История Литовского государства до Люблинской унии

Front matter

65

стр.

VIII. Общественный строй в Литве до половины XV века.

I

I. Образование территории.

Литва и соседи

Литовские племена, поселившиеся среди непроходимых болот и лесов в бассейне Немана и Вислы, до XIII века не и имели, видимо, какой бы то ни было политической организации, походившей на государственную. Благодаря господству в быте родовых отношений, литовцы делились на множество отдельных племен, мелких родовых отделений, во главе которых стояли князьки-старейшины. Только единство религиозных верований и представлений являлось отчасти некоторой объединяющей силой. Соседями литовцев были с одной стороны поляки, с другой — русские земли: несмотря на малодоступное положение Литвы, соседи постоянно воевали с ней, правда, без особенных результатов. Летописные известия X—XIII в. полны известий о походах русских на Литву, по преимуществу соседних галицко волынских князей на соседних ятвягов. Конечно, покорить последних фактически было невозможно, и дело ограничивалось собиранием дани, грабежом населения и уводом пленников. Походы русских не имели, однако, никакого влияния на политическую организацию литовцев, так как постоянных зависимых отношений между Литвой и русскими князь ми не было. Лишь полоцким князьям удавалось не только пограбить и увести пленников домой, но и поставить литовских старейшин в некоторые зависимые отношения, что впрочем не нарушало существовавших тогда родовых делений.

Литва и немцы

И литовцы иногда собирались с силами и в свою очередь отвечали набегами, подчас очень смелыми, на Подвинье и и Поднепровье. Отметим походы Литвы на Полоцкую землю, в 80—90 годах XII века на Волынь и отчасти на Польшу. Но в начале XIII века внешнее положение литовцев стало более затруднительным. При устье Двины вырос Ливонский орден, а несколько позже, по приглашению Конрада Мазовецкаго, в другом месте Балтийского моря возник Тевтонский орден, специально для борьбы с пруссами, с которыми сам Конрад не мог справиться. Первоначально два рыцарских братства были вполне независимыми друг от друга религио- зно-политическими организациями, но в 1237 году братства соединились в одно. Рыцари обоих орденов стали сразу держаться совместной агрессивной политики по отношению к литовцам. Они постоянно делали набеги на Литву, а превосходство феодальной военной организации ордена и внутренняя слабость литовцев гарантировали им, конечно, полный успех. Рыцари отнимали у литовцев земли, обращали жителей в своих рабов, облагая население податьми и налогами, а самое главное, насильно обращали в христианство, и в результате, после долгой и упорной борьбы, прибалтийские и придвинские племена: пруссы, корсь, летьгола, зимигола стали зависимыми от ордена. Только Жмудь и собственно Литва оставались пока независимыми, но дальнейшая борьба с немцами могла привести и их к поглощению орденом. Правда, и покоренные племена, не вынося феодальнаго рабства, поднимались, но их восстания кончались новым, еще более тяжелым порабощением.

Разложение рода.

Борьба с соседями и в особенности с немцами имела большое значение для политической организации литовцев. Она пробудила в них чувство национально-религиозного единства и стремление сплоченными усилиями победить наступавшего врага, отстояв национально-религиозную самобытность. Это внешнее давление к объединению совпало с подобным же процессом, совершавшимся внутри самого племени и выражавшимся в распадении старых родовых организаций. Из них сумели выделиться отдельные лица и подчинить себе более слабые родовые элементы. Воюя с немцами, эти лица всегда выступали окруженные людьми, находившимися в лично-зависимых отношениях от них. Немецкие хроникеры, называя таких лиц "Kunige, reguli, nobiles, die edelsten", подчеркивают, что в сражениях они участвуют, окруженные дружинниками (cum codilibus). Такие вожди были в то же время представителями крупного землевладения, уже прочно сложившегося к этому времени. чему, конечно, содействовало разложение родовых делений и подчинение более слабых экономически более сильным. Такие сильные землевладельцы стали вождями группы населения, живущей на определенной территории, и в сущности между этими князьями - Рушкевичами, Булевичами было так же мало солидарности, как и между родовыми организациями. Но всетаки литовские князьки стали более щепетильны по отношению к тем убыткам, которые они терпели от соседских набегов. Стремление их отразить заставляло князей действовать солидарно, организуя нечто в роде союза. Но такие княжеские федерации так же быстро распадались, как и создавались, и, возникая всякий раз по тому или другому поводу, они, конечно, не могли приве- сти к национальному объединению, не могли побудить и укрепить стремление к нему.

Старшие и младшие князья

Несомненно, что среди территориальных князьков скоро исчезло политическое равновесие. Одни стали богаче, сильнее, другие не удержались па занятой позиции и немного опустились. Очертить в деталях подобный процесс мы не в состоянии по недостатку данных, но упоминание Галицкой летописи о посольстве к Романовичам на Волынь литовских киязей, среди которых были старшин князья и несколько младших, является некоторой иллюстрацией к вышесказанному. Немецкие хроники тоже говорят о каких-то старших и младших киязьях. Так, в XIII в. намечался процесс изчезновения мелких территориальных организаций и замена их более крупными, что являлось большим шагом вперед для политического объединения. Дальнейший процесс в этом направлении должен был заключаться в выделенки из среды князей крупного и сильного князя и в подчинении ему остальных князьков. Конечно, это случилось бы само собой путем медленной эволюции жизни народа, но внешние столкновения, особенно с немцами, значительно ускорили объединительный процесс.

Начало объединения Мевдовга.

Первоначальное образование Литовскаго княжества связано с именем Мендовга, которому удалось образовать военное государство, подчинив себе литовских князьков. Мы не можем, в виду отсутствия данных, дать картину борьбы, после которой значительная часть Литвы очутилась в его руках, а прежние „старейшие" князья стали „молодшими". Ведь первоначально Мендовг был только одним из старейших князей. По крайней мере Галицкая летопись отмечает его в числе старейших в посольстве литовских князей к волынским в 1219 году, которое положило конец враждебным галицко-литовским отношениям. Политика Мендовга была отмечена и современными хроникерами и летописями. Немецкий хроникер прямо называет Мендовга „королем литовцев".

Увеличение территории

Первоначальным ядром, из которого выросло и розвилось Литовско-русское государство, была собственно Литовская земля по правым притокам Немана, особенно по реке Вилии. Вокруг этой области и сгрупировались остальные части Литовскаго княжества. Но уже при Мендовге территория отчасти расширилась за счет части соседней Черной Руси по левым притокам Немана и городами: Гродно, Волковыск, Слоним. Во второй половине ХIII века он учредил свою столицу в Новгородке Литовском, наиболее значительном городе земли. Местным князьям пришлось опуститься до положения подручных князей. На этом территориальные приобретения Мендовга не остановились. Мендовг начинает нападать и на другие русские области. Усиление княжества было необходимо для борьбы с Ливонским орденом, а внутреннее состояние русских областей вполне благоприятствовало тенденциям литовской политики: русские князья были ослаблены и разорены татарским нашествием; они сами естественно тянули к такому центру, который мог стать на их защиту. Внутри их самих взяли верх центробежные силы, что значительно парализовало возможность активного сопротивления с их стороны. Старые враги, галицко-волынские князья, были заняты внутренними усобицами и не могли противодействовать активной политике Мендовга: столь опасный раньше Полоцк был занят домашними спорами, разрушившими старое единство земли и естественно ее ослабившими. Что касается немцев, то по отношению к ним у Мендовга, конечно, не могло быть никакой определенной политики. Большею частью он держался оборонительной тактики, изредка переходя в паступление, кончавшееся, в конце концов, печально для Мендовга. Его политика - политика ухищрений, мирных договоров, мелких войн, принятия христиан ства и отступления от него.

Итоги политики.

Наступательная политика Мендовга скоро дала весьма существенные результаты. К 50 годам ХІІІ века была присо единена Полоцкая земля, куда Мендовг послал князем своего племянника Товтивилла: была попытка завоевать Смоленскую землю, по внутренне единая-она была слишком сильна, чтобы молодое, еще неокрепшее военное государство могло ее покорить.

Протест князей.

Объединительная политика Мендовга вызвала естественный протест со стороны группы литовских князей, очевидно, не желавших превращаться в подручников великого князя. Недовольные составили заговор и убили Мендовга (1263). Конечно, с его смертью объединительной политике был нанесен весьма существенный удар, и возникшие тогда усобицы на время, конечно, задержали политический рост Литвы и значительно расшатали только-что народившееся государство. Однако, внешнее положение Литвы оставалось старым: опасность паробощения не только не ослабела, а даже усилилась, благодаря победе в самой Литве центробежных сил. Все это и должно было, в конце концов, толкнуть литовских князей на путь объединительной политики, которая, собственно, отчасти соответствовала и материальным выгодам князьков, так как опасность разорения и нападения значительно уменьшилась.

Более активное и с этого момента непрерывное расширение территории начинается со времен Гедимина (1315 1341). Гедимин

Уже его предшественники отчасти сломили сопротивление князьков, приводя их в подобающее положение и даже отчасти возобновив активную политику по отношению к соседям. Но раерешение задачи, поставленной Мендовгом, блестяще было начато только при Гедимине и его сыне Ольгерде Расширение территории в общем шло довольно быстрым темпом, и большая часть земель была присоединена не при посредстве внешней силы: соседние области, нуждаясь в более сильных защитниках, охотно подчинялись власти литовских князей, признавая нзд собою верховенство великоі о князя. Кроме того, и сами князья часто пведпочитали добровольно стать „подручниками" литовскаго князя, но оставить за собою свои владения. Гедимину и Ольгерду удалось объединить под своей властью все литовские племена, сломив даже резко выраженный индивидуализм Жмуди, бывшей не в состоянии собственными средствами продолжать войну с немцами. В начале XIV века, при Гедимине, власть литовского князя распостраняется на минское княжество. Около того же времени потеряли самостоятельность и турово-пинские киязья, владения которых так раздробились, что скорее напоминали собою вотчины и поместья, а не государства.

Присоединение Турово-пинской земли.

Турово-пинское князья, таким образом, не представляли из себя крупной политической единицы. Занятые междуусобицами они не могли оказать соответствующего сопротивления агрессивной политике галицко волынских князей, и в половине XIII века стали зависимыми от них. Стремление освободиться от последних и заставило киязей довольно рано вступить в сношения с Литвой, а территориальная близость располагала к этому. Это и привело, в конце концов, к установлению литовского владычества князей, совпавшего с моментом ослабления значения галицко-волынских князей. С присоединением турово-пинских князей, в состав территотории Литовского княжества вошла область древних дреговичей.

Присоединение Полоцкой земли.

Благодаря прекращению княжеской линии в Полоцке, он окончательно утвердился за Литвой, а выделившаяся из Полоцкой земли — Витебская, благодаря женитьбе Олыерда на великой княжне Марии, отдана ему в виде приданого.

Дальнейшее расширение Литовско-русского государства

Политические успехи Гедимина не ограничивались только пределами Минского княжества и Литовского Полесья. Гедимину удалось подчинить себе и соседнее Подляшье — Берестейскую землю по среднему течению Западного Буга — политически единую и замкнутую в себе, с половины XIII века освободившуюся от влияния волынских князей. Помимо этого, литовское влияние отчасти распространилось на территории древлян—по Березине, Нижней Припети и ея прито- кам, Днепру и Сожу. Гнезда мелких князей Киевских, Черниговских, Смоленских чувствовали на себе влияние Гедимина. Кажется, сам Киев находился в сфере политического влияния Литвы, так как некоторые из историков находят возможным признать Киевского князя Ѳедора подручником Гедимина. Впрочем, последнее можно считать научной гипотезой, имеющей за собой некоторое основание, но точно установить факт невозможно. Распространилось также влияние Литвы на Волынь, где был князем Любарт Гедиминович, женатый на дочери Владимирского князя, но в 40 годах, когда польский король Казимир вмешался в галицко-волынские отношения, влияние на Волынь Любарта уменьшилось: у него оставалась только одна Луцкая земля. Как бы то ни было, но многолетняя борьба за галицко-волынское наследство была моментом благоприятным для территориального расширения Литвы.

Ольгерд и его присоединения.

Ольгерд (1341-1377) деятельно продолжал активную политику отца, распространяя литовское владычество вглубь русских земель, в бассейны Днепра, Днестра и отчасти южного Буга.

Чернигово-Северская земля.

Раньше других признали литовское верховенство чернигово-северские князья. Как раз к этому времени в семье наиболее из значительных из князей Северщини-Брянских, начались усобицы: центробежные силы взяли верх. Ольгерду не стоило никаких усилий распространить литовское влияние на Северщину. Уже в 80 годах в городах западной части ея (Брянск, Новгород, Чернигов, Стародуб) сидели литовские князья, а в восточной - местные, не признавшие зависимости от Литвы. Расширение сферы политического влияния на Северщину толкало Ольгерда на поступки в том же направлении. Это и определило несовсем удачное столкновение со Смоленском, которому временно удалось сохранить свою самостоятельность.

Киевская и Переяславская земля.

За Северщиной наступила очередь Киевской земли. Летописец сообщает, что Ольгерд совсем прогнал из Киева князя Федора, посадив на княжеский стол сына Владимира. Это случилось в году. За Киевской землей и Переяславская земля, тянувшая к Киевщине, подчинилась Литве.

Волынская земля.

Кроме Киевщины и Переяславщины, после упорной борьбы Ольгерда и Любарта с Казимиром Польским, часть Волынской земли, а именно земли Луцкая, Берестейская, Бельская, Холмская, - были отданы литовским князьям. Но борьба этим не окончилась, и только по смерти Казимира Любарту удалось сосредоточить в своих руках всю Волынь, отказавшись от всяких притязаний на Галицию. Нельзя забывать о той поддержке, которую население Волыни оказывало Любарту в его борьбе с Польшей за независимость Волыни. Подольская земля.

Наконец, после сражения с татарами на Синей воде (), восточное Подолье с Брацлавом и Винницей было занято литовскими князьями. Таков состав территории княжества к концу XIV века.

Смоленская земля.

Наконец Смоленская земля была присоединена после Ольгерда Витовтом, о чем нам придется сказать несколько ниже.

Характер государства.

Образовавшееся государство в своем складе имело не- которые оригинальные черты. Князья довольствовались толь- ко внешним признанием литовского суверенитета, отнюдь не посягая на самостаятельность народной жизни. Каждая из составных частей продолжала жить своею жизнью, так что связь между отдельными землями и княжествами была чисто внешняя: в общем, по своему устройству, сформировавшийся политический организм напоминал собою федерацию областей, спаянных с центром очень некрепкими узами, могущими порваться при первой возможности. Кроме того, в молодом Литовском государстве литовцы составляли ничтожное меньшиство, расплывавшееся среди моря русского населения.

Двойственный национальный состав государства впоследствии имел огромное влияние на жизнь Литовского государства, которое справедливее называть Литовско-русским.

Влияние Руси.

Включение в состав молодого политического организма группы русских волостей имело огромые культурные следствия. Воинственная Литва была ниже русских в культурном отношении, и первый период в жизни Литовско-русского государства можно отметить, как момент наибольшего влияния русской культуры. Сами князья называют себя литовскими и русскими, тем самым признавая влияние и значение русской национальности. Среди литовцев начинает делать довольно быстрые успехи православная вера. В городах появляются православные церкви. Князья, получившие уделы в русских областях, обыкновенно принимали православие и женились на русских, и многие из литовских князей стали горячими поборниками православной веры. И великие князья, очень терпимые в своей религиозной политике, поддались влиянию православия. Правда, Гедимин оставался язычником, но зато Ольгерд, женатый на двух православных княжнях (Витебской Марии и Тверской Юлиании), перед смертью принял православие и Витовт, до своего перехода по политическим соображениям в католичество, держался православия. Наглядным доказательством силы русского влияния служит употребление русского языка в государственных актах того времени, да и в домашнем обиходе князей и литовской знати русский язык заменял родной. Конечно, русское влияние сказалось и в области права, русские юридические нормы и обычаи

впоследствии вошли в Статут, а до этого времени обычное литовское право изменилось под непосредственным влиянием русского права.

II

II. Удельный период (княжеские отношения).

Уделы после Гедимина.

Первые литовские князья не нарушали установившегося на Руси правопорядка. Представителями литовской объединительной политики должны были принаровиться к существовавшим политическим отношениям и поэтому не разрушать удельного правопорядка, а наоборот поддерживать его и укреплять. Вот почему Гедимин разделил еще при жизни свое государство между братом и своими сыновьями. Полоцк получил брат его Воин, Монвид — часть Черной Руси с городом Слонимом и в собственно Литве город Кернов на реке Вилии. Вся остальная Черная Русь с старой столицей Новгородом досталась Кориату. Ольгерд владел Витебским княжеством, а в собственно Литве областію с городом Креве и землями до реки Березены. Кейстут получил Троки, Жмудь, Гродно и Берестие, а Любарт остался на Волыни. Самый младший из сыновей, Явнутий, не имевший при жизни отца удела, остался с матерью в стольном городе Вильне и владел Бреславлем, Билькомиром и Огименою. Однако такое распределение волостей недолго удержалось. Ольгерд, как наиболее активный из сыновей Гедимина, прогнал Явнута из Вильна, и Литовское государство фактически разделилось на две половины: западную и восточную. Во главе первой стал Кейстут, а во главе второй части—собственно Литвы, западной и юго западной Руси, Ольгерд. Такое деление соответствавало статегическому положению государства. В Жмуди Кейстут вел неустанную борьбу с немцами, а на востоке преследовалась объединительная политика. Кейстут в сфере своей политической деятельности был вполне самостоятелен: его удары немцам поднимали авторитет Литовского государства, но великокняжеский суверенитет оставался теоретически в руках Ольгерда, как наиболее сильного из всех удельных князей.

Ягайла великий князь.

После смерти Ольгерда территория государства разделилась между его сыновьями, получившими свои уделы еще при жизни отца. Старший в роде оставался Кейстут, а старшим сыном Ольгерда был Андрей, княживший в Полоцке. Однако ни тот ни другой не получили великокняжеского престола. Великим князем, по желанию отца, стал Ягайла, сын от второй жены Юлиании Тверской. Кейстут признал верховенство своего племянника, но добрые отношения между дядей и племянником продолжались недолго. Ягайла боялся Кейстута и, чтобы от него отделаться, вступил в сношения с старинным врагом Литвы — Ливонским орденом. Тогда Кейстут захватывает Вильно и прогоняет своего племянника. Между дядей и племянником возгорелась борьба. Удельные князья стали на сторону Кейстута, часть на сторону Ягайлы. Поэтому, когда Кейстут был убит, и Ягайла вокняжился в Вильне, - произошло перераспределение княжеств между князьями. Ягайла соединил в своих руках Витебск, Минск, Мстислав и Новгород, не говоря о собственно Литовской земле и Жмуди. Многие из князей были изгнаны. Витовт лишился отцовского удела, часть которого, Городенскую и Берестейскую землю, получил только впоследствии. Троицкое же княжество было отдано Скиргайле Ольгердовичу.

Междукняжеские отношения.

Таким образом, в преемстве великокняжеского стола нельзя подметить никакого определенного порядка, никакой системы. Престол обыкновенно доставался в руки сильнейшего князья. Литовское государство представляло из себя ряд отдельных княжений, подчиненных великому князю: в руках последняго находилась довольно большая территория, составлявшая его удел, который он постоянно пытался увеличить. Размеры этого удела давали великому князю средства держать в подчинении себе удельных князей. Отношения последних к великому князю определялись в княжеских договорах и грамотах, и фактически все сводилось к обещаниям верной службы и военной помощи, когда последняя понадобится от них. Гедиминовичи не церемонились с удельными князьями, произвольно лишая то тех, то других их владений, присоединяя последние к своей вотчине и превращая князей в высший разряд землевладельческого класса в Литве. Окончательный удар удельному правопорядку был нанесен великим князем Витовтом.

Разрушение удельного строя. Витовт.

В году совершилось для Литвы событие первостепенной важности. Великий князь Ягайла заключил унию с Польшей. Уния была встречена собственно в Литве враждебно, в особенности в среде литовского боярства. Выразителем мнений и желаний последнего явился сын Кейстута, Витовт, которому удалось утвердиться на литовском великокняжеском столе и договорами определить свои отношения к Польше. Все государствование Витовта сводится к упорной и продолжительной борьбе с удельными князьями, а внешнее положение Литвы - борьба на три фронта с поляками, немцами и Москвой - требовало более сильной государственной власти, что и определило разрушение удельного строя. К тому же Витовт, выступая как представитель национальной независимости Литвы, не встретил в этом отношении поддержки со стороны удельных князей, для которых отдаленность Ягайлы, жившего в Польше, более соответствовала их реальным инте ресам, чем близость Витовта. Уничтожая уделы и посылая туда своих наместников, Витовт в тоже время старался подчеркнуть, что его стремление связать земли более крепко с центральным правительством отнюдь не касается их внутренней автономии, закрепленной при нем уставными грамотами.

Борьба Витовта с удельными князьями началась с Полоцка, откуда он прогнал Скиргайлу. Уже при Ягайле, до его примирения с Витовтом в 1392 году, Андрей Полоцкий был прогнан со своего стола и заменен братом Скиргайлой, а затем такая же участь постигла Федора Любартовича, у которого Ягайла отобрал Луцкую землю, передав ее Витовту. Другая же часть владений Любартовича, Бельско-Холмская земля, стала польской провинцией, так как была присоединена к Галиции. Пока за Федором оставалась только Владимирская земля. С 1392 года борьбу съ князьями ведет уже Витовт. Скиргайле пришлось проститься с Полоцком, Троцким княжеством, куда был послан великокняжеский наместник. Сам же Скиргайла получил небольшие владения в Луцкой земле и Киевщине. И Витебская земля, сначала принявшая Свидригайлу своим князем, в конце концов должна была принять наместника из рук великого князя.

Ольгерд.

Затем наступила очередь князей южно-русских. Была отобрана Владимирская земля от Федора Любартовича. Новгород-Северский от Корибута—за непризнание Витовта великим князем, был прогнан из Киева Владимир Ольгердович, сыновья Кориата Гедиминовича за непослушание были лишены своих владений в Подольской земле. Правда, прогнанные князья получили владение в других волостях: так Федор Любартович в Северщине, Скиргайла в Киевщине, Свидригайла, главный противник Витовта, получил княжество в Черниговской земле, но эти владения они получили во временное владение, до господарской воли. Из князей отчичей, со всей полнотой княжеского суверенитета, они превращались в слуг великого князя с сохранением некоторых княжеских прав. Что касается части Подолья, именно Поднестровья, то Витовт отдал ее Ягайле. Эта временная отдача стала впоследствии яблоком раздора между поляками и литовцами. Для поляков это был исторический прецедент, доказывающий присоединение Подолья к Польше, хотя при отдаче Подолья Ягайле, видимо, не было и речи о государственно-правовом положении Подолья, и вся сделка носила временный и личный характер.

Земские уставные грамоты.

Так при Витовте исчезла самостоятельность удельных княжеств: Витовт мог быть доволен результатами своей политики. Дарование же областям уставных грамот являлось лучших приемом удержания в верности население областей. Несомненно, все области получили уставные грамоты, впослед-

стии подтвержденные при дальнейших литовских князьях: Казимире, Александре и Сигизмунде. Сами же оригиналы привилеев не сохранились: так, витебская грамота сгорела при пожаре, а другие иными путями.

Земские уставные грамоты, коими закрепляются существующие местные юридические обычаи и нормы, являются документом первостепенной важности, дающим возможность изучить не только законы, регулирующие местную жизнь, но и вообще понять социально-политическую эволюцию в строе русскию и литовских земель.

Социальные группы.

Судя по грамотам, уже при Витовте не может быть и речи об однообразии структуры литовско-русского общества. В ча- сти земель уже бросается в глаза раннее развитие сословности, и тогда уставная грамота является скорее обще земским шляхетским привилеем. Это можно сказать относительно Киевской и Волынской уставных грамот, где сословность строя, в особенности в последней, является резко выраженной. Что касается остальных грамот, а именно Полоцкой, Витебской, Смоленской и жмудской, — они несомненно всесословного характера, и всесословность строя даже не была еще разрушена шляхетскими привилеями ХV в. Конечно, в этих землях уже складывались те общественные элементы, которые явятся основой сословного строя. Несомненно, во всех этих землях видную роль играют бояре - это reguli, nobiles, die edelsten немецких хроник, а с XIV века, под влиянием русской терминологии, die edelsten baioren, die bestin, bajoren, baiori et meliores patriae.

Бояре.

В большинстве случаев это только представители круп- ного землевладения. Бояре разделяются на бояр великих и молодших. Положение всех этих элементов определялось не нормой закона, а сравнительной материальной обезпеченностью, определявшей и политическое положение боярина. Звание его не было наследственным, а в наследственности главное отличие боярства от позднейшего шляхетства. Кроме того, боярство не было замкнутым классом: боярство наполнялось разными элементами, а замкнутость - тоже принадлежность шляхетства. Но боярство не было сословием, которое пользовалось правами, отличными от других общественных групп. К этим элементам надо прибавить мелкопоместных людей, бывших на службе у князей и частных землевладельцев, - это слуги и, наконец, специалистов в военном деле - дружину, milites.

III

III. Уставные грамоты и областные собрания.

Содержание уставных грамот.

Уставные грамоты XIV - XVІ в.в. не отличаются единством плана и построения, но изучение текста грамот дает возможность установить, что имел в виду законодатель, выда- вая грамоты. Если взять все грамоты в совокупности, то видно, что имелось в виду при их составлении: 1) подтверждение прав церкви и духовенства, 2) ограждение личных прав всего свободного населения земли, 3) обеспечение его имущественных прав, 4) привиллегии шляхты, духовенства и отчасти мещан, 5) подтверждение основных прав земли и ее самоуправления, 6) финансовые платежи, 7) закрепление местных гражданских и уголовных норм. Конечно, в одних грамотах одни вопросы детализированы,— о других законодатель счел возможным говорить кратко. Но в общем тенденция одна: „з ласки господарской" сохранить старину в неприкосновенности, закрепить социальный, политический и правовой порядок, выработанный веками в Жмуди и русских землях. Каждая грамота рассматривает область-землю, как отдельное государство, связанное государственными узами с литовскими великими князьями. Отсюда обещание великого князя не жаловать никого волостями и городами и, в частности, воевод по частному праву (Полоцкая и Витебская гр.).

Выбор должно­стных лиц.

Литовские князья осуществляют свою власть при посредстве наместников. В Жмудской земле они назывались старостами, в других землях — воеводами. Население принимает участие в назначении наместников (Витебская, Полоцкая, Жмудская грам.): неугодного населению наместника великий князь обещает отстранять от должности — „ино нам им воеводу иншого дати по их воли". И это не было только словами. Кроме того, в Жмуди и население принимало участие в назначении тивунов: великий князь обещает давать им только тех тивунов, „которых бы они собе обрали, альбо хотели обрати с своих поветов, або которых бы у нас просили". Собственно, тоже было в землях Смоленской и Киевской, вероятно, и в Волынской. Все волостное управление находилось в руках местного боярства. В Смоленской и Киевской землях оно распределялось между боярами погодно: остается неясным только самый процесс замещения должностей. Можно сказать, что провинциальное управление было в руках туземцев под высшим контролем княжеского наместника. Впрочем, частью облает управлял воевода при посредстве своих тивунов (Жмудь).

Судебная власть воеводы.

В руках воевод и старост сосредоточивалась и судебная власть, но только ей ставились некоторые существенные ограничения. Суд производится на месте. Обращение к господарю в Литву — недопустимо (Полоцкая, Витебская). Воеводские судебные решения считаются окончательными, если приговор вступил в силу (Полоцкая, Витебская). Судит воевода не один, „а досмотревши права с князи и з бояры и з мещаны" (Полоцкая, Витебская), „с окольничими и иншими врядни- ками" (Смоленская). По волынской грамоте, воевода „мает при себе посадити князей и панов и земян - теж мает его судити". Это охранители местного обычного права. Воевода и старосты являются первой инстанцией в разборе уголовных дел: кгвалт, шляхетская рана, поджог. По гражданским делам возможен разбор делз пепосредственно перед государем, в качестве первой инстанции (Волынская).

Права населения.

Населению областей гарантируется личная безопасность: наказывать можно только по суду (явном суде христианском), никто не может быть лишен имения иначе, как только по суду. Население имеет право обращаться к верховной власти с челобитьями (Полоцкая, Витебская). Всякий имеет право выезда из своей земли "чолом ударивши и нашему воеводе объявився и своей братьи" — "ино ему путь чист, куды хто хочет, без каждое зачепки" (Полоцкая, Витебская). Грамоты обеспечивали старинное процессуальное право, торговый суд, личность и имущество от притеснений местной администрации и определяли обязательства населения по отбыванию государственных податей и повинностей (Полоцкая, Витебская, Смоленская), определяла права шляхетства (Волынская, Киевская). С ними нам придется еще встретиться.

Областное собрание.

Уставные грамоты говорят об активной политической жизни областей. Факты последующего и более раннего пе- риода являются прекрасной иллюстрацией к характеристике уставных грамот. Источники дают возможность установить функционирование областных собраний - веч в Полоцке, Витебске, Смоленске, Киеве, Волыни. В собственно Литве областные собрания практиковались до половины XV века: так, Судебник 1468 года был составлен на всесословном вече, „со всим поспольством согадавши", а в Жмуди до конца ХV столетия. Состав таких собраний далеко не одинаков. На Волыни и в Киеве они уже имели печать резко выраженной сословности. Функционирующее вече всегда выступает, как верховный распорядитель земли. На вечах заметна партийная борьба "лучших и меньших" людей. Эта борьба — специфическое достояние всех веч. Фактические отношения между двумя этими элементами были следующие: "меншие меж себе раду чинят, а старшие науку дают".

Впрочем, такие отношения по существу были только в идеале. Временами партийная борьба требовала вмешательства власти, и ничем иным, как только партийной борьбой, можно объяснить посылку грамоты в Полоцк в 1456 г. с тем, "чтобы местные бояре, мещане, дворяне, городовые и все поспольство были между собою в згоде, а дела бы наши городские вершили все с общего согласия: по давнему сымались бы (собирали сейм) все вместе на том месте, где прежде издавна

собирались, а без бояр мещанинам, дворянам и черным людам сеймов не надобе чинити". И в Смоленской земле эта партийная борьба резко бросается в глаза, в особенности в половине XV века, в момент сепаратистского движения, охватившего русские волости. Самые просьбы о подтверждении грамот могли быть формулированы только на сословном или всесословном вече. Даже в XVI в., когда сословность в общественных отношениях пустила уже глубокие корни, всесословность собраний еще не исчезла. Полоцк „по старому справовал, як Великий Новгород и Псков".

IV

IV. Литовско-польские унии и литовское общество.

Внешнее положение Литвы и Польши.

Первая уния Литвы с Польшей есть результат довольно своеобразной политической, комбинации, задуманной поляками ввиде выхода из создавшегося в XIV в. международного по ложения дел Литва и Польша были соседи и одинаково чувствовали свое стесненное положение. На Литву напирали немцы: литовские князья, занятые внутренними делами, не проявляли особенной активности по отношению к немцам, делавшим систематические набеги па пограничные литовские земли. Разорение последних было полное, и Ягайла, чтобы развязать себе руки на западе, уступил даже ордену Жмудь. Но и ценою уступки части территории мир не был куплен. набеги по прежнему продолжались. Положение поляков было несколько другое, но тоже не из блестящих. Те же немцы загородили выход на запад. Территория Польши значительно сократилась: она потеряла Силезию и Поморье, и Людовику Венгерскому (1370—1382) при избрании на польский престол было поставлено в виде условия возвращение Поморья. Впрочем, Людовик не думал об исполнении своего обязательства, приковав свое внимание к южным границам государства: Галицко-Волынская земля и Подолье были очень богатыми землями, лежащими на большом торговом пути. Раздобыть их для Людовика было важнее: это расширяло территорию его государства и упрачивало положение его династии в Венгрии. Борьба эта была старая: фактически Галиция была в польских руках, но Людовику, ссылавшемуся на то, что венгерские короли никогда не отказывались от Галиции и считали себя государями, удалось отобрать ее от Польши, включить в состав венгерского королевства и тем лишить Польшу всех приобретений, достигнутых Казимиром Великим. Только в 1377 году Ядвиге и малопольским панам удалось отобрать ее от венгерцев, но на Галицию и Волынь заявляли притязания литовцы. Добровольно литовцы не отдадут русских земель: борьба с ними под натиском немцев не входила в польские планы, и поэтому польские дипломаты придумали мирное разрешение вопроса в виде женитьбы Ягайлы на Ядвиге. Такова сущность придуманной политической комбинации. К предложенной комбинации Ягайла отнесся сочувственно. С Ядвигой не особенно считались. Начались взаимные переговоры, коннившиеся заключением унии в 1385 году в Креве.

Кревская уния.

Условия соединения 1385 года явились только полити­ ческой декларацией и в жизни не осуществились, не в них собственно заключается вся политическая программа польской дипломатии, неуклонно ею проводимая, хотя реализированная только в 1569 году.

Условия Кревского акта были неприятны и тяжелы для национального самолюбия литовцев. Ягайла обязывается креститься в католическую веру и крестить своих братьев, бояр и свой народ: вернуть отобранные от Польши и Литвы земли, заплатить 200 тысяч флоринов неустойки бывшему жениху Ядвиги, отдать свои деньги на нужды Польши и, самое главное, „на вечные времена присоединить к Польше свои литовские и русские земли". Таким образом, заветной мыслью была инкорпорация. Вревский акт был подписан самим Ягайлой и его братьями, за себя и за неприсутствовавших удельных князей. Если понимать точно смысл этого акта, то после коронации Литва прекращает свое существование, как самостоятельное государство, и литовско-русские земли низводятся до положения польских провинций. После коронации Ягайла потребовал от удельных князей присяги в верности польской короне за себя и за своих детей, с условием никогда от нее не отступаться. Они выдали ему присяжные грамоты. Впрочем, не все присяжные грамоты строго идентичны по содержанию. В части грамот не говорится о верности и послушании королю польскому и его жене, „велебной госпоже Ядвиге"; упоминается только про помощь и обещание никогда не покидать Польшу, не отделяться от Польши и не искать себе другого государя. Во всяком случае, полное молчание о Литве характерно для этих трамой, еще раз подчеркивающих превращение Литовского княжества в польскую провинцию.

Условия Кревской унии не были осуществлены. Пока говорить об инкорпорации было несколько преждевременно, и на деле Кревскую унию можно отнести к разряду так называемых личных уний и не более, но зато культурные последствия унии огромны, и с ними приходится очень и очень считаться.