Галерея русских писателей (ДО)

Front matter

Списокъ опечатокъ | *Титульный листъ | *Предисловіе | Русская словесность до Кантемира. | Князь Антіохъ Дмитріевичъ Кантемиръ. | Василій Кирилловичъ Тредіаковскій. | Михаилъ Васильевичъ Ломоносовъ. | Александръ Петровичъ Сумароковъ. | Ѳедоръ Григорьевичъ Волковъ. | Василій Петровичъ Петровъ. | Михаилъ Матвѣевичъ Херасковъ. | Анна Петровна Бунина. | Ипполитъ Ѳедоровичъ Богдановичъ. | Ермилъ Ивановичъ Костровъ. | Александръ Онисимовичъ Аблесимовъ. | Николай Александровичъ Львовъ. | Василій Ивановичъ Майковъ. | Иванъ Ивановичъ Хемницеръ. | Василій Васильевичъ Капнистъ. | Денисъ Ивановичъ Фонвизинъ. | Гавріилъ Романовичъ Державинъ. | Екатерина II. | Екатерина Романовна Дашкова. | Осипъ Петровичъ Козодавлевъ. | Яковъ Борисовичъ Княжнинъ. | Николай Ивановичъ Новиковъ. | Александръ Николаевичъ Радищевъ. | Иванъ Андреевичъ Крыловъ. | Николай Михайловичъ Карамзинъ. | Иванъ Ивановичъ Дмитріевъ. | Владиславъ Александровичъ Озеровъ. | Николай Ивановичъ Гнѣдичъ. | Александръ Семеновичъ Шишковъ. | Александръ Александровичъ Шаховской. | Николай Ивановичъ Хмельницкій. | Денисъ Васильевичъ Давыдовъ. | Александръ Ѳедоровичъ Воейковъ. | Константинъ Николаевичъ Батюшковъ. | Василій Андреевичъ Жуковскій. | Иванъ Ивановичъ Козловъ. | Алексѣй Ѳедоровичъ Мерзляковъ. | Петръ Яковлевичъ Чаадаевъ. | Александръ Сергѣевичъ Грибоѣдовъ. | Кондратій Ѳедоровичъ Рылѣевъ. | Князь Александръ Ивановичъ Одоевскій. | Александръ Александровичъ Бестужевъ-Марлинскій. | Несторъ Васильевичъ Кукольникъ. | Василій Трофимовичъ Нарѣжный. | Михаилъ Николаевичъ Загоскинъ. | Иванъ Ивановичъ Лажечниковъ. | Рафаилъ Михайловичъ Зотовъ. | Дмитрій Владиміровичъ Веневитиновъ. | Александръ Сергѣевичъ Пушкинъ. | Антонъ Антоновичъ Дельвигъ. | Петръ Андреевичъ Вяземскій. | Евгеній Абрамовичъ Баратынскій. | Андрей Ивановичъ Подолинскій | Михаилъ Юрьевичъ Лермонтовъ. | Александръ Ивановичъ Полежаевъ. | Владиміръ Григорьевичъ Бенедиктовъ. | Князь Владиміръ Ѳедоровичъ Одоевскій. | Григорій Ѳедоровичъ Квитка (Основьяненко). | Евгеній Павловичъ Гребенка. | Тарасъ Григорьевичъ Шевченко. | Николай Васильевичъ Гоголь. | Графъ Владиміръ Александровичъ Сологубъ. | Евдокія Петровна Ростопчина. | Ѳаддѣй Венедиктовичъ Булгаринъ. | Николай Ивановичъ Гречъ. | Сергѣй Николаевичъ Глинка. | Степанъ Петровичъ Шевыревъ. | Михаилъ Петровичъ Погодинъ. | Николай Михайловичъ Языковъ. | Сергѣй Тимоѳеевичъ Аксаковъ. | Владиміръ Ивановичъ Даль. | Иванъ Васильевичъ Кирѣевскій. | Петръ Васильевичъ Кирѣевскій. | Алексѣй Степановичъ Хомяковъ. | Константинъ Сергѣевичъ Аксаковъ. | Иванъ Сергѣевичъ Аксаковъ. | Петръ Александровичъ Плетневъ. | Петръ Павловичъ Ершовъ | Алексѣй Васильевичъ Кольцовъ. | Осипъ Ивановичъ Сенковскій (баронъ Брамбеусъ). | Николай Алексѣевичъ Полевой. | Николай Ивановичъ Надеждинъ. | Виссаріонъ Григорьевичъ Бѣлинскій. | Николай Владиміровичъ Станкевичъ. | Тимоѳей Николаевичъ Грановскій. | Василій Петровичъ Боткинъ. | Александръ Ивановичъ Герценъ. | Николай Платоновичъ Огаревъ. | Иванъ Ивановичъ Панаевъ. | Иванъ Сергѣевичъ Тургеневъ. | Дмитрій Васильевичъ Григоровичъ. | Иванъ Александровичъ Гончаровъ. | Графъ Левъ Николаевичъ Толстой. | Петръ Николаевичъ Кудрявцевъ. | Николай Филипповичъ Павловъ. | Павелъ Васильевичъ Анненковъ. | Гр. Елизавета Васильевна Саліасъ де Турнемиръ (Евгенія Туръ). | Ѳедоръ Ивановичъ Тютчевъ. | Аполлонъ Николаевичъ Майковъ. | Аѳанасій Аѳанасьевичъ Шеншинъ (Фетъ). | Яковъ Петровичъ Полонскій. | Михаилъ Павловичъ Розенгеймъ. | Николай Ѳедоровичъ Щербина. | Александръ Васильевичъ Дружининъ | Александръ Васильевичъ Никитенко. | Валеріанъ Николаевичъ Майковъ. | Николай Гавриловичъ Чернышевскій. | Николай Александровичъ Добролюбовъ. | Михаилъ Иларіоновичъ Михайловъ. | Иванъ Саввичъ Никитинъ. | Александръ Ѳомичъ Погосскій. | Марія Александровна Марковичъ (Марко-Вовчокъ). | Павелъ Ивановичъ Якушкинъ. | Николай Васильевичъ Успенскій. | Василій Алексѣевичъ Слѣпцовъ. | Николай Герасимовичъ Помяловскій. | Ѳедоръ Михайловичъ Рѣшетниковъ. | Александръ Ивановичъ Левитовъ. | Василій Степановичъ Курочкинъ. | Дмитрій Дмитріевичъ Минаевъ. | Алексѣй Михайловичъ Жемчужниковъ. | Дмитрій Ивановичъ Писаревъ. | Варѳоломей Александровичъ Зайцев. | Григорій Евлампіевичъ Благосвѣтловъ. | Николай Васильевичъ Шелгуновъ. | Александръ Константиновичъ Шеллеръ (Михайловъ). | Иннокентій Васильевичъ Ѳедоровъ (Омулевскій). | Михаилъ Васильевичъ Авдѣевъ. | Надежда Дмитріевна Хвощинская-Заіончковская (В. Крестовскій — псевдонимъ). | Марія Константиновна Цебрикова. | Николай Алексѣевичъ Некрасовъ. | Михаилъ Евграфовичъ Салтыковъ (Щедринъ). | Николай Константиновичъ Михайловскій. | Александръ Михайловичъ Скабичевскій. | Михаилъ Алексѣевичъ Протопоповъ. | Константинъ Константиновичъ Арсеньевъ. | Александръ Николаевичъ Пыпинъ. | Сергѣй Николаевичъ Терпигоревъ (С. Атава). | Глѣбъ Ивановичъ Успенскій. | Николай Николаевичъ Златовратскій. | Павелъ Владиміровичъ Засодимскій (Вологдинъ). | Николай Ивановичъ Наумовъ. | Николай Михайловичъ Астыревъ. | Николай Елпидифоровичъ Петропавловскій (Каронинъ). | Иванъ Захаровичъ Суриковъ. | Спиридонъ Дмитріевичъ Дрожжинъ. | Александръ Николаевичъ Островскій. | Иванъ Ѳедоровичъ Горбуновъ. | Николай Александровичъ Лейкинъ. | Аполлонъ Александровичъ Григорьевъ. | Николай Николаевичъ Страховъ. | Ѳедоръ Михайловичъ Достоевскій. | Алексѣй Ѳеофилактовичъ Писемскій. | Михаилъ Никифоровичъ Катковъ. | Орестъ Ѳедоровичъ Миллеръ. | Викторъ Петровичъ Клюшниковъ. | Болеславъ Михайловичъ Маркевичъ. | Николай Семеновичъ Лѣсковъ (М. Стебницкій). | Всеволодъ Владиміровичъ Крестовскій. | Павелъ Ивановичъ Мельниковъ (Андрей Печерскій). | Василій Григорьевичъ Авсѣенко. | Василій Петровичъ Авенаріусъ. | Дмитрій Васильевичъ Аверкіевъ. | Александръ Васильевичъ Сухово-Кобылинъ. | Лука Николаевичъ Антроповъ. | Левъ Александровичъ Мей. | Графъ Алексѣй Константиновичъ Толстой. | Юлія Валеріановна Жадовская. | Алексѣй Николаевичъ Апухтинъ. | Анна Павловна Барыкова. | Петръ Исаевичъ Вейнбергъ. | Николай Ивановичъ Костомаровъ. | Даніилъ Лукичъ Мордовцевъ. | Григорій Петровичъ Данилевскій. | Гр. Евгеній Андреевичъ Саліасъ-де-Турнемиръ. | Сергѣй Васильевичъ Максимовъ. | Николай Николаевичъ Каразинъ. | Василій Ивановичъ Немировичъ-Данченко. | Петръ Дмитріевичъ Боборыкинъ. | Евгеній Львовичъ Марковъ. | Николай Петровичъ Вагнеръ (Котъ-Мурлыка). | Александръ Ивановичъ Пальмъ. | Илья Александровичъ Саловъ. | Всеволодъ Михайловичъ Гаршинъ. | Андрей Осиповичъ Новодворскій (Осиповичъ). | Алексѣй Николаевичъ Плещеевъ. | Семенъ Яковлевичъ Надсонъ. | Михаилъ Ниловичъ Альбовъ. | Казимиръ Станиславовичъ Баранцевичъ. | Семенъ Григорьевичъ Фругъ. | Григорій Александровичъ Мачтетъ. | Александръ Ивановичъ Эртель. | Владиміръ Галактіоновичъ Короленко. | Дмитрій Наркисовичъ Маминъ (Сибирякъ). | Л. Мельшинъ. | Константинъ Михайловичъ Станюковичъ. | Игнатій Николаевичъ Потапенко. | Антонъ Павловичъ Чеховъ. | Владиміръ Сергѣевичъ Соловьевъ. | Семенъ Аѳанасьевичъ Венгеровъ. | Дмитрій Николаевичъ Овсянико-Куликовскій. | Иванъ Ивановичъ Ивановъ. | Викторъ Александровичъ Гольцевъ. | Арсеній Ивановичъ Введенскій. | Анатолій Ѳедоровичъ Кони. | Акимъ Львовичъ Флексеръ (Волынскій). | Николай Максимовичъ Виленкинъ (Минскій). | Константинъ Михайловичъ Фофановъ. | Дмитрій Сергѣевичъ Мережковскій. | Константинъ Дмитріевичъ Бальмонтъ. | Любовь Яковлевна Гуревичъ. | Зинаида Николаевна Мережковская (Гиппіусъ). | Мирра Александровна Лохвицкая. | Викторъ Петровичъ Буренинъ. | Іеронимъ Іеронимовичъ Ясинскій (Максимъ Бѣлинскій). | Иванъ Леонтьевичъ Леонтьевъ (Ив. Щегловъ). | Князь Дмитрій Петровичъ Голицынъ (Муравлинъ). | Константинъ Константиновичъ Случевскій. | Алексѣй Антиповичъ Потѣхинъ | Петръ Петровичъ Гнѣдичъ. | Ипполитъ Васильевичъ Шпажинскій. | Петръ Михайловичъ Невѣжинъ. | Викторъ Александровичъ Крыловъ. | Евтихій Павловичъ Карповъ. | Князь Александръ Ивановичъ Сумбатовъ. | Владиміръ Ивановичъ Немировичъ-Данченко. | Викентій Викентьевичъ Смидовичъ (В. Вересаевъ). | Евгеній Николаевичъ Чириковъ. | Алексѣй Алексѣевичъ Тихоновъ (Луговой). | Василій Михайловичъ Михеевъ. | Валеріанъ Яковлевичъ Ивченко (Свѣтловъ). | Николай Ивановичъ Тимковскій. | Петръ Алексѣевичъ Сергѣенко. | Филиппъ Діомидовичъ Нефедовъ. | Александръ Васильевичъ Кругловъ. | Сергѣй Яковлевичъ Елпатьевскій. | Иванъ Алексѣевичъ Бунинъ. | Сергѣй Никитичъ Филипповъ. | Николай Дмитріевичъ Телешовъ. | Софья Ивановна Смирнова. | Лидія Ивановна Веселитская (Микуличъ). | Ольга Андреевна Шапиръ. | Елена Ивановна Апрѣлева (Е. Ардовъ). | Ольга Николаевна Чюмина. | Марія Всеволодовна Крестовская. | Александра Станиславовна Монтвидъ (Шабельская). | Рашель Мироновна Хинъ. | Александра Александровна Виницкая. | Анастасія Алексѣевна Вербицкая. | Валентина Іововна Дмитріева. | Татьяна Львовна Щепкина-Куперникъ. | Капитолина Валеріановна Назарьева. | Алексѣй Максимовичъ Пѣшковъ (М. Горькій).

Алфавитный указатель Галлереи.

Список опечаток

Покорно просятъ исправить слѣдующія опечатки:

Стран. | Біографія. | Напечатано. | Слѣдуетъ.

27 | Хераскова | род. въ 1773 г. | род. въ 1733 г.

40 | Фонвизина | род. въ 1774 г. | род. въ 1744 г.

76 | Давыдова | род. 17 іюля | род. 16 іюля

„ | „ | † въ 1830 г. | † въ 1839 г.

101 | Бестужевъ | † въ іюлѣ | † 7 іюля

123, последн. строка | Пушкина | Походная жизнь | Народная жизнь

138 | Полежаева | род. въ 1806 г. | род. въ 1805 г.

169 | Языкова | † 20 декабря | † 26 декабря

280, вторая строка сверху | Михайлова | и киргизской княжны. | и женатаго на киргизской княжнѣ.

375 | Сурикова | † 25 августа | † 25 апреля

'

1) Портретъ М. А. Марковичъ (Марко-Вовчокъ) слѣдуетъ считать на стр. 286-а, а не на стр. 486-а, какъ это ошибочно значится въ алфавитномъ указателѣ и в заголовкѣ портрета.

2) Н. А. Некрасовъ и въ біографіи (стр. 331), и въ алфавитномъ указателѣ названъ „Николай Александровичъ“, а надо — Николай Алексѣевичъ.

Титульный лист

Дозволено цензурою. Москва, 20 января 1901 г.

Цинкографическія клише портретовъ исполнены въ .

. Типо-литографія Т-ва И. Н. Кушнеревъ и , Пименовская ул., соб. д. 1901.

Галлерея русскихъ писателей.

Текстъ редактировалъ И. Игнатовъ

Изданіе С. Скирмунта. Москва. 1901.

Предисловие

Настоящее изданіе имѣетъ въ виду представить читателямъ собраніе портретовъ русскихъ писателей, работавшихъ въ области изящной литературы и критики. Въ этомъ собраніи фигурируютъ и великіе русскіе писатели, и авторы меньшей величины, и даже писатели малозначительные. Несмотря на присутствіе многихъ второстепенныхъ писателей, намъ, вѣроятно, сдѣланъ будеть упрекъ въ неполнотѣ изданія, такъ какъ на одной высотѣ съ писателями, помѣщенными въ настоящемъ собраніи, и даже выше нѣкоторыхъ изъ нихъ, стоятъ другіе, не вошедшіе въ «Галлерею». Причины, по которымъ послѣдніе не помѣщены въ настоящемъ изданіи, многочисленны. Во-первыхъ, издатель, несмотря на всѣ старанія, не могъ найти нѣкоторыхъ портретовъ. Въ числѣ писателей, отсутствующихъ по этой причинѣ, попадаются лица, игравшія въ свое время не маловажную роль въ русской литературѣ; безъ нихъ «Галлерея» во всякомъ случаѣ является неполной. Таковы, между прочимъ, М. А. Антоновичъ, И. А. Кущевскій, Н. С. Соханская и нѣкоторые другіе, какъ сошедшіе со сцены, такъ и современные писатели. Второй причиной отсутствія нѣкоторыхъ портретовъ была слишкомъ поздняя ихъ доставка: помѣщеніе ихъ повлекло бы за собой новую задержку въ выпускѣ и безъ того крайне затянувшагося изданія. Третья причина заключалась въ желаніи дать возможно бо̀льшее количество изображеній современныхъ авторовъ: портреты писателей, уже сошедшихъ со сцены, еще могутъ быть найдены въ разныхъ изданіяхъ, а портреты современниковъ, насколько намъ извъстно, собранными вмѣстѣ до сихъ поръ не появлялись. Но въ издаваемомъ нами собраніи встрѣчаются также пропуски и не обусловленные ни одной изъ вышеназванныхъ причинъ, и вызванные только необходимостью ограничиться опредѣленнымь числомъ портретовъ. Само собой понятно, что эта необходимость заставила насъ выбирать между одинаковыми по значенію, взглядамъ и настроенію писателями тѣхъ или другихъ, руководствуясь личной оцѣнкой. Оцѣнка читателей, разумѣется, можетъ отъ нашей, и тогда неизбѣжно возникнутъ возраженія и вопросы, почему помѣщенъ тотъ, а не другой писатель. Избѣжать подобныхъ упрековъ невозможно ни при одномъ выборѣ. За всѣмъ тѣмъ въ нашей «Галлереѣ» найдутся, вѣроятно, дѣйствительно важные пропуски и недостатки, и, если они намъ будутъ указаны, мы постараемся исправить ихъ въ слѣдующемъ изданіи.

Какъ мы уже сказали, въ «Галлерею» вошли только портреты писателей, работавшихъ въ области изящной литературы и критики; тѣмъ не менѣе нами сдѣланы исключенія для нѣкоторыхъ лицъ, писавшихъ и въ другихъ областяхъ. Такъ, напр., желаніе полнѣе представить эпоху сороковыхъ годовъ заставило насъ помѣстить портретъ Грановскаго.

Къ каждому портрету приложены краткія свѣдѣнія о жизни и литературной дѣятельности соотвѣтствующаго писателя. Составители біографій, помимо чисто біографическихъ данныхъ, имѣли также въ виду дать понятіе и о томъ мѣстѣ, которое каждый писатель занимаетъ въ русской литературѣ; но задача эта осталась мѣстами невыполненною, такъ какъ вслѣдствіе чисто техническихъ соображеній и недостатка мѣста характеристики писателей подверглись въ нѣкоторыхъ случаяхъ весьма значительнымъ сокращеніямъ. Такъ, напр., неудобство, которое могло бы возникнуть для читателя вслѣдствіе того, что біографія отдѣлена отъ соотвѣтствующаго портрета слишкомъ большимъ промежуткомъ, заставляло порою руководствоваться въ размѣрахъ біографій не столько значеніемъ даннаго писателя, сколько количествомъ мѣста, остававшагося въ распоряженіи. Естественно, что при такой чрезмѣрной краткости не всегда представлялось возможнымъ дать вполнѣ ясное понятіе о дѣятельности писателя. Нѣкоторые авторы, любезно доставивъ намъ свои фотографическія карточки и біографическія свѣдѣнія, просили ограничиться этими свѣдѣніями, не сопровождая ихъ литературными характеристиками. Мы не сочли возможнымъ игнорировать ихъ просьбу.

Мы старались по возможности провѣрять по различнымъ источникамъ приводимыя въ біографіяхъ даты рожденія и смерти, но ручаться за ихъ точность въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ не можемъ, такъ какъ между различными источниками очень нерѣдки разногласія.

Въ своихъ характеристикахъ мы стремились, насколько возможно, сохранять объективность, указывая лишь на то, въ чемъ проявлялась дѣятельность писателя и почти не входя въ оцѣнку достоинствъ и недостатковъ этой дѣятельности.

Что касается до расположенія портретовъ и біографій, то, не упуская изъ вида хронологическаго порядка, мы старались въ то же время сгруппировать писателей по ихъ общественнымъ взглядамъ. Къ сожалѣнію, намъ далеко не вездѣ удалось сохранить этотъ порядокъ, частью вслѣдствіе указанныхъ уже техническихъ затрудненій, частью изъ-за другихъ причинъ, между которыми разновременная доставка портретовъ играла не послѣднюю роль. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ невольно приходилось соединять писателей различныхъ направленій и взглядовъ, или отличающихся другъ отъ друга по роду литературной дѣятельности.

Хотя настоящее изданіе не имѣетъ въ виду, а по своему характеру и не можетъ быть исторіей русской литературы, тѣмъ не менѣе мы сочли необходимымъ предпослать біографіямъ, начинающимся съ Кантемира, краткій очеркъ развитія русской письменности до появленія сатиръ этого писателя.

Мы считаемъ своимъ долгомъ засвидѣтельствовать нашу глубокую признательность всѣмъ учрежденіямъ и лицамъ, которыя содѣйствовали намъ при собираніи нужныхъ портретовъ; особенно мы должны благодарить за оказанную намъ въ этомъ помощь Р. Л. и В. Л. Антроповыхъ, П. И. Бокова, П. П. Боткина, П. И. Вейнберга, гр. Е. А. Гендрикову, С. Т. Имшенецкую, Н. И. Кирѣевскаго, В. В. Майкова, Л. Ф. Маклакову, Н. К. Михайловскаго, Е. С. Некрасову, Н. О. Новодворскую, А. Е. Носа, Н. А. Огареву, Е. А. Саліаса, А. М. Скабичевскаго, А. И. Станкевича, А. Г. Успенскаго, М. К. Цебрикову, М. Н. Чернышевскаго, В. К. Шапиро, С. П. Щурова и Е. А. Ѳедорову.

Русская словесность до Кантемира

5

Задолго до принятія христіанства и возникновенія письменности русскіе славяне уже обладали извѣстнымъ запасомъ произведеній поэтическаго творчества. Въ христіанскій періодъ жизни русскій народъ выдѣливъ изъ своей среды отдѣльныхъ пѣвцовъ-поэтовъ (народныхъ и дружинныхъ пѣвцовъ, скомороховъ, бахарей, каликъ, сказителей, вопленицъ), продолжалъ творческую работу подъ воздѣйствемъ разнообразныхъ и сложныхъ культурныхъ факторовъ: новыхъ христіанскихъ идей, книжныхъ сказаній, странствующихъ сюжетовъ, переходившихъ нерѣдко черезъ тюркскую среду, и т. д.

Эти разнообразныя вліянія не стерли однако національнаго колорита съ произведеній русской народной поэзии, которая, несмотря на присутствіе порой фантастическаго элемента, остается истинно-реальной и въ былевомъ эпосѣ, и въ лирической пѣснѣ, и въ сказкѣ, полной юмора, и въ мѣткой пословицѣ или замысловатой загадкѣ. Научная разработка народной поэзіи началась сравнительно недавно (съ 30—40 гг.), много народныхъ произведеній, несомнѣнно, не дошло до насъ, но даже при этихъ условіяхъ народнопоэтическія произведенія даютъ намъ возможность составить болѣе или менѣе полное сужденіе о міросозерцаніи народа, объ интимной сторонѣ его жизни.

Богатая по содержанію народная поэзія отличается многими достоинствами и со стороны формы. Правда, въ архитектоникѣ народныхъ произведеній часто нѣтъ должной стройности; характеры изображаемыхъ лицъ (напр., богатырей) иногда заключаютъ въ себѣ внутреннія противорѣчія; въ эпосѣ на каждомъ шагу встрѣчаются географическія и историческія несообразности; многія выраженія (постоянные эпитеты, loci communes) употребляются съ какой-то наивной безсознательностью, нерѣдко совершенно неумѣстно, — тѣмъ не менѣе нельзя не видѣть поэтической красоты въ характерныхъ народныхъ эпитетахъ, сравненіяхъ и олицетвореніяхъ, нельзя не удивляться чуткому пониманію народомъ жизни природы, простотѣ и искренности въ выраженіи лирическаго настроенія и оригинальности музыкальныхъ мотивовъ. По словамъ нѣмецкаго ученаго Вестфаля, русской народной поэзіи принадлежитъ „безусловно первое мѣсто между народными песнями всѣхъ народовъ земного шара“. Гоненія, какимъ подвергалась народная поэзія со стороны церковной книжности, не только задерживали ея правильный ростъ, но и лишали всю литературу нормальнаго развитія. Это отчужденіе двухъ родственныхъ стихій было до извѣстной степени устранено въ новомъ и новѣйшемъ періодѣ нашей литературы, которая нашла въ народной поэзіи свѣжій источникъ вдохновения.

Въ настоящее время старинная народная поэзія доживаетъ свой вѣкъ въ разныхъ глухихъ уголкахъ обширной Россіи, наприм., въ Олонецкомъ и Онежскомъ краѣ. Новыя условія жизни (фабрика, городская цивилизація) придали особое, не совсѣмъ желательное, направленіе народному творчеству, выразившееся въ созданіи фабричныхъ пѣсенъ и «романсовъ», очень слабыхъ съ художественной стороны и нерѣдко грубо-площадныхъ по содержанию.

Принятіе христіанства (въ концѣ X вѣка) было фактомъ чрезвычайной важности. Византія крестила Русь и взяла ее подъ культурную опеку, на первыхъ же порахъ стараясь внушить непріязнь къ Западу. Въ сознаніи русскаго человѣка все болѣе и болѣе укрѣплялась мысль о томъ, что «святая Русь» и Византія принадлежать къ одному культурному типу, рѣзко отличающемуся отъ западнаго. Византія снабжала Русь, непосредственно или черезъ посредство югославянскихъ странъ, обширной, но односторонней по содержанію литературой. Переводная русская письменность состояла изъ священнаго писанія, книгъ богослужебныхъ, твореній св. отцовъ, житій святыхъ, историческихъ сочиненій (хроникъ, палей), повѣстей (часто также латино-романскаго происхожденія), апокрифовъ (непризнанныхъ церковью, «отреченныхъ» легендарныхъ сказаній о лицахъ и событіяхъ священной исторіи), нѣсколькихъ научных и философскихъ сочиненій («Христіанская топографія» Козьмы Индикоплова, «Діалектика, или главы философски» Іоанна Дамаскина) и многочисленныхъ сборниковъ довольно пестраго содержанія. Преобладающей чертой всей этой письменности является религіозная назидательность. Мысль русскаго читателя все время вращаласъ въ сферѣ религіозныхъ идей и книжной морали; русскій человѣкъ получалъ много матеріала для благочестивыхъ размышленій, мало для удовлетворенія своихъ художественныхъ запросовъ и почти совсѣмъ не получалъ реальныхъ познаній о человѣкѣ, природѣ и жизни. Аскетическій пессимизмъ объявилъ все мірское грѣховнымъ («есть бо воистину ненавистенъ миръ сей и мерзокъ»), вооружался противъ всякаго веселія, поэзіи и внушалъ недовѣріе къ «прелестному» разуму, къ «высокоумію».

Скудныя научныя свѣдѣнія анекдотическаго и фантастическаго характера, дѣйствуя главнымъ образомъ на воображеніе, пріучая во всемъ видѣть чудо, поддерживали суевѣріе и отвлекали мысль отъ анализа и изображенія дѣйствительности.

Со времени принятія христіанства русскому язычнику пришлось усваивать новое міросозерцаніе, новыя нравственныя идеи и новыя космогоническія понятія. Масса населенія долго не могла забыть своего язычества, оставалась «двоевѣрной» и въ сущности до настоящаго времени сохраняеть въ своемъ быту и воззрѣніяхъ нѣкоторыя переживанія язычества. Но книжныя сословія, т.-е. духовенство, князья и бояре, глубоко прониклись христіанско-византійскими идеалами и ревностно вступили въ борьбу со старымъ язычествомъ: строили церкви, заводили училища съ элементарной программой церковно-приходскихъ школъ (чтеніе — букварь, часословъ, псалтирь, письмо и пѣніе церковное) и распространяли новое ученіе посредствомъ устныхъ проповѣдей, поученій и письменныхъ произведеній. Просвѣщеніе и литература принимаютъ религозно-церковное направленіе съ византійско-аскетической окраской. Русскій «книгочій», «падая по книгамъ, яки пчела по различнымъ цвѣтомъ», смотрѣлъ на жизнь глазами византійскаго писателя и презиралъ «бѣсовскую» поэзію народа. Изъ-подъ пера такого книжника и выходили проповѣди, поученія, житія святыхъ, лѣтописи и т. п. произведенія. Свѣтская поэзѣя, поэзія жизни, не могла при этихъ условіяхъ получить должнаго развитія. Только историческіе и церковно-легендарные сюжеты обрабатывались въ повѣствовательной формѣ. Вліяніе народной поэзіи на книжную литературу было незначительно и случайно.

Въ первомъ, домонгольскомъ, періодѣ духовная жизнь Руси сосредоточивалась преимущественно въ южныхъ областяхъ и главнымъ образомъ въ Кіевѣ. Литература этого періода отличается сравнительною интенсивностью и самобытностью. Къ этому періоду лучшія русскія лѣтописи и знаменитый памятникъ «Слово о полку Игоревѣ» (разсказъ о походѣ кн. Игоря на половцевъ въ концѣ XII в.), занимающее теперь исключительное мѣсто въ древней русской литературѣ по своимъ художественнымъ достоинствамъ, по своей близости къ поэтическимъ мотивамъ и пріемамъ народнаго творчества.

Послѣ XIII в. политическій и литературный центръ переносится на сѣверо-востокъ. Москва стала во главѣ Великой Руси и послѣ паденія Константинополя (1453 г.) въ глазахъ всего православнаго міра стала хранительницей завѣтовъ византійско-русской старины. Этому возвышенію роли Москвы не соотвѣтствовало ея культурное состояніе. Просвѣщеніе стояло здѣсь ниже, чѣмъ въ старыхъ городахъ (Кіевѣ и Новгородѣ), и развивалось крайне медленно: въ XV—XVI вв. мы слышимъ постоянныя жалобы на невѣжество духовенства, на «двоевѣріе» народа, на отсутствіе даже элементарныхъ школъ; литературная дѣятельность русскихъ писателей попрежнему сосредоточивается главнымъ образомъ въ предѣлахъ церковныхъ интересовъ. Церковною назидательностью и условнымъ риторизмомъ («добрословіемъ», «плетеніемъ словесъ») отличаются житія святыхъ, легенды, «умильныя», историческія повѣсти и повѣсти публицистическаго и тенденціознаго направленій (наприм., о происхожденіи власти московскихъ государей). Зато замѣтно возрастали чувство національнаго самодовольства, замкнутость и нетерпимость къ Западу вмѣстѣ со страхомъ передъ «латинской» мудростью.

Но въ силу неизбѣжнаго хода исторіи очень рано возникаютъ оппозиціонныя теченія въ русской жизни. Протестъ противъ гнета византской догмы сказался, во-первыхъ, въ разныхъ ересяхъ, которыя въ половинѣ XIV в. зародились въ Новгородѣ и Псковѣ, повидимому, не безъ вліянія Запада, и подъ разными названіями (стригальники, жидовствующіе, ересь Матвѣя Башкина и Ѳеодосія Косого) распространились по Россіи, вплоть до XV в. поддерживая броженіе религіозной мысли даже въ самой Москвѣ, гдѣ дьякъ Курицынъ формулировалъ свои раціоналистическія убѣжденія словами: «разумъ самовластенъ: стѣсняетъ его вѣра», и гдѣ еретикъ Башкинъ отпускаетъ на свободу своихъ холоповъ, такъ какъ «и Христосъ всѣхъ братьями нарицаетъ». Въ Москвѣ XV—XVI в. появляются пропагандисты латинской вѣры и протестантства; по рукамъ сильно расходятся книги астрологическаго и гадательнаго содержанія; иконографія подъ вліяніемъ «фряжской» живописи обнаруживаетъ стремленіе къ «живству»; вырабатывается постепенно типъ «міролюбца» и западника, сочувствующаго разнымъ новшествамъ, секретно читающаго книги латинскія и нѣмецкія. Само правительство, начиная съ XV в., подъ давленіемъ необходимости обращается къ Западу за искусными мастерами, техниками, врачами, военными; изъ иностранцевъ въ Москвѣ составляется цѣлая «нѣмецкая слобода». Старая Русь въ XVI в. переживала тяжелый кризисъ: прежніе устои жизни колебались, чувствовалась потребность въ какомъ-то обновленіи. Москва стала на стражѣ православной старины. Обличая и проклиная новшества (между прочимъ офиціально на Стоглавомъ Соборѣ), она спѣшитъ произвести кодификацію того, чѣмъ жили благочестивые предки: митр. Макарій составляетъ Четьи-Минеи, сборникъ «богодухновенныхъ книгъ, кои въ русской землѣ обрѣтаются»; Домострой подробно излагаетъ программу «праведнаго, благоразсудливаго и порядливаго житія», «по заповѣди Господни, и по отеческому преданію, и по христіанскому закону»; издаются иконописные «подлинники» для руководства иконописцамъ и т. п.

Охранительная партія, однако, не могла удержать за собой господствующей позиціи. Въ XVI в. ея противники получили свѣжія подкрѣпленія съ того же латинскаго Запада, на этотъ разъ черезъ юго-западную Русь и Польшу.

Особыя историческія условія и географическая близость юго-западной Россіи къ Польшѣ и Западу открывали доступъ иноземнымъ вліяніямъ. Съ другой стороны, вѣковая борьба съ іезуитскою пропагандой вынуждала православныхъ русскихъ людей позаботиться о распространеніи просвѣщенія. И вотъ въ XVI—XVII вв. мы наблюдаемъ сильное оживленіе въ юго-западномь краѣ: возникаютъ новыя школы схоластическаго типа (по образцу іезуитскихъ коллегій); водворяется схоластическая наука (грамматика, піитика, риторика, логика, далектика, философия, богословіе), опредѣляя характеръ церковной проповѣди и всей литературы; проявляется множество переводныхъ сочиненій свѣтской литературы, изъ которыхъ особенно цѣнны «смѣхотворные» разсказы, рыцарскіе и любовные романы (въ народно-лубочной передѣлкѣ), вносившіе въ литературное чтеніе новые элементы смѣха, жизненной, бытовой правды и нѣкотораго идеализма. Литература усваиваетъ новыя формы, подготовляя уже почву для развитія псевдоклассицизма: вводится стихосложеніе (силлабическое), и въ стихахъ начинаютъ сочинять не только хвалебныя оды, поэмы, канты, но и учебники, календари и пр.; наконецъ, юго-западная Русь переноситъ къ себѣ и драму (такъ наз. школьную драму), которая вырабатывалась подъ вліяніемъ мистерій, моралитэ и античной драмы, но съ теченіемъ времени на русской почвѣ стала проникаться также народно-бытовымъ содержаніемъ. Русь такимъ образомъ сдѣлала значительный шагъ впередъ, но стояла все еще далеко позади Запада, гдѣ схоластическая наука давно уже потеряла кредитъ, и гдѣ начали развиваться реальная наука, свободная философія и жизненная, высокохудожественная литература. Просвѣщеніе юго-западной Руси, схоластическое по духу, подобно старому, византійскому просвѣщенію, носитъ еще явный отпечатокъ церковности.

Москва, подозрительно относившаяся къ знанію, вынуждена была прибѣгнуть къ помощи юго-западныхъ ученыхъ въ дѣлѣ задуманнаго патр. Никономъ исправленія церковныхъ книгъ. Съ половины XVII в. юго-западная образованность вторгается въ столицу Московскаго государства и, несмотря на ожесточенную оппозицію приверженцевъ старины, получаетъ офиціальное признаніе и реформируетъ московскую школу и московскую литературу. Литература направляется по пути, указанному юго-западною Русью (Симеонъ Полоцкій), оживляется и обнаруживаетъ даже тенденцию служить реальному изображенію жизни (Исторія о Фролѣ Скабѣевѣ, повѣсть о Горѣ-Злосчастіи). Возбужденное общество частью уходитъ въ расколъ съ знаменитымъ Аввакумомъ во главѣ, частью ищетъ новыхъ путей (Симеонъ Полоцкій, Медвѣдевъ, Котошихинъ). Въ состояніи такого броженія застаетъ Русь Петръ Великій и, вопреки опасеніямъ близорукаго невѣжества, что «которая земля переставливаетъ обычаи свои, и та земля недолго стоитъ», рѣшительно направляетъ ее въ сторону усвоенія европейскихъ началъ жизни. Дѣятельная жизнь во имя общественнаго и личнаго блага, неутомимое стремленіе къ знанію, притомъ истинно-научному, свободному и полезному для общества и государства, — вотъ идеалы, которые смѣло были заявлены великимъ реформаторомъ. Петръ Великій основалъ новый типъ свѣтской школы, преимущественно профессіональной, создалъ газету, содѣйствовалъ переводу разнообразныхъ книгъ научнаго содержанія, которыя могли бы дать русскому читателю техническія знанія, ввести его въ кругъ историческихъ, общественныхъ и политическихъ идей и развить его самосознаніе.

Въ отвѣтъ на призывъ преобразователя русское общество выдвинуло талантливаго проповѣдника Ѳеофана Прокоповича, публициста крестьянина Ивана Посошкова и историка Татищева. Литература, пользуясь формами XVII в. (нашедшими между прочимъ замѣчательный комментарій въ духѣ античной поэтики въ сочиненіи Ѳ. Прокоповича «De arte poetica»), служитъ дѣлу преобразованія и окончательно укрѣпляется на новомъ пути, характеризующемся, во-первыхъ, тѣмъ, что, развиваясь въ связи съ западной литературой, она постоянно расширяетъ и углубляетъ свое знакомство съ европейскими идеями и литературными формами и, во-вторыхъ, тѣмъ, что, несмотря на чужеземныя вліянія, она все болѣе и болѣе становится національной, все тѣснѣе и тѣснѣе сближается съ дѣйствительностью русской жизни.

Эти свойства мы находимъ уже у одного изъ первыхъ представителей новой литературы, кн. Антіоха Кантемира.

Князь Антиох Дмитриевич Кантемир

5

К. (10 сентября 1709 г., † 31 марта 1744 г.) родился въ Константинополѣ, но въ 1711 г. отецъ его, бывшій молдавскимъ господаремъ, переселился въ Россію со всѣмъ семействомъ. Образованіемъ своимъ К. главнымъ образомъ обязанъ отцу и студенту заиконоспасской академіи Ильинскому, у котораго между прочимъ научился писать стихи (первое стихотвореніе, „Симфонія на Псалтирь“, написано подъ явнымъ вліяніемъ Ильинскаго). Дополнилъ онъ образованіе уроками пріѣхавшихъ въ Россію иностранныхъ академиковъ, у которыхъ учился исторіи, математикѣ и философіи. Эти занятія сдѣлали изъ К—ра, по выражению одного изъ біографовъ, самаго образованнаго человѣка современнаго ему поколѣнія. Поступивши на военную службу, онъ приблизился къ придворнымъ кругамъ, но не сошелся съ ними, такъ какъ по своему образованію стоялъ значительно выше ихъ, а по своему матеріальному положенію чувствовалъ себя загнаннымъ и обездоленнымъ. И личные его интересы, и общественные взгляды не соотвѣтствовали замысламъ верховниковъ; возставъ противъ нихъ, онъ примкнулъ къ партіи, побѣда которой привела впослѣдствіи къ неожиданному для нея самой возвышенію Бирона. Условія личной жизни К—ра значительно улучшились послѣ этого. Дальнѣйшая его жизнь протекла за границей, сначала въ Англіи, потомъ во Франціи, гдѣ до самой смерти онъ остался русскимъ посломъ. К. умеръ въ Парижѣ.

Литературная его дѣятельность выразилась главнымъ образомъ въ сатирахъ, въ которыхъ, как одинъ из самыхъ образованныхъ людей своего времени, К. выступаетъ человѣкомъ, сознающимъ свои гражданскія обязанности, поборникомъ просвѣщенія, обличителемъ приверженцевъ старины, карателемъ невѣжества, суевѣрій и ханжества; онъ возстаетъ противъ высокомѣрія высшихъ сословій и ихъ несправедливаго отношенія къ низшимъ классамъ народа. „На хулящихъ ученіе“, „На зависть и гордость злонравныхъ дворянъ“, „На человѣческія злонравія вообще“ — таковы темы его сатиръ. Въ нихъ, по выраженію Бѣлинскаго, „нѣтъ ни желчнаго негодованія, ни бурнаго паѳоса, но въ нихъ много ума, много комической соли и есть одушевленіе. К. не бичуетъ, а только сѣчетъ обскурантовъ“. Написавъ пять сатиръ, онъ принялся за пересмотръ силлабическаго стихосложенія для выработки новаго, сообщающаго стиху большую гармоничность и живость. Всего имъ написано девять сатиръ, переведено нѣсколько книгъ, составлены философскія разсужденія на религіозныя темы. Въ лучшихъ своихъ произведеніяхъ К., кромѣ защиты интересовъ просвѣщенія, даетъ новыя для той эпохи понятія о гражданскихъ обязанностяхъ, выставляетъ, какъ выразился одинъ изъ его біографовъ, идеалъ „Человѣка съ новыми стремленіями, съ новою оцѣнкою дѣйствительности“.

АНТІОХЪ КАНТЕМИРЪ.

Василий Кириллович Тредиаковский

5

Т. (9 февраля 1703 г., † 6 августа 1769 г.), сынъ священника, родился въ Астрахани, гдѣ учился словеснымъ наукамъ на латинскомъ языкѣ у католическихъ монаховъ, которые распространяли католицизмъ среди армянъ. Эти учителя внушили Т—му большую любовь къ учению; подъ вліяніемъ этой любви онъ покинулъ родной домъ и убѣжалъ въ Москву. Тамъ онъ провелъ два года въ славяно-греко-латинской академіи, гдѣ былъ первымъ ученикомъ и блисталъ между товарищами знаніемъ языка и умѣніемъ писать, стараясь, какъ онъ самъ выразился, „славянскимъ глупословіемъ показать себя особымъ рѣчетотцемъ“. Въ 1725 году ему удалось поѣхать для дальнѣйшаго образованія за границу, въ Голландію и Францію, а вернувшись въ Россію черезъ пять лѣтъ, онъ издалъ свой первый переводъ съ французскаго „Ѣзда въ островъ любви“. Вскорѣ Т. былъ назначенъ переводчикомъ въ академію наукъ и, прочтя передъ императрицей Анной Іоанновной поздравительную съ новымъ годомъ оду, „въ вознагражденіе“, какъ онъ пишетъ, „имѣлъ счастіе получить отъ державной ея руки всемилостивѣйшую оплеушину“, что не помѣшало ему, однако, занимать место придворнаго поэта. Въ 1735 году онъ составилъ „Новый и краткій способъ къ сложенію стиховъ россійскихъ“. Въ этой книгѣ въ первый разъ была изложена теорія русскаго тоническаго стиха. Т. много претерпѣлъ жестокихъ униженій отъ высокомѣрныхъ и надутыхъ сановниковъ; извѣстно, наприм., какъ позорно и безпощадно оскорблялъ его кабинетъ-министръ Волынскій. При Елизаветѣ Т. рѣшилъ бросить унизительную и неблагодарную роль придворнаго піиты и обратился къ переводамъ, между прочимъ передѣлалъ Фенелонова „Телемака“ въ „Телемахиду“. Благодаря энергіи и упорству, Т. добился въ академіи наукъ каѳедры элоквенціи. Литературное наслѣдіе его резюмируется слѣдующими словами Новикова: Т. „первый открылъ въ Россіи путь къ словеснымъ наукамъ и паче къ стихотворству, при чемъ былъ первый профессоръ, первый стихотворецъ и первый положившій толико труда и прилежанія въ переводъ на россійскій языкъ преполезныхъ книгъ... Первый въ Россіи сочинилъ правила новаго россійскаго стихосложенія, много сочинилъ книгъ, а перевелъ и того больше“.

В. К. ТРЕДІАКОВСКІЙ.

Михаил Васильевич Ломоносов

5

Л. (8 ноября 1711 г., † 4 апрѣля 1765 г.), сынъ рыбака деревни Денисовки, близъ Холмогоръ, съ десяти до 16-ти лѣтъ постоянно сопровождалъ отца въ его поѣздкахъ по Двинѣ въ Архангельскъ и по Бѣлому морю для рыбнаго промысла. Эти путешествія вмѣстѣ съ опасностями, выпадавшими на долю путешественниковъ, развили въ мальчикѣ наблюдательность, мужество и предпримчивость. Научившись грамотѣ у одного крестьянина, онъ съ жадностью сталъ читать попадавшіяся ему книги. Случайно попавшіяся ему въ руки псалтирь, изложенная въ стихахъ Симеономъ Полоцкимъ, грамматика Смотрицкаго и ариѳметика Магницкаго были „первыми вратами его учености“. Жажда знанія, которая не могла быть удовлетворена дома, заставила его бѣжать въ далекую Москву. Въ 1731 г. уже двадцатилѣтнимъ юношей поступилъ онъ въ заиконоспасское училище, гдѣ учился съ малыми дѣтьми, терпѣлъ крайнюю нужду, питаясь хлѣбомъ и квасомъ „на двѣ денежки“ въ день. Какъ выдающйся ученикъ, онъ попалъ потомъ въ академію наукъ, а оттуда былъ командированъ за границу. Тамъ жизнь его была полна тяжелаго труда, долгихъ занятій, многихъ приключеній и неожиданностей, доходившихъ до того, что въ Пруссіи онъ чуть не попалъ въ солдаты. Вернувшись въ Петербургъ, Л. былъ назначенъ профессоромъ физики и химіи въ академію. Туть онъ велъ ожесточенную, изумительно упорную борьбу „съ непріятелями наукъ россійскихъ“, нѣмецкими профессорами, сидѣлъ изъ-за этой борьбы около года „подъ карауломъ“, былъ наказанъ затѣмъ уменьшеніемъ жалованья на половину, страшно нуждался и бѣдствовалъ, но остался попрежнему непреклоннымъ въ борьбѣ. Вполнѣ характеризуетъ его преданность дѣлу сдѣланное имъ признаніе: „за общую пользу, а особливо за утвержденіе наукъ въ отечествѣ и противъ отца своего родного возстать за грѣхъ не поставлю“. „Онъ вездѣ былъ тотъ же, — пишетъ Пушкинъ: — дома, гдѣ всѣ его трепетали; во дворцѣ, гдѣ онъ диралъ за уши пажей; въ академіи, гдѣ не смѣли при немъ пикнуть“. Когда, Шуваловъ попробовалъ пригрозить, что отставитъ его отъ академіи, Л. отвѣтилъ: „нѣтъ, развѣ академію отъ меня отставятъ“. Благодаря покровительству Шувалова, обстановка для научныхъ и литературныхъ занятій Л—а сдѣлалась лучше въ послѣднія 10—15 лѣтъ его жизни.

Этой колоссальной энергіи и непрерывной дѣятельности соотвѣтствовали полученные результаты. Л. был выдающимся ученымъ-натуралистомъ своего времени; о его научныхъ работахъ в самыхъ восторженныхъ выраженіяхъ отзывались знаменитые иностранные ученые, признавая за Л—ымъ „счастливѣйшій геній для открытій феноменовъ физики и химіи“. Въ русской литературѣ его заслуги очень велики; онъ далъ начало русскому литературному языку. Книга „О пользѣ книгъ церковныхъ“ проводитъ мысль о

необходимости очищенія русской рѣчи отъ иностранныхъ примѣсей при посредствѣ изученія церковно-славянскаго языка, изъ котораго Л. совѣтуетъ черпать необходимый матеріалъ для составленія русскаго литературнаго языка. Послѣдній дѣлится на три „штиля“: высокій, средній и низкій; каждый штиль соотвѣтствуетъ извѣстному роду писанія (для одъ, рѣчей о важныхъ матеріяхъ — высокій; для стихотворныхъ дружескихъ писемъ и др. — средній; для „писаній обыкновенныхъ дѣлъ“ — низкій). Л—ымъ введена тоническая система стихосложенія (впрочемъ, ранѣе его за ту же систему высказался Тредьяковскій). Какъ поэтъ, Л. считается отцомъ русской ложно-классической лирики. Изъ одъ его укажемъ: „Утреннее“ и „Вечернее размышленіе о Божіемъ величествѣ“, Ода на восшествіе на престолъ имп. Елизаветы, Ода на взятіе Хотина и др. Изъ стихотворныхъ писемъ наиболѣе извѣстно письмо къ Шувалову „О пользѣ стекла“; изъ его рѣчей наиболѣе передаетъ дѣйствительныя чувства Л—а „Похвальное слово Петру Великому“. За десять лѣтъ до смерти онъ выпустилъ „Россійскую грамматику“, которая представляла много новаго для своего времени. Идеи просвѣщенія, „утвержденіе наукъ въ отечествѣ“, „общая польза“ — таковы были стремленія, проходившія красною нитью черезъ большинство прозаическихъ и стихотворныхъ произведеній Л—а.