Переписка Горького с В. М. Черновым

Front matter

Переписка Горького с В. М. Черновым.

Вступительная статья, публикация и комментарии И. И. Вайнберга

Литературное наследство. Том девяносто пятый

Примечания

1 В. И. Ленин. Т. 24. С. 335; Т. 26. С. 157.

2 См.: Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С. 1500.

3 Ленин и Горький. С. 183.

4 Там же. С. 183—184.

5 Русский Берлин. 1921—1923 / Под ред. Л. Флейшмана, Р. Хьюза, О. Раевской-Хьюз. Париж, 1983. С. 384—385; см. также: 5 (Варианты), 680—681.

6 Арх. Г. Т. IX. С. 127.

7 Там же.

8 Арх. Г. Т. IX. С. 132.

9 Там же. С. 127, 128.

10 5 (Варианты), 680.

11 Арх. Г. Т. IX. С. 132.

12 Там же. С. 133.

13 В. И. Ленин. Т. 24. С. 62.

14 Там же. С. 251.

15 Там же. Т. 22. С. 306.

16 Там же. Т. 26. С. 226.

17 Там же. Т. 25. С. 120.

18 Заветы. 1912. Кн. 8.

19 В. И. Ленин Т. 48. С. 137.

20 Горьк. чт. 1961. С. 64, 67.

1. Чернов — Горькому

[Париж. Около 19 апреля 1911 г.]

Дорогой Алексей Максимович.

Вы, в самых общих чертах, вероятно, уже знаете от Бунакова 1, что товарищи мои2 отнеслись вполне сочувственно ко всему тому до чего мы с Вами договорились3.

У нас, наконец, наши заседания кончились. Я теперь относительно свободен, т. е. на крайний случай мог бы сдвинуться с места хотя бы даже немедленно4. Однако предпочел бы я иметь хоть два-три дня для ликвидации кое-каких литературных недоимок. Остается сговориться, когда Вам удобнее двинуться в путь, и — «плыви, мой конь, чрез Рубикон!».

Сегодня вечером и завтра почти весь день, за исключением нескольких послеобеденных часов, я свободен и, таким образом, можно сговориться о свидании.

Крепко жму руку.

Ваш Виктор Чернов

Датируется предположительно, по содержанию и времени отъезда Горького из Парижа. См. ниже, прим. 4.

1 Бунаков (псевдоним Ильи Исидоровича Фундаминского; 1881—1942) — один из лидеров партии эсеров, затем — один из организаторов группы «Почин» (дек. 1911 г.), представлявшей собой правое ликвидаторское течение в партии социалистов-революционеров. Группа «Почин» была против отказа эсеров участвовать в Государственной думе, выступала за прекращение террора и за широкое развертывание легальной работы, которой придавала основное значение. Октябрьскую революцию Бунаков встретил враждебно, боролся против Советской власти, после гражданской войны находился в эмиграции. С Горьким Бунаков (вместе с Авксентьевым и Натансоном) встречался весной 1911 г. в Шатильоне (под Парижем) на квартире Е. П. Пешковой. Там же велись переговоры Горького с Черновым о реорганизации журн. «Современник».

2 Имеются в виду члены и руководители заграничной организации партии социалистов-революционеров — Н. Д. Авксентьев (о нем см. п. 11, прим. 15), М. А. Натансон (псевдоним Бобров) и др.

3 Имеется в виду договоренность с Черновым о его участии в работе редакции «Современника».

4 Речь идет об отъезде из Парижа на Капри. Горький и Чернов уехали из Парижа 22 апреля 1911 г. После непродолжительной остановки в Риме Горький вернулся на Капри 25 апреля. Чернов прибыл на Капри из Феццано 1 мая 1911 г. (Дн. Пятницкого).

2. Чернов — Горькому

[Феццано. 21 или 22 мая 1911 г.]

Дорогой Алексей Максимович.

Я обещал Вам написать, как обстоят здесь редакционные дела, и до сих пор не мог собраться. Дело в том, что надо было спешить окончить статью о «Чертовой кукле»1, которая — статья, а не кукла — уже и отослана теперь в Питер; а потом пришлось взяться написать и внутреннее обозрение2, ибо его не было, а не взяться за это дело — значило бы предоставить его Водовозову, который бы написал либо сам, либо поручил бы кому-нибудь, а кому — неизвестно. Этому прыжку в неизвестность я предпочел собственноручное писанье внутреннего обозрения, по крайней мере пока — ибо, опять-таки, дело спешное, и списываться, искать на это дело охочего человека — слишком долго. Теперь кончаю внутреннее обозрение, поэтому немного стало посвободнее, и я могу написать Вам.

Инцидент с Мир[олюбовым] я считаю улаженным. Но, улаженный в принципе, поднятый им вопрос практически почти неразрешим. Ал[ександр] Валент[инович] пишет свой роман от книжки к книжке8, едва успевая кончать к крайнему сроку. Между тем посылка рукописи на Капри и, может быть, переписка по ее поводу — вещь длинная. Будь Мир[олюбов] здесь, все разрешалось бы просто. Но теперь дело обстоит иначе — и возможны новые трения, новые инциденты. Как быть — я не знаю.

В кн[иге] пятой, кроме моих двух статей4, будет еще статья Ал[ексан]дра Вал[ентиновича] — «Ферреро и его критики»5. Предполагалась еще ст[атья] Колосова «Толстой и Михайловский» — но с ней сейчас осложнения (я ее не видел, она принята раньше). Водовозов предлагает настойчиво не помещать ее вовсе. Между тем Колосову уже обещано. Статья, говорят, чересчур велика. Может быть, дело кончится компромиссом, и статья будет помещена, но мне будет поручено взять ножницы и безжалостно укоротить ее. Впрочем, для статей Колосова такие операции бывают только полезны6.

По белл[етристике] — должна еще идти в 2 книгах, пятой и шестой, «Карьера» Тихонова7. Затем идет Семенов, первая половина в № 5, вторая — вместе с моим послесловием — в № 68. Затем в № 5 идут: «Остров Надежда» Зиновья Пешкова, «Тени» Ширяева, продолжение восп[оминаний] Водовозовой и Анни Виванти, должны подоспеть и «Жалобы»9.

В № 6, кроме названных, пойдут: «Скрывной» Милициной, «Старый дом» Нежданова10.

Как видите, часть материала — «наследство» предыдущего времени. Вообще, обе книжки будут носить еще в значительной мере переходный характер.

Певин, согласно Вашему предложению, пока не вызывается — эти переговоры отсрочиваем и лишь входим в дело фактически, чтобы улучшить ход дела; вопрос о коренной реформе, быть может, легче разрешится, когда за нами будет уже некоторая произведенная работа. Да и без нового основательного обсуждения денежного вопроса говорить о реформе очень трудно.

Очень печалит меня географическое расстояние, разделяющее нас с Вами11. Трудно держать по-настоящему au courant издали. Бумажное осведомление — это совсем не то, что свой собственный, непосредственный «глазок-смотрок» или живая речь.

Не теряю надежды, что впоследствии нам удастся съехаться всем вместе.

Здесь были Прокопович и Кускова. Говорили… и поспорили малым делом о разных текущих вопросах, хотя я первоначально хотел уклониться от дебатов с ними по существу: и некогда, и бесполезно. Но — не воздержался. Русский человек, что поделаешь.

Они — неизменны. Гимн будням. Все вопросы растворяют в мелкой, повседневной работе, в развитии культуры российской и т. д. Говорят тысячи святых, бесспорных истин, и говорят их с такой настойчивостью, что они перестают быть бесспорными и перестают быть истинами, а становятся упразднением всего сложного, его закланием на алтаре мелкого и элементарного.

Впрочем, Вам, вероятно, об их посещении напишет Ал-др Валентинович…12

Крепко жму руку. Привет Марии Федоровне.

Ваш Виктор Чернов

P. S. Как дела с Вашей предполагавшейся поездкой на юг? 13

Датируется по упоминанию п. Амфитеатрова Горькому от 21—24 мая 1911 г. и по времени пребывания Е. Д. Кусковой и С. Н. Прокоповича в Феццано.

1 Речь идет о статье, посвященной роману З. Гиппиус «Чертова кукла».

2 О круге поднятых вопросов в этой статье и о своих расхождениях с Водовозовым Чернов писал Горькому около 17 июня 1911 г. В кн. 5 «Современника» статья не была напечатана; появилась в кн. 7. См. п. 3, прим. 4.

3 Речь идет о романе Амфитеатрова «Закат старого века» (Часть 1. «Взболтанные мозги»).

4 Т. е. кроме предполагавшегося внутреннего обозрения и статьи о романе З. Гиппиус «Чертова кукла».

5 О ст. Амфитеатрова «Гульельмо Ферреро и его критики». См.: А—Г, п. oт 19 мая 1911 г., прим. 7.

6 Упоминаемая ст. Колосова в «Современнике» напечатана не была.

7 В кн. 5 и 6 "Современника печаталось продолжение и окончание романа В. А. Тихонова «Карьера».

8 В документальном рассказе С. Т. Семенова «Легко ли у нас выделяться из общины?» автор, приветствуя новую правительственную аграрную политику (см. п. 3, прим. 6), с сожалением писал о многочисленных фактах, когда община препятствовала, мешала, а то и просто запрещала «передовым хозяевам» выделяться на хутора и вести самостоятельное хозяйство. Ст. Чернова «В хаосе современной деревни», отмечая ложность той дороги, на которую вступил С. Т. Семенов, критиковала столыпинскую аграрную политику насаждения кулацких хозяйств, направленную на разрушение общинного землепользования.

9 Очерк Зиновия Пешкова назывался «Страна Надежд» (Современник. 1911. Кн. 5). Рассказ П. Ширяева «Тени» был напечатан в кн. 6 «Современника». Продолжение воспоминаний Е. Водовозовой «Среди петербургской молодежи шестидесятых годов. Из личных переживаний» (Современник. 1911. Кн. 3, 4) в кн. 5 не последовало; появилось в кн. 6. Роман Анни Виванти «Поглотители» (пер. с итал.) см.: Современник. 1911. Кн. 4—11. «Жалобы. III» Горького были напечатаны в. кн. 5 «Современника».

10 Рассказ Е. Милицыной «Скрывной» не был напечатан в кн. 6 «Современника». В этой книге была опубликована повесть Андрея Нежданова «Старый дом».

11 Чернов находился в то время в Феццано.

12 Амфитеатров написал Горькому 21—24 мая 1911 г.

13Предполагавшаяся поездка Горького на юг Италии в то время не состоялась.

3. Чернов — Горькому

[Феццано. Около 17 июня 1911 г.]

Дорогой Алексей Максимович.

Как и можно было ожидать, с Водовозовым у меня конфликт, и в редакционном деле — кризис.

Как он произошел? Очень просто.

Сговариваясь об идее социалистического блока, мы изложили Кусковой, приехавшей с программой от Водовозова, следующее: в крестьянском деле журнал 1) стремится связать органически движение трудового крестьянства с движением пролетариата, 2) ведет энергическую борьбу против правит[ельственного] аграрного законодательства с его «ставкой на сильных» 1 и 3) в щекотливом вопросе о Думе2 (являющейся яблоком раздора между бойкотирующими ее — P.P.S.3 в Польше, с.-ры и с.-д. отзовисты — и не бойкотирующими) занять позицию вне этих споров: это значит, предоставить полемику по этим вопросам чисто партийной литературе, тем более что бойкотистскую позицию легально защищать невозможно, а стало быть, и нападать на нее легально представляется вряд ли удобным; итак, журнал в этом вопросе ограничивается тем, что разоблачает нашу quasi-конституцию и беспощадно относится ко всякому примиренчеству с ней, ко всякому направлению, сворачивающему с революционного пути на поприще выращивания баобаба — демократ[ического] строя — в третьедумском горшке из-под резеды.

Что же сделал Водовозов? Он, пользуясь своим пребыванием на месте, у типографии, снял из майского No мою статью4, намечавшую именно эту позицию, и поместил другую5, которая 1) совершенно определенно высказывается в духе антибойкотизма и не только для настоящего, но и для прошлого, т. е. ангажирует журнал в духе «беззаглавной» догмы, для которой бойкотизм всегда и принципиально отвергается; и 2) поспешил в той же статье, ни к селу, ни к городу, ангажировать журнал и в другом вопросе, — заявив, что интересы крестьянства и пролетариата в дальнейшем должны разойтись; что же касается до статьи моей по поводу Семенова, которая, по нашим уговорам, должна была носить редакционный характер, так она в примечании разжалована как бы на степень статьи, печатаемой на равных основаниях со статьей Семенова6…

Таковы наши «необыкновенные приключения». Журнал, поистине, «шел в комнату, попал в другую»7. Где же выход? Очевидно, в выходе… или моем с товарищами, или Водовозова — из журнала.

Таково положение. А к 22 числу приезжает сюда Певин, и нужно будет решить все дела.

Пока Ал[ексан]др Вал[ентинович] принял экстренные меры, чтобы взять в наши руки по крайней мере выпуск июньской книжки. Для нее мною, между прочим, написана и статья, в которой проводится идея социалистического единства, как условия гегемонии социализма в общественном движении, охвата социализмом всей трудовой демократии и установления политического руководительства трудовой демократии над демократией вообще. Статья эта связана с событиями 1905 года, она написана по поводу книжечки Морского (Витте?) об «Исходе русск[ой] рев[олюции] и правит[ельст]ве Носаря» 8. Кроме того, осталась от прошлой книжки отложенная Водовозовым статья о нашем отношении к «конституции», — да еще статья о С. Т. Семенове! Немножко много одного и того же, не правда ли? («Ну, ударь раз, ударь другой — да не до бесчувствия же!»9). Но что делать…

Кстати, не поленились [бы] черкнуть, как Вы нашли мой первый опыт литературной критики — о «Чертовой кукле» Гиппиус. Так как для меня это — новое амплуа, то я побаиваюсь. Очень не хотелось бы сесть не в свои сани.

Ну, пока до свиданья. Ждем Вас к приезду Певина, когда господь разрешит судьбы наши и развяжет все узлы Гордиевы.

Привет Марии Федоровне.

Крепко жму руку.

Виктор Чернов

Датируется по сопоставлению с п. Амфитеатрова Горькому от 17 июня 1911 г.

1 Речь идет о политике насаждения кулацких хуторских хозяйств, начатой столыпинской аграрной реформой, которая получила силу закона указом 9 ноября 1906 г. Позже появился еще целый ряд постановлений, узаконивших обязательность выделения личных крестьянских хозяйств из общины (закон 14 июня 1910 г.). 29 мая 1911 г. было выпущено правительственное «Положение о землеустройстве», которое открыто провозглашало принцип насильственного проведения землеустройства в интересах «столыпинских помещиков». Правительственное аграрное законодательство имело целью ликвидацию малоземелья при сохранении помещичьего землевладения, ускорение расслоения деревни, создание в лице кулачества дополнительной опоры самодержавию. Большевики, Ленин вели борьбу против новой аграрной политики самодержавия, считая, что она носит антинародный характер, защищает интересы крепостников-помещиков. Эсерами, идеализировавшими мелкое крестьянское хозяйство и общинное землепользование, новая аграрная политика царизма воспринималась как удар по их утопическим идеям о социалистическом характере сельской общины, разрушаемой столыпинской реформой.

2 3 июня 1907 г. царское правительство разогнало II Государственную думу, арестовало и сослало членов думской социал-демократической фракции и издало новый закон о выборах в III Государственную думу. Третьеиюньский государственный переворот обеспечивал безраздельное господство в Думе крепостников-помещиков и представителей крупной буржуазии и положил начало столыпинской реакции. В этих условиях большевистский центр РСДРП считал необходимым использовать III Думу прежде всего как трибуну для разоблачения царского самодержавия, соглашательской политики буржуазных партий и пропаганды своих идей. Однако левые группы в организациях эсеров и социал-демократов, в том числе фракционная группа бывших большевиков — «отзовисты», требовали бойкота Думы, отзыва из нее своих депутатов и вообще прекращения работы в легальных организациях. Ленин вел борьбу с отзовистами, тактика которых отрывала партию от масс. Чернов придерживался тактики бойкота, хотя считал возможным в «Современнике» занять «позицию вне этих споров», как он пишет Горькому.

3 Польская социалистическая партия (Polscka Partia Socjalistyczna) создана в 1892 г. С самого начала правое руководство ее стремилось подчинить рабочее движение интересам буржуазии.

4 Эта статья Чернова (возможно, в несколько иной редакции) была напечатана в кн. 7 журнала, в разделе «Дела и дни. На современные темы».

5 Имеется в виду ст. В. Водовозова «Министерский и парламентский кризис в стране, в которой, слава богу, нет парламента», помещенная в разделе «На родине».

6 См. п. 2, прим. 8. В кн. 5 «Современника» публикация очерка Семенова сопровождалась примечанием от редакции: «В следующей книге, по напечатании второй части очерка С. Т. Семенова, редакция даст место статье Виктора Чернова, в которой автор, применительно к тому же конкретному материалу, выяснит свою точку зрения на затронутые автором вопросы, существенно отличную от точки зрения автора».

7 Слова Софьи из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (д. 1, явл. 4).

8 Ст. Чернова «Откровенная книга» по поводу книги А. Морского «Исход русской революции 1905 г. и правительство Носаря» была напечатана не в 6, а в 7 кн. «Современника». Резкой критике подверг эту статью Чернова на страницах большевистского журнала «Просвещение» (дек. 1911 г.) Л. В. Каменев (см.: А—Г, п. от 22 июля 1911 г., прим. 7). Его поддержал Ленин, осудивший ответ Чернова Каменеву в журн. «Заветы» (1912, № 2) (В. И. Ленин. Т. 21. С. 419).

А. Морской (псевдоним Владимира фон Штейна) — публицист. Кроме названной здесь брошюры, вышедшей в Москве в 1911 г., ему принадлежат книги: «Разочарование в честном маклерстве» (М., 1911); «Зубатовщина» (М., 1913); «Военная мощь России» (Пг., 1915).

9 Реплика Расплюева в «Свадьбе Кречинского» А. В. Сухово-Кобылина.

4. Горький — Чернову

[Капри. 10 или 11 ноября 1911 г.]

Дорогой Виктор Михайлович!

Посылаю копию письма Амфитеатрова1, — сообщите Ваши соображения по сему поводу.

Торопясь немедленно послать письмо Вам — ничего не пишу более, да и не мог бы, ибо застигнут врасплох сим неожиданным оборотом дела.

Жму руку.

А. Пешков

Датируется по связи с п. Амфитеатрова Горькому от 9 ноября 1911 г.

1 Горький послал Чернову копию п. Амфитеатрова от 9 ноября 1911 г., в котором тот писал, что не верит в возможность коллективного руководства «Современником», поэтому «отстраняется» от журнала и «готов, когда угодно, сдать „Современник“ в руки группы», которую Горький составит.

5. Чернов — Горькому

[Феццано. 11 или 12 ноября 1911 г.]

Дорогой Алексей Максимович.

Только что получил Ваше письмо с приложением Амфитеатрова. Оборот, действительно, неожиданный. К сожалению, уверовать в его серьезность слишком трудно.

Судя по этому письму, он считает нас четырех1 равно духовным ядром журнала. Но как примирить с этим тот факт, что, например, с Вашим мнением он и не подумал справиться — хотя бы au litre de renseignement — прежде чем объявить мне и Миролюбову условленное с Певиным решение?2 Как вообще примирить с этим тот факт, что он совещался с Певиным единолично3, о том, что свидание это налаживается, известил нас лишь под самый конец, и о предмете совещания мы узнали лишь post factum? Вы же, если не ошибаюсь, даже и совсем не знали — до наших сообщений — об этом свидании?

Я понимаю, что можно по-товарищески сказать: наша совместная работа не ладится, надо разойтись; хотите — Вы берите «Совр[еменник]», иначе — беру его я. Но ведь было как раз наоборот. До поездки в Париж А[лександр] В[алентинович] все время говорил мне иное, — да и Вам в письмах, если не ошибаюсь, он тоже писал, что у него со мной работа и отношения по работе наладились хорошо. И вот в виде настоящего coup d’etat мне подносится предложение — перейти на положение вольнонаемного чтеца рукописей с «совещательным» голосом. Во мне здесь не самолюбие говорит, хотя, конечно, такое предложение для меня и казалось несовместимым с моим чувством собственного достоинства — личного и общественно-литературного; меня здесь интересует другая сторона. А. В. только что, отдельно от нас, условился о чем-то с Певиным и преподнес нам готовое решение. Может ли после этого быть серьезным его «предложение» передать дело нам и даже быть посредником между нами и Певиным?

Я, напротив, из всего вижу, что А. В. и Певин неразделимы. Да не говорил ли нам об этом несколько раз и сам А. В.? Его выражения были при этом самые недвусмысленные. «Певин будет делать так, как я ему скажу». Мне, кроме того, он указывал, что гарантировал себя. Ведь Амф[итеатров] — член редакционно-издательского комитета вместе с Певиным (и Кояловичем, насколько помню). У него составляется в «Совр.» определенным образом пай. На каждые 100 рубл. действительного гоноpapa, по его словам, ему засчитывается 150 или 200 рублей номинального, из которого этот пай и образуется. «Если бы Певин даже и захотел меня выкинуть, он не может, потому что тогда должен будет выплатить мне мой пай» — так говорил он однажды, успокаивая меня по поводу слухов из Петербурга, будто Певин слывет на Урале октябристом (слух, по-видимому, был ложный).

И еще одна «наглядная несообразность». Еще недавно Миролюбов писал А. В. о желательности возобновления общих собраний. Что же ответил ему А. В.?4 Я сам читал это место его письма: _ч_т_о_ _в_ _о_б_щ_и_х_ _с_о_б_р_а_н_и_я_х_ _н_а_д_о_б_н_о_с_т_и_ _н_е_т, ибо с Мир. он отлично сносится по всем делам по белл[етристическому] отделу, а со мной — по научно-политическому. Теперь же выходит, что именно он, А. В., и видит всю беду в отсутствии действительного, а не номинального коллектива!

Странно и самое начало письма: «когда из четверых трое недовольны одним…» Этим как будто инициатива конфликта переносится на нас, тогда как на деле «из четырех один дал conge двоим…»

Что же знаменует собою письмо А. В.? Вряд ли можно сомневаться, что это — «красивый жест» для успокоения отчасти общественной, отчасти же, м. б., и личной совести.

Другое дело — как формально ответить на его предложение, в серьезность которого можно не верить, но которое все-таки номинально существует? Может быть, даже согласиться? Об этом надо подумать. И, во всяком случае, не оставлять своих действий по организации нового журнала5. Хуже всего здесь для нас было бы, если бы мы потеряли только попусту время, в переговорах. Для нас «потеря времени смерти подобна».

Крепко жму руку. Съезжу потолковать с Мир[олюбовым]6. Напишите скорее Ваше мнение. Привет М. Ф.

Ваш Викт. Чернов

Датируется по сопоставлению с п. 4.

1 Имеются в виду Амфитеатров, Горький, Чернов и Миролюбов.

2 См. п. Амфитеатрова Горькому от 1 ноября 1911 г., в котором он сообщал, что по настоянию издателя «Современника» Певина он, убедившись в невозможности коллективного руководства, решил взять журнал «всецело в свои руки», о чем уже поставил в известность Миролюбова и Чернова, которые после этого заявили о своем уходе из «Современника».

3 Речь идет о встрече Амфитеатрова с Певиным в Париже. См. там же.

4 Письмо не разыскано.

5 См. вступ. ст. к переписке.

6 Больной Миролюбов в это время лечился в Давосе (Швейцария).

6. Горький — Чернову

[Капри. Около 18 ноября 1911 г.]

Дорогой Виктор Михайлович!

Я тоже не чувствую в письме А[лександра] В[алентиновича] желания поправить дело, и я ответил ему так:

«Решительно отказываюсь составлять группу и брать «Совр[еменник]» «в свои руки», ибо к такому делу не считаю себя способным. Начало Вашего письма включительно до фразы «вот все, что я могу предложить» я сообщил в копии В. М. Чернову, и это все, что считаю нужным сделать в данном случае"1.

Итак, он знает, что его предложение, адресованное мне, — известно Вам, значит при наличности желания он может говорить с Вами.

Вчера приехал какой-то бойкий парень по фамилии Недригайлов и выразил желание работать в «Совр[еменнике]», куда и был направлен мною2. Очень современен.

Сообщите В[иктору] С[ергеевичу] 3, что здесь Бунин4.

Приветствую, желаю Вам всего доброго.

А. Пешков

Вот что, В. М., — я попрошу Вас, пожалуйста, вычеркните мое имя под письмом в редакцию о выходе из журнала 5, — я предпочитаю снять его без шума, ибо оный шум крайне удручает меня.

Сейчас получил почту: везде мои письма в «Киевскую мысль» и «Живое слово» и какие-то нелепые сведения обо мне6. Это — неприятно, это имеет такой вид, как будто я хочу напомнить о своем бытии, что раздражает меня.

Вычеркните, пожалуйста, существо дела от этого не изменится, а мне будет приятней и легче.

А. Пешков

Датируется по упоминанию п. Горького Амфитеатрову от 11 или 12 ноября 1911 г. и по сопоставлению с письмом ему же от 16 или 17 ноября с сообщением о Е. И. Недригайлове.

1 Горький не совсем точно цитирует свое п. Амфитеатрову (см. выше).

2 См.: Г—А, п. от 16 или 17 поября и А—Г, п. от 18 ноября 1911 г.

3 В. С. Миролюбову.

4 И. А. Бунин приехал на Капри 16 ноября 1911 г.

5 После объяснения с Амфитеатровым, состоявшемся 1 ноября 1911 г., Чернов и Миролюбов заявили о своем выходе из редакции «Современника». Убедившись из дальнейшей переписки с Амфитеатровым, что тот «не желает поправить дело», Горький решил присоединиться к ним и подписал совместное письмо в редакцию о выходе из «Современника». См. п. 7, прим. 6.

6 Речь идет о письмах с протестом против напечатанных в газетах призывов к русскому обществу «подать свой голос за разрешение Горькому вернуться на родину». Так, в газ. «Киевская мысль» было помещено сообщение о том, что «Шаляпин собирает под петицией Макарову (министр внутренних дел и шеф жандармов в то время. — И. В.) о разрешении М. Горькому возвратиться в Россию подписи литераторов, артистов и художников». В связи с этим Горький писал в редакцию, что «слух этот оскорбляет» его, «ибо ни Ф. И. Шаляпину, ни кому-либо иному» он не давал «полномочий ходатайствовать о позволении вернуться на родину» (Киевская мысль. 1911. № 299, 29 окт./11 ноябр.). О п. Горького в газ. «Живое слово» см.: Г—А, 29 или 30 октября 1911 г., прим. 2.

7. Чернов — Горькому

[Париж. Около 20 ноября 1911 г.]

Дорогой Алексей Максимович.

Пишу Вам из Парижа, куда экстренно выехал, в расчете кое-что сделать для организации нового журнала1. Теперь собираюсь обратно и спешу сообщить Вам кое-какие соображения.

В материальном отношении пока удалось немногое. Но вот все-таки какие есть виды. Виктору Сергеевичу2 здесь обещано было в одном месте дать некоторую сумму на журнал — в будущем, ибо дело идет о деньгах, которых — увы! — еще нет налицо. Но деньги верные, получение их ожидается через три-четыре месяца (беру удлиненный срок). Я же убедился в возможности занять под такой будущий вклад сумму тысяч в пятнадцать. Это мне обещали сделать. Итак, нужно, чтобы В[иктор] С[ергеевич] снесся со своим будущим «вкладчиком» и получил от него подтверждение старого обещания, в виде векселя на 15 т. р., взамен которого мы получим эту сумму от капиталиста. Сию финансовую операцию нам устроит Марк Андреевич3.

Вернувшись, рассчитываю скоро увидеть моего «агента» из России, обещавшего приехать4. Если у него не только сохранились старые ресурсы (обещанные на журнал 10 тыс.), но и приумножились, то дело можно считать почти сделанным. Вообще тогда можно решить, где и какие еще демарши предпринять.

Здесь полагают очень многие, что предложение Амф[итеатрова]5 — только маневр для затяжки переговоров вплоть до подписки и еще для того, чтобы поколебать наше намерение выступить с гласным заявлением о нашем выходе из «Совр[еменника]». Кстати: подписанные заявления я оставил у В. С. Миролюбова с тем, чтобы он списался с Вами о моменте публикации. Раньше я был в некотором колебании и не сразу пришел к мысли о необходимости такой публикации. В сущности, решающим толчком для меня были Ваши слова, что не следует вводить в заблуждение читателей и подписчиков. Здесь я еще более убедился, что Вы были совершенно правы и что нужна полная ясность положения6.

Некоторые советовали, чтобы на предложение Амф[итеатрова] мы дали такой ответ: пусть не Амф. а редакц[ионно]-изд[ательский] комитет «Современника» предложит остальным трем ближайшим сотрудникам принять на себя редакцию журнала, и тогда, без всякого посредничества, на прежних условиях и без всяких затяжных переговоров дело могло бы быть разрешено в кратчайший срок. Советующие так поступить тоже сомневаются в серьезности предложения Амф., но имеют в виду только лишить его возможности ссылаться на то, что будто бы не он произвел coup d’etat, а мы отступились сами от него, несмотря на его великодушную готовность отдать журнал в наши руки. Пишу Вам об этом только так, к сведению, ибо, вероятно, Вы уже теперь получили совещательное мнение Виктора Серг. и дали А[мфитеатро]ву свой ответ.

В конце концов, конечно, все это мало существенно. А существенно лишь то, что удастся нам сделать для организации нового журнала…

Пока до свиданья. Тороплюсь еще побывать в нескольких местах, для выяснения разных финансовых перспектив. Поездка моя и без того слишком затянулась. Я рассчитывал пробыть дня три, а скоро исполнится уже неделя, и дома меня ждут со дня на день. По дороге заеду к Миролюбову.

Крепко жму руку. Привет М. Ф.

Ваш Виктор Чернов

Простите за спешность, отрывочность и беспорядочность письма. Приходится набрасывать «на бегу».

Датируется по содержанию и сопоставлению с п. 6.

1 Журнала, названного затем — «Заветы».

2 Миролюбову.

3 Марк Андреевич Натансон (1850—1919) — революционер-народник, один из основателей кружка «чайковцев» и «Земли и воли». После раскола ее примкнул к «Народной воле». В 1879—1889 гг. — в ссылке в Сибири. По возвращении из ссылки — один из организаторов и глава партии «Народное право», в которую входили также друг Горького — бывший участник народнических кружков в Казани М. А. Ромась и знакомый Горького по Тифлису А. М. Лежава. Весной 1894 г. царское правительство полностью разгромило партию, арестовав ее виднейших членов. Натансон, Ромась, Лежава и другие были сосланы в Сибирь (Горький вспоминает об этом в 1927 г. в п. А. А. Белозерову; см. XXX, 22). Возвратившись из ссылки, Натансон в 1905 г. вошел в партию эсеров, стал членом ее ЦК. В 1917 г. — примкнул к левым эсерам, от которых отмежевался после их мятежа, в 1918 г. — организатор группы «революционных коммунистов», член Президиума ВЦИК.

4 Этим «агентом» из России, которого ожидал Чернов, по всей вероятности, был Сергей Порфирьевич Постников, оказавший материальную помощь в издании «Заветов». В своих воспоминаниях — «Мои встречи с Горьким», — написанных в октябре 1953 г., он рассказывал:

«В это самое время я подготовлял в Москве издание популярного журнала типа „Журнала для всех“. Для издания я получил пятнадцать тысяч рублей от молодых студентов с.-ров, получивших наследство. Друзья Чернова в поисках в Москве денег для его журнала узнали о моем начинании. Они убедили меня поехать в Италию, чтобы договориться о совместном издании. Когда я приехал в Феццано, где жили Чернов и Миролюбов, мне настойчиво стали предлагать начать в этом же году издание „толстого“ журнала размера „Русского богатства“, „Русской мысли“ и т. п. Я долго не соглашался с этим, указывая на недостаточность средств, на неподходящее время, когда годовая подписка библиотек уже собрана другими журналами. Но ссылка на А. М. Горького, который обещал всяческую литературную помощь, заставила меня сдаться.

1 мая 1912 года в Петербурге я выпустил из печати № 1 журнала „Заветы“ размером в 27 печатных листов. Многострадальную историю „Заветов“, семь раз конфискованных за два с половиной года издания и при постоянном безденежье, я рассказал в своих воспоминаниях, которые, не знаю, выйдут ли когда-нибудь в свет. Здесь же я хочу написать только о той помощи, которую оказал нам Горький. Он сдержал свое слово и дал для первого номера один из лучших своих рассказов „Рождение человека“» (АГ).

5 См. п. 4. прим. 1.

6 Во время пребывания Чернова на Капри с 7 или 8 по 11 ноября (Дн. Пятницкого) был составлен проект совместного «письма в редакцию» Горького, Чернова и Миролюбова о выходе из «Современника». Сохранился текст этого письма, написанный рукой Чернова:

«М[илостивый] г[осударь] г. Редактор.

Считаем необходимым через посредство Вашей газеты довести до сведения читателей, что никакого участия в журнале „Современник“ мы более не принимаем.

Просим другие газеты настоящее наше заявление перепечатать».

В конце текста помета: «4 газеты» (АГ).

Однако позже Горький решил снять свое имя под этим письмом (см. п. 6, прим. 5). Вскоре Чернов и Миролюбов, по примеру Горького, также отказались от публикации письма. См. п. 8.

8. Чернов — Горькому

[Феццано. Ноябрь, после 20, 1911 г.]

Дорогой Алексей Максимович.

Вернувшись из Парижа, где я задержался сверх ожидания, нашел Ваше письмо, из которого я увидел, что Вам, по личным обстоятельствам, сейчас неудобно выступать с новым «письмом в редакцию». Думаю, что и нам следует в таком случае последовать Вашему примеру и ограничиться просто снятием своих имен с «Современника». Иначе явится ложная видимость, будто Вы и мы неодинаково относимся к наступившим в «Совр[еменнике]» переменам. Это возбудит лишние толки, обращения к нам за разъяснениями, т. е. то, что в таких делах всегда наиболе противно.

В Париже удалось кое-что подготовить в смысле материальной базы нового журнала, и Викт[ору] Серг[еевичу]1, вероятно, придется тоже туда съездить, чтобы окончательно закрепить получку некоторой суммы и фиксировать ее размеры. Мое дело было подготовить для него почву и создать возможность немедленного займа тысяч пятнадцати-двадцати в счет этой будущей получки.

К сожалению, в другом деле обстоятельства для нас сложились менее благоприятно. Тот человек из России, о котором я говорил2, выехал раньше получения моего письма о кризисе в «Совр.» Поэтому он договаривался об ассигновках на новый журнал лишь в принципе и условно. Но видов у него очень много, и он полагает, что возможность начать в будущем году издание стоит вне всяких сомнений; вопрос лишь в том, успеем ли поставить административно-коммерческую часть в тот короткий промежуток времени, который остается, чтобы можно было выйти в январе? Через несколько дней он выедет в Россию и спешно начнет там действовать. Я условлюсь с ним, чтобы по благоприятном разрешении каждого из важнейших условий издания он сообщил сюда телеграммой:

1) Когда будет иметь в руках 20 т. р. наличными,

2) Когда будет иметь документ на получение — самое позднее — к концу второго полугодия еще 20 т. р.

3) Когда будет иметь согласие одного из намеченных лиц взять на себя организацию конторы, etc.,