть чеканку монет на Монетном дворе, но удалось лишь посмотреть на заднюю и внешнюю стороны, так как в настоящее время, по случаю усиленной чеканки золотой монеты доступ к осмотру работ на время прекращен. Я зашел в Петропавловский собор-усыпальницу царской фамилии с Петра I.

Прежде всего, при входе в храм, поражаешься изобилием венков, присланных со всей России на гроб Государя Александра III; весь собор буквально увешан ими; еще ни один Император не удостоился ничего подобного. У Александра II много венков, но далеко не столько, как у Александра III: Вокруг каждой плиты — живые цветы в горшках. Плиты Петра I и его преемников отличаются простотой. Начиная от Николая I на плитах царей увеличиваются украшения, как доказательство родственной и народной любви. На гробницах Александра II горит несколько лампад, поставленных под золотые короны небольшой величины: получается эффектное освещение; около него много также икон роскошных и дорогих.

Вечером смотрел в Александринском театре «свадьбу Кречинского» и сценку «Ночью». Театр этот по обширности уступает Мариинскому. Отделка малиновая в противоположность голубой в Мариинском. Меня удивило, что и тот и другой театр не отличается особенным удобством в расположении мест, мне, например, за сравнительно дорогую плату пришлось на сцену смотреть меж голов.

Участвовали следующие артисты: Варламов, Дюжикова, Жулева, Юрьев, Ленский, Давыдова, Шкарин, Мирский, Костров, Иванов, Петровский, Шевченко, Никитина, Шаповаленко, Чекрыгин. Особенно отличились Варламов, Давыдов (замечательный комик), Ленский и Шевченко, который в это лето подвизался в Вильне оперетке.

3 октября. Зашел в цирк Чинизелли купить билет. Отсюда отправился искать Департамент Окладных Сборов; уж я шел, шел. Помещается он на Галерной в Николаевском дворце. Зашел в Департамент с целью посмотреть его и директора Слободчикова, от которого зависит назначение нашего брата в податные. Устройство Д-та понравилось чистотой и простором. Чиновники не ленятся у столов, как у нас и не вдыхают в себя дым курева. У начальников отделений — отдельные кабинеты. Нашим учреждениям следовало принять это к сведению!

Слободчиков оказался в командировке, тогда я просил доложить о себе Правителю Канцелярии в надежде узнать что-нибудь о вакантных должностях податных инспекторов, но тот ответил, что теперь заведывание инспекцией лежит на обязанности Начальника 1-го Отделения Соколова. Пришлось немного обождать (чиновники все собираются в 12, уходят в 6 час). Наконец, представился Соколову. Невзрачный господин.

— Скажите пожалуйста, — начал я, есть в настоящее время вакансии податных инспекторов в Сибири?

— На этот вопрос трудно отвечать, — промолвил Нач-к

— То есть, вероятно, Вам не разрешено об этом говорить? — заметил я.

Ведя в этом духе разговор, я из этого интервью ровно ничего не вынесла. Везде есть свои кандидаты. Затем поплелся за билетами для входа в зимний дворец. Во дворце меня сопровождал по всем комнатам лакей и все объяснял. Видел Романовскую галерею с портретами государей и родственников из дома Романовых, восточную галерею с картинами из восточной войны — произведениями преимущественно покойного художника Кившенки. Все картины писаны по заказу. Комнат — необъятное количество; всюду — роскошь; золото, мрамор, серебро и драгоценные камни.

Видел половину дворца, отведенную покойному наследнику Николаю Александровичу, комнату усопшей Марии Александровны, супруги Александра II. Показывают постель, где она скончалась, на подушке в настоящее время икона.

Стены везде украшены картинами и блюдами, поднесенными последним Государям при восшествии их на престол.

Во дворце два небольших зимних сада, собственная его Императорского Величества церковь и собор, в котором хранится много редкостей, между прочим, рука Иоанна Крестителя и Марии Магдалены.

Запасные покои также великолепны, служат они приемными комнатами для высочайших гостей. В настоящее время идет ремонт во многих местах дворца к приезду царской семьи, так что не получается полного впечатления от виденного. Покоев их Величества не показывали.

В цирке!

В 8 ч. был в цирке; по обстановке и удобствам здание прекрасное, тоже можно сказать в акустическом и зрительском отношении, театром следовало бы принять его за образец. Удивительно еще, что в цирке нет ни одного столба и свод поддерживается железными связками, как железнодорожные мосты.

4 октября.

На стеклянном заводе.

Утром сходил на императорский стеклянный завод. Приготовляется все исключительно для Государя. Дежурный водил меня по разным отделам завода и обо всем рассказывал. Сначала выдувают в одном месте несовершенную посуду, затем ее в другом месте посредством вертящихся колес — железных, каменных и деревянных обделывают и полируют. Дальше смотрел производство фарфоровой посуды. Приготовляют массу, из которой потом посредством формы получается различная посуда; если нужно, ее разрисовывают и затем обжигают.

На обратном пути зашел в собор Александро-Невской лавры и приложился к мощам. По дороге видел в карете Митрополита Палладия.

1897

3 марта.

Первая всеобщая перепись населения Российской империи!

Сегодня отослал в Городскую переписную комиссию весь материал, добытый переписью, и тем закончим свои труды по этой переписи.

К участию в переписи я был приглашен в качестве заведующего переписным участком Полицмейстером г. Вильны, с которым познакомился у Поповских. Налимов (полиц.) сулил мне разные блага и я согласился.

2 ноября прошлого года я получил приглашение из городской переписной комиссии на 1-е заседание. Затем заседания повторялись раза по два в месяц. Председательствовал вице-губернатор князь Грузинский. Остальные присутствовавшие составлялись из членов комиссий, ее делопроизводителя, десятерых заведующих переписными участками и стольких же помощников.

Город был разделен на 10 переписных участков, которыми заведовали избранные комиссией лица. В распоряжении заведующих находилось от 10 до 40 счетчиков, сообразно количеству населения в каждом уч. В счетчики шли не только бедные люд, но и офицеры, чиновники и женщины, которые принимались за тяжелую работу ради обещанной темно-бронзовой медали. Кто отказывался от медали, тот получал за труды 7 р. 50 коп. и выше до 14 р.

Меня назначили заведующим 2 переписным участком, одним из самых лучших. Счетчиков у меня было всего 10 человек: один офицер, шесть писцов, один чиновник и два инженерных кондуктора.

В самом начале своих работ я получил из комиссии план своего участка и список домовладений. Оставалось проверить списки домовладений, пополнив его новыми домами или же переправить фамилии прежних владельцев на другие, примерно сосчитать количество душ обоего пола, расклеить картонные номера на каждом доме для того, чтобы счетчиком удобнее было ходить, и затем за неделю перед днем переписи, т. е. до 28 января пустить в ход счетчиков. Работы вообще было много. Во время поверки домов приходилось лазить по горам, так как мой участок состоял из пригорода. Расклейку номеров я производил лично, наняв для большого удобства извозчика и захватив с собою фонарщика с лестницей, который был отпущен по распоряжению Городской Думы.

По мере того как счетчики заполняли переписные листы, я поправлял таковые красными чернилами и затем возвращал их счетчикам, если где нужно было пополнить или исправить что-нибудь. Работа в этом отношении была кропотливая, ибо некоторые счетчики были безграмотны, другие писали небрежно. Во всяком случае, они работали несравненно лучше, нежели те, которым на дому оставлялись переписные листы для заполнения. Последние, очевидно, не вчитывались в правила, напечатанные на обороте листов, и врали сколько возможно. Один, например, в графе, «какое главное занятие» написал: отец многочисленного семейства (!?)

28 января все счетчики, согласно инструкции, проверили переписные листы и затем передали их мне, а я, сделав нужные исправления, как уже выше сказал, весь переписной материал направил в переписную комиссию. За свой труд я наравне с счетчиками бесплатно получил темно-бронзовую медаль, — достаточно ли это и справедливо ли было сравнивать заведующих со счетчиками? У нас было несравненно больше дела, которое заняло порядочно времени!

В отпуску. — Переговоры мои с родителями о женитьбе.

Поехал я в Белгород на продолжительное время, во-первых, с целью поправиться от малокровия, а, во-вторых, чтобы в последний раз подольше пробыть со своими. И хватило же у меня терпения пробыть столько времени в разлуке с невестой! — за то же и мучился я: с томительностью ожидал от тебя письма и не находил себе места, когда они немного задерживались. Конечно, ко всему этому можно было бы отнестись похладнокровнее, но что делать — любовь! — «она — не картошка; не выкинешь в окошко».

Дома я нашел, что родители постарели, хотя мама в свои 48 лет выглядывает не старой, теперь она веселей, чем в предшествовавшие годы, когда опасно болела. Отец стал покойнее, старается не волноваться, но по-прежнему делается тяжеленым, когда разговор касается… Он никак не может примириться с тем, что мы не так расчетливы как он и не можем так жить, как он жил в молодости. В этих случаях я всегда стараюсь дать разговору другое направление и на этом полемика обыкновенно прекращалась. Братья подросли и … Миша переходил во 8 Ґ класс, Паша в 7, а Володя — в 4-й.

Через несколько дней по приезде я показал всем карточку своей Стаси, не говоря, какое она имеет ко мне отношение. Рассматривали молча. Только Миша сказал, что Стася симпатичная, а мама — славная. Последнее слово было для меня самым отрадным: теперь я смело мог приступить к объяснениям.

Переговоры о моей женитьбе, вопреки всякому ожиданию, прошли весьма благоприятно. Лишь отец немножко намекнул на религию моей невесты. Кроме родителей и Коли, в мою тайну в нашей семье никто не был посвящен.

Итак родители благословили меня. В подарок я получил икону Божьей матери, серебряную-позлащеную (9р 50 к), одеяло и золотое кольцо, которое было перелито из папиной золотой оправы для очек.

Мое появление в Белгороде вероятно, сочли деловым, т. е. предположительно, что я ищу невесту, потому что со всех сторон посыпались намеки и прямо таки предложения. Наш приходский свящ., например, отвел меня в сторону, когда был у нас, и конфиденциально заявил, что для меня имеется невеста с 40,000 приданого. Я поспешил поблагодарить за любезность и дал понять, что никакого сватовства не признаю. Другой пример: казначейша несколько раз говорила моей матери: «отчего Вы своего Алешу не жените на моей Наде? — подходящая была бы пара». Но я оставался непоколебим. Наконец — об этом я только догадываюсь — к нам приехала одна учительница гостить, как только узнала, что я в Белгород. Я знаю, что она уже давно мной заинтересована, хотя я не подавал повода. Прогостила она до моего отъезда и она одна из нашего дома отправилась меня провожать до вокзала. Вообще положение мое было щекотливое и я подальше держался от этой особы, стараясь с ней также обходиться как и со всеми.

Мое назначение Помощником Податного Инспектора.

В начале октября Д[епартамен]-т Окл. Сборов потребовал мой формуляр; это меня удивило. Вероятно, последует какое-нибудь назначение. И действительно сегодня пришла из Д[епартамен]-та бумага о моем назначении с 11 октября Помощ[ником] Под[атного] Инсп[ектора] Мариампольско-Кальварийского уезд Сувалкской губернии. Кто же это удружил? Оказывается, управляющий. Он ездил в Петербург просить за меня, даже не осведомившись о моем желании! а желание мое было попасть не в помещики, а прямо в податные. Получив новую должность я на один класс поднимаюсь против прежней должности (был VII кл), а теперь VIII. Хотя управляющий поступил со мной нехорошо, однако в душе я доволен: жалованья против прежнего на 300 р. больше (жал 500р, столов. 250 р., кварт. 250 и раз. 300), избавляюсь от палатской атмосферы и ея несимпатичного начальства в лице Морозовича, начальника 2 отделения, с которым я поссорился, затем самостоятельная деятельность на равных правах с податным инспектором и, наконец, отчасти менее дорогая жизнь в уезде, чем в Вильне;

В Петербурге.

Еще раз довелось побыть в Петербурге. Теперь ездил по делу. Пригласил с собой Стасю, чтобы сделать ей этим, так сказать, подарок к свадьбе. Согласилась она с величайшим удовольствием и так мило ухаживала за мной в дороге, предлагая с особенной заботливостью, то одного, то другого скушать из забранной нами провизии, что я невольно любовался ею и в свою очередь оказывал ей внимание.

Остановились мы у Стасиной тетки, которая живет на средства мужа, балетмейстера.

На следующий день зашел в Д-т хлопотать о путевом пособии на проезд из Вильны в Кальварию. Обнадежили и обещали исходатайствовать мне 400 р. — вот было бы чудесно.

Интереснее всего было то, что я узнал о своем назначении.

— Что Вас заставило променять должность Секретаря на помощника? — спросил меня Нач. 1-го Отделения Соколов.

— Я не знаю, право, как это вышло.

— Ваш управляющий приезжал за Вас просить. Сначала он просил Вас назначить Помощником в Вильне, а затем во второй свой приезд просил в Вильне назначить делопроизводителем Распорядительного Комитета Екатова, а Вас в Сувалкскую губернию.

— Удивительно. Не понимаю, почему так вышло, — продолжал я недоумевать.

— Я говорил, что надо спросить их о желании получить помощника, — вмешался тут другой чиновник, обращаясь к Соколову и указывая на меня.

Мое назначение мне еще кажется странным после следующего обстоятельства: в середине текущего года, когда начали вводить новые должности податных инспекторов сверх существующих, и их помощников, Управляющий послал в Д-ь Ок. Сб. бумагу, в ней проэктировал отдел. от 3-й податного участка — уезд Виленский таким образом, чтобы 3 уч. в Вильне заведовал попрежнему Авилов, а уездным — я, как Податный инспектор, и, кроме того, просил назначить Екатова Помощником Податного Инспектора так, чтобы он состоял при Виленской Палате. Вскоре последовал отказ в открытии Новой должности Податного Инспектора в Виленском уезде.

Мне вообще сдается, что против меня интриговал Морозович, который оказал на Управляющего некоторое давление.

20 ноября.

Поездка в Сувалки

Только что я собрался ехать в Сувалки представляться новому начальству, разболелся нос: начал чего-то пухнуть. Однако это обстоятельство не помешало моей поездке.

По железной дороге пришлось всего ехать 4 часа. На ст. Вильковишки я нанял вместе с 3 случайными попутчиками крытую каретку 9похожую на карету щегольскую, но только старую и неуклюжую), при чем каждому это удовольствие обошлось по полтиннику. Каретка была запряжена парою кляч и управлялась евреем. Дорога шоссейная.

Через полчаса мы добрались до уездного города Волковышки (в 4 верст. от ст.). Отсюда захватили еще одного пассажира. Для характеристики отношений поляков и литовцам отмечу здесь следующий разговор:

— Вы, вероятно, понимаете польский язык? — спросил меня сосед, с которым я все время вел беседу.

— Да, немножко.

— А понимаете что вот они говорят? — продолжал сосед, указывая на сидевших против нас литовцев — крестьян.

— Ничего.

— И я тоже, — засмеялся спутник, — хотя я — поляк, но по-литовски ни одного слова не понимаю.

В уездном гор. Мариамполе (в 25 в.) от ст. я остался ночевать в дрянной гостинице, носившей не в меру громкое название Варшавской. Перед тем как лечь в 8 вечера пошел отдавать визит Податному Инспектору Мариампольско-Кальварийского у. Смирнову. Он между прочим сообщил, что мне придется, как писал ему Управляющий, жить в г. Кальварии. Через полчаса пригласил к чаю; здесь я познакомился с женой хозяина и адъютантом (между прочим, вероятно, состоит таковым и при молодой инспекторше!). Напившись чаю, Податный извинился и отправился в клуб играть в карты. Немного погодя, я также откланялся, а адъютант остался…