Французские законы по делам книгопечатания

ФРАНЦУЗСКИЕ ЗАКОНЫ ПО ДЕЛАМ КНИГОПЕЧАТАНИЯ

При объявлении об учреждении комиссии для пересмотра1, дополнения и изменения постановлений по делам книгопечатания выражено было желание, «чтобы литература наша несколько ближе ознакомила публику с вопросами, до законодательства о печати относящимися». Тут же было высказано мнение, что «сравнительное изложение законодательств других образованных государств и теоретическая оценка их могли бы приготовить общественное мнение к правильному разумению силы и значения новой системы законодательства о книгопечатании» 2.

В Западной Европе и в Америке существуют две главные системы законодательных и правительственных отношений к делам книгопечатания.

Первая система, господствующая в Англии, в Швейцарии и в Северо-Американских Штатах, утверждается на том общем принципе, что делам книгопечатания не придается никакого специального значения или исключительного положения: закон и правительство не делают никакой существенной разницы между этими и другими подобными делами, подлежащими только действию общих законов. Так, во-первых, типографская сторона книгопечатания ставится в одно положение со всеми обыкновенными фабричными производствами или мастерствами. Если не нужно никакого особенного разрешения, чтобы основать столярное или токарное заведение, суконную фабрику или свечной завод, то не требуется никакого разрешения и на заведение типографии. Ее может открыть всякий, у кого есть охота и средства. — Точно так же, если суконный фабрикант или шляпный мастер волен выставлять или не выставлять свое имя на изделии, то и типографщик волен печатать книги с обозначением или без обозначения своего имени на них. Но если шляпный фабрикант или зонтичный мастер выставит на своем изделии имя другого мастера или фабриканта, он, по жалобе этого мастера или фабриканта, подвергается известному наказанию за подлог. Тому же наказанию подвергается типографщик по претензии другого типографщика, если выставит его имя на книге, которую напечатал. Словом сказать, нет особенных законов и особенных наказаний для типографщиков, как нет особенных законов и наказаний для каретников, шорников, портных, трубочистов.

Точно так же нет особенных законов и наказаний для книгопродавцев, как нет особенных законов и наказаний для купцов, торгующих мылом или салом, шелковыми материями или зеркалами. Как без всякого разрешения открывается чайный магазин или мелочная лавочка, точно так же и книжная лавка.

Что касается писателей, сотрудников, редакторов, собственников статей, газет, журналов и книг, они также считаются обыкновенными людьми, вовсе не заслуживающими такого великого внимания со стороны законодательства и администрации, чтобы обращаться с ними по каким-нибудь особенным правилам, чем с другими людьми. Как и всякие другие люди, они могут совершать действия, противные закону; но не предполагается, чтобы способ совершения таких действий посредством маленьких вещиц, отливаемых из сплава, называющегося гартом, и посредством черной масляной краски, заключал в себе нечто специально-чародейственное и чтобы от этого способа изменялся характер самого действия, так что уже недостаточны против поступка, таким способом совершенного, те законы, которые достаточны против того же поступка, совершенного всяким другим способом. Например, человек может оклеветать или обесславить какое-нибудь лицо разными способами: распуская исподтишка изустные слухи, или рассказывая громко в обществе, или рассылая письма; если есть закон, достаточный для наказания клеветы, для уменьшения охоты к ней, для восстановления чести оклеветанного лица во всех этих случаях, — то считается, что этот закон достаточен для достижения той же цели и при совершении клеветы посредством печати. — Точно так же человек может очень различными способами возбуждать других людей к нарушению общественного порядка: он может делать это тайными разговорами наедине, громкими разговорами в обществе, рассылкою анонимных или подписанных писем; может вести людей к тому же какими-нибудь своими хитрыми действиями, приводящими их в раздражение не против него, а против закона или администрации, или вводя их в положения, ставящие во вражду к порядку, и действия эти, совершаемые ими под его влиянием, могут быть сами по себе или преступны (например, дать человеку сделаться вором — значит, сделать его готовым и к действиям против правительства, от которого будет он опасаться наказания), или могут быть сами по себе не преступны (например, дать человеку выпить лишнее, тут еще нет преступления; но пьяный человек готов на многое такое, чего не сделает трезвый). — Если общий закон, охраняющий спокойствие страны и ее правительственные формы, достаточен для наказания за эти многоразличные способы возбуждения и для обуздания охоты пользоваться ими, то предполагается, что он достаточен и против возбуждений, которые бы могли делаться посредством печати.

Такой взгляд утвердился, как мы сказали, в некоторых странах: в печати нет ничего столь важного, или опасного, или особенного, чтобы нужно или полезно было иметь для нее особенные законы; достаточно для общественной и частной безопасности прилагать к делам печати те самые законы, какие прилагаются вообще ко всяким делам.

Но на континенте Западной Европы преобладает другой взгляд, дающий делам печати какое-то исключительное значение и потому ставящий их в исключительное положение. Предполагается, что типографский станок имеет какую-то специфическую силу вроде белладонны, серной кислоты, гремучего серебра, — вещей очень полезных, но только при чрезвычайно бдительном надзоре за их употреблением, и мгновенно могущих наделать страшных бед при малейшей оплошности. Попадись пакет с гремучим серебром в руки неосторожного или злонамеренного, разрушится целый дом, погибнут, пожалуй, сотни людей. Такое мнение, приписывающее чрезвычайную вредоносную силу наносить неисцелимые раны, существовало или существует и относительно очень многих предметов, не имеющих в себе ровно ничего такого. [Например, известно, как трепещут очень многие воробья, влетевшего в окно: он, видите ли, приносит смерть, и этой смерти несчастный жилец комнаты не может избежать никаким другим средством, кроме того как чтобы поймать вредоносную птицу и свернуть ей шею: тогда, значит, злодейственный воробей принес смерть себе самому, и дальнейшей беды от него не воспоследует. Не менее страшную силу имеют три свечи, просыпанная соль, зуд в переносице.] Наше личное мнение не расположено к ожиданию ненатурально-вредоносных результатов от предметов и действий, в которых нет силы производить такие бедствия. Мы думаем, что для произведения общественных бед типографский станок слишком слаб. Ведь нет на нем столько чернил, чтобы, прорвавшись как-нибудь, затопили они страну, и нет в нем таких пружин, чтобы, сорвавшись как-нибудь и хлопнув по гартовым литерам, стрельнули они ими, как картечью. Нам кажется, что без достаточной причины не может произойти никакое потрясение или ниспровержение, да и вообще никакое действие; а если есть достаточные причины, то действие произойдет, как там ни хлопотать об устранении способов и поводов произойти ему: какие-нибудь способы и поводы все-таки представятся. Например, если нет людям достаточных причин быть недовольными, то и не внушишь им недовольства никакими словами, изустными ли, письменными ли, печатными ли. Это делается не словами, а фактами жизни, — общественными отношениями и великими историческими случайностями вроде какого-нибудь неурожая или другого бедствия, которому ни содействовать, ни противодействовать типографский станок не может.

Но мы знаем, что и в этом деле, как в очень многих других, наш простой взгляд на дело кажется не довольно эффектен, не довольно мелодраматичен для большинства, которому везде грезятся романические фокусы, чудные сцепления, непостижимые, особенности, производящие то колоссальную пользу, то неизмеримый вред посредством самых слабых сил и недостаточных материалов. Во многом тут причиною сами литераторы, до забавности преувеличивающие важность своего ремесла, по слабости, свойственной людям всякого звания. По примеру мольеровского ювелира, рассматривавшего все на свете с точки зрения ювелирного мастерства, литераторы слишком часто провозглашают литературу тою осью, на которой вращается земля. Послушать их, так все великие события производились литературой. Неудивительно, что они подвержены такому самообольщению; но смешно, что посторонние-то люди, образованная-то публика и просвещенные-то администраторы во многих странах еще верят этой похвальбе и приходят — кто в удивление, кто в благоговение, кто в огорчение, кто в озлобление перед «великою, всевоз-буждающею, всесовершающею» силою литературы над государственною жизнью. Ведь не верят же они сапожникам, думающим, что всего важнее сапожное искусство; смеются же они над портными, воображающими, что люди живут на свете только их услугами. Как, повидимому, не рассудить посторонним людям, что всякое ремесло важно в своей специальной сфере, а земля вертится и история движется вовсе не этим мастерством, а силами несравненно более и могущественными и простыми. Сапожник важен по части обуви, а в других делах ничего не значит. У литературы тоже свое особенное дело, — конечно, гораздо более возвышенное, но тоже специальное, и важна она только в этой специальной отрасли жизни, а общий ход жизни не зависит от нее. Литература излагает наблюдения, мысли, сообщает теоретические сведения. В этом деле она чрезвычайно важна. Но разве от приобретения теоретических сведений человек чувствует голод и холод, раздражается обидами, радуется счастливому устройству своих обстоятельств? Это все делается в нем совершенно с одинаковою силою, грамотен ли он, или безграмотен. С литературою и без литературы все равно стремится он к одним и тем же целям, возбуждается теми же чувствами. Только он менее просвещен без литературы, вот и вся разница. Правда, разница очень важная, оказывающая великое влияние и на характер исторических событий. Мы неверно сказали, что история не зависит от литературы, — нет, много зависит; только в чем? Не в сущности событий, а в их форме. Форма действий человека определяется степенью его образованности. Рассердится очень грубый человек, — он бьет в зубы того, на кого рассердился; если он немножко образован, он уже не станет драться, — он стыдится драки, да и знает, что она — дело лишнее: он умеет достаточно уязвить противника грубыми словами. Но если он еще более развит, он и грубые-то слова находит лишними: в мягких, совершенно приличных выражениях он сумеет обнаружить свое раздражение и достигнет той же цели. Значит, дело не в том, бывают ссоры или не бывает их: это зависит от обстоятельств жизни, чаще всего от денежных дел, а не от степени просвещения; она определяет только то, какая форма избирается для ссоры: грубая или благопристойная.

Но мы повторяем, что вовсе не ждем, чтобы так уж сейчас же показалось такое мнение справедливым большинству общества у нас ли, или даже на континенте Западной Европы, кроме одной Швейцарии. Эти страны еще слишком мало познакомились с размером литературного влияния при такой же свободе действий литературного занятия, какими пользуются все занятия, поставленные только под общий закон, не стесненные никакими специальными ограничениями и надзорами. Это большинство восхищается или тревожится суеверными обольщениями относительно силы литературы производить исторические перевороты. А мнение большинства, — справедливое или несправедливое, все равно, — господствует над всеми общественными отношениями, и между прочим оно определяет общественное положение литературы. Оно внушает и держит во Франции, в Пруссии, в Австрии специальные законы и специальные меры предосторожности против литературы. Нельзя думать, чтобы в нашем обществе, еще менее опытном и рассудительном по этому делу, мог волшебным образом установиться другой взгляд. Поэтому, если мы хотим говорить о правдоподобном, то должны обратить внимание не на ту систему, которая подчиняет литературу только общему закону [: такой порядок дел еще не может водвориться у нас обыкновенным путем], а на систему, считающую необходимым специальное законодательство для литературы.

Из специальных законодательств по литературным делам самое образцовое — нынешнее французское законодательство. Называем его образцовым не потому, чтобы оно было самое лучшее для правительства или для общества (а для литературы оно самое худшее: это всем известно), — нет, оно образцовое потому, что фактически служило и служит образцом для других законодательств той же системы, как и вообще вся французская государственная жизнь служила и служит образцом для континентальных стран Западной Европы, не успевших подняться еще и на ту степень исторического развития, какой достигла Франция. Браните Францию, хвалите Францию, как хотите, а все-таки она — передовая страна европейского континента и теперь, как была с давних пор, и все-таки другие страны учатся у нее. Но ученики не могут хорошенько разбирать, что именно хорошо и что дурно у француза, — если б они умели разбирать это, они были бы опытнее и разумнее учителя, то есть уж и не были бы его учениками, а сделались бы его наставниками. Мы хотели сказать очень не новую мысль, что вместе с огромным количеством хорошего континентальные страны перенимают у Франции и довольно много дурного. Речь не о том, к хорошему или к дурному принадлежит то, что они перенимают от нее специальное литературное законодательство, — мы думаем только, что это вещь неизбежная.

Итак, прежде всего нам надобно изучить французское литературное законодательство. Мы хотим сделать это самым солидным и холодным образом и начнем прямо переводом важнейших французских постановлений по делам печати. Они не сведены в один кодекс, а состоят из нескольких отдельных законов. Мы представим существенные статьи главных из этих законов.

Перевод займет довольно много страниц, и страницы эти будут совершенно сухи, очень скучны. Но кто хочет верить на слово заключениям, которые мы сделаем из них, тот может и вовсе не заглядывать в эти страницы голого перевода. А кто захочет проверить наши соображения, тому обязаны же <^мы^> представить самый текст законов, о которых будем судить.

ТЕКСТ ВАЖНЕЙШИХ ФРАНЦУЗСКИХ ПОСТАНОВЛЕНИИ ПО ДЕЛАМ ПЕЧАТИ

ЗАКОН 21 ОКТЯБРЯ 1814

Статья 11. Ни типографщиком, ни книгопродавцем не может быть никто иначе, как по патенту от правительства и по принесении присяги.

Статья 12. Патент может быть взят назад у каждого типографщика или книгопродавца, признанного по судебному приговору виновным в нарушении законов и правил.

Статья 13. Тайные типографии подвергаются уничтожению, а их владельцы и хранители наказываются штрафом в 10 тысяч франков и 6-месячным заключением в тюрьму. Тайною считается всякая типография, не объявленная в общем управлении книжных дел и для которой не было получено разрешения.

Статья 14. Типографщик не может печатать сочинения, не объявив предварительно, что намерен печатать его, и не может каким бы то ни было образом выпускать его в продажу или обнародовать без предварительного представления предписанного числа экземпляров: в Париже — в секретарство общего правления книжных дел, а в департаментах — в секретарство префектуры.

Статья 15. Задержка и секвестр сочинения происходят: 1) если типографщик не представит расписок в объявлении и в представлении сочинения по предыдущей статье; 2) если на каждом экземпляре не выставлено истинного имени и истинного жительства типографщика; 3) если сочинение предано суду за свое содержание.

Статья 16. Недостаток предварительного объявления до печатания и недостаток предварительного представления до обнародования, обнаруженный по смыслу предыдущей статьи, наказывается каждый в отдельности штрафом в 1000 франков в первый раз и в 2000 франков во второй.

Статья 17. Недостаток выставления своего имени и своего жилища типографщиком наказывается штрафом в 3000 франков. — Выставление ложного имени и ложного местожительства наказывается штрафом в 6000 франков, независимо от тюремного заключения, установленного уголовным кодексом.

Статья 18. Экземпляры, задержанные по причине простого нарушения настоящего закона, возвращаются по уплате штрафов.

Статья 19. Книгопродавец, у которого будет найдено сочинение без имени типографщика или который будет уличен в том, что продавал или раздавал такое сочинение, подвергается штрафу в 2000 франков. Штраф уменьшается до 1000 франков, если книгопродавец укажет типографщика.

ЗАКОН 28 ФЕВРАЛЯ 1818

Когда сочинение было задержано по 15 статье закона 21 октября 1814, приказ и протокол о его задержании теряют свою силу, если не будут объявлены в течение 24 часов лицу, у которого должна быть произведена задержка и которое может протестовать против нее.

ЗАКОН 17 МАЯ 1819

Глава I

О публичном возбуждении к преступлениям и проступкам

1. Кто речами, криками или угрозами, произнесенными в общественных местах или собраниях, или сочинениями и всякими печатными вещами, рисунками, гравюрами, картинами или эмблемами, проданными или розданными, продающимися или выставленными в общественных местах или собраниях, или объявлениями и афишами, выставленными на виду публики, возбудит виновника или виновников какого-либо действия, признаваемого преступлением или проступком, к совершению этого поступка, — признается соучастником этого поступка и наказывается, как соучастник.

2. Если кто одним из способов, исчисленных в статье 1-й, сделает возбуждение к совершению какого-либо преступления или каких-либо преступлений, но это возбуждение останется без всякого последствия, — тот наказывается заключением в тюрьму от 3 месяцев до 5 лет и штрафом от 50 франков до 6000 франков.

3. Если кто одним из тех же способов сделает возбуждение к совершению какого-либо проступка или каких-либо проступков, но это возбуждение останется без всякого последствия, то наказывается заключением в тюрьму от 3 дней до 2 лет и штрафом от 30 франков до 4000 франков или только одним из этих двух наказаний, смотря по обстоятельствам; кроме тех случаев, в которых закон постановляет менее тяжелое наказание самому виновнику проступка, — в этих случаях наказание, определенное виновнику, налагается и на возбуждавшего к проступку.

6. Возбуждение одним из этих способов к неповиновению законам подлежит наказаниям, установленным статьею 3-ею.

Глава II

Об оскорблениях общественной и религиозной нравственности или добрых нравов

8. Всякое оскорбление общественной и религиозной нравственности или добрых нравов одним из способов, исчисленных в статье 1-й, наказывается заключением в тюрьму от 1 месяца до 1 года и штрафом от 16 франков до 500 франков.

Глава III

Об оскорблениях королю

9. Кто одним из способов, исчисленных в ст. 1-й настоящего закона, сделается виновным в оскорблении лицу короля, наказывается заключением в тюрьму от 6 месяцев до 5 лет и штрафом от 500 франков до 10 000 франков. — Виновный, сверх того, может быть лишен некоторых или всех прав, упомянутых в статье 42 уголовного кодекса, на время, равное сроку тюремного заключения, на которое он осужден; это время считается с того дня, в который он подвергается наказанию.

(Ст. 42 уголовного кодекса. Исправительные судилища могут в известных случаях лишать вполне или отчасти следующих общественных, частных и семейных прав: 1) права голоса на выборах; 2) права быть избираемым; 3) быть призываемым или назначаемым в звание присяжного или другие общественные звания, или административные должности, или исполнять эти звания или должности; 4) права носить оружие; 5) права участвования и Голоса в семейных советах; 6) права быть опекуном, попечителем, кроме как своих детей и только по решению семейного совета; 7) быть экспертом или свидетелем в актах; 8) быть свидетелем в суде иначе как просто для сообщения сведений, не возбуждающих спора).

Глава IV

О публичных оскорблениях членам королевской фамилии, иностранным государям и главам иностранных правительств

10. Оскорбление одним из способов, исчисленных в ст. 1, членов королевской фамилии наказывается заключением в тюрьму от 1 месяца до 3 лет и штрафом от 100 до 5000 франков.

12. Оскорбление одним из тех же средств иностранных государей или глав иностранных правительств наказывается заключением в тюрьму от 1 месяца до 3 лет и штрафом от 100 до 5000 франков.

Глава V

О публичных обесславлении и обиде

13. Приведение или взведение на какое-либо лицо или корпорацию факта, вредящего чести или уважению этого лица или этой корпорации, есть обесславление. — Оскорбительное выражение, презрительное или нападчивое слово, не заключающее в себе взведения никакого факта, есть обида.

14. Обесславление и обида, совершенные одним из способов, исчисленных в статье 1-й настоящего закона, наказываются по следующим различиям.

16. Обесславление облеченного общественною властью или служащего лица за факты, относящиеся к его должности, наказывается заключением в тюрьму от 8 дней до 1½ года и штрафом от 50 до 3000 фр. — Заключение в тюрьму и штраф в этом случае могут назначаться оба вместе или только одно из них, смотря по обстоятельствам.

17. Обесславление посланников, полномочных министров, послов, поверенных по делам или других дипломатических агентов, аккредитованных у короля, наказывается заключением в тюрьму от 8 дней до 172 года и штрафом от 50 до 3000 фр. или только одним из этих наказаний, смотря по обстоятельствам.

18. Обесславление частных лиц наказывается заключением в тюрьму от 5 дней до 1 года и штрафом от 25 до 2000 фр. или только одним из этих двух наказаний, смотря по обстоятельствам.

19. Обида лицам, означенным статьями 16 и 17 настоящего закона, наказывается заключением в тюрьму от 5 дней до 1 года и штрафом от 25 до 2000 фр. или только одним из этих двух наказаний, смотря по обстоятельствам. — Обида частным лицам наказывается штрафом от 16 до 500 фр.

Глава VI

Общие распоряжения

24. Типографщики, напечатавшие сочинения, авторы которых подвергнутся суду по силе настоящего закона, если исполнили обязанности, предписанные законом 21 октября 1814 г., не могут быть предаваемы суду за самый факт напечатания этих сочинений, если не действовали умышленно.

ЗАКОН 26 МАЯ 1819

1. Преследование преступлений и проступков, совершенных посредством печати или другим способом обнародования, происходит от официальной власти и по требованию королевского прокурора, с нижеследующими видоизменениями.

2. В случаях оскорбления обеим палатам или одной из них, преследование происходит не иначе, как по разрешению палаты, которая сочтет себя оскорбленной.

3. В случаях того же проступка против лица иностранных государей и глав иностранных правительств, преследование происходит не иначе, как по жалобе или требованию государя или главы правительства, который почтет себя оскорбленным.

4. В случае обесславления или обиды правительственных мест, судилищ и других правительственных учреждений, преследование происходит не иначе, как по совещанию этих учреждений в общем присутствии и по решению их требовать преследования.

5. В случае тех же проступков против облеченного общественною властью или служащего лица, против иностранного дипломатического агента, аккредитованного при короле, или против частного лица, преследование происходит не иначе, как по жалобе лица, которое почтет себя обиженным.

7. Немедленно по получении прокурорского обвинительного акта или по получении жалобы следственный судья может секвестровать сочинения, афиши, рисунки, гравюры, эмблемы или другие средства обнародования. — Приказ о секвестре и протокол секвестрования должен быть в течение 3 дней по совершении секвестра объявлен лицу, в руках которого находился секвестрованный предмет; иначе секвестр теряет свою силу.

8. В течение 8 дней от вышесказанного объявления следственный судья обязан сделать доклад палате совета, которая поступает по силе уголовного следственного кодекса, кн. 1-й, гл. IX, кроме видоизменений, усыновляемых ниже.

9. Если палата совета единогласно думает, что нет основания к преследованию, она отменяет секвестр.

10. В противном случае или в случае протеста королевского прокурора или истца против решения палаты совета следственные акты немедленно передаются генерал-прокурору, который обязан в пятидневный срок по их получении сделать доклад палате, рассматривающей вопросы о предании суду, которая обязана постановить решение в течение 3 дней.

11. По несоблюдению какого-либо из этих сроков секвестр тем самым уже уничтожается, и лицо, хранению которого вручен секвестрованный предмет, обязано возвратить его собственнику по простому предъявлению экзекуторского удостоверения в том, что распоряжения в срок не сделано. — Экзекутор обязан по первому требованию давать такое удостоверение под страхом штрафа в 300 франков и, сверх того, уплаты могущих быть проторей и убытков.

14. Проступки обесславления и обиды посредством печати частным лицам судятся трибуналами исправительной полиции.

20. Не дозволяется доказывать истину обесславливающих фактов, кроме как в случае взведения их на лица, облеченные общественною властью, или служащие, когда эти взводимые на них факты относятся к исполнению ими должности и совершены ими в официальном характере. В этом случае факты могут быть доказываемы пред уголовным судом всеми обыкновенными путями. — Доказательство взведенных фактов ставит взведшее лицо вне всякого наказания, независимо, впрочем, от наказаний, налагаемых за всякую обиду, не зависящую необходимо от этих самых фактов.

23. Жалующийся на обесславление или обиду может представлять свидетелей в защиту своей нравственности. Обвиняемому им в обесславлении или обиде не дозволяется представлять свидетелей против нравственности жалующегося.

26. Приговор, осуждающий виновных или соучастников преступлений и проступков, совершенных посредством опубликования, всегда должен повелевать уничтожение или разрушение секвестрованных предметов. — Публикация приговора в газетах или посредством афиш может быть приговором постановляема на счет осужденного.

29. Преследование преступлений и проступков, совершенных путем печати или каким-либо другим способом публикации, не может уже быть начинаемо по истечении 6-месячного срока со времени обнародования.

ЗАКОН 9 ИЮНЯ 1819

3. Газетный залог исключительно назначается на издержки, протори, и убытки, и штрафы, которым могут подвергаться собственники или издатели. В случае его недостаточности взыскание производится с имущества ответственных собственников или издателей газеты или журнала и авторов и редакторов осужденных статей.

4. Штрафы должны быть уплачены и залог пополнен в 15 -дневный срок от объявления приговора; по истечении 13 дней без пополнения залога, газета или журнал перестает выходить, пока залог будет пополнен.

6. Кто выпустит в свет газету или журнал без удовлетворения условиям, предписанным статьею 4 настоящего закона, подвергается исправительному наказанию заключением в тюрьму от 1 до 6 месяцев и штрафом от 200 до 1200 франков.

8. Всякая газета обязана помещать присылаемые ей правительством для напечатания официальные сообщения на следующий же день по получении этих бумаг, под одним условием уплаты издержек их напечатания.

9. Собственники или ответственные издатели газеты или журнала, или авторы, или редакторы напечатанных в нем статей, преданных суду, будут преследуемы и судимы по формам и степеням, установленным относительно всех других публикаций.

10. В случае осуждения они подвергаются тем же наказаниям; но штрафы могут быть увеличиваемы вдвое, а в случае повторения преступления или проступка увеличиваемы в четыре раза, независимо от установляемых уголовным кодексом наказаний за повторение проступка или преступления.

(По проступкам, повторением проступка называется то, когда до истечения года со времени первого приговора совершается тем же лицом новый проступок (Уголовный кодекс, ст. 483).

Уголовный кодекс, ст. 58. Виновные, осужденные на исправительное наказание заключением в тюрьму более чем на год, присуждаются, в случае нового проступка, к высшей мере наказания, установленной законом, и это наказание может быть увеличиваемо вдвое. Сверх того, они подвергаются особенному надзору правительства от 5 до 10 лет).

Это относится к случаям, когда подвергающее наказанию действие составляет по французскому закону только проступок, а не преступление, а к повторению преступлений относятся следующие статьи:

(Ст. 56. Кто, будучи осужден на карательное или бесславящее наказание (бесславящим наказанием называется по французскому закону лишение каких-либо прав), совершит второе преступление, влекущее за собою потерю гражданских прав, тот подвергается изгнанию. Если второе преступление влечет за собою заключение в тюрьму, он подвергается высшей мере этого наказания, могущей быть увеличиваемою вдвое.

Уголовный кодекс, ст. 57. Кто, будучи наказан за преступление, совершит проступок, влекущий за собою исправительное наказание, подвергается высшей мере наказания, и она может быть удвоена).

12. Нарушение ст. 8 наказывается штрафом от 100 до 1000 фр.

13. Преследование за нарушение ст. 8 не может быть начинаемо по прошествии трех месяцев со времени нарушения.

ЗАКОН 25 МАРТА 1822

О наказании

1. Кто одним из способов, исчисленных в ст. закона 17 мая 1819, оскорбит или обратит в смех государственную религию, наказывается заключением в тюрьму от 3 месяцев до 5 лет и штрафом от 300 до 6000 фр. — Тем же наказаниям подвергается тот, кто оскорбит или обратит в смех всякую другую религию, существование которой законно признано во Франции.

4. Кто одним из тех же способов будет возбуждать к ненависти или презрению против правительства короля, наказывается заключением в тюрьму от 1 месяца до 4 лет и штрафом от 150 до 5000 франков. Настоящая статья не нарушает права подвергать обсуждению и порицанию действия министров.

5. Обесславление или обида, одним из тех же способов, правительственных мест, судилищ, законных учреждений, общественных властей и администрации наказывается заключением в тюрьму от 15 дней до 2 лет и штрафом от 150 до 5000 франков.

6. Публичное оскорбление каким-либо способом одного или нескольких членов палат, или лица, состоящего на службе, или служителя государственной религии, или какой-либо из религий, существование которых законом признано во Франции, за его служебные обязанности или в его служебном характере, наказывается заключением в тюрьму от 15 дней до 2 лет и штрафом от 100 до 4000 франков. Такой же проступок против присяжного за его обязанности или против свидетеля за его показания наказывается заключением в тюрьму от 10 дней до 1 года и штрафом от 50 до 3000 франков.

7. Неверность и недобросовестность в газетных и журнальных отчетах о заседаниях палат, правительственных мест и судилищ наказывается штрафом от 1000 до 6000 франков. В случае повторения или когда отчет будет оскорбителен для той или другой палаты или для кого-либо из пэров и депутатов, или обиден для правительственного места, судилища или кого-либо из судебных сановников, присяжных или свидетелей, — издатели газеты, сверх того, наказываются заключением в тюрьму от 1 месяца до 3 лет. В тех же случаях может быть запрещаемо на время или навсегда собственникам и издателям осужденных газеты или журнала помещать отчеты о законодательных или судебных прениях. Нарушение этого запрещения подвергается наказаниям, указанным этою статьею, в удвоенном размере.

10. Кто одним из средств, исчисленных 1 статьею закона 17 мая 1819 г., будет стараться нарушать общественное спокойствие, возбуждая граждан к презрению или ненависти против какого-либо класса или каких-либо классов, наказывается заключением в тюрьму от 15 дней до 2 лет и штрафом от 100 до 4000 франков.

11. Собственники или издатели газеты или журнала обязаны помещать в 3-дневный срок от получения или в ближайшем нумере, если издание не выходило до истечения 3-дневного срока, ответ всякого лица, поименованного или обозначенного в газете или журнале, под страхом штрафа от 50 до 500 фр., независимо от других наказаний и проторей и убытков, могущих возникнуть из обвиненной статьи. Это помещение должно быть бесплатное, и ответ может иметь размер вдвое больший статьи, на которую он делается.

ЗАКОН 18 ИЮЛЯ 1828

1. Всякий совершеннолетний француз, пользующийся гражданскими правами, может, без предварительного разрешения, издавать газету или журнал, сообразуясь с постановлениями настоящего закона.

2. Собственники или издатели газеты или журнала обязаны до начала издания представить залог.

3. Изъемлются от всякого залога: 1) газеты или журналы, выходящие только раз в месяц или реже; 2) газеты или журналы, исключительно посвященные математическим, физическим и естественным наукам или ученым трудам и исследованиям, или механическим и свободным искусствам, то есть наукам и искусствам, которыми занимаются академии наук и словесности; 3) газеты и журналы, чуждые политике и исключительно посвященные словесности или другим отраслям знания, не обозначенным выше, если выходят не более двух раз в неделю; 4) периодические издания, чуждые политике и выходящие не на французском языке; 5) периодические листы, исключительно посвященные объявлениям, известиям о ценах и прейскурантам.

6. Газета или журнал, подлежащие залогу, не могут издаваться без предварительного объявления, содержащего: 1) имя газеты или журнала и сроки выхода; 2) имя всех собственников, их жительство и их участие в предприятии; 3) имя и место жительства ответственных редакторов; 4) заявление, что эти собственники и редакторы имеют качества, требуемые законом (качества эти определяются статьею 980 гражданского кодекса следующим образом: они должны быть мужчины, совершеннолетние, подданные императора, пользующиеся гражданскими правами); 5) указание типографии, в которой будет печататься газета или журнал; о всякой перемене в имени издания, сроках его выхода, в собственниках, или ответственных издателях, или в типографии должно быть заявляемо власти в течение 15 дней, следующих за переменою. Эта обязанность лежит на ответственных редакторах; за неисполнение они наказываются штрафом в 500 франков.

8. Всякий No издания подписывается в корректуре ответственным редактором. Этот подписанный экземпляр представляется местному королевскому прокурору, а в городах, в которых нет трибунала первой инстанции, мэру, под страхом штрафа в 500 франков. В предъявлении подписанного экземпляра дается расписка. — Подпись печатается на всех экземплярах. — Лицо подписавшее ответствует за содержание подписанного номера и подвергается всем наказаниям, могущим последовать за него, независимо от ответственности автора статьи, как соучастника. Потому судебное преследование может быть ведено как против лиц, подписавших номер, так и против автора или авторов обвиненной статьи.

15. В случае повторения преступления или проступка тем же ответственным редактором, судилища, независимо от постановления статьи 10 закона 9 июня 1819 г., могут, смотря по важности проступка, приостанавливать издание газеты или журнала на время от 10 дней до 2 месяцев.

ЗАКОН 8 ОКТЯБРЯ 1830

1. Все проступки, совершаемые способом печати, подлежат производству в ассизных судах.

6. Политические проступки также подлежат производству в ассизных судах.

ЗАКОН 29 НОЯБРЯ 1830

1. Нападение одним из способов, исчисленных статьею 1 закона 17 мая 1819 г., против королевского достоинства, порядка престолонаследия, прав, имеемых королем по желанию французской нации и по конституционной хартии, против его конституционной власти, неприкосновенности его особы, против прав и власти палат, наказывается заключением в тюрьму на время от 3 месяцев до 5 лет и штрафом от 300 до 6000 франков.

ЗАКОН 14 ДЕКАБРЯ 1830

2. Неизменная штемпельная пошлина с газет и журналов установляется в 6 сантимов с каждого листа величиною в 30 квадратных дециметров и меньше, и в 3 сантима с каждого полулиста в 15 квадратных дециметров и меньше. — Газета или журнал, печатаемые на полулисте более 15 и менее 30 квадратных дециметров, платят по прибавочному сантиму за каждые 5 квадратных дециметров. — Не берется прибавочной пошлины за дробь, меньшую 5 дециметров. — Не берется пошлины с прибавления, не превышающего 30 квадратных дециметров, выдаваемого при газетах, печатаемых на листе в 30 квадратных дециметров и меньше,